Read the book: «А у эйчара руки длинные! Новогодний компроМАТ»

Глава 1. Совещание у генерального

– Илья Сергеевич, у вас есть предложения?..

Есть ли у меня предложения? Да, у меня есть очень дельное предложение! Выпороть стерву Ковалеву Варвару Арсентьевну широким ремнем. Даже готов своим пожертвовать ради высоких воспитательных целей. Поскольку сидит сейчас Варвара Арсентьевна напротив меня и с видом «ну и что ты мне сделаешь?» стучит по губам толстой ручкой. Ручкой – канцелярским прибором. Своя ручка у неё тонкая и изящная.

Варвара Арсентьевна – директор креативного бюро «Смело!» в холдинге Смеловского.

Это он, Лев, мать его, Иванович Смеловский, сейчас спрашивает у меня, что же нам делать? Что бы такого сделать, чтобы сотрудников Варвары Арсентьевны заставить приходить на работу вовремя и, желательно, одетых по дресс-коду.

Да хотя бы просто одетыми!

Потому вчера госпожа Ковалева изволила явиться на переговоры с клиентом в одном киндзмараули! В смысле, в кингурули лягушонки прямо на голые те, которых у амфибий никогда не было, и даже у рептилий не появились.

И ведь провела.

Переговоры.

Подписала всё, что нужно.

Правда, глаза у клиента, когда он уходил, были примерно там же, где у лягушки. То есть за пределами орбит.

И, разумеется, кому за это влетело от гендира?

Менеджеру по управлению персоналом!

То есть мне!

Давненько я не слышал о себе столько теплых, я бы даже сказал – горячих слов. Краткое изложение монолога руководителя можно было свести к «немедленно найти и наказать, дабы впредь!». С тремя, а то пятью восклицательными знаками нецензурного содержания.

И я пошел!

Не совсем туда, куда меня послали с моими аргументами, что проблему нужно решать комплексно, а искать и наказывать. Настроение у меня к тому моменту уже было подходящим.

Распахиваю дверь к ней в кабинет – а она там шкурку сбрасывает, царевна наша! Разворачивается так через плечо, своим белым наливом во всю грудь отсвечивает и спрашивает человеческим голосом:

– Вас, – говорит, – Илья Сергеевич, стучаться не учили? Дверь закройте!

Я закрыл.

– А выйти? – говорит.

И спокойная такая, бюстгальтер медленно берет со спинки кресла и застёгивать начинает.

Как в стриптизе, только наоборот.

Меня ещё от гендира не отпустило, а тут прямо накрыло!

– Какой смысл? Я уже всё увидел. Вам, – говорю, – Варвара Арсентьевна, не стыдно?

– А чего это мне должно быть стыдно? – И крючки на спине застёгивает. – Это же вы ко мне ворвались? Да и чего мне вас стыдиться, Илья Сергеевич? Вы же не мужчина. Вы же эйчар! А эйчары – люди бесполые, ибо равны должны быть ко всем, а также с харассментом и шовинизмом бороться всячески. Так что я совершенно рядом с вами спокойна за свою невинность.

И с самым невинным видом кигуруми свою вниз потянула.

Надо было, конечно, всё же посмотреть, было ли под ним хоть какое-то нижнее бельё. Хотя бы нижняя его часть.

Но нервы мои сдали.

И я снова закрыл дверь, на сей раз – с другой стороны.

Теперь эта стерва сидит передо мной, постукивая по губам канцелярским прибором.

Я бы ей натуральным прибором постучал. Давненько Варвара Арсентьевна тестикул мужских не нюхивала.

От рук слегка отбилась.

Год назад прежний директор холдинга, Иван Олегович, отошел от дел и решил передать своё детище в надёжные руки наследника. И тот очень скоро понял, что никакой системы в холдинге не было, всё держалось, прислюнявленное на авторитет отца. И если Смеловский-старший был настоящим львом, то младшему ото льва досталось лишь имя. Конечно, лет через пять-семь он тоже заматереет – может быть, – но пока впечатление производил аморфное и трусоватое. Как и большинство на его месте, он попытался закрутить гайки, но оказалось, что силенок-то не хватает.

И пошел он тогда за гаечным ключом…

Нет, я, конечно, изначально понимал, на что подписывался, принимая должность. Что авгиевы конюшни, в которые гадить будут все вокруг, разгребать придётся мне. Поскольку должность эйчара изначально была замыслена под должностные обязанности козла отпущения.

Но, во-первых, очень хотелось с ипотекой расквитаться, а Лев Иванович за вечный бой козла платил более чем достойно.

А во-вторых, нет ничего невозможного, когда есть силы, опыт и желание. Поэтому систему я шаг за шагом отлаживал, и она уже работала. И работала бы ещё лучше, если бы не обнаружилась в холдинге Варвара Арсентьевна, которая попытки навести порядок восприняла как личное оскорбление и начала против меня крестовый поход.

И тут сложилась патовая ситуация. Я ничего не мог сделать ей, потому что подчинялась она напрямую гендиру. И она мне ничего не могла сделать, потому что я тоже. Только кровь сворачивать и нервы в моточки мотать.

Реяла Варвара Арсентьевна аки стяг оппозиции, и уши её торчал из каждой баррикады.

– Вы, Лев Иванович, не переживайте! У Ильи Сергеевича руки длинные, когда-нибудь и до нас дотянутся, – не скрывая издевательских ноток, пообещала она гендиру.

Это был любимый конек Ковалевой.

Уж очень ей понравилась эта характеристика, которую славный Лев Иванович дал мне при сотрудниках. Так понравилась, что вспомнила она бородатую дразнилку и запустила по внутреннему чату: «А у эйчара руки длинные, а у эйчара руки длинные, а у эйчара руки длинные, он не умеет рисовать». Согласно офисному эпосу, в отличие от оригинала, насильственные методы обучения на меня не подействовали, и рисовать я так и не научился.

Ну это правда.

Рисовать я действительно никогда не умел, комплексов по данному поводу не испытывал, потому стишок меня не парил.

Но Варвара Арсентьевна при каждом удобном случае про руки вспоминала.

– А я предлагаю провести корпоратив, Лев Иванович, – широко улыбнулся я.

Это стоило сказать хотя бы для того, чтобы увидеть выражения их лиц.

– Мы же в любом случае планировали его на Новый год? – напомнил я. – И раз уж мы не можем лишать премии наших доблестных креативщиков, я предлагаю им… – «Отработать», я предлагал им отработать эту долбаную премию, которой я бы этих сопляков лишил. А так всего лишь сэкономлю для фирмы на найме ведущих. Но, разумеется, мы все здесь слишком деликатны, чтобы говорить такое вслух, – …Предлагаю им проявить свой творческий потенциал и показать свои способности, так сказать, во весь рост.

Я качнул ладонью вверх-вниз, показывая, чей рост имеется в виду.

– Кто про что, а Илья Сергеевич о росте, – «понимающе» отметила Варвара Арсентьевна.

Это был ещё один любимый конек Ковалевой. Очень ей нравилось проходиться по моему росту и вообще комплекции. Ну да, богатырём я не уродился. Ростом был среден, конституцией – астеничен, но чертами лица изящен, оттого не страдал по поводу первых двух пунктов.

Мне хватало.

А Варвара Арсентьевна на трех своих любимых конях: длиннорукий малорослик, и вообще не мужчина, а прихлебала директорская, неслась – эге-гей! – лесами-полями, как тот ямщик, что гонит лошадей.

Ямщик, не гони!

Тише едешь, дольше будешь!

– Положено мне, Варвара Арсентьевна, заботиться о росте и процветании холдинга. Должностными обязанностями. Ибо если не я, то кто же?

Кто же, если не я?

Глава 2. После совещания у гендира

– Данила-мастер, полундра, свистать всех наверх! – гаркнула я, вернувшись в родные пенаты.

Даня был моим заместителем по общим вопросам. Да по всем вопросам, если честно, до которых у меня руки не доходили.

– Ну что, наказали? – заранее посочувствовала мне (а может, и нам всем) Уля Яковлева, наша эсэмэмщица.

– Поощрили! – успокоила я её, и пока Данила выковыривал из кабинетов и вызванивал из других мест нашу банду, уселась на соседний стол. – Илья, свет наш, Сергеевич кинул нам перчатку!

– Палку бы он лучше кинул… – выразительно вздохнула Улечка. – Или две.

Она на нашего нового эйчара сделала стойку с самого первого его появления.

– И ты бы за ними побежала, ав-ав! Ульяна Тимуровна, он же не человек, – с пугающими интонациями закончила я.

– Да! – подчеркнуто восторженно воскликнула она и возвела очи горе. – Он светлый эльф!

– Он только с виду эльф. А внутри гоблин, – буркнула я. – Даже нет: рептилоид! Натуральный холоднокровный рептилоид! Фу!

– Ой, да ну, это ж так интересно! Говорят, они своё добро в кармашке носят, – продолжала нести восхищенную чушь Яковлева. – Представляешь, суешь ему туда руку, а там два! Какой приятный сюрприз. – Она всплеснула руками и расплылась улыбкой.

Народ грохнул от хохота.

– Так, други мои верные! – Я подняла руку, требуя тишины, и продолжила: – Поставило руководство перед нами задачу нетривиальную: организовать на Новый год корпоратив диковинный, какого никто ранее не видывал!

– Эка вас там всех расколбасило! – оценил арт-директор Вася Курочкин. Он не в смысле руководящей должности директор, а в смысле креатор по визуальному оформлению.

– А что нам за это будет? – поднял руку прагматичный проджект-менеджер Егор Петрович.

– Премия нам за это будет! – обрадовала я, а когда восклицания одобрения стихли, добавила: – Которой общими усилиями, – в том числе вашими, Егор Петрович, кто «Вымпелу» сроки проимел с кампанией? – могло бы не быть. Так что давайте брейнштормить до небес, да не падет на нас молот Тора за шум, гам и суету, ибо создаем мы сценарий конструктивный, а не без дела свистим!

Народ оживился. Команда как на подбор (хотя почему как?) молодая, зубастая. А тут такая возможность коллег потрепать, чтоб под хвостами полыхало! Ух! Все только и мечтали насолить бухгалтерии, например. Или экономистам, с которыми проекты не согласуешь без десяти реверансов и трех поклонов в пол. Или айтишникам, с которыми вечные проблемы по железу и расходникам. Ну да, иногда тонер заканчивается внезапно. Да, его оставалось на донышке. Но это донышко может быть ещё о-го-го! А нам срочно сто экземпляров распечатать нужно, да. И что?

У каждого из наших были на примете хорошие люди, с которыми пришло время поквитаться. Чтобы в новый год – без долгов! Прямо на блюдечке такой подарок!

Я тоже не без греха. В смысле, не без врагов. Хотя так-то я добрейшей души человек! В кофе плюну и пойду дальше.

Не буквально, конечно.

Кто же мне свой кофе доверит?

Хотя врагов до недавнего времени у меня не было. По той же причине, по которой я не могла плюнуть в чужой кофе: окружающие прекрасно понимали, чем это для них может закончиться. А с Иваном Олеговичем Смеловским – что ему не сиделось на его посту? – у нас и вовсе была большая и чистая любовь.

Одна на двоих.

К деньгам.

Он не мешал их делать мне. Я не… Ивану Олеговичу вообще никто не мог помешать делать деньги. Иногда мне казалось, что он – реинкарнация мифического Мидаса, который превращал в деньги всё, чего касался. В общем, главное, он не мешал мне. Закрывал глаза на некоторые вольности и косяки, прикрывал перед другими службами, если что вдруг, поскольку нашим креативным бюро очень гордился. Оно единственное в городе устойчиво держалось на плаву в ненадежном рекламном бизнесе.

Но тут случилось непредвиденное: Иван Олегович ушел на покой. Никто не ждал от него подобной подлости. Особенно я. А на его место пришел Смеловский-младший, Лев, на деле оказавшийся драной шавкой. И всё бы ничего, но он притащил с собой этого Покровского. Элегантный, как императорский удав ясной ночью. Холодный и скользкий, как тритон в марте. Пронырливый, как гольян в мутной воде. Вездесущий, как мошкара на болоте. Но самым большим его недостатком был абсолютный, как ноль по Кельвину, пофигизм. Кажется, ему по голове шпилькой постучи, он лишь вежливо скажет: «Любезная Варвара Арсентьевна, вы обувь поберегли. Сломается, не ровен час». И так – чпок! – каблучок пополам.