Read the book: «Конфетка»

Пролог

Говорят, нельзя заранее ничего планировать – иначе не сбудется. Но мне легче, когда я с самого утра знаю, что именно меня ждёт сегодня. Планы редко совпадают с реальностью, но в большинстве своём получается, как и задумано. Я раскладываю день по минутам: работа, отчёты, звонки, ужин. Даже время на «ничегонеделание» вписываю в блокнот. Маленький, в тёмно-синем кожаном переплёте, с потёртыми уголками. Он всегда со мной – в сумке, на тумбочке, под подушкой.

Планирование даёт мне иллюзию, что я управляю жизнью, а не она мной. Это помогает понять: сколько я могу отдохнуть, могу ли вообще. Я привыкла брать всё под контроль. Стараюсь успевать. Если что-то идёт не по плану – переписываю план. Я уже почти не помню, каково это – плыть по течению. Да, бывает ощущение, что я словно робот: алгоритм, цикл, повтор. Но лучше пусть будет так. Хаос я пережила один раз – и мне его хватило на всю жизнь.

Свои чувства я тоже привыкла контролировать. Этому меня научила не жизнь – профессия. Работа судебно-медицинского эксперта не из лёгких. Каждое утро я переступаю порог морга, и запах формальдегида встречает меня, как старая знакомая. Белый халат, два слоя перчаток, маска, шапочка. Ритуал. За этим ритуалом – тишина. Здесь не кричат, не плачут, не оправдываются. Здесь только факты. И я люблю эту честность.

Я знала, куда шла, когда выбирала эту дорогу. И ни разу не пожалела. Это единственное, о чём я не жалею в своей жизни. Папа не очень был рад моему выбору. Он хотел, чтобы я стала терапевтом или, на худой конец, педиатром – «нормальным», понятным, чистым врачом. Но я настояла на своём. Хотя, учитывая наши с ним отношения, которые уже на тот момент были полностью испорчены, спрашивать разрешения мне было не у кого. Тем более после окончания медицинского университета у меня была своя голова на плечах, и я вполне могла решать сама.

Конечно, я советовалась с тётей. Её мнение для меня всегда было важно. Лена – сестра мамы – единственная, кто не пытался меня переделать. Она, к сожалению, тоже не пришла в восторг от затеи с судмедэкспертизой. Помню, как сидела на кухне в её маленькой квартире, пила чай с вишнёвым вареньем, а она долго молчала, крутила в руках чашку. А потом сказала: «Раз нравится – учись. Но будь готова, что люди будут тебя бояться». Я не испугалась. На следующий день подала документы в ординатуру по направлению «Судебно-медицинская экспертиза».

На работе я расслабляюсь. Странно звучит для той, кто каждый день вскрывает чужие тела, да? Но это правда. Для меня моя работа – как глоток свежего воздуха. Только здесь я могу спрятаться от внешнего мира. Здесь я свободна. Холодный свет ламп, блеск скальпеля, тишина, нарушаемая только моими шагами и диктофоном. Я погружаюсь в рабочий процесс с головой, и ничто не может меня отвлечь. Разве что что-то максимально срочное. Здесь я настоящая. Чувствую себя живой, значимой, нужной. Именно здесь мне не приходится притворяться. Не нужно надевать маски. Я делаю своё дело – и в какой-то степени приношу пользу. Даже если эту пользу никто не видит и не хочет знать.

В реальности меня не ждёт ничего приятного.

Я ненавижу возвращаться домой и видеть на диване перед телевизором своего мужа. Дима смотрит футбол, иногда – сериалы. Он не делает ничего плохого. Он даже старается. Но меня бесит сам звук его дыхания в моей квартире. Это нечестно по отношению к нему, я знаю. Но ничего не могу с собой поделать.

Ведь принято же, чтобы у каждого была семья. Интересно, кто это принял? Ах да, общество. То самое общество, на которое почему-то все должны равняться. Это общество было в огромном шоке, когда узнало, что я в двадцать пять лет ещё не замужем. Я училась в ординатуре, времени на поиски не было. Точнее – желания. Я привыкла быть одна. Так уж сложились обстоятельства. Временами одиночество напрягало, но ненадолго. Меня интересовала лишь карьера. И это честное «лишь» пугало окружающих куда больше, чем моя работа.

Согласна: тут я сама дала слабину. Сдалась под давлением семьи. Тяжело каждый день слышать одно и то же по сто раз: «ты никому не нужна», «навсегда останешься одна», «кому ты такая нужна с твоими трупами». Но если быть до конца честной – дело было не только в них. Просто наступил момент, когда мне стало всё равно. После той истории я думала, что если не можешь быть с тем, кого хочешь, то и с кем попало – без разницы. Какая-то часть меня тогда уже не верила, что можно почувствовать что-то настоящее. И я махнула рукой. На себя, на него, на всё.

В такие моменты нужно либо тихонечко отмалчиваться, либо валить из раздражающей зоны. Но в первую очередь – слушать своё сердце, а не чужое мнение. Я какого-то хрена не послушала свой внутренний голос. Очень зря.

Я заранее знала, что от этого брака не будет ничего дельного. Однажды я пообещала себе больше никогда никого не любить. Сохранить своё – и так уже достаточно израненное – сердце. Я сдержала обещание. Я не любила мужа. Хотя мы были знакомы ещё со школы. Он хороший парень. Но не для меня. Я думала, что смогу к нему привыкнуть. Поначалу старалась быть милой. Хотя мой характер – не подарок. Меня очень легко вывести из себя. Так вот: первое время я терпела. Пыталась усмирить свой нрав, особо не перечила, в целом лишний раз не конфликтовала.

Спустя год я поняла, что любые его действия меня начинают бесить. Видимо, мой внутренний демон начал давать слабину. В тот же момент на работе был полный завал – труп за трупом, отчёт за отчётом. Я списала раздражение на усталость. Старалась сдерживаться.

Но раздражение не исчезло, даже когда работа наладилась. Я поймала себя на мысли: я специально беру больше дел, чтобы не возвращаться домой. Выходные для меня вообще стали испытанием. Я постоянно пытаюсь найти себе какие-нибудь занятия, лишь бы не быть с ним рядом. Так поступать эгоистично, но я ничего не могу изменить. Я не привыкла переступать через себя только для того, чтобы кому-то понравиться или сделать «как лучше». Жизнь научила меня думать в первую очередь о том, чего хочу я.

Почему я не разведусь с ним? Да хрен его знает. Начнём с того, что и замуж выходить не стоило.

Когда я пришла к мысли, что каждое его слово или действие вызывает у меня негатив, я начала искать пути решения. Решила найти себе хобби.

Я начала по утрам медитировать. Забросила через две недели. Пошла на фитнес – снова бросила. Может, к психологу сходить? Я уверена: психолог сбежит от меня после первых же рассказов.

Ладно. Мне просто нужно отдохнуть. Взять отпуск. Улететь куда-нибудь на море. Одной, конечно же. Или с друзьями. Не важно. Главное – отдохнуть. От всего.

Я вышла на балкончик. Просторный, уютный, с одной пластиковой кашпо, в которой уже год ничего не растёт. Села в кресло-качалку – давно о нём мечтала. Не спеша попиваю красное вино. Полночь. Город сверкает разноцветными огнями: жёлтые – окна, красные – неон вывесок, белые – фары машин внизу. Я делаю глоток и чувствую, как тепло растекается по груди.

Я пытаюсь расслабиться и ни о чём не думать. Но это никогда у меня не получалось до конца. Мысли лезут, как тараканы из щелей. Мне никогда не забыть своего прошлого. Самое время для воспоминаний, не так ли?

Когда остаёшься наедине с собой, голова мгновенно начинает прокручивать моменты из жизни. Они накрывают тебя, и ты ничего не можешь с этим поделать. Кажется, что прошла целая вечность с тех мгновений, а оказывается – вот же они, были совсем недавно. И ты понимаешь: ни за что бы в жизни не поверил, что столько всего могло произойти за такой короткий промежуток времени. Никогда бы не поверил, что эти события приведут тебя именно туда, где ты сейчас находишься.

А что, если бы ты поступил иначе? Тогда было бы лучше?

Воспоминания убивают. Но они – часть каждого человека. Какими бы ни были моменты из прошлого, они всегда остаются в нашем сердце. От них не убежать, сколько бы я ни старалась. Раны заживают, но оставляют глубокие шрамы. Эти шрамы не выворачивают наизнанку – это делают сами воспоминания. И они не дают жить дальше.

Но я живу. Или просто существую? Это уже не важно. Это просто ностальгия.

На небе только и разговоров, что о море и о закате.

Там говорят о том, как чертовски здорово наблюдать за огромным огненным шаром,

как он тает в волнах, и еле видимый свет, словно от свечи, горит где-то в глубине.

Я ставлю пустой бокал на перила. Вино закончилось, но легче не стало. Зато мысли наконец-то выстроились в одну линию.

Четыре года назад всё было иначе. Или не было? Сейчас уже не разобрать. Но одно я знаю точно: именно тогда, четыре года назад, я впервые за долгое время почувствовала себя живой. А потом снова умерла.

Но об этом – чуть позже.

Глава 1

Четыре года назад

Порой кажется, что весь мир настроен против тебя. Будто он делает всё, чтобы вывести из равновесия.

Сегодня это чувство преследует меня с самого утра. Сначала мы с подругой проспали первую пару – неизвестно по какой причине будильник не сработал. Либо его просто никто не услышал. Хотя у меня очень чуткий сон: малейший шорох за стеной – и я уже не сплю. Может, кто-то забыл завести будильник? В итоге я осталась без завтрака, а это очень плохо для студента медицинского университета. Голодная голова плохо соображает, особенно на парах по госпитальной хирургии.

Ещё теперь придётся отрабатывать пропущенную пару. Сделать это будет нелегко. Наш преподаватель – очень суровый мужчина лет пятидесяти с лысиной и вечно недовольным прищуром. Пока ответишь ему пропущенную тему, он высосет из тебя всю душу, честное слово. В прошлом семестре одна девочка после его отработки вышла в слезах и неделю ходила сама не своя. Вот она суровая жизнь медицинского университета.

На второе занятие мы успеваем. Пара проходит в спокойной обстановке, и преподаватель отпускает нас даже на двадцать минут пораньше. Мы выходим из душного здания на свежий воздух. Погода тёплая и солнечная, хотя очень непредсказуемая. Вчера целый день лил дождь как из ведра, а сегодня от него остались лишь лужи, которые не успели высохнуть за ночь. Асфальт блестит на солнце, и в отражениях плывут облака.

– Ну что, девчонки, какие планы? – спрашивает Света.

Она высокая, стройная, с русыми волосами, собранными в небрежный пучок, и невероятно зелёными глазами. Мы подружились с ней ещё в школе, и нам удалось поступить в один университет. За семь лет дружбы мы стали очень близкими – что не удивительно, ведь мы ещё и живём в одной комнате в общежитии. Я уже не могу представить, что делала бы одна в таком большом городе без Светы. Вместе адаптироваться было намного проще.

Впервые я побывала в Санкт-Петербурге, когда мне было семь лет. Конечно, мало что помню из той поездки. Лишь смутные воспоминания о подводных лодках в Музее военно-морского флота и янтарной комнате в Царском Селе. А ещё – запах Невы и белые ночи, от которых у меня тогда кругом шла голова.

В следующий раз я приехала в Питер только через девять лет. Мои ощущения невозможно было описать словами: я сразу влюбилась в этот волшебный город и решила, что обязана поступить в питерский медицинский университет. Он казался мне городом-сказкой, городом-мечтой. Я тогда ещё не знала, что у каждой сказки есть тёмная сторона.

С десятого класса я начала упорно учиться. Ходила к репетиторам по химии и биологии, читала медицинскую литературу, решала варианты ЕГЭ ночами. Я делала всё, чтобы набрать высокие баллы за экзамены. Питер был моей мечтой. Мои родители были совсем не против, чтобы я училась в этом городе. Они, конечно, боялись, что не смогут потянуть финансово, но не отговаривали меня, а наоборот поддерживали. Мама говорила: «Если хочешь – делай. Мы поможем, чем сможем».

Только мы не учли тот факт, что жизнь любит подставлять подножки.

Я учусь на третьем курсе, когда моя мама умирает.

Это было в декабре. Мама подхватила пневмонию и попала в реанимацию. Я сразу же накидала в чемодан всё, что под руку попалось, и выехала домой. Помню, как тряслись руки, когда я заказывала билет на поезд. Как не могла дозвониться до папы – он не брал трубку, потому что был в больнице. Как всю дорогу смотрела в окно и молилась всем богам, в которых никогда не верила.

Мы с папой очень сильно переживали, но верили в лучшее. Потом у мамы случился инсульт. Через два дня её не стало.

Это был огромный удар для всех. Никто не ожидал, что такое может произойти. Когда у нас всё хорошо, мы не обращаем внимания на чужие беды. А когда сам сталкиваешься с этим, понимаешь, что таких ситуаций – тысячи, миллионы. Что горе не имеет лица, пока не коснётся тебя.

Папа боялся, что я сломаюсь, опущу руки и завалю зимнюю сессию и учёбу в целом. Но тогда бы всё, что сделала для меня мама, было бы зря. Я попыталась собрать себя по кусочкам и продолжить путь ради неё.

Помню, как днём делала вид, что всё хорошо, а ночью, закрывшись в комнате в общежитии, рыдала часами напролёт. Соседки по блоку стучали в дверь, спрашивали, нужна ли помощь. Я не открывала. Не могла. Слова застревали в горле.

Впервые на себе я ощутила, каково это – не хотеть жить дальше. Мне было очень больно. Как будто меня опустошили. Вынули всё внутреннее, оставив только пустую оболочку. Каждый раз, засыпая, я мечтала не проснуться. Абсолютно на всё стало фиолетово.

И поделиться было не с кем. Точнее, я и не хотела ни с кем делиться. Слишком закрытый человек – в данной ситуации скорее минус, чем плюс. Я увязала в своём горе всё сильнее с каждым днём. Ничто не приносило мне радости. Я стала роботом, который изо дня в день выполнял одну и ту же работу.

Вернулась из дома на учёбу только через месяц. За это время накопилась куча долгов по лабам, рефератам, коллоквиумам. Честно сказать, я и не помню, как мне удалось это всё вовремя закрыть и не слететь со стипендии. Помню только, что многие преподаватели пошли на уступки, видя моё состояние. Один даже сказал: «Соня, возьми себя в руки. Твоя мама хотела бы, чтобы ты училась, а не хоронила себя заживо». Тогда эти слова пролетели мимо. Сейчас я понимаю, что он был прав.

Тогда я осознала: близкие люди – это самое главное в жизни. Этот жестокий урок был усвоен мной до конца. Но, как оказалось в дальнейшем, не всегда эти уроки усваиваются всеми.

Ещё одним уроком стало для меня то, что фраза «время лечит» – абсолютная чушь. Даже спустя два года ты продолжаешь прокручивать всё в своей голове: каждую деталь, каждый момент. И продолжаешь утопать в слезах, не понимая, как это всё произошло с тобой и почему. Ты не понимаешь, что происходит. Чувство одиночества поглощает тебя. Постоянное ощущение, что ты никому не нужен и никому нет до тебя дела, убивает изнутри. И тебе кажется, что ты один против целого мира.

Я всё делала на автомате. Ничто не доставляло мне удовольствия. Ничего не хотелось. Часть моего сердца навсегда умерла вместе с моей мамой. Мне казалось, что я перестала чувствовать. Были порывы забросить всё к чёрту и будь что будет. Но моя совесть не позволяла так подставить себя и свою семью.

Преодолеть себя мне стоило титанических усилий. Самый жестокий и ужасный этап моей жизни оказался позади – если можно так вообще сказать. Всё самое страшное уже случилось, и никто ничего не исправит.

Сейчас я заканчиваю пятый курс медицинского университета в Санкт-Петербурге.

Я верю, что мама всегда рядом со мной, и это придаёт мне сил. Постоянно вспоминаю о ней. Плакать стала реже, но иногда воспоминания снова накрывают меня, и я не могу сдержать себя. Когда вижу её фотографии – особенно ту, где она смеётся на фоне моря, – слёзы начинают душить меня.

Мне выписали антидепрессанты. Но они не помогли. Точнее, на какое-то время стало чуть легче, но до конца я так и не отошла от этой трагедии. Иногда мне кажется, что я и не отошла вовсе. Просто научилась прятать боль так глубоко, что сама забываю, где она лежит.

– Предлагаю пройтись по магазинам! – голос Изабель возвращает меня в реальность.

С Изи мы познакомились на посвящении в сентябре на первом курсе и сразу поладили. С тех пор наша троица неразлучна.

Изабель – полная противоположность Светы. Длинные чёрные волосы, карие глаза с хитринкой, вечно яркие губы. Подруга постоянно красит их красной помадой, которая очень ей идёт. За все эти годы она ни разу не пришла в университет не накрашенной. Даже на экзамены. Говорит, что помада – её броня. Изи из обеспеченной семьи, но никогда этим не хвастается. У неё есть старший брат – Марк, он вроде бы работает в другом городе. Изабель очень любит его и постоянно говорит, что я – та, кто ему нужен.

– Вот увидишь. Он скоро приедет домой, и я вас обязательно познакомлю. – твердит Изи. – Вы будете сначала встречаться, а потом он сделает тебе предложение, и мы со Светой будем плясать на вашей свадьбе!

Фантазии Изабель можно позавидовать. У меня уже есть парень, и спорить с подругой я давно перестала – это бесполезно. Она порой такая упрямая, что хочется швырнуть в неё что-нибудь тяжёлое.

– Я не против. Давно хотела купить себе блеск для губ, – отвечает Света, пропуская реплики подруги про мою свадьбу с её братом.

– Упс, а я не смогу. – говорю я. – Мы с Димой сегодня договорились созвониться, как только я вернусь с учёбы. – и делаю глаза, как у невинного котёнка, чтобы меня не сильно побили за это.

Девчонки одновременно закатывают глаза, но ничего не говорят.

Попрощавшись с девочками, я иду в общежитие.

Лучи солнца приятно греют спину, пока я шагаю по улицам, думая о своём. Надеваю наушники и включаю любимый плейлист. Лёгкий ветерок обволакивает с ног до головы чувством невесомости. Хочется оторваться от земли и полететь вместе с ветром, лавируя между зданиями. Питерские дворы-колодцы, арки, мосты – всё это создаёт ощущение, что ты внутри декорации к фильму, где ты – главная героиня.

Я прохожу через парк и выхожу на довольно оживлённую улицу. Пройдя несколько метров по тротуару, чувствую, как асфальт под ногами начинает трястись от громкой музыки. Мимо проносятся два автомобиля на огромной скорости. И всё бы ничего, только вот одна из них окатывает меня ледяной водой, наехав на лужу.

Чёрт!

Я застываю на месте, не зная, как быть дальше. Моя одежда полностью мокрая. Светлые джинсы потемнели, футболка прилипла к телу, волосы повисли сосульками. Достаю из рюкзака салфетки, вытираю руки и накидываю на себя кардиган, который очень удачно с утра закинула в сумку.

Меня охватывает злость с ног до головы. И тут мне подвертывается удачный случай высказать недовольство этому недоделанному водителю. Машина – красивый чёрный Lexus с тонированными стёклами – сворачивает на парковку около развлекательного центра. Я перехожу через дорогу и стремительно направляюсь к ней. Почти подхожу, когда из машины выходит виновник происшествия.

– Рекомендую лучше смотреть на дорогу, а если плохое зрение – вообще не садиться за руль, чтобы другие люди не страдали! – выпаливаю я.

Парень оборачивается. Оглядывает меня с ног до головы и лишь небрежно хмыкает. Мда, вид у меня сейчас явно не из лучших. Но это всё благодаря ему.

– Я что-то смешное сказала? – он выводит меня из себя. Теперь у меня появляется огромное желание наброситься на него с кулаками. Хотя я ни разу не участвовала в драках. Ну ничего, всё бывает в первый раз.

– Не повезло тебе, вот и всё. С кем не бывает? – незаметно подходит ещё один парень – видимо, водитель второй машины. – Или ты хочешь, чтобы он постирал твою одежду?

Нахал подмигивает мне, и они начинают смеяться, как ненормальные.

Собираю все силы в кулак, разворачиваюсь и иду от них подальше. Всё вернётся бумерангом. Два придурка что-то ещё кричат мне вслед, но мне уже всё равно. На глаза накатывают слёзы. И правда: какой смысл я пошла к нему? Был бы нормальным человеком – извинился бы. А у этого на лбу написано «мажор». Ещё и на такой дорогой машине. И друг его такой же.

Почему-то именно сейчас в голове всплывают слова мамы: в жизни я повстречаю много несправедливости, но не всегда нужно обращать на это внимание и тратить нервы. Да, это не самая большая беда в моей жизни. Делаю три глубоких вдоха и выдоха, стараюсь успокоиться и перестать обзывать этих придурков нецензурными словами в своей голове.

Захожу в свою комнату в общежитии. Быстро снимаю с себя всю одежду и отправляю её в стиральную машину – благо она стоит прямо в коридоре на этаже. Сама иду в душ. Тёплые струи воды согревают меня и окончательно расслабляют. Стою под ними дольше обычного, глядя, как стекает вода по кафельной плитке.

К вечеру я почти забываю про этот инцидент. Но неприятный осадок остаётся.

– Привет, – звонит Дима.

– Привет, – отвечаю я.

– Как дела? Что расскажешь? Мы договаривались, что ты позвонишь после занятий.

– В целом всё в порядке. Всего лишь проспала пару и меня облили водой. Пришлось заниматься стиркой, – с улыбкой произношу я.

– Понятно. А мне нечего рассказать, – после недолгой паузы отвечает парень.

И снова это «мне нечего рассказать». В последнее время у нас с Димой очень сложное общение. Как только я уехала в другой город, он перестал интересоваться моей жизнью вообще. Не спрашивает, приеду ли я на выходные в родной город. Его вообще ничего не интересует. Я не раз говорила ему, что меня такое отношение не устраивает. Он постоянно извинялся и скидывал всё на учёбу в университете. Мы спокойно можем не общаться неделями и не видеться месяцами. Это продолжается уже долго. Моё терпение не безгранично.

Я не считаю это нормальными отношениями. И думаю, что вернуть ничего уже нельзя. Только не знаю, как сказать об этом Диме. Можно сказать, что я неопытна в таких вещах. Но будущего у этих отношений точно нет – в этом я уверена. Ещё я уверена в том, что мне не нравится такое безразличное отношение. Если человек не понимает, постоянно находит отговорки, то нам скорее всего не по пути.

Дима поступил в университет в нашем родном городе. Но он уверял меня, что расстояние между нами не станет преградой. Обещал приезжать ко мне на выходных, когда будет возможность. Так вот: за пять лет учёбы он ни разу не приехал. Мы виделись только, когда я приезжала к родным домой.

Возможно, я совершу ошибку, разорвав эти отношения. Но мне хочется внимания. Хотя бы чуть-чуть. И я устала бороться за это внимание. Если человек не хочет – не могу же я его заставить, верно?

– Тогда пока, Дима, – меня это начинает раздражать, и продолжать разговор ни о чём не хочется.

– Пока, – спокойно отвечает Дима.

Я сбрасываю звонок.

Вот и поговорили.

Света возвращается с прогулки и начинает хвастаться покупками, поэтому я почти сразу забываю о неудавшемся разговоре с парнем. Когда показ вещей заканчивается, я рассказываю о своих приключениях. Света говорит, что те парни на машинах – полные придурки, и будь она со мной, она бы обязательно сломала кому-нибудь из них нос. Мы дружно смеёмся и решаем сходить в соседнюю комнату, где мы обычно собираемся каждый день по вечерам с другими однокурсниками.

Мы болтаем о прошедшем дне, обсуждаем преподавателей, да и вообще весело проводим время. Кто-то приносит печенье, кто-то – чай. Пахнет жареными семечками и дешёвым растворимым кофе. Такие вечера помогают мне забыться. Ненадолго, но помогают.

Глава 2

– Ну как? – спрашивает Света, когда я выхожу из кабинета, где только что сдавала экзамен по госпитальной терапии.

Я поднимаю голову, смотрю на подруг и не могу сдержать улыбку. Лицо уже само расплывается в довольной гримасе.

– Четвёрка! – визжу я так громко, что на нас оборачиваются другие студенты.

Мы обнимаемся с девочками прямо посреди коридора. Какое счастье, что я всё выучила до конца и теперь не придётся идти на отработки, как некоторым ребятам из группы. Может быть, кому-то просто меньше повезло с билетом. Мне же попался именно тот, который я знала наизусть. Вопрос про инфекционный эндокардит, дополнительные методы диагностики – я могла рассказать это даже с закрытыми глазами.

Завтра суббота. К следующим экзаменам я уже успела подготовиться – осталось только повторить и закрепить знания. Можно с чистой совестью отдохнуть. Точнее, без угрызения совести пойти на день рождения Изабель.

– Так, девочки, надеюсь, вы не забыли, что завтра к шести?

– Как мы можем забыть, – говорю я. – Много гостей будет?

– Ой, не знаю. – Изабель закатывает глаза и поправляет лямку топа. – Родители решили из моего дня рождения сделать сходку бизнесменов. Пригласили кучу людей, которых я сама не знаю. Я вам рассказывала: у папы дела сейчас идут не очень, поэтому для него это важно. Но я всё решила: сначала мы для приличия побудем там, а потом поедем в клуб.

– Неплохой план, – отвечает Света, хитро прищурившись. – Может, и я себе инвестора найду, – подруга подмигивает нам с Изи.

– Я бы предложила тебе своего старшего братца, но он уже предназначен для Сони.

– Во-первых, у меня есть Дима, и ты прекрасно об этом знаешь. А во-вторых, твой брат же был в другом городе? – уточняю я.

– Во-первых, у тебя есть Дима до поры до времени. Его уже давно пора послать куда подальше. За всё время учёбы я его даже ни разу в живую не видела! – Изабель начинает загибать пальцы. – А во-вторых, этот засранец вернулся две недели назад из Калининграда, причём не один, а с девушкой! Вы бы её видели – у неё на лице огромными буквами написано «ИЩУ БОГАТОГО ПАПИКУ»! Я вам серьёзно, не смейтесь. Вот сами завтра и увидите. Гарантирую, они будут вдвоём.

– Ладно тебе, Изи, – пытаюсь успокоить подругу. – Сама же говоришь, что мы потом уедем в другое место.

– Ну посмотрим, – подруга поджимает губы, но в глазах у неё всё равно огонь.

Ещё немного поговорив о завтрашнем мероприятии, мы прощаемся с Изи. По пути в общагу мы со Светой заходим в магазин и докупаем кое-что для нашего подарка Изабель – набор качественной косметики, которую она давно хотела, плюс смешную открытку с нашим общим фото.

Ещё покупаем тортик в честь успешной сдачи первого экзамена – маленький бисквитный рулет с клубникой. Весь вечер сидим на Светиной кровати, болтаем о всякой ерунде, смеёмся над старыми историями. Засыпаем уже в двенадцатом часу.

Просыпаюсь с прекрасным настроением. За окном солнечно, птицы орут так, будто у них конкурс талантов. Я готовлю завтрак: овсянку с бананом и кофе. От Димы нет никаких сообщений после вчерашнего разговора. Что ж, дальнейшие мои действия очевидны.

На следующих выходных я планирую съездить домой – встретимся с ним, и всё решится. Я очень надеюсь, что получится разойтись тихо и мирно. Я почти полностью уверена в своём решении. Да, тяжело расставаться с отношениями длиной в пять лет, но другого выхода я не вижу. Видимо, мы не смогли пройти проверку расстоянием.

На вечер я выбираю обтягивающее чёрное платье с V-образным вырезом. Оно сидит просто идеально – ткань струится по фигуре, не сковывая движений. Добавляю кулон с сапфиром, который мне подарила мама, когда я училась в девятом классе. Подвеска холодная, тяжелая – я чувствую её вес на груди, и это почему-то успокаивает. К ней подбираю серьги-гвоздики с маленькими фианитами. Причёску собираю наверх – высокий пучок с парой выбившихся прядей. Макияж в стиле «Smokey eyes» – угольно-чёрные стрелки, дымчатые тени. Туфли под цвет платья – на высоком тонком каблуке.

– Вау, – Света присвистывает, когда я выхожу из ванной. – Смотри не уведи у меня женихов.

– А ты смотри, чтобы за тебя драка не началась, – смеюсь я в ответ. – Выглядишь супер, кстати.

На ней тёмно-синее платье-футляр, очень ей идущее. Волосы распущены, макияж естественный. Мы выглядим как две совершенно разные девушки, но почему-то всегда отлично смотримся рядом.

На дорогах нет пробок, и ровно в шесть наше такси останавливается напротив огромного особняка в элитном районе. Я смотрю на него и чувствую себя немного не в своей тарелке. Высокие кованые ворота, ухоженный газон, фонари по периметру. Изабель встречает нас у входа и ведёт в дом. Мы со Светой отдаём подруге подарок.

– Представляете, эта Лиза заболела! – Изи сияет, как начищенный чайник. – Самый лучший подарок для меня.

Мы со Светой смотрим на неё с недоумением, и она поясняет:

– Лиза – девушка брата. Я вам вчера рассказывала.

Дальше Изабель проводит нам небольшую экскурсию по дому. Огромная гостиная с камином, столовая на двадцать человек, лестница на второй этаж, обставленная картинами. Торжество решено организовать на территории за особняком – там разбит небольшой сад с дорожками и фонтаном. Всё украшено разноцветными шарами и гирляндами с надписью «С днём рождения!».

Гости начинают подходить, поэтому Изабель оставляет нас со Светой и идёт встречать остальных вместе с родителями. Мы находим ребят из нашей группы – человек пять, все свои – и присоединяемся к ним.

Через час людей становится очень много. Причём все одеты как с обложки самого дорогого журнала: мужчины в строгих костюмах, женщины в вечерних платьях и с идеальной укладкой. Я чувствую себя Золушкой на балу, только без принца и без потери туфельки.

– Такое ощущение, что я попала на сходку богачей города, – произносит одна из одногруппниц, Маша.

– Это твой шанс, Маш. Ты же хотела богатого жениха, – отвечает кто-то из парней.

Что Маша отвечает и чем в итоге заканчивается этот разговор, я не знаю – потому что моё внимание привлекает Изабель. А точнее, тот, кто идёт рядом с ней и её родителями.

– Блин, а брат у неё красавчик, – произносит Света.

Брат?

– Ага, именно, – произносит один из наших одногруппников, Паша. – И его лучший друг.

Как?

Это были те самые с парковки.

Ведущий начинает что-то говорить, а у меня в мыслях только одно: чтобы ни этот брат, ни его друг не увидели меня. Я пытаюсь встать подальше от них, хотя Изабель предлагала быть рядом с ней. Почему же так не везёт? Хотя, может быть, они меня даже не запомнили. Надеюсь на это… Но всё же стоит держаться от них подальше.

Чёрт. За что меня судьба так наказывает?

Когда ведущий заканчивает свою речь, играет музыка, и все начинают танцевать. Я вспоминаю, что папа просил написать ему, как я доберусь до праздника.

– Свет, я забыла сумочку с телефоном в доме.

– С тобой сходить?

Отказываюсь и начинаю пробираться сквозь людей. Теперь мне уже не кажется, что территория огромная – каждая минута даётся с трудом. Кое-как одолев толпу, я выхожу на дорожку, ведущую в дом.

Я захожу в дом, чтобы забрать сумочку. В гостиной никого. Телефон нашёлся быстро – лежит на подоконнике. Смотрю на экран: семь пропущенных от папы. Набираю его номер, но слышу шаги за спиной.

Обернувшись, вижу его. Того самого, с парковки. Брата Изабель. Он стоит в дверях, прислонившись плечом к косяку, и смотрит на меня без всякого стеснения. Руки в карманах брюк. Лицо спокойное, но в глазах – любопытство. Или насмешка? Не пойму.