Read the book: «Привет от деда Емельяна»

Глава 1. Мама - кукушка

- Мама, ну мне всего двадцать семь лет, я не хочу всю жизнь оставаться одной. Ждать, когда сын вырастет? Так и я состарюсь и буду никому не нужна. Вот я сейчас пытаюсь строить отношения с Яшей. Понимаешь, мама?

- А что тут непонятного? Всем хочется ласки и тепла, но чем Славик то тебе помешал? Неужели твой Яша не знал, что у тебя сын есть?

- Да всё он знал, и он не против моего сына. Но, мама, комнатка маленькая, не разделишь её на две половины.

- Не так уж и маленькая – четырнадцать квадратов. Зато своя. Ты хоть не вздумай её продавать.

- Мама, ну я не о том. Понимаешь, мама, мы должны притереться, попробовать жить вместе. А как жить вместе? Комнатка маленькая, только легли спать, ну ты сама понимаешь, а тут Славик над головой стоит – а что вы тут делаете? Ну представь себе это, мама.

- Что ты мне всё – представь да понимаешь. Это ты не понимаешь, что нечего каждого ухажёра в свою комнату тащить и на свою кровать на виду у сына укладывать. Ой, горе ты моё – отношения она строит. Да не так строят, не так.

- А как, мама? Сейчас другое время.

- Никакое ни другое. Ты, Алина, вот привезёшь Славика, а у меня только одна ведь пенсия, я совсем недавно только её оформила. Да и той пенсии, еле-еле мне одной хватает. Если уж дам согласие, так будешь хоть по четыре тысячи привозить ежемесячно. Но я согласна только до октября взять внука, а там дальше холода наступят – сама понимаешь, как ему тут жить?

- Мама, давай три тысячи буду привозить ежемесячно. У Яши сейчас проблема с работой…

- Значит, получается, что на Яшу деньги есть, а на сына нет?

- Я на него не трачу, просто лишних нет совсем.

- Ладно, пусть пока месяц побудет у меня, так сказать, попробуем. Я ведь и огорода больше засадила в этом году, как при папке покойном, и козу завела. Не работаю, так жить как-то надо. Через месяц приедешь и решим, как дальше будет.

- Спасибо, мамуля, я сейчас, - Алина чмокнула маму в щёку и быстро выбежала из дома, подбежала к густым кустам сирени, где она спрятала клетчатую сумку с вещами сына, схватила её и поспешила назад, пока мама не передумала. Оставила сумку в сенях, потом сунула ничего не понимающей маме три тысячи рублей, обняла сына.

- Всё, Славочка, слушайся бабушку, мама скоро к тебе приедет с гостинцами. Ма, я задерживаться не буду, поспешу на автобус, чтобы успеть на Тверскую электричку до Москвы.

И умчалась.

Антонина и Григорий жили в одной из деревень Тверской области, работали в совхозе. Григорий работал электриком, Антонина на ферме. У них росла дочь – Алина, умница и красавица, вся в мать отца. Та, пока была жива, души не чаяла в своей внучке. А вот с невесткой общего языка не находила.

Антонине и Григорию совхоз выделил участок, председатель в своё время выписал стройматериалы, вот вскоре они построили дом и стали жить отдельно. Матери Григория они помогали – и огород посадить и дрова на зиму заготовить. Родители Антонины жили далеко отсюда, в Казахстане. Там с ними жили ещё брат с сестрой Антонины, те и помогали родителям.

Когда Алина перешла в десятый класс, тогда он был выпускной класс, отец, немного выпив с ребятами, полез в будку за чем-то. В трансформаторную…Вот и остались она одна с дочкой. В институт поступать не получалось, мама «не потянула», да и откуда? Как раз только – только начиналась перестройка. Пришлось Алине заканчивать училище на маляра -штукатура.

-Так хоть всегда при деньгах будешь, квартиры в Москве строятся, ремонт там нужен, - уговаривала дочку мама после десятого класса. Закончила Алина училище да так и осталась в Москве. После учёбы сначала снимала она койку в комнате в коммунальной квартире на двенадцать человек у одной пожилой женщины, надеялась, что получит квартиру от производства. Заодно помогала бабульке, та уже была старенькая. Когда Алина привозила из дома продукты, делилась с ней. Поэтому предложила бабуля прописать Алину у себя, та не отказалась. Всё равно квартиры пока не строили, а если и строили, то не очередникам.

В то время приватизации ещё не было. В общем, бабуля оказалась шустрой, Алину прописали. Когда бабушка ушла в мир иной, Алина осталась здесь жить. А в это время познакомилась она с будущим отцом Славика. В общем, дело молодое. Когда оказалось, что Алина в положении, Витя жениться не отказался, подали заявление, но за неделю до росписи он куда-то исчез. Прямо пропал совсем. Мама сразу поняла, что парень просто не захотел жениться и всё, а Алина долго верила, даже хотела подать заявление о пропаже, но его не взяли, так как она была никто пропавшему.

Когда родился Славик, мама по мере возможности помогала дочке, чем могла, в основном продуктами со своего огорода. Сразу после роддома забрала их на лето к себе, Славик родился первого июня. Потом, на зиму отвезла дочь и внука в ту коммуналку. Потом возила им продукты, кое-какие деньги. Когда сыну исполнился год, Алина опять до октября отвезла к маме, чтобы выйти куда-то на работу. В три года отвела Славика в садик.

А с Яшей познакомилась случайно. Он, как и она, приезжий, из Смоленской области, Дорогобужского района. Друг другу приглянулись, решили сойтись, тем более, что у Алины была своя жилплощадь. Только вот её сын…ну он требовал внимания, парню уже четыре года, а он как маленький. Мамку ему надо, сказку на ночь. А последняя выходка Славика вообще ни в какие ворота. Только он с Алиной разделись, залезли под одеяло и …

- Мама, а что это дядя Яша с тобой делает?

Яша и сказал:

– Решай что-то. Сама пронимаешь, так дело не пойдёт.

И Алина решила. Собрала все вещи сына, все его документы, медицинскую карточку и на выходные повезла его к маме. Сумку спрятала в кустах сирени, а то вдруг при виде сумки мама не согласится. А потом быстро сунула всё маме в руки и буквально сбежала, убеждая саму себя, что сыну у бабушки будет лучше.

Она действительно рассчитывала, что будет приезжать к нему, как те разы, каждый выходной и будет помогать. Но с тех пор она не приехала ни разу….

А бабушка Тоня, разбирая сумку, увидела завернутые в газету документы и всё поняла. Охнув, взялась за сердце и присела с ними на лавку, так и задумалась, глядя в окно. Там Славик играл с Тузиком, а она думала – как всё ей потянуть? Ну, адрес она знает, если что, привезёт внука маме- кукушке. Ну дочка вся в бабу Акулину, не зря Гришка и имя дочке выбрал – Алина, чтобы созвучно было, только себя любила.

В последнее время часто сердце щемить стало. А тут и огород почти весь с осени вспахала. Ну как вспахала – наняла соседа. Решила пробовать торговать тем, что вырастит. А теперь Славика дочь подбросила.

Посидела, пока не отпустило и вышла во двор, нужно было покормить внука и самой что-то поесть. Был вчерашний кулеш, кто знал, что дочь такое учудит. Был творог, прошлогоднее варенье.

- Сейчас поставлю разогревать кулеш и заварю чай, а потом позову Славку, - подумала она.

Глава 2. А где моя мама?

Доченька Алиночка в это время ехала в электричке, думая о том, что теперь она может перейти на другую работу, сможет брать большие объекты и задерживаться до темна, так как не нужно будет лететь на всех парах в садик за сыном. Да и при устройстве на эту работу была проблема – не хотели брать из-за того, что есть маленький ребёнок. Пришлось соврать, что за сыном смотрит мама. Вот тогда Алина и решила отправить его маме. А тут ещё и Яша…

- Хоть бы он уже устроился на работу. Две зарплаты – не одна. Интересно, его сегодняшнее собеседование будет успешным? - думала дорогой Алина.

Домой, в свою коммуналку она летела на крыльях. Ну, сегодня они с Яшей оторвутся, никто мешать не будет. Посмотрит, как оно будет, может и пропишет его. С пропиской московской проще найти работу.

Комната была открытой, хотя Алина, когда заходила в неё, всегда закрывала на защёлку. Это уже шло автоматом. Сначала бабушка приучила, потом из-за Славика, чтобы не выходил в коридор. Яша был дома, но, наверное, только что пришёл, так как был одет как для улицы, а не в домашней одежде.

- О, привет, Алина. А я тебя сегодня не ждал. Думал, ты с мамой в селе хоть заночуешь, - ей показалось, что он даже не рад её приезду.

- Я думала, ты, наоборот, обрадуешься. А как собеседование? Приняли?

- Алина, они, прикинь, предложили десять тысяч! Десять тысяч, Алина!!!! Конечно, я отказался. Конечно, если бы была московская прописка, нашёл бы что-то более- менее нормальное.

- Яша, насчет прописки…Ну ты даже предложение мне не сделал. Получается, как квартирант. А десять тысяч… маловато, конечно, но хоть что-то.

- Вот именно, что хоть что-то. Алиночка, а пожарь- ка картошечки. Ты огурчики солёненькие от мамы не привезла?

- Нет, не привезла, домой торопилась. А ты что, не мог сам пожарить?

- Так я думал, тебя не будет вечером, а сам бы я что-то перекусил бы и всё.

Алина взяла картошку, налила подсолнечное масло в сковородку и ушла на кухню готовить. Когда картошка начала подрумяниваться, она решила посыпать сверху сухим укропом, который ещё оставался в стеклянной банке. Подойдя к двери, она услышала там разговор.

- Люсенька, сегодня не получится. Алина вернулась, хотя вроде бы говорила, что вернётся только завтра.

- Ты мне всё голову морочишь, Яшенька.

- Ничего я не морочу. Вот пропишет меня у себя, тогда можно будет что-то решать. Ну а так какой я жених? Без жилья, без работы…

- Ну пропишет и что из этого?

- А дальше я всё продумал, Люся.

У Алины всё внутри похолодело…так вот оно как….Хотела ворваться в комнату и высыпать им обоим на голову недожаренную картошку. Но что-то её остановило.

- Ладно, устраивать бесплатное представление для соседей не буду, пусть думают, что обманули меня, - подумала она и открыла дверь. Теперь она поняла, почему дверь была не заперта.

- О, Люда, привет. Что это ты в пеньюаре ходишь? Время ещё не позднее. Картошку с нами будешь? Жаренную. Сейчас укропом посыплю.

- Нет, Алина, я на ночь не ем жаренного, фигуру берегу.

- Ну и зря, я вот ем и мне ничего.

- Так тебе сколько лет, - брякнула Людмила и прикусила язык. Нашла чем упрекнуть. А Алина за словом в карман не полезла.

- Вот именно, мне-то может быть столько, сколько тебе, а вот тебе столько, сколько мне, уже никогда не будет. Ладно, зачем, собственно, ты пришла?

- Да я вот…спросила, нашёл ли Яша работу.

- А, ну ладно, разговаривайте, у меня картошка пригорит. Я пошла на кухню.

Она вышла, решила, что пусть поговорят. Пусть думают, что Алина неразумная, ничего не знает и не понимает.

- Стоп, а интересно, давно ли это уже у них? За спиной у меня? - подумала молодая женщина, мешая картошку, которая и вправду уже слишком румяной стала с одной стороны. То, что Яше нужна была только жилплощадь, прописка и богатая невеста, она теперь поняла. Люда – Люся имела неплохие доходы, но была на десять лет старше Алины. И вряд ли Яша осчастливит её браком. Имея прописку, он найдёт нормальную работу, станет на очередь на своё жильё…Она внесла картошку в комнату, поставила сковородку на стол, наложила себе в тарелку…Людки уже в комнате не было, только чувствовался аромат её духов.

- А чего ты мне на наложила? – спросил Яша.

- А ты иди ужинать к Людке.

- Ну что ты, глупенькая, приревновала, что ли?

- Нет, не приревновала. Просто подумала – а зачем ты мне нужен? Работы нет, жилья нет, прописки нет. Это я тебя кормить буду? Не собираюсь. Я найду себе такого, который меня кормить будет. Я молодая, симпатичная. А что, сын у мамы, мешать не будет. А ты иди к Людке. У неё денег больше, чем у меня.

- Алиночка! Ты точно приревновала, солнышко моё.

- Может и солнышко, но не твоё. Приревновала бы – устроила бы скандал. Ведь нормальная женщина к порядочному мужчине в сорочке ночной не придёт. А так, погоди, я сейчас поужинаю и помогу собрать твои вещи.

Ей было даже приятно смотреть на растерянное лицо Яши. Если подумать – что она в нём нашла? Только сейчас до неё начало доходить. Но то, что она отдала маме своего сына, не влияло на её решение. Наоборот, она решила, что начнёт новую жизнь. И если найдёт кавалера, то не такого, который будет жить за её счет. А о Славике можно и не рассказывать.

Тем временем Антонина управлялась с внучком. Тот капризничал, потому что всё было незнакомым, бабушка с ним не собиралась сюсюкаться, решив, что это будет лишним. Хватит, сюсюкалась в детстве с Алиной – а что получилось в итоге? Привезла сына и бросила маме.

Тем не менее, они вдвоем пошли в огород, потом вдвоем рвали траву козе, вдвоем готовили. Искупав внука, Антонина ополоснулась сама.

- Ничего, Славик, прорвёмся.Только бы бабке пенсию платили, - сказала она, укладывая внука спать. Тот заснул сразу, а Антонина начала ещё раз перебирать ту одежду, которую привезла Алина. Нужно сказать, было не густо.

- Нужно соседок попросить, может, что-то у кого-то осталось из детского. Покупать дорого, на еду бы хватило. Может, перешью из старого, как раньше делала?

Соседки и правда, принесли, у кого что было и что было не жаль отдать. За вполне приличную зимнюю курточку соседка попросила хоть триста рублей. Поколебавшись, Антонина согласилась. Курточка была на вырост, но почти новая. Вот с обувкой было туго, хорошо, что на чердаке нашла старые Алинины босоножки и туфли. Ничего, помыла от пыли, смазала жиром, чтобы не были жёсткими. Ну девичьи, а что делать?

Очень надеялась, что Алина приедет через месяц, как обещала. Но прошёл месяц, другой, вот уже сентябрь – а от дочери ни слуху, ни духу. Адрес коммуналки она знала, поэтому в начале сентября, приодев Славика, поехала с ним в Москву. Приехали, зашли с ним на этаж, позвонила Антонина в дверь, ей открыли.

- Алина? Так она месяц назад переехала к своему новому кавалеру. Ну адрес, конечно же, не дала. Так что простите – извините. Комната её закрыта, - сообщила какая-то пожилая соседка.

- Может, пустите Славика в туалет и воды дадите ребёнку. Он вроде бы как тут прописан.

- Ну конечно, пусть идёт. Вы его отведите, чтобы потом после него не убираться. А чаю я сейчас заварю, что я, не человек. В кухню заглянул мужчина.

- Это Алины сын, а вы, как я понимаю, мама? Неужели она ничего вам не сказала? – удивился мужчина, обратившись к Антонине.

- Как видите – вздохнула та. Потом сходила за Славиком, смыла после него.

- А моя мама где? На работе? – спросил он.

- Да, на работе, - ответила Антонина. Напоила внука предложенным чаем, сама пить не стала и поехали обратно в деревню.

Глава 3. Торговля на дороге

Дорогой Славик почти все время молчал, смотрел в окно. Электричка шла три часа, так как скоростная не останавливалась на их станции. Потом Антонина его накормила куском хлеба с помидориной, то, что взяла в дорогу. Не ожидала она, что дочери не застанет дома. Ну пусть бы и на работе, могли бы на кухне подождать. А то, что она совсем куда-то переехала, к какому-то хахалю… Славик, перекусив, уснул.

К своей калитке подходили, когда уже смеркалось. Думала, не увидит никто. Но нет, соседка как будто бы поджидала их.

- Что, не застали? А хоть жива Алинка-то?

- А почему это она должна быть не жива? Жива, работает, сейчас в командировке.

- Ага, понятно, в командировке.

- Язык прикуси, Катерина. И так устали в дороге.

- Я молока принесу сейчас, Славик пусть поужинает.

- С этого и начинала бы. Я сейчас курей закрою, собаке воды налью. Галка обещала присмотреть, но гляжу – в миске пусто.

А Алина действительно подцепила себе нового кавалера. А может и он её подцепил. Ну как кавалера – он был женат, ей на второй день об этом и сообщил. Сказал, чтобы планов никаких не стоила, квартиру он ей снимет, чтобы встречаться, коммуналка не самое подходящее место. Ну там – шмотку какую, денег на расходы – это он обещает. Жена у него болеет, а ему кекс нужен. У него двое детей, больше ему не нужно, но пусть сама думает и решает со своими женскими вопросами, он предохраняться не собирается. Если залетит, почиститься. Но лучше не залетать.

Алину устраивали только деньги, которые он давал, ну кекс был неплохой. Насчет залететь – поставила спираль, из тех денег, которые он давал. Она за два месяца и приоделась, посетила дважды салон красоты, чуток удалось отложил, так как на салон и на одежду он деньги давал отдельно. Понимала, что это не вариант – она молодая ещё, хочется семьи. О сыне она даже и не вспоминала, он ведь у мамы, значит, с ним всё хорошо. Так протянулось до Нового года, который она встречала в гордом одиночестве. Зато стол у неё ломился от закусок – любовник постарался, привез деликатесов.

Конечно, на зарплату маляра- штукатура такого не купишь, в стране начался дефицит, цены взлетели до небес, можно было купить только в комке. То, что любовник занимался чем-то криминальным, она понимала. И то, что за труды праведные не построишь палаты каменные, все знают. Но её это не волновало. Но вот первого января в десять утра он к ней заявился, окровавленный.

- Никому не открывай, меня ищут, а этот адрес, я надеюсь, никто не знает.

И отключился. Алина его перевязала, как умела, потом решила вызвать скорую. Уже и трубку телефона сняла, в квартире был стационарный, а потом задумалась. И что она скажет? Огнестрел? Фамилию она знает, имя, а остальное? И адрес проживания нужно будет назвать. А вдруг телефон прослушивают или найдут её по адресу? Решение пришло сразу.

Собрала все свои вещи, взяла продукты, деньги, которые отложила. Ещё раз перевязала мужчину – кажется, он потерял много крови, но что она может сделать? Привела в чувство, напоила водой, потом вышла из квартиры, захлопнув дверь. Если что – испугалась, да он и не знал, где она живёт. Но больше его она никогда не видела.

И снова Алина решила начать новую жизнь, устроиться уже на работу и искать более-менее нормального мужчину. Тем более, у неё была хорошая одежда, руки после маникюра выглядели нормально. Ей, конечно, сказали, что или в конце лета или в начале осени приезжала мама с сыном.

- Да, я обещала помогать. Ну, ладно, вышлю ей переводом пять, нет четыре тысячи. Потом как-нибудь ещё вышлю.

Четыре тысячи получила Антонина как раз двадцатого января, в самый мороз. Славику на ноги приспособили валенки, в которых ходила ещё Алина, правда, они были на три размера больше, но не страшно, зато ногам тепло. Курточка была, шапку ему сосед отдал свою, она была ему мала. Но ничего, приспособили, бабушка подшила как умела. Из четырёх тысяч Антонина купила калоши к валенкам, и внук мог ходить в них до весны, потом перешёл на резиновые сапоги с онучами.

В общем, приспособились. Летом внуку исполнилось уже пять лет и когда у бабушки было свободное время, а его было очень мало, она учила его буквам. Кстати, то ли возраст, то ли способным был, но читать он научился быстро. Заодно учила внука считать. Ну, пять лет парню, пусть учится, может, в школе будет меньше хлопот. То, что она поведёт его в местную школу, Антонина уже и не сомневалась.

А Славик рос помощником. И кур мог накормить, и козе воды налить, сам проверял, есть вода или нет. Помогал и в огороде, пытался вырывать сорняки, которые помельче. Конечно, силы были не те, маленький, но старался, знал, что бабушке нужно помогать.

Мужчину Алина встретила. Несколько раз увидела, что в соседнем дворе вполне приличный мужчина гуляет постоянно сам с девочкой. Присмотрелась – девочке явно нужны были женские руки – это судя по косичкам. Предложила заплести правильно. В разговоре оказалось, что мама девочки умерла четыре месяца назад. Ну и…решила Алина взять шефство над девочкой…Через три месяца переехала к ним в их трёхкомнатную квартиру из своей коммуналки. О том, что у неё есть сын, решила пока не говорить. Там будет видно. Правда, к сентябрю выслала маме ещё три тысячи.

Она как раз устроилась на работу на склад помощником кладовщика в строительную компанию. Пришлось кое с кем переспать и то не раз. А что делать? Но должность обещала быть выгодной. Деньги для Антонины были кстати, купила себе лекарств, сердце шалило иногда. А летом приспособилась на трассе продавать, то, что вырастила в огороде, яйца, молоко козье. Могли бы и сами съесть, но нужны были деньги. Хорошо, до трассы было идти недалеко, каких-то три километра.

С собой иногда брала Славика. Правда, один раз остановилась машина, высыпали оттуда ребятушки с короткими стрижками, в спортивных штанах и палками в руках. Те, кто давно стоял, уже знали и брали с собой деньги. А Антонина не знала, платить за место было нечем, так ребятушки переколошматили и яйца, а она собрала три десятка, вылили молоко, растоптали малину и другую ягоду. Славик кинулся на обидчиков, так его просто отшвырнули, как что-то ненужное. Хорошо, на кусты бросили и ребёнок не пострадал. Так, поцарапался.

С тех пор Антонина брала с собой деньги, но старалась недолго торговать, два часа и домой, и дома работы хватало. К тому же Славика она перестала брать с собой, чтобы ребёнок не пострадал, боялась за него. Правда, тот обещал, что больше не будет нападать на дядей. Просто за бабушку испугался. И яиц было очень жаль. Но к сентябрю снова брала его с собой. Теперь она была умнее, весь товар с собой не брала. Меньше товара - меньше платить. Когда продавала десяток яиц, литр молока, - посылала внука домой, там было в корзинке в погребе наготовлено новая порция. У неё теперь было её постоянное место, немного денег удалось выручить, а с ребёнком меньше торговались.

Начались холода, дожди, она и вовсе не выходила. Раз в неделю и то без внука. Перед Новым годом поторговали вдвоем, конечно. От Алины пришло снова три тысячи. Так что Новый Год встречали с деньгами. Пенсию, как всегда, задерживали. А тут и лекарства были нужны, и внуку книжку купила.

А Алина встречала Новый Год уже в семье.

Глава 4. Главное, ребёнок не здесь

Алина считала, что ей наконец-то повезло. Мужчина работал в какой-то иностранной компании, зарплата была хорошая, стабильная, квартира трёхкомнатная. Единственное, что её не устраивало – отношение к ней девочки, его дочки. О том, что дети чувствуют фальшь, она даже не догадывалась.

Ну не было у Алины в душе материнского чувства к этому ребёнку. Да и откуда, если она и своего-то не любила? И хотя, как хозяйка, Алина показала себя отлично, ведь мама научила всему – и готовить, и убираться, но этого для Вадима, так звали мужчину, было недостаточно. Первый звоночек прозвенел, когда он с ней выбирал подарок дочке на Новый год. Он смотрел красивое платье для дочки, на цену не смотрел, а Алина, узнав цену, сразу откладывала, мол, это не то. В итоге она выбрала очень бюджетный вариант.

- Вадим, ребёнку, главное, что? Подарок, внимание, а уж натуральная ткань или синтетика – ей не интересно. Да и растёт она, зачем ей дорогое платье?

Но он выбрал дочке то, которое ЕМУ понравилось. А вот себе Алина захотела дорогую кофточку. Вадим купил, но его что-то зацепило. Потом, когда они сидели все за столом, Алина в десять часов отправила девочку спать, чувствуя себя уже хозяйкой в этой квартире.

- Папа, я хочу дождаться Нового года и загадать желание, - попросила девочка.

- Света, деточка, какое желание? Иди в кровать, ложись спать. Завтра загадаешь.

Алине хотелось встретить Новый год только вдвоём с Вадимом. Это было бы очень романтично – он и она, бой курантов, она пьёт шампанское, целуется и в этот момент загадывает желание. А тут Света хочет остаться…

- Конечно, Света, оставайся с нами и загадывай своё желание, - ответил папа. Он любил свою дочь, которая была копией покойной жены. Конечно, Алина неплохая женщина, хозяйственная, вон сколько всего наготовила…Но она со Светой не находят общий язык. Жаль…

Первого числа они пошли все гулять, опять же начался какой-то небольшой конфликт между Светой и Алиной. Вадиму было немного неудобно, что Алина столько трудилась на кухне, вылизывала квартиру перед праздниками…Правда, неудобно, НО … Он сказал ей второго января, что у него с ней ничего не получится, вручил ей деньги, как моральную компенсацию. Подумал, что она, наверное, обидится и не возьмёт. Она, конечно, обиделась, но деньги взяла. И опять она вернулась в свою коммуналку.

- Так, мужчина с ребёнком – не вариант, - подумала она. Конечно, ей было обидно, она старалась создать уют, а он выбрал дочку, а не её.

- Неужели он так и будет слушаться эту капризную куклу до конца своих дней?

А Антонина уже поняла, что дочь и не собирается забирать сына, редкие подачки – это всё, на что они с внуком могли рассчитывать. Подавать на алименты мать ей и в голову не пришло бы. Да и кто знает – вдруг дочка забрала бы Славика назад? А бабушка уже привыкла к нему, хотя и старалась не показывать ему это. И снова зима, но запасы уже были – картошка, грибы, огурцы. Леса в Тверской области знатные, грибов много. Перед Новым годом и Рождеством банок двенадцать продали с внуком. Правда, не посылала его домой за баночками и брала его с собой не часто, холодно.

У соседа покупала иногда рыбу, иногда он ей отдавал улов, продавала за половину, так договаривались. В общем, научилась Антонина выкручиваться. Длинными зимними вечерами вязала из разноцветной пряжи варежки и носки, их также продавала на дороге. Для этого распускала старые свитера, связывала кусочки ниток.

В шесть лет Славик уже хорошо читал и считал, только таблицу умножения не стала его учить бабушка. Книжки читал взрослые, хотя мало чего в них понимал. Вырос на деревенской еде. Та курточка, которую в позапрошлом году она откупила у соседки за триста рублей, на следующую зиму уже должна быть мала. Нужно было думать, как купить новую. В общем, в таких заботах прошло следующее лето. Куртку внуку купила бабушка Тоня, себе, правда, не было за что купить, но она свою подзалатала, подшила какой-то утеплитель – пойдёт! Алина выслала дважды по три тысячи и на этом все.

Антонина уже и рукой на неё махнула. Жила бы дочь плохо, приехала бы к матери, а раз не появляется – живет, значит, хорошо. Ну и ладно, они и без неё проживут. Вот помощник растёт какой у неё. Только вот в школу нужно будет его собирать. А за что? Ну в перешитых портках не отправит туда, дети засмеют. И портфель нужен, книжки, тетради. Много чего…Тут с рук не купишь.

А эти, архаровцы, прямо обложили дорожный бизнес, каждый день приезжают. Теперь Славик постоянно, даже зимой носил корзинку с продуктами бабушке. Договорились так – она уходит, а он через полтора часа выходит следом за ней. Дорога-то протоптана была.

- Подойдёшь к кустам, Славик, и смотри – шарф на мне красный завязан – значит, не подходи, их ещё не было, как шарф сниму – неси сумку. Договорились?

- Да я уже знаю, ба. Я же не маленький уже.

Он приносил сумку с яйцами, если были, с грибами сушенными или солёными, с баночкой молока. На козье молоко у неё уже и клиенты были постоянные. Пришлось уже и две козы завести. Сумка была тяжёлой, как для шестилетнего мальчика, да ещё если и снег…Но зато Антонине всегда был меньше оброк, так как продукции было мало.

У них дома теперь весь разговор только о торговле на дороге был. Что хорошо продалось, что хуже, чем завтра торговать будут. Грустно Антонине было из-за этого, ну а что поделаешь – такова реальность. Славик относил сумку, забирал деньги у бабушки, прятал в карман внутри куртки, который пришила бабушка, и бежал домой. Нужно было и в печку полено подложить, и кур покормить, козам сена добавить, тёплой воды налить.

- Я бы без тебя, Славик, не справилась сама.

- Понятное дело, - по-взрослому отвечал мальчик, которому всего шесть исполнилось летом. Вот так они и жили вдвоём. У всех были свои заботы – как выжить, как семью прокормить. Знали соседи, что мама присылает деньги на сына. Не хотела Антонина рассказывать, что присылает та раз в три – четыре месяца, стыдно было, что дочь у неё такая. А тут, если внук пойдёт в школу, кто помогать будет ей с торговлей? И пенсию то выдадут, то не выдадут. Когда задерживали пенсию, все пенсионеры покупали хлеб и другие продукты на крестик, потом отдавали.

В этом году Антонине пришлось хорошо покрутиться – нужен был запас и денег, и продуктов на осень, когда Славик пойдёт в школу. И водить придётся в первые дни, в соседнее село. А сердце у неё совсем разболталось, хоть бы выдержало, хоть бы дало внука вырастить, чтобы в детский дом не забрали.

А Алине наконец-то повезло, нашла мужчину, разведённого, зарабатывал не ахти уж как, но зато рукастый, главное – не пьющий, хозяйственный. А оклад официально небольшой – так алиментов меньше платить, остальное он мог и «закалымить». В общем – какой ехал, такую встретил. Она ему, со временем, конечно, рассказала о сыне и маме.

- Ну есть и есть. Что же теперь …Но ты же алименты не платишь туда, надеюсь, – ответил новый мужчина.

- Немного помогаю, иногда, - ответила Алина.

Тот согласно кивнул головой. Ну, немного – это куда не шло. Главное, ребёнок не здесь, не в городе.

Глава 5. Славик пропал

Странно, а может и закономерно всё случилось, но Алина с Дмитрием нашла много общего. У них была одна цель – получить квартиру. И Алина, и Дмитрий имели прописку, прописывать его к ней было не нужно. Это был большой плюс в сторону продолжения отношений. Конечно, сейчас жильё пока не давали, но она всё же стояла на очереди, как мать одиночка, в комнате в коммуналке были прописаны она и Славик, так что были перспективы. Пока же ни она, ни её сожитель совместных детей не планировали. И не планировали узаконивать свои отношения.

А Антонина со Славиком готовились к сентябрю. Не в смысле к осени и потом зиме, а к школе. И первый вопрос был – сумеет ли она его сама, без мамы, оформить в школу? Но с этим решилось без вопросов. Весной, как только узнала, что можно оформлять в первый класс, взяла она все документы на Славика, в том числе и медицинскую карточку о прививках – ну пусть знают, что мама не бросила, всё нормально у них, взяла свои документы и пошла в школу. Директор школы, которая сама лично принимала первоклассников, была строгой женщиной лет сорока – сока двух.

- А мама Вячеслава где?

- Ну так там, где и все теперь, на заработках. Приехать не может, не отпускают. Должна будет к сентябрю приехать. Но не переживайте, у нас все документы.

- Что вы мне медкарту суёте, покажете её потом фельдшеру, когда в школу пойдёт. А вы прописаны, значит, в соседней деревне?

- Ну да, вот мой паспорт, вот документы.

- Да поняла я, что вы все бумаги из дома принесли. Вы мне хоть одно скажите – ваш внук хоть буквы знает?

- Обижаете. Славик уже газеты читает, складывает и вычитает. Только вот писать не учила, мне сказали, что этому должны в школе учить.

- Правильно. Славик, иди сюда. Прочитай мне на этой странице – директор открыла букварь.

Мальчик посмотрел на страницу, пожал плечами, мол, что тут читать? И начал бойко читать.

- Хватит, я поняла, читать умеешь. А посчитай от одного до десяти.

Тот посчитал быстро, без остановки, потом, по собственной инициативе посчитал от десяти до одного.

- Молодец. А сколько будет если к одному добавить четыре?

- Пять, - не задумываясь, ответил Славик.

- Правильно, а если к шести добавить два?

- Восемь. Я могу и до двадцати считать.

- Я верю. Это ты будешь учительнице уже показывать. Хорошо, я беру его в школу. Числа двадцать пятого августа будет вывешено, во сколько будет линейка и остальные уточнения.

Если с этим вопросом Антонине повезло, то с остальным – собрать внука в школу, было сложнее. Сейчас она сшила из старой юбки что-то типа шароваров, в которых он и в магазин мог пойти, и помогать ей с торговлей, то в школу в таком не пойдёшь. И те же тетради, ручки, пенал, линейка, цветные карандаши…ох. И обувь нужна.

Получила она те три тысячи от дочки с пометкой – на школу, и вздохнула. Неужели Алина не знает, что сейчас на эти три тысячи в магазин за хлебом и крупой не сходишь? Деньги обесценились совсем. Пенсию, как говорят, дадут только в сентябре – октябре. Решила пойти к председателю.

- Борис Силыч, может, есть возможность мне какую-то помощь оказать? Сама я с внуком выживаю, а тут и первое сентября, в школу внука отправляю. Хоть на тетрадки…А то пенсия, сказали, что в сентябре – октябре будет. Что же, ему в школу безо всего идти. У нас не царское время, вы ведь некоторым помощь выписываете.

Антонина знала, что выписывает он помощь только родственникам и знакомым хорошим, но ей же также нужно. Пусть меньше, но пусть поможет, он же власть.

- А где мама внука? Она жива?

- Жива, конечно.

- Так почему не помогает? Она же в Москве живёт? А если у неё нечем помогать – так пусть ей московская власть помогает. Почему я должен москвичам помогать? А если мама не помогает – тогда нужно лишить её прав, назначить ей алименты. Я обращусь в органы опеки, пусть проверят, что и как.

- Не нужно в органы. Она деньги высылает, спросите почтальона, переводы присылает, - испугалась Антонина.

- А присылает переводы, так зачем вы ко мне пришли за помощью? Обмануть хотели? Чтобы, значит, и там урвать, и тут урвать…Э-эх, люди…

Антонина рассказывала соседке Галине итог своего посещения правления. Ведь это соседка направила её туда.

- А почему тебе и правда не подать Алину на алименты?

- Да всё потому. А вдруг лишат её родительских прав? И что тогда?

- Так ты получишь алименты или опекунские. Ну всё равно помощь хоть какая будет.

- Понимаешь, Галка, в таком случае если со мной что-то случится, ты же знаешь, какое у меня здоровье, Славика прямиком в детский дом отправят. А так Алину найдут, сообщат о моей смерти, и она будет вынуждена забрать сына к себе.

- Тьфу, ерунду говоришь какую! Умирать она собралась. Чтобы я больше о тебе этой чуши не слышала! Ну, ничего, прорвёмся. Кстати, я тебе мамину юбку отдам, добротная, широкая и длинная. Хотела себе перешить на юбку, но подумала, что из неё хорошие брючки Славику получатся. Она тёмная, в коричневую полосочку.

- Неси, не откажусь.

Вставали они со Славиком почти с петухами, шли в огород, потом собирали корзины – одну Антонина брала сразу, вторую Славик приносил через два часа. Он за это время успевал четыре ведра воды принести и перелить в бочку. Ну не полновесные вёдра носил, на восемь литров и то не полные. Управлялся по дому, готовил картошку в мундирах себе и бабушке на обед, потом шёл три километра к дороге. Наловчились с бабушкой так продавать, что почти не нарывались на штраф.

Сегодня Антонина продала всё, что принесла, причём очень быстро. Славик должен был уже прийти с корзинкой, куда она сложила молоко и второй десяток яиц, а также разную зеленушку, но его всё не было. Она потопталась ещё и решила, что что-то случилось, раз нет внука. Решила пойти сама домой и проверить. Что-то тревожно ей было на душе.

Она взяла пустую сумку и побежала по протоптанной тропинке домой. Тропинка шла через небольшой лесок, потом по краю поля и выходила на их улицу. Уже прошла мимо поля, уже вдалеке виднелись крыши домов, и вдруг она увидела чуть в стороне от тропинки корзинку с продуктами, которую собрала с утра и приготовила для Славика. Корзинка была, продукты в ней были, а Славика не было. Антонина звала внука, потом поискала везде – нету.

Она схватила корзинку и почти бегом побежала домой. Калитка была закрыта, как обычно, вода была принесена, а внука не было! Как была, с пустой сумкой, с корзинкой с продуктами, которую нашла на тропинке, она побежала в правление. Там, едва отдышавшись, начала сбивчиво объяснять, что пропал внук. Антонину трясло, но понять, что случилось, все смогли. Тут же сам председатель, посадив её в машину, поехал на то место, где она нашла корзину, вместе в машину сели ещё трое людей, чтобы помочь искать.

Через час, не найдя ни ребёнка, ни его следов, председатель позвонил в милицию, нужно было разворачивать масштабные поиски. Конечно, дом Антонины проверили в первую очередь – мало ли, мальчик решил пошутить и спрятался где-нибудь. Милиция прибыла быстро, привезли собаку – та взяла след, но через три метра от тропинки села и заскулила, след был потерян. Фельдшер сделала Антонине укол и та уснула, так как уже начала задыхаться и бледнеть. Ну а как фельдшер могла успокоить бедную женщину?

Проспала Антонина до утра, рядом с ней дежурила Галина. Славик так и не нашёлся.

Глава 6. Странный привет

- Галя, ты присмотри за моими козами, не дай пропасть скотине, - попросила она свою соседку, с которой были очень дружны, особенно в последние годы, когда проснулась.

- Сейчас Нина Петровна придёт, сделает тебе уколы, ты и сама сможешь за своими козами ухаживать.

- Ой, не смогу, Галя. Сердце давит. Боюсь, не дождусь я Славика. Он придёт, а меня нет уже. Ты хоть пригляди за ним, пока Алинку искать будут.

- Тьфу на тебя! Ты что это снова себя хоронишь? Ты ведь молодая, и шестидесяти тебе нет, я намного тебя старше. А вот и Нина Петровна идёт.

Фельдшер зашла в дом, подошла к Антонине.

- Ну что, давайте я вам капельницу поставлю. Галина Сидоровна, посмотрите во дворе палку какую-то повыше, подойдут и грабли. Я привяжу к ним систему, чтобы капельницу приноровить. Прокапает быстро, сорок минут и всё.

- Я уколы откуплю, - сказала Антонина.

- Конечно откупите. Я ведь их за свои деньги покупаю. Последний год на медпункт, кроме бинтов и йода, считай ничего и не выделили. А если такая ситуация, как у вас? Я позвонила на скорую, узнать, что и как – две машины на вызовах, бензина хватит только на пятьдесят километров. Обычно сами заправляют в один конец, а с вами как, Антонина Александровна?

Никто о Славике не начинал разговор. Молчала и Антонина. Галя принесла грабли, фельдшер ловко привязала бутылку с раствором, ввела туда две ампулы чего-то там, скорее всего сердечный препарат и успокоительный и села рядом с пациенткой. Через пятнадцать минут та уснула и нужно было присматривать, чтобы иголка не вышла из вены.

Нина Петровна понимала, что шансы на то, что мальчик найдётся живым, таяли с каждым часом. Следов машины не нашли, собака след потеряла, никого постороннего в селе не видели…Также таяли шансы на то, что Антонина переживёт это горе. Знала давно, что у Антонины слабое сердце. А тут такое горе… Она посидела ещё полчаса, пока всё лекарство выкапало из бутылочки, потом разобрала конструкцию с граблями и вышла.

- Галина Сидоровна, Антонина Александровна спит, я ей прокапала, всё, что могла. Будет спать часа три. Ну, как-то так, будем надеяться что обойдётся, - сказала она соседке, выходя со двора.

Когда Антонина проснулась, Галина, которая не отходила от соседки, помогла дойти до ведра, а потом, когда та умылась и помыла руки, предложила ей супчику.

- Не хочу, прости.

- Нужно поесть. Я что, зря свою пеструшку приговорила? Давай, хоть бульону попей.

- Ну и зачем курицу перевела? Лето на дворе, как раз несутся.

- Тоня, не мели чепуху. Кто мне дороже - ты или курица?

Соседка отвернулась, чтобы не видно было её слёзы. Пришлось Антонине поесть, пусть даже через силу. В голове билась мысль – куда пропал Славик? После горячего наваристого супа снова начало клонить на сон, и Антонина снова задремала, силы её совсем покинули... Спала она недолго, минут сорок, может чуть больше. Проснулась от того, что скрипнули входные двери.

- Галя, ты? – спросила Антонина.

- Нет, бабушка, это я, Славик. А почему ты лежишь? Ты сегодня не пошла торговать?

Антонина подхватилась, но в глазах потемнело, и она кулем свалилась на пол. Очнулась от того, что ей что-то лилось на голову. Открыла глаза – Галя пытается привести её в чувство.

- Славик?

- Да, Славик вернулся. Вот он на кухне, чайник поставил кипятиться.

Славик тем временем высыпал из какого-то мешочка сухую траву, корешки какие-то и залил всё кипятком.

- Внучек, иди ко мне, пусть я пощупаю тебя, не кажется ли мне всё это? Может, это снится?

- Нет, Тоня, это он, живой и невредимый. Славка, ты где был больше суток?

- Я? Больше суток? Так у дедка Емельяна. Он мне сказал, чтобы я тебе заварил то, что он мне дал в мешочке. Ты, бабушка, должна это выпить, но не сразу, а маленькими глоточками. Я тебе сейчас принесу кружку. Дедко Емельян сказал, что тебе обязательно нужно это выпить, а то помрёшь и я в сиротинец попаду. Бабушка, а что такое – сиротинец? Это же не зверинец?

- Нет, не зверинец. Это детский дом. Так кто такой дед Емельян и как ты к нему попал?

- Я? – снова удивился Славик, пытаясь что-то вспомнить.

- Да, как ты к этому деду попал и где он живёт?

- Я не помню. Я шёл к тебе с корзиной, потом передо мной появился этот дедко. И всё, я всё забыл. Потом он мне сказал, чтобы я торопился домой, так как ты не очень здорова и дал мне этот мешочек с травами, сказал заварить и дать тебе медленно выпить. Я сейчас уже принесу кружку, тебе это надо выпить, бабушка.

Пока Славик вернулся на кухню за кружкой с отваром, который уже настоялся, Галина и Антонина переглянулись, ничего не понимая. Кто такой Емельян? Нет в их селе такого. И в соседнем селе мужчин с таким именем нет. В дверь постучали, пришёл председатель. Ему кто-то передал, что мальчик, которого все ищут уже больше суток, только что вернулся домой.

Спросив разрешения у Антонины, он начал расспрашивать Славика, где тот пропал. В ответ услышал всё то, что тот только что рассказал бабушке. Был – дедко Емельян, а больше ничего не помнит. Председатель послал кого-то за фельдшером, пусть бы осмотрела мальчика. В общем, была целая суматоха. Антонина, отпивая маленькими глоточками какую-то коричневую горьковатую жидкость, внук заставлял её это делать, разрешила Нине Петровне осмотреть ребёнка. Ну понятно, зачем. Но та не увидела ни единого синяка, ни единой царапины на его теле. Всё это было немного странно.

Потом приехала милиция, следователь составил протокол, хотел выписать какое-то постановление в адрес Антонины за ненадлежащий присмотр за ребёнком, обещал сообщить в опеку, но, кажется, председатель сумел это дело замять. Он ещё вчера от фельдшера узнал, что у Антонины больное сердце и она могла сегодняшнею ночь и не пережить.

- Ну всё равно, пусть бы мать хоть иногда проведывала своего сына. Соседи говорят, что они ни разу не видели маму. Она хоть жива? – ответил следователь, у которого у самого было два мальчика – погодка.

- Жива, деньги иногда присылает матери, на заработки поехала, - успокоил председатель.

После всей суматохи Славик, как в ни в чем небывало, уже хлопотал по хозяйству, да и Антонина уже встала, пошла к козам. Ей было намного легче, в груди уже не давило, дышать было легче. Но всё равно, старалась не напрягаться. Вечером, когда они зашли в дом, порезали картошку на сковородку, которую отварил ещё позавчера с утра внук, чтобы обжарить, он вдруг хлопнул себя по внутреннему карману, который бабушка пришила ему на все футболки и рубашки, чтобы прятать туда выторг, и сказал:

- Ой, бабушка, тебе дед Емельян передал привет, вот он.

С этими словами он достал оттуда брошь с белыми и синими камешками и протянул бабушке.

- Это что?

- Ну цацка какая-то. Дедко сказал, что ты знаешь, что с этим делать.

Антонина взяла в руки брошь. По всему было видно, что это дорогая вещь, хотя, если честно, таких ей раньше не доводилось держать в руках.

Глава 7. Приключение в обменнике

- Дедко Емельян сказал ещё, чтобы ты первому встречному не продавала, приценилась, - продолжал внук.

- Славик, так расскажи мне, кто такой этот дед Емельян. Как ты к нему попал?

- Бабушка, я говорю, что я не помню. Честно, я не обманываю.

Он посмотрел на Антонину своими светло-карими глазами. На мгновение ей даже показалось, что глаза у внука отливают каким-то светом, потом она подумала, что это просто лучи заходящего солнца отразились через стекло.

- Ну хоть что-то ты помнишь?

- Да почти и ничего. Я вышел из дома с корзинкой, чтобы тебе её отнести. И тут мне навстречу дедушка появился, не знаю, откуда. Наверное, я его не заметил. И всё, дальше я ничего не помню. Кажется, мы куда-то шли, через лес. А потом он сказал, что нужно возвращаться домой, так как ты болеешь. Дал мне тот мешочек с травами, сказал, как заваривать, как ты должна его пить, этот чай… Как и когда он это рассказывал, я не помню. Он сказал, что ты сейчас очень болеешь. А потом дал эту цацку, сказал, что ты знаешь, что с ней делать и сказал, чтобы не продавала первому встречному. И всё. Потом я снова оказался на той тропинке, но ни деда, ни корзинки нигде не было. Я и вернулся домой.

- Неужели это всё? – Антонина покачала головой.

- Бабушка, я пробовал вспомнить, но начинает болеть голова и кто-то мне говорит – не время, не спеши вспоминать.

- Ну и не спеши, нечего себя силой заставлять. Действительно – придёт время, тогда и вспомнишь. Давай будем спать ложиться, завтра утром нужно в огород попробовать выйти, пока солнце не так греть будет.

- Ба, так ты же это, болеешь. Может, не иди в огород завтра? Я сам пойду.

- Ох, Славик, а что кушать будем зимой?

Утром они встали, как обычно, с петухами, то есть в половине шестого утра. Позавтракали и пошли в огород. Как-то незаметно Антонина рыхлила землю практически до восьми утра, даже забыв о том, что вчера весь день лежала. Потом пошла кормить живность, доить коз. За этим её застала соседка.

- Тоня, ты что встала уже? Я тут иду твою козу доить, а ты уже и сама управилась. Как ты себя чувствуешь?

- Да, тьфу-тьфу, нормально. Видно, капельницу хорошую поставила Нина Петровна. Нужно будет с ней рассчитаться. Спасибо ещё раз тебе, Галка.

- А что за лекарство такое? Видать, импортное, раз вчера помирала, просила забрать свою скотину после твоей смерти, а сейчас уже сама подоила. Ты хоть в огород не ходи пока.

- Да я только оттуда.

- Ты с ума сошла, Тоня! Не смей. Я завтра приду и порыхлю грядки-то. Сегодня свои заканчиваю.

- Спасибо тебе ещё раз, Галка. Но я думаю, что потихоньку сама сделаю. Сейчас процежу молоко и пойду на трассу, продам. Яичек, как я вижу, едва десяток наберётся, так ведь жара, куры нестись перестали.

- Ой, Тоня, внук нашёлся – это хорошо. На радостях ты и не чувствуешь боли и одышки. Но пожалей себя, ты внуку нужна. А вот уйдёшь туда, кто его на ноги поставит?

- Я потихоньку, картошки брать не буду. Зелени наберу - лучок, петрушка. И всё, долго и стоять не буду.

- Ну, смотри сама, что я тебе буду советовать? Ты девочка взрослая…- соседка даже немного обиделась.

Пока Антонина собирала сумку, наказав Славику, чтобы из дома нос не показывал, как к ней забежала Нина Петровна.

- Здравствуйте, Нина Петровна. Хотела к вам после обеда зайти, деньги за лекарство отдать. Прямо не лекарство, а золото. Нет ни одышки, ни этой тупой боли в груди – всё замечательно. Сколько стоит лекарство? И как называется?

- Да обычное лекарство, для поддержки сердца. Импортное, да, но всё равно обычное. Давайте я вас послушаю.

Фельдшер очень удивилась – ни шумов, ни перебоев, как вчера и позавчера, она не слышала. Проверила статоскоп – работает. А шумов не слышит.

- Странно, наверное, это потому, что внук вернулся живым и здоровым, - подумала Нина Петровна. Посоветовала отдыхать, взяла деньги за капельницу – да там мелочь получалась – двухсотграммовая бутылка физраствора, сама система и ампула препарата для поддержки работы сердца.

Антонина заплатила, накинула сверху за работу – а как же! - хотя фельдшер пришла бы всё равно, не из-за тех денег спасала. Но той было немного странным состояние Антонины. Подумала – это сейчас эйфория, нужно будет её проведать вечером.

- Ты постельный режим соблюдай, не ходи много по двору, особенно в жару. Я в конце дня заскочу ещё, как буду идти домой. Хорошо?

- Хорошо. И спасибо вам, Нина Петровна.

Только та отошла на некоторое расстояние, Антонина схватила приготовленную сумку и поспешила на дорогу. Сегодня ей повезло – за час продала всё, даже братва ещё не приезжала. Ждать их не стала, сразу вернулась домой. Ну, небольшой выторг был, ведь сейчас отдала за капельницу, нужно было все это компенсировать. А чувствовала себя Антонина хорошо, даже очень. По дороге домой решила завтра поехать в Москву, ведь продавать всё равно пока нечего – яиц нет, из молока творог сделает, его проще продавать. Козы давали такое молоко, что не пахло совсем козой.

Хотела оставить Славика на соседку, потом подумала, что будет ещё переживать, лучше возьмёт его с собой. Хотя и рискованное мероприятие намечалось, но и оставлять внука одного не хотела. Можно было бы, конечно, и в коммуналку заехать, вдруг Алина там. Она-то помогла бы нормально продать брошку. Но потом передумала.

- Нет, дочка продаст и деньги себе заберёт. Не нужно к ней обращаться, сама справлюсь. Просто буду осторожна.

Вечером зашла снова фельдшер, снова послушала Антонину. Всё нормально, никаких шумов, никаких перебоев.

- Если что, сразу внука отправляйте ко мне – в медпункт или ко мне домой. Хорошо?

- Хорошо, Нина Петровна. Спасибо вам.

- Выздоравливайте.

Утром Антонина с внуком поехали на автобусе до станции, далее до Москвы на электричке. Положила с собой чая бутылку, пару бутербродов, книжку Славику и поехали. Брошку спрятала в пазуху в носовом платочке.

Поехали в центр. В принципе, Комсомольская площадь – это и так практически центр, но решила, что будет искать скупки возле метро Кузнецкий мост, Лубянка. Может там не так обманут?

Зашла в одно такое заведение, Славик только наблюдал за бабушкой. Спросила у мужчины за прилавком, берут ли брошки.

- Покажите.

Она достала, развернула платок, показала.

- Серебро, что ли?

Взял в руку, потом положил на весы и сказал:

– Пять тысяч, больше не стоит. И то даю эту цену, так как пришла с ребёнком, - хотел уже кинуть брошку в ящик, так, небрежно.

- Отдайте, лучше оставлю на память за такие деньги.

- Что отдать? Бери пять тысяч, пока даю и проваливай, - скупщик прекрасно видел, что там не серебро и стоит эта брошь не пять тысяч.

И тут Славик заорал дурным голосом:

- Ааааааа, украл, отдай. Ты вор, отдай. Помогите!

Из боковых дверей выскочил хозяин заведения.

- Что случилось, Аркадий?

- Да вот требуют отдать им их побрякушку. Я их пожалел, а они…

- Раз побрякушка – отдай. Я передумала её продавать. Это память от моей бабушки, - решительно заявила Антонина, а в голове билась мысль – обокрали. Вот и заработала внуку на школу.

Хозяин открыл ящик, куда Аркадий бросил уже брошь. Он сразу её увидел. Следом за хозяином вышел какой-то мужчина, по виду – новый русский.

- Эта брошь?

- Да, эта. Я не буду её продавать, тем более за копейки, за пять тысяч. Отдайте.

Хозяин скупки цену изделию определил сразу, даже не проверяя камни на чистоту и пробу золота. Тут и так видно было, что изделие старинное, цена шла за то, что это раритет, за саму работу. Эх, если бы ещё и родословная была…

- А ты говорил, Герман Шалвович, что работаешь честно, без обмана. Разве это может стоить пять тысяч?

Посетитель взял брошь у растерянного хозяина, осмотрел её со всех сторон.

- Сколько хочешь за брошку, женщина?

Тут Антонина, глядя прямо в глаза этому мужчине, выпалила, надеясь, что он отдаст сейчас ей брошку:

- Тридцать тысяч! - И добавила, как в воду нырнула – зелёными.

- Ого!!! - только и ответил тот, потом попросил приборы у Германа Шалвовича, начал рассматривать камни.

Камни все были без изъянов, огранка и чистота, количество каратов – всё было на уровне. Брошь, конечно, стоила хороших денег, намного больше, чем она запросила.

- У меня сейчас при себе таких денег нет. Но не волнуйся, я сейчас позвоню и деньги привезут, через минут двадцать.

- Я подожду, только брошь отдайте.

Мужчина не хотел выпускать такую вещь из своих рук, но женщина настаивала. Рядом стоял мальчик и готов был снова начать кричать.

- Возьми, все равно ненадолго. А ты, Герман Шалвович, дай женщине стул, что она тут стоять будет.

Через двадцать минут деньги привезли. Конечно, Антонина ничего не понимала в этих долларах, просто пересчитала количество и спрятала – часть у себя, часть сложила пополам и сунула внуку во внутренний карман. Менять сегодня ничего не стала, практически бегом поспешила на вокзал, трясясь и переживая, крепко держала внука за руку.

Глава 8. Мы с вами почти родственники

Постоянно оглядываться Антонина также опасалась, попросила Славика, чтобы тот незаметно (ага, как раз тот умел незаметно) смотрел, нет ли за ними слежки. Взяли билет до той станции, от которой можно было добраться домой. Электричка как раз подходила к платформе, и они пошли по перрону, сделали манёвр – дошли до пятого вагона, зашли в середину, сели, а потом резко встали и вышли назад, потом вернулись к третьему вагону. Решила, что так собьет преследователей, если они были, со следа.

Но их как раз и не было. Мужчина, купивший такой раритет, думал не об этом, а о том, как вывезти это за границу и там продать, как настоящее украшение какой-то там (он ещё придумает легенду) княгини за сумму в десять раз больше той, которую он заплатил этой тётке. Герман Шалвович также занят был другим. Вне себя от злости – такая брошь уплыла, - схватил парня, сидевшего на приёме, буквальным образом за ухо и выволок на улицу.

- Тебя ни один уважающий себя скупщик не примет на работу. Уж я-то постараюсь! Воровать захотел? Ты даже для вида никакой квитанции не выписал ей, значит, решил меня нагреть, паршивец? Хотел заработать? Вон отсюда, воришка непутёвый.

Парень действительно надеялся сказать хозяину, что принял брошь за пятнадцать тысяч, уже и разделил мысленно - пять бабке, десять себе. Ну и погорел. Кто же знал, что эта штука такая дорогая и что мальчик такой голосистый?

Антонина со Славиком заняли два сидения в электричке, сразу возле входа. Потом уже перекусили бутербродами. От воды Славик отказался, так как хотел в туалет, а выходить и делать свои дела между вагонами опасался. Поэтому мужественно терпел. Хорошо, что захотел он через час после отправления электрички, да и эта электричка считалась скоростной. Пытался читать книгу, но из-за волнения буквы прыгали перед глазами. Он не совсем понимал, что случилось, но, кажется, бабушке удалось взять хорошие деньги за ту цацку, которую передал в качестве привета дедко Емельян.

Они проехали до нужной остановки, на которой останавливалась эта электричка, так как она была скоростная, и Славик сразу побежал в кусты, не объясняя бабушке, куда это он рванул. Пока она металась по перрону, он уже появился перед ней. Потом они ехали домой двумя автобусами, так Антонина продолжала путать следы. Ну и наконец они были дома.

Только подходя к дому, она обратила внимание, что несмотря на такие переживания и волнения, она ни разу не почувствовала, что у неё проблемы с сердцем.

- Ну и хорошо, а то не дай Бог, что-то бы со мной случилось. Деньги бы точно увели.

Она на тот момент не волновалась, что с ней будет, а что будет с деньгами. Уже дома первым делом не обедать стала готовить, а ещё раз пересчитала все деньги. Разделила на три части, все три части спрятала, правда, пока временно в мешочки с крупами, потом, позже, сделала за печкой схрон, вынув в двух местах по одному кирпичу и постепенно сделала те кирпичим тоньше. Потом, в образовавшемся в том пространстве спрятала две части долларов. Тысячу оставила в крупах.

- Ба, теперь мы на дорогу ходить не будем?

- Будем, Славик, обязательно, но не ежедневно, а думаю, три раза в неделю и не на целый день. А то скажут – а откуда у Антонины деньги? Пенсию не платят, почтальон перевод не приносит. Ну я и буду ходить, для виду.

- Ну, для виду - это можно, - рассудительно ответил Славик.

На следующей неделе она для начала поехала с внуком снова в Москву и поменяла триста долларов. На часть из них купили портфель, обувку, пусть и недорогую, кеды, письменные принадлежности и брючки. Ну, школьную форму не обязательно покупать, а пока так будет ходить. Вторые брюки она сошьёт из Галиной юбки. А уж потом, через два месяца, в начале октября, поедет покупать внуку куртку и обувь на зиму.

Там может и пенсию выплатят. Хотя, пока выплатят, цены снова взлетят вверх, а рубль ещё больше обесценится.

К школе внук был готов, вторые брюки на смену она, сделав выкройку из новых, сшила сама. Потом только отнесла Нинке Кудряшовой, чтобы та прострочила на машинке основные швы. Нинка дошила уже всё сама, взяв у Антонины десяток яиц за работу. И это было очень кстати, все теперь знали, что Тонька сама внуку шьёт одежду.

Нина Петровна знала Антонину давно, сама ещё, до этой проклятой перестройки, направляла её в районную, а те направляли в Тверь на консультацию и дообследование. Нашли у неё сердечную недостаточность, причем серьёзную. Ей было показано протезирование, нужно было клапан поставить синтетический, но фельдшер уже не помнила, почему не получилось и операцию не сделали. Если честно, уже и не надеялась, что та выкарабкается.

Да никто уже не ожидал, что и бабушка живой останется и внук найдётся. Все в селе, в том числе и Нина Петровна, считали, что ребёнка выкрали для каких-то нехороших целей и что живым его не найдут. Ну а где же он мог быть? А тут какой-то дед Емельян…Хотя на теле ребёнка не было никаких следов. Но мальчик вернулся и слава Богу, но как так случилось, что у бабушки никаких шумов в сердце не прослушивалось? Этот вопрос фельдшера волновал. Неужели за столько лет все ошибались? И она пришла к Антонине с предложением.

- Антонина Александровна, я хочу вас направить в районную больницу на обследование.

- Нина Петровна, простите, но я никуда не поеду. Чувствую я себя хорошо, зачем мне куда-то ехать?

- Ну, может, группу дадут, - фельдшер решила схитрить, на самом деле ей было интересно, в каком состоянии сердце у недавней умирающей.

- Да кто мне группу даст? Да и если бы и дали – это же месяц сейчас по врачам ходить, кучу анализов и все платные. Где у меня деньги? И кто продавать будет? Внука в школу собрать нужно, опять же – деньги нужны? А вы мне предлагаете ехать в район. Нет, может ближе к зиме, тогда уже. Говорю вам, что помогло ваше лекарство.

- Да лекарство не могло помочь, это так, как поддержка, как витамины для сердца. Просто не могла я ничего не делать, понимаете? Но ведь что-то случилось, что вам стало лучше!

- Если честно – Славик тогда какую-то травку принёс от того деда, заварил сам и заставил меня выпить отвар маленькими глоточками и медленно. Вот после неё, как я поняла, я и выздоровела.

- Интересно. А что за травка?

- Откуда я знаю? Он её всю заварил. Мешочек только остался от неё.

- А покажите мешочек.

- Да смотрите.

Она встала, достала из шкафа мешочек и дала фельдшеру. Та поднесла его к носу и принюхалась. Пахло чем-то очень знакомым, но вспомнить Нина Петровна не могла. Хотела оставить себе мешочек, может, вспомнит, но Антонина забрала назад и снова спрятала в шкаф.

- Так и не знаете, что это за дед такой? Ничего Славик больше не рассказывал?

- Нет, больше ничего. Начинает вспоминать, так голова болеть начинает.

- Понятно. Хотя – ничего не понятно. А вы знаете, я припоминаю, что у моего первого мужа был дед ну или, скорее, прадед, его звали Емельяном. Он жил на болотах, у него там домик был, принимал людей, ну типа знахарь. Нет, но это не может быть он, ведь ему сейчас лет сто пятьдесят было бы, не меньше.

- Нина Петровна, да, а вы знаете, и я неожиданно вспомнила о таком. Кажется, это и у моего мужа родня такая была. Как-то покойная свекровь его упоминала, сказала, если бы был жив дедка Емельян, он бы мне с сердцем помог. Как неожиданно, ведь он всё-таки, кажется, помог мне.

- Так ваш муж из деревни Силки родом?

- Да, оттуда.

- И мой первый муж оттуда. Считай, мы с вами почти родственники, - фельдшер улыбнулась, а сама подумала, что всё это очень странно.

Глава 9. А вот и мама пожаловала в деревню

Больше ничего Нина Петровна не добилась от Антонины. Обследоваться та не захотела, посчитала это лишней тратой денег и времени. То, что женщине стало лучше, она и не отрицала да фельдшер это поняла. Ну, припоминает, что та пила в тот день какой-то отвар, но он же не может вот так взять и сделать человека здоровым. Хотя, кто его знает? Человеческий организм каждый по-своему реагирует на стресс.

Антонина по-прежнему ходила на импровизированный рынок на трассу. Многие уже оборудовали себе столики, ассортимент завозили на тележке, они же исправно платили дань. Как-то сборщики дани уже не лютовали без толку, а постоянно приезжали в одно и то же время. Народ уже не разбегался перед их приходом, а платил мзду, ту которая ему полагалась. Ну и Антонине не получалось смываться, потому что свои могли сдать.

Ну а как? Все торговали, все и платить должны, чтобы никому обидно не было. Один, из соседнего села, считался старшим, он и докладывал, что, например, Антонина торговала два часа, товара мало было, а Надежда привезла товар на тележке, но за два часа продала всё. Ну, как-то так. Потом уже за этим всем смотрела милиция, чтобы не нарушался, как они говорили, общественный порядок.

Славика Антонина брала редко, смысл нести вторую сумку через два часа, если свои всё равно доложат, сколько и что она продала. Сумму отдаст и может торговать, за сколько заплатила. Тем временем Славик, пока был дома и занимался хозяйством, начал собирать листья подорожника и сушить их на чердаке дома, постелив старые мешки. Потом, возвращаясь с трассы, набрал полыни, потом выкопал и посадил под забором очисток, то есть заячью капусту. Когда заготавливал на зиму траву для коз, отдельно выбрал и насушил цветков красного клевера.

- Славик, а зачем тебе всё это? - спросила у него бабушка, когда за чем-то полезла на чердак.

- Пригодится. А заячью капусту посадил – так она также пригодится, ею раны лечить можно.

Конечно, Антонина удивилась такому новому увлечению внука. А где-то в глуши, на одном из островков среди болот, в старой полуразрушенной избушке, подошёл к зеркалу древний старик в старых полуистлевших одеждах. Зеркало совсем потускнело, ведь находилось оно в сырой избушке. Но старик провел рукой по его поверхности и там проявился мальчик. Услышав слова мальчика, старик улыбнулся, кивнул головой. Да, всё правильно он сделал – передал свою силу и знания тому, кому и нужно было.

Передал насильно, хотя это было не совсем по правилам. Но какие правила, если этот мальчик был единственным родственником мужского пола, которому можно было всё передать? И потом, срок у Емельяна находиться здесь давно прошёл. Его сила, его знания могли попросту сгинуть, как сгинули у сотен таких, как он. Он долго ждал момента, когда тот родится и вырастет. Конечно, лучше было бы дождаться отрочества, то есть двенадцати лет. Но Емельяну уже пришёл срок.

Сейчас, увидев, как малец собирает и сушит травы, зная, для чего их можно использовать, Емельян понял – он всё сумел сделать, как нужно. А потом, в какое-то неуловимое мгновение дедко Емельян начал меняться. Стал как на плохой фотографии, нечётким, потом изображение стало как бы собрано из точек. А потом они, эти точки сначала рассыпались а потом и вовсе собрались в комок. Комок побыл какое-то время в домике и…исчез. И тот же момент сены домика начали уходить глубже в землю, потом осталась одна крыша…потом и она провалилась. На месте острова теперь было болото, поросшее осокой, даже следа не осталось от домика.

А Славик, стоя среди двора, вдруг схватился за грудь, ему как будто что-то ударило в солнечное сплетение. На мгновение показалось, что не хватает воздуха, в глазах потемнело. Он качнулся и это увидела Антонина, которая как раз была недалеко. Она подбежала к внуку, подхватила его.

- Что с тобой, Славичек?

- Дедко Емельян ушёл.

- Куда ушёл? Как ушёл?

- Туда. Навсегда ушёл, наверное, мне даже подсказать некому будет, - Славик показал пальцем вверх.

Родившаяся в деревне, хоть и во времена советской власти, когда были постоянные гонения на религию, когда слово знахарь или колдун даже боялись произносить, чтобы не засмеяли, она знала, что что-то такое есть, что понять обычным людям было трудно. Свекровь водила Алину, когда той было семь лет и она плохо спала, к бабке, которая могла выкатывать яйцами. Как оказалось, испуг. Подружка рассказывала страшилки, вот та и испугалась.

Потом та же бабушка помогла избавиться Антонине от волоса, который каким-то образом попал в указательный палец. Палец распух и посинел, но та каким-то образом вытащила его, намотав на колосок. Поэтому Антонина не считала слова внука каким-то бредом. Был когда-то такой дед, жил далеко на болотах, но о нём никто не слышал уже давно. Думали, умер, а он-то жив оказался. Да ещё и забрал к себе внука, видать, чему-то его научил. И брошку какую передал. Хотя и напугались тогда все очень сильно.

В школу Славик пошёл не хуже других детей. И с новым ранцем, в новых брюках и ботинках. Правда, пиджак покупать ему не стала, только белую рубашку. Костюмы были не у всех, так что с этим проблем не было. Вместо пиджака Антонина купила ему свитер. Он был теплее и стирать его было проще. Выбирала более-менее однотонный.

Букет цветов взяла у соседки Нюры, та для первоклассника и роз не пожалела. В школу бабушка его водила целый месяц, пока внук не запротестовал, что он сам дорогу знает. И потом, из их деревни туда ещё двое детей ходили. Вот втроем и шли в школу. Хорошо, что те две девочки не шпиняли и не обижали Славика, хотя были на три года старше.

И в школе Славик не давал себя в обиду. Учился хорошо, учительница была им довольна. Ну писать не получалось сразу ровно и красиво, тут пришлось бабушке помучиться, так как пальцы внука не привыкли к ручке. Нужно было, как пишут в книгах, разрабатывать моторику пальцев. Да какая там моторика – тяпка да нож – секач, чтобы траву заготавливать, да ручка у колодца, чтобы ведро с водой тянуть.

В конце сентября и мама со своим новым – мужем? хахалем? приехала к матери. Решила, типа, показать ему сына. Ну и дом мамин, чего уж там. Приехали в субботу, чтобы переночевать и в воскресенье уехать. А Славик уже и забыл маму, забыл, как она выглядит. Видит – подошли двое к двору и калитку открывают.

- Вы кто? Бабушки нет дома.

- Славик, ты так вырос. Так это я, твоя мама. Ты что, не узнал меня? Ну ты даёшь. Богатой буду.

- Мама? Не узнал. Здравствуй, мама. А бабушки нет дома всё равно.

- Так я к тебе приехала. Что же ты в дом не приглашаешь? А куда бабушка ушла?

- На трассу ушла, она там работает. А что это за дядя с тобой?

- Так муж мой. Ты что это тут допрос устраиваешь?

- Потому что посторонних в дом пускать у нас не принято.

- Да я тебе, малый уши надеру за такие слова. Ты почему родную мать называешь посторонней, - отозвался мужчина.

- А потому что ты и есть посторонняя, - Антонина как раз вернулась домой, справившись с торговлей.

- А ты, не знаю твоего имени и отчества, если хоть пальцев тронешь внука, я тебе сама уши поотрываю. Ишь какой нашёлся! И ты явилась тут через три года и права качаешь. Ты за это время хоть раз приехала и поинтересовалась, как я, как сын? Может, я давно умерла, а сын твой в детском доме? Ты хотя бы на первое сентября приехала бы сына в школу проводить! Или думаешь, за три тысячи я его смогла собрать? Три тысячи!!! Что за них можно купить сейчас? Уходите, знать вас не знаю. Или вызову участкового, пусть разбираются, лишают тебя родительских прав или алименты назначают тебе.

- Ну, мама, я сейчас же заберу Славика с собой.

- Погоди, не горячишь, Алина. Куда нам сейчас твой сын? Это же его нужно оформлять в школу, а уже практически месяц заканчивается, документы могут и не отдать, - мужчине явно не нравился такой поворот. Дом в деревне, тем более недалеко от трассы, посмотреть он хотел, но не забирать же сына к ним в комнату?

Глава 10. Просто знаю и всё

Эти слова могли повлиять на кого-то другого, но не на Алину. Тем более, у неё была своя цель. Есть такие люди, которые по головам пойдут, лишь бы добиться своего. Она ведь прекрасно знала, что мама болеет, знала, что у мамы больное сердце. Мама ездила к врачам в областную, ещё когда был жив отец и было нормальное лечение. А сейчас тем более мама должна ослабнуть, ведь денег у неё нету. Знала Алина, что её мама внуку последнее отдаст, пусть и себе лекарства не сможет купить.

Но ждать, когда мама представится, ей не хотелось. Тем более, что она очень поскандалила с соседками по коммунальной квартире. Дом, в котором у неё была комната, стоял в хорошем месте – недалеко от метро Сокольники. Комнату можно было с доплатой поменять на однокомнатную квартиру, ну пусть немного дальше от центра. Вот мамин дом как раз бы и пошёл в качестве доплаты. А живя в однокомнатной квартире, с очереди на жильё её бы не сняли, ведь у неё сын.

Алина уже продумала, как она обманет маму, как уговорит поставить подпись под договором продажи, а потом отправит в интернат для пожилых. Ну там же живут люди. Неужели мама её не простит? Ведь дочке нужна квартира. А сколько маме осталось жить?

Её этот мужчина не совсем устраивал, она не хотела с ним расписываться, а тем более прописывать к себе. Жадноватый он был. Думала Алина, что сложит на доплату, живя с ним. Тогда и дом бы не пришлось продавать. Но не получалось, сложила тысячу долларов и всё. Но он мог бы помочь всё организовать, а потом она бы с ним попрощалась. Да, Славика ей пришлось бы взять в город, поставила бы ему кушеточку на кухню, там бы он и находился, не мешал бы Алине.

- Мама, ну что за разговоры? Ты и в дом не пригласишь? Мы к тебе же не с пустыми руками приехали, гостинцев привезли.

И тут Славик почувствовал опасность. Он как-то неожиданно понял, что его мама несёт ему с бабушкой угрозу, что если мама с этим дядькой сейчас зайдут в дом, может быть беда. Очень большая беда.

- Бабушка, миленькая, не пускай их в дом. Они хотят дом твой обманом продать, а тебя в какой-то интернат оформить. Слышишь, бабушка, что они задумали???? – Славик буквально кричал бабушке, так что и соседи услышали.

- Да заткнись ты, чего орёшь? – сорвалась на сына уже мать.

Может быть, Антонина ещё весной и не стала прислушиваться к словам внука, но сейчас…то, что Славика уводил куда-то этот дедко Емельян, то, что теперь она была совершенно здоровой и даже помолодела, то, что травы лежат на чердаке, которые неожиданно стал собирать внук и сушить – было не просто так, не детская блажь – это было фактом. Сейчас она посмотрела на ситуацию как бы со стороны и….

- Не кричи на сына, Алина. Хочешь забирать его – твоё право, ты мать, но твой хахаль прав – Славик начал учиться, ты должна его определить в школу, собрать туда. Я его вещей не дам, я их продам и выручу какие-то деньги, а тебе отдам твои три тысячи – как хочешь, как и отправляй его в школу за эти деньги.

Антонина говорила сейчас абсолютно спокойно. Потом добавила.

- И запомни, что я свой дом продавать не буду, ни под каким предлогом. Завещание напишу на сельсовет, они мне помогают материально, вот в школу ребёнка собрали. А против сельсовета ты не сможешь судиться, сил не хватит.

Сейчас Антонина сочиняла, как никогда в своей жизни.

- Заберёшь сына в Москву, я попрошу и мне в сельсовете помогут с опекой, будут к тебе в Москву приезжать каждую неделю и проверять, как дела у сына, что он ел, есть ли отдельное место. Так что, давай, в чем он есть, в том и забирай его, а три тысячи я тебе сейчас вынесу.

Знала мама, какое у дочки слабое место – деньги. Даже маленькой Алина считала их самым лучшим подарком. И сейчас Алина испугалась, что не всё она, оказывается, продумала, что завещание на сельсовет, а она и не знала, возможно такое или нет, но всё меняло. И раз мама сказала, что ничего не подпишет, то она от своих слов не отступит.

- Мама, что ты чепуху говоришь. В дом хоть пригласи, а то соседи уже вышли и смотрят бесплатное представление.

- Нечего тебе в доме делать, разворачивайтесь оба и назад на Москву шуруйте, пока автобус ходит. Как тогда, когда ты мне Славика привозила. Помнишь, как бежала без оглядки на автобус, сунув мне сумку пустую и ребёнка.

- Пошли, Коля, отсюда. Дом этот доброго слова не стоит, - сказала Алина, чем выдала себя окончательно. Тот согласился с её мнением и молча пошёл туда, откуда они пришли.

Антонина зашла в дом, у неё трусились руки, трусились губы, хотелось орать не своим голосом – родная дочь такой особью оказалась. Внуку спасибо, ведь уговорила бы дочь маму, как пить дать, уговорила. Ведь дочь это, и знала она, на какие струны у мамы нажимать. А Славик её спас практически. Он и сейчас что-то делал на кухне.

- Ба, я тебе сейчас чай заварю, выпей. Ты молодец, бабушка, спасла нас обоих.

- А ты откуда знаешь, что спасла?

- Знаю. Была бы большая всем беда, бабушка.

Тут соседка Галя, постучав, зашла в дом. Ну а как же не зайти, раз тут такое представление было?

- Тоня, что твоя-то хотела?

- Ой, молчи, Галя. Хату приезжали оценивать, - Антонина наконец зарыдала, её начало отпускать.

- Тётя Галя, не нужно сейчас бабушку ничего расспрашивать, позже зайдёте, когда она успокоится, - сказал Славик, заливая в кружку с какой-то травой кипяток.

- Вот я и постараюсь её успокоить. Пусть поплачет. Какой ты, Славик, заботливый, жалеешь бабушку. Правильно, только ты у неё и есть, жаль, что ты маленький ещё.

А Антонина плакала, уже не стесняясь никого. Как же ей было обидно – ведь она старалась, как могла. Сама пыталась выжить, торговать научилась, хотя раньше муж говорил, что ей нельзя доверять покупать что-то на базаре, торговаться не умеет. Сколько скажут – платит. И внука поднимает на ноги, в школу не хуже других пошёл. А дочь, родная дочь как стервятник, думала – мама при смерти, решила поторопить события.

Соседка сидела рядом и гладила её по спине несмотря на то, что Славик просил прийти позже. Похоже, Антонина начала успокаиваться. Правда, только внешне.

- Ба, возьми вот, выпей это. Оно уже настоялось, - подошёл Славик, протягивая бабушке чашку с чем-то пахучим.

- А что это? – Антонина подняла голову и посмотрела на внука.

- Ну, это тебе заварил. Пей. Выпей всё, я потом ещё заварю.

- Ты обедал? - спросила она допив до половины какую-то горьковатую смесь.

- Нет, тебя ждал.

- Ну, я пойду, Тоня. Зайду вечером, - сказала соседка.

- Спасибо тебе, Галя, - ответила Антонина.

Когда соседка вышла, а бабушка допила отвар, она вновь спросила:

- Так какая беда бы нас ждала, Славик?

- Не знаю, какая, но беда бы была. Дом бы мы потеряли, вот что.

- Ну я так и поняла, дом Алине понадобился. Давай разогревать еду, обед вместе с ужином. Ты уроки сделал?

- Читал, что там читать-то? Но сегодня палочки с крючочками писать нужно, я без тебя не хотел делать. Да ведь завтра суббота, сделаем ещё, да, баб?

- Конечно, сделаем, Славик. Завари ещё тех травок. Знаешь, как-то легче стало.

- Не нужно часто их пить. Вечером заварю.

- Откуда же ты всё знаешь? Наверное, тот дедко Емельян научил.

- Не помню, бабушка. Просто знаю и всё, - внук пожал плечами

Глава 11. Документы все оформлены

Антонина не стала дальше расспрашивать внука. Поняла, что не расскажет. Боль и обида на дочь постепенно затухали. Всё-таки молодец, Славик, знает, что бабушке нужно заварить. А то её прямо трясти начало. Подумать только – родная дочь хотела выгнать её на улицу. Ну как так! Она с мужем ей никогда ничего не жалели, сами в старом походят, а дочке новое платье купят. Наверное, слишком любили доченьку.

Они сели обедать, Славик рассказывал, что было в школе, Антонина ему рассказывала, как взрослому, что продала да за сколько. Получалось, как деньги за брошку появились, так и торговля пошла неплохо. Пусть и выходила Антонина трижды в неделю и до обеда, но пока выторга хватало и без тех денег, что она на обмен приготовила.

Может, из-за того, что теперь не цеплялась за покупателя, не просила – купите хоть что-то, знала – не продаст сегодня ягоды, сделает варенье и продаст позже, уже готовое и дороже, учитывая сахар. Молоко, правда, у неё покупали постоянно, так как писалось ранее, у неё были постоянные покупатели. Она продавала молоко неразбавленное, яйца всегда свежие.

Они и завтра со Славиком собирались пойти за клюквой. Покупали её хорошо, особенно ближе к зиме. Брусника уже отошла, на ней они также хорошо заработали, И на грибах также неплохо получилось. Правда, Славик, такая умница, предложил грибы, те, которые солят, засолить в бочонок, а потом докупить у соседок банки и в них складывать солёные. Но позже, перед Новым годом. И маринованные делать.

После обеда вышли с внуком во двор. У каждого был свой объём работы. Тут соседка шла мимо (а может сделала вид, что шла мимо). Остановилась напротив двора.

- А что это у тебя, Тоня, крик сегодня был? На всё село, аж до правления было слышно.

- Разве? Так я с дочкой разбиралась, дела у нас с ней были.

- А что за дела такие?

- Говорю же, у меня с ней были свои дела.

- За внуком приезжала? Так ведь мать, должна же и когда-то забрать к себе.

- Причём тут внук? Другие дела. Ну вот всё тебе интересно, Нюра. Видишь, нет настроения объяснять.

- Ну да, понятно. Ты, главное, не нервничай, тебе же нельзя.

- Ну вот и не расспрашивай.

Антонина отвернулась, занимаясь своим делом. Нюра постояла чуток и пошла, поняла, что Тонька ничего не расскажет. Всегда была такая, скрытная. Вечером зашла Галина, посидели, поговорили о том, о сём.

- Ты бы, Тоня, поговорила со знающими людьми, ну так, чтобы не сделать хуже. Посоветуйся. Может тебе действительно официально опекуном Славику стать. И дочь твоя не заберёт его. И я от кого-то слышала – неплохие деньги платят опекуну. Во всяком случае, больше пенсии.

- А хуже не будет? А вдруг его в детский дом заберут?

- А ты поговори, с кем нужно. С тем же Силычем. Может что и посоветует. А то дочь днём приедет, когда тебя не будет, заберёт Славика. И что ты будешь делать? Ничего. А ведь внук там пропадёт с такой мамой. К школе, например, приедет и заберёт. Имеет право.

- Ты права, Галя. Нужно поговорить с грамотными людьми. Я к участковому пойду, пусть посоветует. Ты завтра за клюквой пойдёшь?

- Да нужно немного на зиму набрать, для себя. А ты пойдёшь?

- И мы со Славиком собрались. Ты же знаешь, я же торгую на трассе. А клюква ходовой товар.

- Ну и я пойду с вами. Да, ты молодец, а я никак не решусь. Хотя кто знает, как дальше будет.

- Хорошо, пойдём вместе на болото.

Клюквы со Славиком набрали почти восьмилитровое ведёрко, то, в котором он носил воду. Потом вдвоём перебирали. Половину решили продать свежей, половину переработали. Решили, что в среду Антонина ещё сходит, а там видно будет по погоде. Галина набрала себе трёхлитровую банку, но согласилась за компанию пойти с соседкой ещё и в среду.

Разговор с Галиной крепко засел в голову Антонине, а ведь соседка была права. Решила, не откладывая в долгий ящик этот вопрос, выяснить всё, но так, чтобы всё было осторожно и не сделать ещё хуже. Как оказалось, это вполне решаемый вопрос. Главное, пришлось ехать в район и брать заключение, что она вполне здорова и здоровье не будет препятствием для того, чтобы стать опекуном. Ну, пришлось кое-кому и подмазать, чтобы не тянули волынку. Ну а как же без этого? Та тысяча зелёных так и ушла на всё это.

Её Антонине не было жал. Зато теперь Алина не могла забрать Славика просто так, потому что ей захотелось бы наказать маму. Не знаю, как решилось с долей той комнаты в коммуналке и с пропиской, юридическими тонкостями не владею, да и думаю, это не так и важно, главное, через три месяца мытарств и судебных решений Антонина получила документ, что она является опекуном и …первую выплату, которая была действительно больше её пенсии.

- Ну всё, Славик, теперь мы заживём. На весну крышу подлатаем, летом печь поправим. И самое главное, теперь тебя мама твоя украсть не сможет, прав у неё на тебя нет.

А до этого решения, когда всё ещё оформлялось, ещё в начале ноября с утра пошла соседка Галина в лес, чтобы хворосту притащить. Ну, все так делали на то время. Денег, чтобы дрова купить, не было. Пенсию вновь задержали, а когда отдадут, так она снова обесценится. Вот и ходили в лес, собирали хворост, тащили домой. Хорошо, лес был недалеко, чуть более километра. Только вышла с хворостом на опушку, а тут дождь пустился. Ну не бросать же ветки на полпути, тем более, хорошие такие нашла.

Пока дотащила всё домой, промокла насквозь, замерзла вся. Не подумала, так бы хоть клеёнку взяла с собой да плечи и голову бы прикрыла, она её приспособила по примеру Антонины, сделала из неё такой себе дождевик. Та в похожем выходила на трассу торговать.

В общем, пока дотащила, пока убрала всё за дом, чтобы потом порубить, вся продрогла. А вечером почувствовала, что заболевает. Решила зайти к Тоне за молоком, выпить горячего с мёдом на ночь, соседка только взглянула на её красное лицо и блестящие глаза, сразу прикоснулась ко лбу.

- О, Галя, так у тебя температура.

Та в ответ кивнула головой. Говорить лишний раз не хотела, горло саднило. Выглянул из своей комнаты Славик.

- Тётя Галя, вы простыли?

Та снова кивнула головой. В груди уже потихоньку наружу рвался кашель, хотя она ещё могла его сдерживать, ведь пришла в дом к соседке, а там ребёнок. Ещё заразит кашлем.

- Горло болит? Кашлять хотите? – спрашивал он. Та кивнула головой, но не сдержалась, прикрыла ладонью рот, отвернулась и закашлялась.

- Идите к себе и ложитесь, я сейчас вам травок соберу, от простуды. Бабушка принесёт и заварит вам. Молоко пока не нужно пить.

В общем, всю ночь пришлось Антонине поить соседку отваром, который она сделала из тех трав, что Славик собрал на чердаке. По его совету она измельчила на тёрке хрен и смазала Галке подошвы ног. Ну а как ещё – парить ноги? Славик сказал, что сейчас это делать нельзя. Потом растёрла Галине грудь козьим жиром, укутала потом ещё потеплее. Конечно, затопила печь и осталась у неё на ночь. Нужно было её поить тем отваром всю ночь маленькими порциями.

На утро Галине стало намного лучше. Антонина отправила внука в школу, а сама вернулась к соседке. Принесла свою курицу, уже общипанную. Славик посоветовал сварить кусочек курицы в небольшом количестве воды и добавить горсть петрушки. Это всё дать выпить для быстрого восстановления. Потом покормила хозяйство Галины – куры, утки, собака, кот, добавила поленьев в печке, напоила бульоном Галину и пошла к себе. На трассу торговать сегодня не вышла, хотелось спать, всю ночь дежурила у соседки.

Глава 12. Встреча с мужем

Конечно, Галина и Антонина друг друга постоянно поддерживали, помогали в разных сложных ситуациях. Обе были вдовами, только у Антонины муж умер от удара током, когда он, выпивши, полез на столб что-то чинить, а вот у Галины дела обстояли немного по-другому. Детей у Гали и Фёдора не было, Бог не дал, но жили они очень хорошо, душа в душу. Он рукастый был, казалось, нет такого, чего бы он не умел делать.

И тут неожиданно, когда Фёдору исполнилось сорок пять лет, он ушёл к другой женщине в соседнее село. И ушёл так странно – ещё позавчера планировали, что и где сажать будут в огороде, теплицу хотел достраивать, а через день пришёл и, пряча глаза, сообщил, что полюбил другую и уходит к ней жить. Галина взглянула ему в глаза, а там такая тоска…

Устраивать скандал, бить посуду она не стала. Молча собрала его вещи, он сам собрал свой инструмент, загрузил в коляску своего мотоцикла «Урал» и поехал к новой жизни. А Галина с тех пор как замёрзла – перестала обещаться с соседями, разве только с Тоней и то изредка. Ей было больно и не понятно, что же случилось, почему же её Федя вдруг полюбил другую. У той, другой, также детей не было, правда, она была на четыре года моложе. Что не так?

Бабы на ферме судачили, мол, точно приворожила Федьку, но Галина ни во что такое не верила и на совет снять приворот только отмалчивалась. Какой приворот? Что за чушь они несут?

Федя через два года с небольшим разбился на своём «Урале», непонятно и как такое случилось. Он всегда был аккуратным, когда ездил, а тут вдруг мотоцикл занесло, он не справился с управлением, мотоцикл перевернулся в глубокий кювет, накрыв собой Фёдора. Тут уж было без вариантов….Хоронила мужа Галина, с той дамой брак был ещё так и не оформлен официально. Галина и не может вспомнить, была ли новая жена на похоронах. Антонина тогда была у Галины ежедневно, заставляла кушать, вообще заставляла жить. Также потом поступила и Галина, когда Григория током ударило. Взяла на себя все заботы по организации похорон.

И теперь друг другу помогали. Ну а как же по-другому жить? В селе без этого нельзя. Когда пропал Славик, Галина заботилась о соседке, теперь вот та заботилась о Галине.

Только Антонина прислонила голову к подушке, чтобы хоть полчаса вздремнуть, как оказалась она в каком-то незнакомом селе. Вдоль улицы стоят домики и все сплошь новенькие, небольшие такие, видно, как бы на одну комнату. Заборы вокруг двора стоят, во дворе люди копошатся, каждый в своём, как положено, кое-где и по двое. Все молодые весёлые. Она идёт по улице, разглядывает всё вокруг, никто на неё внимания не обращает. А тут смотрит – Гриша её во дворе дома что-то делает. Молодой, лет тридцать ему.

Антонина сразу к нему направилась, хотела калитку открыть и зайти во двор, а он увидел её, быстро подошёл и придержал калитку.

- Тонечка, я рад тебя видеть, но сюда тебе рано. Хорошо, что ты сама зашла, тут тебе мой дальний родственник привет просил передать. И просил он ещё передать, чтобы ты раньше времени никому о способностях нашего внука не рассказывала. Мал он ещё, пусть хоть школу закончит. А тот родственник тебе всегда помогать будет отсюда. Да и я постараюсь помогать, чем смогу. А ты давай возвращайся домой, там бумаги какие-то нужно будет сегодня подписывать.

Антонина резко проснулась. Лежала и не могла понять, что это было – сон или не сон? Слишком всё было реалистично. И не знал её Григорий, что будет она жить с внуком. Но что за привет от его дальнего родственника, она поняла – дедко Емельян ей о себе напомнил. Ну, а насчёт Славика – ведь муж прав, Галка любит потрепаться, нужно её как-то предупредить. Жаль, не успела у мужа ничего расспросить – где он, как ему там живётся.

Она встала с кровати, поправила покрывало, посмотрела на время – спала целый час, а вроде бы только прилегла. Пошла умылась, а тут в калитку постучали из сельсовета. Она попросила там зампредседателя (заплатила, естественно), чтобы помог с опекунством. Сейчас они запрос сделали, чтобы дали с почты выписку для суда, сколько раз и какую сумму присылала Алина.

Понятно, сначала не хотела мать дочь на суд подавать, но ей сказали, что дочь просто лишат её материнских прав, а никаких штрафов, никакого наказания дочке не будет. Этот мужчина решил объяснить женщине, что её ждёт, если она будет жалеть дочь.

- Понимаете, вы сейчас боитесь, как бы ваш внук в детский дом не попал, а ведь ваша дочь имеет полное право забрать у вас ребёнка и затем отправить его в интернат за казённый счёт как мать одиночка. Это если она не оформлена официально, тогда возможно…но это я точно не знаю, хотя допускаю.

- Как это – в интернат?

- Ну вот так. Это не детдом, ведь официально она будет числиться мамой, будет иметь право, если захочет, брать ребёнка на каникулы, но…это интернат. Это не дом родной.

- Я вас поняла. Делайте, всё что положено и чем быстрее это будет, тем лучше. Что для этого нужно от меня? И да, я обещала – я заплачу, только не наперёд. Деньги я сложила.

- Я знаю, что заплатите. Я процесс запустил уже, ездил в район, потом в Тверь…- далее он рассказал, какие ещё нужны будут от Антонины бумаги.

Да, видать дедко Емельян с того света помогал-таки своему ученику, так как Алина, которая действительно хотела уже забрать сына и отдать его в интернат, чтобы мама осталась сама и её легче было уговорить продать дом, почему-то решила подождать до зимних каникул. И директор интерната, к которому Алина уже обратилась по этому поводу, также посоветовала ей привести своего сына после зимних каникул.

Суд же долго резину не тянул, как – то всё быстро получилось, раз и вынес решение. Как же себя корила потом Алина, что затянула с сыном, не забрала его сразу. А сейчас, поговорив с заместителем председателя насчёт документов и запросов, Антонина зашла к Галине. Та уже встала и даже переоделась. Ночью её переодевала Антонина, так как та была вся мокрая.

- Ой, спасибо тебе Тоня, спасибо и Славику. Молодец, вылечил меня, дал тебе нужные травки.

- Постой, причём здесь Славик? У тебя, скорее всего, температура сильная была, и ты ничего не помнишь. Это мне когда-то фельдшер сказала, что нужно пить, когда внук заболел простудой. Ты же помнишь? Ну я и сказала, что сейчас тех травок соберу, что Славику заваривала.

- Ну нет же, я помню, что он сам говорил.

- Галка, а ты помнишь, о чём ты сегодня бредила?

- Я? Бредила? Я молчала.

- Вот видишь. А ты ведь матом меня крыла и говорила гадости. Ну, легче стало и слава Богу. Давай ложись снова, я тебе снова бульоном напою, только петрушки в миску снова порежу.

- Тоня, неужели я всё напутала?

- Галя, сама подумай – как семилетний ребёнок может лечить?

- Ну ты же сама говорила, что он травы собирает…

- Говорила, конечно, говорила. Хотелось похвастаться внучком. А ты как думала? А ты будешь всем сейчас рассказывать мои небылицы.

- Я тебя поняла, Тоня. Ну конечно, ты сушила травы, и ты меня лечила. Не волнуйся, твой Славик тут не причём. Ты петрушку у меня на грядках бери, её в этом году много осталось с лета. А зачем она в бульоне?

- От простуды хорошо помогает, витамины, - вовремя вспомнила умные слова Нины Петровны.

Глава 13. Как помочь другу?

Не настолько уж глупой была Галина, да и не бредила, по крайней мере, тогда, когда приходила к соседке за молоком. Но раз Тоня утверждает, что это она травы собирала, путь так и будет. И действительно – что могут люди подумать, если она расскажет, что это семилетний ребёнок её лечил. Но кто бы её не лечил, а Галине стало намного легче. В груди не пекло, кашель практически не начавшись, ушёл, руки - ноги не крутило. Слабость ещё была, но в основном всё как-то быстро прошло.

В школу Славик ходил полностью экипированным. И осенняя куртка и зимняя были Антониной куплены. Сапоги были куплены для осени резиновые, но с вкладышем и плюс шерстяной носок. Ведь сейчас дожди, дороги не везде были асфальтовые, нужно было класть новый асфальт, а где деньги? В школу приходил в грязных сапогах, но там было место для переобувания.

Сначала он сторонился одноклассников. Он ведь рос с бабушкой, ну соседи были общались. Когда помогал торговать бабушке, мало с кем разговаривал. Все выражения были бабушкины, он её волей-неволей копировал. Хорошо, учительница ему попалась хорошая, настоящая. Она сразу поняла проблему Славика, поэтому посадила его с Петей, мальчиком из многодетной семьи, где тот был средним.

Петя очень любил поболтать, часто даже на уроке. Славик же постоянно молчал. Учительница предупредила Петю, что за разговоры после звонка тот будет оставаться после уроков и писать такие слова – «я молчу», причем столько строчек писать, сколько слов он скажет.

Писать Петя не любил, хотя остальное ему давалось легко. Сначала он пожаловался маме, но с мамой учительница поговорила, и та согласилась с таким наказанием, тем более что Петя жил в этом же селе и опоздание домой на полчаса не было страшным проступком. Конечно, учительнице приходилось сидеть рядом и следить, как мальчик пишет, но через два дня Петя стал разговаривать на уроке меньше. Зато на перемене теперь у Пети рот не закрывался.

Постепенно и Славик начал что-то с ним обсуждать, расспрашивать. Петька с удовольствием отвечал. У мальчика было три брата и сестра. Семья не то, чтобы жила бедно, жили, как все. Старший брат уже стал работать, слава Богу, не искал работу среди сборщиков податей, ни среди других, подобных компаний. Мечтал организовать фермерское хозяйство, только бы младшие братья подросли, чтобы чужих работников не нанимать.

Беда у них была в другом – батя любил выпить. Он был плотником, столяром и на все руки мастер. Был свой сварочный аппарат, пачка электродов. Часто работа была несложной, деньгами в селе не рассчитывались – чекушка, пол-литра. Ну иногда кусок сала в придачу. А когда батя был навеселе и хорошо навеселе- страдали все – мама, дети, даже старший сын.

Вот ближе к Новому году Петя, вздохнув, сказал, что у него опять Новый год будет под столом.

- А почему это – под столом?

- Да от бати прятаться буду. Выпьет – снова скандалить будет, руки распускать. Даже Семёну иногда достается, когда он батю успокаивает.

- Семён это кто?

- Это старший брат.

- А почему вы его травами не напоите? Чтобы отвращение было к водке. Думаю, есть такие.

- А это…Так мама ходила бабе Глаше за какой-то травой, а батя как-то об этом узнал, мамку чуть не убил за это.

- Понятно. Нужно было так сделать, чтобы он не узнал.

- Кто-то видел, что мама ходила к бабе Глаше, сказал бате. Тот сразу понял, за чем она ходила. Маму жалко, хорошая она у нас, - ответил Петя и вздохнул.

- Это хорошо, когда мама хорошая, - также вздохнул Славик и оба замолчали, правда, думали каждый о своём.

У Славика засело в голове, думал о том, какой травой нужно напоить Петиного отца, чтобы тот пить перестал, но такие знания были заблокированы у него до определённого времени. Дед ему в памяти оставил только способ лечения простуды, порезов, расстройства желудка. То, что не требовало привлечения магических сил. Мальчик понимал, что решение рядом, но чем больше он пытался вспомнить, тем больше у него болела голова.

- Весной поищу травы, пойду в лес – они мне сами откроются, - решил он. А вслух сказал:

- Так приходи ко нам с бабушкой в гости на Новый год. Ничего особого у нас не будет, но зато и выпивки не будет.

- Спасибо. Но как-то маму обижать не хочется, Семён с Ваней уйдут в клуб, Лида будет помогать маме, а Дима ещё маленький. Я за старшего дома останусь. Кто её боронить от бати будет?

- Тоже правильно.

Петьке на тот Новый год повезло. Мама напоила батю перед боем курантов, добавив кусочек снотворной таблетки, так чтобы тот не помер, но зато проспал он перед новогодним столом до утра. Зато семья спокойно отпраздновала. Даже братья, когда вернулись из клуба, смогли нормально поесть.

По какой-то причине Славику никогда дед Емельян не снился. Наверное, так тот задумал. Но зато он мог сниться Антонине. И в ночь на первое января она снова увидела сон – она снова шла то той же улице, мимо тех же домов. Вот и дом, где находился её Гриша.

- Здравствуй, Тоня. Тебе снова дедко Емельян привет передавал. Внучек всё мучается, состав пытается найти сам – ты передай ему, что нужно сделать. Как проснёшься, ничего не делай, а сразу запиши на листочке то, что я тебе скажу.

Три части корня копытня ….муж говорил внятно, так что проснувшись, Антонина всё помнила. Быстро взяла карандаш, тетрадку, которую Славик использовал как черновик и записала по памяти рецепт. Сказал ещё Григорий, что корень той травы можно до завтрашней ночи найти в лесу, мороза ещё не было, он как раз начнётся перед самым рождеством. А остальное у него есть, квасцы можно купить в аптеке.

Рассказал, как готовить и как применить состав. Всё это Антонина записала, хотя и очень хотела в туалет. Но понимала, что после туалета могла и что-то не вспомнить. Когда Славик проснулся, бабушка, вернувшись со двора, поздравила внука с новым годом и кивнула на исписанный листок.

- Нужно будет сегодня сходить в лес, не знаю, что люди подумают, но придётся. Тебе нужно выкопать три корешка этого растения. Ты же хотел сделать для отца своего друга какой-то состав, чтобы тот не пил. Ну ты мне рассказывал. Вот читай.

После того, как они позавтракали, Антонина сказала:

- А давай пойдём, как будто на трассу торговать. Грибы возьмём, солёные, маринованные, огурчики, может, я что-то и продам. А ты возьми ножик и там в лесу накопаешь то, что тебе нужно.

Так и сделали. Стояла Антонина недолго, её продукцию раскупили сразу. Тут и Славик подошёл. Руки грязные, хоть вытирал их об листья, но полностью не очистил. Зато был очень довольный – накопал то, что нужно было. Земля действительно ещё не промёрзла. Бабушка на днях поедет в район, там в аптеке и купит эти самые квасцы. Подождал, пока бабушка продаст последнюю банку огурцов, что взяла с собой и пошли домой.

- Ты, Тонька, даже первого января попёрлась на трассу. Неужели не хватает опекунских? – крикнула ей соседка, которая межевала с ней огородами.

- И тебя с Новым годом, Светочка, - ответила ей Антонина.

Глава 14. Поклянись, что никому ни слова не скажешь

А соседка Света только позавтракала в обед, у неё ведь гостей набилось полный дом, а на новогоднем столе была только картошка, правда, заправленная шкварками с луком, солёные огурцы, сдобренные подсолнечным маслом, и тушенная с грибами капуста. На закуску то же сало, но просто солёное. В принципе, нормально, если бы не Новый год и не человек восемь, а то и все десять гостей. Конечно, ей в глаза кололо, то что Антонина внука одела - обула, опекунские получает, пенсию, хоть какую, но получает и ещё первого января торговать вышла. Могла бы и её, Свету, угостить чем-то.

Антонина не была жадной. Если бы соседка к ней обратилась, дай, мол, баночку грибов на стол – обязательно бы дала. Сейчас же она на трассу ходила не из-за жадности, а по делу, но людям же не объяснишь и не расскажешь о причине.

Только зашли с внуком в дом тут, и Галина пришла в гости. Решила соседей поздравить с Новым годом и также спросить, куда это соседка с внуком ходили. Знать-то и сама знала, но просто поговорить хотелось. Слово за слово, сели втроем за стол. У Антонины была приготовлена солянка с кусочками курочки, с грибами, даже одно ребро свиное туда положила. В общем, солянка была вкусной. Налили по стопочке, а как же без этого?

Рассказала Антонина, что сегодня решила выйти на трассу поторговать. Торговцев никого не было, поэтому быстро своё продала. Ещё пару раз перед рождеством выйдет, а там морозы начнутся, она выходить тогда не будет.

- Понимаешь, сейчас выплатили опекунские, а там может и опять, как с пенсией задержка будет. А цены растут, прямо не угонишься. На весну нужно Славика снова обуть – одеть. А то люди, сама знаешь, начнут жаловаться, что на ребёнке наживаюсь. Та же Светка первой жалобу напишет.

Поговорили, потом включили телевизор. Но всё-таки пришлось Антонине выходить из дома, коз доить. Славик много помогал ей, но доить коз она его обучать не стала. Галина также пошла разобраться со своим хозяйством. Кстати, пару уток ей Антонина продала, себе взяла только тот процент, который нужно было заплатить за «налог» смотрящим. Ещё одну утку пообещала продать перед рождеством.

Они жили дружно, действительно помогали друг – другу. Вечером, когда все дела были сделаны, Галина снова пришла к соседке, принесла половину утки, запечённой с черносливом и яблоками.

В общем, новогодние праздники удались. А потом началась подготовка к рождеству. Тогда ещё только-только люди потянулись к вере, Рождество, считай, мало кто праздновал, не так как сейчас. Но у Антонины было заведено в семье, ещё бабушка ее учила, что Рождество — это большой праздник.

Она ещё дважды выходила перед праздником торговать. Вынесла самодельный козий сыр, вынесла и молока, утку соседки, яиц почти не было, себе оставила. Ну и овощи, консервацию. В общем, торговля была у неё хорошая, хоть и процент пришлось отдать. Славика после того случая летом не просила помогать ей, справлялась сама. В перерыве, четвертого числа, поехала в аптеку, в городок, который у станции. Чтобы уже наверняка купить те квасцы. Всё в аптеке купила, привезла.

А пятого числа Славик занялся приготовлением этого средства для лечения Петиного отца. Сам-то он рос без отца, у него его никогда не было, вот и хотел помочь другу, чтобы у того отец перестал пить. Он несколько раз перечитал рецепт, приготовил всё. Сейчас были каникулы, время свободное было. Не стал дожидаться, когда пройдёт рождество, а когда бабушка ушла на трассу, приступил к приготовлению.

Сделал всё, как нужно. Хорошо, кое-что из трав он, как чувствовал, заготовил с лета, осенью ещё некоторые корешки заготовил. Сейчас пригодилось. Мелко всё измельчил, измерял чайной ложкой, там же было написано – часть того, три части другого и так далее. Главное – одно нужно было варить в водяной бане, другое запаривать кипятком. Потом растереть….В общем, через два часа всё было готово.

Потом нашёл у бабушки в аптечке бутылочку от сердечных капель. Капли там были, но он их вылил, всё равно бабушке они больше не понадобятся. Теперь нужно было хорошо отмыть бутылочку, чтобы не было запаха, ведь те капли вонючими оказались. Но это уже можно было и не торопиться, настой пока остывал, потом должен был настояться сутки, потом он сольёт в такую тару, которую называют чекушкой.

Конечно, бабушка, когда вернулась домой, только руками сплеснула. Кастрюля, в которой она сыр варила, была вся в зеленоватом налёте, теперь её отчищать нужно было.

- Ба, ты не сердись. Давай мы купим мне отдельную посуду.

- Ой, а что это такой запах, как от корвалола? Так твои травы пахнут?

- Нет, бабушка, это я вылил твоё лекарство, всё равно оно тебе не нужно будет. А мне бутылочка нужна такая.

- Ох, чувствую, ты со своими отварами мне всё тут перепортишь. Давай сразу договоримся – я тебе выделю баночку, кастрюлю я эту отчищу, а потом я её тебе отдам, когда себе новую куплю. Что ещё тебе нужно?

- Пару чекушек. И я ещё одну твою кастрюлю взял, но там сейчас отвар настаивается. Она также немного зелёная стала внутри.

- Давай, буду вместе чистить.

- Нет, там должно сутки настаиваться.

Антонина махнула рукой – ну что же уже теперь сделаешь? Сама и рецепт написала, сама в аптеку ездила и прикрывала внука первого числа, когда тот ходил за корешками в лес. И понимала, что всё это не просто игрушки, а часть чего-то важного. Не зря муж ей снился.

После того, как Славик потерялся, а потом неожиданно вернулся, её жизнь круто поменялась. И здоровье поправилось, стало, как в молодости, и деньги появились, и внука ей присудили. Теперь не нужно было бояться, что Алина его украдёт. Но вот плата была – и кастрюли только цветочки, как она понимала.

Кастрюли потом содой и солью отчистила, бутылочку вымыли и убрали запах. Туда Славик налил потом своего отвара. Ведь капать нужно было по несколько капель. А ещё Славик заказал бабушке купить бутылку крепкой самогонки, самой крепкой, как для растирания.

После рождества через неделю дети пошли в школу, хотя на улице уже прихватывал морозец. Петя был рад встретится с другом, но видно было, что у Пети не всё хорошо, да ещё и синяк небольшой на скуле был.

- Твой батя? – тихо спросил Славик.

- Ага, - кивнул Петя и вздохнул. Болтать и подшучивать над одноклассниками, как обычно он делал, сегодня мальчику не хотелось.

Первый урок был, как всегда, чтение, потом была перемена и Славик попросил вполголоса Петю отойти с ним в сторону.

- Петя, дай мне слово, что то, что я тебе сейчас скажу, ты никогда и никому не расскажешь.

- Даю слово, а что ты скажешь?

- А даже под пытками? Если тебе угрожать будут?

- Да, даю, но что ты скажешь? А то мало ли…

Славик достал из грудного кармана бутылочку.

- Твой батя пьёт самогон или магазинную водку?

- Самогон, а причём тут…

- Вопросы я задаю, - важно произнёс Славик. Он такое видел в каком-то кино по телевизору. Потом продолжил.

- Вот капли. Принесёт батя бутылку, а ты тихонько, чтобы он не увидел, открой затычку в бутылке и накапай туда десять капель из этой бутылочки. Потом, когда он будет воду пить, хорошо бы ты ему сам поднёс, туда также 10 капель капни. Но гляди, чтобы никто ничего не увидел.

- А батя не умрёт?

- Ты что? Я что, убивец? Он пить после этого бросит. Навсегда, понял? Но ты слово давал, никому и никогда ничего не рассказывать и не признаваться. Иначе не поможет.

- Шутишь?

- Таким не шутят. Ты это, сегодня сделай, или завтра. Потом морозы начнутся, мы, скорее всего, дома будем сидеть. Я-то точно, мне пешком идти вдоль открытой дороги нужно. Бате твоему сначала плохо будет, а потом пройдёт. Зато больше никогда пить не будет.

- Я попробую. А оно точно поможет?

- Ну, если не веришь, то отдавай назад. Ещё расскажешь кому.

- Не отдам, я всё сделаю, как ты сказал. Значит, десять капель в водку и десять капель потом в воду?

- Всё правильно. И никому…

- Да понял уже, скажу – и мне, и тебе прилетит.

Глава 15. Петя слово сдержал

На следующий день, пятнадцатого января, Петя пришёл в школу расстроенный. Славик сразу к нему с вопросом, хотя ведь сам говорил, чтобы не проболтаться.

- Что, не получилось?

- Потом расскажу, на перемене.

Оказалось, что батя вчера днём пошёл к кому-то помогать и домой вернулся «на рогах» как Петька выразился.

- А сегодня я уходил, а он ещё не проснулся. Дома водки нет, чтобы ему налить.

- Ладно, я принесу завтра чекушку в школу, потом после уроков тебе передам. А потом мы не будем в школу ходить, ты также будешь дома, вот и сделаешь.

- А где чекушку возьмёшь? У вас есть?

- Где-где…бабушку попрошу купить, где же ещё.

- Я бы тебе отдал деньги, но те деньги, что мне бабушка с дедушкой подарили, батя у меня забрал на опохмелку. Эх, если бы раньше…

- Раньше не было готово.

Бабушку Славик долго уговаривал, чтобы она купила для него чекушку.

- Ба, ну иначе ничего не получился, где Петя её возьмёт? Ему не продадут, могут родителям рассказать, Это же для дела, понимаешь?

- Я понимаю. Я только не понимаю, двух вещей – что будет, если твой этот Петя расскажет о тебе, и неужели мы всех за свой счёт лечить будем? Обычно за это платят деньги, а ты свои отдаёшь.

- Ба, ну где у Петьки деньги? Его батя бьёт, синяк на лице ещё не прошёл.

- Ладно, ребёнка жалко. Пойду я за чекушкой тебе. Не знаю, что обо мне Михална подумает.

В общем, принесла Антонина чекушку, завернули её в две газеты, чтобы не разбить. Потом, после уроков, Славик аккуратно передал водку Пете.

- Ты капли сразу накапай, потом поставь так, чтобы батя увидел. Но только чтобы сам пил, понимаешь? Потом ему пить захочется, ты будь наготове с кружкой. Понял? И не бойся, всё получится, – быстро вполголоса наставлял друга Славик.

Семнадцатого января, почти перед самым крещением замело снегом дороги так, что в школу Антонина внука не пустила. Не пошли и девочки, хоть они и были старше. Вместо этого бабушка пошла в правление и оттуда перезвонила в школу, сообщив, что до двадцать пятого января внука в школу не пустит. Пусть они или автобус выделяют, или пусть что-то решают.

Учительница понимала, что дорога идёт полем, затем через большой холм, да ещё от реки сильный ветер всегда дует. Семь лет, первый класс.

- Вы сможете с ним позаниматься? Ну письмо вряд ли, а хотя бы читать, по листку в букваре в день?

- Конечно, смогу. И прописи будем писать, только не в той тетрадке, а на черновике.

- Ну и отлично. А я со своей стороны буду решать вопрос с транспортом. Ведь от вас трое ходят? Хотя бы утром чтобы привозили, когда темно идти.

Так что Славик не знал, получилось что-то у Пети или нет. Почему он не накапал сразу в чекушку? Так не знал, когда получится у Пети отдать чекушку и не знал, если честно, сколько долго может храниться уже готовый раствор. Мало ли, Петя бате отдаст водку через неделю.

А Петя, когда вернулся домой, увидел, что мама с младшим братом и сестрой ушла к своим родителям. Ну не было сил терпеть выходки пьяного отца, да он ещё в последнее время руки распускать стал. Стыдно было на работу приходить в синяках. Раньше он себе такого не позволял. Сегодня вообще так швырнул жену об стену, что чудом голову не разбил. Жаловаться в полицию не стала, просто собрала вещи и ушла.

Оставила сыну записку, чтобы после школы шёл к бабушке на другой конец села. Там отец, Петин дед, сказал, что эту пьянь на порог своего дома не пустит. Петя зашёл в дом, зашёл в комнату, где жил он с младшим братом, достал чекушку, накапал десять капель, спрятал под полу пиджака и пошёл с ней на кухню. Тут его окликнул отец.

- Петька, сгоняй-ка к соседке бабе Клаве, попроси её дать в долг бутылку. Скажи, отработаю.

- Батя, тут я чего нашёл возле помойного ведра. Сейчас принесу, посмотришь.

- Чего там ты нашёл? Сгоняй, говорю. Одна нога тут, другая там.

Сын на ватных ногах принёс эту злополучную бутылку и дал отцу. Тот откупорил, нюхнул, попробовал на язык.

- Хо, откуда? Я всё в доме перевернул. Молодец, Нинка. Пусть и ушла, но на опохмел оставила.

Он выпил всё прямо с горла, потом уронил голову на руки и задремал.

Петя тем временем набрал из ведра в кружку воды, снова накапал туда десять капель, а остальную воду перелил в кастрюлю. Чтобы другой воды не было в доме. Как только он это сделал, тут и отец позвал Петю, чтобы тот воды принёс. Тот с готовностью принёс кружку. Отец надпил пару глотков.

- Чего она такая горькая?

- Откуда я знаю. В доме нет больше воды, сейчас пойду к колодцу. Только там скользко, батя, может, ты сам?

- Ладно, допью эту, а ты потихоньку давай принеси другой. Видишь, папка не может сейчас встать.

А потом мужчину начало мутить, да так, что Петьке пришлось таз для белья нести. И всё чёрное выходило.

- Чем ты меня напоил? – закричал отец на сына.

- Папа, ничем не поил, всё так было, - Петя действительно испугался до смерти, быстро схватил одежду, сунул ноги в валенки и побежал к деду с бабой, на ходу застёгиваясь.

Прибежал, немного даже промёрз, так как шарф не взял и застёгивался на ходу, а на улице уже метель началась. У деда с бабой в доме тепло, пахнет вкусно, а не перегаром, как у них в доме. Начал рассказывать, что бате плохо. Мама сначала не хотела идти, мол, туда и дорога. Она лежала в перемотанной головой, муж хорошо приложил её с утра.

Но потом, когда Петя уже поел, дед сказал, что всё равно нужно проведать, может, скорую вызвать. Видно печень отказывает, раз чёрным рвёт зятя. В общем, пошли втроём, дед с бабушкой и мама, а Петю оставили дома с младшим братом.

Пришли, а муж лежит тихо, думала – помер, но нет, спит. Вычистила вокруг, вынесла и вымыла таз. Удивилась, почему вода в кастрюли налита. Мама помогала, ведь у дочки точно сотрясение. Отец принёс дров, затопил печку. Муж спал, потрогала пульс – живой, но спит крепко.

Дрова перегорели, осталось тлеть толстое полено, чтобы тепло держалось дольше. Потом придут старшие сыновья, пусть посмотрят, а она вернулась назад к родителям. Дом строили вдвоем, по досточке, по кирпичику собирали, чтобы и детям осталось. А получилось….

Старшие пришли с работы поздно, отец спал. Еды в доме не было, но ребята быстро сварили картошки, достали капусты квашенной, вот и поужинали. Отец спал всю ночь и проснулся только почти в обед следующего дня. Увидел, что дома нет никого, начал вспоминать, что же вчера было. Вспомнил, как ударил жену, потом пришёл сын со школы, Петя, потом тот нашёл чекушку и дальше в памяти провал.

Ну что, с женой он потом помирился, правда, обвинял её долго, что она всё-таки какое-то зелье ему подлила, раз он больше пить не может. Вот любое спиртное только поднесёт к губам, а его воротит. Он его туда, а оно оттуда. И хотя Нина ему предлагала, мол, сходим к бабе Глаше, пусть скажет, давала мне зелье или нет, она обманывать не будет, но тот только махнул рукой.

- Я тебе перед иконой поклянусь, ничего тебе не давала, это у тебя от пьянки помутнение случилось и организм просто не выдержал. Наверное, мои молитвы помогли, не дали тебе совсем на дно опуститься. А ты за работу деньгами бери, или продуктами. Пусть ведро картошки – у нас есть кому её кушать.

Петя же слово сдержал – ничего он папе не давал, папе всё приснилось.