Read the book: «Элегия Софи»

А есть ли выбор?

Дорогу тысячи следов

Гранитной плиткой обложили.

Через судьбу есть тысячи мостов,

Чтоб всё мы как единый жили.

Шагов и действия и мыслей,

Регламент есть на каждый шаг.

А мы, читая правила, зависли,

Хоть эти правила писал дурак.

А я сойду с гранитной плитки,

Сойдут и все мои друзья,

Сойдут с пути замшелости и пытки ,

И все пойду туда, куда виду их я.

А есть ли выбор, когда цель одна?

Пути то разные, но суть не изменилась,

Ведь люди следуют за волей большинства,

А единицы по пути загнились.

Всë будет так…

Всë будет так как я того желаю,

Мечты Адама я исполню вновь.

Как роза средь кустов благоухаю.

Не попаду я снова в дезнадëги топь.

Найду себя я как Иуда покаянья.

Искать я буду счастье как Адам Лилит.

Найду свой дом, приму прекрасы увяданья.

Счасливым буду, пока мой ангел спит.

Я как Давид в войне с своей судьбою,

Мне победителя готовят путь.

Я победил, доволен я собою,

И славой дышит моя грудь.

Всë будет так как я того желаю,

Душевно стоик я и в этом весь секрет.

Доволен я, но мир ещё не покидаю,

«Живите смело», вот он мой завет.

Сегодня

Я хороню свои мечты в сугробе,

И присыпаю снегом горьких слëз.

Возможно проклят был ещё в утробе.

Что плачь не плачь, то не в серьëз.

С меня хотя бы что-то взяли,

И это лучшее чем ненужным быть.

И пусть с меня последнее сорвали.

Зато со мной хотели быть…

И я терпел, терпеть не перестану.

Куда я денусь, я в этом живу.

«Нормально мне! «, кричать я не устану,

Пока не голоден и в теплоте живу.

Я лишь хочу быть с миром равным,

Но этот мир меня списал в утиль

Но почему? Осталось мне не явным.

Введь невесомый мысли будто пыль.

Я утоплю свои обиды в луже.

В воде из собственных же грëз.

С мечтами будет только хуже,

Их появленье я б не перенëс

Мы

Мы рождены чтоб сказку сделать былью

Мы рождены преодолеть простор.

Нам даровали ум, дающий крылья.

Нам дали сердце – пламенный мотор.

Воздвигнем мы о чëм мечтаем.

Пройдëм сквозь горы в поисках огня.

Судьбу найдëм и страхи потеряем.

Мы расшибëмся, но найден себя.

У нас есть дар, великое призванье,

У нас есть цель, достигнуть высока.

Услышать звëзд великое молчатье.

Понять насколько малость велика.

Наш взгляд пронзает космоса просторы.

Наш чëткий слух услышит зов небес.

А наши судьбы превзойдут высоты.

И наши дети завершат процесс.

Пепельный блюз

Мой дом одет цветами мрака,

Оттенки синего здесь всех тонов,

У стен здесь облик цвета панга,

А потолок из берюзовых снов.

Дом будто айсберг пайкерита.

В нëм люди будто изо льда,

Здесь холодно, цианом крыто,

Мы здесь не жалуем тепла.

Бывает хочется конечно,

Туман сапфира разогнать,

Зажечь огонь, горящий вечно,

Чтоб жëлтый цвет в огне узнать.

А так, лишь образ звëздной пыли.

И сизый цвет во всей своей красе,

И нотки серости аквамарины,

И неогара цвет в эстете белизны.

Добавлю я бордо в политру,

Окрашу в цвет галактики души,

Дам доменанту яркому пурпуру,

Скажу теплу в душе «живи! «.

Тихий дом.

Есть тихий дом на улице Тюльпана.

Здесь наркоманы, жители подвала.

Есть тихий дом, в котором все всë знаю.

И даже то, что папа дочку растлевает.

Есть тихий дом, в котором мало горя,

Настолько тихий. Слышен звук запоя.

Есть тихий дом, где нет плохих ночей.

Где матери ночами бьют детей.

Есть тихий дом, где ты найдешь приют.

Здесь рады тем, кто заживо гниют.

Здесь рады запаху бензина

И лицам цвета гуталина.

Я этот дом люблю всем сердцем

Хотя и чувствуюсь сума сошедшем.

Я этот дом люблю. Он всеми гнаный

Хоть бываю здесь избитый, либо пьяный.

Макабр Морфея

Сидит обижено в углу, остатки мыслей собирает,

Осколки с пола поднимает и тот час же в себя вставляет.

Разбита горем, в морфия угаре.

Еë сынишка в сладостном кошмаре,

Стоит он, смотрит и не понимает,

Зачем же мамочка себя так истязает?

А мама смотрит на него,

Очередной осколок подобрав

Не видит она в нëм ни капли своего,

В сию ж минуту ярость испытав.

«А где же папа?», спрашивает сын.

На что в ответ осколок колкий

«Он кинул нас в свой морфиевый мир,

Тебя он кинул и ушёл на долго»

«Он продал мать твою и о тебе не вспомнил,

Меня он проклял на Морфеев сон.

Тебя, меня и всех угробил,

Он продал нас за молодой фасон.»

А сын всë смотрит и не понимает.

За что же мамочка его ругает?

И на неë отцовские глаза он поднимает.

И тотчас же во морде получает.

«В тебе есть зло отцовского обмана ,

Ты сын Иуды, ты продал меня».

И стали кулаки прочней метала,

И в морфиевый танец понеслись крича.

Сидит обижено в углу, остатки мыслей собирает.

И с трупа маленького глаза не спускает.

Осколок с пола поднимает в шею тонкую всажает.

И сына тело приобняв, с улыбкой горя умирает.

***

Что будет если я изчезну?

И как изчезнуть мне сейчас?

Когда остаток сути поподает в бездну?

Зачем себя из тени спас?

Что будет если я исчезну?

Когда я стану пустотой?

Умру и мне найдут замену?

И не найти мне в памяти покой.

Что будет если я изчезну?

Изчезну я узнав ответ.

Что будет если я изчезну?

Я не изчезну, нет…

Сладкие грëзы

Я лишь пародия, я просто шут,

И одновременно бываю,

По сути там, на деле тут.

А иногда и сам не понимаю…

Уже который год я для себя играю,

Меня здесь нет, здесь нет того меня,

Нас двое но я часто исчезаю.

И заменяюсь грëзой, омутом вранья.

Мне очень хочется разбиться,

И утонуть в однообразьи слëз.

Разбавить болью образы из грëз.

Я создал мир чтобы забыться.

Блаженный мир без колкого стекла.

Настало время, мне пора открыться.

Признать и полюбить себя.

А кто есть я? Блаженный ветер?

Под коркой летаса лежит душа.

А может быть я сам себя приметил,

А может быть и не было меня?

Бывает…

Я очень часто устаю,

Бывается я выгораю.

И появляется туман.

В тумане мысли умирают.

Бывает сердце заметает,

Бывает хочется кричать,

Потом, всë просто исчезает,

И как всë это мне понять.

Я очень часто улыбаюсь,

В улыбке хочется кричать.

В улыбке таже мысли исчезают.

Я это тоже не могу понять.

Бывается я устаю,

Бывает в грëзах утопаю.

Мне очень хочется понять,

Ради чего я так страдаю?

Взлетая выше в глубину,

Прощу себя я проклиная.

Я поумнел теряя суть,

Воскрес в рожденье умирая.

Стекло, сознание, коробка

Стекло, сознание, коробка

В который раз порочный круг.

Защиту разума пробило тонко.

В меня забрался призрачный испуг.

Мне не известно… Он от куда?

И почему меня настиг он в этот час?

За что мне муки мозгового зуда?

За что мне колкость равнодушных глаз?

Фантомный страх пронзает плоть и кожу,

Фантомный страх суждения людей.

И этот страх не вылезет наружу.

И этот страх с годами всë сильней.

У страха нет ни формы, нет и цвета.

У страха нет намерения и зла.

Всегда есть корень, что же это?

А это страсть, что не всегда видна.

Но вдруг закончилось мучение,

Забылся я и всë прошло.

Забыл я, что прикладывал терпение.

Забыл о горе и оно прошло.

Джокер

Под маской Арлекино ходит странно,

Никто не видел истины его лица,

Походка, трость, колпак и стразы,

И каждый день как будто с чистого листа.

Подобно Джокеру умеет изменяться,

С одними там, с другими тут.

А может просто испаряться.

Он не дурак, не умный, просто шут.

Неуловимы в нëм черты привычны людям,

И непонятно мне кому несëт поклон,

Он служит разным господам и судьям,

Ни от кого не слышит слов в урок.

Своею тростью войны начинает,

И смехом вызывает страх чумной,

Он своей маской королей свергает,

Не улыбнëшся не найдешь покой.

Ни просит он ни жертв ни дани,

Он не несëт страдания и зла.

Одно лишь хочет чтобы узнали,

И чтоб узнал и он величие себя.

Мы бунт против него подняли,

Но он не принял всë в серьëз.

Нос его смехом все востали.

И нас самих на вилы и в обоз.

***

Я с каждым локоном срезаю,

Воспоминанья старых дней.

И с каждым взмахом разрываю,

Комок моральных норм людей.

И с каждым волосом страдает,

Мой прежний лик и сама суть.

И старый образ открывает,

Телесный свет сквозь серы муть.

Эпитафия кукле

Стоит на полке, чистая как сахар.

Одета в платье лучших тканей,

Она хрупка, построена из праха.

Глаза еë души тончайших граней.

Та кукла будто бы живая,

Стоит в компании сестëр.

А сëстры будто умирая,

Еë окутывают в серый флëр.

Она взялась из ни откуда

Блестит как будто в формалине

А на лицо, раскрашенное чудо

Как будто нет гниëных линей.

Улыбка счастья краской гуталина,

Улыбку ту не видела во снах ,

Посмертно расцвела Мальвина,

При жизни слëзы на глазах.

Проклятия для кукол не бывает,

А проклят может быть лишь человек.

И только смерть еë спасает,

В фарфор без человечьих бед.

Еë нашли в квартире старой,

А та квартира будто морг.

По всюду запах мëртвой лярвы,

Некрофилии здесь чертог.

Еë забрали, утопили.

Убили также все еë мечты.

И навсегда еë забыли.

Упала та в объятия судьбы.

Мы дети

Пока мы молоды и свежи

Нам с рук сойдёт любой порок

А как состаримся, уйдём с манежа

И будем отбывать свой срок

До старости дойдëм не скоро

И кто же знает? Может не дойдем

Уже как четверть нас в руках закона

И мы совсем недолго и умрëм.

Прекрасная Софи

Запястье рассекает страстно,

И кровью обливает грудь,

И молит об агонии ужасно.

В глазах слеза, под кожей ртуть.

От боли сладкой извиваясь,

Всем телом та экстаза не тая,

С последними секундами прощаясь,

Упала эйфорией кровь пленя.

Оргазм мощнейших чувств холодных,

Раздался эхом в ванной на втором.

Упав, разбивши разум дней бездонных,

В не слышной коде счастья не скрывая,

Себя узнала та без увяданья,

Отдаваясь смелости сырой,

В себя влюбилась, переставши быть живой.

Лавандовая соната

Пурпурно-аллой чередой,

Раскинулась цветы лаванды.

И запах там стоит густой.

Кусты одеты как инфанты.

Манящий аромат фужер

На память сладостью одарит.

И вкусом ноты ля-мажор,

В экстаз душистый вас отправит.

Проросши в сладости упадка,

В корнях окутывая страсть,

Та стеблем прорывает сладко,

Блаженство плоти, забирая власть.

И в ауре своей играя,

Тебя соблазнит губя,

И ты в блаженстве утопая,

Умрёшь безумие любя.

Я снова дома

Я снова там откуда нёс попутный ветер

И снова там где нет волны

Сбежал туда где мир мне светит

А там погрызли меня псы

А я был там куда хотел попасть

Где кабаре, где дом разврата

Я выпил то о чем мечтать

Боялся, будто это свято

И снова дома в мире тишины

Однообразия и бликов

А я привык средь темноты

Терзать-внимать, от счастья крики

Прекрасный финал

Достиг я дна бездонной чаши ,

И растворил во днях я кофеин.

Куда идти, что будет дальше?

На всё вопросы мне ответит никотин .

Такое чувство, будто я достиг вершины,

Вершины без высотной сей горы,

Проплыл я море что в движении шире,

Упал в каньëн незнавший глубины .

Я умер у ворот Вальгаллы.

Воскресс я на иудовоим кресте.

Проник туда, где мне не рады.

Так что, что дальше делать мне?

Я в слабости своей ищу возможность,

Возможность, приисполниться в себе.

Но с выбором что делать сложность.

Так что, что дальше делать мне?

Sonya für immer

Добавил в ноты реквиема ,

Аккорд феминности своей,

Но в чем здесь благо? Вот делема.

Для близких иль для стаи голубей?

Я получил свободы и отменено,

Отведал собственных лесбийских нежд.

Отныне Соня я и нежно,

Свой мат поставлю в моногамию надежд.

Перерождался и в финале,

Вернулся к личности пути.

Мне снилось часто что в астрале,

Сей Сони помыслы чисты.

Усталость

Мадам, устали вы от тягость дня

Бороться с жизнью и за жизнь сражаться

Но завтра будет как не в себя

В огонь и воду за других бросаться.

О да, устали вы я понял.

И я прочувствовал кричащий вдох,

И осудил того кто у вас отнял

Ваш утренний животворящий сок.

Но вы поймите тоже.

Как странно мне вам потокать

И с каждым разом становясь все строже.

Любого кроме вас ругать.

Усталость ваша, только вас заслуга.

И распрощаться с ней короток путь.

Но в этом лишь верёвка вам подруга.

А я могу лишь подтолкнуть.

Прошу, не делайте глаза слепыми

И не стесняйте колкость моих слов.

Услышьте их вы максимально злыми.

Прими их и пополни мессу мертвецов.

София

Да ты не женьщина – Гиппиус страсти

Твои повадки Андрогина

Одень же то сереневое платье

А нет, ты в нём так некрасива

Я понимаю, предпочтешь подругу,

Моей компании в ночи

Но всё же я подам ту руку

Которую надеюсь примешь ты.

Да, ты не женьщина, а личность.

Хочу прижиться я в компании твоей

И был бы рад играть в учтивость

Но жажда страсти с каждым днём сильней.

На холод твой, ответ мой в жаре

Ты интересна мне теперь другим.

Убью твою подругу я в угаре.

Надеюсь так я буду мил.

И вот сошлись, в туманном поле

И люгеров раздался залп

С твоей подругой в честном бое

Не умер, просто убежал.

А ты подходишь к королеве

Что сердце так жестоко стерегла

Одной лишь пулей, раной в теле

В себе любовь убила навсегда.