Read the book: «По пути утраченного»

Серия «СТАЛКЕР» основана в 2012 году

Иллюстрация – Артем Юров

© Петровская С., 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Пролог

Меня уже не трясло – меня колотило, будто в конвульсиях!

Руки заледенели и плохо слушались, спина вросла в холодную стену, а в голове звенело все усиливающейся болью. Я до хруста в суставах сжала цевье автомата, вслушиваясь в шорох и глухое рычание. Не целясь, дожала тугой спуск. Автомат дернуло очередью, и темнота вокруг погрузилась в пугающее безмолвие, которое теперь раздирало мое хриплое дыхание. Сердце стучало уже не в ритме вальса, а каким-то квикстепом. Еще чуть-чуть – и оно просто не выдержит.

Кольнула мысль: а может, и к лучшему? По-хорошему, мечта у меня сейчас была лишь одна – умереть. С одним-единственным условием – быстро!

Меня передернуло от очередного рыка. Страх нахлынул новой порцией озноба, хотя казалось, что страшнее быть уже просто не может. С неимоверным трудом поднялась, сплюнула кровь и неровно двинулась вперед по подземной кишке. Я почти не чувствовала ног и вдруг совершенно четко поняла: выйти из этих катакомб не получится. Я остановилась.

Где-то впереди капала вода, а за спиной уже совсем близко и отчетливо слышна поступь пса. Обернулась.

Фонарь на последнем издыхании поймал движение, четкое и быстрое.

Напряженно всматриваясь в темноту, я до скрежета сжала зубы, сглотнула и попятилась. В горле заскребло, и я едва успела подавить накативший кашель. Вскинутый автомат был готов пустить очередь по монстру, но того, что произошло в следующую секунду, я понять не успела: вместо твердого бетонного пола под ногами оказалась пустота. Крик сорвался с моих губ, эхом ударился о каменные своды.

Когда мозг, наконец, осознал случившееся, тело уже было в полете. Земля оказалась достаточно близко, но приземлилась я жестко, больно. Дыхание перехватило от удара. Не успела перевести дух, как вдруг оттуда, откуда только что рухнула я, на меня полетела, злобно рыча, слепошарая собака. Руки перецепили автомат, палец вжал спусковой крючок, отдача ощутимо толкнула неплотно прижатым прикладом в плечо, и последняя очередь гулким эхом прокатилась по подземелью. Псина взвизгнула в падении, я на рефлексах перекатилась, и труп мутанта рухнул ровно на то место, где полсекунды назад лежала я…

Медленно уходил адреналин. Непроизвольно брызнули слезы – от давящей безысходности и пульсирующей острой боли. Палец, сведенный судорогой, до сих пор бесполезно удерживал спуск.

Трясущиеся руки с трудом разжали автомат. Теперь-то он мне вряд ли поможет, ведь в Зоне нечего делать без оружия.

– Мне крышка… – прошептала я, распластавшись на земле и уставившись в своды катакомб.

Фонарь, продолжая тускнеть, через минуту и вовсе потух, а в глазах заплясали серебристо-белые пятна…

Глава 1

За окном продолжал скользить один и тот же пейзаж: такая же трава, такие же деревья, только через каждые сто – сто пятьдесят метров стояли покосившиеся знаки радиационного заражения.

Я прикрыла глаза, не вслушиваясь в то, о чем говорил гид, представившийся Павлом.

Машину тряхнуло, я едва успела отпрянуть от стекла – синяков мне только не хватало!

Дорога здесь была хуже, да и подвеска, видавшая виды, не успевала проглатывать колдобины в потрескавшемся от времени асфальте.

Глаза уловили стелу с надписью «Чернобыльский район». Водитель небрежно ударил по тормозам. Машина, скрипнув изношенным механизмом, наконец остановилась посреди пустой дороги.

Все покинули далеко не комфортабельный автомобиль. Снаружи нас ждал хорошо экипированный военный с автоматом наперевес. Он был высокого роста, крепкого телосложения, с темными прямыми волосами, которые упрямо выбивались из-под банданы. Лицо смуглое, хотя, по рассказам, данная местность не отличалась солнечной погодой. Не вписывалась в мое представление о служивых лишь щетина, превратившаяся в современном мире в тренд, но точно не согласующаяся с воинским уставом.

– Познакомьтесь, – произнес Павел и, выдержав паузу, продолжил: – Это Дмитрий Сотников, он сталкер. Я передаю вас в его надежные руки. После экскурсии, вечером, буду ждать на этом же месте, и мы с вами отправимся в гостиницу.

В отличие от Павла, который вжился в роль экскурсовода и вроде бы даже получал удовольствие от своей работы, сталкер Дмитрий явно не разделял энтузиазма коллеги, словно предстоящее путешествие было ему в тягость.

Перекинувшись парой фраз возле машины без лишних ушей, наши проводники разделились: Павел сел на переднее сиденье, а сталкер Дмитрий вернулся к нам.

Как только «Форд» потерялся вдали и звук мотора перестал улавливаться слухом, пространство вокруг будто ожило, и мы остались один на один с дикой, практически лишенной человеческого влияния природой.

– Давно вы сталкер? – поинтересовался голос из толпы.

– Давно, – коротко ответил проводник и тут же увел разговор в нужное русло: – Сейчас вы должны будете прослушать и запомнить правила пребывания в Зоне отчуждения. Эти правила вы обязаны соблюдать на протяжении всего маршрута. Здесь не детский сад.

Да, первое впечатление меня не подвело. Этому Сотникову явно не нравилось то, чем он занимается. С другой стороны – чего не сделаешь ради денег?

Где-то в глубине группы послышался короткий смешок. В долю секунды левая рука сталкера, оголенная до локтя, дернулась к цевью автомата, но тут же вернулась обратно. Я даже напряглась: почудилось, что проводник и впрямь готов пустить в ход оружие. Он стиснул зубы – осознал, наверное, нелепый порыв, коротко выдохнул и обвел нас тяжелым взглядом.

– Готовы слушать? Особо одаренные могут записать, говорить я буду медленно.

Теперь его голос зазвучал грубее, явно неподобающе для экскурсовода, и все романтические мифы женской половины группы по поводу магнетизма мужчины в форме испарились: проводник оказался обыкновенным занудой. Да и кто знает, чем он занимался, когда не выгуливал платные группы?

Правила, а скорее запреты, посыпались как из рога изобилия. Я пыталась вслушиваться, но сосредоточиться не получалось, и все, что я смогла запомнить, так это то, что отходить от старшего нельзя, трогать ничего нельзя, брать что-либо с собой нельзя категорически.

Затем он сделал внушительную паузу, чтобы все сказанное им усвоилось в памяти каждого из нас.

– С этого момента, – снова начал он, – я ваш проводник, и вы делаете то, что я говорю, без вопросов и возражений. Если кто-то хочет по-другому – снимается с маршрута прямо сейчас. Это понятно? – Он повысил голос и выжидающе замолчал.

– Понятно! – выкрикнула в унисон группа.

* * *

Пространство вокруг казалось безмолвным, лишь высоко в ветвях деревьев едва слышно посвистывал ветер. Казалось, это был не просто шум – кто-то будто играл мелодию, едва заметную, которую можно было расслышать только в полной тишине.

Кричащее название «Зона» не наводило ужас по той простой причине, что я знать не знала, что там творится. Официальных данных не было, а если и были, то до ушей простого обывателя они явно не доходили. Остальное – всего лишь слухи, догадки, легенды и прочая фантасмагория. Но разве современного взрослого человека способны напугать догадки и мифы?

Однако чем дальше мы погружались в Зону, тем больше природа заставляла людей, привыкших к цивилизации, напрягаться на уровне ощущений от густой, бесконечно тянущейся тишины и возникающих в ней неожиданных и редких звуков.

Бросая призрачные тени, над деревьями возвышались обветшалые, угрюмо стоящие посреди покинутой территории высотки, окна которых скалились острыми, точно бритвы, кусками битых стекол. Катастрофа, изменившая судьбы миллионов людей и забравшая тысячи жизней, оставила вокруг себя безлюдные мертвые земли, города и села, тысячи гектаров навсегда забытых территорий…

– Эй! – с присвистом послышалось рядом.

Я обернулась на источник звука. Темноволосый парень в спортивной, явно брендовой одежде, хоть и выглядел довольно приятно, улыбался нагловато и демонстративно вертел в руках какой-то брелок.

– Что? – без охоты спросила я.

– Сигареты есть?

– Не курю.

– Жаль, – не снимая с лица ухмылку, протянул он.

– Здесь в любом случае курить запрещено. Не слышал, что проводник сказал? – припомнила я.

– Да мне класть на этого проводника, – подавшись вперед, звенящим шепотом отозвался парень.

– Ясно.

У меня не было желания продолжать диалог, я развернулась и зашагала дальше.

* * *

Гостиничный хостел, в который нас привезли после экскурсии, представлял собой наследие ушедшей эпохи и обладал неким советским лоском – так, видимо, считали здешние владельцы. Посередине комнаты на старом полированном комоде стоял ламповый телевизор, а рядом, отражая дух того времени, пристроилась радиола. Во всю стену висел затертый ковер в восточном стиле, а в углах стояли огромные неповоротливые кресла с пестрыми накидками.

Я заняла свободную койку со скрипучей панцирной сеткой. Уютом здесь не пахло. И кому только по душе подобный ретродизайн?

После ужина и душа я вернулась в комнату, принялась разбирать рюкзак, когда почувствовала, что рядом кто-то есть. Обернулась. Передо мной снова маячил сегодняшний собеседник.

– Эй, цыпа, с нами не хочешь? Я пива достал, – все с той же наглой улыбкой предложил он.

– Неинтересно.

– Что так?

– Разговаривать вначале нормально научись! – посоветовала я, положив рюкзак на тумбу.

– Чего?! – недовольно протянул он.

– Ты еще и глухой? Вали давай к дружкам своим!

– Слушай, ты…

– Слушай ты! – резко перебила я. – Прошу по-хорошему: отвали!

Меня передернуло от злости. Терпеть не могу людей, воспитанных по принципу «бери от жизни все, и неважно как»!

Он полсекунды пялился на меня, борясь с желанием выдать что-то грубое, но лишь хохотнул надменно и ретировался.

Спать не хотелось, мысли успокоить не получалось. Душевное напряжение понемногу начало спадать, но до сих пор давило зудящее нежелание смириться с собственным увольнением, принять наконец и послать все к черту!

Устроившись в полицию, я наивно полагала, что с помощью закона можно добиться справедливости. Но оказалось, что законы работают лишь вкупе с большими деньгами и что любую, даже самую дикую ситуацию можно изменить в пользу сорящих бабками «небожителей». Эта, казалось бы, шаткая конструкция не собиралась падать – напротив, она намеревалась стоять века. А все те, кто каким-то образом вмешивался в ее размеренное существование, вполне могли поплатиться – если не жизнью, то как минимум карьерой. Я пыталась объяснить, пыталась даже мириться с этими аксиомами, пока бюрократическая машина не коснулась меня лично.

Я оказалась перед выбором: наплевать на свои принципы и извиниться перед очередным «небожителем», нарушившим вполне земной закон, или наплевать на приказ начальства и уйти со службы.

– Перетопчется! – в итоге произнесла я, подписывая рапорт «по собственному».

…Компания, распивавшая пиво, зашлась вдруг заливистым смехом. Впрочем, угроза заткнуть рты, если продолжат в том же духе, подействовала мгновенно.

Я растянулась на жесткой неудобной кровати и закрыла глаза…

Глава 2

– На базе здешнего колхоза была создана экспериментальная ферма, – проговорил мужчина-самосел с седыми, почти белыми волосами, когда вся группа присела возле разведенного костра. – Был там, в основном, крупный рогатый скот, а еще американское чудо – калифорнийский червь, с помощью которого хотели очищать землю от радионуклидов, – подняв вверх указательный палец, закончил свою мысль старик.

К нашей компании в небольшой деревушке под странным названием Новошепеличи присоединились еще с десяток людей. Они были доброжелательны, радовались новым лицам.

Посиделки у костра быстро переросли в пикник. Угощали, по большей части, туристы, а то, чем хотели потчевать самоселы, не все из группы рискнули пробовать.

– А почему нельзя попасть на АЭС? – развязно спросил один из вчерашней «пивной» компании.

– Потому что это незаконно, и любой, кто пересечет Периметр без разрешения, будет арестован, – перехватил вопрос сталкер.

– Правильно, – по цепочке поддержали самоселы, кроме парня лет восемнадцати, который лишь закусил губу.

– Но там же уровень радиации снизился давно. Почему нельзя? – не унимался турист.

Вскоре в полемику начали вступать и другие участники группы, чем вызвали явное недовольство, отпечатавшееся на физиономии вояки.

– Это режимный объект. По Периметру кордоны, внутри Периметра – дикие звери и радиация! – резко ответил он.

Ага! Радиация! На мой взгляд, это было очередной байкой, чтобы никто и не помышлял сунуться туда.

– А как же сталкеры, которые там? – отозвался мой вчерашний собеседник, буквально сняв с языка это мое заключение.

– Сталкеры, которые там, – преступники! У военных не принято жалеть таких! – рыкнул вояка, и желание задать еще один вопрос у туриста отпало, он вполголоса сказал что-то явно нецензурное, невзначай посмотрев на меня.

Еще немного, и разговоры о том, почему нельзя попасть за кордон, сошли на нет и снова вернулись в русло событий ликвидации.

Слушая местных, которые практически воочию видели глобальную катастрофу, я невольно поежилась. А интересно, смогли бы мои современники повторить героический поступок ликвидаторов чернобыльской катастрофы? Нет. Не смогли бы. Не осталось в них чувства долга, сострадания, жертвенности! Те люди были другими, не чета нынешним охамевшим индивидам!

Я с сожалением выдохнула. Мне стало стыдно за свое поколение, потерявшее моральный облик и хоть какое-то понимание героизма.

Из мыслей меня выдернул юноша-самосел. Отойдя в сторонку, он присел на корточки, бросая взгляд на своих родных и соседей, взял в руки прут и принялся нервно гнуть его из стороны в сторону. Никто не обратил внимания на молодого отшельника. Все были поглощены разговорами в последний день экскурсии, будто пытались запомнить больше, чем могли.

Я поднялась и медленно подошла к парню, который не сразу отреагировал на меня, погруженный в какие-то свои размышления.

– Привет, – поздоровалась я и устроилась рядом. – Как тебя зовут?

– Ви… Виктор, – растерянно представился он, уставившись на меня.

– Меня Мира.

Я протянула руку парню, он пожал, хоть и не сразу.

– Ты здесь с рождения?

– Нет. Лет десять всего.

– Сколько ж тебе было, когда сюда попал? Совсем ребенком, получается?

– Сейчас мне семнадцать! – с гордостью сообщил он.

Ну-ну. Прям настоящий взрослый мужчина! Ладно, главное – напряжение понемногу стало уходить из его голоса.

– И как тебе здесь? – Я старалась задавать вопросы легкомысленным тоном скучающей туристки, чтобы ненароком не спугнуть.

– Нормально. Я привык уже.

– Не страшно?

– Говорю же – нормально! – отозвался он, и мне показалось, что фраза из уст юноши прозвучала с превосходством.

– Скажи, можно как-то безопасно миновать здешний кордон? – тихо спросила я, и парень, уже вроде бы настроившийся на разговор, снова насторожился. – Мне очень нужно туда, – продолжила я, пожалев, что слишком рано задала этот вопрос. – Правда нужно!

Я почувствовала, как напрягается тело от ожидания его ответа. Вот сейчас он встанет, подойдет к вояке-проводнику, и тогда я точно не попаду в Зону. Точнее, попаду, только в другую.

– Зачем? – так же тихо поинтересовался парень; теперь в его взгляде появился интерес. – Там опасно. Ваш сталкер прав. За Периметр ходить запрещено, – озвучил он официальное предупреждение, слышанное мной уже не раз, и слегка оглянулся.

– У меня там есть знакомый сталкер. – Я и не заметила, как перешла на шепот.

– Военные на кордоне могут стрелять без предупреждения, – тревожно проговорил он и замолчал.

– Так, значит, ты был там? – Я подалась вперед.

Вопрос получился в лоб. Парень занервничал пуще прежнего, но через секунду, оценив, что я нервничаю ничуть не меньше, коротко выдохнул:

– Был.

– Расскажи, как попасть за Периметр?

Я все еще не была уверена в нем, однако выбора у меня не имелось. По крайней мере, он сможет посоветовать того, кто проведет меня через кордон.

– Сама ты туда не попадешь. Я бы не советовал.

– Я заплачу', – поспешила заверить я.

В глазах парня блеснуло. Ну еще бы – деньги решают все! Можно и не приводить никаких других аргументов, фраза «Мне очень надо!» никогда не перевесит обещание заплатить, так уж устроены современные люди. Впрочем, я тут же осеклась: живущие здесь не видят ни нормальной еды, ни других благ цивилизации, и хотя они сами обрекли себя на такую жизнь, с их стороны глупо отказываться от возможности заработать.

– Твой знакомый сталкер… не буду пытать, кто именно… Он уже водил тебя за Периметр? – пристально уставившись на меня, спросил парень.

– Водил, – уверенно соврала я.

Виктор еще несколько секунд смотрел мне в лицо.

– А чего тогда он сам за тобой не придет?

– Связаться не могу. Проведи меня за Периметр, и я тебе заплачу, сколько скажешь!

Парень сжал губы, непроизвольно бросив взгляд на родных.

– Когда? – выдохнул он.

– Завтра. Мы ночуем в Копачах, – шепотом доложила я.

– Недалеко. Приходи завтра к въезду в Новошепеличи, в районе пяти. Заплатишь, и я проведу тебя через кордон.

– Спасибо, – произнесла я, почувствовав, как скользнула улыбка по губам.

– Не стоит разбрасываться этим словом, особенно там, – серьезно сообщил парень.

– Пора! – послышался от костра резкий голос проводника.

Попрощавшись с хозяевами, наша группа направилась к побитому жизнью старому «Форду», со скрипом притормозившему на дороге.

* * *

Я замерла возле стойки, за которой никого не обнаружилось, и не сразу заметила, что у столика подле окна сидит наш вояка. Он пил чай – все в той же экипировке и с той же военной выправкой, разве что бандану снял. Автомат покоился на соседнем стуле.

Я сглотнула, коротко посмотрела на сталкера и вновь повернулась к стойке, чувствуя на себе его буравящий взгляд.

Ожидание бесило. Я уже готова была уйти, но…

– Администратор отошла. Помощь нужна? – подал голос вояка, и я дергано обернулась.

– Нет, мне просто купить воды, – промямлила я.

– Понятно, – с деланым равнодушием ответил сталкер и вновь принялся за чай.

Долго администратора и по совместительству продавца ждать не пришлось. Девушка без капли макияжа на лице с улыбкой продала мне бутылку воды, и, поблагодарив ее, я зашагала на выход. Непроизвольно скосила глаза на сталкера-проводника – он этот взгляд поймал, и я поспешно отвернулась.

Завтра все закончится.

Глава 3

Холодное утро заставило поежиться. Я дернула «собачку» молнии до верхнего фиксатора и зашагала в сторону Новошепеличей.

Нависшие тучи омрачали бодрый настрой. Воздух был на удивление свежим, вот только никак не хотела кончаться морось. Создавалось впечатление, что кто-то окутал пространство серым полупрозрачным покрывалом, а вместе с пространством и тебя.

Болоньевая жилетка, надетая поверх кожаной куртки, справлялась со своей задачей, в отличие от хлопкового капюшона толстовки, который уже стал намокать. Я тяжело выдохнула и прибавила ходу.

Шла тихо, несмотря на тяжелые ботинки с высокими берцами на шнуровке. Удобства кроссовок они, конечно, не давали, но, в отличие от последних, ни стекла, ни мелких гвоздей не боялись, а получить травму в таком месте мне совсем не хотелось.

Два с небольшим километра я преодолела за час.

Возле старого проржавевшего автомата, который когда-то за смешные деньги выдавал газированную воду, стоял Виктор. За его плечами висел старый потрепанный рюкзак, одет он был по-походному и, несмотря на юный возраст, уже мусолил во рту сигарету.

– Тебе мало радиации? – вполголоса поинтересовалась я, и парень вздрогнул, чуть не выронив никотиновую дрянь.

– Тихо передвигаешься, прямо как сталкер. Не ожидал.

– Часто гуляю, – пожала я плечами.

– Ну что, точно не передумаешь? – еще раз на всякий случай поинтересовался он, затоптав окурок ботинком.

– Я ведь здесь!

– Хорошо. Как насчет оплаты? – В глазах парня вновь загорелся алчный огонек.

– Расценок ваших я не знаю. Сколько хочешь? – скрестив руки на груди, спросила я.

Парень на несколько секунд завис, будто в его голове загружалось финансовое приложение.

– С тебя возьму двести баксов. Устроит? – уставился на меня Виктор.

– Да, – растерялась я (почему-то мне казалось, что придется потратить больше).

Две такие суммы были спрятаны во внутренние карманы, а более крупная покоилась под подкладкой.

Я достала деньги, протянула ему две скрученные купюры номиналом в сто долларов каждая.

– Обычно проводникам сразу всю сумму не отдают. Совет на будущее.

– Хорошо, – кивнув, зафиксировала я.

Парень взял деньги и спрятал во внутренний карман ветровки.

– Идем, – качнул головой в сторону Периметра Витя.

– Идем, – согласилась я и пошагала рядом с проводником.

– Еще одно. – Виктор сделал паузу, пристально посмотрел на меня и продолжил: – Когда окажемся за кордоном, иди строго след в след, не отставай, не обгоняй и не ровняйся.

Взгляд его теперь стал серьезным.

– Поняла. А почему?

– Твой знакомый сталкер что, ничего тебе не рассказывал?

По правде говоря, таких знакомых у меня и в помине не было. А если бы были – они бы точно заслужили то осуждение, что проявилось в вопросе Виктора.

– Что ты вообще знаешь о том месте, куда направляешься? – полюбопытствовал парень.

– Мы не вдавались в историю, – неопределенно ответила я. – Он просто вел, я просто шла.

– И куда же?

– М-м-м…

– Ну ясно. Секретики, секретики… Не хочешь – не рассказывай. Честно говоря, мне совсем неинтересно, какое задание вы выполняли. – Он произнес это таким тоном, что сразу стало понятно – еще как интересно! Только, видать, болтать о подобном тут не принято. – Но в любом случае твой друг обязан был ввести тебя в курс дела! – Виктор с показной досадой помотал головой. – Вот ведь балбес! Он поленился, а на мне теперь, получается, ликбез.

Ого! Интересно, откуда бы семнадцатилетнему мальчишке, бо́льшую часть жизни прожившему в Зоне отчуждения, знать слово «ликбез»? То ли Витя не так прост, как кажется… то ли тупо повторяет за кем-то из взрослых.

– После Второго взрыва на всей территории ЧЗО стали появляться мутировавшие животные. Грешили на радиацию, но причина мутаций была не только в ней. Еще возникли локальные очаги с аномальными свойствами, проще говоря – аномалии…

Виктор шпарил как по писаному. Похоже, не один день готовился в тому, что однажды станет взрослым и начнет проводить вот такие ликбезы. Смешной мальчуган!

– …И вот тогда решено было отгородить эту часть Зоны и закрыть все возможные проходы.

– А что военные? Они там как у себя дома ходят? – стараясь не сбиваться с ритма проводника, уточнила я.

– Если бы. Поначалу военные там и в правду шастали, но потом пропадать начали, а те, кого посылали за пропавшими, рассказывали жуткие истории. Если сами возвращались, конечно.

– Ну, коли там так опасно, зачем сталкеры туда ходят? – не сдержавшись, спросила я.

– Так артефакты же! – удивленно ответил Витя и покосился на меня с подозрением. Видимо, уж такую-то элементарную вещь «сталкер-балбес» был обязан мне объяснить. Вот ведь зараза, прокололась! Но мой проводник, поразмыслив о чем-то, все же продолжил прежним менторским тоном: – Артефакты можно дорого продать. Они интересны и ученым, и чудакам всяким, которые готовы платить за них большие деньги.

– Поэтому ты ходишь туда? Ты, значит, тоже сталкер?

– Ага, – улыбнулся парень. – Меня, кстати, Винтом кличут.

– Винтом? Почему? – с улыбкой поинтересовалась я.

– Сам не знаю. Маленьким был – звали Винтиком, сейчас типа вырос, – поделился он. – В Зоне все сталкеры погонялами называются.

– Конспирация?

– Типа того. Имена из обычной жизни здесь не в ходу. Зачем усложнять и без того сложную жизнь? – на секунду обернувшись, будто бы спросил у меня проводник.

Ограждение, называемое Периметром, выглядело устрашающе. По всей изгороди между бетонными столбами была натянута колючая спиральная проволока с шипами. Пришли в голову кадры из старого американского фильма «Парк Юрского периода». Интересно, что там творится такого, что понадобилось ограждение, как от динозавров?

* * *

Дикорастущие кусты, пробившиеся из-под ограждения, словно рвались из Зоны назад, в обычный мир, и, как оказалось, скрывали небольшой проход, похожий скорее на звериную нору.

Я замерла, от удивления едва не открыв рот, что не осталось незамеченным проводником.

– Эй! – шепнул он. – Долго пялиться будешь?!

Я качнула головой, вернулась в реальность и, стянув рюкзак, пролезла сквозь жуткое ограждение. М-да, не так представлялся мне переход на запретную территорию. Нет, разумеется, я не ждала, что меня проведут через КПП под звуки марша «Прощание славянки». Но и вот так, на четвереньках, с откляченным задом… Не комильфо!

Зато теперь-то я оказалась в настоящей Зоне.

Юный сталкер помог выбраться, и мы снова двинулись по одному ему известному маршруту.

Я шла позади, как и велел проводник. Глупо было игнорировать такое, когда впервые оказался в незнакомой местности, тем более враждебной по отношению к человеку.

Несмотря на свой юный возраст, парень вел себя предельно осторожно – внимание сосредоточено, каждый шаг выверен. Это сразу бросилось в глаза, едва мы пересекли Периметр: стало понятно, что парнишка бывал здесь не раз и не понтуется, нагнетая обстановку, а реально работает на совесть.

– Так куда тебе нужно? – поинтересовался он.

– Отведи меня туда, где живут сталкеры.

Проводник резко остановился и так же резко обернулся.

– Как зовут знакомого твоего, который водил тебя в Зону? – прищурившись, спросил он.

– Я соврала. Я не бывала здесь, – честно созналась я.

– Твою мать! – выругался он. – То есть ты и впрямь понятия не имеешь, что такое Зона! Мы поворачиваем!

– Нет! Пожалуйста! Я заплачу больше, если нужно! Только укажи дорогу!

Он пренебрежительно хохотнул, сложил ладони и стал нервно выгибать фаланги пальцев.

– Думаешь, все зависит от денег?

– Сколько ты хочешь?

– Ты не слышишь меня?! Здесь на каждом квадратном метре аномалии и мутанты! Здесь каждый за себя, а те, кто не за себя, – те за деньги, особенно за чужие! А девушке в Зоне вообще без защиты не место!

– Винт! Мне правда нужно туда!

Сталкер снова посмотрел на меня оценивающим взглядом. Засомневался.

– Ты ненормальная, – наконец сообщил он. – Ладно. Доведу до базы «Чести», а там делай что хочешь. Я предупредил.

Он двинулся дальше. Я выдохнула.

Временами я вслушивалась в странную и пугающую тишину. Здесь не пели птицы, и вообще никакой живности, обычно являющейся атрибутом любого леса, не наблюдалось.

По прямой, как оказалось, никто не ходил, и мой проводник не был исключением. Петляли мы много и долго, пока парень вдруг не замер на месте как вкопанный. Я едва не врезалась в него, но вовремя остановилась, устремив взгляд туда, куда напряженно всматривался Винт.

В трех десятках метров от нас с пригорка спускались трое мужчин. Все были вооружены, и хотя стопроцентно опознать я смогла только автомат АК у того, что посередине, сомневаться в убойности висевших на плечах двух других мужиков обреза и какой-то винтовки я бы не рискнула.

Проводник нервно сглотнул, хотя с пригорка его вряд ли было видно, потому как нас скрывали кусты. Затем спешно развернулся и повел другим путем.

Разговорчивый, как мне показалось с первой встречи, Виктор теперь всю дорогу молчал. Если честно, меня тоже не особо тянуло на болтовню, да и не хотелось лишний раз что-то спрашивать: вдруг ляпну что-то не то, достану неуместными вопросами, а в итоге проводник передумает и не поведет дальше? И так уже большое одолжение мне сделал, мог бы послать еще тогда, уличив во лжи. Я не хотела ему врать, честно! Но и рассказать правду тоже не могла.

За три часа пешего хода природа, вопреки моим ожиданиям, не поменялась. Так же шелестели на ветру редкие листочки, так же шуршал под ногами прошлогодний бурьян, и все так же молчали птицы. Сколько мы при этом прошли километров, я понятия не имела, хотя сталкер и обмолвился, что база «Чести» находится близко. Ноги стали ныть, хотелось уже сделать привал, да и пустой желудок начал о себе напоминать.

– Я бы перекусила, – негромко сообщила я.

– Почему бы и нет? – согласился проводник и, остановившись, еще раз оглядел все вокруг.

Скинув с плеч рюкзак, он достал из него жестяную банку, потом застегнул замок и, положив рюкзак на землю, сел на него сверху.

Из своего рюкзака я достала два ламистерных контейнера с консервированным рисом. Один из них передала парню, прежде чем он успел открыть свою банку ножом.

– Спасибо, – поблагодарил он.

Краем глаза мне удалось заметить, что у проводника имеется пистолет, вроде ПМ, который он носит сбоку, сунув за ремень.

– Почему мы свернули? – пережевывая содержимое контейнера, полюбопытствовала я.

– Здесь никому нельзя верить, – произнес он с набитым ртом. – Люди на первый взгляд могут показаться безопасными и доброжелательными, а потом возьмут – и просто обчистят, а то и пристрелят по-тихому, и все.

Я едва не поперхнулась.

– Как это – обчистят? За что пристрелят? Это же незаконно!

– То, что ты здесь, тоже незаконно. Все, что происходит в Зоне, к закону не имеет никакого отношения. Будь это не так, военные бы не отстреливали сталкеров, а бандиты – военных, – проговорил он и опустил глаза на остатки содержимого контейнера.

– Беспредел, – констатировала я, пытаясь переварить то, что сказал Винт.

– Именно, – согласился проводник. – Не поделишься, какого хрена тебя в этот беспредел потянуло?

Я замешкалась с ответом.

– Секрет фирмы? Или… – Договорить Виктор не успел, прытко развернувшись в сторону кустов, из которых донесся хруст.

Я дернулась, будто меня ужалили; упаковка из-под риса упала в траву…

Глава 4

«Мутант!» – проскочило в голове, но, к счастью, это был вовсе не мутант. Да и далеко не к счастью оказалась эта встреча.

Проводник очутился на ногах раньше, чем я. Двое из тех, которых мы видели на пригорке, спокойно вышагивая, направлялись к нам. Винт, казалось, растерялся, а я после всех его рассказов о бандитах уже заранее вообразила себе самую худшую картину.

– Добрый день, – произнес тот, с АК на плече, и, приблизившись, демонстративно развел руки в стороны, разве что не сделал реверанс.

При ближайшем рассмотрении эти мужики как раз таки и походили на настоящих бандитов, словно находились в настоящей зоне и отбывали настоящий срок, причем не менее пяти лет каждый. Но в данный момент мои мысли были о третьем. Где они его оставили? По взгляду проводника стало понятно, что занимает его тот же самый вопрос. Винт напрягся, медленно озираясь, и я заметила, как дрожат сжатые в кулаки руки юного сталкера.

– Откуда будете? – продолжил незваный гость.

Руки второго (он, в отличие от первого, ближе не подходил) будто бы невзначай опустились на обрез.

– Мы с базы «Чести», – твердо ответил Винт.

– «Чесноки», стало быть? Не похожи, – протянул он, оглядев нас. – Больше на туристов смахиваете.

– А вы-то сами кем будете? – спокойно поинтересовался проводник, но спокойствие было напускным, и страх парня с головой выдавала дрожь в руках.

– Мы-то? Мы вольные сталкеры, – с улыбкой произнес бандит с обрезом и отвратительно сплюнул.

С блеском в глазах он рассматривал меня, и без слов было понятно, чем именно сейчас заняты мысли мужика. Не раз приходилось видеть подобные взгляды, но конкретно в этом сквозило подобие звериного азарта. Меня передернуло.

– Зря вы сюда пришли. Вам же каждый день товарищ полковник в телевизоре говорит сюда не ходить, а вы как будто и не понимаете, – вновь начал дружелюбный бандит с АК.

– Спасибо за совет, мы учтем, – постаралась как можно нейтральнее проговорить я, хотя уже чувствовала, как от волнения потеют ладони.

Бандит тут же среагировал на мой голос и, переглянувшись с подельником, хищно улыбнулся.

– Хорошая у тебя девушка, пацан, мне б такую… – нараспев протянул он.

Первый хихикнул. Фраза из старой песни, которую я и в оригинальном исполнении терпеть не могла, позабавила обоих, а вот меня – нисколько. Сейчас бы заполучить пистолет проводника! И пусть против автомата и обреза он, скорее всего, бесполезен, зато на порядок прибавил бы уверенности.

Третий возник позади Винта. Проводник ожидал этого, но весовые категории соперников, мягко говоря, различались. Мужик, а был он еще массивнее, чем два его подельника, перехватил удар юноши и отшвырнул на землю, как игрушку. Следующих действий не пришлось долго ждать: парня со всей дури пнули в живот, тот скорчился от боли и застонал.

Я бросилась было к нему, но бандит с автоматом дернул меня с такой силой, что я едва не подлетела, а затем впечаталась в его тушу.

– Стоять! – зашипел он мне в ухо.

– Что вам нужно?! – почти выкрикнула я.

– Да все!

Уголовник с обрезом подошел к проводнику и беззаботно, будто проделывал это сотню раз, стал обшаривать карманы.

– Ого?! ПБ! – восторженно произнес он, продемонстрировав найденный пистолет. – И бабло! По-любому еще есть!

– Подъем! – потребовал ушлепок с винтовкой, вновь пнув проводника – впрочем, на этот раз несильно.

Винт, все еще морщась от боли, с трудом оказался на коленях. Бандит с обрезом вынул обойму пистолета.

– Полная! – удовлетворенно констатировал он, вставил обратно, оттянул затвор.

– Если вам нужны деньги, у меня они есть! Я отдам, только оставьте нас в покое! – напряженно выкрикнула я.

Глупо было надеяться на то, что бандиты согласятся: здесь ни единой души и некому прийти на помощь.

– А мы и так их возьмем, – отозвался тот, что сжимал теперь в руке ПБ. – Ну? Скажешь что-то напоследок своей девушке? – уже предвкушая развязку, поинтересовался он.

Взгляд проводника метнулся на меня. В глазах блестели слезы. Ему было страшно, он стиснул челюсти, готовясь к худшему.

– Не надо! Пожалуйста! – Голос сорвался на крик, впервые меня по-настоящему охватил ужас.

– Заткнись! – прорычал державший меня уголовник, резко дернул растрепанную косу и так же резко отпустил.

– Видимо, он ничего не скажет, – хихикнул бандит с ПБ, направил его в голову проводника и безжалостно дожал спуск.

У меня зазвенело в ушах, хотя выстрел был совершенно глухим. Ноги подкосились, будто из-под них выдернули твердую поверхность, и я рухнула на землю. Бандит своевременно расцепил захват – удерживать меня теперь не было никакого смысла.

Осознание ситуации растворилось в пространстве Зоны. Я смотрела на мертвого проводника – кровь окрасила зеленую траву под его головой.

– Какая жаль! – с напущенной иронией протянул убийца.

– Обыщите его рюкзак, – распорядился бандит с АК, видимо, главный в этой шайке.

Мародер с винтовкой тут же повиновался приказу.

– А с этой чего? – кровожадно, все с той же мерзкой ухмылкой на лице протянул убийца, а дуло бесшумного пистолета теперь смотрело в мою сторону.

– Убери ствол, идиот! – рявкнул главарь. – Живая она поинтереснее будет.

Я не удостоилась процедуры досмотра – какую угрозу я могла для них представлять? Убийца спрятал трофейный ПБ и, подойдя ко мне, сел на корточки, продолжая ухмыляться.

– Он был тебе не пара. Молокосос!

Я медленно подняла взгляд на улыбающуюся рожу. Больше всего мне сейчас хотелось пустить пулю в безмозглый череп.

Дальше все получилось слишком быстро. Упершись руками в землю, я вынесла правую ногу так, что заряженный удар пришелся улыбающемуся ушлепку ровно в то место, которое требуется для продолжения рода. Бандит взвыл от боли, будто стая волков. Скорчившись, он обеими руками схватился за свое сомнительное достоинство и рухнул на землю.

– Твою мать! – выругался главарь и, подскочив ко мне, засадил мощную пощечину.

Боли я в таком состоянии не почувствовала, лишь в ушах зазвенело сильней, а во рту отчетливо обозначился привкус крови. Теперь я лежала на траве, лицом к небу. Была в сознании, но тело отчего-то слушаться отказывалось.

Главарь навалился сверху, злобно вглядываясь в лицо. Жаль, у меня уже не хватит сил повторить удар, да и положение не то.

– Тварь! – всхлипывая, причитал ушлепок.

– Закрой пасть! – рыкнул главарь покалеченному подельнику и вновь обернулся ко мне, доставая нож. – Я тебя на куски порежу, если попытаешься проделать что-то подобное еще раз! – прошипел он, демонстративно прижав лезвие к моему горлу.

* * *

Нет. Не так я представляла себе конец этого дня! Не таким он должен был стать для проводника Винта! Мне больше не было страшно. Весь страх растворился в воздухе вместе с выстрелом, который оборвал жизнь молодого сталкера. Чрезмерная самоуверенность и нежелание принимать всерьез слова парня погубили и его, и меня. Только ему теперь уже все равно, а мне стало дико холодно, в душе – пустота.

Я смотрела в глаза нависшего надо мной бандита, в которых не было ничего человеческого. Он уже убрал нож и теперь решал, подняться или доставить себе удовольствие. И выбрал видимо, второе, так как руки его медленно опустились на портупею.

Вибрирующую тишину вдруг прорезал выстрел – близкий и мощный. Тело главаря отбросило в сторону, и лишь обернувшись, я поняла, что пуля попала ему в висок. Второй бандит поспешно вскинул винтовку, но следующий выстрел угодил ему в живот. Уголовник выронил оружие, так и не успев им воспользоваться. Матерясь от боли, он распластался на траве, возле трупа проводника. Третий бандит попытался достать ствол, но очередной выстрел не заставил себя ждать. Уголовник замолк навсегда – с пулей в башке сложно что-то говорить.

Я приподнялась на колени. Встать не рискнула.

Человек, появившийся из-за кустов с автоматом АК, подошел ко все еще стонущему мужчине и, не утруждая себя прицеливанием, снова нажал на спуск. Тело дернулось, и еще один подонок замолк навсегда.

Парень лет двадцати пяти, среднего роста, широкоплечий, в хорошей, но потрепанной экипировке, неспешно обошел трупы и остановился возле меня. На его лице с выразительными зелеными глазами не было ни жалости, ни ярости – лишь сосредоточенность и удовлетворенность, и это пугало. Пусть он не был похож на троих бандитов, которых только что застрелил, он явно был слеплен из того же теста, раз без каких-либо эмоций прикончил живых людей – точно так же, как раньше они прикончили Виктора.

Громко щелкнул предохранитель АК. Парень отправил автомат за плечо, внимательно посмотрел на меня.

– Ты как? – спокойно осведомился он и протянул мне руку.

Все еще продолжая всматриваться в лицо спасителя, я медленно сжала его ладонь. Он с легкостью поставил меня на ноги. Стоять было сложно, колени дрожали, будто долгое время я плавала в море во время шторма. Щеку дернуло болью, во рту по-прежнему ощущался соленый привкус. Я посмотрела на мертвого проводника и вновь отвернулась, почувствовав приступ тошноты.

– Он был с тобой? – проследив за моим взглядом, спросил парень.

– Да, – ответила с каким-то неимоверным трудом.

– И какого же хрена вы здесь забыли?

Шум в голове наконец утих. Я сделала неуверенный шаг, потом еще один. Остановилась возле трупа того бандита, который без сожаления выпустил пулю в Витю.

– Ты оглохла? – вновь подал голос парень.

Я оглянулась на него и замерла. Снова почудилось, что и он представляет угрозу, как те трое.

Наклонившись, я подхватила тот самый ПБ. Сняв с предохранителя, резко приподнялась и выбросила правую руку со стволом в сторону незнакомца.

Парень, не ожидавший такого поворота событий, отшатнулся и выставил обе руки ладонями вперед.

– Эй! Ты чего?! – выкрикнул он.

– Ты кто?! – взвизгнула я и еще крепче сжала ствол в дрожащих руках.

– Я сталкер. Веселый, – оставаясь на месте, представился он.

– Какой веселый, на фиг?!

– Ладно, ладно! Никита! Я вообще-то спас тебя, истеричка! – осуждающе протянул сталкер и свел брови к переносице.

– А его – нет!

Пистолет, хоть и не был увесистым, в вытянутой руке стал казаться тяжелее штанги.

– Я ничего тебе не сделаю, – осторожно пообещал парень.

Я еще раз посмотрела на сталкера, представившегося Никитой. Веселый? Угу, обхохочешься. Впрочем, ему ничего не мешало пять минут назад пристрелить меня вместе с остальными. Значит, не собирался в меня стрелять? Значит, не несет угрозы? Я опустила ствол и снова оказалась на коленях.

Никита не сразу рискнул двигаться, и хотя руки опустил, готов был схватиться за автомат, если что.

– Откуда шли? – вновь предпринял он попытку разговорить меня.

– Он жил в селе. Был моим проводником.

– Куда вел?

– На базу «Чести».

– Зачем тебе туда? – Веселый сделал шаг ко мне.

– Надо.

Поднялась сама, на сей раз проигнорировав протянутую руку.

– Забирай вещи, и пошли.

– А как же… Что будет… – попыталась я сформулировать, но он и без того понял.

– Здесь обычно не хоронят. Природа сделает все сама, – произнес Никита.

Фраза прозвучала настолько цинично, что меня передернуло. Чужая жизнь здесь не имела ценности. Не настолько буквально я восприняла слова проводника, когда он говорил об отсутствии закона в здешних местах. Ну не могло же быть все настолько плохо?! Мне плевать на трех ублюдков, пусть природа делает с ними что угодно. Но Витя? Я не могла бросить его рядом с ними!

– Я не оставлю его так! Он из ваших, сталкер, звали Винт! – быстро проговорила я.

Никита закусил губу, задумался – возможно, пытался припомнить, слышал ли прежде эту кличку.

– Ладно, – помолчав, согласился он.

Я обернулась к трупу проводника. Наверное, хорошо, что он лежал лицом вниз. Хорошо для меня.

Полноценную могилу при всем желании мы бы вырыть не смогли, а потому единственное, что можно было сделать, так это поискать в округе булыжники.

Беспросветная опустошенность накатила на меня. Ни одного желания, ни единой ясной мысли в голове. Движения стали какими-то механическими и давались с трудом.

Когда мы наконец закончили, сталкер принялся обыскивать оставшиеся непогребенными трупы. Споткнулся о мой взгляд. Для меня это было кощунством: делать такое – дико и ужасно, даже с бандитами! Однако Никита никак не прокомментировал свои действия и через несколько секунд продолжил приостановленный обыск.

«С волками жить – по-волчьи выть…» Так, кажется? Да. Именно так. Я забрала свои деньги из кармана убийцы, бросила взгляд на рюкзак проводника, который так и остался лежать возле кровавого пятна. Неуверенно подошла, подняла его с земли, вжикнула небрежно расстегнутой молнией. Отчего-то не хотелось оставлять вещи Виктора здесь, но и заглянуть внутрь я не рискнула.

ПБ проводника я спрятала к себе. Подняла глаза на Веселого.

– Я понесу. – Он не спрашивал, просто забрал из моих рук рюкзак погибшего и зашагал вперед.

Уходя, я еще раз оглянулась на место расправы и, опустив на секунду веки, продолжила путь.

Мое состояние проще всего было описать словом «обреченность». Сердце тянуло так, точно к нему привязали тяжелый камень, а теперь раскачивали из стороны в сторону, и каждый раз, увеличивая амплитуду движения, этот воображаемый маятник дергал все сильнее.

Сталкер первое время оборачивался, проверял, иду ли я за ним, пытался что-то спросить, но, окончательно убедившись в том, что отвечать я не стану, оставил меня в покое.

Глава 5

Блокпост c баррикадой из уложенных друг на друга мешков с песком охраняли отлично экипированные и вооруженные до зубов люди. Приметили часовые нас издалека, но Веселого они, как выяснилось, хорошо знали, и пытать, кто я такая, никто из них не стал.

Миновав блокпост, мы оказались на территории базы, обнесенной высоким бетонным забором. После третьего по счету поворота и прохода сквозь высокий ангар мы вышли к старому, но неплохо сохранившемуся зданию, над козырьком которого висела большая вывеска «Сто град». За дверью – ведущая вниз лестница. Вот туда и повел меня Веселый.

Спустившись на один пролет, он открыл еще одну дверь и первым прошел внутрь. Там была еще одна лестница, возле которой дежурил крепкий мужик, по виду – тот еще отморозок. Его возраст я бы не смогла угадать при всем желании: этот представитель сильного пола явно злоупотреблял всем, чем только можно было злоупотреблять, и это не замедлило сказаться на внешности.

– Стоять! – потребовал он.

– Да не вопрос, Жорик! – с ходу проскандировал Веселый, быстрым движением скинул с плеча автомат и протянул охраннику.

– А девка? – рявкнул тот.

– Она не при стволе, – соврал, улыбаясь, сталкер.

– Тогда проходи, не задерживайся! – повелел цербер.

Внизу оказался бар. За стойкой хозяйничал мужчина средних лет с седеющими волосами и бакенбардами, усатый и габаритный, в клетчатой серой рубашке и черного цвета холщовой жилетке. Увидев Веселого, он махнул рукой, а на меня посмотрел… как-то странно посмотрел, в общем.

– У тебя, никак, подружка появилась? – насмешливо протянул бармен.

– Шутник ты, Исидор, – помрачнел Веселый. – Я позже расскажу, кто она. А сейчас ей бы себя в порядок привести. Обеспечишь?

Бармен о чем-то задумался.

– Душевая прямо и направо, – без особого энтузиазма сообщил он мне. – И дверь на щеколду закрой.

– Спасибо, – выдавила я и, не снимая рюкзак, направилась туда, куда послали.

За спиной негромко заговорили бармен и сталкер.

Как только я оказалась в одиночестве, все накопившееся и клокотавшее внутри напряжение ринулось наружу слезами. Рюкзак показался теперь таким тяжелым, что ноги подкосились. Я очутилась на кафельном полу. Меня душило чувство вины, и от него нельзя было сбежать. Не получалось ни отодвинуть произошедшее на задний план, ни принять. Я закрыла лицо руками, чтобы погасить звуки плача, который перестала контролировать…

…а когда вновь открыла глаза, долго не могла сообразить, сколько прошло времени. Я огляделась. Кафельная плитка на полу душевой местами была расколота, в зияющих дырах все еще стояла вода. Некогда белые стены – в ржавых потеках. А пахло здесь как в бане – старыми березовыми вениками. Неожиданно.

Повернула пластмассовый барашек, из крана послушно хлынула вода. Лицо обожгло холодом. Я посмотрелась в небольшое зеркало, висевшее над старой раковиной с ржавым сливом, и собственное отражение показалось каким-то чужим, будто из зазеркалья на меня глянул совершенно другой человек – с диковатыми глазами, со вздувшейся щекой и успевшим потемнеть синяком на скуле. Еще раз ополоснула эту мою-чужую физиономию, однако облегчения это не принесло.

Возникло дикое желание оказаться дома, но я заставила себя не зацикливаться на этой мысли. Наоборот, отругала как могла: «Что ты ноешь, дура? Неужели ты проделала этот путь зря? Неужели парень, который согласился тебе помочь, погиб ради того, чтобы сейчас ты струсила и сбежала?»

Сжала зубы. Скулу дернуло болью, хотя и не так сильно уже. Глаза оставались болезненными, но это пройдет. Я пригладила волосы, вышла из душевой и направилась к стойке, по разные стороны которой продолжали торчать бармен и сталкер. Разговор их тут же оборвался – видать, говорили обо мне. Ну или о чем-то таком, что мне слышать не полагалось.

– Присаживайся, – предложил бармен, указывая на место по соседству с Веселым. Теперь в его жестах и голосе отчетливо проявилась доброжелательность – стало быть, точно говорили обо мне.

Не произнеся ни слова, я опустила рюкзак на пол и взгромоздилась на высокий барный стул, положив руки на стойку. Посмотрела в лицо пожилому мужчине: сочувствие – это хорошо, лишь бы не жалость. Терпеть не могу, когда меня жалеют!

– Веселый рассказал, что произошло, – тихо начал бармен, и я отвела глаза.

– Парня убили из-за меня. Не попроси я его провести меня за этот чертов Периметр, он был бы жив…

– Здесь такое сплошь и рядом, – подал голос Веселый.

Я не отреагировала на реплику Никиты, лишь сильнее сжала стиснутые в замок кисти. Пальцы хрустнули. Меня все еще продолжало потряхивать.

– Давай без самобичевания, – поддержал сталкера бармен. – Он пошел сам, никто его не заставлял…

– Его заставила нужда! – перебила я твердо. – А я…

Что вообще я могла сейчас сказать? Да ничего. И слова получались какие-то корявые…

Бармен поставил на стол рюмку, наклонился и достал с нижней полки бутылку с неясным содержимым.

– Пей! – Он наполнил емкость до краев.

– Я не пью, – покачала я головой и покосилась на сомнительную этикетку.

– Ну, дело твое, неволить не стану, – пожал плечами хозяин питейного заведения. – А вот поспать после таких потрясений тебе нужно обязательно.

– Я в порядке.

– Я вижу! – кивнул бармен и выставил тарелку с кружка́ми колбасы.

Если честно, я не очень хорошо соображала. Чего хотели от меня эти двое? Помочь по доброте душевной? Но если верить статистике, лет сто как нет ее, доброты-то душевной. Закончилась она у людей. Сейчас у меня не имелось причин верить бармену, я видела его впервые, да и Веселый… Кто знает, зачем он вытащил меня из той переделки, ради какой корысти. Сейчас складывалась очень уж неоднозначная ситуация: вот подмешает мне бармен в стаканчик чего-нибудь, а потом на пару с этим Веселым… Ну да, вполне логично: если бы сталкер позарился на какие-то шмотки, на содержимое рюкзаков – он бы так и оставил меня посреди леса. А теперь он – спаситель, а я – женщина в беде. Классический сценарий! Притащить в бар, напоить – и утешить!

Я подобралась, уже готовясь дать отпор этим, блин, утешителям недоделанным, но тут цепь моих рассуждений прервал голос бармена.

– Вот, – коротко произнес он, положив на стойку маленький ключ. – Это от отдельной комнаты. Поспишь, придешь в себя, а вечером спустишься, и мы поговорим. Веселый проводит.

* * *

Я никак не могла решиться открыть Витин рюкзак. Мне все еще было страшно найти там что-то сокровенное. Что-то такое, что снова выбьет меня из колеи, заставит жалеть мальчишку пуще прежнего. Но не напрасно же мы притащили сюда его вещи?

Выдохнув, я расстегнула молнию. Виктор точно знал, что брать с собой в Зону: фонарь, батарейки, спички в полиэтиленовом пакетике, веревка, нож, патроны, маскхалат, аптечка, противогаз и деревянный ящичек непонятного назначения. В небольшом внешнем кармане лежал дозиметр с аббревиатурой РКСБ–104.

Сложив все обратно, я, не раздеваясь, легла на кровать. Скрипнула сетка. Дрожь наконец меня отпустила, и я провалилась в забытье…

* * *

В комнате я просидела до позднего вечера.

Из памяти упорно не выходила картина гибели проводника – на моих глазах впервые убили человека! А потом один за другим были застрелены еще трое… И меня тоже могло сегодня не стать! Но пугало даже не это – пугало то, что живущие здесь люди абсолютно безнаказанно могли сделать с тобой что угодно. То есть вообще всё! Обчистить, избить, изнасиловать, пристрелить… Противопоставить мне таким порядкам было нечего. Тут даже в органы власти не обратишься! А те же военные, которые контролируют Зону, не только не придут тебе на помощь в сложной ситуации, но и будут иметь полное право ликвидировать тебя, потому что на запретную территорию ты проник нелегально. М-да… Не так я представляла себе свой поход сюда!

Поток мыслей прервал стук. Я едва не подпрыгнула на кровати.

– Кто там?!

– Можно зайти? – послышался за дверью голос Никиты.

– Зачем?!

– Исидор тебя кличет. Обещал ужином накормить за счет заведения, а этот сквалыга редко делает такие щедрые предложения…

Я повернула ключ, тихонько толкнула створку.

– Пошли, – мотнул головой сталкер Веселый.

– Я не голодна, – проронила я.

– Не отошла еще? – с пониманием в голосе поинтересовался он. – Сочувствую, конечно, но если решилась прийти сюда – терпи. Здесь и не такое творится.

– Пугаешь? Напрасно: я и без твоей помощи напугана дальше некуда.

– Ну тогда тебе здесь не место, уж извини. И чем раньше ты это поймешь, тем лучше.

– Какие вы все умные! – пробурчала я. – Я ж сюда просто так погулять заявилась, наверное. Захотела – пришла, перехотела – уйду. Ты себе это так представляешь?

Вышло как-то чересчур грубо, но Веселый не обиделся, только хмыкнул:

– Уже лучше. – И тут же скомандовал: – Пошли! Здесь ты ничего не высидишь.

Вздохнув, я мысленно признала, что он прав, накинула капюшон и спустилась по лестнице следом за сталкером.

В баре было немноголюдно, и это радовало. Бармен растекся в улыбке – видимо, заведение не часто посещали представительницы прекрасной половины человечества, и теперь все его нерастраченное дружелюбие направлено было на меня.

– Как отдохнула в апартаментах? – полюбопытствовал он, вытащил из-под стойки упаковку неизвестно с чем и отправил в микроволновую печь.

– А это были апартаменты? – иронично выгнула я бровь.

– Шутница, – беззлобно прокомментировал хозяин. – Есть у нас тут один такой шутник, тоже язвит и балагурит день-деньской… Расскажешь, чего в Зоне забыла? – внезапно перевел он разговор.

Не спеша он поставил на стойку два стакана в алюминиевых подстаканниках, какие мне в последний раз доводилось видеть в поезде дальнего следования. Но в отличие от обычных, которые проводницы выдают пассажирам, эти подстаканники, неизвестно откуда взявшиеся в подобном месте, выделялись витиеватым узором, так называемым металлическим кружевом, с филигранным изображением герба Советского Союза. Когда-то призванный на службу тотальной пропаганды, подстаканник должен был вызывать гордость за страну, за великую мощь социалистической империи. Куда все подевалось? Где тот оплот стабильности и благополучия, который возводили для нас наши родители?

Вот такая муть проскочила в моей голове за секунду. Похоже, я и впрямь еще не совсем отошла от стресса.

Веселый потянулся было к стакану, но бармен шикнул на него.

– Чего?! – возмутился сталкер, хотя руку все же убрал.

– Ну? – Взгляд бармена снова был обращен на меня.

– Мне нужно поговорить с одним человеком.

– Как зовут? – осведомился он.

– Владислав Мироненко. Только вряд ли здесь его знают под этим именем. Мой… – Горло перехватило, однако мне удалось договорить: – Мой покойный проводник проинформировал, что здесь не принято называть настоящее имя. Только прозвище. «Погоняло», как он выразился.

– Позывной, – подсказал Никита.

– Угу, – кивнула я. – Только я понятия не имею, какой у Мироненко может быть позывной.

Пропищала микроволновка. Бармен шустро для своих габаритов метнулся к ней, вернулся и разделил содержимое упаковки по двум тарелкам. Запах гречки с гуляшом не сильно способствовал аппетиту, однако голод напомнил о себе.

– И давно здесь твой Мироненко?

– Понятия не имею.

– Ну и как ты хочешь его найти? – развел руками хозяин заведения. – Позывного не знаешь, давно ли топчет Зону – не знаешь…

– У меня есть его фотография!

Я достала снимок, протянула бармену, тот поднес карточку поближе к глазам – да так и застыл, настолько изменившись в лице, что это успел заметить Веселый.

– Кто? – спросил сталкер, вытягивая шею так, чтобы разглядеть человека на фотографии. Сделать это оказалось сложно, потому как теперь бармен держал снимок двумя руками.

Я насторожилась. В том, что человек ему знаком, сомневаться не приходилось. Вот только как-то странно бармен смотрел на фото…

– Так вы его знаете? – с надеждой воскликнула я.

Хозяин снова уставился на меня, и в его взгляде начало прорисовываться что-то… да шут его знает, что именно!

– Где он, как мне его найти? – заторопилась я.

– Без понятия, – коротко объявил бармен и сунул фото мне в руки, так и не дав разглядеть его любопытному сталкеру.

– Дайте хоть какую-нибудь наводку! Кто может знать Мироненко? Хоть намекните, и я сама поговорю с этим человеком!

Веселый засмеялся в голос, чуть не поперхнулся и посмотрел на меня так, будто я маленький ребенок, который никогда в своей жизни не покидал дома, а теперь, оказавшись за порогом, считает мир продолжением родной квартиры.

– Серьезно?! Ты?!

– Что не так-то?! – разозлилась я.

– Здесь все устроено по-другому, – пояснил Веселый. – Когда один сталкер лезет с расспросами к другому, его в лучшем случае посылают куда подальше. А как отреагируют на тебя, если ты начнешь задавать вопросы, вообще сложно предсказать. Это Зона.

– Верно, – поддакнул бармен.

– Да что не так с этим местом?!

– Здешние обитатели не отличаются доброжелательностью, ты и сама наверняка уже успела это заметить. Большинство сталкеров – нормальные мужики, но среди них подавляющее большинство таких, которые о манерах слыхом не слыхивали. Ты видела здесь женщин?

– Пока нет, – покачала головой я.

– И не увидишь, потому что их здесь нету. То есть изредка они, безусловно, появляются… исключительно с постельно-денежным интересом.

– Извини, конечно, – вмешался Веселый, – но для большинства местных ты не больше, чем просто товар. И единственный вопрос, который они согласятся обсуждать с тобой, это твою ставку за час.

Фи, как грубо! Я покосилась на сталкера, убедилась в том, что он серьезен, и молча уставилась в тарелку.

– Ешь, а то остынет, – по-отечески заботливо проговорил бармен.

– И что мне делать? – проигнорировала я его совет, думая совсем о другом.

– Не трепать языком, – порекомендовал он. – И фото никому не показывать.

– А как же…

– Есть тут один проводник, Волком звать, – перебил хозяин заведения. – Если с ним договоришься – поможет.

– Наш Волк? – вклинившись в разговор, ухмыльнулся Веселый. – У-у-у…

– Согласен: собеседник он, конечно, отвратительный. – Бармен сделал глоток успевшего остыть чая. – Но если к кому и обращаться с таким заказом, так только к нему.

– Ну так давайте я к нему схожу! – оживилась я. – Только назовите… – Тут я осеклась.

– Адрес? – с хитрецой в голосе подсказал Веселый, и оба они в голос расхохотались.

– Ты, дочка, прости, – утирая слезы, проговорил сквозь смех владелец бара. – Вот такие фразочки и выдают новичка, который ничего не смыслит в тутошних порядках. Разумеется, тут нет адресов, тут даже ориентировочно невозможно сказать, где сейчас обретается тот или иной бродяга. В лучшем случае тебе могут назвать место, где его видели неделю назад, а то и месяц. Если кто-то встретил его, например, вчера и сообразил, куда тот может направляться, – это уже большая удача. Ну а столкнуться с нужным сталкером лицом к лицу – считай, фантастика. Разве что вы одновременно в бар зайдете.

– Тогда я останусь здесь, пока этот ваш Волк не появится в баре! – насупилась я. – Буду его караулить до упора. И назовите сумму, сколько я буду должна за… апартаменты ваши. – Я сердито зачерпнула гречку, отправила ее в рот, яростно заработала челюстями. Та оказалась на удивление съедобной.

– Нисколько, – ответил бармен, и я едва не поперхнулась.

– Почему?

– А у меня к тебе предложение. Сынок мой осенью покинул Периметр, обещал вернуться, но, как видишь, нет его, один я на хозяйстве. А сезон-то начался. Будешь жить тут и питаться бесплатно – в обмен на помощь с баром. До тех пор, пока не решишь свою проблему. Уборка, мытье посуды, иногда меня за стойкой подменить придется. Ты, кстати, готовить умеешь?

– Д-да, – немного опешив от такого предложения, ответила я.

– Вот и отлично. Стало быть, договорились?

Бармен протянул мне руку, и я, не совсем понимая, на что подписываюсь, неуверенно пожала широкую ладонь.

– А могу я по территории пройтись? – поинтересовалась я. – Или я теперь обречена торчать тут, внизу?

– Можешь, – задумчиво протянул бармен. – Но в одиночку бродить по базе, а тем более за ее пределами, не советую.

– Я так понимаю, опасения мне должны внушать представители мужской половины?

– Для тебя здесь все представляет угрозу, особенно за пределами базы, – вновь вмешался сталкер.

– Точно. Там аномалии и мутанты, – поддержал бармен.

– Кстати, могу устроить экскурсию, раз уж ты решила ознакомиться со здешними реалиями, – подмигнув мне, добавил Веселый и язвительно улыбнулся бармену: – Причем тоже бесплатно.

– Хорошо. Завтра.

Я сделала глоток чая. А бар между тем стал заполняться сталкерами. Нет ли среди них Волка? Вдруг повезет?

– Не болтай особо со здешней публикой и дверь запирай, – как-то совсем по-родительски посоветовал бармен. – Не только на ночь, но и вообще.

– Поняла, – качнула головой я. – Как мне вас называть?

– Называй дядей: и для чужих ушей нормально, и вопросов будет меньше, – быстро нашелся с ответом бармен.

– Хорошо, дядя, – проговорила я и впервые за день улыбнулась.

Глава 6

Будильник мне не понадобился. Кошмар, приснившейся под утро, справился с сонным состоянием лучше, чем это сделал бы сигнал. Проснулась я в холодном ознобе. Вчерашние события вновь всплыли в памяти… А так хотелось, чтобы все это оказалось сном!

На часах было 5:45.

Разуверившись в том, что смогу снова заснуть, я оделась и, закрыв комнату на ключ, как велел бармен, спустилась вниз.

Не знаю, как тут бывает обычно в такую рань, но сегодня в баре было пусто. Вот и отлично! Подойдя к стойке, я положила на нее обе руки и осмотрелась. «Дяди» еще не было на рабочем месте, зато возле его покоев клевал носом охранник-амбал при экипировке.

Увидев меня, он приободрился, вытянулся, став еще выше и шире, но не произнес ни слова.

– Где хозяин? – негромко поинтересовалась я.

– Должен уже проснуться, – отозвался он.

Я кивнула и принялась осматривать фронт предстоящих работ. Стойка, как и все остальное здесь, сколочена из обычных досок, на скорую руку и не особо старательно. Само место было мрачным, походило скорее на бункер – сюда явно не проникал солнечный свет. В глаза бросился телевизор, стоявший на шкафу с посудой. Вчера он транслировал ролики с полуголыми девицами – ну хоть без звука, уже хорошо.

Скрипнула дверь – явился сонный бармен.

– Ну что, дочка? Готова к труду и обороне? – сипло поинтересовался он.

– Не уверена.

– Раз пришла, значит, уверена.

– Что от меня требуется? – спросила я.

– Как я и говорил: что-то приготовить, кое-что расставить, перемыть посуду. Продукты и прочее есть. Пошли, покажу.

Подсобку, одновременно являющуюся кухней, никто не охранял, но я не сомневалась, что за этим входом приглядывает все тот же… как его? Гарик? Жорик? – в общем, амбал. Надеюсь, он не начнет тупить, если вдруг кто-то полезет сюда, чтобы зажать меня в темном углу. Понятно, что на мою добродетель охраннику плевать, а вот защита припасов от посягательств наверняка тоже входит в его непосредственные обязанности.

Газовая плита в подсобке работала неважно, да и вентиляция была из ряда вон – впрочем, грех жаловаться: слава богам, что она вообще была, иначе я загнулась бы в первое же утро.

До восьми часов я управилась и с первым блюдом, и со вторым.

Бармен то и дело заходил, проверял, все ли в порядке. Может, действительно беспокоился обо мне, но скорее волновался о своей подсобке.

Продуктов, особенно консервированных, было более чем достаточно, а ассортименту могли бы позавидовать некоторые сельмаги. Как выяснилось, на базу «Чести» время от времени приезжал старый военный УАЗ, доставлявший продовольствие с Большой земли. «Дядя» явно умел заводить нужные связи и находить общий язык со всеми.

Пару раз за утро мне удалось подняться наверх, подышать свежим воздухом. Бар, как позже объяснил Веселый, находился в восточной части промзоны бывшего завода «Славич». То есть любоваться тут было нечем. А в целом реалии внутри Периметра не сильно отличались от реалий снаружи. Мое состояние полностью соответствовало этой хмурой действительности: такое же беспросветное. Я все еще колебалась – правильно ли я поступила, приехав сюда?

* * *

Хотелось быть незаметной. Не получилось! Никогда раньше не задумывалась о выражении «оказаться не в своей тарелке». То есть абстрактно – понимала, что это значит. Но здесь довелось прочувствовать буквально: я ощущала себя кулинарным блюдом, которое по ошибке положили на чужую тарелку, и теперь не верящий своему счастью незнакомец истекает слюной, разглядывая меня со всех сторон и решая, с какой части меня начать трапезу. И таких незнакомцев тут – полон бар. Благо, мне лично они никаких вопросов не задавали, за справками о цене моей постели шли к бармену. Ответ «дяди» звучал для всех одинаково: «Слюни подобрать, руки к племяннице не тянуть, если дорого здоровье…» В итоге откровенно наглых подкатов мне удавалось избежать, по крайней мере пока.

Я не собиралась обзаводиться друзьями, но и совсем ни с кем не контактировать не могла. Моим эскортом добровольно стал Веселый. Не докучал, зато приглядывал и объяснял непонятное. То есть с моей стороны глупо было бы протестовать. В конце концов, я обязана жизнью этому сталкеру.

Мои так называемые апартаменты слегка преобразились. Усилиями Веселого и с разрешения бармена ко мне перекочевала стоявшая без дела «буржуйка». Теперь можно было не ходить в общий душ, и если кому-то мытье в тазике казалось неудобным и даже странным, то мне – нисколько. Благодаря «буржуйке» спать в термобелье стало необязательно, так что прихваченные с собой на экскурсию шорты и майка пришлись в самый раз. Господи, в какой жизни это было?!

Бармен был доволен моей работой и всячески старался угодить. Вот и сейчас:

– Чего тебе разогреть на ужин?

– Аппетита нет.

– Что за упаднические настроения?

– А с чего бы мне веселиться? Дело, ради которого я здесь, на месте стоит и двигаться не собирается.

– Знаешь поговорку? Кто ищет – тот всегда найдет, – добродушно произнес хозяин, на что я лишь покачала головой.

Внезапно появившийся Веселый был в совершенно другой экипировке – черного цвета с красными вставками и с шевроном на правом плече в виде концентрических кругов, как на мишени.

– Привет, честной народ! – Он опустил явно тяжелый рюкзак себе под ноги.

– И тебе не хворать. Есть успехи? – поинтересовался бармен.

– Ага. Хабар собрал неплохой. Включая то, что ты заказывал.

– Очень хорошо. Пообщаемся тет-а-тет?

– Ну что за человек? – улыбнулся Веселый. – Нет бы сперва покушать предложил, отдохнуть как следует… Ладно, пойдем, меркантильная душа!

– Эй! – окликнула я «дядю», с тревогой осознав, что остаюсь за барной стойкой одна.

– Постой недолго. Мы быстро, – пообещал бармен.

– Так я ничего не знаю! – растерялась я. – Ни расценок, ни что в какой бутылке…

– Они сами знают, подскажут. – Хозяин указал пальцем на сидящих в баре, после чего оба скрылись в его покоях.

Я закусила губу. Согласиться быть поваром и посудомойкой – это одно, а торчать посреди заведения в роли разливайки… Перебор! А может, я переоцениваю тот интерес, который вызываю в мужчинах? Сидят себе, косятся исподтишка, и лишь единицы пялятся откровенно и недвусмысленно – но ведь при этом никто не ринулся к стойке, чтобы пообщаться со мной, пока мои защитники отсутствуют! Можно же воспользоваться моментом, сделав вид, что подошел заказать вторую порцию гречки… Неужто слово Исидора такой вес тут имеет? Ну не Гарик-Жорик же их отпугивает?

Ожидание затянулось. Наконец оба вернулись к стойке, и я выдохнула с облегчением, хотя заметила, что Веселый перестал выглядеть веселым – такой вот каламбур. Зато ужином бармен накормил и его, и меня.

– Что случилось, Никит? Отчего закручинился? Дяде хабар не приглянулся? – попыталась я разговорить Веселого.

– С хабаром все в порядке. Вот только кое-кто платит смешные деньги, не понимая, с каким трудом нам, сталкерам, приходится все это добывать! – покосившись на бармена, съязвил Веселый.

– Такие расценки, – невозмутимо развел руками скупщик.

– Ага, рассказывай! – с досадой отмахнулся парень.

– Слушай, Веселый, хватит плешь мне проедать! – осерчал бармен. – Не нравятся расценки – не продавай! Ищи тех, кто заплатит больше, флаг тебе в руки!

«Бизнес, и ничего личного», – пришло в голову, и пока я пыталась вспомнить, откуда эта фраза, в мои мысли ворвались звуки перепалки, завязавшейся на лестнице. Участников не было видно, но показалось отчего-то, что голос человека, препиравшегося с охранником, мне уже доводилось слышать прежде.

– Неужели?! – протянул Веселый, определенно узнавший спорщика.

Вскоре скандалист спустился вниз и направился к барной стойке. Я через плечо глянула в его сторону – и едва ли не поперхнулась.

– Давненько тебя не было, Волк! – поприветствовал Веселый прибывшего сталкера.

– Проблемы возникли… непредвиденные, – грубовато откликнулся тот.

Так вот, значит, о каком Волке шла речь? Я осторожненько посмотрела на проводника-вояку, как окрестила его в начале экскурсии, еще когда он был не Волком, а Димой Сотниковым.

Он вмиг замолк, будто щелкнули включателем, и буквально впился в меня свирепым взглядом.

– Мы хотели познакомить тебя…

– Знакомы уже! – перебил вояка.

– Да? – удивился бармен. – Как? Откуда?

– Завтра пойдешь со мной! – в приказном тоне прорычал сталкер, проигнорировав вопрос бармена.

– С какого? – поинтересовалась я.

– С такого, что я так сказал.

– А мне плевать!

Бармен и Веселый синхронно переводили взгляды с меня на Волка и обратно, точно мы играли в словесный теннис, и если бармен хоть что-то смекал в силу возраста и умения анализировать, то Веселый попросту разинул рот от изумления.

– Ты пойдешь, даже если мне придется тащить тебя силой! Не обсуждается.

– Я сказала – нет! – Я соскочила с высокого стула, сделала шаг в сторону.

Реакция вояки-проводника была молниеносной – он вцепился в мою руку чуть выше запястья, не давая возможности уйти.

– Ты вернешься за Периметр, без вариантов! – негромко, но так твердо произнес Сотников, что я тут же поверила: сейчас точно свяжет и понесет.

– Пусти! – гневно прошипела я, рванулась из захвата, но тщетно: пятерня сталкера стальным капканом держала мое предплечье.

– Э! Волк! – попытался вмешаться Веселый. – Ты бы это… поаккуратнее!

– Я с тобой никуда не пойду!

– Как будто я интересовался твоим мнением! – прорычал бывший проводник, и глаза его побелели от злости.

Я бросила взгляд на посетителей. В заведении затихли разговоры, сталкеры все свое внимание сконцентрировали на нас.

– Уверен, что справишься со всеми? – прошипела я в ответ.

Ну а что? Терять мне нечего! Если во весь голос да пустив слезу попросить защиты у десятка скучающих здесь мужиков – что будет? Как быстро слетит спесь с вояки при таком раскладе? Да, разумеется, для них он свой. Но когда женщина молит о помощи, бывает, что и хорошие приятели друг другу морды бьют.

До ослепленного яростью Сотникова мой вопрос дошел не сразу, а вот бармен быстро сообразил, что к чему.

– Не надо, детка! – серьезно произнес он.

Я обернулась к нему – он что, собирается пустить ситуацию на самотек, отдать меня этому придурку?! Да я вообще застряла тут исключительно по милости «дяди»! Если бы он не сказал в свое время, что только Волк возьмется за мой заказ, я бы давно уже наняла… да хоть вон того громилу! Будто бы прочитав мои мысли, громила поднялся со своего места.

– Проблемы? – поинтересовался он, пока не делая резких движений.

– Волк! Отпусти ее! – звенящим шепотом потребовал бармен. – Драки еще не хватало!

Я снова посмотрела в зал, улыбнулась самой ангельской улыбкой, какую только могла выдать в такой момент.

– Все в порядке, ребята! – И выдернула руку из хватки Волка.

Глупо как-то выходило. Сколько себя помню, мужчинами пользоваться никогда не умела, да и желания особого не возникало. Свои проблемы старалась решать сама. Тогда какого же черта я сейчас едва не натравила весь бар на обиженного (и не без причины!) вояку? С другой стороны, Сотников сам нарвался. Да, разумеется, его вряд ли по головке погладили те, кто организует экскурсии в Зону отчуждения. Шутка ли – «туристка» сбежала! Вот он и взбесился, имеет право. Но ведь мог же поговорить со мной спокойно, а не с порога за руки хватать и угрожать!

– Тяжко, наверное, быть такой дерзкой? – буркнул вояка, сверля меня глазами. – Ну ничего, еще сама умолять станешь, чтоб вернул на Большую землю. Ты еще не знаешь, куда попала!

– Спокойной ночи, – проговорила я, адресовав это пожелание «дяде» и Веселому.

Чувствуя затылком взгляды посетителей, я вырулила на лестницу, ведущую в мои «апартаменты», и только тогда выдохнула.

Заперев дверь изнутри, задумалась. Вот ведь ирония судьбы! Кто ж знал, что Волк, которого я караулила в баре уже несколько дней, окажется тем самым проводником, которого я невольно подставила, сбежав в последний день экскурсии с Витей-Винтом?

После такого, а в особенности после того, как едва не натравила на сталкера его же корешей, помогать мне этот Волк однозначно не станет. Извиниться перед ним, что ли? Ох, нет, он в такой ярости был, что тут никакие извинения не помогут, разве что чудо какое-то.

Вздохнув, я прошлепала к кровати и, не раздеваясь, легла, уставившись в потолок.

Глава 7

Веселый с раннего утра в очередной раз отправился в Зону, и пока он не вернулся, я решила не рисковать, маяча перед носом одиноких представителей рода мужского. Несмотря на собственный скепсис по поводу доставшихся от природы внешних данных, меня убедили, что тут я являюсь ходячей мишенью. Посему до середины дня маялась в подсобке и в «апартаментах», а к вечеру все же решила спуститься в бар. Задача, ради которой я сюда приперлась, сама себя не решит.

Бармен вовсю наводил лоск за стойкой и разговаривал с неизвестным мне мужчиной – уже не парнем, но и не преклонных лет. Впрочем, некоторые здесь выглядели явно не на свои года, а потому строить догадки по поводу возраста было глупо. Мужчина был невысоким, зато коренастым, и экипировка сидела на нем хорошо. Рукава были закатаны до локтей, и на левой руке я заметила татуировку, сделанную довольно давно, судя по выцветшим очертаниям парашюта. Аббревиатура ВДВ не оставляла сомнений в навыках этого сталкера. Контрастом коротко остриженным волосам была пышная борода. Говорил он с таким явным акцентом, что несложно было сделать предположение о национальности гостя.

Я подошла к стойке, присела на стул, коротко поприветствовала бармена.

– Познакомься, детка, – заговорил он. – Это Чек.

Интересная, однако, кличка. Он что, чеки коллекционирует?

– Чек, – эхом повторил сталкер, протянул ладонь, улыбнулся.

Не за друзьями я сюда ехала, но… Я пожала руку.

– Як кличут? – спросил назвавшийся Чеком.

Я зависла, подняла взгляд на бармена, однако тот лишь молча качнул головой – мол, сама называйся.

Я задумалась. Назвать настоящее имя? Тут вроде бы так не принято. Тогда что?

– Дерзкая, – неожиданно для самой себя выпалила я.

Почему-то застрявший в голове еще с вечера колкий эпитет, выданный воякой, вырвался наружу.

– Сталкер? – вопросительно уставился на меня Чек.

– Новичок, – неуверенно произнесла я, понимая, что начинаю врать, а врать мне никогда не нравилось.

Чек перевел вопросительный взгляд на бармена, тот кивнул, подтверждая далеко не самую правдивую информацию. Хм… Получается, теперь и у меня появился позывной, возможно, глупый, но вполне себе имеющий право на существование. У меня не хватило бы фантазии придумать себе кличку самой, да и, по слухам, «погоняло» тебе тут должен дать кто-то другой. Вот пусть так и будет! В конце концов, сталкер Волк был первым здешним обитателем, которого я встретила во время экскурсии, и имел полное право наделить меня позывным.

Чек оказался вполне сносным собеседником, любившим рассказывать истории обо всем, с чем ему приходилось сталкиваться в Зоне, а так как топтал он здешние места больше четырех лет, историй набралось немало. Не то чтобы мне было очень интересно, но, по крайней мере, не так скучно, как во время экскурсии. Пока возле стойки не замаячил Волк. «Вспомнишь солнце – вот и лучик», – пришла в голову поговорка, никак не клеящаяся к образу вояки.

Без экипировки он казался совершенно обычным и сейчас уже не вызывал опасений, как вчера. Выглядел невыспавшимся с похмелья, это было видно невооруженным глазом. Одарив меня пренебрежением, граничащим едва ли не с брезгливостью, быстро перевел взгляд на бармена, будто я пустое место, которое не обязательно замечать.

– Ты как? – осведомился бармен, когда сталкер плюхнулся на стул. – Отошел от вчерашнего?

– Не отошел! – злобно буркнул тот.

– Чего это с тобой? – произнес с сочувствием проходивший мимо бродяга – видимо, этого Волка знали все.

– А что не так?!

– Ты ж обычно не пьешь, а вид такой, будто надысь нажрался! – язвительно подметил сталкер.

– А я отчитываться перед каждым не обязан, – пробухтел Волк.

Правы были Веселый и «дядя»-бармен, когда говорили, какой Волк отвратительный собеседник. Это еще слабо сказано!

– Ты как на работу-то пойдешь? – поинтересовался «дядя».

– Какие все добросердечные стали! – фыркнул Волк. – Никак не пойду! Не работаю я больше.

– Что так? – удивились все хором.

Волк вдруг улыбнулся, хотя правильнее будет формулировка «оскалился».

– Сказали, раз люди стали пропадать – есть вопросики о моей профпригодности. Ну я и послал всех на хрен. А особо непонятливому майору прописал в жбан. Так что всё, заказана мне дорога на кордон. Потому как если я там снова появлюсь – пристрелят ко всем чертям. Спасибо твоей подружке!

– Шо зараз робить будешь? – спросил Чек, покосившись на бармена и на меня, хотя уточнять предысторию событий не стал.

– Что и все, – лязгнул зубами Волк.

Ему явно надоели расспросы, а похмельный синдром привел к тому, что теперь его все раздражало.

– Поешь чего-нибудь? – спросил бармен. – Полегчает.

– Мне, сквалыга, твои консервы даром не нужны! – скривился сталкер.

– Я консервы тебе и не предлагал, – даже обидевшись немного, возразил бармен. – Борщ сегодня на первое, а на второе – пюре с мясной подливой. – Хозяин с достоинством выпрямился.

– Откуда такая роскошь? Вернулся Сынок? А готовить-то он научился, прежде чем к плите вставать? А то помню я его кулинарные эксперименты… Или ты сам подрядился стряпать по ночам? – саркастично поинтересовался Волк.

– Не попал ни разу. У меня ж теперь помощница, – ответил бармен, переведя взгляд на меня.

Волк осекся, точно разом догоревший бикфордов шнур, разве что взрыва не последовало.

– Обойдусь! – процедил он. – Бутылку дай.

– Может, не сто́ит? – попытался образумить Чек, внезапно перейдя на чистый русский.

Волк посмотрел на Чека таким взглядом, что всем хватило понять: вопрос закрыт.

Бармен выдал заказ, и вояка отправился в дальний угол с маленьким столом, уселся там и, откупорив бутылку, накатил из горлышка.

– Пойду к нему, – произнес Чек и улыбнулся мне: – Спасибо! Было очень вкусно. Если не станешь сталкером – повар из тебя точно получится отменный.

Убедившись, что вокруг нет лишних ушей, я шепнула «дяде»:

– Что вчера наплел про меня ваш Волк?

– Сказал, что сбежала в Зону, когда он вел группу туристов.

– И все?

Бармен оставил без ответа мой вопрос. Я выдержала паузу и продолжила:

– Полагаю, бессмысленно надеяться, что после такого он возьмется за мой заказ. Но ведь есть же другие проводники! Почему я не могу обратиться к ним?

Бармен уставился на меня со странным выражением на лице.

– Знаешь, почему я никому не говорю, зачем ты здесь? Потому что любая информация становится оружием против тебя же. А тот, кого ты ищешь, – не самый последний здесь человек.

– Меня никоим образом не скомпрометирует тот факт, что я его ищу!

– А его? Я не лезу в душу, не спрашиваю, кем ты ему приходишься. Жена, любовница, фанатка, судебный пристав – мне без разницы. Но если ваша связь – его слабое место, это может сыграть против него.

– Я никем ему не прихожусь. Меня просто попросили найти этого человека, – соврала я, не глядя бармену в глаза.

– Это хорошая тактика. Вот и продолжай в том же духе, – похвалил он.

– Ну так что насчет другого проводника? Я трепаться-то не планирую. Да и вы, – ангельски улыбнулась я, прибегнув к лести, – наверняка порекомендуете мне человека надежного, который не воспользуется информацией… нам всем во вред.

«Дядя» крякнул – не то от осознания собственной значимости, не то озадачившись. Почесал в затылке. Наконец медленно проговорил:

– Свел бы я тебя с Угрюмым, они как раз по осени в паре ходили, сопровождали одного нелепого паренька… Да вот засада: не вернулся Угрюмый. Жив ли, где бродит сейчас – одна Зона в курсе. А тот, кого ты ищешь, уже с другой компанией мимо бара прошел. Ну как прошел… Переночевал тут – и был таков. И, видать, нелегким для него выдались последние дни: шевелюра-то у него, я точно помню, всегда была темной, а нынче – белее снега. Зато погоняло теперь в тему, – тихо добавил он. – Мунлайт.

– Мунлайт? – удивилась я. – Почему Мунлайт?

– Тс-с! – прошипел бармен, поднеся палец к губам. – У него и спросишь, если найдешь. Когда его в последний раз видели, был твой Мироненко-Мунлайт в паре со сталкером Снейком. Второй его спутник на сталкера явно не тянул – вероятно, «турист» или заказчик. Больше ничего не знаю, не интересовался. Не до того было: заваруха на Технопроме с военными случилась. А когда ты явилась – я попробовал справки-то навести, да по всем моим каналам глухо. А на Волка ты не злись, он отойдет и поможет.

– На нем что, свет клином сошелся? – недовольно пробормотала я. – Мне совершенно не хочется с ним общаться. Почему, например, Веселый не может быть моим проводником?

– Веселый неплохой сталкер. Стреляет, говорят, отменно. Да только в Зоне он не так давно. Опыта маловато. Так что далеко ходить с ним я бы не рискнул и тебе не советую, – выставил указательный палец дядя.

– А Волк этот прям такой крутой… – усомнилась я.

– Волк в ЧЗО около десяти лет, – пожал плечами владелец бара. – Поговаривают, что он из военсталов. Загремел на кордон сразу после учебки, совсем «зеленый» был. Но прошел спецподготовку, пообтерся тут, опыта набрался – и начал гулять по запретной территории уже самостоятельно.

– Военный, значит?

– Бывший. По слухам, он ранение серьезное получил, комиссовали со службы. Но это лишь слухи. А сам он болтать не любит.

– Заметно, – саркастично скривилась я. – А за какие заслуги ему дозволено бродить и там, и тут?

– Базу «Чести» сколотили как раз бывшие военные, потому-то здесь такой порядок. В руководстве клана вроде бы есть даже генералы – в отставке, само собой. Они, конечно, внутрь Периметра не ходят, зато с головой у них все в порядке: раз Волк знает Зону в два раза лучше, чем кто-либо другой в клане, на некоторые его вольности можно закрыть глаза. А он в ответ поделится обновленными картами и проконсультирует на предмет проложенных маршрутов. Точнее, так было, пока… пока инцидент с тобой не случился. Я бы, может, и не волновался особо: ну дал он в рыло майору на кордоне – так кто такой этот майор перед здешними генералами, пусть и в отставке? Замяли бы дело – и продолжил бы Волк водить свои экскурсии. Однако речь не о том, замнут или не замнут, а о задетом самолюбии. Он, получается, за тобой не уследил. И ладно бы ты случайно заблудилась или в новообразовавшуюся аномалию вляпалась – тоже, конечно, фигово для репутации проводника, ну так у нас тут не ялтинский пляж, старожилы и те, бывает, вляпываются. Но ты не потерялась, а намеренно обвела его вокруг пальца, а он и не заподозрил ничего. Хотя раньше кичился тем, что с первого взгляда любого человека прочесть может!

– Тоже мне профайлер нашелся… Как вообще разрешают водить экскурсии? Кто?

– Экскурсии тут для многих основной доход. Ну ладно, не для многих, а, скажем так, для избранных. И своим доходом эти проводники щедро делятся и с руководством клана, и с теми, кто курирует вопрос на кордонах. Ну ты сама посуди: поиск артефактов – штука крайне опасная. Курьерить, то есть работать на меня, на других торговцев или на тех же военных, доставлять грузы из Зоны на кордон, – не многим прибыльнее, чем экскурсии водить, а риск, что нарвешься на бандитов, гораздо выше. С гражданских-то «туристов» мародеру что взять? Ну разве что прикид моднявый, но бестолковый. А курьеры переносят артефакты на вес золота. И информацию, которая иногда дороже золота в сто раз. Но Волк тот еще говнюк – предпочитает работать сам на себя, – подытожил «дядя».

Я хотела было возразить, что бедный Винт поплатился жизнью отнюдь не за мой прикид, который к тому же и моднявым не назовешь. Но вовремя сообразила, что это уведет разговор в сторону от по-настоящему волнующей меня темы.

– А вы рассказали Волку, кого я ищу?

– Я пока вообще никому ничего не говорил. Всему свое время. И ты молчи, если проблем не хочешь.

– Ясно, – вздохнула я.

– Тебе нужно с ним поговорить. – Голос бармена стал жестче.

– Зачем?

– Ты имеешь непосредственное отношение к тому, что с ним случилось.

– Как бы не так! – возмутилась я. – Если уж на то пошло – это действительно его прокол, косяк и залет! Я, знаете ли, в школе ниндзя не обучалась, а уйти смогла спокойно. Это тут, на базе, может, дисциплина и порядок, а в группе «туристов» народ чем только не занимался, особенно ночами! И что-то я не помню, чтобы Волк хоть как-то нас контролировал в тот момент. Удивительно, как там вообще все не разбежались, при таком-то проводнике пофигистичном!

– Дело твое. Только напомню, что сама ты – не сталкер, чтоб идти на поиски Муна одной. Я Волка знаю хорошо. Он один из лучших, бывал в таких местах Зоны, о которых некоторые даже не слышали. Сумеет провести тебя по тем локациям, в которых Мун может объявиться с наибольшей долей вероятности. И он единственный, кто не станет к тебе клеиться.

– Это что, аргумент? – загрузилась я.

– Здесь – аргумент, и еще какой. Потом сама поймешь. Хотя не дай бог, конечно. Здесь мужики… дичают, что ли. Звереют. А Волк – может, и отвратительный, но все еще человек.

Я посмотрела на «дядю» с недоверием. В смысле, не из-за того, как он Волка охарактеризовал, а потому что не ожидала такой глубины умозаключений от обычного, по сути, барыги. Купил подешевле – продал подороже, вот и вся философия. А тут внезапно что-то необычное проклюнулось. Впрочем, кому как не торгашам разбираться в душах человеков?

М-да… Как ни крути, а жизнь вояке я все-таки подпортила. Меня передернуло от мысли, что придется извиняться перед грубияном, который еще и поиздевается при случае обязательно, и отыграется – это уж как пить дать.

– Побудь за стойкой, я скоро, – оборвал мои мысли бармен и сделал знак очередному бродяге, вошедшему в помещение с увесистым рюкзаком.

Я только и успела открыть рот, но «дядя» не стал дожидаться моего ответа, скрылся в покоях вместе с бродягой. Ясно. Кто-то приволок хабар. Теперь скупщика за уши не оттащишь, пока не закончится торг.

– Ну спасибо, дядюшка, – себе под нос пробурчала я и бросила взгляд на столы.

А там все было как и всегда: чавканье, споры, грубые тычки, скабрезные шутки, бахвальство, идиотский хохот… Вот любопытно – неужели никого, кроме меня, это не смущает, не бесит? Неужели и я сама, прожив здесь, не дай бог, полгода-год, начну воспринимать такую обстановку нормальной? Ну уж нет! Очевидно, что в этой компании мне не место. Вот только какой у меня выбор? Верно. Никакого.

То и дело я ловила на себе взгляды сталкеров. Одним просто было непривычно видеть в Зоне женщину. Другие смотрели с явным интересом, но все же не отвлекались от своих важных разговоров. На территории «честных», как я успела заметить, придерживались своеобразного устава, похожего на армейский. Находясь на базе, сталкеры, даже те, которые не входили в группировку, должны были следовать определенным правилам. И пусть, как это обычно бывает, у всякого правила случались исключения, по-настоящему наглеть здесь никто не рисковал. Разумеется, не из любви к дисциплине и приказам, а лишь потому, что при неподобающем поведении получить пулю от представителей местного правопорядка можно было запросто. Так говорил бармен. К счастью, при мне такого ни разу не произошло. Хотя я уже трижды была свидетелем того, как Гарик-Жорик выдворяет из бара особо ретивых спорщиков. Ну, на это я и на Большой земле насмотрелась, не привыкать.

Но сюда я приехала не изучать людей и местные реалии, а с конкретной целью, хотя избавиться от привычки анализировать у меня не получалось даже здесь. Привычка – вторая натура. По-моему, что-то похожее встречалось в трудах Аристотеля.

Я накинула капюшон толстовки, чтоб не привлекать лишнее внимание, да только опоздала: мою рефлексию прервал один из сталкеров, до сего момента сидевший за дальним столиком в компании «честных».

– Есть ли чем горло промочить, красавица? – спросил он, подходя к стойке. Возможно, в эту минуту он изо всех сил старался быть обаятельным – но не вышло.

– Есть, как не быть, – в тон ему ответила я, развернулась к шкафу, взяла с полки бутылку и, не утруждая себя чтением этикетки, вернулась к стойке. – Два бакса.

– Погулять не хочешь? – предложил он хрипло, пропустив мимо ушей цену.

– Спасибо, не хочу, – без эмоций ответила я.

– Что, физиономией не вышел? – криво усмехнулся «обаяшка».

– Ну отчего же? Для кого-то, может, и вышел. Только я не гуляю. Мне дядя не разрешает.

Возле стойки будто из-под земли возник Волк.

– За деньги все гуляют, – не унимался сталкер, не обратив внимания на вояку.

– Кстати о деньгах: вы свой заказ оплачивать собираетесь? Если нет – сорян, у меня и другой работы полно.

Разумеется, я понимала, что провоцировать нетрезвого мужика по меньшей мере неумно. Вот только не представляла, как можно вырулить из этой ситуации. И «дядя», как на грех, запропастился!

– Цену набиваешь? Сколько хочешь? – «Обаяшка» буквально повис на стойке и попытался дотянуться до меня своей лапищей.

Мне и раньше приходилось сталкиваться с грубыми подкатами, но на Большой земле имелся большой плюс – Уголовный кодекс. Даже если сама я была не при исполнении, там я знала, как вызвать блюстителей порядка. На многих одно лишь упоминание полиции действовало отрезвляюще. Воззвать, что ли, к «честным»? Это ведь их база, их зона ответственности! Или Жорика кликнуть?

– Э, але! – внезапно подал голос Волк. – Не создавай очередь! Бери, что заказывал, и вали!

– Тебе что, жить надоело? – выпрямляясь, процедил сталкер и повернулся к вояке.

– Мне-то? Однажды, может, и надоест, но не сегодня, – ухмыльнулся Волк.

Вот только драки не хватало!

– Может, оба вернетесь на свои места? – предложила я. Ну а что? Попытаться же стоило!

– А ты пока закрой рот, он тебе для другого понадобится! – рявкнул «обаяшка».

– Что ж ты так грубо? То звал погулять, а теперь просишь рот закрыть… – с театральной досадой покачал головой Волк. – Не, чувак, теперь тебе точно не перепадет!

– Да ты реально нарываешься!

«Обаяшка» потянулся, чтобы взять Волка за грудки, а вояка только этого и ждал: перехватил руку хама и повел ее куда-то в сторону, да так ловко, что сталкер, не удержав равновесия, с грохотом рухнул на пол.

«Айкидо, что ли?» – некстати промелькнуло в голове. Стоило подумать о том, что все уже позади, как к стойке начали подходить другие посетители.

– Ты че руки распускаешь?! – выкрикнул кто-то, обращаясь к Волку.

– Мужики, хорош! – вмешался Чек, протискиваясь сквозь толпу.

Поверженный все еще возился на полу, сыпля отборными ругательствами.