Read the book: «Развод. Диагноз «исчезнувшая»»

Глава 1

Смена закончилась четыре часа назад, а я всё ещё в форме. Синий костюм пропотел насквозь ещё на втором вызове, и теперь ткань противно липнет к спине, но сил переодеться нет. Я сижу в ординаторской и смотрю в одну точку на стене, где висит наш график дежурств, а рядом детский рисунок кого-то из спасённых детей - корявый жёлтый цыплёнок, который вызывает во мне тёплые чувства.

— Лера, ты домой собираешься или тут ночевать останешься? — спрашивает старшая медсестра Наташа, заглядывая в ординаторскую. Она уже переоделась, пахнет своими приятными духами с нотками ландышей. — Смену сдала, а сидишь как привязанная.

— Сейчас, — отзываюсь я, не двигаясь с места. — Допишу карту и пойду.

— Ври больше, — Наташа подходит ближе, всматривается в моё лицо. — Ты на себя посмотри. Мешки под глазами как у панды. Игорь тебя совсем замучил? Не даёт жене продыха?

— Игорь тут ни при чём, — я тру переносицу, пытаясь стереть усталость, а затем смотрю на своё отражение в небольшом зеркале, висящем над раковиной, и будто бы впервые вижу себя: глаза красные, волосы выбились из когда-то аккуратного пучка, под глазами залегла синева.

Наташа права, выгляжу я так себе. Но разве есть до этого дело, когда спасаешь жизни деток?!

— Смена тяжёлая была, — заключаю я.

— А когда она у нас бывая лёгкая?

Наташа вздыхает и кладёт руку мне на плечо.

— Ладно, давай, не засиживайся. И передавай привет своему красавцу-хирургу.

Она уходит, а я снова проваливаюсь в тупое оцепенение. Мысли ворочаются медленно, и сил совсем не осталось. Третий вызов сегодня был особенно тяжёлым. Мальчик, трёх лет с астматическим приступом, едва откачали. Хорошо, что всё обошлось.

Я уже почти заставила себя встать, когда в коридоре раздаётся сигнал. Наш, бригадный.

— Лер Валерьевна, — Коля, двадцати трёх летний медбрат, просовывает голову в ординаторскую. Он ещё совсем мальчишка, тощий, руки как спички, но старательный.

— Тут ещё один вызов. Я один съезжу. А вы отдыхайте.

— Давай планшет, — я протягиваю руку, уже понимая, что никуда не денусь. Отпущу его одного, так сердце будет не на месте.

Беру планшет, смотрю на адрес… и замираю.

Ленинградский проспект , четырнадцать, подъезд один, квартира тринадцать.

— Поехали!

— Но вы же смену уже сдали!

— Неважно! На этот вызов я поеду хоть в потом, хоть в наводнение!

Этот адрес я знаю наизусть. Я захожу в этот подъезд три раза в неделю минимум. У меня даже ключи есть от этой квартиры, на всякий случай, как мы договорились с моей лучшей подругой Алёной.

Мы дружим с ней с детского сада. Потом ходили в одну школу, затем обе поступили в медицинский институт. Она на медсестринское, а я на врачебное дело.

После вуза она стала работать косметологом, а я - врачом на скорой, где и познакомилась с Игорем Северцевым, тогда ещё начинающим свою карьеру хирургом. А Алёна познакомилась с бизнесменом Александром, который помог ей открыть собственный салон красоты.

Мы с Игорем поженились в одно лето с Алёной и её Сашкой. А потом подруга родила Макара, который стал моим крестным сыном. У меня же родить никак не получалось, как мы с Игорем не старались.

Я прошла через шесть выкидышей. Каждый раз беременность прерывалась, а врачи никак не могли установить причину.

Поэтому своего крестного сына Макара, я полюбила, как родного. Мы вместе с Аленой купали его, я приезжала с ним гулять, а потом мы ночами сидели у меня на кухне, когда у Макара резались зубы. Алёна шутила, что я вожусь с ним больше, чем она сама, и уж тем более больше, чем его отец.

К тому времени муж Алёны, Сашка подал на развод. Просто собрал вещи и ушёл, оставив Алёну с шестилетним Макаром без объяснения причины. По крайней мере мне Алёна эту причину так и не озвучила. Но, казалось, будто она и не сильно расстроена из-за распада семьи.

После развода она уговорила Сашу продать их четырёхкомнатную квартиру, нашла риелтора и купила жильё в двух шагах от нас, когда мы с Игорем переехали в центр.

— Чтобы хоть кто-то был рядом, — сказала она тогда. И вот теперь мы живем в соседних подъездах одного дома.

Я вскакиваю со стула и выбегаю в коридор, на ходу набираю Алёну, но звонок все время почему-то срывается.

В холле первого этажа, у входа в отделение, я замечаю Игоря. Он стоит, прислонившись к стене, и говорит по телефону. До меня доносится звук его голоса, мягкий, почти нежный, совсем не такой, каким он разговаривает с коллегами и в последнее время со мной.

Я слышу обрывок фразы:

— …да, я помню. Сегодня всё решу.

Рядом с ним его ассистентка - молодая девушка с идеальным макияжем и дежурной улыбкой. Она первой замечает меня и смотрит как-то странно - не то с сочувствием, не то с превосходством. Во взгляде сквозит что-то такое, отчего у меня внутри все холодеет.

— Все, пока, я больше не могу говорить, -

Игорь, заметив меня, резко обрывает разговор и прячет телефон. Ассистентка тут же быстро отводит глаза. Мне становится не по себе, но сейчас нет времени разбираться. Я просто киваю мужу и выбегаю из нашей частной клиники на улицу, где стоит припаркованная карета скорой помощи.

— Коля, — мой голос садится до хрипоты.

— Грузимся. Быстро.

— Может я все же один…? Я справлюсь, правда!

— Грузимся, я сказала!

Я уже бегу к машине, на ходу доставая телефон. Пальцы дрожат, когда я вновь нажимаю на имя Алёны. Гудок. Ещё один. Третий, четвёртый, пятый. Ну же, возьми трубку!

— Алён, — кричу я в трубку, запрыгивая в салон. А Коля уже за рулём, заводит двигатель.

— Что случилось? Почему ты мне сразу не позвонила?

— Лера? — голос у подруги растерянный, но в нём проскальзывает что-то странное. Какая-то заминка, будто она не ожидала моего звонка.

— А разве ты ещё на смене…?

— Да, и я уже еду, — перебиваю я. — Что стряслось?

— Лер, он упал. Макар. Со стула. Я на секунду отвернулась, он раскачивался... Я по телефону говорила, с... — она запинается, и в этой паузе мне чудится что-то похожее на усмешку. — Да неважно, с кем! Дура! Надо было за ним смотреть, а я...

Её голос срывается на плач.

— Тише, тише, Алёна, не плачь. Ты ни в чём не виновата, — я зажмуриваюсь, отгоняя странное чувство, которое пытается пробиться сквозь пелену усталости и адреналина. — Мы уже в пути. Три минуты и будем у вас. Открывай дверь.

Я сбрасываю вызов и смотрю на Колю. Он всё понимает без слов и врубает сирену. Карета скорой помощи врывается в вечерний поток.

Но нехорошее предчувствие бьётся где-то в груди. Стойкое, непонятно откуда взявшееся ощущение, что после сегодняшнего дня мой мир больше не будет прежним…

Глава 2

Машина тормозит у подъезда. Я выскакиваю первой, Коля с носилками спешит за мной. Дверь в квартиру Алёны приоткрыта, подруга ждёт нас. Я влетаю внутрь.

Алёна стоит посреди коридора белая, как мел, и трясётся. Ухоженная шатенка, даже в стрессовой ситуации она выглядит безупречно: яркий, профессионально выполненный макияж глаз, и, несмотря на слёзы, тушь ни капли не размазалась по щекам, видимо, водостойкая. Вместо помады — аккуратный татуаж губ, которые выглядят пухлыми благодаря вколотому в них силикону. На диване в прихожей лежит Макар. Мой любимый крестник. Восемь лет, а уже такой большой. Он прижимает к груди руку, и сквозь разорванный рукав футболки я вижу не только распухающее предплечье, но и кровь от глубокой рваной раны, видимо, он напоролся на что-то, когда падал.

— Лера! — кричит Алёна, увидев меня.

Я замечаю, как у неё подкашиваются ноги и подхватываю её, прижимаю к себе. Она вся дрожит мелкой дрожью.

— Лерочка, слава Богу, ты приехала так быстро! Я чуть с ума не сошла!

— Ну всё-всё, — я обнимаю её, глажу по спине, как когда-то гладила, когда подруга страдала из-за послеродовой депрессии.

— Я здесь. Всё будет хорошо. Теперь расскажи подробнее, что случилось?

— Он на стуле раскачивался, — повторяет она, глотая слёзы. — Я на секунду отвернулась, всего на секунду, Лер! Он так орал, я думала, сердце остановится.

— А по телефону с кем говорила? — спрашиваю я, сама не знаю зачем. Просто что-то колет изнутри.

Алёна на секунду замирает. Взгляд у неё становится странным, будто она решает, что ответить, прикидывает варианты.

— Да так, — говорит она с лёгкой небрежностью, слишком лёгкой для такой ситуации.

— Ерунда. Одна знакомая позвонила, поболтать.

И вдруг в голосе Алёны проскальзывает что-то похожее на ехидство:

— Представляешь, она узнала, что у её мужа любовница. Он изменял ей несколько лет, а она даже не догадывалась, как так можно, скажи?

Она смотрит на меня с каким-то странным выражением, будто проверяет, как я отреагирую. Мне становится не по себе, но сейчас мне некогда анализировать это или давать какие-то советы подруге Алёны.

— Ладно, потом расскажешь, — отмахиваюсь я и поворачиваюсь к Макару.

Он бледный, весь сжался, но молчит, только скулит тихонько и прижимает руку к груди. Когда я подхожу ближе, он отводит глаза, смотрит куда-то в сторону, так виновато, будто это он провинился, будто он знает что-то, чего не должен был знать.

— Макар, солнышко, — я наклоняюсь к нему, говорю спокойно, как меня учили ещё на практике, хотя внутри меня переполняет буря эмоций. — Дай-ка я посмотрю. Больно?

— Больно, тётя Лера, — шепчет он, но на меня по прежнему не смотрит.

Я осторожно отвожу край ткани. Рана глубокая, надо зашивать. Перелом тоже на месте, предплечье распухает на глазах.

— Коля, — командую я. — Шину, бинты, кровоостанавливающее. Быстро.

Коля уже заносит носилки, раскладывает их в прихожей. Я обрабатываю рану, накладываю временную повязку, при этом говорю с Макаром спокойным, ровным голосом:

— Сейчас мы тебе поможем. Потерпи немного, ладно? Ты же у нас герой.

Он кивает, но глаз так и не поднимает.

— Алёна, слушай меня, — я беру её за плечи. — Мы везём его в нашу клинику, к Игорю. Там лучшие хирурги, ему нужно будет зашивать рану и ставить гипс. Ты едешь с нами. Поняла?

— Да-да, — она кивает, вытирая слёзы.

— Я соберусь сейчас, только документы…

— Беги, — я подталкиваю её в комнату.

— Коля, грузим.

Коля подхватывает носилки, я помогаю уложить Макара. Он такой бледный, такой маленький на этих огромных носилках, хотя на самом деле он уже крупный мальчик, килограммов тридцать пять.

Мы выходим на лестничную клетку. И тут я понимаю масштаб катастрофы.

Лифт в их доме старый, узкий, но обычно мы как-то втискивались. Сегодня же перед лифтом стоит огромная конструкция, рабочие меняют двери в соседней квартире, и весь холл пятого этажа заставлен материалами. Лифт работает, но подойти к нему с носилками невозможно, проход завален коробками и каким-то оборудованием.

— Чёрт, — выдыхаю я. — Коля, давай по лестнице.

Мы подходим к лестничному пролёту. И тут я вижу, что носилки просто не вписываются в поворот. Перила узкие, стены старые, развернуть носилки на лестничной клетке невозможно физически.

— Лер Валерьевна, — Коля смотрит на меня растерянно. Он пытается приподнять носилки, но видно сразу - не тянет. Макар тяжёлый, а Коля тощий и слабый. Он краснеет, пыхтит, но носилки даже не отрываются от пола как следует.

— Давай я, — говорю я.

— Лера! — слышу я голос Алёны. Она выбегает из квартиры с сумкой.

— Я на лифте спущусь, ладно? А то пока я с вами по лестнице... Я внизу встречу!

И она ныряет в лифт, который как раз освободился.

Я смотрю на закрывающиеся двери лифта, потом на Колю, который всё ещё пытается приподнять носилки, потом на Макара, который смотрит на меня огромными глазами, полными боли и доверия.

— Снимай, — командую я. — Снимай его с носилок.

— Что? — Коля не понимает.

— Я понесу на руках. Носилки не пройдут.

— Лер Валерьевна, вы что, он же тяжёлый...

— Быстро!

Я наклоняюсь, осторожно подхватываю Макара. Он сам тянется ко мне, обхватывает здоровой рукой за шею. Я прижимаю его к себе, выпрямляюсь и чувствую, как вся тяжесть его тела ложится на мои руки и спину.

Господи, какой же он тяжёлый!

Я иду к лестнице. Первая ступенька. Вторая. Макар всхлипывает мне в плечо.

— Всё хорошо, малыш, — шепчу я. — Всё хорошо.

Четвёртый этаж. Я считаю ступеньки, чтобы не думать о том, как ноют руки. Третий... Коля бежит впереди, открывает двери, подбадривает меня, но я его уже почти не слышу, только своё дыхание и тяжёлые удары сердца.

Второй. Пот заливает глаза. Макар дышит часто-часто, и я чувствую, как дрожит его маленькое тело.

Остался всего лишь один пролёт. Ещё немного, совсем чуть-чуть…

И вдруг - хруст.

Я слышу его откуда-то изнутри себя. Из поясницы. Что-то там происходит… резкое, чужое, будто лопнула струна. Острая боль простреливает всё тело, на секунду темнеет в глазах.

Но я не могу остановиться. Я на лестнице. Я несу ребёнка.

Я стискиваю зубы и делаю следующий шаг. Потом ещё и ещё. Боль становится фоновой, где-то далеко, я её почти не чувствую, адреналин заливает всё, заглушая сигналы тела. Только считаю ступеньки.

— Лер Валерьевна, ещё немного! — кричит Коля снизу. — Я машину подогнал!

Последний пролёт. Входная дверь. Свежий воздух. Я почти падаю в распахнутую дверь скорой, осторожно, насколько хватает сил, укладываю Макара на каталку и пристегиваю ремнями безопасности.

— Всё, малыш, — выдыхаю я, опираясь на борт машины. — Всё, дошли.

Коля смотрит на меня с ужасом.

— Лер Валерьевна, вы белая как мел. Что с вами?

— Ничего, — отмахиваюсь я. — Работаем.

Я запрыгиваю в машину, где уже сидит Алёна, она смотрится в зеркало, поправляя свой и без того безупречный макияж. А я на ходу проверяю пульс, повязку, дыхание. Боль в спине есть, но она где-то там, на периферии, притуплённая адреналином. Сейчас для меня главное Макар. Главное довезти его, как можно скорее.

Глава 3

В машине я окончательно накладываю шину, ставлю обезболивающее, говорю с Макаром спокойным, ровным голосом, каким говорю с сотнями других детей. Но это не сотня других. Это мой Макар, которого я растила с пеленок. И внутри у меня всё дрожит.

— Сейчас приедем, малыш, — говорю я, проверяя повязку. — Там дядя Игорь тебя посмотрит. Он хороший хирург, всё аккуратно сделает. Ты же доверяешь дяде Игоря?

Макар не отвечает. Смотрит на меня и молчит так долго, что я уже хочу повторить вопрос. Я боюсь, что у него может быть ещё и сотрясение, не дай Бог, я частичной потерей памяти…

— Макар? Ты же помнишь дядю Игоря? — напряженно спрашиваю я.

— Да, — говорит он наконец сухо и коротко.

В этом одном слове столько холода, что я невольно поднимаю глаза от его руки к лицу.

Он смотрит куда-то в сторону. Губы сжаты. Во всём его облике напряжённость, почти враждебность. Но не ко мне, а к кому-то другому. Скорее всего, к тому, кого я только что назвала.

— Макар? — осторожно зову я.

Он не отвечает. Просто отворачивается к окну.

Алёна сидит рядом и просто молчит, будто этот весь разговор её не касается. Она даже не смотрит на сына, стеклянным взглядом она смотрит в окно. И на её лице застыла отстранённость, будто она не здесь, а где-то далеко в своих мыслях. Но я не решаюсь спросить, о чем она думает. Скорее всего продолжает винить себя в случившимся.

Мы базируемся при клинике «МедикаЛайн». Наша детская скорая числится при них, хотя выезжаем мы по всему городу. Игорь Северцев заведует здесь хирургическим отделением, а главный врач - Сергей Викторович, солидный мужчина, с которым я пересекаюсь лишь на планерках.

В приёмном покое я передаю Макара с рук на руки мужу. Игорь уже в хирургическом костюме, подтянутый, красивый, как всегда собранный и спокойный.

— Что у нас? — он профессиональным взглядом оценивает ситуацию, касается повязки, смотрит на рану.

— Падение со стула, предплечье, открытый перелом под вопросом, плюс рваная рана, нужно зашивать, — докладываю я коротко и официально, так будто бы мы с Игорем не муж и жена.

В стенах больницы мы с Игорем в первую врачи и обязаны соблюдать все формальности.

— Как зовут? —спрашивает ассистентка Игоря, на ходу заполняя карту.

— Макар, восемь лет, аллергии нет.

— Спасибо, — отвечает она, а Игорь тем временем наклоняется к Макару.

— Ну что, боец, пойдём смотреть твои раны?

Макар поднимает на него глаза. И в этом взгляде, я готова поклясться, мелькает что-то странное, почти враждебное.

— Ладно, — коротко отвечает он тихо.

И отворачивается.

Игорь на секунду замирает. Я вижу, как что-то пробегает по его лицу, некая тень, мимолётное движение, которое он тут же гасит профессиональной улыбкой.

— Хорошо, — говорит он ровно. — Пойдём.

Он кивает мне, мол «Не волнуйся, всё сделаем», а затем смотрит на Алёну:

— Мамочка идет с нами.

Алёна кивает и спешит следом за ними. На пороге она оборачивается и смотрит на меня, улыбается по-дружески. Ни внутри этой улыбки будто бы скрывается что-то ещё, какое-то второе дно…

— Ты иди отдохни, Лер, — говорит она. — А то вид у тебя уставший. Игорь тут сам справится.

Что-то в её тоне резануло слух. Внезапная забота не свойственная подруге? Или что-то другое? Не могу понять… Может просто я действительно слишком устала?

Они уходят, а я остаюсь в коридоре. Прислоняюсь спиной к холодной стене и понимаю, что не могу разогнуться. Боль в пояснице теперь не просто ноет, она простреливает при каждом движении, отдавая в ногу. Похоже на защемление.

— Лера? — я оборачиваюсь. Это Наташа. — А я говорила, что ты домой так и не уйдешь! Надо было с тобой поспорить на день.

Но тут Наташа подходит ко мне, и видит боль, сковавшую мое лицо.

— Ты чего такая? Случилось что?

— Спину сорвала, — признаюсь я. — Макара на руках с пятого этажа несла.

— С ума сошла? Он же как мамонтенок?! А Коля с носилками тебе на что?!

— Носилки в лестницу не влезли.

— Ох ты ж, — Наташа сочувственно качает головой. — Слушай, у нас тут новая массажистка появилась, Марина. Золотые руки, честное слово! Она за полчаса тебя починит. Сходи, пока Игорь занят. Я ему скажу, что ты внизу.

Я колеблюсь. Спину ломит нещадно,а дома ещё ужин готовить, но сил уже нет.

— Давай, давай, не думай, - Наташа подталкивает меня к лифту. — Второй этаж, направо.

Массажный кабинет встречает меня ароматами масла папайи и воска от горящих свечей. Марина оказывается молоденькой блондинкой, новенькой, я её раньше не видела в стенах нашей клинки. Она дарит мне приветливую улыбку, которая тут же поднимает настроение.

— Проходите, раздевайтесь, ложитесь на живот, — щебечет она. — Спина беспокоит?

— Да, поясница. Защемление, кажется, — коротко отвечаю я, стягивая форму и забираясь на кушетку.

Марина начинает работать. И правда, руки у неё сильные, профессиональные, находят каждую напряжённую мышцу. Боль потихоньку отпускает, разливаясь приятным теплом.

— Вы, наверное, из персонала? — спрашивает Марина, ритмично надавливая на мою поясницу. — Я тут всех ещё не знаю, только неделю работаю.

— Детская скорая, — мычу я в отверстие кушетки. — При клинике.

— А-а-а, — тянет Марина, и в её голосе проскальзывает любопытство. — Значит, вы не в курсе, что у нас тут творится? — оживляется она, разминая мне мышцы. И не дожидаясь моего ответа начинает тараторить, явно не подозревая, кто перед ней:

— На днях ко мне женщина приходила, сияет вся! Говорит, беременна от вашего завхирургией Игоря Северцева. А он, бедный, всё никак от жены уйти не может. Живет с какой-то клушей, которая даже ребенка ему родить не способна!

У меня перехватывает дыхание, а мир перед глазами рушится. Потому что эта «клуша» - я.

Марина продолжает что-то щебетать, но я уже не слышу ни слова. В ушах стоит только гул, а перед глазами — одно лицо. Моего мужа.

Он провожал меня в больницу после каждого выкидыша, держал меня за руку, когда я плакала. И каждый раз успокаивал:

— Любимая, всё будет хорошо, мы обязательно станем родителями. У нас всё получится, вот увидишь! Мы справимся, мы попробуем ещё.

Визуалы - Валерия Северцева

Друзья, давайте знакомиться с нашими героями!

Валерия Северцева, 36 лет - врач детской скорой при клинике «МедикаЛайн», где её муж Игорь заведует хирургией. За двенадцать лет брака она пережила шесть выкидышей, но продолжает верить, что седьмой раз будет счастливым. У неё ярко выраженный "синдром спасателя", она привыкла спасать всех вокруг: вытаскивать чужих детей из лап смерти, спасать свою лучшую подругу Алёну от одиночества после развода и лечить крестного сына Макара от травм.

Визуалы - Игорь Северцев

Игорь Сесерцев, 40 лет - заведующий хирургическим отделением клиники «МедикаЛайн» — блестящий хирург, уверенный в себе, привыкший к успеху. Дома он заботливый муж, который после каждого выкидыша Леры брал её за руку и обещал, что они попробуют ещё. Но за глаза, как выяснится, он называет жену «кошёлкой» и ждёт ребёнка от другой. Игорь умеет быть разным: нежным с любовницей по телефону и безупречно профессиональным в операционной.

Визуалы - Алёна Краснова

Алёне Краснова, 35 лет - мать восьмилетнего Макара и по совместительству лучшая подруга Леры с детского сада. После развода с мужем-бизнесменом, который «просто собрал вещи и ушёл», она переехала в соседний дом, чтобы быть ближе к Лере. Красивая ухоженная, но довольно вульгарная шатенка с накаченными силиконом губами. Владеет салоном красоты, который ей подарил бывший муж. Умеет виртуозно манипулировать людьми.

Глава 4

Я резко сажусь на кушетке. Мир плывёт перед глазами, воздух с хрипом вырывается из лёгких. Сердце колотится где-то в горле, в висках пульсирует кровь.

— Вы чего? — голос Марины доносится будто издалека. — На вас лица нет! Наверное, голова закружилась? Так бывает на массаже, сейчас я вам воды налью.

Я слышу, как она встаёт, как открывается дверца шкафчика, как журчит вода из кулера. А я сижу, обвернутая а полотенце, и не могу пошевелиться.

Слова всё ещё эхом бьются в голове: «беременна от вашего завхирургией... живёт с какой-то клушей». И это мой Игорь. Тот, кто каждое утро целовал меня в губы перед тем, как мы вместе выходили из квартиры… На чьем плече я плакала после каждой неудачной беременности. И тот, кто клялся, что мы справимся, не смотря ни на что.

Я не могу поверить в то, что это может быть правдой. Сердце колотится где-то в горле, в висках пульсирует кровь.

— Вот, выпейте, — Марина протягивает мне стакан. — Пейте медленно, маленькими глотками.

Я беру стакан. Руки трясутся так, что вода плещется через край, холодными каплями падает на колени. Делаю глоток.

Вода обжигает ледяной пустотой, но не может потушить пожар, который полыхает внутри.

Игорь. У него кто-то есть. Кто-то беременна от него. Эта новость никак не может уложиться в моей голове.

Мысли мечутся, врезаются друг в друга, разбиваются в прах. Кто она? Кто эта женщина?

Перед глазами проносятся лица и имена.

Медсестра Наташа?

Она всегда так мило улыбается Игорю, задерживается после смены, когда он ещё в отделении. Называет его красавчиком-хирургом. Но и ко мне она относится хорошо. Нет, она не может быть любовницей Игоря.

Ассистентка Катя? Молоденькая, хорошенькая, длинноногая, вечно заглядывает к нему в кабинет под каким-то предлогом, смеётся его шуткам, постоянно с ним рядом. До, после и вовремя операций. Они могли сблизится на этой волне…

А может это какая-то пациентка, которая приходила на приём или делала в это отделении и запала ему в душу? Мало ли красивых женщин вокруг. А также тех, кого не смущает кольцо на пальце мужчины и, кто готов идти в наступление, чтобы соблазнить женатого красивого и обеспеченного хирурга…

Алёна? Мысль врезается острой иглой. Нет. Только не Алёна. Она моя лучшая подруга, почти сестра. Она переехала ко мне поближе, чтобы мы были рядом. Мы вместе растили Макара, я его крёстная. Алёна не могла поступить так со мной. Ближе меня у неё нет никого на свете, она сама мне так говорила…

В кармане вибрирует телефон.

Я вытаскиваю его дрожащими руками. Сообщение от Алёны. Мы всегда чувствуем друг друга, стоит мне о ней вспомнить, она тут как тут. Вот и сейчас не исключение.

Я открываю и читаю сообщение. Я уже готовлюсь прочитать, что угодно, например: «Прости, но я сплю с твоим мужем», но сообщение оказывается совершенно другого характера:

«Лер, спасибо тебе огромное! Игорь сказал, всё хорошо. Ты настоящий друг. Мы с Макаром тебя очень любим 😘🤗».

Я смотрю на экран, и тёплые слова обжигают мое сильно бьющееся сердце. Алёна, нет, это точно не она. Любовница Игоря просто не может быть ею. Это кто-то другой. Скорее даже Наташа. Или Катя. Или та новая медсестра из реанимации, которая строит глазки всем мужчинам подряд. Кто угодно, только не Алёна.

Я оправляю подруге ответное сообщение

«Я вас тоже очень люблю. Передавай привет Макару ♥️»

— Как вам, стало полегче? — спрашивает обеспокоено Марина.

— Спасибо, — говорю я чужим голосом.

— Да, мне уже лучше.

— Вы уверены? — она с сомнением смотрит на меня. — Может, врача позвать?

— Нет. Не надо врача. Я сама врач.

Я медленно опускаю ноги с кушетки. Осторожно встаю, будто играю в нашу любимую игру с Макаром, где «пол - это лава».

Ноги ватные, подгибаются, но я заставляю себя идти к вешалке. Начинаю одеваться. Пальцы не слушаются, пуговицы не желают попадать в петли, молния заедает. Я дышу глубоко, считая про себя: вдох-выдох, вдох-выдох. Мне нужно взять себя в руки.

Марина стоит рядом, не зная, что делать. Протягивает мою куртку, когда я натягиваю форму.

Я уже берусь за ручку двери, чтобы уйти, но пронзительная мысль останавливает меня. Я не могу уйти, пока не узнаю это.

— Марина, — я поворачиваюсь к ней. Мой голос звучит ровно, хотя внутри всё дрожит. — Можно вас кое-что спросить?

Марина округляет глаза, явно не ожидая вопроса, но согласно кивает.

— Как выглядела та женщина… которая говорила про Игоря… Северцева… моего, то есть нашего… завхирургии?

— Ну... симпатичная такая.

— А что ещё?

— Одета дорого, со вкусом. В моде разбирается, я такое сразу вижу.

— А как именно выглядела? Цвет волос, рост, фигура? Может приметы какие?

Я произношу это так взволнованно, что Марина чувствует что-то неладное и заметно напрягается.

— А что? — с подозрением спрашивает она.

— Да так, праздное любопытство, — произношу я, опуская глаза. Я не люблю и не умею врать. — Интересно на кого такой видный хирург обратил своё внимание…

Я поднимаю глаза, мой взгляд быстро скользит по лицу массажистки и я вижу, как оно расслабляется. Она поверила в то, что мои вопросы вызваны элементарной любовью к сплетням, такой же, как и у неё.

— На такую сложно не обратить внимание. У неё татуировка в виде бабочки на левой ягодице и внешность такая видная…

Глава 5

Марина не успевает договорить, потому что с внешней стороны двери раздаётся короткий стук, и тут же дверь открывается. Человек за дверью явно привык входить без разрешения.

Я оборачиваюсь. На пороге стоит Игорь. Он всё ещё в своем хирургическом костюме, усталый, но со своей фирменной лучезарной улыбкой, которую я так любила. И до сих пор люблю, но сейчас она вызывает во мне щемящую боль где-то в области сердца.

За его спиной, в коридоре, кто-то проходит, смеётся. Обычный больничный вечер. А для меня мир только что раскололся на «до» и «после».

— Не помешал? — он переводит взгляд с меня на Марину и обратно. — Наташа сказала мне, что ты решила расслабиться на массаже.

— Расслабиться на массаже? — эти слова меня удивляют и колют обидой. — А она разве не сказала тебе о том, что я надорвала спину?

— Сказала, — примирительно подтверждает мой муж. — Ну как, теперь тебе полегчало? Можем ехать домой?

Я чувствую, как Марина за моей спиной замирает. Слышу её испуганный вздох.

— Вы... вы, что, его жена? — выдавливает она побелевшими губами. — Простите, я не знала... я не хотела...

Я поворачиваюсь к ней. Она смотрит на меня с ужасом, понимая, что только что случайно ляпнула при жене про любовницу. И что теперь, возможно, разразится грандиозный скандал.

Но во мне нет ни сил не желания устраивать сцены. Внутри лишь ледяная пустота.

— Ничего страшного, — говорю я тихо.

— Спасибо за массаж. Он очень помог.

Игорь берёт меня под руку, и мы выходим в коридор.

— Слушай, — Игорь оборачивается на закрывшуюся дверь массажного кабинета.

— А чего это она так испугалась, когда узнала, что я твой муж? Ты ей про любовников своих рассказывала? — он усмехается, пытаясь перевести всё в шутку.

— У меня нет любовников, — отрезаю я сухо.

— Да я шучу, — он примирительно сжимает мою руку. — Ладно, поехали.

— Как Макар? — я останавливаюсь. — Я хочу к нему зайти. Операция прошла удачно?

Игорь кивает.

— Операция была ерундовой. У него так, царапина. Так что с всё в порядке. Укололи обезболивающее, так он сейчас спит, наверное.

— А Алёна? Она останется с ним на ночь?

— Нет, — Игорь качает головой. — Она перенервничала сильно, я посмотрел на неё, давление скачет, руки трясутся. И отправил её домой на такси, пусть отдохнёт. Завтра с утра приедет.

При упоминании Алёны в голосе мужа появляются заботливые нотки, почти ласковые. Со мной он давно уже не разговаривал с такой нежностью.

— Я зайду к Макару, — говорю я и, не дожидаясь ответа, поворачиваю к палатам.

Макар лежит в отдельной палате, одной из лучших в нашей клинике. Я тихо приоткрываю дверь и вижу, что он не спит. Он лежит с открытыми глазами, задумчиво смотрит в потолок. Загипсованная рука поверх одеяла.

— Макар, — шепчу я, подходя к кровати. — Ты как?

Он поворачивает голову. В его глазах я вижу усталость и что-то ещё, чему я не могу подобрать названия.

— Нормально, тётя Лера, — отвечает он тихо. — Рука болит немного, но дядя Игорь сказал, что это пройдёт.

— А голова не болит?

Я легко дотрагиваюсь до бинтовой повязке, которой обмотана его голова.

— Нет, наверное, обезбол всё-таки помогает, — говорит он слишком деловито для своего возраста.

— Хочешь, я останусь с тобой на ночь? — спрашиваю я, садясь на край кровати.

— Я буду рядом, если будет больно или страшно.

Макар качает головой. Так по-взрослому, что у меня щемит сердце.

— Нет, тёть Лер. Я уже большой. Восемь лет. Мне мама сказала, что я должен учиться быть один. Что мужчины должны быть сильными и не бояться.

— Мама так сказала? — я сглатываю ком в горле. — Но иногда даже сильным мужчинам нужна поддержка. Я могу просто посидеть в кресле, ты даже не заметишь.

— Нет, — Макар снова качает головой. Решительно, даже жёстко. — Не надо. Я справлюсь.

Я смотрю на него и вижу, как он сжимает губы. Упрямый. Совсем как... как Игорь в моменты, когда принимает решение.

— Ладно, — вздыхаю я. — Но если что — звони мне сразу. В любое время. Я приеду.

— Хорошо, — кивает Макар. И вдруг его лицо меняется. Он смотрит на меня внимательно и серьёзно, хмуря брови. — Тётя Лера, я хочу вам кое-что сказать.

— Да, малыш? — я наклоняюсь ближе.

— А вы не будете ругаться? — при этом вопроса все мышцы его маленького миленького личика напрягаются.

— Почему я должна ругаться?

Я подбадривающе улыбаюсь и взъерошиваю его волосы, которые сама ему недавно подстригала.

— Потому что я подслушал один разговор... И он касался вас…

— Меня?

Внутри во мне все напрягается, как струна. К горлу подступает нехорошее предчувствие.

— Да. Я могу вам его пересказать?

— Можешь… — выдыхаю я.

Макар кивает, затем набирает воздух в лёгкие и поднимает на меня взволнованный взгляд:

— Я узнал, что…

______________

Дорогие читатели! Я рада представить вам историю из нашего литмоба про врачей.

Виктория Альмонд

"Развод. Исцеление разбитого сердца"

ЧИТАТЬ : https://litnet.com/shrt/Dqk0

Аннотация:

– Я беременна, – голос подруги бьет наотмашь. – У нас с Игнатом будет ребенок, Лера. Тот самый наследник, которого ты не смогла ему дать.

В номере отеля – мой муж и та, кому я доверяла больше всех. Игнат даже не скрывает измены. В его глазах – лишь ледяное равнодушие.

– Я подаю на развод! – кричу я, задыхаясь от боли.

Резкий рывок за волосы – и я вскрикиваю. Муж тащит меня к двери и вышвыривает в коридор.

– Забыла, за кем ты замужем? – он хватает меня за горло. – Никакого развода. Ты примешь этого ребенка как своего! А если посмеешь пикнуть – я уничтожу твоего отца. Ты никуда от меня не уйдешь. Ты поняла?

***

Муж думает, что я сломлена. Что его власть и деньги купят мое молчание.

Но он совершил ошибку – оставил мне мою ярость. И так просто я не сдамся!

Читать тут: https://litnet.com/shrt/Dqk0

Глава 6

Вдруг дверь резко распахивается. Мы с Макаром одновременно оборачиваемся на Игорь, который по-хозяйски заходит в палату, прерывая речь моего крестника на полуслове.

— А вот и я, — произносит муж бодро. — Решил проведать пациента перед уходом. Ну как ты, боец?

Макар мгновенно закрывается. Лицо становится каменным, взгляд уходит в сторону.

— Нормально, — отвечает он сухо.

— Завтра зайду утром на обход, — Игорь подходит к кровати, поправляет капельницу. — Посмотрим твои анализы. Если всё будет хорошо, то выпишем тебя домой, к твоей маме.

— Хорошо, — Макар даже не смотрит на него.

Повисает неловкая пауза. Я чувствую напряжение, которое буквально витает в воздухе.

— Спасибо, что навестили, — говорит Макар. — Но я устал. Можно я посплю?

Он ложится на подушку и отворачивается к стене, явно давая понять, что разговор окончен.

— Конечно, спи, — я касаюсь его плеча. — Спокойной ночи, малыш.

— Спи крепко, — подбадривающе добавляет Игорь.

Но Макар не отвечает.

Муж берёт меня под руку, и мы выходим из палаты. Я на секунду оборачиваюсь в дверях. Макар лежит неподвижно, но я готова поклясться, что он не спит.

Дверь за нами бесшумно закрывается.

Мы выходит из отделения. Свежий воздух ударяет в лицо, немного поднимая настроение. Но, когда мы садимся в машину, и я оказываюсь в замкнутом пространстве, ко мне возвращается то гнетущее чувство, что между нами с Игорем что-то не так…

— Игорь, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — С кем ты разговаривал сегодня по телефону?

Он бросает на меня быстрый взгляд, заводя двигатель и выезжая с парковки.

— Когда?

— Днём, перед тем, как я уехала на вызов к Макару. Я слышала, ты сказал кому-то: «Я сегодня решу». Что ты должен был решить?

Он молчит несколько секунд. Пальцы сильнее сжимают руль.

— Не помню, Лер. Рабочие моменты. Мало ли что я кому говорю.

— Нет, Игорь. Это был необычный разговор, у тебя голос был другой, не рабочий. С кем ты говорил?

Он поворачивается ко мне. В его глазах проскальзывает напряжение, которое он пытается скрыть.

— Ты, что следишь за мной? — в его голосе проскальзывают холодные нотки.

— Подслушиваешь мои разговоры?

— Я не слежу. Я просто услышала мимоходом. И хочу знать правду. Просто скажи мне, с кем говорил и я отстану.

Машина останавливается на красный свет. Игорь смотрит прямо перед собой, будто я не сижу рядом.

— Это была Алёна, — говорит он раздраженно. — И, что с того?! Она звонила, плакала, говорила, что Макар упал. Я сказал, что сейчас приму решение, как быть. Вот и всё. Допрос окончен?

— Алёна? — я чувствую, как внутри всё обрывается. — Ты разговаривал с Алёной до того, как я ей позвонила? Она звонила тебе, а не мне, почему?

— Лера, не начинай. Ну откуда я знаю? Она твоя подруга, она паниковала. Хотела спросить совета, как лучше поступить.

— Совета? — я почти выкрикиваю это слово. — У неё сын с переломом, а она звонит не в скорую, не мне, а тебе? Почему, Игорь?

Он молчит. Светофор загорается зелёным, машина трогается с места.

— Почему она звонит именно тебе? — повторяю я.

— Может потому, что я хирург?! А у Макара был расфигачен лоб?! Может поэтому?! — он произносит это всё на психе, практически брызжет слюной.

Мне кажется, будто муж только что придумал это объяснение и очень доволен тем, как логично оно звучит. На этот раз молчу я.

Игорь кидает быстрый взгляд на меня и продолжает, снижая обороты:

— Она просто испугалась. Не знала, кому позвонить. Не придумывай то, чего нет, — последнюю фразу муж произносит примирительным тоном.

— Чего нет? !— я смотрю на него в упор.

— Тогда почему Макар смотрит на тебя с такой ненавистью? Почему он отводит глаза, когда ты рядом? Что он знает, Игорь?

— Ничего он не знает. Ты накручиваешь себя. Что за ревнивая муха тебя укусила сегодня?

Я отворачиваюсь к окну. В груди разрастается ледяной ком.

— Хорошо. Допустим мне все это только кажется. Но ты так и не ответил: что именно ты должен был решить сегодня?

Игорь вздыхает.

— Посмотреть Макара, прооперировать и найти ему свободную вип-палату. Всё, Лера. Хватит. Я устал, ты устала. Давай просто доедем домой и отдохнём. А завтра поговорим.

— Завтра может быть поздно, — тихо говорю я.

Он не отвечает. Мы едем в тишине, и каждый километр отдаляет нас друг от друга.

Я смотрю в окно на проплывающие огни и думаю: неужели любовница Игоря - это Алёна? Моя лучшая подруга ждёт ребёнка от моего мужа? Разве такое возможно?!

Нет, я просто отказываюсь это верить.

_______________

Дорогие читатели! Приглашаю вас в ещё одну новинку нашего литмоба про врачей

Виктория Вестич

Развод отменяется. Останешься моей

https://litnet.com/shrt/4zD7

Аннотация:

– Лена беременна. От меня.

– Что? – переспрашиваю, растерянно глядя на мужа. – Какая Лена?

– Моя бывшая жена, – подсказывает он, как ни в чем не бывало продолжая есть мясной рулет. – Не переживай, это ничего не значит. Просто она захотела ребенка, а я не стал ей отказывать. Мужика-то у нее нет, а мы друг друга тыщу лет знаем. Не от левого же типа ей рожать.

Из моих рук выскальзывает тарелка, разбивается вдребезги.

– Кстати, – будто не заметив, муж бросает на меня жесткий взгляд, как когда хочет, чтобы я подчинилась без пререкательств. – Возьми Лену на ведение беременности. Ты же гинеколог первоклассный, а у нее там осложнения какие-то, переживает как ребенка выносит.

И усмехается едва заметно, добивая:

– Мы же, в конце концов, теперь одна большая семья.

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ: https://litnet.com/shrt/Sssq

Глава 7

Мы паркуемся во дворе. Я смотрю на окна нашей квартиры, там темно. Никто не ждёт со светом, никто не выбегает в коридор. Только кошка, наверное, спит на кресле, свернувшись клубком. Раньше я любила возвращаться домой. Знала, что там тепло, что меня ждут. Теперь тишина встречает ещё в подъезде.

В лифте мы стоим молча. Игорь смотрит в телефон, а я тайком на его отражение в зеркальной двери. Красивый, уверенный, харизматичный, - таким я привыкла его видеть каждый день, перестав задумываться о том, что скрывается за его идеальным фасадом.

Я вспоминаю, как мы впервые поехали в отпуск, в Сочи дикарём. Он тащил мой рюкзак, хотя я говорила, что справлюсь сама. Как мы забрались на скалу смотреть рассвет, и он обнял меня сзади, шепнув на ухо:

— Я хочу встречать с тобой каждый рассвет. Всегда.

Как ночью мы сидели на пустом пляже, пили дешёвое вино из горла и говорили обо всём на свете. Я тогда подумала: вот оно, счастье.

В поминаю, как он делал мне предложение в комнате для отдыха врачей.

Просто встал на колено, пока я делала ему кофе, смешивая растворимый порошку и кипятком и молоком, и сказал:

— Выходи за меня. Я хочу просыпаться с тобой каждое утро. И засыпать тоже.

У него дрожали руки, и он рассмеялся:

— Я же хирург, как я буду оперировать, если у меня руки трясутся от любви?

Вспоминаю, как мы покупали квартиру. Он настоял, чтобы в документах были мы оба.

— Всё общее, Лер. Жизнь, стены, и главное будущее.

Как мы выбирали обои, спорили до хрипоты, а потом мирились в пустой комнате, сидя на полу среди банок с краской.

Вспоминаю, как он заботился обо мне, когда я болела. Варил куриный бульон, хотя ненавидел готовить. Читал вслух дурацкие детективы, чтобы я не скучала. Спал на краю кровати, чтобы не потревожить.

И ещё я помню, как мы мечтали о ребёнке. Он хотел девочку, говорил:

— Представляешь, маленькая Лера с косичками. Я буду её баловать, а ты воспитывать.

А потом мы придумывали ей имя. Света, Катя, Маша. Ни одно не нравилось, но это было так весело просто придумывать.

Я смотрю на него сейчас, на мужчину в лифте, который смотрит в экран своего телефона, не поднимая на меня даже глаз. И не могу понять, тот ли это человек, который обещал мне вечность? Когда он перестал меня любить? Или он не любил никогда, а это я всё придумала?

Квартира встречает тишиной. Кошка и правда спит в кресле, она лениво приоткрывает один глаз и снова закрывает. Я прохожу на кухню, наливаю себе воды. Игорь сразу идёт в спальню, даже не спросив, буду ли я ужинать.

— Спокойной ночи, — бросает из коридора.

— Спокойной.

Я сижу на кухне одна. Смотрю на свою кружку, на отражение в тёмном окне. Двенадцать лет брака. И муж, который называет меня клушей за моей спиной. Как мы до такого докатились?

Но можно ли в это на 100% верить? Что, если массажистка ошиблась? Может массажистка что-то напутала и получится сломанный телефон. А я сейчас сама себя накручиваю?

А если все же это все правда?

И любовница моего мужа - Алёна. Моя лучшая подруга с детского сада. Когда она переехала в соседний дом, я обрадовалась: теперь мы будем видеться чаще. Мы пили чай, смотрели сериалы, обсуждали Макара и его проблемы в школе.

Неужели всё это время она...

Нет. Не может быть. Я знаю Алёну столько лет. Мы вместе сидели на соседних горшках. Она не способна на предательство. Она честная, открытая, искренняя. Она всегда была рядом, когда мне было плохо. После каждого выкидыша она приносила мне домашнюю еду и говорила:

— Ты сильная, Лер. У тебя всё получится. В следующий раз точно!

Она плакала вместе со мной.

Но почему тогда Макар так смотрел на Игоря? Почему ассистентка провожала меня странным взглядом? Почему Алёна звонила Игорю, а не мне, когда случилось несчастье? Игорь сказал, она хотела спросить совета как у хирурга. Звучит логично. Но она могла бы спросить и у меня. Я тоже врач.

Я встаю со стула и иду в спальню. Игорь уже лёг в кровать. Он лежит на спине и молча смотрит в потолок. Телефон на тумбочке экраном вниз. Раньше он всегда клал экраном вверх.

А я точно замечала это раньше? Или только сейчас ищу подтверждения своим страхам?

— Ложись, — говорит он не глядя. — Завтра тяжёлый день.

— Чем тяжёлый? — спрашиваю я, стягивая халат. Внутри все замирает.

— Операции. Планёрка. Всё как обычно… как обычно тяжело.

Я ложусь рядом. Между нами расстояние в полметра, но кажется, будто пропасть. Я смотрю на его профиль, на чёткую линию челюсти, на руки, которые сегодня зашивали Макара. Которыми он, может быть, час назад гладил другую женщину. А может, и нет. Может, я просто схожу с ума?

— Игорь, — тихо зову я.

— М-м?

— Ты меня любишь?

Он поворачивает голову. Смотрит устало, с лёгким раздражением. Раньше он никогда не смотрел на меня с раздражением.

— Лера, ты серьёзно? Тебе нужно это знать сейчас? Ночью?

— Просто ответь, пожалуйста.

— Люблю, — говорит он и отворачивается.

— Спи, давай.

Слишком быстро он ответил и слишком сухо. Раньше он говорил это иначе. Раньше он обнимал меня и сам шептал эти слова на ухо. Мне не надо было его об этом просить. Раньше мы засыпали, прижавшись друг к другу. А теперь он лежит на своём краю, как чужой.

Я лежу без сна. Смотрю в потолок и слушаю его дыхание. В голове появляются обрывки фраз и все они почему- звучат голосом Алёны: «Игорь, ну сколько можно? Твоя кошёлка...». Затем в голове появляется голос мужа: «Я сегодня решу...», а перед глазами взгляд Макара, странная улыбка Алёны.

Но это же Алёна. Моя Алёна. Она на такое способна или нет?

Я вспоминаю, как она смотрела на Игоря на прошлой неделе, когда мы все вместе сидели в кафе. Он тогда шутил, она смеялась. Я тоже смеялась. Мы были вчетвером: я, Алёна, Макар и Игорь. Муж снимал нас на телефон. У меня разрядился аккумулятор, и я попросила его скинуть фото Алёне, чтобы она потом переслала мне. Всё было спокойно, тепло и по-дружески приятно.

Нет, это не Алёна. Это какая-то ошибка. Я должна убедиться, чтобы перестать себя мучить. И чтобы мои сомнения не сказалось на дружбе с ней.

Когда его дыхание становится ровным, я медленно тянусь к его тумбочке. Сердце колотится так, что, кажется, разбудит весь дом. Одним движением я быстро телефон, чувствуя себя вором.

Экран вспыхивает запрос пароля.

Руки дрожат. Я ввожу цифры — 1-4-0-9. Дата нашей свадьбы. Телефон открывается. Я видела раньше, как он вводил эти цифры в пароль.

Я замираю. А что, если я увижу то, чего не хочу видеть? Что, если моя жизнь рухнет через несколько секунд? Может, не надо? Может, положить обратно и жить дальше в неведении?

Но я уже не смогу жить дальше. Не после слов массажистки. Не после этого разговора.

Я захожу в мессенджеры. Пульс стучит в висках, во рту пересохло. Листаю список чатов. Вот Алёна. Открываю.

________________

Дорогие мои, представляю вам новинку литмоба про врачей

Тара Рей "Развод. Рецепт на свободу

https://litnet.com/shrt/7yOO

— Поздравляю, Даш! Но ты уверена? — звонкий шепот какой-то медсестры просочился сквозь дверь туалетной кабинки.

— Конечно! Вовочка так счастлив! Он давно просил у меня ребеночка, — писклявый голос нашего нового администратора я узнала бы из тысячи.

— Да уж, Гузман! Везде поспел! — хохотнула первая.

— Он пообещал, что подаст на развод в ближайшее время. Сказал, что его «престарелка» все равно не может родить и ее можно уже списывать.

Мир внутри кабинки, где я застала эту исповедь, мгновенно замерз. Вовочка – мой муж. А не родила я лишь потому, что все десять лет брака он убеждал меня в своем бесплодии. Оказалось, лечиться нужно было не ему, а мне! От слепоты и излишнего доверия...

Продолжение тут: https://litnet.com/shrt/8OBz

Глава 8

Затаив дыхание, я листаю переписку мужа с лучшей подругой. Последние сообщения недельной давности. Я листаю выше, выше, до самого начала. Там только обычные разговоры: про Макара, про школу, про планы на выходные.

А вот фото, то самое, из кафе, где сидим втроём: я, Алёна, Макар. Все улыбаемся. Игорь снимал.

Под фото подпись: «Лера просила переслать, у неё телефон сел».

И ответ Алёны: «Супер, сохраню на память, спасибо».

Я выдыхаю с облегчением, которое разливается по телу теплом. Ничего подозрительного. Обычное дружеское общение, в котором нет ничего предосудительного. А я дура. Наслушалась сплетен от болтливой массажистки и теперь готова подозревать лучшую подругу.

Кладу телефон на место. Ложусь на спину. Сердце постепенно успокаивается. Закрываю глаза, пытаюсь выкинуть из головы все мысли и наконец-то уснуть. Но сон никак не приходит.

В голове всё ещё роятся обрывки сегодняшнего дня: хруст в спине на лестнице, испуганные глаза Макара, странный взгляд ассистентки Игоря, слова массажистки. Я ворочаюсь с боку на бок, считаю овец, пытаюсь дышать глубоко. Бесполезно.

И тут слух пронзает вибрация.

Телефон на тумбочке мужа светится. Пришло новое сообщение. Я снова тянусь, смотрю на экран.

Уведомление из приложения, которого я раньше не замечала. Название скрыто, только иконка, какой-то новый мессенджер. И текст: «Спокойной ночи, любимый. Завтра увидимся? Целую».

Имя отправителя не показывается ,на экране только иконка и первые слова.

Я замираю. Палец сам тянется открыть телефон.

Игорь спит, дыхание ровное, даже всхрапывает слегка.

Я вновь ввожу пароль, на этот раз руки дрожат пуще прежнего. Чувствую, будто сердце сейчас остановится, но открываю уведомление и попадаю в скрытый чат.

Приложение неизвестное, интерфейс незнакомый. Контакт отображается как «Кисуля», никаких других данных: ни номера, ни фото профиля, ни человеческого имени. Только это имя и аватарка по умолчанию.

Я открываю чат с сообщением от этой «Кисули». Переписка уходит вниз, на много дней, наверное, на недели, а то и на месяцы. Я начинаю листать снизу вверх, читая сообщения, и каждое слово врезается в мозг, как осколок стекла.

«Спокойной ночи, любимый. Завтра увидимся? Целую» - это последнее.

Чуть выше: «Сегодня было так хорошо. Я всё ещё чувствую твои объятия. Сладких снов.»

Ещё выше: «Она сегодня на дежурстве?»

— «Да, до утра. Можем встретиться.»

— «Жду. Приезжай, как освободишься. Я соскучилась.»

Я листаю дальше, и сердце пропускает удары.

«Скучаю. Когда ты освободишься?»

«Она ничего не замечает? Это так странно...»

«Ты обещал, что скоро всё решишь. Я устала ждать.»

«Ещё немного, малыш. Всё идёт по плану.»

«Я хочу просыпаться с тобой каждое утро. Не только в редкие встречи.»

«Скоро, любимая. Скоро.»

«А если она узнает?»

«Не узнает. Она слишком доверчивая.»

«Это плохо? Что она доверчивая?»

«Это удобно. Для нас.»

Я чувствую, как холодеют руки. Листаю дальше, не в силах остановиться.

«Помнишь прошлую ночь? Я до сих пор чувствую твои руки. Мурашки по телу. Мур-Мяо»

«Кисуля, ты сводишь меня с ума. Я постоянно думаю о тебе.»

«И я о тебе. Даже на работе. Тебе наверное приятно осознавать, что все мужчины меня хотя. А я лишь твоя?!»

«Я завожусь от этого».

«Когда мы сможем увидеться? Я дико соскучилась.»

«Завтра. Она будет на дежурстве. Приготовь то нижнее белье, оно мне понравилось.»

«Ты про красное кружевное. А как же костюм медсестры»

«Их мне и на работе по горло хватает, лучше те трусики»

«А ты не надевай ту рубашку, что она тебе подарила….»

«Ревнуешь?»

«Нет. Просто хочу, чтобы на тебе была только моя. А лучше ничего».

«Люблю каждую клеточку твоего идеального тела…»

Дальше…. ещё откровеннее, ещё интимнее.

«Я так хочу тебя прямо сейчас.»

«И я. Потерпи, малыш.»

«Ты говоришь так каждый раз, а потом уходишь к ней.»

«Потому что так надо. Скоро всё изменится.»

«Когда? Я уже устала ждать. И малыш скоро будет заметен.»

«Я знаю. Я решаю эту проблему.»

«Решай быстрее. Я хочу, чтобы ты был рядом, когда он родится.»

«Она?»

«Да. Я чувствую, что девочка. Наша дочка.»

«Я так хочу девочку.»

«Тогда сделай так, чтобы мы были вместе. Ради неё.»

Я листаю выше, пальцы немеют. На глаза наворачиваются слезы от дикой боли, что съедает мне душу.

«Ты сегодня видел, как она на меня смотрела? Как будто что-то подозревает.»

«Не выдумывай. Она ни о чём не догадывается.»

«А мне страшно. Вдруг она узнает?»

«Не узнает. Я всё контролирую.»

«Ты обещал, что уйдёшь от неё ещё месяц назад.»

«Я не могу просто так взять и уйти. Нужно подготовить почву.»

«Подготовил?»

«Почти. Осталось решить пару вопросов.»

«Каких?»

«Финансовых. И с квартирой.»

«Ты тянешь. А я тут одна с этим животом...»

«Я знаю, прости. Я всё исправлю.»

Слёзы подступают к горлу, обжигая его. Но они не дают облегчения. Слишком больно. Мне хочется кричать, разбить мобильный, разбудить мужа и потребовать его объяснить все это, но я продолжаю читать, словно завороженная:

«Я одна. Приедешь?» — это сообщение датировано вчерашним вечером.

Ответ Игоря: «Не сегодня. Она дома. Завтра днём, когда она будет на вызове.»

«Опять ждать. Я устала ждать.»

«Потерпи, малыш. Скоро мы будем вместе. Я люблю тебя.»

«И я тебя люблю. Очень. Спокойной ночи.»

Я листаю ещё выше, вижу десятки, сотни сообщений. Они обсуждают всё: планы на будущее, её самочувствие, его работу, ее интересное положение.

Я дохожу до самого начала переписки. Первое сообщение от «Кисули» датировано почти год назад. Год. Целый год лжи.

Мне становится так плохо, что я начинаю задыхаться, но перебарываю себя и продолжаю читать это бульварное чтиво какой-то проститутки с моим мужем:

«Привет. Спасибо за вчерашний вечер. Мне было очень хорошо.»

«И мне. Но это неправильно.»

«А что правильно? Жить с тем, кого не любишь?»

«Я не знаю...»

«Я знаю. Я хочу быть с тобой. Всегда.»

Дальше долгие уговоры, сомнения, но потом он сдаётся. И с тех пор каждый день, каждую ночь они шлют друг другу эти предательские сообщения, словно школьники.

Я закрываю чат. Руки трясутся. Я не могу поверить, что все это пишет мой муж. Мне он никогда не писал подробного. Я даже не знаю, его ли это стиль?

Смотрю на имя контакта «Кисуля». Кто ты? Кто эта женщина, которая носит под сердцем ребёнка моего мужа? Которая ждёт, когда он уйдёт от меня? Которая называет его любимым, а он её «малыш»?.

Телефон выскальзывает из рук, падает на кровать. Я смотрю в потолок и чувствую, как сердце разрывается на куски,

За окном проезжает машина, свет фар скользит по потолку и гаснет. Я лежу в темноте и понимаю: я больше никогда не усну в этой постели. Никогда не повернусь к нему. Никогда не позволю ему к себе прикоснуться.

Утром я встаю первая. Варю кофе. Делаю бутерброды. Всё как обычно. Игорь выходит на кухню, садится за стол, целует меня в щёку механически, по привычке.

— Доброе утро, — говорит он. — Как спалось?

__________________________________

Дорогие читатели!

приглашаю в эмоциональную новинку

Леры Корсики

Развод. Анатомия свободы

⭐️ЭКСКЛЮЗИВНО НА ЛИТНЕТ⭐️

ЧИТАТЬ: https://litnet.com/shrt/xdPX

— Я сказал: «Решу вопрос», — слышу злой рык мужа.

Не понимаю, что происходит, захожу в кабинет и вижу ту самую молодую, беременную девушку в слезах.

— Что случилось? — пугаюсь.

— Не твое дело! Выйди, я занят!

— Я беременна от вашего мужа...

25 лет брака! Две взрослые дочери. Совместный бизнес.

Неужели все это для моего мужа пустой звук?! Похоже, его мозг отказывается работать, когда перед ним оголяется 20-тилетняя деваха!?

Первая глава уже здесь: https://litnet.com/shrt/xdPX

Глава 9

— Плохо. Игорь, нам нужно поговорить.

— Сейчас? — он зевает. — Давай хотя бы кофе выпьем...

— Сейчас.

Он садится на стул, смотрит на меня с недоумением. Я поворачиваюсь и встречаю его взгляд. Глаза в глаза.

— Прошлой ночью, когда ты спал, я взяла твой телефон.

Он напрягается. Мгновенно. Это длится долю секунды, но я замечаю напряжение его мускул. Потом он расслабляется, даже усмехается:

— Лера, серьёзно? Ты проверяешь мои телефоны? Мы двенадцать лет вместе, и ты мне не доверяешь?

— Не надо этого, — перебиваю я. — Я видела переписку. Скрытый чат. «Кисуля».

Он бледнеет. Я вижу, как кровь отливает от лица. Но уже через секунду он берёт себя в руки.

— А, это, — говорит он с облегчением, даже слишком театральным. — Лер, это не то, что ты думаешь.

— А что я думаю? — мой голос звенит. — Я думаю, что у моего мужа любовница, которая ждёт от него ребёнка. Я думаю, что он называет её малышкой и обещает скоро уйти от меня. Я думаю, что я та самая клуша, которая ничего не замечает!

Я срываюсь на крик. Впервые за двенадцать лет я кричу на него.

Игорь резко хватает меня за плечи:

— Лера, Лера, тихо, послушай меня! Это совсем не то!

— А что?! — вырываюсь я. — Я читала сообщения! «Скучаю», «хочу просыпаться с тобой», «ребёнок»! Что это, если не измена?!

Он садится рядом, проводит рукой по лицу. Глубоко вздыхает. Когда он поднимает глаза, в них стоит боль.

— Это моя сестра, — тихо говорит он.

Я замираю.

— Что?

— Моя сестра. Света. Ты её не знаешь, потому что мы почти не общаемся. Она младше меня на десять лет, живёт в другом городе. У неё тяжёлая жизнь, муж алкаш, бьёт, она от него ушла, но боится. У неё депрессия, она пыталась покончить с собой два раза. Я единственный, кому она доверяет. И она пишет мне такие... такие сообщения, потому что я её единственная опора. А «Кисуля» — это её детское прозвище, она сама себя так называла в детстве.

Я смотрю на него, пытаясь переварить. Сестра? У него есть сестра? За двенадцать лет он ни разу не упоминал о сестре.

— Почему я никогда не слышала о ней? — голос хриплый.

— Потому что стыдно, Лер! — он почти кричит. — Моя семья — позор. Отец пил, мать ушла, Светка росла в приюте какое-то время, потом я её забрал, но было поздно, психика полностью сломана. Я не хотел тебя в это втягивать. Думал, справлюсь сам. А она пишет мне эти... эти бредни, потому что у неё крыша едет. Я отвечаю, чтобы она не натворила глупостей. «Потерпи», «скоро всё решится» - это про то, что помогаю ей с адвокатом, с жильём! А про ребёнка... Лер, она беременна от этого мужа-урода, и хочет оставить, а я отговариваю, потому что это его ребёнок, он будет её преследовать!

Он говорит быстро, сбивчиво, но убедительно. Очень убедительно. Он замолкает. Смотрит прямо в глаза, не отводит взгляд.

— Лер, позвони ей. Я дам номер. Убедись сама. Только она может не взять трубку или сказать что-то странное, ты не пугайся. У неё шизофрения, диагноз, но она пьёт таблетки.

Я сижу, оглушённая. В голове каша. Сестра. Психически больная сестра. Это объясняет всё: интимные сообщения, фото, странные фразы. И его скрытность... стыдно, не хотел втягивать... Звучит правдоподобно.

Но почему тогда массажистка слышала разговор про Игоря и «кошёлку»? Совпадение?

— А вчера, когда ты говорил по телефону и сказал «я сегодня решу»? — спрашиваю я.

— Это с ней. Она опять в кризисе, сказала, что хочет покончить с собой. Я успокаивал, говорил, что сегодня решу вопрос с адвокатом.

Он обнимает меня. Прижимает к себе.

— Прости, что скрывал. Прости, что ты это нашла и так переживала. Я дурак, надо было сразу рассказать. Но я боялся, что ты испугаешься, уйдёшь. Думал, сам справлюсь.

Я чувствую его тепло, его руки на спине. И не знаю, что думать. Верить? Не верить?

— Дай мне её номер, — говорю я глухо.

— Конечно. Сейчас.

Он лезет в телефон, диктует. Я записываю. Смотрю на цифры незнакомый номер…

— Позвони, — говорит он. — Прямо сейчас.

Я набираю. Гудок. Ещё гудок. Трубку берут.

— Алло? — женский голос, усталый, с хрипотцой.

— Здравствуйте, это Света? — я стараюсь говорить спокойно.

— Да, я Света. А вы кто?

— Я Лера, жена Игоря.

Пауза. Слишком длинная и тягучая.

— А-а-а, — тянет она. — Игорь говорил про вас. Красивая, говорил. Что случилось?

— Ничего, просто... Игорь сказал, что вы его сестра. Я хотела познакомиться. Может, встретимся когда-нибудь?

— Ой, — она нервно смеётся. — Я не в том состоянии для встреч. У меня проблемы, сами понимаете. Но спасибо за звонок. Передайте Игорю, что я люблю его. Он мой единственный.

— Передам. Выздоравливайте.

— Спасибо. Пока.

Я сбрасываю вызов. Смотрю на Игоря. Он смотрит на меня с надеждой.

— Убедилась?

Молчу. Внутри борются два чувства: облегчение и сомнение. Слишком гладко. Слишком вовремя эта сестра взяла трубку. И голос... не похож на голос психически больной. Усталый, да, но нормальный.

Но у меня нет доказательств обратного.

— Лер, — он берёт моё лицо в ладони. — Я люблю тебя. Только тебя. Никого другого у меня нет и никогда не было. Пожалуйста, верь мне. Мы столько лет вместе, столько пережили. Неужели ты думаешь, что я способен на такое?

Я смотрю в его глаза, такие честные и открытые. И хочу верить. Очень хочу.

— Я не знаю, — шепчу я.

— Тогда давай начнём сначала. Я обещаю, что больше не будет никаких тайн. Я познакомлю тебя со Светой, когда она придёт в себя. Ты всё увидишь сама.

Он целует меня в лоб. Я закрываю глаза.

И в этот момент в голове вспышкой: Алёна. Её странное поведение. Её взгляд. Макар, который ненавидит Игоря. Если это сестра, при чём тут Алёна?

Я открываю глаза.

— Хорошо, — говорю я. — Я верю тебе.

Он улыбается, обнимает крепче. Я позволяю себя обнимать.

Но внутри поселяется холодный камень. Потому что я знаю: если он врёт, то врёт гениально. И чтобы узнать правду, мне придётся стать детективом.

Сегодня в клинике я увижу Алёну. И по её глазам пойму всё.

____________________________

Друзья, приглашаю в новинку Лады Зориной

«Развод. Реабилитация любви»

— Я не приеду, — бросает муж. — У меня в клинике ещё остались дела.

— Очень важные и очень приятные, — внезапно хихикает женщина.

Моё сердце пропускает удар.

— Извини. Секунду, — в трубке воцаряется тишина.

Понимаю, что муж прикрыл динамик ладонью. Объясняется с той, на встречу с которой променял мой день рождения.

Вспомнился насмешливый взгляд свекрови: «Не жди. Сегодня он уже не приедет».

— Герман, — мой голос дрожит. — Герман!

— Да, — раздалось снова.

— Кто она? Кто там с тобой? И не смей говорить, что никого. Я её слышала!

— Скажи ей, — томно мурлычет женщина. — Почему бы не рассказать ей сейчас?

❤️ властный мужчина

❤️ сложные отношения

❤️ очень эмоционально

❤️ ХЭ

ЧИТАТЬ ТУТ: https://litnet.com/shrt/cpfa

Глава 10

Смена начинается как обычно: перекличка, планёрка, распределение вызовов. Я сижу в машине рядом с Колей, слушаю рацию и пытаюсь сосредоточиться на работе. Получается плохо. Перед глазами всё ещё стоит утренний разговор, лицо Игоря, его убедительный голос, переписка, которую я прочла утром и внезапно взявшаяся сестра, возникшая, как черт из табакерки.

— Лер Валерьевна, — Коля косится на меня. — Вы чего такая задумчивая? Ночью не выспались?

— Всё нормально, Коль. Просто устала.

Он кивает и больше не пристаёт. Хороший парень, чуткий. Не то что некоторые.

Приезжает на первый вызов к старушке с высоким давлением. Подъезд без лифта, восьмой этаж. Я лезу наверх, считаю ступеньки, чтобы отвлечься. Сто семнадцать пять… сто семьдесят шесть…

У бабушки оказывается всё в порядке, просто переволновалась. Даем ей таблетки, дожидаемся нормализации давления и едем дальше.

Второй вызов - ребёнок, температура под сорок. Мальчик лет трёх, весь горит, мать в панике. Я ставлю укол, объясняю, что делать дальше. Глажу малыша по голове, и на секунду представляю, что это мой сын. Мой и Игоря. Тот, которого у нас нет. Тот, которого он, возможно, сделал другой. Если не верить в эту слишком странную и слишком бредовую версию про сестру.

Выгоняю эту мысль из головы. Сейчас не время. Мне нужно сосредоточиться на работе.

Третий вызов… мужчина с приступом астмы. Четвёртый - девушка упала в обморок в метро. Пятый - самый тревожный, старая знакомая, бабушка с хронической сердечной недостаточностью, мы её уже третий раз за месяц забираем.

Между вызовами я смотрю в окно, на проплывающие улицы, и думаю. Думаю постоянно. Голос Игоря, его уверенные слова о сестре они звучат в голове снова и снова. Но внутренний голос, что не раз спасал меня в сложных ситуациях и помогал в постановке диагнозах, шепчет: проверь. Как говорится: доверяй, но не будь дурой и проверяй.

Время тянется бесконечно. Наконец, ближе к вечеру, мы возвращаемся в клинику. Пересменок. Я сдаю карты, мою руки с мылом, а затем пшикаю антисептиком - привычка, появившаяся в пандемию.

После всех «ритуалов» я иду в ординаторскую. Там пусто, только чайник горячий, будто только меня и ждал. Делаю себе растворимый кофе, сажусь за стол и смотрю в одну точку. Похоже, это стало моим любимым занятие за последние дни.

— Лера, — в комнату отдыха врачей заходит Наташа. Она работает здесь пятнадцать лет. Она застала Игоря ещё интерном, помнит его молодым, помнит всё, что только можно упомнить. Благодаря её феноменальной памяти у неё даже есть кличка «ходячая мед. энциклопедия».

— Опять ты здесь? — устало улыбается она, всплеснув руками. — Смену сдала и сидишь?

— Кофе пью, — киваю я на кружку. — Присоединишься?

Наташа идет к чайнику, быстро делает себе кофе три в одном и садится напротив, всматриваясь в моё лицо. Она всегда видит больше, чем хочется.

— Что-то случилось? Ты сегодня сама не своя.

Я смотрю на неё и понимаю, что больше не могу держать все это в себе.

Наташа не болтушка, она умеет хранить секреты. И она единственная, кто может сказать мне правду, если вдруг она что-то знает.

— Наташ, — начинаю я тихо. — Ты Игоря давно знаешь. Скажи, а ты никогда не слышала от него, что у него есть сестра?

Она удивлённо поднимает брови:

— Сестра? Слышу сейчас об этом впервые.

— Ты уверена? Он никогда не упоминал?

Наташа задумывается, морщит лоб, вспоминая. Я смотрю на неё и чувствую, как сердце колотится где-то в горле.

— Знаешь, вообще ни разу. На всех корпоративах, днях рождениях он никогда не говорил о семье.

— Ясно, — разочаровано произношу я, когда понимаю, что мне абсолютно ничего не ясно. И даже Наташа мне не поможет что-то прояснить.

— А ты сама-то чего спрашиваешь? — Наташа вглядывается в моё лицо. — Лер, что стряслось?

Я молчу, взвешиваю все «за» и «против» того, чтобы рассказать Наташе все, как на духу. Побеждает «против», но терзания раздирают меня на части. Нет, надо сказать, чтобы самой не сойти с ума.

— Наташ, — я смотрю ей прямо в глаза, голос дрожит, но я заставляю себя говорить ровно. — Мне нужно знать. Игорь мне изменяет?

— Изменяет? С чего ты взяла?

Её голос звучит необычно, как-то странно: либо слишком удивлённо либо наигранно. А может это в нем так сквозит любопытство, которые мне теперь придется удовлетворить.

— Я нашла переписку. Он сказал, что это его сестра, психически больная, что она пишет ему такие сообщения, любовного характера, а он просто помогает, подыгрывая ей. Это может быть правдой?

Наташа бледнеет. Она смотрит на меня с таким выражением, будто я только что сообщила о смерти близкого человека. А потом медленно качает головой. Её руки ложатся поверх моих, такие тёплые и надёжные, почти родные.

— Лерочка, — говорит она тихо, и в этом «Лерочка» столько боли, что я понимаю всё ещё до того, как она произносит следующие слова. — Я никогда не лезу в чужие дела, но ты мне как дочь. У Игоря нет сестры. Я знаю его много, очень много лет, мы работали вместе сутками, я видела его документы, когда оформляли допуск к гостайне когда-то давно. Он единственный ребёнок в семье, я сейчас вспомнила. Он сам мне рассказывал, когда выпил лишнего на Новый год лет десять назад. Помню, мы сидели в кафе, провожали старый год, и он вдруг разоткровенничался. Говорил, как тяжело ему каждый раз переживать твои выкидыши. Что он рос один, ему было сложно, и он всегда мечтал о большой семье, о двух или трёх детках, чтобы они не чувствовали себя так одиноко, как было ему в детстве.

У меня подкашиваются ноги. Я хватаюсь за край стола, чтобы не упасть. Мир плывёт перед глазами.

Я стою и слышу только гул в ушах. Значит, он придумал сестру. Так виртуозно и так беспринципно. С ходу, красиво, с деталями, с номером телефона, с голосом на том конце провода. Кто же тогда была та женщина? Подруга? Знакомая? Или просто голосовая запись? Может он заранее был готов, к кому, что я могу начать что-то подозревать?

Он хирург, у него хорошие актёрские способности. А я чуть не поверила. Просто потому, что я очень хотела поверить.

— Спасибо, Наташ, — шепчу я.

— Лер, ты держись, — она встаёт, обнимает меня. — Если что — я с тобой. И знаешь... — она отстраняется, смотрит в глаза. — Если он действительно изменяет, не прощай ему это. Себя пожалей. Ты слишком хорошая для такого дерьма.

Я киваю, хотя внутри меня пустота. Абсолютная, звенящая пустота, которая отдает в уши.

Наташа уходит по делам, а я остаюсь в ординаторской. Допиваю остывший кофе, смотрю в стену. Мысли ворочаются медленно, тяжело. Надо что-то делать. Мне надо знать все наверняка. Мало ли, вдруг Наташа ошибается? Вдруг у него правда есть сестра, о которой никто не знает? Он мог не захотеть рассказывать о сестре с психическими отклонениями, возможно, он стеснялся её. А может её слишком рано отдали в лечебницу, и он её почти не видел, поэтому чувствам себя единственным ребенком в семье?

Мне хочется быть его адвокатом… адвокатом демона. Но внутренний голос, который никогда не обманывает, твердит: «Иди и проверь. Не будь наивной дурой!»

Я встаю. Ноги сами несут меня по коридору. Куда? Я не знаю. Но вдруг понимаю куда мне нужно идти….

_________________________

Дорогие читатели!

У Тары Рей стартовала очень эмоциональная новинка – Развод. Рецепт на свободу

— Поздравляю, Даш! Но ты уверена? — звонкий шепот какой-то медсестры просочился сквозь дверь туалетной кабинки.

— Конечно! Вовочка так счастлив! Он давно просил у меня ребеночка, — писклявый голос нашего нового администратора я узнала бы из тысячи.

— Да уж, Гузман! Везде поспел! — хохотнула первая.

— Он пообещал, что подаст на развод в ближайшее время. Сказал, что его «престарелка» все равно не может родить и ее можно уже списывать.

Мир внутри кабинки, где я застала эту исповедь, мгновенно замерз. Вовочка – мой муж. А не родила я лишь потому, что все десять лет брака он убеждал меня в своем бесплодии. Оказалось, лечиться нужно было не ему, а мне! От слепоты и излишнего доверия...

Продолжение тут: https://litnet.com/shrt/g4eA

Глава 11

… к Макару. Мне нужно его увидеть. Нужно посмотреть в его глаза, которые вчера смотрели на Игоря с такой ненавистью. Может быть, он знает? Может быть, он скажет? Дети иногда видят больше взрослых. Тем более, он хотел мне что-то рассказать, для него важное, но не успел из-за прихода мужа.

Палата Макара на третьем этаже. Я иду по коридору, считаю шаги. Пятьдесят три шага от лифта до нужной двери. Останавливаюсь. Дверь приоткрыта. Изнутри слышны голоса.

Я замираю и невольно прислушиваюсь.

— …ты понимаешь, что она может узнать? — это голос Игоря. Моего мужа. Тихий, напряжённый, но я узнаю его из тысячи.

— Не узнает, — отвечает Алёна. Моя лучшая подруга. Голос спокойный, даже самоуверенный. — Она слишком доверчивая, ты сам говорил. Двадцать пять лет дружбы, и она ни разу меня не раскусила.

— Это было вчера. Сегодня она нашла нашу переписку. Пришлось придумывать легенду про сестру,

— Сестру? Какую ещё сестру?

— Которая лежит в лечебнице. Мол, она ку-ку, и поэтому пишет мне все эти сальности. А я ей подыгрываю.

Алёна хмыкает.

— И что? Поверила?

— Вроде да. Но я не уверен. Она странная стала. Смотрит на меня по-другому. И вопросы задаёт странные. Сегодня утром спросила, люблю ли я её. Раньше она таких вопросов не задавала.

— Игорь, я устала, — в голосе Алёны появляются капризные нотки. — Я ребёнка от тебя ношу, а ты всё тянешь. У меня уже живот видно, если приглядеться. Макар косо смотрит. Скоро вся клиника будет знать. Когда ты скажешь ей?

— Скоро. Очень скоро. Просто дай мне ещё немного времени.

— Сколько можно? — она почти кричит, но сдерживается. — Ты обещал, что скажешь, как только представится повод. Она нашла переписку, это и был прекрасный повод! А ты придумал какую-то левую сестру. Это не выход.

— Это выход, чтобы выиграть время. Пока она думает про сестру, я подготовлю документы, решу вопросы с квартирой. Ты же хочешь, чтобы мы жили в нормальных условиях, а не в съёмной однушке?

— Хочу, — голос Алёны мягче. — Но я боюсь. Она же не дура. Рано или поздно догадается.

— Не догадается. Она слишком занята работой и своими выкидышами. Ей не до того.

У меня внутри всё обрывается. Своими выкидышами. Он говорит о моих шести потерях, о нашей общей боли, как о чём-то, что можно использовать.

— А если догадается? — не унимается Алёна.

— Тогда я скажу, что разлюбил. Что мы давно чужие. Она поверит и ещё спасибо мне скажет за то, что так откровенен с ней.

— И что, думаешь, она все это так просто оставит? Не устроит скандал? Не придает что-то, чтобы оставить нас ни с чем.

— Ну истерику может и устроит, она же любит меня, как кошка. Поплачет белугой, потом успокоится. Она слишком наивная, добрая и правильная, чтобы пытаться мне мстить.

— А я неправильная?

— Ты неправильная!

Наступает секундная пауза, после которой я слышу то, от чего мир окончательно рушится.

Звук поцелуя. Мокрый, долгий, с придыханием.

— Я люблю тебя, — шепчет Алёна.

— И я тебя, малыш. И нашу дочку.

— Ты уверен, что будет дочка?

— Уверен. Я чувствую это.

— А что ты чувствовал в беременности Леры?

— Я чувствовал, что там пустота, — это не ответ, а удар под дых.

Я стою под дверью, прижавшись лбом к холодной стене. Не могу дышать. Не могу шевелиться. Не могу думать. Перед глазами пелена, в ушах писк, будто я включила старый черно-белый телевизор.

Моя лучшая подруга. Женщина, которую я утешала всю длительную процедуру развода. Которая переехала в соседний дом, чтобы быть рядом. Со мной? Нет, теперь я понимаю, что нет. Она переехала, чтобы быть рядом с моим мужем. Предатели!

Наша дружба с детского сада для неё ничего не значит. Она была со мной на всех моих выкидышах, приходила в палату, приносила еду и цветы, держала за руку, плакала вместе со мной. А сама в это время спала с моим мужем.

Год. Переписка длилась год. Год лжи, год притворства, год улыбок мне в лицо и поцелуев с ним за моей спиной.

А главное ребёнок. У них будет ребёнок. Девочка, которую он назовёт... Не знаю. Неважно. Я столько раз подбирала имена, что теперь все имена для меня слишком родные и болезненные.

А кто я для них? Просто клуша, которая не может родить. Которую используют как прикрытие. Которую обманывают с лёгкостью, потому что она «слишком доверчивая». И готовят бумаги, чтобы обмануть меня ещё сильнее и оставить с голым задом на улице.

За что со мной так обошлись два самых родных человека?!

Слезы стекают по щекам, а я локтем размазываю их по лицу.

Их голоса продолжаются, но я уже не слышу. Только одно слово стучит в висках:

Алёна. Алёна. Алёна.

Я любила тебе как сестру…

Я разворачиваюсь и иду прочь. Бесшумно, на ватных ногах, куда глаза глядят. Мне нужно подумать. Мне нужно понять, как жить дальше, когда твой мир разбит вдребезги голосами за дверью.

— Лер Валерьевна! — слышу я знакомый голосок у себя за спиной.

— А? — я озираюсь и вижу Макара. Он стоит возле автомата с перекусами. Ест шоколадку, все лицо перемазано. Вот он где был, пока его мама и мой… муж обменивались убивающими меня словами и поцелуями в его палате.

— Привет, Макар! Как ты себя сегодня чувствуешь? — я улыбаюсь, но это выходит натужно. К тому же опухшие от слез глаза и следы на щеках не ускользают от его чуткого детского взгляда.

— Лер Валерьевна, я нормально, жить буду, а вы?

— А я не знаю… — говорю я честно, но тут же осекаюсь, ещё не хватало испугать мальчишку. Но поздно, он уже испугался. Он перестаёт жевать шоколадку и вытаращивает глаза.

— Вы, что, умираете?

— Нет, что ты, — успокаиваю я его. Но тут в голове появляется одна яркая мысль, которую я тут же отгоняю, вновь переключаясь на крестного. — Я в порядке, просто соринка в глаз попала. Знаешь, как это бывает.

— Знаю, — отвечает он без колебаний. — Я как раз хочу вам рассказать об одной такой соринке, после которой сам чуть не разрыдался. Но, к счастью легко отделался, — он показывает взглядом на свою руку в гипсе.

— Это по твоему легко? — изумляюсь я с легкой улыбкой. — Ты хотел мне что-то рассказать…

— Да! — он громко выдыхает. — Только давайте отойдем, чтобы на этот раз меня никто бы не прервал. Есть в вашей клиники укромное местечко?

Я задумываюсь, затем киваю.

— Есть.

__________________________

Дорогие читатели!

Приглашаю вас в эмоциональную новинку Ариши Дрозд:

Развод. Пластика любви

Аннотация

— Не сейчас, Сонь. Я устал.

Так начался мой кошмар. Муж перестал меня замечать. Сменил пароль на телефоне. А потом я нашла в его машине чужой светлый волос.

Василиса. Его ассистентка. С ней он проводит ночные смены. С ней — уезжает по утрам.

— У Василисы ребёнок от меня, — скажет он позже.

А я останусь одна. С разводом. Без работы. Пока в мою жизнь не ворвется ОН — новый владелец клиники. Тот, кто без стука входит в кабинет и смотрит так, будто я принадлежу ему.

Вас ждёт:

❤️ Муж-изменщик

❤️ Властный мужчина

❤️ Сильные эмоции

❤️ Предательство, ложь и трудности

❤️ И обязательный ХЭ! Для тех, кто заслужил

ЧИТАТЬ: https://litnet.com/shrt/fK_8