Read the book: «Проклятая кровь. Книга 2»

Пролог

Они находились в совершенно разном настроении. Она в смятении, он удовлетворенный ее реакцией на совершенно неожиданное предложение.

Она – княжна Аделина Воркрафт, ранее Аделина Белова, в своей прежней земной жизни.

Он – Лайонел Велдаун – молодой герцог, племянник короля и кузен кронпринца. Он же – лорд Айн, но об этом знали только доверенные лица. Аделине герцог об этом сообщать не спешил, хотел получше узнать княжну, и, уже сделав предложение руки и сердца, доверять девушке не начал.

Она, еще не дав согласия, понимала, что рискнуть придется, выйти замуж за практически незнакомца, тем более, что он знает о проклятии ее рода, не боится и не презирает ее магию. А главное – это единственная возможность избежать брака с кронпринцем и не прятаться всю жизнь, опасаясь мести или принуждения. Единственный шанс остаться под своим именем и не скрывать свой дар магии крови.

Глава 1 Аделина

1.1 «Из огня да в полымя»

Герцог ушел довольный реакцией княжны. Если бы она без колебаний приняла бы решение, то он счел бы, что ошибся в девушке. А так да, все верно рассчитал.

Аделина после ухода герцога сначала лежала в молчании, уставившись на дверь, потом хлопнула в ладоши, привлекая внимание служанки, затем все же заметила колокольчик на прикроватном столике. Голос куда-то пропал. Видимо, нервное. Поговорить со своим спасителем смогла и все. Судя по отклику диагностики тела – восстановится к утру.

«Из огня да в полымя» — так она охарактеризовала бы авантюру, в которую, как чувствовала, уже готова ввязаться. Разрыв помолвки с кронпринцем иначе не назовешь в ее ситуации. Герцогу она зачем-то нужна, это к бабушке не ходи, зачем не понятно, но почему-то он не пугает. Хотя мог бы. Молодой мужчина производил впечатление сильного хищника, молодого и удачливого. Такого, который охотится лишь за крупной дичью, не размениваясь по мелочам. Мужчины такой хищной породы не бегают за женщинами, напротив, они лениво наблюдают, как те стараются приблизиться. И их не прельщает то, что само идет в руки. Герцог хоть и имеет общее во внешности с кузеном-кронпринцем, однако не так смазлив, значительно выше ростом, сильнее и подготовлен к бою. Это заметно по движениям. А взгляд герцога смущает.

— Что-то меня не туда понесло — пробормотала княжна, и вздрогнула, заметив, что Лилья стоит наготове, ожидая распоряжений как минимум уже пару минут. Служанка уже устало переминалась с ноги на ногу.

— Помоги мне переодеться, хочу поспать. Хотя вряд ли усну. – проговорила Аделина тихим голосом, вставая с постели. Облачившись в кружевную ночнушку до пят с неприязнью взглянула на снятое платье. Днем она ходила в нем на встречу с лордом Айном, вечером на свидание с принцем, который едва не взял ее силой, правда под действием возбуждающего зелья. Но это не отменяет гнусности его действий. Повезло, телохранитель нашел еще одного носителя королевской крови, он смог и заклинание запертой двери снять и оттащить от княжны своего пьяного кузена.

— Платье убери в дальний угол, но так, чтобы знала, где висит. – почти шепотом приказала Аделина служанке. Та понятливо кивнула.

Вопреки своему убеждению, уснула княжна быстро, спала сладко, как человек, нашедший решение давно мучившей его проблемы. Решив, что пока привычкам изменять рано, княжна спустилась на завтрак в нежно-салатовом платье с маленьким воротником-стоечкой. Голос восстановился, но особо говорить не хотелось, да и не с кем. После отъезда отца она лишь с лордом Айном чувствовала себя спокойно и защищенно.

Придворные, вопреки обычаю, не ждали появления королевской семьи, а вовсю рассаживались по своим местам за стол, попутно что-то оживленно обсуждая. Княжна удивилась. Обычно все боялись пропустить появление королевской семьи, и ожидали завтрак молча, либо очень тихо, шепотом перебрасываясь вежливыми, сообразными этикету, фразами.

— Королевской семьи за завтраком не будет. – одна из придворных дам, высокая женщина с фигурой гренадера, наконец сжалилась над недоумевающей княжной, и чуть наклонившись, шепнула ей объяснение в ухо.

Аделина кивнула, принимая объяснение. Но буквально через несколько мгновений, когда практически все заняли свои места, княжна поняла, что на нее кидают любопытствующие взгляды, люди за столом перешептываются, а иногда и вовсе ухмыляются, глядя на девушку. Аделина села на свое привычное место, и как невеста кронпринца, в отсутствие членов королевской семьи, неожиданно оказалась во главе стола.

Княжна постаралась сделать незаметный вдох-выдох, чтобы успокоиться, взять себя в руки, принялась за кашу с сухофруктами, поглядывая в сторону особо подрумяненного тоста с ветчиной. И даже протянула в его сторону руку, как пришлось резко затормозить.

— Ваше Сиятельство, — внезапно обратилась к Аделине леди Кринна. – Я думаю, что нужно озвучить решение, принятое нами данному событию. Мы тут все подумали, что Ваша свадьба теперь, в силу определенных причин, будет в ближайшее время. Может на следующей неделе?

1.2. Хорошийтакой серпентарий

За столом воцарилось молчание. Ответить было сложно. Отрицать, что ничего не произошло – бессмысленно. Но и соглашаться с высказыванием нельзя.

— Леди Кринна, я полагаю, что обо всех изменениях относительно моего замужества следует узнавать из официальных источников, а никак не на завтраке без присутствия королевской семьи. – наконец, княжна нашлась, что ответить. Действительно, да не будь ее жених кронпринцем, судьбу при таких титулах решают родители отпрысков и резолюция короля.

Леди Кринна недовольно поморщила нос и поджала губы. Ответ не дал отгадки. Больше за столом щекотливых тем никто не заводил, Аделину ни о чем не спрашивали, только кивали, точно хорошей старой знакомой… Периодически на Аделину бросали взгляды, недовольные, подозревающие, любопытствующие, презрительные и скептические. Вся гамма, или почти вся, из негативных чувств.

Аделина вышла из трапезной первой. Утолив первый голод, поспешила прочь. За столом в такой недружелюбной компании она чувствовала себя не в своей тарелке. Прдворные воспринимались как ядовитые змеи, а сам дворец напоминал серпентарий. Хороший такой серпентарий, с многообразием разновидностей змей.

Пройдя несколько десятков метров, княжна расслабилась, а зря. Из-за левого поворота, навстречу девушке, вышли три брюнетки – Розетта с подругами. Вид у троицы был весьма воинственный.

— Вот ты где! Что думаешь, можешь по дворцу ходить без охраны? Смелая стала, да? – вперед выступила одна из брюнеток, вроде Розимунда.

Аделина сначала удивилась – вроде аристократка, а манеры как у гопницы из ее прежнего мира. Потом оглянулась на Дана и похолодела – телохранителя не было ни за плечом, ни дальше по коридору…

Глава 2 Лорд Айн

Лорд Айн, он же без амулета изменения внешности и ауры, лорд Лайонел Велдаун, герцог Атинский, писал прошение королю. Он держал перед собой свод древних законов, со статьей о возможностях разрыва помолвки в аристократических семьях.

Статья 74 Семейного сборника законов. «Разрешение на брак с аристократкой, помолвленной ранее с другим, при изъявлении на то воли невестой и несогласием на разрыв помолвки действующего жениха не допустимо. Исключением служит лишь единственный случай, указанный далее. Основание для заключения новой помолвки с аннулированием прежней – взаимное спасение: девушки от бесчестия, а мужчины от смерти. При этом происхождение второго жениха по крови не должно быть ниже статуса первого жениха».

Язык был громоздкий, а текст составлен каким-нибудь снобом, явным антифеминистом с патриархальным мышлением. Вероятность такого «взаимного спасения» была настолько мизерной, что герцог припомнил лишь один случай из истории – тогда принц женился на графской дочке, после того как она привела его в чувство нашатырем, а позже не дал слуге увидеть девицу в своей комнате, загородив ее собой. Это был прадед нынешнего короля.

«Так как девица помолвлена против своей воли, то он, лорд Лайонел Велдаун, герцог Атинский, как аристократ и человек чести, просит соизволения на брак с оной девицей, спасшей его от смерти, он же спас ее от бесчестия, как это и предусматривает содержание статьи 74 Семейного сборника законов от 15 числа месяца ясень три тысячи шестьсот пятьдесят четвертого года от сотворения мира». Подумал и написал: «Сообщать имя и род девицы до получения согласия на мой брак с ней отказываюсь, дабы не ставить ее в уязвимое положение перед действующим женихом, а также чтобы не нанести репутационного урона, если об оном прошении станет известно до принятия решения по моему вопросу». Мужчина поморщился, но полагалось писать именно так, совсем не как излагалось бы устной, более простой, понятной и живой речи.

Далее следовало применить шантаж и угрозы.

«Если же Его Величество, король Сиенты Эвард Первый, откажет в оной просьбе, то вынужден буду просить для нее гражданства в Альбении, чье подданство у меня имеется, или же сразу заключить брак по законам Альбении, с одновременным принятием девицы в подданные короля Альбении, моего отца. Учитывая, что мой отец дал мне срок найти невесту до конца сезона балов, он будет весьма рад, если его младший сын не только обзаведется с женой, но и их отказу от подданства соседней страны.

Герцог выдохнул. Деловую переписку он привык вести по военным да экономическим вопросам, а тут Сказал бы ему кто еще пару месяцев назад, что соберется жениться, да еще отбив при этом невесту у кузена – расхохотался бы. Искренне и от души. Но встретив Аделину сразу же понял, что эта необычная, умная, деятельная, к тому же красивая девушка – единственная, с кем он согласен пойти к алтарю. И слава Создателю, решившему их столкнуть в таверне у Пауля.

Подмахнув готовое прошение изящной, как у всех настоящих аристократов, подписью, герцог Атинский скрутил его в трубочку и скрепил сургучом, с отметкой личной печати. Потом вызвал доверенного слугу и велел передать свиток секретарю, господину Джонсону.

Затем мужчина откинулся на спинку своего рабочего кресла и представил себе лицо короля, читающего его прошение. И придраться к содержанию нельзя, и согласиться, не зная имя невесты, чревато последствиями. И все же королю придется согласиться, иначе герцогство Атинское перестанет перечислять налоговые сборы в его казну, перейдет юридически под власть Альбении. Не воевать же ему с племянником, да и шансов выиграть войну нет. Совсем нет. Дядя согласится, и вряд ли догадается, что невеста – княжна Аделина, невеста его сына.

Герцогство Атинское было приданым сестры Эварда Первого, в девичестве Сильвии Межор, но по договоренности так и не перешло полностью под власть соседнего государства. Король Альбении согласился с тем, что им будет владеть его жена, а также второй сын, если таковой родится. Так оно и случилось. Лайонел Велдаун воспитывался в Альбении, затем вступил во владение герцогством. Был молод, на месте сидеть не хотел, расшаркиваться ножкой по паркету на балах тоже, и потому решил узнать изнутри жизнь на родине своей матери, нынешней королевы Альбении. Прибыл как герцог, личину приобрел уже позже, и уже как лорд Айн узнал много всего интересного о жизни в соседней стране.

Глава 3 БаронессаМелинда Блэкгард

3.1. История графини

После того, как графиня Мадлен Лонгэвити потеряла сознание на званом обеде в честь помолвки кронпринца с княжной Аделиной и очнулась в теле молодой баронессы Мелинды Блэкгард прошло несколько дней.

Старая графиня в новом теле гостила у родителей недолго. Во-первых, какой бы стервой н была прежняя владелица тела, но ее родителям было стыдно смотреть в глаза. Ведь душа их дочери переместилась в тело по сути старухи, и ощущение мучило, что как будто украла молодость Мелинды. Во-вторых, сильно боялась проколоться, ведь те знали свою дочь с рождения, а графиня, пусть и была вхожа в их дом, все же не знала многих деталей жизни семьи барона Жадена.

Поэтому Мадлен, теперь привыкающая к новому имени, биографии и телу, узнав достаточно о планировке дома, любимых блюдах и занятиях семьи, о слугах, сплетнях и планах, отправилась к мужу Мелинды, а теперь ее собственному мужу. Последнее обстоятельство, а именно наличие мужа сильно удручало.

Баронесса ехала в карете в глубокой задумчивости. Чтобы быстрее привыкнуть к новой жизни, она попросила называть себя Мэл. Объяснила это тем, что пока болела переосмыслила свою жизнь, и хочет изменений. И все бы хорошо в этой ее новой жизни в молодом теле, и ко всему бы привыкла, но не хотелось вновь ощущать себя бесправным существом. Как ей построить нормальные отношения с мужем, если ее бросает в дрожь, что она снова, как почти полвека назад, во власти старого мужа. Наверняка, такого же похотливого старика, иначе бы не женился на молоденькой.

Мадлен рано выдали замуж, едва вошла в брачный возраст. Сразу после ее дебюта на балу, к ней посватался старый граф, давно овдовевший и довольно богатый. Родителям, воспитывавшим еще двух дочерей, породниться с графом показалось великой честью и выгодой. Мадлен пробовала сопротивляться воле родителей, но ей пригрозили монастырем, куда отдадут без вклада, а значит будет жить впроголодь в маленькой темной келье, работать от темна до темна, носить грубую одежду и обувь, без надежды на улучшение своего состояния. А тут, подумаешь, малость перетерпеть, зато потом богатая вдова.

Графиня прожила в браке ровно одиннадцать месяцев. Но вспоминала с дрожью свою брачную ночь одиннадцать лет. Ее мутило от запаха старого мужа, и сопротивлялась молодая девушка как могла. Однако силы оказались неравны. Старый граф просто вызвал в помощь двух крепких слуг и предложил выбор – либо она отдается ему добровольно, либо ее держат, а при сильном сопротивлении В общем озвученное графом женщина не забыла. Граф взял силой молодую, дрожащую от страха девушку. А на утро молодая графиня впала в нервную горячку. Вызванный к вечеру лекарь быстро сообразил, в чем причина хвори. Прописал постельный режим, отсутствие волнений и запретил интимные отношения вплоть до его разрешения. Последнее он настойчиво втолковывал графу, искренне надеясь, что тот послушается.

Граф было возмутился, услышав о паре месяцев воздержания с молодой женой, но в лекарское дело верил, к тому же ему пригрозили в случае нарушений предписаний лекаря скоротечной нервной горячкой новобрачной, естественно со смертельным исходом. В итоге не нашел ничего лучше, чем уехать в столицу в поисках развлечений. Порошок-то для увеличения мужской силы пока свежий лучше действует

В общем граф поехал в лучший бордель, потом в еще один, потом еще. Но одного не учел - магический порошок, не предотвращал «срамных» болезней, кои в его возрасте лечились совсем плохо. В общем умер граф, так и не разделив супружеское ложе во второй раз. Да-да, в этом магическом мире успешно лечили и простуды, и астмы, могли восстановить печень, сращивали переломы, но вот все, что касается интимного характера тут магия была бессильна. Воля Создателя – так говорили. Не все подвластно человеку, даже магу.

Молодая графиня нашла в своем неудачном замужестве пару плюсов – останься она нетронутой, родители аннулировали бы брак, продали бы другому богатому старику, а тут она осталась независимой, с болью в душе, разочарованием в жизни, но свободной от чьей-либо воли. Мужчин с тех пор она сторонилась. Да и не интересовала она никого, кроме охотников за деньгами. Жениться на вдове в высшем свете – моветон, ну разве только по расчету. А Мадлен, будучи неглупой девушкой, стать вновь полностью зависимой от мужчины, игрока, жмота или пьяницы не хотела. Адюльтеры же тоже не прельщали. После той злополучной брачной ночи боялась интима, да и репутация в высшем свете нарабатывается годами, а теряется за один день, или ночь.

Леди Мэл, как она себя сейчас просила называть, выстраивала мостик, хотя бы иллюзорный между своей прошлой и нынешней жизнью. Снова боялась, не подозревая, что все ее страхи стоит забыть. В этой новой жизни ей повезет, очень сильно повезет.

Автор искренне сочувствует Мадлен, но Создатель не просто так поменял ее телами с молодой баронессой, задумавшей серьезное преступление. Мадлен в этом теле получит все то, чего была лишена в своей жизни. Стоит немного подождать. Совсем немного.

3.2. Снова вдова

Баронесса прибыла в поместье поздно вечером. Специально так подгадала, чтобы сначала осмотреться, увидеть свои покои, со слов родителей она знала, что спальни раздельные, познакомиться с горничной и теми слугами, что будут не спать. Да, сначала познакомиться со слугами, а затем с мужем. Не хочется выдать себя полным незнанием и неузнаванием. Поздно вечером можно отговориться усталостью, а с утра только плохим самочувствием, но вызовут лекаря, которого она тоже не сможет «узнать».

Планы сломали обстоятельства. Нет, муж не встречал в холле, не устроил скандал, как она того боялась, и тем более не навязывал свое общество после долгой разлуки. Он умер.

Подавился куриной косточкой за обедом. Сколько его не стучал по спине старый дворецкий, ровесник и товарищ по детским играм, не помогло. Старый барон задохнулся, не дождавшись лекаря, за которым послали, едва хозяин начал ловить ртом воздух. Лекарь застал еще теплое, но совершенно безжизненное тело, констатировал смерть и велел сообщить родне. А из живых в родне остались лишь троюродные. Яд, падение с лестницы, взбесившийся бык, глубокое холодное озеро, и некоторые другие обстоятельства, сильно проредили ряды родственников барона. Настолько, что единственной наследницей стала Мелинда Блэкгард, то есть леди Мэл.

Баронесса, подъезжая к усадьбе, обнаружила свет, горящий не только в небольшом окне справа, вероятно в кухне, но и еще в двух окнах первого этажа, а также на втором, скорее всего, в спальне барона. Это и озадачило, и напрягло. Но гостей ее «муж» вряд ли принимает. Все знали, что барон Блэекгард жаден, и гостей принимать не любит, исключение те, с кем заключаются выгодные сделки, но такие на ночь не остаются.

Стоило карете подъехать к воротам усадьбы, как они распахнулись, вознице даже не пришлось слезать с козел и стучаться, чтобы открыли. Возница шустро открыл дверцу экипажа. Выслуживался перед молодой госпожой со стервозным характером. Мелинда Блэкгард была известной особой.

К карете спешили двое слуг – старый с повадками дворецкого мужчина и пухлая, в строгом платье, какие обычно носят экономки, пожилая женщина. Старшие слуги. Что-то случилось? Поздним вечером видеть их лично, приехав без предупреждения было странно.

Баронесса, проигнорировав руку слуги, выпорхнула из кареты, вовсю наслаждаясь движением, которого требовало молодое и гибкое тело.

- Госпожа баронесса! Горе-то какое! – всхлипнула полная женщина, не глядя на госпожу. «Театр одного актера» - подумала баронесса.

Баронесса посмотрела на служанку с опухшим от слез лицом. Предположить, конечно, она могла, о чем речь, но не может быть, чтобы так совпало.

- Горе-то, госпожа баронесса! – вновь запричитала пожилая женщина, утирая платком слезы. «Надо же, на господский манер с платком», - подумала леди Мэл, - «не иначе как экономка, и, вероятно, в молодости любовницей господской была, вот и приучена платок носовой при себе держать».

- В чем дело? – не выдержав спросила баронесса женщину. Та удивленно поглядела в ответ, мгновенно перестав плакать. «Значит не так уж и скорбишь» - подумала баронесса.

- Так супруг Ваш, госпожа баронесса скончался сегодня, разве Вы гонцов не повстречали? – откровенно недоумевала женщина.

- Нет, слышу об этом впервые и хотелось бы услышать подробный и точный доклад. – на этих словах леди Мэл посмотрела на предполагаемого дворецкого, от которого ожидала более спокойных реакций.

Тот еще раз поклонился.

- Где изволите выслушать доклад, здесь или в доме? – голос старика тоже подрагивал, значит, он переживал о смерти хозяина.

- В доме. И подготовьте мне спальню, устала с дороги. – приказала молодая вдова. Снова вдова.

3.3. Косточка

По реакции слуг баронесса поняла, что от нее проявления горя никто не ждал. И на этом спасибо. Молодая женщина вряд ли станет убиваться по старику мужу, Леди Мэл и вовсе не могла сокрушаться. Ей впору радоваться и прыгать на одной ножке точно девчонке от того, что в этом теле она свободна практически со дня переселения души. Родители ничего не могли навязывать так как дочь замужем, а муж вот так вовремя умер. Грешно радоваться смерти, леди Мэл корила себя за эту радость, но ощущение, что сбросила с себя петлю оставалось. Нынешнего покойного мужа она помнила плохо, пересекались где-то на дворцовых мероприятиях, но как вдова она не интересовала своих ровесников. А во время своего недолгого замужества во дворце не бывала, жила в поместье.

Молодые аристократы сватались лишь к девицам, заводили интрижки с замужними леди и простолюдинками, дабы избежать принуждения к браку, но удовлетворить свою потребность в прекрасном поле. Вдовы же привлекали внимание лишь тех, кто был значительно старше, сильно беден и находился в затруднительном положении. Терять свободу ради брака с безразличным ей мужчиной молодая Мадлен Лонгэвити не хотела. Интрижки позволить себе не могла. Родители могли похлопотать, получить опеку при появлении малейших пятнышек на репутации молодой вдовы, а затем либо распоряжаться ее поместьем, либо снова «продать» замуж, на этот раз точно снова старику.

В общем молодая вдова баронесса покойного знала плохо, была к нему полностью равнодушна, но сам факт, что тот женился на молоденькой Мелинде, был не в его пользу. «Такой же, как мой покойный муженек» - подумала леди Мэл. Еще ей не хватало Клотильды, с которой привыкла делиться мыслями и переживаниями последние лет тридцать. Кло всегда угадывала настроение хозяйки и желания. Здесь же была Лилья, но рыжая служанка совершенно ничего не знала о жизни в поместье, и ничем бы не смогла помочь. Лишь навредить своей простотой и доверчивостью, ляпнув, не подумав, что-нибудь, выдающее в леди Мэл переселенку в чужое тело.

В доме дворецкий, чуть подумав, отвел баронессу в кабинет. Это окончательно убедило леди Мэл в том, что она не ошиблась относительно статуса старого слуги. Дворецкий шел молча, тихо вздыхая. О жене своего покойного хозяина он успел узнать не так много, но понимал – если хочет остаться, то придется доказывать этой стервозной, но далеко не глупой особе, свою ценность. Он может быть источником информации, доверенным человеком, правой рукой, главное, чтобы захотела этого, а не выгнала взашей старую развалину, которой, несомненно, был в ее глазах.

Баронесса не стала садиться в кресло покойного. Что-то не пускало. Устроилась на небольшом уютном диванчике для гостей, кивнув на стоящий на некотором расстоянии стул. Тот, слегка кряхтя, сел, и по явно привычным движениям Аделина поняла, что угадала и со своим местом и местом дворецкого. Именно сидя на этом стуле и делал свои доклады старый слуга, уж слишком привычными для него были движения.

- Господин барон с утра чувствовал себя как обычно. Изволил даже прогуляться потом по саду. – начал доклад дворецкий. – А в обед подавился куриной косточкой. Но не велите наказывать Лукарью. Не со зла она.

Леди Мэл сразу представила ту полную женщину, что встречала ее. Понятно теперь, почему не спит, почему слезы из себя выдавливает. Или чувство страха перед наказанием, или вины, ведь она отвечает за качество подаваемых блюд.

- Покойный барон, - продолжил дворецкий, - страшно ругался, когда ему без костей птицу подавали. Вот Лукарья и запекла, да на стол положила курицу-молодку. Кто же знал, что покойный барон курочкой подавится. – помолчав, и собравшись с мыслями, старик снова заговорил. – В общем за лекарем послали, а я по спинке стучал, чтоб косточка дальше прошла, мягкая же курица была, сам выбирал запечь ее, да только не помогло ничего. Умер. Аккурат перед приходом лекаря. Сначала задыхаться начал, потом покраснел весь как от натуги, а там и шевелиться перестал. А дальше посинел весь. Помер, стало быть. Лекарь приехал, бумагу составил о смерти по неосторожности, да на двух листах две копии, стало быть. Одна Вам, вторая поверенному. Сказал сам тому вышлет. Поощрить бы надо лекаря-то. – закончил доклад дворецкий.

- Обязательно. – совершенно серьезно кивнула в ответ баронесса. Этот лекарь сильно облегчил ей задачу по признанию мужа умершим и получению наследства. – Как дела в поместье? Мне ведь вникать во все нужно. – немного сменила тему баронесса. Дворецкий даже обрадовался, говорить о смерти своего господина, товарища по детским играм и шалостям, было тяжело, и отчасти винил себя, что не смог помочь.

- Все бумаги здесь, в кабинете, как было заведено господином бароном. – начал рассказывать дворецкий, имя которого баронесса пока не знала. – Расходная и доходная книги в столе в верхнем ящике, ключик вот извольте, на шее покойного барона висел, лекарь снимал, да мне на сохранение передал. Долговые расписки, купчии, договора текущие во втором ящике. В нижнем письма, извещения, квитанции. Все, что уже к текущим делам не относится, господин в шкаф складывал, по годам, да бичевой перевязывал. Ключик вот, там же висел, только этот побольше малость. Ну а все, чего здесь нет, стало быть у господина поверенного хранится. – дворецкий смолк, вопросительно глядя на молодую вдову, хорошего от нее он ничего не ждал, но надеялся, что не станет резко порядки менять, кои хозяйство в порядке, да стабильный доход приносит. Люди надежные, хозяин сказывал, везде поставлены.

- Что же поверенный, когда прибудет? Ему волю покойного оглашать. Кстати, как его зовут? – баронесса хотела прояснить ситуацию, и дворецкий понял, чего от него ждут.

- Вас завтра ожидали, и поверенному передали, чтобы прибыл завтра, с бумагами. Волю покойного барона, - тут дворецкий приложил руку ко лбу и к сердцу, осеняя себя знаком Создателя*, - огласит, а в наследство вступать полностью через полгода.

- Ты уж распорядись, чтоб подготовили покойника как надо. – попросила леди Мэл. Идти сейчас к покойнику она боялась, хоть и надо, и как могла оттягивала этот момент.

- Так все готово уже. Завтра поверенный прибудет, привезет с собой храмовника, отпеть покойного господина, а после погребения, в присутствии священнослужителя и прочтет по бумагам, волю-то последнюю. – дворецкий окончательно успокоил баронессу. Старик решил, что по молодости вдова может и не знать порядка, и совершенно правильно все расписал по пунктам.

- Ясно. Ты мне горничную позови, одной сейчас неуютно по коридорам ходить. Проводит меня до покойника, а потом до спальни, поможет, с дороги устала. – зачем-то оправдалась баронесса. Дворецкий понятливо поклонился, довольно бодро встав со стула.

Пока старик звал горничную к кабинету, на молодую вдову нахлынули воспоминания.

* Рука ко лбу – просьба ниспослать верное решение, к сердцу – руководствоваться велениями сердца. То есть Создатель помогал соблюсти гармонию между разумом и чувствами.

3.4. Предсказание

Ей было четырнадцать, и она с родителями гуляла по ярмарке. Младших сестер мать держала рядом с собой. Одну, в розовом кружевном новеньком платье вела за руку, вторую, не такую нарядную, поручила няньке, и та, чтобы народ не затолкал малявку, держала девчонку на руках. За Мадлен должен был присматривать отец, но тот считал старшую дочь взрослой и минут через пятнадцать уже забыл о ней.

Мадлен не огорчалась. Она удерживала родителей в поле зрения, все же домой добираться вместе, и успевала разглядывать все вокруг. В глазах рябило от изобилия товаров, в ушах стоял гул от громких выкриков торговцев, гомона толпы, наводнившей ярмарочные ряды. Но одна палатка, вернее, шатер, сшитый из разноцветных лоскутов ткани, сильнее всех привлек внимание. Около него стайкой вились девушки, совсем подростки и девицы на выданье. Иногда в шатер, осенив себя знаком Создателя, ныряла одна из девушек. Но выходящих Мадлен не заметила.

- А что здесь? И почему никто не выходит? - чуть отойдя в сторону от родителей, юная баронесса поинтересовалась у одной из девиц.

- Так судьбу здесь узнают, а выход с другой стороны. – ответила девушка, глядя на аристократку, но небогато одетую, с превосходством. У нее самой и ярко-алые бусы на шее, и серьги с красными камушками, любовь привлекать, и узор расшитый на груди, а эта совсем мелкая, невзрачная, а все туда же, погадать хочет.

Мадлен задумчиво кивнула, принимая к сведению, а затем, услышав тихое «следующая», мгновенно нырнула в шатер, опередив нарядную девицу. Успела даже на мать оглянуться, так увлеченно торговалась с продавцом тканей, а отец откровенно скучал, желая идти дальше. «Успею» - подумала Мадлен, и под шипение «Куда без очереди?» недовольной недавней собеседницы, сделала шаг внутрь.

В палатке, стилизованной под степной шатер, пахло травами, костром и свободой. Пожилая кочевница, если судить по разрезу глаз, острым скулам и длинным висячим серьгам в оттянутых грузом и годами ушах, сидела на круглом коврике, поджав под себя ноги.

- Садись, дитя. – женщина указала на такой же круглый коврик, ранее не замеченный Мадлен.

Юная баронесса неловко села, поза была непривычной. Кочевница поймала взгляд Мадлен, а затем вздохнула и расстроенно покачала головой.

- Прости. – произнесла она всего одно слово.

Мадлен вгляделась в лицо гадалки. Темно-карие, почти черные глаза буравили ее в ответ.

- Прости, девочка. – повторила женщина, - обнадеживать не буду. Твоей судьбе не позавидуешь. Но если двух мужей схоронишь, одного своего, второго чужого, то встретишь свое счастье. Рано ты родилась. - сказала она что-то уж совсем непонятное. – Иди теперь и помни мои слова. Создатель с тобой.

На последних словах кочевница махнула рукой в сторону противоположную той, откуда появилась Мадлен. Юная баронесса встала как зачарованная и пошла в направлении выхода. Буквально три шага и вот перед ней откидной полог.

Выйдя от гадалки, Мадлен сразу попалась на глаза разгневанной матери. Та уже хотела идти к страже, просить найти «неразумную девчонку», а за поиск стражникам приплачивать положено Обычное дело, все равно за что-нибудь да отругают. А вот предсказание еще долго бередило душу юной баронессы, но забылось на долгие годы, так и не разгаданное, пока не исполнилось второе условие.