Read the book: «Свяжи меня. Как вернуть семью?»
1
Оля страшно волновалась.
Дело было даже не в том, что она пустилась в эту абсолютно сумасшедшую авантюру, будучи замужней женщиной. Долгая дорога, другой город. Дело было в том, что она не верила, что люди в сети и люди в жизни могут быть одинаковы. И она страшно боялась разочарования.
Виталий… Почти два года общения в «Контакте»… Красавчик. Остроумный, веселый. И всегда прямой, честный и искренний… Оле он невероятно нравился. Но она была замужем.
Он много раз порывался приехать к ней, хотел увидеться, но Оля неизменно отказывала. Во-первых, и главных, она была замужем. Мужа бросать не собиралась. Все у них было хорошо. Ну, возможно, слегка ушла острота отношений, но это же не критично. У всех бывает. Но постепенно желание увидеться с Виталием засело в ее голове, подогреваемое его настойчивыми просьбами.
В Москве она уже бывала несколько раз. У нее были здесь друзья и жила тетка по отцовской линии. Алкоголичка, которая превратила жилье в настоящий бомжатник. Тетка бухала вместе с дочерью, её двоюродной сестрой, которая то и дело попадала то в больницу, то в полицию. Оля была у них пару раз с отцом, но больше старалась не контактировать.
По приезду она всегда предпочитала останавливаться не у друзей, а в гостинице, хоть это и было, разумеется, намного дороже. Но сегодня она побудет у Виталия. Который потратил почти полгода на то, чтобы уговорить ее. И, в конце концов, Оля сдалась. Дав, впрочем, себе зарок, что это будет просто дружеское общение. Ну, может быть, немного флирта…
В планах у Оли было посещение и Москвы и Питера. Причем, встречу с Виталием они запланировали на обратном пути. Вика, её подруга и владелица магазина, где Оля работала, решила сделать её директором и отправила на форум по подброру кадров, в Питере. Решила таким образом убить двух зайцев: дать Оле давно выпрашиваемый отпуск и сэкономить на полноценном обучении, рассчитывая, что она сама нахватается полезных зданий. Но все сложилось иначе. Когда Оля уже была в поезде, Вика позвонила ей, и планы на поездку пришлось резко изменить. Вместо почти недельного отдыха в обеих столицах у нее была теперь всего лишь одна ночь в Москве, после чего приходилось срочно возвращаться. Посовещавшись с Виталием, она решила встретиться с ним в квартире, а не в городе, чтобы можно было оставить у него ненужный уже тяжелый чемодан, ополоснуться с дороги, попить чайку, а потом погулять по ночной Москве. Ночные прогулки Оля страсть как любила и очень обрадовалась, когда Виталий первый заговорил о них.
На выходе из вокзала ее уже ждало такси. Оля была тронута такой заботой, хотя и предпочла бы, чтобы Виталий встретил ее лично. Но, поскольку дата встречи внезапно изменилась, а отпроситься с работы ему не удалось, он попросил время на приведение в порядок своей «холостяцкой берлоги». Подобное стоило поощрить, и Оля согласилась доехать сама.
Глядя на столичную суету из окна машины, она представляла себе их долгожданную встречу. Представляла и кусала губы. В переписке они позволяли себе многое. От обоюдных осторожных первых прощупываний почвы на предмет неадекватности, довольно быстро перешли к вполне себе откровенным разговорам, потом флирту по переписке. Большего Оля себе не позволяла. Легкое виртуальное приключение, не более, оно переросло в настоящие отношения на расстоянии. Сначала они просто говорили обо всем, потом как-то так получилось, что начали говорить о проблемах в её личной жизни. Возникла симпатия, потом чувства. Совместные мечты, даже планы. Которым не дано было осуществиться. Оля не могла позволить себе вынести новое чувство из виртуальности. Она была верной женой и никогда не представляла себя с другим мужчиной. Ну, наяву, в реальной жизни. Но Интернет на то и Интернет, чтобы безопасно позволить себе то, чего никогда не сделаешь на самом деле. И тем не менее, даже в таком виде Оля не позволяла себе заходить за определенные границы. Сказывалась природная сдержанность и строгое воспитание.
Виталий сначала даже не знал ее настоящего имени. Ему она представилась Светланой. И только много позже, когда Оля могла с уверенностью сказать, что этот мужчина не станет делать скрины их переписки и предавать их какой-либо огласке, она открылась и отправила ему свое настоящее имя и настоящую фотографию. Отправила с замирающим сердцем, в котором он на тот момент уже занял собственный небольшой уголок, так что Оля с нетерпением и страхом ждала его реакции на себя новую.
Но оказалось, что можно было не бояться. Восторг, с каким Виталий принял ее реальную внешность, превзошел все Олины ожидания. Единственное, что она очень долго не могла сделать, несмотря на его многомесячные уговоры – это отправить свои эротические фотки. Она сама не знала, почему не смогла переступить через эту черту. В глубине души считала это изменой. К тому же, потеряв девственность с мужем, и не познав в интимном плане за свои тридцать лет никого другого, Оля придерживалась расхожего мнения, что, получив желаемое, мужчина сразу теряет интерес. Плюс интуитивный страх разоблачения или огласки.
Тем не менее, она обрадовалась, что ее упорные отказы на его не менее упорные просьбы не понизили градус их общения.
И вот только буквально неделю назад, поддавшись непонятному игривому чувству, и осваивая фотографирование через “Вацап”, она сымитировала для себя эротическую фотосессию в душе, представляя, как отправляет фото Виталию. Но, пытаясь удалить снимок, Оля по ошибке нажала отправку. Пока она мокрыми трясущимися руками тыкала в телефон, пытаясь удалить сообщение из чата, “галочки” доставки посинели. Оля удалила сообщение и в ужасе уставилась на экран, пока на нем не высветилось: ”Ты великолепна!”.
У нее подкосились ноги. Нахлынули и облегчение, страх, и непонятное возбуждение от мысли, что виртуальный любовник увидел её женское естество. Ведь даже с мужем она занималась сексом при выключенном свете, стесняясь своего и его тела, хотя оба были вполне спортивными.
“Удали, пожалуйста!”.
Оля написала это и закусила губу. Удалит или нет? Она понимала, что проверить будет невозможно, и остаётся только рассчитывать на его порядочность.
“Хорошо”.
Положив телефон, девушка опустилась в ванну и закрыла глаза. На губах у неё играла легкая улыбка. Она не знала, радоваться ей или бояться.
«Яндекс.Такси» несло ее по неизвестному ей адресу, а Оля пыталась придумать, как вести себя при встрече.
Как он воспримет ее настоящую? Каким будет сам? В чем реальный Виталий совпадет с тем беззаботным забавным умницей, каким она знала его уже несколько лет? И будет ли он вообще выглядеть так, как она видела на экране? Ведь у них никогда не было видеосвязи. Только переписка. Оля боялась увлечься.
Звякнул «Вацап».
«Жду не дождусь!». И смайлик с поцелуйчиком.
Мысли переполняли ее.
Метания от страха перед возможными негативными последствиями до почти явного возбуждения за полчаса поездки вымотали Олю окончательно. Так что, завидев у подъезда высокую фигуру, она была уже близка к изнеможению.
Но все оказалось прекрасно. Широченная улыбка симпатичного детины, радостный и искренний смех, с которым он заключил ее в медвежьи объятия, легко оторвав от земли, мгновенно выветрил все страхи и сомнения. В те секунды, когда он обнимал ее, прижимая к своей мощной груди, Оля чувствовала себя на вершине блаженства.
- Нам на пятый. Пешком, - подмигнул Виталий. - Справишься?
Оля фыркнула.
- Спортзал наше все!
- Я помню, - улыбнулся он, открывая дверь подъезда. - Дамы вперёд.
Оля поднималась по ступенькам, стараясь не думать об этом, но все же представляя, каким взглядом он смотрит на её обтянутую джинсами попку. Маленькую и аккуратную, как и она сама. Она почти чувствовала этот взгляд, теплом пробегающий вверх по бёдрам к ягодицам, делавший круг и спускающийся к самому сокровенному.
- Спортзал тебе очень идет, - шутливо произнёс Виталий, подтверждая её догадки.
Оле вдруг страстно захотелось, чтобы он остановил её здесь, на лестнице, стянул с неё тесные джинсы и трусики и взял, прямо не сходя с места. Она почувствовала, как увлажнилась, и прибавила ходу, боясь, что мокрое белье намочит джинсы. Отругав себя за неуместные мысли, девушка буквально пролетела последние два этажа и остановилась перед металлической дверью, ожидая Виталия с её чемоданом.
Квартира была не нова, но для “холостяцкой берлоги” оказалась вполне уютной и чистой.
- Ты голодная? Я испёк шарлотку к чаю, надеюсь, тебе понравится.
Обалдеть, подумала Оля, когда только успел?
- Мне бы в душ.
- Конечно-конечно, - засуетился Виталий, явно стараясь скрыть смущение. - Вот, твоё полотенце – это. Шампунь, гель для душа… Ну, разберешься. Надевай потом мой халат, если хочешь.
- Да, спасибо.
Оля обернулась, ожидая, что он уйдет, но Виталий порывисто схватил её в объятия и начал покрывать лицо поцелуями.
- Стой... Стой! - Она начала уворачиваться. - Что ты делаешь?!
- Я не мог дождаться, - выдохнул он. - Не мог...
- Но мы ничего такого не планировали! - Оля попыталась вырваться из медвежьей хватки. - Нет?
Разочарование в его голосе расстроило её.
- Но я думал... После всего, что мы друг другу писали...
- Я сказала сразу, - Оля посмотрела ему в глаза твёрдым, как она надеялась, взглядом. - Все только в переписке. Ты обещал.
- Да, обещал... - Большие плечи Виталия поникли. - Но я надеялся... Раз ты согласилась приехать... Я думал...
Он с надеждой посмотрел на нее, но девушка отрицательно покачала головой. Виталий вздохнул и закрыл глаза. Потом встряхнулся, и во взгляде, которым он посмотрел на Олю, вновь светилась радость, а в голосе появилась веселая легкость.
- Все равно я счастлив, что ты приехала! Давай, беги в душ, а я пока подогрею чайник. Вот только...
- Что?
- Замок на двери... Я не успел его починить. Он не закрывается. Не критично?
Он с такой тревогой посмотрел на Олю, что та рассмеялась.
- Если ты не будешь врываться, - заверила она, - не критично.
- Постараюсь, - улыбнулся он.
- Постарайся уж, - улыбнулась она в ответ.
Попытавшись все же - впрочем, безуспешно, - захлопнуть дверь, беспомощно щёлкавшую язычком замка, Оля махнула рукой и разделась. На кухне Виталий гремел чайником. Она быстро включила воду и шмыгнула в душ, плотно задернув штору.
Фыркая от удовольствия под тугими струями, она не видела, как Виталий, подойдя и аккуратно приоткрыв дверь на сантиметр, достал телефон. Сделав увеличение, он начал снимать на видео её отражение в зеркале, висевшем над раковиной, и под таким углом дававшем прекрасный обзор на её мокрое обнаженное тело. Мужчина улыбался, не отрывая взгляда от экрана. Потом торопливо сделал несколько снимков. Джинсы его начинали отчетливо топорщиться спереди.
Когда Оля вытерлась душистым махровым полотенцем и, облачившись в просторный мужской халат, пришла на кухню, Виталий уже разлил чай и сейчас резал на большие куски ароматный пирог.
- Шарлоткой меня ещё не встречали, - засмеялась Оля, - это так мило.
- Ну, вообще я на это рассчитывал, - смущенно улыбнулся Виталий, - произвести на тебя впечатление нестандартным ходом.
- Тебе удалось.
Она подошла поближе.
- Обнимашки?
Он аккуратно обнял её, крепко прижав к себе, так что Оля, будучи ниже него на голову, почувствовала давление на живот, и машинально подалась назад. Виталий смущенно улыбнулся.
- Нет, ну а что ты хотела? Я же не деревянный, а ты прекрасна и только что из душа.
- Все нормально.
- Один поцелуй?
В его взгляде читалось неприкрытое желание.
Что я делаю, подумала Оля.
- Хорошо. Но только один. И без языков!
Виталий усмехнулся и почти целомудренным прикосновением слегка прижал свои губы к её губам.
- Как в детском саду.
- Привыкай.
- Эх... - Он с явной неохотой отпустил её и поставил перед ней тарелку с кусками пирога. - Знала бы ты, как тяжело мне держать себя в руках...
- Представляю. И ты молодец.
- Тебе ведь наверняка требовалось потереть спинку... Подать полотенце...
- О, да. Даже не знаю, как это я сама справилась. Уму не постижимо.
Засмеялись они одновременно.
- Вот, это твоя.
Оля осмотрела опрятную комнату с аккуратно застеленной кроватью. Кровать была с закосом под старину, с витым металлическим изголовьем и изножьем. Блестящие столбики венчали блестящие же шары.
- Дохнуло Советским Союзом, - улыбнулась Оля.
- Отличная кровать! - обиделся Виталий. - Анатомический матрас, между прочим.
- На котором так удобно трахаться... - подсказала Оля, не удержавшись.
- На котором так удобно трахаться, - подтвердил Виталий. - Жаль, не проверим теперь.
- Да, однозначно жаль.
- То есть... - радостно вскинулся он.
- Виталь, - Оля положила ладонь ему на руку, - я шучу.
- Издеваешься?
- Ни в коей мере, - заверила Оля. Потом, увидев его лицо, призналась с улыбкой： - Ну, немного.
- Юмористка, - пробурчал он. Потом взъерошил свои короткие волосы. - Ладно, давай собираться.
Спустя три часа прогулки по ночной Москве они пришли на площадь Маяковского.
С самого начала Виталий свободно взял её за руку и не выпускал до сих пор. Оля в глубине души млела от удовольствия. Нет, с мужем у неё были прекрасные отношения, но вот ходить “за ручку” он не любил. Она пару раз пыталась намекнуть, что тактильный контакт много для неё значит, но не нашла понимания. Так что сейчас, пряча свои пальцы в большой и сильной руке Виталия, Оля ощущала огромное удовольствие. Ей вообще нравилось то, какой он большой и сильный. Его сетования, что надо-де сбросить несколько килограммов, Оля пропускала мимо ушей.
Он был черноволос - несмотря на свои сорок три года – кареглаз, и эти его «карие вишни» обладали каким-то гипнотическим свойством. Когда Виталий, явно развлекаясь, пристально вглядывался в неё “желанным”, как он называл его, взглядом, она чувствовала, как что-то внутри неё наливается тёплой тяжестью. Да, конечно, она хотела его. Но не хотела выпускать это наружу. А он хотел её совершенно неприкрыто.
То и дело касался, как бы невзначай, её бёдер и ягодиц. На эскалаторе резко развернул к себе лицом и шутливо обнял так, что его щека легла на её грудь. Прикинув, сможет ли она расцепить его руки, смущаясь присутствием кучи людей вокруг и одновременно испытывая странное удовольствие от того, что на них могут смотреть, она в итоге не пошевелилась, чувствуя сквозь блузку мягкое покалывание его “пятидневной” щетины.
- Хочу тебя, не могу! - в который раз говорил он, улыбаясь во весь рот.
- Верно, не можешь, - в который раз смеялась она в ответ. На что он неизменно вздыхал.
В целом, подобные неприкрыто-наивные заигрывания были легкими и совершенно ее не напрягали.
На площади Маяковского Виталий усадил её на широкие качели.
- А ты? - спросила Оля.
- Вдвоём мы не уместимся, - с сожалением отозвался он. – Ну, или будет неудобно. Лучше я тебя романтично покачаю.
Оля так давно не качалась на качелях, тем более, когда их раскачивает романтично настроенный мужчина, что зажмурилась от удовольствия. Виталий упёрся в сиденье и, отклонив его вверх на длину вытянутых рук, так, что она суть не свалилась ему на голову, резко отпустил.
- Ай! - взвизгнула Оля, когда земля метнулась навстречу.
Виталий расхохотался и качнул её ещё сильнее.
При этом он встал впереди, вне досягаемости её вынужденно раздвинутых ног, и цепляя сиденье в самой высокой точке, сильным и плавным движением отправляя его от себя. В один из таких моментов его длинные пальцы, хватаясь за край, ткнули сползшую по сиденью Олю прямо между ног. Девушка охнула, рефлекторно сжала колени и, качнувшись обратно, неосознанно ударила вытянутыми мысками ботинок прямо в протянутые пальцы.
Виталий отпрыгнул, шипя и тряся рукой, но потом увидел её встревоженное лицо и улыбнулся.
- Сам виноват, прости.
- Ничего… - Оля пыталась пережить волны от прострелившего ее тело ощущения.
Виталий дождался, когда качели немного замедлят ход, встал напротив и, улыбаясь, раскинул руки.
- Прыгай!
Оле было страшновато, но, качнувшись, она отпустила руки и полетела ему прямо в объятия. Виталий схватил ее в охапку и прижал к себе. Некоторое время они так и стояли, крепко прижавшись друг к другу, и Оля, тяжело дыша, чувствовала быстрое биение его сердца.
- Ты прекрасна, - шептал он ей на ухо, щекоча дыханием, - поехали домой.
- Н-нет, - помотала она головой, - нет. Давай еще погуляем… Так тепло, хорошо. Обожаю лето.
- Поехали, - уговаривал он, - обещаю вести себя плохо. Но тебе понравится… Честное слово.
- Виталь… Не надо. Не соблазняй меня…
- Почему? Ты же в нашем виртуальном романе чего только себе не позволяла.
- Потому и позволяла, что он был виртуальным. Ну, не могу я… Ты же понимаешь, что я тоже не деревянная. Но нельзя мне…
Виталий глубоко вздохнул и прижал ее к себе еще крепче.
- Это прямо наваждение какое-то…
- Послушай. Ты красивый, умный, ты в Москве. Неужели, здесь нет женщин? На мне что, свет клином сошелся?
- Я же говорю, наваждение. Я столько времени тебя хотел и не мог получить…
- Навязчивая идея?
- Не совсем… Скорее, непреодолимое желание.
- Ну, что я могу поделать…
- Кое-что можешь, конечно…
- Ах, Виталий, вы такой тонкий стратег!
Засмеявшись, он поставил ее на землю.
- Что есть, то есть.
Оля положила руки ему на грудь, словно отгораживаясь, и, глядя ему в глаза, попросила:
- Давай не будем переходить эту черту. Ничем хорошим такое не заканчивается.
Виталий молча взял ее за руку и повел за собой.
Они гуляли и сидели в поздних кафешках, пока Оля не почувствовала, что буквально валится с ног. Увидев ее состояние, Виталий вызвал такси.
В машине, привалившись к нему, полусонная Оля чувствовала, как широкая ладонь нежно гладит и перебирает ее волосы. Девушку охватила сладкая истома от проявляемой им нежности. Верхом романтики стало то, что на свой этаж Виталий отнес ее на руках, чем сразил Олю наповал, и заодно рассмешил, картинно разогнувшись на своем этаже и держась за поясницу.
Они еще выпили по чашке чая, после чего Оля, проделав все необходимые манипуляции перед сном, забралась под одеяло в его футболке, которую он предложил вместо ночнушки. Виталий присел рядом, погладил ее по голове и поцеловал, чуть задержавшись губами у ее щеки.
- Спокойной ночи. – Голос его был напряженным, но сонная Оля этого не заметила.
- Спокойной ночи, - улыбнулась она уже с зарытыми глазами.
Виталий поднялся, и, погасив свет, вышел и закрыл дверь.
Оле снились джунгли.
Недавно она посмотрела красочный фильм про природу, «Один великолепный день на Земле», впечатлившись тем, как вьюнок в ускоренной съемке взбирается вверх по древесному стволу, цепляясь за кору усиками, словно пальцами. Ей снилось, что она в лесу, стоит, прислонившись к дереву. А гибкие побеги обвиваются вокруг ее лодыжек и запястий. Оля задергала ногами и руками, понимая, что крепко схвачена.
И проснулась.
Вот только ощущения из сна никуда не делись…
В комнате царил полумрак.
Оля вздохнула. Ну и сон… Она убрала с лица волосы. Точнее, попыталась это сделать. Левую руку что-то держало. Она дернула посильнее и чуть не вывернула запястье.
Чьи-то пальцы ласково отодвинули прядь волос с глаз, и Оля увидела силуэт стоящего на коленях Виталия. Она торопливо посмотрела на свои руки. Запястья перехватывали темные ленты.
Оля запаниковала, задергалась, обнаружив, что ноги тоже привязаны к столбикам кровати. Из ее горла вырвался какой-то полу-возглас полу-стон, глаза широко раскрылись. Руки Виталия мягко легли ей на плечи.
- Успокойся.
- Ты… Что?! Зачем это?!
- Мы оба этого хотим.
- Нет! Я не хочу!
- Я знаю, что хочешь… Я же не слепой.
- Нет! И не хотела! – Ольга едва не заплакала, понимая, что совершенно беспомощна.
- Тссс… - Он ласково приложил палец к ее губам и тут же отдернул, спасаясь от ее зубов. – Хотела.
Оля собиралась плюнуть ему в лицо, но поникла.
- Ты обещал. Я поверила.
- Обещал, - вздохнул он. – Но, когда увидел тебя, понял, что если ты не станешь моей, то…
- Руки на себя наложишь? – зло фыркнула Оля.
- Ну, это слишком…
- Не дождешься! Даже если и думала вскользь раньше, то теперь… Не хочу я ничего с тобой! - Она выразительно подергала притянутыми руками. Потом отвернулась и горько сказала: – Боже мой… А я так верила в то, что ты хороший.
- Да я хороший… - нехотя отозвался Виталий, положив руку ей на живот, отчего Оля вздрогнула, и дернулась, пытаясь сбросить его ладонь. – Просто я… Немного озабоченный тобой.
- У-бе-ри-от-ме-ня-ру-ки! – Оля задергалась, но он поднялся и просто сел ей на бедра, прижав к кровати. Расстегнутая рубашка распахнулась, обнажив мускулистую грудь, покрытую короткими черными волосами и плоский живот над поясом черных «боксеров». «Боксеры» неслабо топорщились, вызвав у Оли дрожь.
- Оль, ничего плохого я тебе не сделаю. Ты же знаешь. Ничего сверх того, что мы уже и так много раз представляли. Просто ты нерешительная, вот я и взял инициативу в свои руки. Я же мужчина, - улыбнулся Виталий.
- Не надо, - простонала она, - ты же себе этого не простишь. Мы себе не простим!
- Мы? – он снова улыбнулся. – Мне нравится ход твоих мыслей.
Он наклонился и провел носом по ее груди, скрытой футболкой.
- Я завяжу тебе глаза. Так проще. Меньше стеснения.
- Нет!
Но он уже достал полосу ткани, обшитую по краям кружевами.
- Ты не поверишь, сделал специально для тебя. Чистый шелк. Хотел, чтобы она была частью прелюдии, хотя представлял себе все немного иначе.
- Не хочу! – Оля задергала головой, мешая ему надеть повязку, но сильные руки прижали повязку к ее глазам, она почувствовала, как лента охватывает ее голову, которую держали его словно стальные ладони. Он завязал узел на затылке быстро и крепко. Так, что ткань надавила на переносицу. Оля попыталась стянуть повязку, двигая головой, но ей это не удалось.
- Ты прекрасна, - услышала она его шепот, внутренне обмерев.
Распятая, в полной темноте. Во власти неизвестного, по сути, мужчины.
- Виталик, не надо…
- Я не сделаю тебе ничего плохого.
- Я знаю! Но не надо, прошу! – Оля говорила это, но ее тело предательски откликалось на прикосновение его бедер.
Вместо ответа он прильнул к ее губам.
Поцелуй был нежным, но при этом крепким. Его дыхание пахло земляникой, на раковине в ванной она видела такой ополаскиватель. Оля упрямо сжала губы, хотя уже, где-то в самой глубине души, хотела этого поцелуя. Но губы Виталия давили, заставляя ее собственные разжаться. Его язык заскользил между ними.
Мужчина навалился на Олю, прижал ее к кровати своим большим телом. Она почувствовала, как его пальцы стискивают и ласкают ее предплечья. Губы Виталия порхали над ее лицом, касаясь ее щек, лба, подбородка, губ. Когда поцелуи опустились на шею, Оля не выдержала и застонала. Шея была одним из самых чувствительных мест на ее теле.
Мысленно она еще сопротивлялась. Ее ужасало, что сейчас произойдет непоправимое, то, чего она никогда не хотела себе позволить. Измена! Это страшное слово билось в Олиной голове, как набат. Но поцелуи и прикосновение его тела заглушали праведные мысли и ее возмущение.
Виталий отстранился от ее лица, и Оля почувствовала его ладони на своей груди. Она вздрогнула, когда его пальцы прошлись по спирали, сужая ее и приближаясь к соскам.
- Как здорово, что она такая маленькая… - донесся до нее тихий голос. – Такая твердая… И такая отзывчивая… Соски сейчас просто порвут футболку.
Оля была готова провалиться сквозь землю. Она решила больше не просить его остановиться. Уже было ясно, что это бесполезно. Да и сама же приехала, кого винить? И даже в глубине души ожидала, что что-то, возможно, могло бы и быть… Девушка чувствовала, что, против воли, ее охватывает желание.
- Дай-ка я на тебя взгляну… - Виталий собрал у ворота футболку и резким движением разорвал ее до самого низа. Оля почувствовала прохладу и в тот же момент ощутила, как грудь покрывается мурашками.
– О-о-о-о…. Она прекрасна…
В ту же секунду Олю выгнуло дугой от удовольствия. Виталий обхватил губами один ее сосок, а второй сжал пальцами. Некоторое время он развлекался с ее грудью, облизывая, посасывая и сжимая ее соски. А Оля, проклиная свое возникшее вожделение, стонала и кусала губы. Руки ее напряглись, но повязки не пускали, что неожиданно принесло дополнительное удовольствие. Это бесполезное усилие создало какую-то сладкую щекотку внизу живота. Со вспыхнувшими щеками она почувствовала, как потекла.
Руки Виталия гладили и ласкали ее тело и лицо.
Пользуясь тем, что Оля ничего не видела, он то и дело убирал ладони и спустя мгновение прикасался где-то в другом месте. Эти неожиданные касания и секундные ожидания довели Олю почти до изнеможения. Пах налился горячей тяжестью, и, волей-неволей, Олины бедра начали приподниматься, пытаясь прижать лобок к мужчине.
Но тот не дал ей это сделать.
Виталий слез с нее и сильным рывком разорвал тонкие трусики. Оля рефлекторно попыталась прикрыться, ведь ее девочку еще не видел ни один мужчина, кроме мужа. Но руки и ноги лишь конвульсивно дернулись, удерживаемые лентами. Оля почувствовала, как крепкая ладонь плавно ползет от ее груди вниз к животу. И вот уже пальцы так же медленно, плавно и уверенно раздвинули мокрые губки и погрузились между ними.
Олю выгнуло дугой.
- А-а-ах!..
- Да ты вся мокрая, - прошелестел радостный голос Виталия.
Его пальцы гладили Олино естество, то спускаясь вниз и кружась у входа, то поднимаясь выше и оглаживая клитор, от чего по ее телу расходились волны наслаждения. Но постепенно его движения стали более сильными. Ладонь сжала Олину грудь, и вдруг его пальцы проникли в нее на всю глубину. Оля вскрикнула.
- О, боже! Как же я этого ждал… - Оля ответила стоном. – Я даже не знал, насколько прекрасно твое тело. А твоя киска… Она идеальна. Самая красивая на свете.
Его пальцы хозяйничали в ней, заставляя влагалище сокращаться, так что Оля чувствовала, как сжимает их стенками. Ритм ускорялся, ее дыхание срывалось, рука безумствовала, касаясь теперь клитора и натирая его. В Оле начало подниматься напряжение, подающее ее тело навстречу его бесстыдным пальцам. При этом то, что он молчал, имея ее руками, на границе сознания добавляло ей остроты. Он просто пользовал ее, методично ведя к оргазму. Но то, что росло в ней, сильно отличалось от того, что было с мужем. Тот был предельно нежен, и внимательно прислушивался к ее ощущениям. Сейчас Оля понимала, что Виталий не станет ни останавливаться, ни пытаться продлить ее предоргазменное состояние. Она не видела его, и эти абстрактные руки в полной темноте, которые трахали ее, не считаясь с состоянием, приводили Олю в исступление.
В какой-то момент она захотела притормозить и даже открыла, было, рот, чтобы попросить об этом. Но не успела. Напряжение достигло пика, и вместо просьбы вырвался протяжный крик. Через пару секунд полного ступора из нее словно что-то вырвалось на волю.
- А-а-а-а-а-а…
На бедра хлынула горячая волна. Виталий и не подумал останавливаться. Его рука лишь чуть замедлила ритм.
- О боги… - в голосе Виталия чувствовалась улыбка. – Я и подумать не мог, что ты сквиртуешь…
- Я… Что? – Оля ничего не соображала. В голове был какой-то звон. Тело стало легким, его еще сотрясали сладкие судороги.
Рука в ее вагине не останавливалась. Он только сместился вверх и теперь поглаживал ее вокруг клитора. Но вдруг матрас рядом с ее головой прогнулся, отчего она слегка повернулась вправо. Ладонь Виталия легла ей на висок, прижав к кровати, и Олиных губ коснулось что-то горячее.
- Открой…
Оля разжала губы, и головка его члена медленно проникла между ними.
Он трахал ее в рот медленно и глубоко. Оля ощущала солоноватый вкус, но он не был неприятным, как она думала. Мужу она сделала минет только один раз. Он кончил, и ощущение того, что она захлебывается, отвернуло ее от орального секса раз и навсегда. Но Виталий… Он так много писал о том, что хочет взять ее именно так. Столько раз говорил, что это одно из высших наслаждений, и что он будет при случае аккуратен и не будет засовывать ей член глубоко, чтобы не вызвать рвотных позывов. И так и делал.
Оля лежала, расслабив губы и не сопротивляясь, и чувствовала себя ужасно развратной. Но Виталий начал так стонать от наслаждения, что она даже почувствовала некоторую гордость. Однако на нее внезапно накатил панический страх, что он тоже кончит ей в рот. Оля замычала и попыталась отвернуть голову, но Виталий крепко прижимал ее рукой. Девушка задергалась, подумала, не сжать ли зубы, но побоялась.
Член двигался в ее губах плавно, но мощно и быстро. И с каждым разом все глубже. Оля крепко зажмурилась под повязкой. В какой-то момент она решила, что он сейчас войдет ей прямо в глотку, и, попытавшись воспротивиться этому, захотела прижать и остановить его языком. Но едва она сделала это, как Виталий зарычал и несколько раз буквально всадил в нее член, едва не порвав губы. Сжав стальной рукой Олину голову, он замер, и головка в ее рту ритмично задергалась. В глотку хлынул теплый солоноватый поток, заполнил ее. Оля задохнулась, закашлялась с полным ртом, а поток все не прекращался. Виталий медленно двигался туда-сюда, все также прижимая Олину голову, так что ей ничего не оставалось, как только, давясь, проглотить все, потому что член заполнял ее рот целиком.
Отпустил он ее также внезапно, как и вошел. Оля судорожно втянула воздух вместе с ароматом соленой соды. Она торопливо сжала губы и вытолкнула изо рта остатки спермы, почувствовав, как тягучие капли потекли по щеке. Виталий провел влажным испачканным членом по ее губам, от чего Оля отдернула голову и готова была провалиться сквозь землю.
Матрас скрипнул, когда он поднялся, и Оля осталась одна в темноте.
- Виталь…
Тишина в ответ. Потом до нее донесся еле слышный шелест шагов, и девушка услышала писк телефона, на котором включили запись видео.
- Что ты делаешь? – возмущенно воскликнула она. – Прекрати немедленно!
- Я не знаю, увижу ли тебя снова... Вот так... Хочу смотреть на тебя, а не предаваться воспоминаниям подводящей меня памяти. Я визуал. Мне надо видеть...
Несмотря на только что перенесённый потрясающий оргазм, Оля готова была расплакаться. Мысль о том, что у кого-то будет доказательство её измены мужу, ужасала. Но к этому страху примешивалось непонятное удовольствие. То, что Виталий нигде не опубликует видео, она была уверена. И то, что он сможет в любой момент увидеть её голой, втайне от всех, почему-то было приятно. Их общая тайна. Это пугало и возбуждало одновременно. Как и то, что она сейчас лежит голая, распятая, мокрая, перед малознакомым, в сущности, мужчиной. Мужчиной, который только что трахнул её пальцами, а потом поимел в рот, как какую-то секс-куклу. Но она точно не была для него просто секс-игрушкой, в этом Оля была уверена на сто процентов.
Всегда бывшая сильной женщиной, сейчас, полностью беспомощная, во власти вожделевшего её человека, она, тем не менее, вдруг почувствовала себя не жертвой, а хищником. Почувствовала, связанная, что этот здоровенный мужик - в её власти. Тем не менее, её опыт в этом деле был явно невелик, так что Оля попыталась выкинуть все мысли из головы и просто сосредоточиться на ощущениях.
В этот момент Виталий, видимо, решил сделать кадры крупным планом, так как его пальцы аккуратно раздвинули губки её влагалища.
- Как же твоя малышка все же красива... Само совершенство.
При этих словах Оля чуть улыбнулась и машинально слегка подала лобок ему навстречу. Но она совсем не была готова к тому, что произошло дальше. Потому что её клитора неожиданно коснулся язык.
- О-о-ой!
Муж не ласкал её так. Нет, он был хорошим любовником, никогда не проявлял эгоизм в постели, и регулярно доводил её до оргазма. Но не был искушённым гурманом. Не мог себя пересилить. Оля не была ханжой и посмотрела достаточно много эротики, чтобы знать, что куниллинг - обычное явление, составляющая прелюдии. Но Андрей ткнул её носом в отказ от минета и сказал, что он тоже не может перешагнуть через определенные моменты. Так что Оля замкнулась и больше никогда не просила.
А Виталий и не стал спрашивать её разрешения или ждать просьб.
Его язык уже скользил по всем складочкам влагалища, вызывая фейерверки под закрытыми Олиными веками. Губы его покрывали поцелуями её живот, лобок и бёдра, и были мягкие и нежные. Переключаясь с бёдра на бедро, Виталий вскользь проводил языком по губкам и головке клитора, который был у Оли размером с крупную горошину, чего она весьма стеснялась. От каждого прикосновения она вздрагивала, как от удара электричеством. Видимо, заметив это, Виталий изменил тактику. Его пальцы раскрыли клитор, и Оля услышала довольный смешок мужчины. А потом...
Он начал водить языком вокруг клитора, касаясь его краем. Оля не смогла сдержать стон. Её тело одновременно пыталось и уйти от этой прямой и очень острой ласки, и податься ей навстречу. А потом Виталий обхватил клитор губами и втянул в рот. Оля завопила и едва не порвала ленты, которыми была привязана, ощутив, как ткань врезается в запястья. В её тело словно ворвался ураган. Она аж засучила и руками и ногами, поневоле пытаясь раскрыться ещё больше.
Виталий сосал и еле-еле покусывал клитор, одновременно умудряясь облизывать её “горошину” языком. И все это непрерывно, все ускоряясь и ускоряясь. Оля стонала уже не переставая, тело подрагивало, накапливая напряжение для новой, невероятно сильной разрядки. Виталий очень тонко ощущал её состояние, и, когда она вышла на короткую финишную прямую, он молниеносно вошёл в неё пальцами. Причём и спереди и сзади.
Это стало последней сильнейшей каплей. Олю затрясло так, что лобок чувствительно ударился о подбородок Виталия. Но ей было все равно. Немыслимый доселе оргазм подбрасывал её тело и швырял обратно на матрас. Она кричала, не пытаясь сдерживать крик. И все это время рука Виталия не покидала её. Чувствуя, как конвульсивные судороги влагалища и ануса стискивают его пальцы, Оля распалялась заново, продлевая свой оргазм. Наконец её бросило на постель в последний раз. Голова мотнулась и обессиленно упала на бок. Оля судорожно дышала и время от времени вздрагивала, затухая.
Виталий медленно и ласково гладил её бёдра, живот и водил языком по губкам влагалища, аккуратно обходя набухший клитор. Когда его пальцы покинули её тело, Оля не заметила.
- Два-один, - услышала она насмешливый шёпот, но смогла только вымученно улыбнуться в ответ на шутку. Сил не было совершенно. Даже говорить не хотелось.
Виталий поднялся с постели и исчез. Оле было все равно. Она чувствовала, что совершенно опустошена. Поэтому почти не среагировала, когда почувствовала, как он вытирает мокрым тёплым полотенцем её промежность, и только краем сознания оценила такую заботу. Ещё она ощущала, что простыня под её задом промокла насквозь. Словно прочитав её мысли, Виталий негромко, и явно улыбаясь, сказал:
- И откуда, интересно, в такой маленькой женщине столько жидкости?
Оля смущенно улыбнулась.
- Может, ты меня теперь развяжешь?
- Нет. Я останусь для тебя абстрактным. Так тебе будет легче и проще.
Оля обдумала эти слова. И ей понравилась мысль.
Действительно. Она сейчас не видела его лица. Зрительная память ничего не отложит. Не увяжет Виталия с ситуацией напрямую. Это были просто чьи-то руки, чей-то язык и чей-то член. Абстрактного мужчины. И она была абстрактной женщиной, не видя ни себя, ни того, что с ней делали. Остались только ощущения. А они были вполне себе. И даже круче.
- Ты предохраняешься?
- Что? – От неожиданности Оля не сразу сообразила, о чем вопрос.
- Ты предохраняешься?
- А… Да.
Она почувствовала, как ослабли путы на ногах, и не успела обрадоваться освобождению, как сильные руки рывком перевернули ее на живот и вздернули на колени. Молниеносными движениями Виталий вновь натянул их, и Оля поняла, что ее лодыжки теперь привязаны к тем же столбикам, что и руки, которые получилась теперь крест на крест.
На нее вновь нахлынули одновременные волны стыда и вожделения. С оттопыренным задом, с раздавшимися в стороны ягодицами, эта поза полностью открывала взгляду абсолютно все. Оля услышала щелчки затвора камеры в телефоне Виталия и почувствовала, как запылали ее щеки.
Она почувствовала, как прогибается матрас под тяжелым телом, и в следующий момент он медленно провел ладонью по ее ягодицам. Оля обессиленно положила голову на скрещенные руки.
Виталий продолжал гладить ее, спускаясь в ложбинку между полушариями, соскальзывая к влагалищу и дальше, к животу. И вдруг Оля снова почувствовала его язык, который провел влажную дорожку от ее позвоночника, по испуганно сжавшейся дырочке ануса и дальше вниз.
- Это теперь мои владения…
Оля почувствовала, как что-то прикоснулось к ее входу, и не успела ничего сказать или сделать, как Виталий одним ударом насадил ее на член.
Она задохнулась и заскребла пальцами по простыне. Крепко взяв ее за талию стальными пальцами, Виталий медленно вывел член, оставив внутри только головку. Оля подготовилась, но следующий удар был все же неожиданным. Ей показалось, что он пробил ей диафрагму. Ее тело с трудом принимало такой размер и такой напор. Оля почувствовала, как внутри нее пришли в действие какие-то защитные механизмы, пустившие по каналу огромное количество смазки. Так что третий удар сопровождался уже вполне явственным влажным шлепком.
- Я просто тащусь, как ты течешь…
Виталий раздвинул ладонями ее ягодицы и стал наносить удар за ударом, даже не пытаясь делать это медленно или плавно. Он просто брал ее так, как хотел. Оля безвольно и ритмично дергалась в его руках, двигаемая сильными руками навстречу этому огромному члену, заполняющему ее без остатка. Мужчине не была интересна ее реакция, он не обращал внимания на ее прерывистые – в такт ударам тела – стоны. Размеренно и безостановочно он долбил Олю, иногда покачивая бедрами, чтобы перенаправить направление удара.
Оля, с которой муж в постели всегда обращался всегда очень деликатно, почувствовала себя во власти какой-то дикой стихии. Ее сейчас имели, ее просто-напросто драли. Как имели и драли косматые неандертальцы своих косматых жен. Она не успели обдумать эту мысль за нарастающим возбуждением, как вдруг почувствовала пальцы Виталия на своем клиторе и на соске. Навалившись на Олину спину, он продолжал ритмично и грубо вгонять в нее свой член, а пальцы чутко и ласково сжимали и гладили, вибрировали и оттягивали…
Атакованная с трех сторон, она стала кончать почти сразу. На этот раз молча. Её затрясло, распластывая ноги в стороны, но член оставался в ней и был все так же тверд, не давая Оле опуститься. Виталий убрал руки с груди и клитора, ускорился, и в какой-то момент с размаху вогнал палец в увлажнившийся, но не подготовленный Олин анус, чем вызвал еще один прилив удовольствия.
Она молча дернулась, не в силах сопротивляться. Почувствовала, как внутри нее синхронно двигаются две части его тела, ощущала их через тонкую стенку. Виталий захрипел, ускорился до каких-то космических скоростей, и закричал так, что у Оли заложило уши. Он продолжал долбить ее и кричал, а она болталась на нем тряпичной куклой и чувствовала, как внутри ритмично пульсирует член и бьет мощная струя.
Наконец мужчина замер, и Оля почувствовала, как он медленно покидает ее тело. Не в силах стоять, она без сил рухнула набок, неудобно вывернув ногу. И в тот же момент почувствовала, как ловкие пальцы освобождают ее лодыжки. Он лег на нее, придавив своей тяжестью, и начал целовать ее шею и плечи.
- Волшебная… - прошептал его голос. - Ты просто волшебная… Я никогда это не забуду…
Оля лежала, не реагируя, даже не пытаясь осмыслить происходящее.
Оттраханная всеми возможными способами, трижды кончившая так сильно, как никогда не бывало, она была просто не в состоянии думать.
Виталий медленно поднялся с кровати, и Оля почувствовала, что ленты на руках и ногах больше не натянуты.
- Абстрактный мужчина, абстрактная женщина…
Мягко щелкнул замок двери, и она осталась одна.
Полежав несколько минут без движения, она сняла непослушными пальцами повязку с глаз и развязала ленты. Потом молча, на подгибающихся ногах, оставляя на полу дорожку из мутных капель, прошла в душ и долго стояла под горячими струями, пытаясь смыть с себя недавние события. Судорожно вымывала остатки спермы, злясь и блаженно вздрагивая от прикосновения к возбужденному телу.
Когда она вышла из ванной, дверь в комнату Виталия была закрыта. Вернувшись к себе, Оля без особого удивления обнаружила, что промокшая простыня заменена на новую. Поставив ему мысленный плюсик, она запустила на мобильнике будильник и тяжело улеглась, укрывшись одеялом до горла.
Сон срубил ее почти мгновенно.
Проснувшись и плеснув в ванной холодной водой в лицо, Оля подчеркнуто неторопливо накрасилась и уложила прическу. В квартире витал аромат блинов. С деревянным лицом она прошла на кухню и уселась на стул.
На столе был сервирован завтрак.
Виталий, в белой майке и джинсах, в смешном цветастом фартуке плюхнул на ароматную стопку очередной блин.
- Доброе утро, - улыбнулся он как ни в чем ни бывало. – Как спалось?
Оля пытливо взглянула ему в лицо, ища издевку, чувство превосходства, глумливость или намек на произошедшее ночью. Или хотя бы раскаяние.
Но ее встретил прямой спокойный взгляд карих глаз.
Оля хотела влепить ему пощечину, ил вмазать прямо по этим красивым улыбающимся губам, которые вчера…
Она отвернулась.
- Спасибо, хорошо.
- Чай черный или зеленый?
- Зеленый, пожалуйста.
Она удивилась, не услышав в своем голосе холодности. Только подчеркнутое спокойствие. А, скорее, отголосок опустошения, не покидавшего ее до сих пор. Оля старалась не думать о произошедшем и не смотреть лишний раз в лицо мужчины, сделавшего с ней то, что он сделал. Тело ныло, но это была приятная истома, терпкое послевкусие.
Они в молчании попили чай.
В молчании она собралась, а Виталий вызвал такси и спустился проводить.
Прежде чем Оля села в машину, он неожиданно развернул ее к себе и крепко обнял.
- Я буду скучать.
Оля подняла голову и посмотрела ему в глаза.
- А я вряд ли. Но я тебя не виню.
- Счастливой дороги. Возьми это на память.
Он протянул ей чеканный тонкий браслетик из черненого серебра. Витиеватые полоски в его середине складывались в стилизованную букву «О».
- Ох, - искренне восхитилась Оля, - какая красота!
- Это я сделал для тебя.
- Сам?
- Да. Мастерю иногда, по настроению.
- Спасибо тебе. Ну, хоть не обручальное кольцо.
Увидев выражение его лица, Оля смутилась и торопливо надела браслет на руку.
Он хотел сказать, что-то еще, возможно «прости меня», но не сказал. Оля повернулась и села в такси.
Пока она отъезжала, они смотрели друг другу в глаза.
Все время в пути Оля вспоминала прошедшую ночь, чувствовала, как намокают трусики, проклинала эту поездку и клялась себе, что никогда больше она не приедет по этому адресу и не встретится с этим мужчиной.
Она ошибалась.
2
Поезд пах замечательной смесью предстоящих поездок, дальних путешествий и много ещё чем, прочно ассоциируясь с детским восприятием движения в нечто пока не известное, но непременно приятное и интересное. Запахи поезда всегда успокаивали. Раньше.
Сейчас, сидя в купе у окна, Оля бездумно смотрела на проплывающие мимо толпы пассажиров на перроне, но вместо людей за стеклом перед её глазами стояли совсем другие картины. Точнее, не картины, а темнота и ощущения. Словно наяву, пальцы Виталика, орудующие в её влагалище, его огромный член, разрывающий ей рот… Олю передергивало, и она не могла понять, это отвращение смешивается с удовольствием или наоборот. Мысли путались, дыхание участилось. Низ живота налился горячей тяжестью.
Дверь купе с грохотом откатилась в сторону.
- О, приятная неожиданность! – Светлоусый мужчина, протиснувший свой необъятный чемодан в купе, весело подмигнул ей. – Вдвоем оно всегда веселей! Да, подруга?
Оля загрустила. Ей хотелось ещё хоть немного пережить вчерашние ощущения, и перспектива поездки с эдаким простецким балагуром сразу окрасила путь домой в неприятные тона.
Она невольно поджала губы и отвернулась, слыша пыхтенье, насвистывание и «рабочие» прибаутки, которыми её внезапный попутчик сопровождал размещение своего багажа. После чего он плюхнулся напротив неё по другую сторону стола и с широкой улыбкой протянул ей ладонь.
- Толик!
Оля искоса посмотрела на него. Небесно-голубые глаза, песочного цвета короткая челка, светлые аккуратные усы. В глазах искрилось веселье, в белозубой улыбке сияла неподдельная радость. Оля немного подумала, потом аккуратно пожала ладонь.
- Оля.
- Оля-Олик! – радостно провозгласил Толик. – Олик и Толик! Замечательно сочетается, да?
- Да, - усмехнулась Оля, - как Лёлик и Болик.
- О! – восхитился попутчик. – Тоже помните этот мультфильм?
- Увы! – грустно улыбнулась Оля. - Я намного старше, чем выгляжу.
- Вот только грустить не надо! – запротестовал Толик. – Нам ещё с вами ехать.
- Я попробую.
- Я могу помочь! – радостно заявил белобрысый. – Хотите пошлый анекдот? Вы вообще как к пошлым анекдотам? Они бывают очень прикольные!
- Ну…
- Короче! Жена занимается сексом с любовником…
Оля в ужасе посмотрела на него.
- Нет! Не надо!
- Да погодите, он реально смешной! – Толик поерзал на сиденье, устраиваясь поудобнее. – Так вот, у них секс. И тут, естественно, муж. Любовник спрыгивает с жены, голый, член торчит. Муж его хвать за член! Но тот шибко скользкий, выскользнул, а любовник – на балкон! Второй этаж. Он спрыгнул – и ну бежать! Муж хватает с крюка двустволку – бах! Мимо. Из другого ствола – бах! Снова мимо. Садится на балконе, закуривает… И так, задумчиво: «Вот ведь как в жизни бывает… И хер ему вытер и салютом проводил…»
Оля не выдержала и рассмеялась. Толик так красочно и в деталях сопровождал рассказ мимикой, что у неё и правда полегчало на душе. Хотя тема анекдота и вызвала спазмы внутри. И когда веселье прошло, на девушку накатил жуткий стыд.
Она же изменила! Она, примерная жена, изменила законному мужу! Это уже не было флиртом в соцсетях, это конкретная измена! Оля отвернулась к окну, где мимо проходили десятки мужчин и женщин, которые, скорее всего, были верными мужьями и женами. Впрочем, может быть и не были.
Она поняла, что в купе тихо, и отвернулась от окна.
Толик, откинувшись на спинку, смотрел на неё проницательным взглядом голубых глаз.
- Знаете, - неожиданно сказал он, не сводя с неё взгляда, - теперь я считаю, что ничего нет в этом страшного. Если только оставаться в семье. Раньше думал по-другому.
- Я вас не понимаю, - холодно ответила Оля.
- Думаю, прекрасно поняли.
- Вам не кажется, что вы начинаете хамить незнакомой женщине?
- Да? И в чем же хамство? В размышлениях?
- Вы намекнули на что-то.
- А, точно. Но я не намекал, вы сами это сделали.
- Я? – удивилась Оля.
- Конечно. Не нужно быть Холмсом, чтобы заметить вашу реакцию на начало анекдота. А после его окончания заметить, что он рассмешил вас всего на несколько секунд, после чего вы впали в грустную задумчивость, покраснели, как мак, и принялись оценивать людей на перроне.
Оля искоса посмотрела на него. Ай да Толик! А с виду такой простак. Его объяснения выглядели вполне логично, и ей стало не по себе.
- Я даже могу предположить, что вашего возлюбленного зовут Виталий Чернов… - невинно сказал попутчик.
Тут уж Оля буквально подпрыгнула на сиденье. Сердце вдруг заколотилось так сильно, что, казалось, его слышит весь поезд. Некоторое время она пыталась унять дыхание.
- Ух ты, - восхитился Толик. – Так я ещё и угадал!
Оля ошарашено смотрела на него, понимая, что это было только предположение, а она своей реакцией выдала себя. Ей захотелось провалиться сквозь землю. Толик поставил локти на стол, скрестил пальцы и уперся в них губами. Некоторое время смотрел на неё, потом негромко сказал:
- Оля, простите меня. Завел себе вот такое хобби, дедукцию. Везде ищу причинно-следственные связи. – Он, точно извиняясь, слегка склонил голову. - Точнее, это уже не хобби, а, скорее, дурная привычка. Насмотришься сериалов…
- Но… - попыталась скрыть панику Оля. - Как вы… Почему именно он?
- На самом деле это просто удачный выстрел наугад, - улыбнулся Толик. – Ещё раз простите. Это действительно хамство с моей стороны, вы правы.
Он замолчал, глядя в окно.
По селектору попросили провожающих покинуть вагоны.
- И все же, - уже спокойнее сказала Оля. – Почему именно он?
Толик посмотрел на неё с тоской, тяжело вздохнул, как человек, которому предстоит неприятное дело, и ответил:
- Я кузнец. Все кузнецы, как правило, шапочно знакомы. Некоторых, которые уже имеют имя, так сказать, в кругах, знают многие. Их узнают в том числе и по работам, даже когда лично поручкаться не удалось.
Он завернул рукав рубашки, оголив жилистое предплечье с множеством мелких круглых шрамиков. На сильном запястье был надет браслет. Похожий на тот, что был у Оли, только раз в пять шире и немного тусклее.
- У вас совсем новенький.
Оля машинально посмотрела на свой браслет. Сходство в стилистике было несомненным.
- Отсюда и предположение. Виталий живет в Москве, вы вряд ли москвичка. Значит, едете домой. Плюс анекдот, ваша реакция… Как-то так.
- Он кузнец? – спросила Оля, чтобы не впасть в неловкое молчание.
- Был прекрасным кузнецом, - поправил Толик, - и довольно известным. По крайней мере имя его в наших кругах на слуху, - сказал Толик. – Но себя особо не рекламировал. Из профессии вроде как ушел. К сожалению, она сейчас совершенно не востребована, потому что китайцы завалили страну дешевыми штамповками, из которых любой дачник с руками не из задницы соберет себе ограду или перила без особых хлопот. Так что многие кузнецы больше не куют, потому что жить надо, а заказов нет. Некоторые, кто ушел из ремесла, чтобы руки дело не забыли, взялись за ювелирку. Да я и сам порой балуюсь, но у нас в мастерской заказы на ковку пока, слава Богу, капают. – Он с улыбкой и демонстративно перекрестился. - Есть несколько постоянных клиентов, ценителей настоящего. Так что Виталий, смотрю, все ещё делает подобные вещицы. Я с ним лично не знаком, не знаю, чем он по жизни занимается. А поделочки его мелькают иногда.
Оля вспомнила, что Виталий в начале общения что-то такое упоминал. Но, будучи охваченной нахлынувшими полузабытыми чувствами, она не обратила внимания, а он не настаивал. А тут, надо же, известный в определенных кругах мастер. Подведший её под монастырь…
Оля сжала губы, вспомнив, как глупо попалась на уловку Толика. Она встряхнулась и подняла голову.
- Ну? И что теперь?
- Что теперь? – удивился Толик. - В каком смысле?
Оля смутилась.
- Ну, ваши предположения…
- Я ведь уже извинился.
- Хорошо, но вы высказали мнение обо мне.
- Минуточку, - запротестовал Толик. - Я уже извинился за свои дедуктивные методы. Но про вас я…
- Неправда. Вы назвали Виталия Чернова моим возлюбленным. Вы намекнули, что я не верна семье. Довольно явственно.
Толик откинулся назад и сложил руки на груди.
- А что, я вас как-то осудил?
- Нет, но…
- Я сказал, что не считаю больше флирт на стороне чем-то плохим.
- А раньше считали. Так почему же изменили мнение? У самого рыльце в пушку? Ищете оправдание своим грешкам?
Толик удивленно смотрел на неё. Оля и сама не понимала, как это так быстро у неё получилось перейти в наступление. Раньше она забилась бы в уголок и переживала нападки молча. Что-то в ней изменилось.
- Мне сложно будет объяснить.
Оля усмехнулась и тоже сложила руки на груди.
- А вы попробуйте. Между прочим, у вас на пальце тоже обручальное кольцо.
Его внешность ну никак не вязалась с манерой говорить и интонациями. Оля начала догадываться, что этот простой с виду кузнец гораздо глубже, чем пытается показаться.
- То есть по кольцу вы однозначно оцениваете семейный статус?
- А это разве неправильный метод? – поинтересовалась Оля.
- Нет.
- Почему же? Выскажите свои гениальные мысли.
- Я не претендовал на гениальность, но пожалуйста. – Он наклонился вперед и слегка улыбнулся. – Тогда сперва пример и вопрос. Двое поженились по залету. Живут только, как говорится, ради ребенка. Друг друга не любят. Сосуществуют, как соседи. Общий потолок. Она готовит на всех еду. Он зарабатывает деньги. У него есть на стороне, у неё есть на стороне. Как по-вашему, они семья?
- Это про вас?
- Ответьте на вопрос.
- Они расписаны?
- Да.
- Тогда семья.
- А если вы немного подумаете? Заглянете в своё сердце? Не спешите.
Оля послушно задумалась.
С одной стороны, она, безусловно, права. Но с другой, что это за семья? Она сама выросла в такой семье, где у родителей любви не было, кажется, отродясь. И что они с сестрами видели? Вечно серую от затаенной обиды маму. Вечно раздраженного от её ворчания отца. Холодность между ними чувствовалась через всю комнату. А ведь жили ради них, чтобы дочерей на ноги поставить, в люди вывести. А когда дочери выросли и засобирались из дома при первом же удобном случае, Лена – к парню своему, Таня – в Австралию, а сама она – в общежитие института, родители сразу разошлись, как будто семьи и не было. Отец сейчас в одиночку спивается, мама все такая же серенькая пенсионерка-домоседка. Все разговоры, когда Оля к ней приезжала, были только о том, как она молодость и жизнь свою положила, чтобы их вырастить, и как муж ей эту жизнь сгубил. А дочки-то любимые, вон, как тараканы от тапка, по дальним углам. Оля терпела эти причитания последние несколько лет. А ведь так хотелось крикнуть несколько раз: «Коль мужик такой постылый был, что же ты не ушла?». Но не крикнула. Потому что на это был уже готовый ответ. Потому что вас надо было вырастить, на ноги поставить, в люди вывести. Заезженная пластинка. Зацикленный разговор.
- Да, вы правы, - сказала Оля. – Это не семья.
- Так если бы они носили кольца – а они носили, я уверен, потому что обручальное кольцо, это как некий символ стабильности для многих – о чем бы вам это сказало?
Оля опустила голову.
- Вы женаты?
- Двадцать лет. Был.
- А она… - Оля замялась. – Ваша жена… она жива?
- Типун вам на язык! – вскинулся Толик. – Конечно, жива и здорова! И все у неё хорошо.
Оля рассмеялась.
- Вы как Гоша из «Москва слезам не верит». Только я должна была спросить: «А, то есть она была стервой»…
- А я должен был сказать: «нет, она прекрасная женщина. Сейчас вышла замуж, счастлива».
Толик тоже засмеялся.
- Знаете, это вот замечательно. Когда выросли на одних и тех же фильмах, и можем их к месту цитировать.
Посерьезнев, Оля спросила:
- Ну а что же произошло? Двадцать лет - это серьезная цифра.
- Она изменила. И мы расстались.
- То есть все-таки стерва?
- Все-таки нет. В том, что изменяет жена виноват муж.
Оля посмотрела на него с сомнением.
- Как так?
- А как иначе? И наоборот тоже верно. Все же элементарно просто. Если мне изменила жена, значит, я перестал быть самым лучшим для неё. И да, - он наставительно поднял палец, - я сейчас имею в виду сексуальную связь. Не любовь на стороне с последующим уходом из семьи.
- А вы эти измены разделяете?
- Конечно. Измена тела и измена души, это совсем разные измены.
- И в чем разница?
- Можно грубо? Ну, нам с вами вроде детей не крестить…
- Хм… Ну, давайте.
- Вот к примеру, у меня маленький член… - Он запнулся и с кривой улыбкой посмотрел на Олю. Потом засмеялся и как ни в чем ни бывало, продолжил: - Плохой пример. В общем, представим, что девушка до замужества уже была с мужчиной, и даже не одним. И у них были толстые члены, что ей невероятно нравилось. А потом она встречает свою половинку, прямо вот свою судьбу. Идеально подходящий ей для жизни человек, душа поёт, взаимная любовь неземная и все такое. И при первом сексе – не дай бог ещё, после свадьбы – оказывается, что у мужа член тонкий. Или короткий. Как в анекдоте, знаете? «Я не могу глубже! Я могу чаще!». И вот дилемма. Она не кайфует с мужем в постели. А по жизни – все прекрасно.
- Ну это не самая большая проблема…
- Согласен. Можно придумать кучу способов. Всякие игрушки, оральные ласки и прочее. Но вот того, что ей так нравилось в сексе – толстого члена – нет. Понятно, что большинство предпочтет средний размер, главное, чтобы в умелых руках. Но мы же теоретизируем? И вот что тогда? По жизни все прекрасно. В постели в принципе, тоже. Оргазмы, все дела. Но вот того, особенного кайфа – нет. Что делать женщине?
- Но простите, - возразила Оля. – Вы назвали кучу всего, что это компенсирует!
- Вы так думаете? – усмехнулся Толик. – Тогда хотите пример на вот этот ваш аргумент?
- Давайте.
- Вот вы, Оля, бывали на море только до замужества.
- Бывала и потом, конечно же.
- Да боже мой! Это пример.
- Ой, простите!
- Вы бывали на море до замужества. И обожаете море. Аромат морской воды, этот соленый ветер… чайки кричат… Далекие гудки теплоходов… Прибой, шелест волн на ночном пляже…
- Прекратите, Толик! – взмолилась Оля. - Я уже туда хочу.
- Отлично. Но вот – нельзя больше. Хочешь купаться – вот тебе бассейн в фитнесе, вот река. Можем ещё на озеро съездить с друзьями. А на море – нет. А шум моря – он в вашей памяти. И воспоминания об удовольствии, какое приносило купание в нём. Компенсируют бассейн и речка то самое море?
- Нет, конечно, - вздохнула Оля.
- Ну вот.
- Но если результатом поездки на море будет потеря и речки и бассейна, то да.
- А если не будет?
- В смысле?
- Ну вот вам представилась возможность сгонять на море с приятелем на выходные. Никто про это не узнает. В воскресенье вернуться и продолжать ходить в бассейн. Вы перестанете ходить в бассейн, если можно это делать каждый день?
Оля немного подумала.
- Аналогия довольно странная. Но нет, не перестану.
- Вот так и люди, которых в семейной жизни устраивает все, кроме небольшого нюанса в сексе, находят удовлетворение на стороне, ни единого раза не планируя поменять семью на него.
- Но это же банальное оправдание.
- Уверены? Мой пример с тонким членом – ситуация, в принципе неразрешимая. И хорошо, если муж все принимает, и пытается как-то компенсировать свой недостаток… нет, не верно. Свою особенность – с помощью каких-то других умений. Но даже в этом случае он, при всем желании, не может дать того, что нужно жене. А именно – толстый член. Даже насадки, как вы понимаете, совсем не то.
- Какие насадки? – не поняла Оля.
Толик посмотрел на неё с непонятным выражением. Потом вздохнул и сказал:
- В секс-шопах множество решений утолщить тонкий член или увеличить короткий. Секс-индустрия учла все возможные проблемы, и на все предлагаются какие-нибудь решения.
- Ну вот видите! Вопрос решаем!
Толик вздохнул.
- Можно совсем интимный вопрос?
- Нет, - покачала головой Оля. - К таким я все же не готова.
- Хорошо, - не стал ломаться он. – Тогда я признаюсь сам.
Толик потер лицо ладонями.
- Я вот никогда не делал жене куниллинг. Не мог себя пересилить. – Он посмотрел в окно, собираясь с мыслями. - Я, знаете, по малолетке отсидел три года. А зона… она прививает множество понятий. И множество отбивает. Так вот на зоне, если ты не дай бог ляпнешь, что не прочь – пардон – отлизать женщине… или, не приведи господь, это делал…
Он замолчал.
- В общем, куниллинга я ей предложить не смог. Не смог через себя переступить. А я у неё был не первым, и даже не вторым. И прекрасно это знал. А она это дело любила и сначала намекала, а потом начала прямым текстом говорить, что ей это надо. Но я, увы, никак… Ну и потом все, как про толстый член.
Он улыбнулся Оле, которая несколько ошарашенно слушала эту исповедь.
- И ведь жили душа в душу. Все двадцать лет. Просто, казалось бы, по сути – мелочь. Если все остальное отлично. Но вот копилась эта мелочь, копилась, а потом жена подумала: «а почему бы не сгонять в выходные к морю? В воскресенье все равно вернусь».
- Жалко вас.
- Мне тоже было жалко сначала. А потом перестал себя жалеть. У меня был выбор, и я не смог через себя перешагнуть.
- Ну какой же это выбор? Между одиночеством и насилием над собой?
- О том и речь.
Оля откинулась на спинку и задумалась.
Не укладывалось в голове, что семья распалась только от того, что жена не получала оральных ласк!
- Толик, - решительно сказала она. - У вас были дети?
- Конечно были. И сейчас есть.
- Не уходят женщины из семьи из-за отсутствия куниллинга! Никогда в это не поверю. Это вы какую-то нереальную стерву описали. Ну, или она вас изначально не любила и только повода ждала…
- Жена меня очень любила Как и я ее. Мы, чтобы быть вместе, по полодости через тернии прошли. И я и не сказал, что семья распалась из-за этого. Я сказал, что из-за этого жена нашла мужчину на стороне. А вот я, несмотря на всю нашу любовь, простить не смог. Так что семья по-любому распалась из-за меня. И я жену совершенно не виню. Сам виноват.
Такая откровенность незнакомого человека и отталкивала Олю и в то же время, по сути, оправдывала её саму, и тем была привлекательна. В словах этого Толика было какое-то зерно истины. Но кое-что и не вязалось между собой.
- Простите, - сказала Оля, - ведь в самом начале вы сказали, что что ничего нет в этом страшного, если только оставаться в семье. Но у вас же семья все равно распалась!
- Все верно, - снова улыбнулся Толик. – Просто я узнал про измену. А если бы не узнал, то мы до сих пор были бы вместе, и я бы думал, что мы счастливы.
- Но мне кажется, - немного нервно сказала Оля, которая вдруг поняла, что именно эта мысль сейчас не дает ей покоя и больше всего пугает при размышлениях о возвращении домой, - что измена видна во всем. В поведении…
The free sample has ended.
