Read the book: «Веди себя прилично»

Глава 1

— Алис, ты сейчас серьезно? — закипаю я и смотрю на подругу с недоумением.

— Да, — тычет мне в лицо натальную карту.

В этот момент я даже не берусь называть ее подругой. Знать мою боль и так сознательно в эту рану тыкать острым. Я же после травмы. Моя карьера, поездки в турне с коллективом, общение с поп-дивами, вечеринки, репетиции, весь мой смысл жизни, все рухнуло в один миг.

— Ну вот смотри сама. Ты движешься от Южного узла к Северному. От Льва к Водолею. Льва ты отработала, теперь вселенная хочет, чтобы ты развивала своего Водолея. От публичности и бесконечного подкармливания ненасытного яркого эго к пользе обществу.

— Тебе вот за эти трактовки ерундовые приличные деньги платят? — уточняю я.

— Еще какие, — удовлетворенно закатывает глаза. — Я нашла свое призвание благодаря тому, что разобралась в своей карте, в сильных и слабых сторонах. Использую это в жизни. Конечно же, это не пророческое предсказание, Крис, а маршрутный лист с указателями. Но каждый может изучить и попробовать.

— Допустим, — сдаюсь я. — Но Малышева мои занятия с хромой ногой точно не пропустит. Отдельный блог по моей травле заведет и дополнительно закажет продвижение, чтобы хейта добавить.

— Зато бесплатно. Отлично! Не будем списывать этого злостного червяка со счетов. Хотя вечный понос наложить на нее не мешало бы.

Стоит принять, что у подруги немного поехала крыша, как злость на нее тут же утихает из-за ее порой абсурдных предложений.

— Так вот, — воодушевленно продолжает Алиса. — Мне платят за этот анализ и советы, а я бесплатно тебе все сейчас разложу. Нужно организовать курсы, сделать новую страничку, показать, какой ты была, что произошло и как ты продолжаешь мечтать вернуться к любимому делу.

— Я не смогу вернуться к любимому делу, — показываю на свой костыль, без которого только-только начинаю учиться ходить. — И мне нравится заниматься землей.

— Да-да. И то, что ты занимаешься земельной недвижимостью, тоже необходимо показывать. Смысл в том, что кто-то боится сделать первый шаг, а ты сейчас очень зациклена на травме, но все так же любишь танцы, и вы вместе начнете путь с нуля. Затем ты втянешься, и все обязательно получится. Но главное, действие, понимаешь?

— А то, что я в спортзал на дорожке каждый день хожу, нет? Это не действие? Отец абонемент оплачивает, кто-то обогащается. Так твои аспекты не отработать?

— Крис, — смотрит грозно.

Пытаюсь выстроить визуальный ряд. Получается плохо. Или очень комично: бывшая танцовщица с костылем пытается кого-то научить двигаться. Не думала, что когда-то буду смеяться над своей травмой, но именно это сейчас и происходит.

— Вот видишь. Я давно не видела на твоем лице улыбки. С тех самых пор, как Лера пропала...

— Про нее сейчас зачем?

— Да, — кивает Алиса. — Извини. Не будем.

Сложная для нас обеих тема и ситуация.

— Вернемся к танцам. Общие моменты я набросала. С нюансами поработаем в процессе. Костыль станет твоей фишкой. Тем более ты его почти не используешь. Так, лишь для подстраховки, да?

— Да, отмахиваться от желающих танцевать в моей группе, — иронизирую я. — Танцы на костылях. Сделаю из вас профи. Уже вижу вал записавшихся. Ты гений маркетинга!

— Именно. Гений, — все так же не унимается Алиса. — Назовем проект «Метод Водолея». И тебе подходит. Господи, да я и впрямь гений, — на полном серьезе заявляет она. — Как все сходится.

Я уже смеюсь в голос.

— Прекращай. Хотя нет, не останавливайся. Прокачаю мышцы пресса и подходы на него сегодня делать не буду.

Алиса зыркает на меня с укором и, взяв телефон, делает там какие-то заметки.

Неужели не шутит? Бред же...

— Я все расписала. Пока не забыла идеи. Позже доработаю и пришлю файлом, а сейчас поеду, мне еще надо в пару мест успеть. Вечером идем в клуб, — напоминает. — Даже не думай соскочить, — берет сумку.

Это на нее так полчашки кофе подействовали? Что же будет вечером, когда доберется до коктейлей? Хоть бы там не заставила начать репетировать па.

— В клуб не хочу. Достаточно того, что наш утренний ритуал, когда мы что-то там по Луне отрабатываем, выполнен. Завтрак каждый раз в новой кофейне. Но ни о каких тусовках речи не шло.

— Крис, — шумно вздыхает Алиса. — Пора выбираться из своей раковины. Хватит с тебя затворничества. Клин клином вышибают.

Подруга чмокает меня в щеку и, закрыв счет, уходит. А я, допив чай, со скоростью черепахи плетусь по тротуару. Пешеходный переход прохожу как могу, торопясь, но все равно оказываюсь последней. Какой-то водитель сигналит прямо перед самым носом, я вздрагиваю, пугаюсь, роняю костыль. Приходится поднимать. Испытываю унижение во всех его проявлениях.

Еще Алиса с этим планом...

«Метод Водолея»... Больше похоже не на танцевальный проект, а на новый стендап. И я комик с костылем. Который научит вас двигаться под ритмичные мелодии. Представляю, как Малышева затрет до дыр каждое из видео и высмеет потом любую мою попытку вернуться к прежней жизни. Вот так дружишь, работаешь в коллективе, а когда выпадаешь, то тебе вдруг прилетает тонна дерьма... И главное, за что? Просто ради групповых обсуждений?

Закончив с тренировкой, закидываю в себя спортивное питание. Доктор говорит, что со временем я буду нормально ходить, а пока остается только ждать и заниматься рутиной.

Отвлекает уведомление со странички Малышевой. Не знаю, почему до сих пор подписана на эту умалишенную. Надо бы ее в черный список закинуть. Это и собираюсь сделать, но палец застывает на ее фото с Агутиным. Где-то вместе отдыхают?..

«Крис, тебя забрать?» — всплывает сообщение от отца.

«Да», — отвечаю ему и снова смотрю на снимок Малышевой и Агутина. Вот откуда ноги у этой травли? Ей стало мало моего места в группе, она захотела и моего бывшего парня?

Когда выхожу из зала, папа уже ждет на улице.

— Привет, Кри-кри, — выходит помочь. — Как провела тренировку?

— Все нормально. Но сегодня что-то устала.

Он забирает мой костыль, подставляет свою руку, мы доходим до его джипа.

— Малыш, в общем, тут такое дело... Мне надо уехать из страны. Разрулить последствия пожара на фабрике. Думаю, без конкурентов не обошлось. Придется тебя оставить. На месяц примерно...

Настроение, которое чуть-чуть поднялось на тренировке, летит обратно к нулевой планке.

— На месяц? — переспрашиваю я.

— Это примерно, я постараюсь решить все быстрее, — обнимает за плечи, подводит к джипу и открывает дверь.

Я падаю на сиденье, окончательно теряя крупицы хорошего настроения.

— Кристин! Ты сегодня большая молодец, — подходит мой тренер, улыбается и стреляет глазами в отца.

Папа с мамой родили меня в молодом возрасте. Обоим было по восемнадцать. Помню, как впервые он привез меня на тренировку, девчонки слюни на него пускали. Катя вообще сначала подумала, что это мой мужчина.

— Можно с вами переговорить? — отзывает его в сторону Катя.

Я сижу и отсутствующим взглядом смотрю, как папа закрывает дверцу и отходит на разговор, точнее на деликатный пикап.

А когда возвращается и заводит двигатель, сообщает, чтобы на завтра планов не строила, у нас гости будут.

— Надеюсь, не Катя?

— Нет, — посмеивается он. — Она не в моем вкусе, если ты переживаешь, что я могу закрутить с ней интрижку. Латтерман к нам заедет. Давненько вы не виделись, да?

Я даже не помню уже, как он выглядит.

— Зачем?

Договорить отец не успевает, ему звонят, и практически весь остаток дороги я слушаю о его делах на повышенных тонах. Что бывает редко, а значит, проблемы действительно серьезные.

— Ладно, Крис, — останавливает машину у дома. — Буду поздно. Тебе хорошо провести время. Какие планы на сегодня?

По-хорошему бы дома закрыться, но столько новостей. И не самых приятных.

— С Алисой погулять куда-нибудь сходим, — отвечаю я.

— О, — удивляется он. — Хорошо. Молодец. Ну беги. Мне правда пора.

— Спасибо, что подвез, — чмокаю его в щеку.

И, доковыляв до дома, направляюсь прямиком к шкафу. Время до вечера пролетает незаметно, потому что, оказавшись в гардеробной, я начинаю все там переворачивать, и завершается поход в эту комнату грандиозной чисткой. Отличный досуг. Заодно и с образом определяюсь.

«Ты как? Готова?» — пишет Алиса, когда заканчиваю с утрамбовкой ненужной одежды в мусорные пакеты. Отвезу все на благотворительность.

«Да», — шлю ей свой снимок в отражении зеркала, который сделала час назад.

Она ставит огонек.

«Что-то из твоего прежнего стиля. Класс. Сейчас оторвемся».

Не помню, когда в последний раз алкоголь был в моей крови. Да хоть какие-то стимуляторы. Точно до травмы, а там такой плотный график был по выступлениям, что едва учебу не забросила. Ну и, в общем-то, активная жизнь, тренировки и спиртное мало совместимы.

«Спасибо», — отвечаю я, и вместе с этим приходит новое фото Малышевой, на котором она с Альбертом уже в каком-то ресторане и они пьют шампанское.

Глава 2

В заведении шумно, душно и слишком весело. Из плюсов: играют мои любимые басы. Первые полчаса проходят кайфово. У меня даже получается двигаться, и я не вспоминаю о своем костыле, который оставила дома.

Правда, все мои движения будто деревянные, и я постоянно чувствую фоновый дискомфорт в ноге. Быстро устаю и отхожу к нашей небольшой компании.

— Алис, давай недолго сегодня? — предлагаю я.

— Вспомни, как давно ты никуда не выбиралась и сколько дней провела в больнице, а потом была на реабилитации…

На самом деле я и вправду давно нигде не была, на несколько месяцев из жизни выпала. Поэтому расслабиться даже под градусом не выходит. Но, возможно, дело в алкоголе и нужно что-то покрепче?

Алиса словно читает мои мысли, и мы подходим к бару. После виски с колой в компании девчонок мне становится чуть-чуть веселее. Ровно до того момента, пока не замечаю Альберта...

Малышева специально его сюда привела после моего селфи с Алисой и меткой заведения?

Почему-то видеть их вживую вместе оказывается в разы больнее, чем могла представить. Чувство, что я какая-то дефектная, что вот такую меня любить нельзя и поэтому променяли на более здоровую и успешную модель, прошивает словно острой стрелой.

— Не смотри туда, — шепчет Алиса, тоже их заметив. — Лучше вон туда, — толкает меня в плечо и указывает на мужчин неподалеку.

Что-то празднуют. Веселые.

Они тоже обращают на нас внимание. Кроме одного. Его будто ничего не интересует. Пялится в свой телефон и хоть бы головой разок качнул в такт мелодии.

Я опять пригубливаю виски с колой. Сладко, терпко, но обжигающе хорошо. А еще мало.

Мужчины рядом опять шумят, смеются, и один из них явно положил глаз на Алиску. Или она на него.

— Даже не вздумай, — шепчу я, когда светловолосый направляется к нам, а она расплывается в улыбке. — Ему же явно тридцать плюс.

— И что? — улыбается она, расправив плечи. — Я люблю постарше.

— А я нет. Я их всех воспринимаю как ровесников отца. А с отцом мутить... ну такое себе.

— Из плюсов, у них часто окрепшая психика. В случае расставания молча в игнор не уходят и с подружками по цеху не мутят, — ведет подбородком в сторону Альберта. — Может, тебя не интересует сейчас личная жизнь, но я на себе крест не ставила.

Алиса легко заводит знакомства. Особенно если темы касаются философии. С мальчиком двадцати лет о таком не поговоришь. С парнем постарше запросто. А если он ей сейчас скажет свою дату рождения, то она этому бедолаге бесплатную консультацию проведет. И общую совместимость прикинет за пару минут.

Делаю еще глоток и бросаю короткий взгляд в сторону Альберта. Они с Малышевой мило воркуют. Она липнет к нему как скотч.

Так и подмывает подойти и плеснуть обоим что-нибудь в лицо.

Вот зачем они это делают?

Охмелев от алкоголя, приближаюсь к мужской компании. И тут же одергиваю себя. Малышева украдкой снимет и подпишет: «По папикам пошла».

Снова смотрю на Альберта. И так хочется стереть эту довольную улыбку с его лица, что я, недолго думая, разворачиваюсь в его сторону.

Но координация подводит, и вместо лица Альберта виски попадает на брюки какого-то здоровяка, проходящего мимо. Кажется, того самого из компании рядом, который весь вечер держится особняком.

— Извините, — лепечу я и, подняв глаза, опять вижу, что Альберт на меня смотрит.

Интересно, ревнует? Или ему все равно?

Проверить есть лишь один способ. Который сам подвернулся.

— Заметила, что вы тоже скучаете?

— Малолетки не в моем вкусе, — обрывает грубо и собирается отвернуться.

Но я беру его за руку, удерживая зрительный контакт.

— У меня на лбу написано, что я маленькая? — продолжаю свой дешевый флирт.

На сцене все давалось легко. Там часть образа, коллектив и слаженность движений, отрепетированных заранее. А сейчас абсолютный экспромт. И, судя по насмешке в голубых глазах, не очень удачный.

— Кто-то настойчивый. Или музыка громкая, не расслышала?

Фиаско.

Несколько пар глаз, которые за нами наблюдают, алкоголь в крови и полчища тараканов в голове уверенности в себе, увы, не прибавляют. Да я и забыла уже, как в принципе добиваться своего. А тут еще внаглую отвергают. Пулеметная очередь летит по моему самолюбию.

Может, люди эту зажатость как-то считывают? Малышева поэтому долбит в мои слабые места? Ну и еще чтобы на моем фоне сейчас казаться лучше...

Не знаю, что прибавляет смелости. Алкоголь? Чувство, что Альберт наблюдает? Или просто обыкновенное отчаяние?

— Я выпила, упала недавно неудачно, нога до сих пор побаливает... — перемещаю его руку себе на задницу. — Придержи, пожалуйста. Там сбоку еще навязчивый ухажер, я уже и не знаю, куда от него деться. Если ты меня сейчас оттолкнешь, он опять не даст мне проходу. В отличие от тебя, ему плевать на мой возраст. А я очень хочу домой...

— Где этот ухажер? — смотрит на меня с иронией. — Вы с подругами крутитесь возле нас полчаса, я никого рядом с тобой не видел.

От силы минут пятнадцать, а не полчаса. Как же унизительно, господи. Больше никогда не буду пить. И остаток жизни дома просижу. Или в спортзале.

Хорошо. План Б.

К тому же руку мой новый знакомый не торопится убирать. Никогда так еще не делала. И надеюсь, он без девушки. Хотя вроде без нее, да. Тем лучше.

Тянусь к нему и оставляю легкий поцелуй на щеке, совсем рядом с губами.

Опять не отталкивает. Это знак, чтобы продолжала? Или ему интересно, как далеко могу зайти?

— Сколько вискаря ты выпила? Я будто грамм сто сейчас через легкие вдохнул.

Да что же такое. Что ни реплика, то вызывает жжение щек и приступ тахикардии. Наверное, мой удел и вправду закрытая комната.

— Давай выйдем вместе? Только мне сначала нужно в туалет... На улице я вызову такси и уеду. Пять минут ничего для тебя не решат.

— Скажи, зачем я это должен делать?

В голосе слышна откровенная насмешка.

Мужчина напротив хоть и улыбается, но взглядом давит. Смущает. Будто видит насквозь.

— Про ухажера я не наврала. А из всех, кто здесь находится, от тебя веет надежностью, что ли...

Но это действительно так. От него буквально исходит аура спокойствия, которого мне сейчас катастрофически не хватает. И чуть-чуть ясности в голове. Но Шкафа, похоже, не трогает моя искренность. Продолжает так же нахально лыбиться.

— Где этот Ромео? Давай я с ним поговорю. И все.

— А можем просто уйти? Я натусовалась...

Вызову такси и поеду домой. Голова плывет.

Алиса вошла в кураж, куда-то отошла со своим новым знакомым. Не вижу ее, чтобы предупредить. Напишу из такси сообщение.

— Ты хотя бы совершеннолетняя?

— Да. Хочешь паспорт покажу?

— Не надо.

Обняв за талию, ведет к туалету.

— Тут буду ждать. У тебя пять минут. Я как раз собирался уезжать.

Я захожу внутрь, умываюсь холодной водой и смотрю в отражение. Затем по сторонам, оценивая, как выгляжу на фоне других. Явно не малолетка. Не понимаю, что выдает мой возраст.

— Какие люди, — слышу знакомый голос рядом, и аж желудок сводит от неприятия. — Привет, Крис. Решила выбраться с отцом потусить?

Придвигается поближе и якобы случайно наступает на больную ногу.

— Ой, извини. Я не специально... Больно?.. — округляет в наигранном ужасе глаза. — Тебе бы с твоей травмой дома сидеть...

Никогда еще не таскала никого за волосы и не позволяла себе рукоприкладства. Это все ниже моего достоинства. Но сейчас хочу забить на свои принципы и отстоять себя. Особенно свою ногу.

Набрав в ладони холодной воды, плескаю Малышевой в лицо.

— Остынь уже, Лен. Ты на моем месте в группе, с моим бывшим парнем. Что тебе еще надо? Может, просто сделаешь вид, что меня нет? Или думаешь, я дура и не поняла, зачем ты сюда Альберта притащила?

Малышева быстро-быстро моргает, застыв в ступоре.

А потом делает то, чего я не ожидала. Пытается дать мне пощечину. Я в последний момент уворачиваюсь, но неаккуратно, и мы задеваем кого-то из соседних девушек.

Начинается шум, небольшая давка.

Малышева словно нажимает у меня внутри какую-то кнопку включения, и я вымещаю на ней все свои накопленные негативные эмоции. Правда, потасовка очень быстро заканчивается, и я вдруг оказываюсь не в узком душном проходе с зеркалами и раковинами, а снаружи. В крепких мужских руках.

— Кабинку для туалета с кем-то не поделила? — слегка встряхивает за плечи мой новый знакомый. — Все нормально, — говорит подошедшему охраннику. — Мы уже уходим.

Приобняв за талию, ведет через толпу.

— Пальто, — вспоминаю я и протягиваю ему номерок.

Сворачиваем к гардеробной. Он помогает мне одеться.

Меня потряхивает от адреналина. А на свежем воздухе развозит лишь сильнее. Или от злости на Малышеву. Но я так рада, что выплеснула эмоции. И жалею, что мне помешали. Интересно, я успела ей хотя бы клок волос выдернуть?

— Воу-воу, потише, родная. Тебя заносит на поворотах, — прижимает к себе крепче.

Но это я от боли в ноге едва на них стою. Плюс алкоголь.

Протягиваю ему свой телефон.

— Спасибо, что помог. А теперь вызови мне такси. Буквы перед глазами пляшут.

С одной стороны, хорошо, что так все сложилось с его брюками и он вовремя остановил нашу драку с Малышевой. Неизвестно, чем бы это все закончилось. А с другой, надо было отстоять себя до конца. Когда еще представится такой случай.

— Куда тебе? — спрашивает он и наблюдает за мной с той же иронией, что и в клубе.

Называю улицу, на которой живет подруга. Алисе из машины наберу, скажу, что у нее переночую. Дубликат ключей, кажется, был в сумке. Не хватало еще заявиться домой в таком виде перед отцом накануне его отъезда.

— Хм-м. Тут не очень далеко, — смотрит в свой телефон. — Я подброшу. Но поедешь с пакетом.

— Что?

— То, — посмеивается он. — Есть подозрение, что в тебе сейчас алкоголя больше, чем у них осталось в баре.

Его явно забавляет эта ситуация. А мне вот уже что-то не до смеха.

— И как будто безопаснее лично убедиться, что ты благополучно добралась до дома, а не сцепилась еще и с таксистом. Безопаснее для него, конечно, — уточняет он, опять обнимает меня и ведет к своей машине. — За тебя можно не переживать. Я уже понял.

Глава 3

Родион

Пить девчонка явно не умеет. Или делает это редко и норму свою не знает, потому что ее опять заносит, и если бы не моя рука на ее талии, она бы уже спикировала на асфальт.

— Гелик? Серьезно? Ничего себе… — Увидев мою машину, громко присвистывает и снова покачивается, но все же старается держать равновесие. — И что ты забыл в этой дыре с такой тачкой? Пакета на всякий случай два дай.

Детский сад. Но меня почему-то забавляет. С натяжкой, правда. У меня была сложная неделя, и я хотел сегодняшний вечер провести один. Этот нелепый и шаловливый котенок в планы не входил.

Усаживаю ее на переднее сиденье. Пристегиваю ремнем безопасности. В нос бьет ее туалетная вода вперемешку с виски. В клубе не разобрать было, сейчас отчетливо чувствую, и это даже цепляет. Как и ее попытки меня склеить. Обычно девушки декольте выставляют, выгодный ракурс выбирают, в рот заглядывают, комплиментами осыпают, тут же все не по сценарию. И впрямь как любопытный котенок. Вызывает умиление на грани желания избавиться от животного побыстрее, пока не разгромило весь дом.

— Черт… — шевелит губами, устремив куда-то взгляд.

— Что? Опять поклонник преследует? — не в силах сдержать ироничные нотки.

— Да… Только не оборачивайся резко.

Но мне, конечно, пофиг. Поворачиваюсь.

Какой-то паренек действительно вышел и наблюдает за нами. Вместе с рыжей секс-бомбой. Смотрятся малость комично.

— Наклонись, пожалуйста, твой ремень безопасности мне все сдавил… — просит она.

Дитё, ей-богу. Сначала якобы невзначай руку на задницу положила и поцелуй имитировала, потом бред этот придумала с поклонником, с девчонкой какой-то сцепилась в туалете, теперь это.

— Слушай, как там тебя?

— Ирина, — заплетающимся голосом произносит девчонка.

Не подходит ей это имя от слова совсем.

— Я без понятия, какого черта ты ко мне сунулась и придумываешь всю эту фигню. Но повторяю, малолетки не в моем вкусе. Секс на ночь тоже не интересен.

Отлипает от парочки и смотрит на меня пьяными глазами.

— Я с тобой так-то тоже спать не собиралась, просто попросила мне помочь. — Отстегивает ремень безопасности и снова смотрит на парочку. Вид воинственный. Что там у котенка в голове? Если бы не выпила столько, можно было бы куда интереснее время провести. У меня на нее встал. После той стычки с рыжей в туалете. Разъяренная, агрессивная, взъерошенная, и глаза горят… На котенка в тот момент была мало похожа, скорее на взрослую кошку.

Обрубаю полет мысли.

— На месте сиди, — останавливаю ее и снова пристегиваю. — Давай ты свою бурную деятельность в следующий раз показывать будешь, или я сейчас поеду домой один. Полминуты на размышления.

Недовольно вздыхает.

— Вези. И куда-нибудь подальше от этого места, — говорит она, но все равно смотрит на парочку и что-то бормочет себе под нос.

Я обхожу машину, сажусь за руль, завожу двигатель. Первые десять минут котенок еще в адеквате и даже пытается что-то внятно говорить.

— Почему секс со мной не интересен… Я недостаточно красивая?

Нет, все-таки не особо внятно. Язык заплетается.

— Недостаточно взрослая.

— Мне больше двадцати. И секс у меня уже был.

Даже не представляю, зачем мне эта информация.

Диалог прерывается. На светофоре меня подрезает какой-то придурок. Машину не задевает, но лихач вылетает вперед и чиркает соседнюю. Приходится выйти и включиться в разговор, дать свои контакты, чтобы потом перекинуть файлы с видеорегистратора.

Ночь милосердия, ей-богу. А когда возвращаюсь, Ирина, или как там ее, уже в отключке.

— Эй, котенок, — хлопаю ее по щекам. — Не спать. Адрес точный назови.

Бормочет неразборчиво номер дома.

Вбиваю в поиск то, что озвучила, но такого адреса нет.

— Котенок, — снова зову. Это ей больше подходит.

Вот теперь абсолютно ноль реакции.

Перебираю содержимое сумочки. Кроме телефона, связки ключей и блеска для губ ничего. Ни паспорта, ни водительских прав. Сам сотовый на пароле. Зашибись.

Барабаня пальцами по рулю, смотрю в свежее молодое лицо. И что мне с тобой делать, котенок?

Или дурочка непутевая. До конца не разобрался. Еще одна попытка разбудить и узнать адрес ни к чему не приводит.

Правильно, конечно, подстраховаться и сгрузить ее в какую-то гостиницу, а не везти к себе домой, но я так устал, а завтра рано на работу. Сложная операция. Я поэтому трезв как стекло, заехал буквально на пару часов Вадима с удачным проектом поздравить. И уехал сам с «презентом».

Вадим, точно. Он вроде подругу ее снимал? Набираю его, ответа ноль. Парней из клуба, те говорят, что давно его не видели.

Пока это все выясняю, доезжаю до собственного дома. Бросаю взгляд в зеркало заднего вида, чтобы припарковаться, выключаю двигатель и опускаю глаза на котенка. Одежда, обувь, все прилично и не кричаще, в меру симпатично, и вещи вроде не ширпотреб. Зачем пытаюсь анализировать, словно и впрямь себя убеждаю, что нельзя оставлять бездомыша на улице. Но и тащить живность к себе неохота. Потому что по опыту знаю, у всех прижившихся котиков потом включается наглый рефлекс, и они хотят остаться на занятой ими территории.

Выхожу на улицу, курю и оцениваю риски этого внезапного вторжения на ночь. Но итог один. Сам вписался, а инициатива наказуема.

Моя квартира расположена на четвертом этаже. Донести ее и уложить в кровать проблем не возникнет. Они возникнут наутро.

Ну и ладно… Разберемся.

Подхватив девчонку на руки, беру сумку и иду в подъезд. До утра ничего не должно случиться. Малость проспится, откроет глаза, отпою сорбентом, вызову такси и отправлю домой.

Положив ее на диван и накрыв пледом, направляюсь в душ и на кухню, чтобы что-нибудь перекусить. Перед тем как лечь, включаю приглушенный свет, оставляю воду на журнальном столике, присаживаюсь рядом и смотрю на котенка. Лицо красивое. Распухшие губы приоткрыты. Взгляд скользит к груди. Сиськи небольшие, но стоячие, и задница у нее тоже что надо. Я помню эту упругость в ладони.

Член снова стоит колом. Надо завязывать с разглядыванием. Или уже ответить взаимностью Тамаре, нашей новенькой медсестре, и утолить голод.

Но уснуть не выходит. И о Тамаре я не думаю. А представляю, как бы не церемонился сейчас с котенком, будь она в адеквате. Но кое-кто не рассчитал дозу своего веселого вечера и обломал кайф обоим.

А потом еще и посреди ночи, видимо перепутав, что находится у себя дома, как и подобает всем наглым кошачьим, забирается в мою постель. Просыпаюсь от того, что мне жарко, а кто-то, прижавшись ко мне, дышит прямо в щеку.

Глава 4

Родион

В стрессовой ситуации за рулем люди часто совершают одну и ту же ошибку. Пугаются и давят на тормоз, хотя иногда единственный шанс избежать аварии, наоборот, не паниковать и проскочить опасный участок дороги.

Котенок после пробуждения идет по тому же сценарию. В ее голове уже срабатывают неправильные рефлексы. По глазам вижу, что сейчас польются оправдания. А следом, вполне возможно, последует попытка бегства. Не хотелось бы. Начали ведь интересно. Зачем скатываться в посредственность.

Она морщится, видимо, словив приход после вчерашнего веселья.

— Я у тебя переночевала?..

Отодвигает одеяло и смотрит на себя. Едва заметно, но с облегчением выдыхает. Потому что спать в мою постель пришла в одежде. Что не совсем входит в правила этой комнаты. До нее исключений не было.

В любое другое утро я бы уже испытывал крупицу раздражения, но сегодня интерес. Откладываю телефон, продолжая наблюдать.

Обнаружив мой стояк, котенок незаметно сглатывает и поправляет одеяло. Будто это поможет скрыть, что я ее хочу. Последние полчаса представляю, как она просыпается, идет в душ, а потом я кладу ладонь ей на волосы и толкаю ее голову к паху. Вполне адекватная реакция на привлекательную девушку. Которая спит в моей постели.

— Обычно я столько не пью... То есть вообще не пью... — начинает оправдываться.

Ее шея нервно дергается, и мысли сбежать уже настолько очевидны, что вслух разве что осталось сказать.

— В общем, мне пора. Спасибо за гостеприимство, — мямлит она, явно мучаясь от похмелья.

Собирается встать, но, запутавшись в одеяле, замирает.

Я смыкаю ладонь на ее запястье, и теперь уже нервно дергается она вся.

— Сильно торопишься? — спрашиваю я.

Нравится, как она смущается. Пьяненькая такая смелая была. И куда что подевалось? Может, вместо сорбента ей еще виски предложить?

Котенок отводит глаза. Смущается.

— Благодарственного секса не будет. К тому же я назвала тебе вчера адрес. Это я помню. В отличие от вот этого, — кивает на мою кровать.

Щеки розовые, глаза горят, в голосе воинственные интонации. Выступающие из выреза платья ключицы смотрятся сексуально. Хорошо выглядит, не поспоришь. Стояк даже не думает проходить. А это плохо. Очень плохо.

Лучше правда куда-нибудь ее отправить. Потому что, глядя на котенка, становится очевидно, что разовый секс не для нее. Или мне просто хочется так думать. Я привык видеть в людях хорошее. И не раз из-за этого обжигался.

— Я вбивал адрес в поиск. Там такого нет. Других данных при тебе не было. Точно торопишься? — опять решаю проехаться по ее нервам.

— Д-да…

Выдергивает руку, встает, стягивая с меня одеяло, пошатывается и, поймав равновесие, снова смотрит на мой пах.

Напуганной не выглядит. Но зато сильно смущенной. Неужели член никогда не видела? Так и подмывает предложить потрогать. Но есть ощущение, что тогда точно сбежит. А я вроде сорбентом собирался отпоить и такси вызвать.

— В гостиную проходи. Я сейчас оденусь и чай тебе сделаю. Машину вызову.

— Не надо, спасибо. Я сама, — отвечает, поправляя платье на ходу.

Пока одеваюсь и выхожу к ней, она уже кому-то записывает кружочек или голосовое.

— Мне нужна помощь. Пожалуйста, ответь…

— А я помочь не могу?

Снова дергается.

Ну как есть котенок. На неосвоенной территории. Или куколка. С запахом свежего перегара.

— Садись, — приказываю я.

Отодвигаю ей стул и иду к холодильнику.

— Надеюсь, ты не отцу-бандиту звонила, который приедет сейчас и отобьет мне все ребра? Это еще полбеды. А вот руки трогать нежелательно. Так и передай.

Слегка оборачиваюсь. Смотрит настороженно, но садится.

— Почему нежелательно?

— Этими руками, — показываю их ей, — я других людей спасаю.

— Ты врач? — Ее лицо озаряет догадка.

Киваю и достаю Энтеросгель.

— Причина, по которой ты вчера так напилась?

Шумно вздыхает и, кажется, немного расслабляется.

— Не твое дело, — отвечает понуро.

— Тебе бы по-хорошему пивка. Но ты бы не налегала больше на алкоголь.

Развожу в стакане пакетик сорбента и ставлю перед ней. Котенок морщит нос.

Мне хочется сделать так же. На хрена мне все это надо? Но вспоминаю, что по юности был таким же. А сейчас, прежде чем уходить в загулы, несколько раз подумаешь: оно мне точно нужно, болеть наутро? Потому что либо профессия, либо веселье. Я остановился на первом. И, к моему удивлению, когда принял это решение, круг общения значительно сузился. Причем в лучшую сторону. Может, дать ей бесплатный совет?

Понюхав, опять морщит нос, но все равно пьет сорбент. Видимо, хреново. А потом просит еще воды.

— Давно хромаешь? — спрашиваю я.

Грустно хмыкает.

— Не очень. Издержки профессии.

— Какой?

Не хватало еще стриптизершу домой притащить. Хотя что я сразу о плохом. С ее комплекцией и миниатюрностью больше на балерину тянет…

— Да все бывало. Начинала когда-то с Тодеса, потом в музыкальный коллектив вклинилась, и дальше только по нарастающей. А сейчас вот, — показывает на ногу, — в отставке.

Пиздец, конечно, какая котенок красивая в этом черном коротком платье.

Зато сейчас складывается один к одному, почему была без каблуков и почему ее так шатало. Теперь вижу, как нога приносит ей дискомфорт. Глаз у меня наметан.

— С рыжей что не поделили?

— Кабинку туалета, — ерничает она. — И причем это помню, а как к тебе в постель забралась, нет. Но ты не бери на свой счет. Мужчины постарше не в моем вкусе. А про поклонника я не наврала. И клубы не мое. Вот всему виновница, — опять показывает на правую ногу. — Свою немощность оплакивала.

Из плюсов, диалог легко строится. И говорит все прямо. Значит, и вчера могла не наврать. А из минусов, тормозит, когда нужно игнорировать эту педаль и по возможности проскочить опасный промежуток дороги. Потому что, не будь в ней алкоголя и отходняка, мы бы сейчас не разговорами занимались.

— И если что, я вчера пошутила, — обрубает все мои фантазии на корню. — Я девственница. Секса у меня еще не было.

Все-таки не дурочка. Для нормального мужика это заявление как серпом по яйцам. Целок у меня было немного. Все в основном по молодости. И ничего, кроме слез, боли и их заверений, что у нас любовь до гроба после этого, я не припомню.

Сомневаюсь, что кто-то адекватный в тридцать плюс захочет с этим иметь дело. Если вопрос, конечно, не стоит ребром и он целенаправленно не ищет себе девственницу.

— Мне эта информация зачем?

— Показалось, что необходима, — снова скашивает взгляд на мой пах.

Котенок у нас с острыми коготками?

— Мне на работу через час. Вызову тебе такси. Парню своему отбой дай. Или кому ты сейчас звонила.

— Подруге. Кружок записывала. Но она с каким-то Вадимом. Полагаю, тем самым. Из вашей компании.

— Тем самым, — подтверждаю я и достаю для себя минералку из холодильника.

— Офигеть... он же старый, — говорит тихо, но я все равно слышу.

— Я тоже? — выгибаю бровь.

— У меня отец примерно твоего возраста. И я не представляю, как можно мутить с такими взрослыми.

— Отцу под шестьдесят? Вадиму поменьше будет.

— Отцу тридцать восемь, — она закатывает глаза, будто для нее это настолько очевидно, что объяснять смешно, а я вконец охуеваю.

Змея, получается, а не котенок. Я же первым ей вчера дал понять, что малолетки не в моем вкусе. Как она это умудрилась за одно утро так вывернуть, что я теперь ощущаю себя озабоченным престарелым извращенцем?

Глава 5

Родион

Мобильный на столе вибрирует и издает ненавистный звук будильника. Это напоминание, чтобы не забыл о тайминге. С годами люди становятся менее расторопными, ленятся, появляются провалы в памяти, но у меня обратная ситуация. Многозадачность порой выбивает из колеи, поэтому в моем телефоне куча напоминаний. Это, например, накануне поставил, чтобы выставить кошачью за дверь и ехать по собственным делам.

Все? Пришла в себя? Пора и честь знать. Беру ее сумку, которая лежит на журнальном столике, ставлю перед ней, а сам открываю приложение такси.

— Адрес?

Хлопает ресницами. Затем опускает глаза к сумочке. О чем-то, видимо, размышляет. Потом поднимается и, прихрамывая, направляется к двери.

— Сама доберусь, — с вызовом добавляет она.

Смотрю на тонкую талию, стройные ноги и копну белых волос. По идее, должен испытывать облегчение, но почему-то наоборот. Хочется за шкирку приволочь обратно и... Стоп. Не туда опять мысли берут направление. Надо все же пригласить Тамару на ужин и вытрахать глупости из головы.

Иду к двери. Наблюдаю, как девчонка обувается, затем, выпрямившись, накидывает на себя пальто и пытается оживить севший телефон. Там еще вчера было меньше десяти процентов.

— Может, все-таки помогу?

Не могу сдержать улыбки. Хоть и глупый котенок, но через несколько годиков превратится в роскошную кису.

Вижу ведь, как хочет съязвить, и что я ей на самом деле сделал, не пойму. Тем не менее, качнув головой, отворачивается и пытается открыть дверь.

Девчонка молодец. Боевая. Люблю таких. Еще бы не включала тормоза. Потому что, когда я приближаюсь, накрываю ее ладонь своей и осторожно отвожу от замка, она опять дергается так, будто ее током шарахнуло. И в полумраке плохо видно, но, кажется, краснеет.

Включить свет, чтобы убедиться? Так и делаю.

Котенок жмурится, а потом шипит:

— Не трогай меня, ясно?

Щелкаю замками и распахиваю дверь.

— Даже в мыслях не было, — посмеиваясь над ее реакцией, говорю я.

Хотя впору плакать. В паху непреходящее напряжение. И мысли как раз все о том, чтобы заняться с ней сексом.

Ирина, или как там ее на самом деле, выскакивает, оставляя лишь шлейф своего аромата и тишину.

Захлопываю дверь и все же испытываю отголоски облегчения. Вероятно, и впрямь старым становлюсь. Ну, мозгами так точно. Потому что несогласованные изменения в жизни вызывают сейчас больше стресса, чем любопытства. Я привык жить по отлаженной схеме. И вносить корректировки не собираюсь. Даже если у члена на этот счет другие желания.

Чашка американо и шоколадный батончик вконец проясняют мозги, и, когда я спускаюсь вниз и еду в клинику, уже забываю о котенке.

Да и операция настолько сложная, что выматывает и местами даже заставляет стрессовать. Опухоль оказалась куда обширнее, чем предполагали по снимкам, и удалить ее полностью без риска повредить здоровые ткани было практически невозможно. Расслабиться выходит лишь тогда, когда снимаю перчатки и маску. Перед глазами двоится, в висках пульсирует боль. И помимо разрядки с Тамарой неплохо было бы записаться еще и на массаж, размять плечи. В последнее время они забиваются на раз-два.

— Вы такой... невероятный, — с придыханием говорит Тамара. — Скальпель в ваших руках... Это похоже на произведение искусства.

Глаза сияют, личико миловидное. Сиськи большие. Под халатом, правда, не особо видно, но на новогоднем корпоративе я рассмотрел Глушко со всех сторон. Да и там без вариантов было, она от меня не отходила ни на минуту, со всех выгодных ракурсов себя продемонстрировала.

— Том, сколько тебе лет? — спрашиваю, чтобы освежить в памяти информацию.

— Двадцать четыре. Скоро двадцать пять.

И малолеткой, что удивительно, я ее не воспринимаю. Весь день о котенке не вспоминал, и почему она сейчас всплывает в мыслях, не понимаю. Возможно, потому что они плюс-минус одногодки. Но одна в рот заглядывает и смотрит как на божество, мечтает оказаться в моей постели, а другая из этой самой постели сбежала и еще взглядом чуть не расчленила, когда я всего лишь до нее дотронулся.

— Что вечером делаешь? — спрашиваю у Тамары.

— Я? — В голосе проскальзывают нотки ликования. — Ничего, — тут же спохватывается она.

— Если хочешь, можем где-нибудь поужинать.

— Да-да, я, конечно, согласна, — сияет Тамара.

Вот это правильная реакция. И знакомая для меня.

Снимаю халат, прикидывая планы на завтра. Надо только уточнить, не девственница ли она. Одной уже хватило.

На телефон приходит новая напоминалка. Миха. У него серьезные проблемы нарисовались, ему из страны надо уехать. Мы договорились пересечься.

— Я заеду за тобой. Адрес в СМС скинь.

— Хорошо, — опять сияет Тамара.

Развернувшись, иду в душ. После набираю Михаила и еду к нему домой.

Глава 6

— Ничего страшного не произошло, — повторяю себе под нос, пока пытаюсь сориентироваться в незнакомом ЖК без телефона и понять, где есть хоть одно работающее кафе.

Голова гудит, а в груди все так же колотится с самого пробуждения что-то между стыдом и паникой. Нет, люди на фоне отчаяния и не такие глупости творят. Но лучше бы я купила билет куда-нибудь и поехала отдыхать, чем вот это вот все. Проснуться в постели совершенно незнакомого мужика… Взрослого мужика. Который, кажется, решил, что я малолетка и дурочка... И ведь он не так уж и неправ.

Ладно. Нужно перестать об этом думать. Как-то. А еще лучше представить, что все произошло с кем-то другим, не со мной.

Прихрамывая, бреду по тротуару, потому что нога опять ноет. Мой костыль был бы сейчас очень кстати. Зачем я вообще вчера пила? Нет, не так. Почему не осталась дома?

На углу вижу маленькую кофейню. Захожу внутрь. От запаха свежей выпечки во рту собирается слюна. Прошу капучино, сладкую булочку с корицей и, самое главное, зарядку для телефона. Девушка за стойкой понимающе кивает, протягивает провод. Я присаживаюсь у окна, втыкаю сотовый в розетку и жду, пока он оживет.

Через пару минут экран загорается, и я вижу пропущенный вызов от Алисы. Но в первую очередь набираю отца. Он писал ночью сообщения:

«Ты где?»

«Крис, ответь! Я уже начал волноваться».

Нажимаю вызов. Папа берет трубку не сразу.

— Ну наконец-то, Кристин. Дома не ночевала?

— У Алиски осталась, — обманываю я.

— Так и понял. Но нужно предупреждать, Кри-кри.

— Я не маленькая, пап.

— У меня проблемы с бизнесом сейчас, и много ответственности на плечах. Одно сообщение, и я буду спокоен. Окей?

— Окей.

— Все у тебя хорошо?

— Да, — заверяю отца. — Только встала. Сейчас домой поеду, — и ведь даже не обманываю.

— Хорошо. Я буду сегодня пораньше. С Латтерманом, помнишь?

Если честно, то нет. И, может, мне все-таки не обязательно присутствовать? Как-то же до этого без меня обходились...

— Алло? Крис?!

— Да-да, хорошо. Но готовить я сегодня ничего не буду. У меня тренировка по расписанию, и отменять ее я не собираюсь.

По-хорошему бы отменить и отлежаться. Хотя разогнать кровь после вчерашней нагрузки на печень не помешало бы.

— Я из ресторана закажу. Не проблема. До вечера.

Прощаюсь с отцом и набираю Алису.

— Крис, ты куда пропала? — произносит она заспанным голосом. — С тобой все в порядке? Что это за сообщение было?

— Все нормально. Телефон сел.

— Девчонки сказали, что ты с каким-то парнем из их компании тоже вышла… Ты у него сейчас?

— Парнем. Ага. Взрослым мужиком, — поправляю я и уже жалею, что записала тот кружок подруге.

— Ой да ладно. Нормально все у них с возрастом. На вид так точно. В паспорт не обязательно каждый раз смотреть.

Я закрываю глаза и делаю глоток кофе. Горячий, терпкий. Спасение. Еще бы сахара побольше.

— Твое дело. Я без осуждения. Но мой принцип неизменен. — Морщусь, потому что голова раскалывается и проносятся вспышки воспоминаний. Но если скажу про ночевку, про Малышеву, то придется вдаваться в подробности, которые я вообще-то пытаюсь забыть. Особенно мое эффектное пробуждение в чужой постели.

— Ладно, — вздыхает она. — Главное, что все в порядке. Позже созвонимся, расскажешь. Мне чуть-чуть некогда. Пока.

На фоне слабо, но отчетливо слышится мужской голос, который зовет Алису на завтрак. Офигеть.

Допиваю капучино, заедаю булочкой. Сладкая, маслянистая, тает во рту. Немного отпускает. Телефон уже зарядился процентов на двадцать. Вызываю такси.

Через полчаса я дома. Принимаю душ и заваливаюсь в кровать. Просыпаюсь ближе к вечеру. Солнце уже клонится к закату, в комнате оранжевый свет. Чувствую себя опустошенной, но голова почти не болит, лишь слегка мутит. И ощущение, что все происходившее накануне было с кем-то другим, становится лишь отчетливее, усыпляя мою совесть. Через пару дней я уже вообще выкину эту историю из головы. И больше никаких попыток выйти из зоны комфорта.

Надеваю джинсы, теплую толстовку, расчесываю волосы и отменяю тренировку. Просто прогуляюсь по парку. Не осилю сегодня никаких нагрузок. Больше даже психологически.

Вечерний воздух свежий, прохладный, но приятно бодрит. Прохожу пару кварталов до парка, сажусь на скамейку, наблюдаю за людьми и смотрю, как плавают уточки в пруду. Иду за булкой хлеба в ближайшую пекарню и возвращаюсь их покормить. Мы так с мамой часто в детстве делали. И к этому пруду тоже всегда приходили вместе. А по выходным даже втроем.

Заявляюсь домой уже в сумерках и вижу припаркованный во дворе гелик рядом с отцовским внедорожником. Черный, массивный. Вселенная все же решила напомнить мне о моем вчерашнем плохом поведении? Может, не надо? Я хорошо усвоила урок.

Захожу в дом и буквально прирастаю к полу, когда появляюсь в гостиной.

— Кристин! — зовет отец, заметив меня.

Сердце пропускает удар. Мой новый знакомый, с которым я уехала накануне из клуба... тот самый Латтерман?..

— Привет, Кри-Кри, — улыбается папа.

— Сколько раз говорила не называть меня так при чужих.

— Ну разве это чужой? Ты Родиона с детства знаешь. Он присмотрит за тобой, пока я буду в отъезде.

— Что?! Я... — Не в состоянии подобрать никаких слов. Меня сковывает шок. И хочется попить водички от образовавшейся сухости во рту.

Родион же смотрит на меня, его губы дергаются в подобии улыбки, и я чувствую, как краснеют щеки. Как меня всю обдает жаром. Словно опять в его спальне и кровати нахожусь.

— Мне так будет спокойнее, дочка. К тому же этот твой Агутин...

— Я против, — обрываю отца и сбегаю в свою комнату, чтобы перевести дух.

Агутин тут при чем?

И нет. Даже думать не хочу, что папа это всерьез.

Зажмуриваюсь, слушая бешеное сердцебиение в ушах. Вообще мне казалось, такие вопросы заранее обсуждаются. Может, с Латтерманом у папы и хорошие отношения, он ему доверяет, но жить с ним, это перебор. Для такого должна быть веская-превеская причина.

Глава 7

Спустя несколько минут накрывает лишь сильнее, и я уже жалею, что сбежала. Нужно было высказать отцу при Латтермане, что он не имеет права распоряжаться моей жизнью. Что я взрослая. Что мне не нужны ни няньки, ни надзиратели.

Но я себя останавливаю. Сколько раз уже было, что на эмоциях я бурно реагировала, а потом долго раскаивалась. Да и если бы не эта ночь, то я бы, безусловно, спокойнее восприняла эту новость.

Вспоминаю, как Родион смотрел на меня в гостиной. С этой своей едва заметной усмешкой.

Вдох. Выдох.

Мне нужно просто пережить этот вечер. По сути, ничего страшного не произошло. К тому же у меня скоро поездка в Италию…

За стеной слышны голоса. Отец о чем-то говорит с Родионом, смеется. Как ни в чем не бывало. Словно только что не перевернул мою жизнь с ног на голову своим заявлением.

Затем я слышу шаги, и в дверь тихо стучат.

Я вздрагиваю.

— Кристин, — зовет отец. — Можно войти?

— Нет, — вылетает раньше, чем я успеваю подумать.

Внутри опять закипает злость. Меня начинает трясти мелкой дрожью. Я зажмуриваюсь, пытаясь взять себя в руки. Тщетно.

— Я занята, — добавляю уже тише. — У меня голова болит.

— Мне нужно с тобой поговорить, Крис.

В его голосе столько усталости, что на секунду царапает жалость. На папу много свалилось в последнее время, нужно бы помягче с ним.

— Не сейчас, — но все равно продолжаю упрямиться и вести себя как подросток в пубертате. — Потом. Когда... когда остыну.

Потому что сейчас обязательно наговорю лишнего.

Слышно, как он тяжело выдыхает.

— Хорошо, — говорит он спустя паузу. — Выходи на ужин. Я заказал твои любимые роллы и том-ям.

Шаги удаляются.

Внутри что-то сжимается, а потом немного отпускает. Нет, я все еще злюсь. Хотя и понимаю, в чем причина: проблемы на фабрике, конкуренты. Еще и моя нога. Сложная операция. Восстановление…

Долго так сижу. И постепенно эмоции утихают.

Я поднимаюсь и подхожу к окну. Открываю его, впуская в комнату прохладный вечерний воздух.

Вижу, как на улице появляется Родион. Достает телефон, прикуривает. Кому-то пишет, потом запрокидывает голову, разминая шею. Свет фонаря падает на его лицо, делая черты резче, старше. Он тоже, как и отец, выглядит уставшим.

Подвешенное состояние и перспектива жить с посторонним мужчиной под одной крышей давят на нервы. Я рассчитывала никогда больше не пересекаться со своим новым знакомым. А он оказался лучшим другом отца.

Не знаю, сколько проходит времени. Слышу, как хлопает входная дверь. Заводится двигатель. Гул машины постепенно стихает. Только тогда я выдыхаю.

Родион уехал.

Через несколько минут отец снова стучится.

— Крис, все в порядке? Так и не вышла…

На этот раз я открываю дверь. Поднимаю на него глаза.

— Пап, — говорю, и голос предательски срывается. — Ты серьезно насчет Латтермана? Это же... почти вторжение. Нет, даже не почти. Это вторжение в мою личную жизнь. На нашу территорию.

— Кристин, — произносит он спокойно. — Я знал, что ты воспримешь мое решение в штыки. Но поверь, так будет лучше...

— Для кого?

Темные глаза смотрят на меня в упор.

— Проблемы на фабрике, скорее всего, не случайность. Я пока не знаю, кто и зачем вставляет палки в колеса, насколько все серьезно и что за этим последует. Но факт остается фактом. Мне придется уехать, и я не хочу оставлять тебя без присмотра в такой неспокойный период.

Он делает шаг вперед, берет меня за плечи.

— Особенно после твоей травмы. И... после смерти Веры. Я боюсь, Крис. Боюсь, что, если с тобой что-то случится, а меня не окажется рядом, я себе этого не прощу. Родион единственный человек, которому я сейчас доверяю. Как бизнес-партнеру. Как другу. Он врач. У него есть опыт. Он поможет тебе с реабилитацией. И будет рядом, если что-то пойдет не так.

Я хочу сказать, что все равно справлюсь сама. Что я не ребенок. Но слова застревают в горле, будто в него насыпали песка.

— У нас тут никого нет, Крис.

— Неправда. Есть Алиса.

Хочу добавить Леру, но это уже скорее по привычке.

— И твои анализы, — тихо продолжает отец. — Восстановление идет медленнее, чем должно. У тебя анемия. Нервное истощение. Я знаю, что ты стараешься и держишься. Но мне нужно, чтобы кто-то был рядом, пока меня не будет.

Я открываю рот. Закрываю.

— Я не хочу, чтобы ты считала меня тираном, — говорит он. — Я не навязываю тебе его как сиделку. Твоя жизнь не изменится. Ты будешь делать все то же самое. Ходить на тренировки, встречаться с Алисой, заниматься своими делами. Просто рядом будет человек, который подстрахует и в случае чего незамедлительно придет на помощь. Хорошо?

— И он... согласился? — все, что выходит из меня.

— Да. У нас есть совместные проекты. Когда-то я помог ему. Сейчас он помогает мне. Ты можешь ему доверять.

Плечи опускаются.

— Возможно... я могла бы поехать с тобой?

— Каждый должен заниматься своим делом. Твоя задача сейчас восстановиться, съездить на несколько дней в Италию, успокоиться и не нагружать себя новыми обязательствами и лишними переживаниями. Да?

Что очень сомнительно.

Потому что жить под одной крышей с Родионом, это и есть новые переживания.

— Вообще не понимаю, что ты так взъелась. По вечерам вы будете пересекаться всего на несколько минут. Ну и иногда по утрам, если у него выходной. Все остальное время просто будь с ним на связи.

Ну да… Всего лишь…

И если бы не вчерашняя ночь и сегодняшнее утро в постели этого мужчины, то все и впрямь было бы намного проще.

А пока я не представляю, как смотреть Родиону в глаза.

И дело вовсе не в стыде. А в собственной реакции, которую сложно объяснить даже самой себе.

— А он?.. Как отреагировал Латтерман?

— Ровно. Сказал, что завтра перевезет вещи. Для него не принципиально, где ночевать. А я постараюсь вернуться как можно быстрее, Крис, — заверяет отец, притягивает меня к себе и целует в макушку.

Хорошо бы. Потому что полноценное восстановление в компании Латтермана невозможно. Его присутствие в доме будет больше походить на откровенное издевательство над моей нервной системой. И как бы с этой «опекой» я окончательно не скатилась в беспросветную апатию.

— Надеюсь, ты сказал ему, чтобы никаких женщин сюда не водил?

Отец лишь посмеивается.

— Не приведет. Не переживай. Для этого у него своя квартира есть.

В которой я уже имела «честь» побывать.

Глава 8

Родион

Отложив снимки пациента, прикрываю глаза. Очередной сложный случай. Глиобластома, четвертая степень злокачественности. Опухоль затрагивает моторную кору. Одно неверное движение, и пациент рискует потерять способность самостоятельно передвигаться.

Я рассматриваю снимки уже минут двадцать подряд и полностью погружаюсь в процесс, прокладывая маршрут, как картограф в незнакомой местности. Продумать доступ. Обойти сосуды. Сохранить двигательные функции. Не задеть речевые зоны, потому что пациент профессор истории и больше всего боится потерять возможность говорить. Он несколько раз повторил это на приеме. Ирония судьбы. Я всю жизнь преимущественно молчу, а он боится тишины. Но меняться с ним местами мне не хочется.

В кабинет вплывает Тамара. С кофе. И со своим фирменным взглядом, словно я какое-то божество. Краем глаза замечаю, как она ставит чашку на стол, чуть наклоняясь. Чтобы оценил вырез блузки? Оценил.

— Ваш любимый. С корицей, — мурлычет она, не выходя за рамки субординации в стенах клиники.

— Угу. Спасибо.

Беру чашку, делаю глоток и снова возвращаюсь к снимкам.

— Родион Сергеевич... Вчерашний вечер был... потрясающим.

Все-таки выходит.

Я снова откладываю снимки и поднимаю на нее взгляд.

— Может, повторим наш ужин? — предлагает она, и в голосе появляются игривые интонации.

Тома хорошая девочка. Милая. Красивая. Сексуальная. Но я давно научился отличать желание просто потрахаться от желания построить что-то серьезное. А Тома хочет второго. Это тупик.

— Сегодня не получится. Провожаю друга в аэропорт. А завтра, — киваю на снимки, — сложная операция. Нужно выспаться.

— Тогда послезавтра? — настаивает.

— Тома... Не усложняй. На работе мы коллеги. Вне работы все остается по-прежнему.

— По-прежнему... Это значит, мы больше не увидимся? — Разочарование стирает улыбку с ее лица.

Под «увидимся» она подразумевает вчерашний секс, а не свидания, рестораны и походы в кино? На это у меня нет времени. Да и настроя тоже.

— Это значит, что каждый день встречаться я не могу. Помимо скальпеля у меня еще бизнес. Когда появляются свободные окна, мы можем видеться. Но ты уверена, что тебе подходит именно такой формат отношений? — специально выделяю голосом последнее слово. — Как сверстники ухаживать за тобой я не буду.

Прямолинейность часто неприятна. Зато вовремя снимает розовые очки.

— Я сама разберусь, что мне подходит, а что нет. И если я сейчас здесь, значит, меня все устраивает, — в ее голосе появляется вызов.

Вчерашний вечер, должен признать, мне тоже понравился.

Делаю еще глоток кофе и возвращаюсь к снимкам.

Кофе вкусный. Тома старательная. Но давать ей ложные надежды неправильно.

Звонит стационарный телефон. Меня вызывают к пациенту.

— Обсудим это позже.

День проходит по расписанию. Приемы. Консультации. Бумаги. В перерыве успеваю перекинуться парой слов с коллегами.

К вечеру заезжаю за Михаилом и везу его в аэропорт.

Всю дорогу он напряжен. Телефон почти не выпускает из рук. Лишь перед терминалом наконец убирает его в карман и заканчивает переговоры.

— Будем на связи. Небожин сегодня утром снова объявился с документами. Размахивал ими у меня перед лицом. Обещал к моему возвращению камня на камне не оставить на новом участке. Ты поглядывай, что и как. А если сунется к тебе или к Крис...

— Можешь не переживать. За дочерью присмотрю.

Разговор снова сворачивает в нежелательное русло, и мне хочется поскорее закончить ту его часть, которая касается Ирины-Кристины.

— Хотелось бы верить, что до реальных угроз Небожин не дойдет. Но списывать со счетов его слова тоже нельзя.

— Нельзя, — соглашаюсь я. — Если что, сразу наберу Ханина.

— Добро. Номер Кристины сейчас скину.

Мы пожимаем руки.

Я смотрю, как Михаил скрывается за дверями аэропорта, еще несколько секунд стою на месте, потом разворачиваюсь и иду к машине.

По дороге к его дому в голове снова всплывает вчерашний вечер. Которому предшествовал позавчерашний.

Едва я успел прийти в себя после истории с котенком, как удивлять начала Тамара. Прислала адрес. Когда я приехал, дальше ее квартиры мы так и не уехали. Она накрыла стол. Не ужин, а настоящий пир. Пригласила войти. Вышел я от нее уже под утро.

Правда, не уверен, что стоит это повторять. Интрижки на рабочем месте я не жалую.

Паркуюсь у дома Михаила, ставлю машину на сигнализацию.

Захожу внутрь. Тишина. В прихожей пусто. На кухне тоже. В спальне котенка аккуратно заправлена кровать. Ни одной ее вещи. Идеальный порядок.

Неужели сбежала?

Набираю номер, который прислал Михаил. Гудки идут долго. Потом вызов сбрасывают. Через несколько секунд приходит сообщение.

«Я занята. Со мной все в порядке. Буду поздно».

Читаю и усмехаюсь. Значит, не сбежала. Вернется.

Кидаю телефон на стол. Открываю холодильник. Пусто. Пью воду прямо из бутылки и ухожу в свою комнату.

Раздеваюсь и иду в душ. Стою под горячей водой, чувствуя, как постепенно отпускает напряжение длинного дня. Я не планировал сегодня здесь ночевать, но если котенок заявится совсем поздно, можно уже и не ехать домой. Завтра операция. Нужно выспаться. Свежая одежда на подобный случай всегда лежит в багажнике.

Через час лежу в кровати и смотрю в темный потолок. В голове снова снимки. Сосуды. Риски. Почти засыпаю, когда слышу шаги в коридоре.

Котенок вернулся домой и останавливается у моей двери. Заметила свет от ночника? Я специально выбрал спальню рядом с ее комнатой.

Полминуты. Минута. Потом раздается громкий хлопок дверью.

Котенок таким образом сообщает, что вернулась?

Еще через несколько секунд слышится шум льющейся воды.

Сна уже ни в одном глазу.

Удивительно, но эта девчонка умудряется действовать мне на нервы даже через стену. Черт бы ее побрал.

Глава 9

Родион

Делаю себе пометку заказать продукты на вечер и купить зерна. Кофемашина у Михи дома стоит, а никто ею, похоже, не пользуется. Зато я без чашки американо или эспрессо по утрам не просыпаюсь.

«Доброе утро», — всплывает уведомление на телефоне.

Следом приходит какое-то вложение. Все мысли уже о работе, и, когда открываю сообщение от Тамары, на пару секунд зависаю, потому что никак не ожидал увидеть ее топлес.

«Зачетные сиськи. Но больше их не надо присылать мне на рабочий номер», — отправляю сообщение, усмехаясь себе под нос.

«Ой, я перепутала».

И через секунду то же самое фото прилетает уже на личный.

Желания переводить эту связь в постоянную становится еще меньше. И смышленая Тома теперь кажется привлекательной исключительно в пределах операционной. Надо узнать у Тараканова, нельзя ли перевести ее в другое отделение. Возможно, если она не будет так часто напоминать о себе и мелькать перед глазами, желание ее видеть станет появляться чаще.

Собираюсь уезжать, как в гостиной появляется Кристина. Уже при параде. Свежая, отдохнувшая. От того легкомысленного образа из клуба остались разве что ярко накрашенные губы.

— Доброе утро, — вежливо здоровается, ставит сумку на столешницу и идет к фильтру. Прихрамывая. Что опять бросается в глаза.

Налив себе воды, пьет маленькими глотками. Затем берет сумку и направляется к выходу.

— Смена тактики? — бросаю ей вслед, ничего не понимая. После вчерашнего хлопка дверью мысленно готовился к противостоянию.

— Стадия принятия. К тому же сегодня у меня важная встреча. Некогда заниматься недовольством. Оставлю его на какой-нибудь совместный вечер. Кстати, необязательно каждый день здесь ночевать. Да и я уверена, ты сам этого не планируешь. У тебя наверняка есть личная жизнь. Взрослые женщины. — И все это произносит с утверждением, без вопросительных интонаций.

Мелочь ядовитая.

Ждал, что начнет психовать и выносить мозги. А она решила исподтишка, из-за двери, вонзать свои крошечные ноготки и зубы мне в щиколотки, опять подчеркивая возрастную пропасть.

— Хотя знаешь, я ведь могла сказать отцу о той ночи. Что перепила, уехала с мужчиной, а он меня попользовал и выставил за дверь. Я бы плакала у него на плече, а ты сейчас в какой-нибудь канаве валялся. Но я тебя пожалела. Лишь потому, что ты как раз не попользовал.

Стерва все-таки, а не котенок. Ну и детишки сейчас пошли.

— Ближе к делу. Не хочу участвовать во взаимном обмене любезностями.

Первое впечатление о милом котенке оказалось обманчивым.

— Да я уже все сказала. Каждый живет своей жизнью и занимается тем, чем занимался. По возможности давай меньше пересекаться. И созваниваться только по существу. Контролировать меня нет необходимости. Даже если мне что-то угрожает. Папа просчитался с выбором того, кого подселить в дом. Нанял бы лучше охрану. Ты можешь быть на многочасовой операции, а меня тем временем похитят, убьют или еще что там обычно делают влиятельные конкуренты по бизнесу?

— Все разом. Но тебя, скорее всего, вернут просто так. Не тронув и пальцем.

Лично я бы так и сделал.

Котенок закатывает глаза.

— Ну вот, если вдруг что, я дам знать. Или тебе сообщат через кого-то. И, если не затруднит, мог бы ты выбрать другую комнату? В этой обычно останавливается моя подруга, которая каждые выходные приезжает ко мне.

— Не мог. И эти выходные она, скорее всего, пропустит.

— Почему?

— Потому что у Вадима в выходные загородная тусовка. И мы приглашены.

— Мы?

— Я. Но уехать придется на несколько дней. В глушь, где со связью так себе. Ты поедешь со мной.

— Нет. Исключено, — вздрагивает подбородок, и в глазах сверкают молнии.

— Ирина...

— Кристина, — поправляет она.

— А мне так больше нравится. И поехать все-таки придется. Я не Михаил. Сглаживать углы и потакать детским капризам не собираюсь. Бизнес у нас общий с твоим отцом. И ты сейчас тоже в приложении к нему.

Во взгляде уже не просто молнии, а настоящий Армагеддон. Если бы обладала хоть какими-то сверхспособностями, я бы уже лежал перед ней расчлененный на куски.

— Ты сейчас перегибаешь с опекой.

Идет к выходу. Все так же прихрамывая.

Вроде бы должна раздражение и злость вызывать. А чувствую противоположное. И, когда она скрывается, понимаю, что смеюсь.

Взяв телефон и ключи от машины, выхожу следом.

Наблюдаю, как котенок садится в свою машину, закрывает дверь, пристегивается... и ничего не происходит.

Машина, по-видимому, не заводится.

Выходит наружу и с огорчением смотрит на свой белый седан. Достает телефон и кому-то звонит, пока я стою возле своей машины, курю и наблюдаю за ее утренними приключениями.

И хоть сиськи Тамары правда зачетные, за котенком наблюдать интереснее. Особенно когда меня наконец удостаивают вниманием и направляются ко мне с решительным видом.

— Такси долго ждать. Подбросишь до ближайшей станции метро?

Делаю затяжку и улыбаюсь.

Позлить охота. Но Кристина каким-то чудесным образом умеет за пару секунд все вывернуть так, что беситься потом начинаю уже я. Отложим провокацию до вечера. У меня через пару часов сложная операция.

— Садись.

Тушу окурок и выбрасываю его в урну.

— Но это будет стоить тебе вежливого тона и располагающего взгляда. Без всяких колкостей.

— Постараюсь. Но обещать не могу, — вздыхает она. — Мне неприятно твое нахождение в нашем доме. Точнее, твои ночевки. И в целом вся эта ситуация...

— Если тебе от этого станет легче, то приглядывать за взрослой дочерью друга мне тоже мало удовольствия доставляет.

Хотя разнообразие, конечно. Я обычно устраиваю себе адреналиновые всплески походами, кемпингом или экстремальными развлечениями. А не совершеннолетними подростками.

Оказавшись в машине, замечаю, что котенок часто и нервно дышит.

Завожу двигатель, приоткрываю ей окно и выезжаю со двора.

— Что, вот так прямо и наврала бы Михаилу, что я тебя использовал?

С молодыми девушками давно не общался. В универе, наверное, последний раз. Тамара не в счет. Хотя, возможно, двадцать пять и двадцать не такая уж большая разница.

Котенок молчит и, отвернувшись, смотрит в окно.

— Ирин?

— Кристина. И ты сам просил вежливый тон и располагающий взгляд. Ни того ни другого дать не могу. А до метро доехать надо.

Исчерпывающе. Я, так-то, тоже не собирался эмоционально включаться, но оно само собой выходит.

На светофоре включаю радио. Мельком бросаю взгляд на котенка.

— Сильно опаздываешь? Хочу заехать за кофе.

— Заезжай, — сдержанно кивает она, не поворачивая головы.

Останавливаюсь у первой попавшейся кофейни.

— Тебе купить?

— Нет, спасибо.

И ведь правда старается быть вежливой. Наверное, очень важная встреча.

Бариста быстро принимает заказ и выдает мне стаканчик американо и шоколадный батончик.

Делаю первый глоток прямо на улице. Мир сразу становится ярче. Вонзаюсь зубами в батончик и почти целиком проглатываю его за пару укусов. Кайф. С недавних пор подсел на этот ритуал.

Или пора проверить сахар? Что за странная потребность запихивать в себя сладкое натощак?

Возвращаюсь в машину и вдруг понимаю, что шлейф духов Кристины нравится мне почти так же, как запах кофе, который держу в руках.

— Что за туалетная вода?

Она поворачивается и смотрит растерянно.

Называет марку.

Повторяю название себе под нос, чтобы запомнить.

Нужно будет подарить такие Тамаре. Может, получится перебить неправильные ассоциации.

Глава 10

— Это очень перспективная локация, рекомендую рассмотреть предложенный вариант. Во-первых, доступная инфраструктура: свет, газ, подъездные пути. Через несколько лет ценник возрастет, и если соберетесь продавать, получите хорошую выгоду, — объясняю клиенту то, что для меня самой очевидно.

Когда было совсем хреново после травмы, на длительной реабилитации, в интернете попалась реклама бесплатного вебинара по земельным участкам. Совершенно новая для меня сфера, противоположная тому, чем я занималась. Да еще и куча нормативных документов. Чтобы не сойти с ума от отчаяния и не погрязнуть в негативе, я углубилась в изучение этого вопроса, и, удивительно, но это помогло вылезти из апатии. А потом я прошла платные курсы, и затянуло окончательно.

Вспоминаю, как Малышева скинула в соцсетях видео сборов почти сразу после моей операции, свое отчаяние от того, что лежу в больничной палате, а не нахожусь с ними в аэропорту, и бесконечные слезы — аж мороз по коже бежит. Не хочу обратно в то время. Не представляю, как и впрямь умом не тронулась. И, может, все в жизни не просто так: и то видео, и последующие курсы — стали спасительным ключиком, который нельзя выбрасывать.

— Мне нравится, — соглашается Егор Андреевич.

— Отлично. Через пару дней пришлют видео локации. Мои коллеги как раз будут там, попрошу их сделать мне одолжение. И после этого вы точнее определитесь. Если да, буду подготавливать документацию. Согласитесь, по программе очень выгодная цена. Даже с учетом моей помощи на данном этапе.

— Да, — опять соглашается Егор Андреевич.

Он нашел меня по рекомендации наставника, у которого я проходила курсы. Относится с опаской, потому что люди привыкли: бесплатный сыр бывает лишь в мышеловках. И, собственно, эта программа с нюансами, и да, конечно, мышеловка. Но если грамотно подойти к выбору участка, оформлению бумаг и дальнейшей реализации, то выходит просто сыр.

— Клиент с правильным запросом ничего не теряет, обратившись к специалисту, кроме своего времени. Вы развиваете туристический бизнес по регионам. Кейс отличный.

Я даже не ради денег этим занимаюсь. В них сильного недостатка нет. У меня включился азарт. Это как игра с бесконечными уровнями, потому что земли в России предостаточно, а выискивать на сайте участки, строить границы и обращаться в ведомства и впрямь похоже на увлекательный квест.

Я, правда, сама на участки не выезжала, но находила в разных городах и областях людей, которые помогали и снимали в режиме онлайн то, что я выкупала. Раз десять приходили отказы, на одиннадцатый согласовали, и вышло так, что я купила овраг. После этого уже провела работу над ошибками, набила руку. Изучила всю законодательную часть, оформила наконец участок, потом другой, третий, продала. И уже после этого осмелилась взять первого клиента.

Так нервничала, когда ждала результатов, что напрочь забыла о своем турне, обо всем на свете. И это стало важной точкой в выборе, куда двигаться дальше. Нет, к тренировкам я тоже вернусь, и, возможно, в танцы, но работать мозгами и помогать другим людям мне оказалось по вкусу. Чем не отработка северного узла? Надо будет подчеркнуть это Алисе.

— Спасибо, Кристина Михайловна. Будем на связи.

Прощаемся с Егором, я заказываю себе чашку капучино и открываю новую вкладку. Еще почти час сижу над чертежами, проверяя правильность заполнения документов. Может, и больше, не знаю. Время в такие моменты летит незаметно, а мир вокруг будто становится на паузу.

— Привет рабочему классу! — появляется Алиса и плюхается на диван рядом. — Снова со своими чертежами?

— Угу, — не отрываясь, отвечаю я. — Привет.

— Знаешь, что мне в этом всем нравится? — открывает ноутбук, располагая его рядом с моим. — Что мы всегда при деле. И работать умеем, и отдыхать. И я к тебе по поводу второго: на выходные есть идея.

— Какая? Если опять клуб, то я пас. Прошлого раза хватило.

В подробности Алису пришлось посвятить, и вчера я весь вечер рассказывала о своей нелегкой судьбе и новом соседстве. Она там, наверное, уже все астрологические аспекты подтянула, и странно, что молчит.

— Поедем на дачу к Вадиму, — огорошивает она.

Рабочий настрой улетучивается, будто его и не было.

— Вы сговорились?

— С кем? — хлопает ресницами Алиса.

— Латтерман сегодня заявил, что в выходные мы отправимся за город. То есть он там будет, но со связью на даче плохо и ему сложно меня контролировать, поэтому мы едем вдвоем.

— Втроем, — улыбается подруга.

А мне впору плакать.

— Нет. Ты не можешь быть с ним заодно.

— С ним не могу, а с Вадимом — да. Ничего серьезного у нас не будет, и, к счастью, наверное, какая мне семья? Но на данном этапе меня все более чем устраивает. Особенно секс.

Алиса старше на три года и раскрепощеннее меня в этом плане. Иногда я даже завидую, что не могу так же легко относиться к парням. А моя первая любовь и попытка получить сексуальный опыт обернулась полным фиаско.

— И ты бы тоже попробовала. Жаль, что тогда так перебрала, а то бы попала на настоящего мужчину после Агутина.

— Друга отца? Который меня почти в два раза старше?

— Ой, все, — закатывает Алиса глаза. — Сейчас построю хорар на выходные.

— Хоррор? Да. Подходящее слово.

Алиса улыбается:

— Хоррор — это ты устраиваешь. И еще трагедию. А по мне, забавное приключение. Отнесись к этому проще.

— Да-да, — говорю я, а про себя думаю, что Лера, наверное, так же размышляла, когда в это долбаное Марокко отправлялась. И где она теперь? В СМИ написали, что погибла, и на работе начальство подтвердило эту информацию, но я не верю. Отказываюсь верить!

— Там, наверное, будет полно взрослых мужиков?

— У меня десять лет разницы с Вадимом. Это не так уж и много.

А я даже не знаю, сколько Латтерману лет. И знать не хочу.

— Я предлагаю поехать. У них что-то вроде корпоратива. Ну и большие мальчики в бизнесе. Послушать их гораздо интереснее, чем сверстников, по крайней мере мне. Сексом заниматься тоже. Вадим...

— Избавь меня, пожалуйста, от подробностей.

Алиса улыбается:

— У тебя щеки покраснели. Хоть ты и говоришь, что у вас с Агутиным все было, а я в этом сильно сомневаюсь.

— Было. Но подробностей ты не получишь.

Улыбка Алисы становится шире:

— Потому что не было?

— Все! — раздражаюсь я и захлопываю крышку ноутбука. — Смотри этот хоррор.

— Хорар, — поправляет опять Алиса.

Потому что я уже поняла: двое против одного, и на выходных я поеду дышать свежим воздухом за город. Утром я сказала Латтерману, что в стадии принятия. Но это совершенно не так, и я не понимаю, почему остро реагирую на этого человека. Он бесит меня, цепляет. Я бы предпочла держаться от него на расстоянии.

— Ну... В целом неплохо, — говорит Алиса после нескольких минут молчания. — Правда, с нюансами. У тебя очень благоприятный период для романтических отношений, свиданий и даже секса, — играет бровями. — А ты говоришь, что Латтерман не в твоем вкусе. Уточни у него, может, там кто помоложе будет? Вдруг через него с кем-то познакомишься?

А этот хоррор и правда нормальная вещь... И предложение Алисы.

— Спасибо за идею, — растягиваю рот в усмешке и записываю себе в заметки несколько слов, чтобы не забыть.

Латтерман может быть уверен: жить под одной крышей со мной ему не понравится.

Глава 11

Родион

— Еще один день в компании гениального хирурга, — с придыханием произносит Тамара и смотрит, как я снимаю перчатки, халат, иду мыть руки.

Плечи забиты намертво. Надо на массаж. Потрахаться тоже не мешало бы перед длинными выходными на даче.

— Скажите, где этому обучают? У вас, наверное, был какой-то хороший наставник? Или это природный талант? Я никогда не интересовалась, но почему именно нейрохирургия? — стоит с улыбкой на губах, наблюдая за мной.

— У меня ощущение, что ты берешь интервью.

— Я бы... — облизывает губы, — что-то другое взяла.

И даже не краснеет, а у меня тяжелеет в паху, хоть и ненавижу откровенную лесть и флирт в лоб.

— Мы сегодня увидимся? — спрашивает уже чуть тише, но переходит в решительное наступление.

Неправильные ассоциации тут как тут. Потому что позднее возвращение у меня теперь не в свою квартиру, а в дом Михаила.

— Возможно.

Кстати, котенок.

Освежившись в душе, звоню Ансару, знакомому автомеханику, прошу посмотреть, что там с машиной Кристины. Он обещает подъехать к восьми. Может, и я к тому времени освобожусь. По плану массаж и перекусить.

— Так что насчет вечера? — интересуется Тамара, поджидая меня у выхода.

Я невольно морщусь. Напрягает эта настойчивость. Брать то, что само идет в руки, интересно первые раза два. После уже как будто что-то не то.

И если после одной ночи Тамара проявляет такую активность, то что будет, когда я переведу эту связь в категорию «изредка, но стабильно»? Задушит назойливостью?

— Не сегодня.

На массаже частично сниму напряжение, а на даче у Вадима подключу баню и немного алкоголя. На первый взгляд, безопасный вариант, учитывая возникшие нюансы.

— Жаль, — разочарованно вздыхает Тамара. — Тогда до понедельника?

— До вторника. Я взял дополнительный выходной.

Хочет что-то спросить, но у меня звонит телефон, и я отвечаю, не глядя, направляясь к машине.

Даже не знаю, что лучше. Когда женщина включает излишнюю гордость или не видит берегов и не может вовремя прочертить границу.

— Родион Сергеевич, это Стелла Романова. Вы оставили свой номер телефона на случай, если что-то будет не так. Игорюше вдруг стало хуже, я вызвала скорую, мы едем к вам, — женский голос едва сдерживает плач.

Замираю на месте.

Мальчик, которого мы оперировали в прошлом месяце. Все прошло идеально. Телефон я давал просто потому, что мать очень переживала.

— Что с ним?

— Температура, он вялый. И на простуду это не похоже...

Воспроизвожу в памяти весь тот день, прошлый осмотр. У детей часто бывает индивидуальная реакция на рассасывание швов или скрытый воспалительный процесс, который не давал о себе знать на снимках.

— Жду, — бросаю коротко.

Разворачиваюсь и иду обратно. Массаж и отдых отменяются.

Снова надеваю халат, поднимаю историю Игоря Романова, проверяю анализы. Все в норме. Но после поступления мальчика и новой серии снимков подтверждаются опасения. Нужна ревизия. Этот риск мы обговаривали с его матерью до операции. И я надеялся, что мы его минуем. Увы.

Еще четыре часа за столом. Миллиметры, нервные окончания, дренаж. Делаю то, что умею лучше всего.

Мальчишка снова дышит ровно. Монитор показывает стабильные цифры. Тома заваливает комплиментами. Но лучше бы успокоила рыдающую мать перед дверями реанимации.

— Все будет хорошо, — заверяю Стеллу сам. — Это не моя вина и не ваша. Организм дал сбой. Игорь сейчас под наблюдением. К нему все равно не пустят. Поезжайте домой.

— Нет, здесь останусь, — всхлипывает она. — Спасибо, Родион Сергеевич.

Тамара наконец подключается, организовывает матери мальчика воду и еду, а я иду переодеваться. Во второй раз за вечер.

Выхожу из клиники уже за полночь. Телефон показывает пропущенные вызовы от Ансара. Механик отчитался, что машину Кристины починил. И сообщение от нее самой: «Спасибо».

Нет сил ни на что. Ни моральных, ни физических. Рассчитаюсь с Ансаром завтра. Глаза слипаются, плечи ломит. Я сажусь за руль и еду к себе домой. Потому что он ближе.

Заваливаюсь в спальню, даже не раздеваясь. Веки тяжелеют, сознание проваливается в черную яму. И ни одного сна. Причем уже давно так. Это первые звоночки, что мне пора в тотальный отдых.

Я открываю глаза и не сразу понимаю, где я. Смотрю на часы. Половина одиннадцатого.

Вчерашний день проносится в голове по крупицам. Лучше бы соблазнился на секс с Тамарой, чем повторная операция у мальчишки.

Набираю пост, чтобы уточнить, как он. Все, слава богу, в порядке. Надо будет подъехать и самому убедиться. Но для начала проверить еще одну свою подопечную. Потому что на телефон она не отвечает.

Встаю, разминая затекшие плечи, одеваюсь и еду к Михаилу домой. По пути покупаю кофейные зерна и хоть что-то в холодильник, где шаром покати.

Кристину застаю у плиты в домашних шортах и свободной майке. Белые волосы собраны в небрежный пучок. Она в наушниках и пританцовывает. Соблазнительно, легко. Даже с намеком на хромоту. Пластичная такая. И видно, что счастливая. Потому что я ночевать не приезжал?

Замечаю на столе пакет с зернами, молоко в открытой упаковке. Тоже купила продукты?

Громко покашливаю. Ноль реакции. Подхожу ближе, и она, заметив меня, вытаскивает наушник.

— О, доброе, — вполне миролюбиво. — У меня тут завтрак. Присоединяйтесь, Родион...

Пытается подчеркнуть возрастную пропасть? Вот уж у кого нет недостатка в прочерчивании границ. Скорее даже перебор.

— Сергеевич. Но можно просто Родион. В моей постели ты уже побывала.

Улыбка котенка становится напряженной и похожей на оскал.

— А на завтрак присоединюсь. Американо, пожалуйста, сделай.

Она включает кофемашину.

— За машину спасибо. Но я не люблю быть должной. Сколько перевести за ремонт?

— Нисколько. Ансар сделал то, о чем я попросил. — Беру кружку, делаю глоток. Божественный. С горчинкой. Как я люблю. Еще бы шоколадный батончик.

Надо ему, кстати, позвонить, перевести оплату, уточнить, что там за поломка была.

— Ты... — встретившись со мной глазами, запинается, но тут же продолжает: — Ты не приехал ночевать. Прислушался к моим словам. А еще починил машину, хоть я и не просила. Значит, компромисс возможен? По выходным я обычно никуда не уезжаю. Провожу время дома. За пределы участка не показываю носа и много работаю...

— Понятно, — ставлю чашку на стол. — Попытка договориться? Поэтому такая милашка со мной?

— Ну да, — пожимает плечом. — По-хорошему договориться, — уточняет она и при этом выглядит слегка растерянной, будто не привыкла вступать в мирные переговоры и для нее подобное в новинку.

Тома некстати дает о себе знать предложением встречи во входящем сообщении. Или кстати.

Котенок тоже замечает уведомление и текст.

— Вот видишь. У каждого своя личная жизнь. И меня за собой таскать незачем. Можешь взять подружку. Со мной ничего не произойдет. Обещаю.

Да, возможно, так и будет. Но каждый раз, когда слышу эту фразу, происходит с точностью до наоборот. Независимо от того, кто ее произнес.

— Значит так, — чеканю, а сам ловлю себя даже не на мысли, а на ощущении. Почему же так цепляет эта мелочь? Потому что в рот не заглядывает, не лебезит и выгоды никакой от меня не ждет? В той среде, где я сейчас обитаю, все друг с другом повязаны. Даже интерес Тамары ко мне — это возможность зацепиться повыше плюс качественный секс. А у Кристины он один: как от меня избавиться. Точнее, от моего присутствия в ее доме и жизни.

— За город со мной ты едешь. До вечера понедельника. Я лишь отъеду по делам и вернусь. Цирк этот прекращай. И еще... — вспоминаю скриншоты Михаила, что дочурка его в Италию скоро едет. Надеюсь, он до того времени уже вернется. Но кольнуть котенка в больное место очень хочется, хоть и эгоистично. — Ты вроде бы в поездку собиралась? Нам по пути. Давно не был в Италии. У меня как раз скоро отпуск. Без компании не останешься.

— Что? — округляет Кристина глаза.

— То. У тебя два часа на сборы.

Выливаю недопитый кофе в раковину. Весь настрой на утренний ритуал перебила. На работе попью. Что-то подсказывает, что отдых на даче будет вовсе не отдых. Но по закону подлости, если оставлю Кристину-Ирину одну, то непременно что-то произойдет. Пусть лучше будет под присмотром. Так гораздо спокойнее.

Что, безусловно, тоже под большим вопросом.

Глава 12

Два часа растягиваются на шесть. Латтерман пишет, что задерживается, и я сажусь поработать, но не понимаю, как оказываюсь на его страничке с путешествиями. Как я вообще на нее вышла? Может, там затмение какое-то, надо уточнить у Алисы.

— Что изучаешь? — как раз появляется, стоит о ней вспомнить, и застает меня за ноутбуком. — Ого! Решила попробовать экстрим? — удивленно приподнимает брови. — Неожиданно...

— Нет, не решила. Но если папа надолго задержится, Латтерман меня еще и в горы потащит. Он организовывает на какую-то гору восхождение, — тычу пальцем в монитор. — Это его блог про путешествия. Смотри.

По мне, это все просто на грани ненормальности. Платить такие суммы, покупать снаряжение и обрекать себя на многочасовые муки. Отсутствие какой-либо цивилизации, проживание в палатках и риск, риск, риск, неудобства... Он точно сумасшедший! Я не из этого числа людей. Мне важны комфорт и безопасность. Но почему-то это очень залипательно...

— И при этом он еще и нейрохирург в одной из столичных клиник, — задумчиво произносит Алиса, тоже глядя в монитор.

Это, конечно же, добавляет ему очков, но вызывает еще больше непонимания, зачем рискует своей жизнью. И, судя по его блогу, на который я подсела, ежегодно, а то и несколько раз в год. Одно дело тренироваться до изнеможения в спортзале и потом вдохновлять кого-то танцами или ставить номера. А что он показывает? Я бы переименовала его free.dom в «Прокачай свою удачу и не сдохни».

— Фига се, — присвистывает подруга, когда на мониторе появляется заставка, где Латтерман, детина под два метра ростом, на фоне горы в лагере, голый по пояс, в стильных очках, умывается и вещает, как сложно проходит акклиматизация, но оценивает очень даже положительно свои шансы на восхождение наверх. — Матерь божия, вот это тело... Ты, Крис... Прости, но ты дура. С ним надо было переспать. И если ему горы покоряются, то девки подавно. Представляю, сколько там желающих.

— Так, блин, Алис. Обычное у него тело. Как и у многих, кто собой занимается и превращает правильные привычки в образ жизни.

— А Вадим, интересно, тоже этим всем занимается? — берет телефон и делает снимок с моего компьютера.

Запоздало понимаю, зачем.

— Только...

— Я уже отправила и спросила, мне плевать на твои предрассудки. Если да, то я очень удачно попала. А что там, в его черепушке, интересно, какой катарсис довел до этого состояния безразличия, то есть бесстрашия? Он ведь не единожды восходил? — уточняет Алиса. — Как бы узнать его время рождения и место. Интересный персонаж. Что внутри, что снаружи.

— Меня больше интересует, что у них с отцом общего? — озвучиваю терзающие мысли вслух. — Папа не был замечен в походах. По крайней мере, я об этих историях от него никогда не слышала.

— Компенсаторика. Некоторым не нужно в этих самых походах бывать, достаточно спонсировать или просто слушать.

Забив на чертежи и тренировку, потому что рассказчик из Латтермана очень даже путевый, я смотрю подряд три его видео из путешествий, и запал как-то провоцировать его заметно понижается. Во-первых, почему-то кажется бесполезной затеей, а во-вторых, проснулось любопытство и отчасти даже зависть. Потому что самой бы духу на это все не хватило. И ведь я не любитель экстрима, жизни в палатках, я выросла в других условиях, но после его видео захотелось попробовать. Ну или просто пообщаться на эту тему и подробнее расспросить. Ведь очевидно, многое на камеру он не рассказывает. И еще неплохо ориентируется на местности.

Так, стоп, Крис. Хлопаю себя по щекам и закрываю ноутбук.

Смотрю на часы. Офигеть. Я даже не заметила, как Алиса уехала домой, а сама все это время провела за видюшками, хотя собиралась поработать. Но можно даже теперь и не пытаться. Из-за обилия информации и перегруженности новым я не смогу так быстро переключиться.

«Задерживаюсь снова. Появились дела. Выезжаем завтра», — присылает Латтерман.

Наверняка с этой самой Тамарой, которая написывала ему утром, поэтому и ночевать не приезжал. Повез ее к себе домой? Мне должно быть все равно, но я теперь почему-то и об этом думаю.

Надо переключиться и перестать думать о нем. Но как? Зачем вообще смотрела его блог?

Набираю отца. Недоступен. Его поездка в Китай всех выбила из колеи.

Откладываю телефон и смотрю на разбросанные по комнате вещи. Сумка пустая, не знаю, что взять с собой. Пару джемперов, теплые брюки и толстовку?

Правда, ехать по-прежнему не хочется. Совсем. Но с другой стороны, я давно не была за городом. Свежий воздух, шашлыки. Я уже и забыла, когда в последний раз чувствовала их вкус во рту. Может, лучше спокойно пережить эти выходные как неизбежное зло.

Подумав так, вдруг понимаю, что звучит почти как капитуляция. Впрочем, на сегодня она и есть. Нога ноет, шея тоже затекла, видимо, от того, что долго сидела в неудобной позе за ноутбуком, уставившись в экран, как завороженная. Достаю обезболивающее, запиваю водой и падаю на диван в гостиной. За окном уже темно, тишина. Латтерман снова не приедет ночевать? Добраться до своей спальни десять шагов, но я почему-то ленюсь, и, когда встаю, слышу звук открывающейся двери, а затем шаги.

Латтерман останавливается на пороге, заметив свет.

— Не спишь? — Голос Родиона звучит устало. Он снимает куртку и проходит в гостиную.

— Собиралась, — отвечаю я. — Нога и шея разболелись. Приходила выпить обезболивающее. — Так подробно отчитываюсь, чтобы не думал, что я его поджидаю. Вот еще!

Латтерман трет свою шею, морщится. Идет к фильтру.

— Тоже шея болит? — спрашиваю я, удивляясь, что у нас, возможно, не только жилплощадь сейчас связывает.

— Ага, — кивает он. — Вчера была внеплановая операция, уже собирался домой, но мальчик, которого оперировал месяц назад, дал осложнение. Пришлось делать ревизию.

Замечаю тени под глазами и то, как он вымученно проводит рукой по лицу. Это не от ночевки с Тамарой?

— А сегодня?

Одаривает снисходительной улыбкой, отчего чувствую себя вдруг ребенком.

— Имеешь в виду, почему задержался?

— Ну да, — отступать уже глупо. Ну и я могу же поинтересоваться просто так?

— Имеет значение?

— Хочу понять, проходной ли у тебя двор в кровати, — язвлю я, вкладывая в голос всю колкость, на которую способна.

Вот как у него это получается. Еще пару мгновений назад спать собралась и была спокойная-преспокойная, а сейчас какая-то буря опять из меня лезет.

Родион усмехается шире.

— Сегодня я был на массаже, затем в офис заезжал, потому что на выходных поработать не выйдет. А если тебе понравилось спать в моей постели, обещать, что подобное повторится, не могу. Малолетки по-прежнему не в моем вкусе, особенно дочь друга. Особенно девственница. Не мое, Ирин.

Он тянется вперед и щелкает меня по носу, как нашкодившего котенка. И меня это еще больше выбешивает. Внутри закипает раздражение. Но виду не показываю.

— Кристина, — поправляю его.

— Ну да. Хотя Ирина мне нравится больше.

В голове созревает план. Если все так прекрасно с принципами, как у меня, то зачем придумывать велосипед? Нужно просто чуть-чуть поменять тактику.

Я подхожу ближе. Касаюсь пальцами его плеча, провожу по ключице, останавливаюсь у шеи. А потом, слегка приподнявшись на носки, оставляю на ней поцелуй. Как тогда в клубе. Только теперь совершенно трезвая.

Латтерман не двигается. Смотрит на меня сверху вниз, и в этом взгляде нет больше усмешки. Там что-то другое. Темное, выжидающее.

— И зачем это было? — Голос становится чуть ниже. Он берет мою руку, удерживая. — Какая-то очередная провокация и смена тактики, да?

Я сглатываю. Сердце колотится как бешеное. Мне страшно. Может, и глупая затея, но, возможно, самая действенная. Одно дело переспать с девчонкой и не знать, что она дочь друга, а другое — сознательно на это пойти и предать доверие отца. Родион будет меня избегать, если начну проявлять инициативу. Бинго!

— Возможно, я передумала, — выдыхаю я, и в голосе появляется дерзость, которую я так долго пыталась в себе подавить. — Пока тебя не было, я смотрела твой блог о путешествиях. Мне понравилось. И ты не такой уж и старый. Я погорячилась. Шикарное тело, подвешенный язык...

Если в клубе меня задевало, что он отвергает, то сейчас как раз наоборот. Мне нужно, чтобы он отвергал. А я буду провоцировать. Так что да, смена тактики, Родион Сергеевич. Получите, распишитесь.

— Когда ты соблюдала границы, мне нравилось больше. Верни обратно Ирину, — отодвигает меня в сторону. — Завтра в десять выезжаем, — произносит несколько грубовато и уходит в свою комнату, оставляя меня стоять дрожащую в гостиной.

Да ладно. Это было так легко? Провокация удалась? Но я не уверена, что именно это я хотела получить.

Потому что, кажется, я только что подписала себе приговор на ближайшие выходные. И почему внутри разливается вовсе не страх, а предвкушение? Потому что вот эти ощущения на грани, которые я сейчас испытала сама, мне очень даже понравились? Черт, черт, черт...

Глава 13

Просыпаюсь задолго до будильника, ворочаюсь в попытке опять заснуть, но тщетно. Ни дыхательная гимнастика, ни спокойная тихая музыка — ничего не помогает. Я зачем-то прокручиваю в голове вчерашнюю сцену в гостиной, видео из блога, вдруг ловя себя на том, что несколько дней не интересовалась Малышевой и Альбертом, — и сон все дальше и дальше от меня.

Самый лучший и годный лайфхак, как переключить мозг на что-то другое и производительное, — это поработать.

Пока ноутбук загружается, даю себе еще полминуты на самокопание и анализ. Что за демон меня вчера подтолкнул поцеловать Латтермана в шею? И почему мне понравилось? Этот напряг, мгновенная потеря самообладания... Подобный кураж я лишь от танцев ловила.

В половине восьмого утра, устав, иду в кровать доспать. И это становится фатальной ошибкой. Сон настолько сладок и крепок, что я не слышу, как играет будильник, и Латтерман, наверное, стучался в дверь, прежде чем войти, но просыпаюсь я от его рук на своем теле.

— Кристина, подъем, — трясет меня за плечо.

— Что? — тру глаза, ничего не понимая.

— Ты проспала. Если так и было задумано, то попытка засчитана, но мы все равно поедем.

Так задумано не было, но это даже хорошо. Добавляет мне очков. В кавычках же, конечно.

— Сейчас, — вяло отвечаю я, а сама мечтаю послать его и снова лечь спать.

Латтерман выходит за дверь, а я сажусь в кровати. Смотрю на время. Десять с копейками. Непохоже на меня. Обычно я за утро два раза не засыпаю. И на рассвете без причины не открываю глаза, анализируя свои поступки.

Встаю и иду к зеркалу. Под глазами тени, но в остальном вполне сносно. Надеваю джинсы, легкий свитер. Волосы собираю в хвост, чтобы не мешались. И главное, беру с собой пару книг и ноутбук. Если станет скучно, займусь работой. Сомневаюсь, что взрослые мужчины будут вести разговоры о бизнесе на отдыхе, как рассчитывает Алиса.

Когда выхожу из спальни, Латтерман уже свежий, выбритый, в черной футболке и джинсах, стоит с кружкой американо и шоколадкой. Кажется, это его ритуал? Я же ненавижу пить кофе натощак. Я вообще не особо люблю завтракать, но Алиса с ее предложением посещать утром каждый раз новое кафе немного меня раскачала.

— Будешь? — показывает на свою чашку.

— Нет. Но овсянку бы поглотила пару ложек. Мы сильно торопимся?

Латтерман смотрит сверху вниз, будто оценивает меня как шахматную партию, где я только начинаю делать свои ходы.

— Успеем. Я бы тоже не отказался. На меня приготовишь?

Плюс еще одна причина, по которой я хочу, чтобы он не жил в этом доме. Я редко готовлю завтраки.

В принципе, сегодня мне не составит труда сыпануть в кастрюлю еще порцию овсянки, зачем вредничать.

— Да, — киваю я.

— Спасибо, сделаю звонок и подойду, — берет ключи от машины и выходит из гостиной, а меня осеняет идея.

Когда возвращается, я ставлю перед ним тарелку. От нее красиво идет пар и исходит сладковатый аромат.

— Раз ты починил мою машину, то могу поехать на своей? Если вдруг станет некомфортно, я хочу иметь возможность сбежать.

— Нет, — коротко бросает он. — Поедем на моей. В выходные я за тебя отвечаю. Хочешь — упирайся, но я не изменю решение. И никаких побегов, ясно? Держишь со мной связь двадцать четыре на семь.

Впрочем, Алиса, наверное, приедет своим ходом? В случае чего с ней уеду. Вслух это не говорю, зачем перебивать аппетит человеку.

Доедая, Латтерман благодарит за кашу, сам моет за собой тарелку и говорит, что будет ждать на улице.

Взяв вещи, выхожу следом.

Первые километры проходят в молчании. Я смотрю в окно и пытаюсь не думать о его присутствии рядом. О том, что наши локти почти соприкасаются на подлокотнике. О том, как он поворачивает руль и бицепсы играют под тканью футболки. Это меня бесит, потому что не хочу замечать подобных деталей. Но они сами бросаются в глаза.

— Можно музыку? — спрашиваю я, когда мы выезжаем на трассу.

Он молча тычет в экран, и из динамиков вылезает джаз. Старый. Скучный. Я ожидала битов, тяжелого рока, да чего угодно.

— Это что за депрессия?

— Это классика.

— Это похоже... на похоронный марш, — говорю я и переключаю на радио. Ритмичные басы наполняют салон, и я откидываюсь на сиденье. — Зато теперь понимаю, почему тебе было скучно в клубе.

Родион улыбается.

— Ирин, — он выдыхает, — я хочу слышать или свою музыку, или ничего. Обрати внимание, твоего трепа и пожеланий в этом списке не было озвучено.

Он выключает радио, а я закатываю глаза. Все это как раз происходит на светофоре. Латтерман поворачивается и смотрит. Изучает. С этой красивой полулыбкой на лице.

— Хреново нам придется, пока Михаил в отъезде. Потому что кто-то не умеет сдаваться. Может, все-таки кое-кто уступит и сделает из себя покладистую девочку?

«Может», — соглашаюсь я про себя, но вслух ничего не говорю. По сути, Родион не особо меня напрягает. А поездка на дачу в планы хоть и не входила, но и отлично подходит для смены обстановки.

— Понятно, — тяжело вздыхает он.

Латтерман молчит до самой следующей заправки. А после выходит из мини-маркета опять с кофе и батончиком. Как у него получается столько есть сладкого и быть в отличной форме?

Заметив мой пристальный взгляд, предлагает откусить. Неужели так очевидно, что я хочу? Пока лежала на больничном, набрала пару лишних килограммов. Алиса убеждает, что внешне незаметно, но мои джинсы погрешности выделяют.

— Спасибо, нет.

— Кристин... — делает глоток и продолжает: — Я не люблю брать на себя ответственность в сфере, где мало что понимаю. Своих детей у меня нет и пока не предвидится. Работа — это работа. Я оперирую, и человек едет домой восстанавливаться. Твой отец переживает, что наши конкуренты могут как-то проявиться в его отсутствие, значит, есть причина.

— Папа любит иногда накручивать...

— Он потерял жену, бизнес реально под ударом. И он переживает за тебя, проявляет осторожность. Хотя… не думаю, что ты похожа на беззащитную, — отвечает он с иронией. — Ты вполне боевая. Даже слишком. Его опасения не беспочвенны, но преувеличены. Так вот, я четко обозначил причины, по которым иногда на тебя давлю и почему согласился Михаилу помочь. Я несу ответственность за тебя перед другом, пока он в отъезде. Смирись. Потому что до его возвращения в этом плане ничего не изменится.

То ли комплимент сказал про боевую, то ли в насмешку. Но мне приятно, когда он это подчеркивает. Возможно, потому что, лежа в постели с травмой, я долго была слабой. И больше не хочу.

А про смирение... Вот уж вряд ли.

Мы продолжаем ехать, и я замечаю, что за окном уже поменялся пейзаж, город остался позади, появились голые леса, поля, местами еще лежит снег, редкие населенные пункты. Я откидываюсь на сиденье и вдруг понимаю, что не хочу, чтобы это путешествие заканчивалось. Веет такой же легкостью и свободой, как в моих турне.

Родион снова замечает мой взгляд и поворачивается.

— Что-то не так?

— Наоборот. Я наслаждаюсь. Не думала, что поездка за город может быть приятной. Особенно с тобой. Еще бы...

— Я все равно не дам тебе руль, если ты об этом думаешь, — словно читает мои мысли.

— Ну пожалуйста...

— Никогда никому я еще не давал садиться за руль своего «Гелика», и здесь не может быть исключений.

— Кстати, про него. Хирурги столько зарабатывают?

— Зарабатывают. Общий бизнес с твоим отцом. Плюс мой блог. С миру по нитке.

— А ты был женат?

Поворачивается. На лице опять улыбка.

— Не был.

— Внебрачные дети? — продолжаю допрос, потому что мне скучно ехать и молчать.

— Одного вот повесили...

— А если серьезно?

— Кристин, мне некогда заниматься личной жизнью. Нет на это времени.

— Ну да, — вспоминаю его заунывные песенки из динамиков. — С такой-то музыкой не то что эрекция — жизненные силы вконец уйдут.

— Ты вроде бы видела, с эрекцией у меня полный порядок.

Щеки непроизвольно краснеют.

— Сколько нас будет человек? — Отложу провокацию до вечера.

Он на секунду задумывается.

— Двенадцать. Нет, тринадцать. Подруга твоя тоже будет. Ее Вадим вчера забрал.

Точно, я-то думаю, что Алиса молчит. Там же нет связи. Достаю телефон проверить. Еле-еле две антенны. И выходит, она не на своей машине поехала? Плохо.

— Зачем строить дачу в подобной глуши?

— Проведи анализ. Ты же специалист по земле.

— Надо же, какие познания…

— Обычные наблюдения. Ты утром работала, потом заснула, а на столе рабочий чат не закрыла. К тому же Михаил как-то вскользь упоминал, что достойная смена растет и мы еще туристической недвижимостью займемся, как эту стройку закончим, а его Кристина подберет лучшие локации.

— Иногда земли достаются в наследство, и люди с деньгами просто занимаются баловством. Потом поселки разрастаются, подключается реклама — и вуаля. Но точнее скажу в случае с твоим другом на местности.

— Горячо. Участок Вадим получил в наследство. Мы собираемся там летом организовать что-то вроде тренировочной базы. Не для бюджетного сегмента.

И когда подъезжаем, все становится предельно очевидно. Несколько двухэтажных домиков на берегу реки. Очень живописное место. Скоро распустится листва и наступит тепло, станет еще красивее.

В ряду стоит несколько припаркованных дорогих машин. И, может, в действительности ничего не происходит просто так, как любит говорить Алиса. Я давно мечтала выехать на какой-нибудь объект. И чем не он? Надо сохранить геолокацию и потом посмотреть, что здесь можно намутить. Не все же гектары Вадиму принадлежат.

— Ну как? — спрашивает Латтерман, вытаскивая наши вещи. — Годно?

— Вполне, — соглашаюсь я.

Навстречу выходит сам Вадим — светловолосый парень из клуба, а рядом с ним семенит огромная белая собака. Которая, заметив меня, ускоряется и, подняв лапы, прыгает на меня, вероятно, от радости. А я от неожиданности теряю равновесие и падаю в лужу. И теперь в грязи не только спереди, но и сзади.

— Вадим, блин, — ругается Латтерман, закидывает обратно наши сумки в багажник и помогает мне встать.

— Извини, Лаки обычно спокойный. А тут нашел себе, походу, самку.

Пес ростом мне по пояс, крутится возле и норовит облизать мне щеки.

Я закрываюсь от него, едва снова не падаю, потеряв равновесие, и Латтерману ничего не остается, кроме как взять меня на руки.

Удивительно, но вместо злости я испытываю восторг. С детства мечтала о собаке, но мне не разрешали ее заводить. И всегда хотелось вот такую — огромную. И ездить с ней на занятия к кинологу, а потом выходить на районе, и чтобы она слушалась, и все на меня обращали внимание.

— Помоги с вещами, — Латтерман отдает Вадиму ключи. — Я донесу ее до ворот, иначе твой пес опять завалит ее в грязь. Ты бы получше его воспитанием занимался.

— Нормально у него все с воспитанием. Ему просто твоя девушка понравилась.

— Я и сама могу дойти, — говорю я, когда мы отходим от веселого Лаки.

— Я уже испачкался. Сейчас переоденемся.

— Вместе? — заглядываю ему в глаза.

— Опять за свое, Ирин?

— Ты же не стал отрицать, что я твоя девушка... — льну к нему, а он отвечает, прижимая к себе крепче.

— А давай вместе, — неожиданно меняет тактику и соглашается.

— Звучит как угроза, — продолжаю заигрывать, хотя уже и не рада этой затее.

В моем идеальном плане я провоцировала, он избегал, и до ответных действий никогда не доходило.

— Она и есть. Почему бы и не ответить тебе той же монетой?