Read the book: «Карнавал»

_{Не основано на реальных событиях, происходивших в городе «С» в 2016 году.}

«Коллективная радость – это совокупная истерическая реакция индивидов на шок, вызванный кратковременным отсутствием привычных страхов»

^{(Из неопубликованной переписки автора с доктором Зигмундом Фрейдом.)}

Пролог

Глаза напряженно следили за назойливой летающей тварью, описывающей круги в воздушном пространстве просторного кабинета. Большая жирная муха не просто кружила над огромным столом, кожаным креслом, иногда переходя на бреющий полет над дорогим, отполированным до зеркального блеска паркетом, она еще при этом противно жужжала, подвизгивая на форсаже и подсвистывая при выходе из пике. Казалось, что она ищет подходящее место для приземления, но блестящие гладкие и чистые поверхности ее не устраивают. Ей бы коровью лепешку или кусок собачьего дерьма для мягкой, так сказать, посадки. Но ни того, ни другого в кабинете Главы администрации города не было, лишь под одиноко стоящим у окна фикусом в аккуратном фаянсовом горшке имелась кучка посадочной смеси на основе торфа, песка, чернозема и остатков недопитого когда-то кофе. Но мерзкая летающая тварь продолжала накручивать круги, игнорируя этот единственный островок живой природы и питательной органики.

Когда-то в детстве Пахом Анатольевич с легкостью расправлялся с такими летающими объектами при помощи ракетки для бадминтона. Один точный удар, и ошметки насекомого разлетались в разные стороны. Другой замечательный способ был более растянут во времени, но при этом доставлял больше удовольствия от победы – лак для волос во флаконе с пульверизатором, выбрасываемый перед летящей гадиной. Он налипал на крылья, лапки и брюшко твари, постепенно сковывая ее движения. Иногда приходилось потратить много времени и большую часть содержимого флакона, но результат того стоил. Обессиленная муха в конце концов с истошным визгом падала камнем на пол или билась с лету в стену с приятным уху звуком, похожим на стук морской гальки о волнорез. А еще были газеты. «Сила слова», правильно направленным ударом расшибала насекомое в лепешку. Особенно хорошо с этим справлялась газета «Труд». В меру мягкая, в отличие от жесткой «Правды», но держащая форму и не издающая лишних звуков при замахе, как, например «Известия». Таких газет теперь не печатают, вот и расплодились жужжащие твари.

В обычный день Пахом Анатольевич уже вызвал бы коменданта или уборщицу с мухобойкой, но день был необычный, и начинать его с пролития крови Пахом Анатольевич не хотел. Он нажал кнопку селектора и вызвал секретаршу. Массивная дубовая дверь отворилась, и резкий запах дорогой парфюмерии ворвался в кабинет из приемной. Муха недовольно зафыркала. Секретарша подошла к столу и привычным движением поставила на стол чашку кофе, после чего разложила перед руководителем документы, продолжая распространять по кабинету запахи, блокирующие обонятельные рецепторы насекомого и градоначальника.

– Это как же надо потеть, чтобы столько парфюмерии на себя выливать?! – подумал Пахом Анатольевич и с интересом посмотрел на секретаршу, стараясь не дышать.

В поисках чистого воздуха муха снизилась и в бреющем полете выскочила через распахнутую дверь в приемную.

– Спасибо, Светлана, – с благодарностью произнес Глава города, провожая взглядом надоевшее насекомое. – Что бы я без тебя делал?! – Он перевел взгляд на секретаршу и прикрыл нос салфеткой, пропитанной запахом кофе.

– Ну что Вы, Пахом Анатольевич, это ведь моя работа, – скромно парировала секретарша, собирая со стола крошки от разорванной стирательной резинки и обломки попавших с утра под руку Пахому Анатольевичу карандашей.

– Двадцать пятого со мной поедешь на открытие мусоросжигательного завода, – экономя оставшийся в легких последний чистый воздух, почти прошептал Пахом Анатольевич. – И свечи ароматические для этой поездки можешь отменить. Не понадобятся, наверное.

– Хорошо, – Светлана кивнула и повернулась к выходу, продолжая распространять убойные ароматы и женское обаяние на все помещение.

– И собери мне, пожалуйста, завтра на утро всех руководителей управлений на совещание… Нет, не всех, Банчука не ищи… и зама его не надо, – Пахом Анатольевич сделал, наконец, глубокий вдох и протер слезящиеся глаза платком.

День первый

Началось то время года, когда выходить на улицу, как, впрочем, и не выходить, лучше без штанов, чем в деловом костюме. Без штанов легче было бы и в прохладном, казалось бы, служебном кабинете, где, не останавливаясь, гоняли воздух кондиционеры, в кулере всегда была холодная вода, а в холодильнике – целый минибар напитков, а еще надрессированная секретарша ловко делала прохладные коктейли со льдом. Штаны все равно мешали, раздражая немолодые уже ляжки и впиваясь в толстеющую плоть в районе пояса под нависающим животом, натирая коленки и бедра, впиваясь швами в интимные места. Пахом Анатольевич с тоской вспомнил о недавнем отпуске, проведенном в Египте, сглотнул слюну, тихо матюкнулся по поводу теперешних алкоограничений и грузно плюхнулся в кожаное кресло. Сразу ощутив наличие непонятно откуда взявшегося геморроя где-то в глубинах титулованной задницы, он еще раз матюкнулся, в этот раз уже громко и с экспрессией. Рука Главы города привычным движением потянулась к одному из трех телефонных аппаратов, украшавших широкий письменный стол.

– Карен Карапетович, доброе утро, дорогой! Рад тебя слышать, – Пахом Анатольевич улыбнулся в трубку, как будто оттуда на него смотрел сам Карен Карапетович. – А напомни мне, пожалуйста, где мы вчера были и чем занимались?

На том конце линии что-то забурлило и захрюкало. Абонент скороговоркой излагал программу вчерашнего мероприятия с максимальными подробностями.

– А когда я речь произносил, эту самую, об организации велосипедного движения и ликвидации пробок, я стоял или сидел? – Пахом Анатольевич поплотнее прижал трубку к уху. – Сидел? На велосипеде? Ага… А потом поехал?! – он взволнованно повысил голос. – Куда? С горы?! На Главный проспект?! По улице Люковой?! – в голосе Пахома Анатольевича звучала нескрываемое волнение.

Хрюканье и бульканье на противоположном конце провода усилилось и ускорилось.

– Там же асфальта практически нет?! – почти прокричал в трубку Пахом Анатольевич. – Что?! Сиденье подо мной сломалось?! А вы все куда смотрели?! Что? Туда не смотрели?! – лицо градоначальника начало приобретать пунцовый оттенок, что у головоногих моллюсков (осьминогов и каракатиц) обозначало бы крайнюю степень тревоги.

Телефонная трубка продолжала неубедительно булькать в ответ, выдавая все новые и новые подробности вчерашнего инцидента.

– И я вот тоже туда посмотреть не могу, ни сам, ни кому другому показать! – Пахом Анатольевич достал платок и начал протирать намокший от внезапно выступившей испарины лоб. – А потом что? В баню…? Ну это уже не надо, понял я все. Понял говорю, откуда эта проблема выросла. Давай!

Геморрой – это не единственная неприятность, которая беспокоила крепкий на вид тыл градоначальника. Эра безоблачного правления, похоже, сменилась эрой катаклизмов и смуты. Первым вежливо задержали Первого вице-мэра, курировавшего имущественные вопросы, землеустройство и строительство. Сидит бедолага под домашним арестом. Вторым – его зама и по совместительству – начальника Управления ЖКХ. Этот – уже в СИЗО. Невидимая обычным горожанам грозовая туча висела над солнечным городом, прямо над зданием муниципалитета, раздуваясь от напряжения, создаваемого разностью потенциалов между сданной отчетностью и фактической наличностью.

Проблемы с бюджетом никогда не пугали Пахома Анатольевича, который начинал свою трудовую жизнь в бухгалтерии винзавода еще в восьмидесятые, а уже в девяностые «поднялся» на реализации безакцизного алкоголя до уровня руководителя «с богатым опытом управления и хозяйственной деятельности». Но в этот раз все пошло не так. Первый вице-мэр, который был ключевым звеном в формуле превращения виртуальных целевых средств в материальные, отсиживается в своем загородном доме под замком, пьет «Рэд Лейбл» с колой, сука… И это тогда, когда надо готовиться к плановому аудиту… А все из-за жадности… Ну, зачем тебе, скотина, вдруг понадобились эти «левые инвестиции»? Да еще и в долларах!.. Услышал про чемодан денег и раскис, как холодец на солнце… Ясно же было сразу, что это подстава, дебил…! Вот не бери, если не умеешь, а лучше воруй, как всегда, – это твой конек…

В тяжелую дубовую дверь осторожно постучали.

– Входите, – экстренное совещание особо приближенных к своему телу персон Пахом Анатольевич созвал на утро, чтобы расслабленные утренней негой подчиненные на контрасте прочувствовали всю важность и тревожность сложившейся ситуации. – Все пришли?

Кислые рожи подчиненных оптимизма не внушали. С такими рожами сто двадцать миллионов, испарившихся в прошлом году где-то под жарким черноморским солнцем, не наколдуешь. Желая приободрить унылое сообщество управленцев, представляющих собой вялый мозг перегретого города, Пахом Анатольевич грозно поинтересовался:

– Ну, как там эти жулики? – Он обвел подчиненных строгим взглядом.

– Я слышал, что Банчука тоже скоро, того…, с домашнего ареста на нары…,– начальник Правового управления никогда не отличался красноречием, и поднятию духа в коллективе тоже никак не поспособствовал.

– Всех пересажаем, крохоборы, мздоимцы!!! – продолжал поднимать боевой дух Пахом Анатольевич.

На противоположном конце огромного дубового стола, послышался стон и постукивание зубов. Начальник Финансово-экономического управления Камилла Борисовна нервно грызла отманикюренные ногти, едва сдерживая приступ паники.

– Завтра же начнем внутреннюю ревизию и инвентаризацию.

– А-у-е… Кхы-кхы… – Камилла обмякла и тихо сползала под стол, вжав идеально уложенную голову в хорошо отмассажированные худые плечи.

– Как черепаха, – подумал Пахом Анатольевич, – Тортилла Борисовна, возьми себя в руки! Или кто-нибудь, возьмите ее…, – строго, но без злобы выкрикнул он, указывая руководящим перстом на истеричку. – И давайте уже начнем по делу, а то развели тут… Светлана, принеси Камилле Борисовне, ну и остальным валерьянки, как ты умеешь, – прокричал в селектор Пахом Анатольевич, обращаясь к секретарше.

Уже через пару минут Светлана внесла в кабинет графин со своим фирменным валериановым коктейлем для посетителей.

– Ты сильно не увлекайся, – обращаясь к Камилле Борисовне, Пахом Анатольевич ткнул пальцем в графин, – а то кошки на улице залижут насмерть. Кстати, откуда они взялись в таком количестве у центрального входа, кто их там подкармливает? – Пахом Анатольевич сурово осмотрел присутствующих, видимо, выискивая главного кошатника. – И один котяра такой рыжий огромный, наглый, главарь у них…, опасный, наверное…

– Никто не подкармливает, Пахом Анатольевич, кошки отрицательную энергетику любят, чувствуют и лезут со всех сторон, – начальник Правового управления (ветеринар по образованию) был заядлым охотником и хорошо разбирался в повадках животных. – А рыжий – это не кот, это лев молодой… – сбежал от хозяина.