Read the book: «Дурий из Дуракии»

© Светлана Савиных, 2026

ISBN 978-5-0051-1610-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ГЛАВА 1

Продираясь сквозь кустарник, на звук протяжного стона, молил «только не Ягын, только не Ягын», проклиная себя за то, что задержался в пути, решив перекусить на взгорке, прежде чем войти в лес, где с первых шагов ощутил безотчётное чувство беды, уловив запах чужаков, а затем эхо стона, доносившееся с реки.

Выскочив на берег, увязая в гальке, увидел тело учителя, распластавшееся на мелководье, с протянутой рукой вверх, призывавшей небеса помочь ему, и короткий осиновый кол, вбитый ему в грудь. С такой раной не выжить, даже удивительно, как он смог ещё звать на помощь. Вынес его из воды и положил бережно на берег, содрогнувшись от задетого рукой острия кола, выступающего из спины.

Блуждающими глазами уходящей жизни, он уставился на меня, запёкшиеся губы скривились в улыбке, в попытке что-то сказать гортанью, булькающей кровью:

— Д-у-р-ий… ты… жив… Хва..ала… Иди… к Асу… скажи… он…

Рука упала вниз, глаза закатились, и маска смерти пала на лицо. Слёзы застлали в моих глазах, горечь, злость, обида жгли огнём изнутри, послав ко всем чертям годы тренировок по контролю духа и тела. Один! Совсем один!

Наконец, взял себя в руки. Слёзы высохли, мысли прояснились. Пошёл в лес и притащил на берег три сухих, поваленных ствола ели, ивовыми ветками переплёл их и скрепил верёвкой. Соорудив плот, переложил тело учителя на него и спустил на воду. Теперь самое страшное. Напрягся и вытащил из его груди кол. Оттуда со звуком, словно Ягын выдохнул, выбулькнула струйка ещё не засохшей крови. Ополоснув кол, замотал в тряпицу и положил на берег, чтобы обсох — его я возьму с собой, чтобы вернуть тому, кто такое сотворил, с ответкой. Достал из сумки пузырёк с горючкой и полил тело учителя. Тряпицу поджёг искрой от кремня, положил ему на ноги и оттолкнул плот от берега. Подхваченный серединным водоворотом, плот, с полыхающим телом, завертело на месте, отчего огонь превратился в столб, будь то учитель встал и поднял руки к небу в мольбе.

Уселся на гальку и, пока догорал плот, читал мантру о воссоединении души умершего с небесами.

Раздался треск и всё, что осталось от плота и Ягына, ушло в водоворот.

Встал, отряхнул одежду, посмотрел на реку, берег и кустарники у воды, пытаясь осознать, что я и взаправду потерял его навсегда. Махнул рукой в сторону реки, словно прощаясь, и зашагал к избушке Ягына, если цела, забрать всё самое ценное.

ГЛАВА 2

Подходя к избушке, внимательно прислушался к щебетанью птиц и принюхался к ветру, стараясь уловить посторонние звуки и запахи, на случай засады или присутствия тех, кто убил учителя. Вроде спокойно. Дверь избушки открыта, значит в ней уже кто-то побывал, хорошо, что не сжёг. Внутри всё перевернуто, горшки с полок опрокинуты, из сундука, в углу, вытащены вещи и сброшены в кучу. Понятно, что искали золото, камни драгоценные, а то, что самое ценное осталось разбросанным на полу и в голову не пришло. Ясно, что шарил человек незнакомый с нашим делом, раз побросал в пыль корешки и неприметные камешки, которые стоят дороже золота.

Подобрав валявшиеся на полу снадобья, сложил к себе в котомки, а вещи, раскиданные по избе, убрал в сундук, запер его на замок, решив, что лишняя одежда мне сейчас ни к чему. Вот деньжат бы немного не помешало, но не знаю, где Ягын их хранил, да и знать пока не хочу, надеюсь, что удастся немного раздобыть у Асу. Осмотрел ступу, стоящую в углу — цела. Мне она долго ещё не понадобится, пусть тут и стоит. Закончив с приборкой, сходил за ветками бузины, заросли которой росли за избушкой, разложил её по углам и на входе, обрызгал всё вокруг настоем лунной травы, и запер дверь на засов, предварительно подсунув под него иголки ежа, смазанные ядовитой мазью. А, чтобы ни у кого, случайно здесь оказавшегося, не было желания заглянуть в избушку, навтыкал вокруг неё черенков прутняка зыбучего, который рос неподалёку на взгорке. Это он на солнце такой тихий, а если посадить в тени, где избушка, то за месяц обовьёт её своими крепкими ветками, превратив в кокон.

Прощальным взглядом окинул место, где прошли моё детство и юность, и зашагал прочь, пытаясь вдолбить себе в голову, что больше учителя нет, и я один, совсем один, и надо решать, что дальше делать. Но, как просил учитель, сначала повидаюсь с Асу, может у них был какой-то план на такой случай.

ГЛАВА 3

В состоянии полного отупения, сам того не замечая, прошёл весь день, пока не заметил, что солнце клонится к закату. По привычке, решил заночевать у реки, тут можно наловить рыбы, тем более что припасов из избушки не взял, а мои почти закончились. Соорудил из веток шалаш, под высоким обрывом, сплёл ловушки для рыбы и притопил их у берега. Сходил в лесок рядом, набрал сушняка для костра, да приволок поваленный ствол засохшей берёзы. Затем, в ельнике наломал пушистых лапок, да нарвал травы для подстилки. Когда костёр хорошо разгорелся, проверил ловушки, рыбы набилось немало. Перемазал её речной глиной и засунул, сбоку, под головешки. Пока пеклась рыба, чтобы притупить голод, вскипятил воду в котелке и бросил туда горсть сушёных ягод из мешочка, который неизменно таскаю с собой.

Уставившись на огонь, предался воспоминаниям о первой встрече с Ягыном, когда он нашёл меня, совсем маленьким, в пустой деревне, в зарослях кустов с огромными колючками, где меня спрятали родители. Но от кого? Куда делись все жители? Эти вопросы он запретил задавать, сказав, что сам не знает ответа, а пустые разговоры ни к чему не приведут, только могут навредить мне, вселяя тщетные надежды. Ягын сказал, что теперь я его ученик и привёз в свою избушку. По началу, дни напролёт он заставлял меня просиживать в бочке с водой, пока не зажили все раны. Теперь-то понимаю, что вода была не простая, а целебная, а тогда мне такое исцеление казалось чудом.

У Ягына тогда жил ещё один его ученик Асу, который должен был скоро уйти в мир, чтобы занять своё место. Он целые дни проводил в тренировках, не только оттачивая боевое искусство, но и техники маскировки. Потом уже узнал, что ему был предначертан путь воина, телохранителя, если потребуется шпиона и наёмного убийцы. Я был уверен, что мой спаситель будет учить меня тому же и с нетерпением ожидал начало занятий, но, оказалось, что он присматривался ко мне, выбирая для меня свой уникальный путь.

Когда Асу покинул учителя, хозяйственные дела легли на мои плечи. Приходилось всем заниматься: и дрова заготавливать, и бельё стирать, и еду готовить. А ещё с Ягыном по лесам и полям ходить, учиться собирать травы, коренья, различные камни, змей, пауков, насекомых, лягушек и ящериц. Всё это он потом учил меня перерабатывать на особые снадобья, которыми пользуются знахари и маги. Мне по началу всё это казалось скучным и в тягость, но потом втянулся и начал кое-что понимать, даже сам лечить себя от мелких болячек и простуды.

Вечерами мы развлекались тем, что Ягын рассказывал о своих путешествиях в лицах, изображая тех, кого встречал на своём пути. У него это получалось настолько здорово, что я невольно заразился этим и сам стал пытаться изображать людей, зверюшек и птиц, которые встречались в наших путешествиях. Особенно нравилось изображать покупателей зелий в окрестных селениях. Потом, Ягын стал меня одного отправлять за сырьём, относить товар на продажу. К этому времени, я уже умел не только собирать, заготавливать и обрабатывать добытые вещества, но и научился, в случае необходимости, притворяться в больного разными неприятными болезнями, типа падучей или паралича. Лучше всего у меня получалось прикидываться больным на голову — вводить их в ступор своими странными речами, а и заодно отпугивать разных нежелательных и подозрительных людей. Я научился копировать речь любого человека или голоса животных и использовать это, чтобы обмануть преследователей. А, такое тоже бывало, когда занимаешься торговлей таким редким товаром, как наш, да, ещё и дорогим.

Солнце закатилось за дальний лес, только тонкая полоска неба горела над ним, освещая сумерки. Достав испекшуюся рыбу, сунул в костёр засохшую берёзу, чтобы хватило огня на всю ночь. Обколотив глину с двух самых крупных рыбёшек, с удовольствием обглодал их до косточек, а остальные завернул в тряпку и сунул в одну из своих котомок, висевших на ветке в глубине шалаша.

ГЛАВА 4

Не спалось. Несколько раз вставал за ночь, чтобы передвинуть ствол берёзы в костре, прислушивался к голосам леса, плеску рыбы в реке. Каждый раз только закрывал глаза, видел умирающего Ягына и чувствовал, как вытаскиваю кол из его груди и как кровь учителя выплёскивается из раны на мои руки. Вздрагивал, от этого жуткого ощущения, и просыпался.

Только забрезжил рассвет, сходил к реке, умылся, потом, сел, скрестив ноги, чтобы помолиться и привести чувства и мысли в равновесие. Слова, давно заученные наизусть, почему-то сегодня, то пропадали, то складывались не в том порядке. Пришлось приложить немало усилий и времени, чтобы почувствовать, что кошмар покидает меня, и я невольно задремал.

Дрёма пропала так же внезапно, как и пришла. Показалось, посторонний звук нарушил гармонию птичьих голосов. Точно, по лесу кто-то тихо шёл, то удаляясь, то приближаясь, словно петляя, останавливался, будь то что-то искал. Залез на крышу шалаша, приподнялся к краю обрыва берега и выглянул через него.

Услышал зычный, властный голос, прямо над собой:

— Ну, ты, дрыхнуть горазд. Я твой костёр давно учуял. Близко не стал подходить, чтоб не напугать. Ждал, когда покажешься.

Мужчина средних лет, с курчавой смоляной шевелюрой и короткой бородкой, в холщовой рубашке, с нашим тайным орнаментом по краю рукавов, упершись в бока, стоял над моей головой:

— Вылезай Дурий, Асу послал за тобой. Меня зовут Сит. Я был учеником Ягына до него.

Прикинулся глупеньким и, придурковатым голосом, прогундосил:

— Не знаю я никакого Сита! Первый раз слышу. А кто такой Асу?

— Ладно, хватит ваньку валять! — скомандовал он, — Иди огонь потуши — нам пора ехать. С остальным, потом разберёмся.

Слез с шалаша, затушил пламя, поскидал головешки, ветки от шалаша и подстилку в реку, потоптался на берегу, чтобы убрать следы моей стоянки и пошёл по пологой части берега наверх, размышляя, как меня так быстро нашёл Сит, и кто он вообще такой. Нутром чую, не похож он на убийцу. Да, и, если бы был у него злой умысел, обшманал бы меня спящим, зачем ждать. А, потом, если он посторонний, то никак не мог знать о связи Асу с Ягыном и что тот был его учеником. Но, почему учитель не предупредил меня о нём?

Выбравшись наверх, увидел, как Сит направляется вглубь леса. Зачем? Словно услышав мои мысли, он крикнул:

— Тут, недалече, у меня лошади стоят.

Следуя за ним, мучался вопросом- кто он? Может охотник? Или знахарь? Неужели провидец?

Сит откликнулся, прочитав мои мысли:

— Во мне всего понемногу: и охотника, и знахаря, и ворожея, ну и чуть прорицателя. Скорее шамана. Такой путь мне выбрал наш учитель. Шевели ножками, а то мы так и к вечеру не доберёмся.

— О каком вечере речь? До Асу шесть дней пути, — удивился я.

— До Асу да, а до моего дома день, — ответил он.

— А, почему вы столько лет не навещали учителя, а, сейчас, вдруг пошли искать меня? — с интересом, спросил его.

Он чуть помолчал и, продолжая идти, тихо, не оборачиваясь, сказал:

— Он мне сороку послал, когда понял, что беда…

Не понял я:

— Какую сороку?

Он обернулся и с хитринкой посмотрел на меня:

— Да ту, что у вас на крыльце постоянно вертелась, и ты её ещё прикармливал.

Точно! В последнее время завелась у нас такая напасть: таскала из дома, то кусок хлеба, то сахар. Пытался её обучить командам за корм, не слушается. Значит, вот как? Ухмыльнулся:

— Я хотел её с собой в походы брать, чтоб веселее было.

Он, с усмешкой, кивнул головой:

— Знаю, знаю. Она мне о тебе всё выболтала, как и то, что избушку заколдовал…

Словно оправдываясь, пробубнил себе под нос:

— Дак, это для того, чтоб ничего не растащили.

Он пожал плечами:

— Смешной. Ты же туда больше никогда не вернёшься.

Недоверчиво спросил его:

— Откуда знаешь?

Он обернулся, сощурил глаза, словно в душу заглянул:

— Так работа у меня такая…

Меня так и подмыло спросить:

— Точно? А знаешь, как у меня жизнь сложится?

Он, с неохотой, ответил:

— Ну, общих чертах, неплохо…

За леском, действительно стояли две вороные лошади с косматой гривой, и иссиня-чёрными глазами косили в нашу сторону. С опаской посмотрел на них. Перехватив мой взгляд, он хмыкнул:

— Ты, их не бойся. Они с виду такие. А так добрейшие создания.

Словно оправдываясь, подходя к лошади, признался:

— Да я и не боюсь, только ездить на них не умею… Обычно, пешком, да пешком. Ну, и лишний рот ни к чему.

Он подошёл ко мне, похлопал по плечу:

— Ничего, научишься. Дай-ка помогу.

Сит подхватил меня, словно пушинку, и закинул в седло. Ничего себе! Вроде, он почти с меня, а силища… может магия. Словно услыхав мои мысли, Сит откликнулся:

— Это не магия, а особая сноровка. Будет время, научу.

Обрадованно, согласился:

— Мне бы не помешало, в дороге всякое бывает.

Сит махом взлетел на свою лошадь, и она словно ветер сорвалась с места. Не успел ничего сообразить, как и мой конь рванул вслед, благо, я успел вцепится в луку седла, а то бы точно полетел на землю.

ГЛАВА 5

Казалось, кони не знали усталости, мчась с необыкновенной прытью, среди полей, пролесков и ручьёв, по одним им видимым тропинкам. Этой дорогой я точно не ходил, поэтому понятия не имел, куда меня везёт Сит.

Спина от напряжения, с непривычки, заныла, как и ноги, из-за приподнимания в стременах чтобы не набить синяков на ягодицах. И то ладно, что хоть с поводьями удалось справиться, удерживаясь одной рукой за высокую луку седла. Котомки Сит прикрепил к моему седлу сзади, и я боялся, что при такой тряске там всё превратится в труху. Скорее бы уж доехали, а то кажется, что скоро моё тело одеревенеет от усталости. То ли дело идти пешком… А, Сит гнал и гнал лошадей вперёд, словно нас кто-то преследовал.

Вдруг уловил запах мёда, вперемешку с нагретым солнцем воском. Видать, недалеко большое скопление диких пчёл или пасека? И, точно, за косогором раскинулась, обнесённая жердяным забором, богатая усадьба, с домом, конюшней, хлевом и полусотней ульев. Ворота распахнул, словно поджидавший нас, маленький парнишка и мы въехали в просторный двор.

— Коней распрячь, промыть, накормить и отправить на дальний луг, — суровым голосом крикнул Сит двум подросткам, вылетевшим навстречу из дома. Они, бойко подбежав ко мне, помогли спуститься и отвязать поклажу от седла.

Не успел я устойчиво встать на землю, как ребята уже направились с конями в конюшню.

— Ну, ты, как? — спросил Сит.

— Вот не знаю… Кажись стоять могу, а вот идти вряд ли, — признался я.

— Ладно ковыляй в дом, а я сумки занесу, — махнул рукой Сит, подхватив котомки и направился к крыльцу.

— Там рыба запечённая, надо выложить, — предупредил его.

— Отлично, давно рыбки из костра не ел, — откликнулся он, -Сейчас пообедаем, а за одним и поужинаем.

Ковыляя за ним следом, посокрушался:

— Сомневаюсь, что после такой тряски что-то в рот полезет. Мне бы водички, сейчас, наверное, с ведро.

— Вон у колодца как раз твой размерчик стоит. Поправляйся, — сказал Сит, заходя в дом.

Доковыляв до колодца, поднял, стоявшее на земле, ведро, поставил на край венца и буквально присосался к воде. Ведро, конечно, не осилил, но четверть точно. Сразу полегчало. На полусогнутых ногах, прогнувшись в пояснице, потопал к крыльцу, с ухмылкой представляя, как выгляжу со стороны. Смех со стороны конюшни, подтвердил мои ощущения. Вот ведь сорванцы, им лошадей надо в порядок приводить, а они ржут надо мной.

ГЛАВА 6

Чистая изба, большой стол, весь заставленный тарелками с едой, запахи разносолов, мясного супа и медвяного напитка ударили в нос, сразу пробудили во мне жуткий голод. Сит вышел из кухни с моей рыбой на тарелке и размашистым жестом предложил садиться за стол. Так мы и ужинали вдвоём, а потом ушли на другую половину дома, освободив место для домочадцев, которые с шумом и смехом прибежали к столу и сразу загремели тарелками и ложками, подчищая то, что осталось от нашей трапезы, а я-то ещё удивлялся, что стол ломится от еды и рассчитан на целую ораву, а нас только двое. Вот теперь она и нарисовалась.

Хозяйская комната больше походила на кладовку: на стенах висели мешочки со снадобьями, по углам лари, в которых наверняка хранилось что-то ценное. Знать мне, что в них, не хотелось, меньше знаешь, крепче спишь, да, и потом самому приходилось много чего собирать, из порой таких неприятных мест, что и вспоминать не хочется, например, где обитают летучие мыши, змеи, пиявки и даже трупные черви.

Предложив присесть на лавку у небольшого стола, придвинутого к окну, Сит наклонился к уху и тихо спросил:

— Когда последний раз видел учителя?

Также тихо ответил ему:

— Почти полгода.

Он крякнул и сел на лавку:

— Тогда понятно.

Уставился на него:

— Да, что такого могло произойти в моё отсутствие?

Сит погладил бороду, словно размышляя, что говорить, а что нет:

— У правителя Горона вернулся сын Сторий издалека, где обучался всяким наукам, и привёз с собой кучу нахлебников. Горон передал ему бразды правления, и теперь люди Стория заправляют страной. Построили где-то в глуши капище для молитв своему богу. Заманивают людей туда хлебом и пивом, говоря, что только их бог самый главный. А потом те, кто клюнул, пропадают. Молодёжь забирают в армию, чтобы обучать новому оружию и ведению боя. Кругом снуют шпионы. Вызнают, где чем можно поживиться. Вероятно, они и заприметили Ягына, когда тот обходил своих покупателей с товаром. Может, кто подсмотрел, чем он торгует и какие деньги берёт. А, может служители культа от слуг его покупателей узнали, чем он промышляет и решили убрать конкурента. Покупатели снадобий у Ягына стали маскироваться, менять названия своих лавок на иноземный манер аптеками и лекарками, чтобы вопросов меньше было. Некоторые маги, так вообще, собрали пожитки и ушли в другие края. Я вот теперь прикидываюсь пчеловодом и продаю в городе мёд, а всё остальное, только проверенным людям. Хотя, кому сейчас можно доверять? Времена настали трудные — живём с оглядкой. Указом нового правителя использование исцеляющих обрядов поставлено вне закона! Если застукают, можно лишиться всего имущества, а самому попасть в тюрьму.

Очень удивился:

— Ничего себе разворот получился. Сам-то правитель крепок головой, чтоб такое творить?

Сит тихо ответил:

— Я ж тебе сказал. Правитель отошёл от дел, даже не ясно жив он или нет. А вот Сторий точно прекрасно понимает, чего хочет. Создать огромную армию, обучить её и двинуть на богатую соседнюю страну Галуния, поставив ультиматум её правителю Клуно, чтобы отдал ему в жёны единственную дочь Унию. Или он разорит его страну, поскольку войско там маленькое.

Я не унимался, не понимая:

— Но, почему Ягына убили тайно, а не прилюдно, на площади, по решению судий?

Сит ухмыльнулся:

— У них сейчас такая манера — страх на всех нагонять.

Вспомнил слова Ягына:

— Мне учитель сказал перед смертью, чтоб шёл к Асу.

Сит, стукнул легонько рукой по столу, встал и прошёлся по комнате:

— Асу, чтоб семья его не пострадала и жила сносно, пошёл на службу к правителю и возглавляет теперь его охрану. Видел его. Ходит важный, делает вид, что не знает меня. Думаю, тебе идти к нему сейчас опасно.

Остановился и посмотрел на меня:

— Оставайся у меня. Будешь собирать сырьё, как и прежде. А уж я найду кому сбыть.

Пожал плечами, не зная, что и сказать. Окинул комнату взглядом:

— А, жить-то где?

Сит развёл руки и гордо сказал:

— У меня места всем хватит. И еды.

Затем, окинул меня взглядом и добавил:

— Ты, и раньше, дома жил не больше пары недель в году… Только внешность надо сменить. Прикинуться совсем больным, типа умалишённым, чтобы в армию не забрали.

Я согласился:

— Так, я всегда так делал, когда опасность была.

Сит кивнул головой:

— А, теперь, постоянно так жить будешь. Есть ли опасность или тебе кажется, что её нет. Если хочешь выжить. Учти, люди, которых ты знал, от страха, за полгода, могли так поменяться, что ты и сам их можешь не узнать.

Вопросительно взглянул на него:

— Что ты мне предлагаешь сделать?

Он схватил меня за руку, поднял со скамьи и крутанул так, что я словно какая юла сделал на месте полный оборот. Окинув взглядом, жёстко сказал:

— Ну, во-первых, косу обрезать! Волосы — под горшок. Шапку как у извозчиков, почти на глаза. Татухи свести! Одежду поменять, чтоб никаких наших обереговых вышивок и отметок не было.

Возмущённо уставился на него:

— Да, как я в таком виде, без защиты, работать буду?!

Сит хитро улыбнувшись, хмыкнул:

— Не волнуйся, что-нибудь придумаю…

Затем, уверенно сказал:

— Точно! Из волос сплетём оберег-волосовик под рубашку. Тату на картинки пустим -колоду в виде карт сделаем. Рубахи с оберегами мои мастерицы на полотенца перешьют, хрен придерёшься! Мол, купил на рынке, понятия не имеешь, что такое. Да, и, если косить под умалишённого, никто и придираться не станет — что с болезненного возьмёшь.

Это был тяжёлый удар! Мало того, что жить теперь придётся постоянно под личиной, так ещё и чем гордился, и что оберегало, потеряю навсегда. Хотелось взвыть от душевной боли и отдубасить стол кулаком, что есть мочи.

Ощутил руку Сита на затылке, по спине пробежал холодок, на душе стало так тихо, спокойно, что сама собой голова склонилась на грудь. Похоже засыпаю…