Read the book: «Жизнь Отечеству. Честь никому. Памяти адмирала Ивана Ивановича Чагина», page 2

1 января 1888 года Иван Чагин получил новое назначение. Он был назначен старшим минным офицером эскадренного броненосца «Екатерина II» Черноморского флота.

Крейсер «Память Меркурия»

Эскадренный броненосец «Екатерина II»

Эскадренные броненосцы типа «Екатерина II» – строились по двадцатилетней кораблестроительной программе 1883–1902 гг. и предназначались для усиления Черноморского флота. Корабли были заложены в 1883 году на Николаевской Адмиралтейской верфи («Екатерина II») и на верфи Русского Общества Пароходства и Торговли (РОПиТ) («Чесма» и «Синоп»). Последний четвёртый броненосец этого типа «Георгий Победоносец» был заложен в 1891 году на верфи РОПиТ по несколько изменённому и улучшенному варианту. Проект разрабатывался Кораблестроительным отделением Морского Технического Комитета (МТК). Наблюдающим за строительством Черноморских броненосцев назначили капитана корпуса корабельных инженеров А. П. Торопова.

На Черном море Чагин провел больше пяти лет своей службы, с 1888 по 1893 год. В январе 1890 года за морской поход он получает свой первый орден – Святого Станислава III степени.

6 марта 1893 года И.И. Чагин вновь был направлен на Тихий океан в должности старшего флаг-офицера начальника Тихоокеанской эскадры.

В течение трех лет он служит на корвете «Витязь» и канонерской лодке «Бобр», совершает плавания по морям Дальнего Востока, Юго-Восточной Азии, у побережья Кореи и Японии. За отличие по службе Чагин награждается орденами Святой Анны 3-й степени (январь 1894) и Святого Станислава 2-й степени (октябрь 1895), а также иностранными наградами – Офицерским знаком ордена Аннамского дракона (август 1894) и японской медалью по случаю 25-летия императорской японской четы (март 1895).

Дипломаты в погонах

В эти годы морскому офицеру Чагину удалось наладить личные контакты с японской императорской семьей, поэтому не было ничего удивительного в том, что именно Чагин был назначен 24 июня 1896 года морским агентом в Японии, хотя он не был ни высшим морским офицером, ни дипломатом.

Японской императорской семье сразу понравился этот бравый русский моряк с добрым и бескорыстным взглядом.

Военно-морское ведомство в Японии представляли Аллан Шванк, лейтенанты Иван Будиловский, Иван Чагин, Александр Русин.

Российские агенты традиционно имели серьезную военную подготовку, обучались в лучших военных учебных заведениях Российской империи. Так, Александр Русин окончил морское училище, гидрографический отдел Николаевской морской академии, артиллерийский офицерский класс.

В «Инструкции военным агентам», утвержденной военным министром в 1880 году, предписывалось: «Изучать состав и комплектование вооруженных сил; организацию и численность по мирным и военным штатам: расположение их и способы мобилизации и сосредоточения, устройство материальной и хозяйственной части, обеспечение вооружением, ремонтами, обозом, провиантом и фуражом; тактическое обучение войск, развитие военного образования в армии, бюджет государства, и особенно военный…»

В «Инструкции военным агентам» говорилось о методах разведки и конкретно, «о заблаговременном приискании надежных лиц, через посредство коих можно было бы поддерживать связи со страной в случае разрыва», то есть, иными словами, на период военных действий.

Безусловно, «Инструкция военным агентам» документ важный и крайне нужный, но дело вершили конкретные люди, офицеры императорской армии и флота. Именно от них, от их умения, таланта, усердия зависели успехи или неудачи военной разведки»¹⁹.

Они, безусловно, достойные люди, которые внесли серьезный вклад в укрепление обороны Российской империи.

Период службы И.И. Чагина морским агентом в Японии закрыт завесой вымыслов и инсинуаций! Кроме, конечно, известных фактов, которые можно почерпнуть из архивов и официальных документов японского ведомства. Однако, моё личное посещение японского консульства в Санкт-Петербурге и встреча с вице-консулом госпожой Тада Котоми не только не приоткрыло завесу личной жизни адмирала на берегах Японии, но ещё больше покрыло флёром и так малоизученные страницы его жизни.

Запросы в японские архивы, общество потомков участников Цусимского сражения натолкнулись на непонимание и отписки типа – архивы были уничтожены при бомбардировках Токио американской авиацией, а общество вообще оказалось коммерческим.

Однако, руководствуясь воспоминаниями потомков адмирала, можно утверждать с полной определённостью следующее.

Частая смена мест службы и жительства, вероятно, значительно мешали устройству собственного семейного очага в России. По сведениям его потомков в эти несколько лет прожитых на чужбине, И.И. Чагин женился на японской девушке и у него родилась дочь Кику. (Установить имя жены Ивана Ивановича тоже не представилось возможным).

Сейчас это очень редкое имя в стране восходящего солнца. В переводе с японского Кику- хризантема, но даже столь выдающиеся факты не дали нам возможности установить контакты с японской стороной. Япония до сих пор остаётся закрытой для посторонних взглядов на её историю. Хотя потомки адмирала И.И. Чагина могли бы предоставить интересные материалы для укрепления связей между нашими странами на общей исторической основе.

Для полноты картины о жизни русских офицеров в Японии, когда они там длительное время находились по долгу службы, приведём сюжет из воспоминаний одного из них:

«Лучше проехать в Иносу и посмотреть, как живут на дачах русские молодые офицеры со своими «временными женами».

Подплывая на шлюпке к Иносе, вы невольно обратите внимание на несколько десятков японских фунэ (шлюпки), теснящихся у самой пристани, это собственные «экипажи», нанятые помесячно каждым офицером для постоянного сообщения своего корабля с берегом, где проживает на даче «супруга».

Далее, выйдя на берег, вы попадете в деревню, состоящую из 40–50 маленьких японских домиков, раскинутых в живописной зеленой роще у подножия обрыва невысокой горы, на верхней площадке которой недавно образовалось русское кладбище с часовней и караулкой, в которой проживает японский бонза (священник). После 5 часов вечера, когда на судах окончена служба, офицеры съехали уже на берег. Жизнь в Иносе в полном разгаре; проходя мимо домиков, вы невольно натыкаетесь на трогательные сцены: в раскрытых комнатах (стены в домах раздвигаются) и на верандах молодые мужья, переодетые в легкие киримоны, кейфуют со своими «супругами» и добросовестно проводят медовые месяцы. Здесь офицеры ночуют, если ночью не надо на вахту, и возвращаются на корабль утром к 8 часам. Причем супруга провожает его на шлюпке до самого борта.

Вернувшись домой, молодая жена обычно укладывается спать и отсыпается весь день до приезда супруга. Хозяйством ей заниматься не приходится, так как для этого имеются в Иносе два ресторана, которые кормят всех жен.

Рестораны содержатся двумя известными японками Ойе-сан и Оматсу-сан, бывшими в свое время «женами» нынешних уже старших офицеров. В жены они сами больше не поступают, имея солидных покровителей, и занимаются хозяйством в своих ресторанах, кормят всех офицерских жен и имеют большой штат молоденьких прислуг (мусумэ), кандидаток в жены для вновь прибывающих офицеров, ищущих «супружеского» счастья. За содержание жены офицер в то время платил всего 40 иен (японских долларов) в месяц и за дачу платил 20 иен. Итак, за 60 рублей офицер имел дом и жену. С уходом корабля из Нагасаки супружества обыкновенно расстраивались, и жены поступали в резерв одного из этих ресторанов, если сейчас не находилось непосредственного преемника-кандидата на дом и жену ушедшего офицера»²⁰.

Я привёл красочное описание жизни русских офицеров в Японии только с одной целью: пополнить багаж знаний читателей о мало известных страницах истории. Что же касается жизни морского агента И.И. Чагина, то по документам ясно видно, что он, именно женился. А иначе быть не могло, ибо он был близко знаком с членами императорской семьи и не являлся ловеласом. Честь и положение не позволяли. Была ли это любовь или увлечение, почему он не вернулся хотя бы к дочери судить не нам. Скорее всего, не было получено императорское соизволение из Петербурга, что являлось необходимым для дворянина!

Испокон веков наша земля рождала сынов, делом жизни которых было служение Отчизне. Каждому из россиян, чьи имена остались на картах океанов и континентов, свойственны не напускной патриотизм, а чистые помыслы, целеустремлённость, огромный творческий потенциал, умение с открытым забралом идти навстречу суровым испытаниям, желание жить и работать на благо страны. Именем контр-адмирала Чагина Ивана Ивановича назван мыс полуострова Корея.

6 декабря 1896 года И.И. Чагин назначается старшим офицером броненосного крейсера «Россия», оставаясь при этом морским агентом в Японии. Он совмещает в себе функции дипломата, бизнесмена, военного моряка, находится в тесном контакте с японскими правительственными и деловыми кругами. Он пользуется большим уважением и авторитетом среди политиков Японии и других стран Тихоокеанского региона, награждается Королевским орденом Камбоджи (18.3.1896) и японским орденом Священного сокровища III степени (14.2.1898). Обязанности морского агента в Японии Чагин исполняет до 1899 года. В апреле 1899 года «за отличие по службе» он произведен в капитаны 2-го ранга и продолжает службу на крейсере «Россия» Тихоокеанской эскадры.

Служба Чагина на крейсере «Россия» сыграла огромную роль в его становлении, как офицера, так и будущего самостоятельного командира.

В поход вместе с «Россией» в 1897 году ходил великий князь Кирилл Владимирович – сын великого князя Владимира Александровича (брата Александра III). «Вернувшись на родину, я поступил служить на корабль «Россия». Меня весьма обрадовало назначение на этот новый корабль, поскольку он был последним пополнением нашего флота и последним словом в кораблестроении того времени. Это судно, построенное на российских судоверфях российскими инженерами, послужило прототипом многих прославленных кораблей, как в нашей стране, так и за границей, которые являлись лишь усовершенствованными копиями этой модели. Кроме того, именно на «России» мне предстояло приобрести опыт морского офицера»²¹.

«Его высочество, говорилось в письме начальника ГМШ Ф.К. Авелана, выразил желание пройти все ступени флотской службы, начиная с мичманского чина, а потому и служебное положение великого князя на крейсере ничем не должно отличаться от положения всех остальных мичманов. Великий князь только тогда сможет приобрести «необходимые знания морской практики», когда он пройдет суровую, но добровольно им избранную школу морской службы. А для этого он должен нести служебные обязанности «наравне с прочими судовыми офицерами», насколько это, следовала оговорка, требуется необходимостью»²².

Примеру Великого князя следовали и офицеры корабля. Они проходили этапы становления наравне со всеми судовыми офицерами, пополняя опыт и навыки будущих командиров кораблей.

Они должны были быть включены во все судовые расписания, заведовать, как это полагалось мичманам, одним из гребных судов, находиться на своем месте при всех авральных работах, тревогах и учениях, стоять вахту и вообще «нести службу в общей очереди и наравне с другими».

Всего на крейсере было 22 строевых (флотских) офицера, 6 инженеров-механиков, 2 врача и 2 «чиновника» – шкипер и артиллерийский содержатель, носившие гражданские «чины», приравненные к офицерским. Команду корабля составляли 5 кондукторов, 91 унтер-офицер и 931 матрос.

«Не случайным, наверное, был и состав кают-компании: как и великий князь, числился в гвардейском экипаже мичман Вениамин Эллис, в том же чине и должности были потомок древнего аристократического рода князь Дмитрий Максутов и представитель прибалтийского дворянства Николай фон Кубе. Необычным было и присутствие на крейсере занимавшего должность вахтенного начальника лейтенанта датского флота Нильса Мигинда. Удачная карьера предстояла большинству офицеров первой кают-компании «России», оказавшихся волею судьбы сослуживцами великого князя»²³.

Не удивительно, что в состав кают-компании органично вошёл и представитель древнего дворянского рода Иван Иванович Чагин.

В 1900–1901 годах во главе русского десантного отряда капитан 2 ранга И.И. Чагин участвовал в походе на Пекин и подавлении Ихэтуаньского («боксерского») восстания. Это восстание, направленное против вмешательства европейских государств в экономику, внутреннюю политику и религиозную жизнь Китая, было подавлено военной коалицией восьми государств – Российской империи, Франции, Японии, США, Великобритании, Италии, Германии и Австро-Венгрии. Повстанцы ставили перед собой цель очистить страну от иностранцев, для этого они в разных городах страны нападали на иностранцев и китайцев-христиан, представителей зарубежных миссий, сжигали и уничтожали церкви и школы. Только в мае 1900 года было сожжено 8 христианских храмов, сожжено здание Русской Православной миссии в Бэйгуане. В июне в Китае был убит сотрудник японского посольства, а в Пекине в ночь с 23 на 24 июня 1900 года началась резня христиан, получившая название «Варфоломеевская ночь в Пекине». В Тайюане были обезглавлены 45 английских миссионеров, католиков и протестантов, в числе которых были женщины и дети.

Участники Сеймуровской экспедиции: капитан 2-го ранга Чагин, мичман Зельгейм, Кехли, Пелль и Заботкин.

13 августа начался штурм Пекина, продолжавшийся несколько дней. Когда российские войска уже вели уличные бои, к ним присоединился американский военный корпус. Вслед за ними в город вошли войска Японии, Германии и части британских колониальных сил из Индии. Лишь 28 августа коалиционные войска взяли штурмом императорский дворец. Иван Чагин возглавлял один из десантных отрядов, участвовал в штурме Пекина, где проявил мужество и героизм. За участие в походе на Пекин в составе коалиционных войск капитан 2-го ранга И.И. Чагин был награжден золотой саблей «за храбрость», французским орденом Почетного Легиона и почётной медалью.