Мэгги движется по Селби на запад, в сторону заправки, до которой остается еще не менее полумили.
Она бредет по слякоти сточной канавы, забрызгивая себя грязью, потому что асфальт слишком скользкий, передвигаться по нему можно только осторожно шаркая ногами. По мере пробуждения города улицы становятся все оживленнее, и прохожие провожают ее недоуменными взглядами. Ее голые ноги мокрые, красные, обмороженные почти до волдырей. Изрезанные стеклом ступни потеряли чувствительность.
Мэгги ощущает себя марионеткой, которую кто-то откуда-то дергает за ниточки.
Она ищет телефон, но думает только о пушке. Не то чтобы оружие могло помочь ей как-то прямо сейчас. Просто его приятная тяжесть придала бы ей уверенности. Холодная сталь и огневая мощь принесли бы успокоение. Контроль – вот чего ей сейчас отчаянно не хватает.
Она понимает, что самый простой и дешевый способ – это позаимствовать оружие у кого-нибудь. Это охотничий штат, где более трети взрослого населения владеют огнестрельным оружием. В сельской местности посещаемость школ во время сезона охоты по-прежнему падает, и тысячи миннесотцев упражняются в стендовой стрельбе, еще учась в старшей школе. Команда Мэгги участвовала в чемпионате штата по стрельбе по глиняным мишеням, где она поразила восемьдесят шесть мишеней из ста. Как же жаль, что она не продолжила заниматься стрельбой. Уже несколько лет она не общалась ни с кем из команды. Или, вернее, они не общались с ней. Ее мысли блуждают, отчаянно пытаясь обходить такие темы, как изнеможение, похмелье, поражение.
На свой четырнадцатый день рождения она выбрала самозарядный полуавтоматический Winchester Super X4 Compact с двадцатишестидюймовым стволом. Мэгги продала это ружье девять лет назад, когда началось то, что она называет «плохими временами», но она все еще должна быть внесена в систему, и сегодня утром ей, вероятнее всего, одобрят другое оружие.
Ведь так?
Есть три обстоятельства, что могут повлиять на быструю проверку, которую они проводят в магазине: они проверят наличие правонарушений или судимостей; они поищут сообщения о домашнем насилии, и она почти уверена, что они поинтересуются записями о психическом здоровье. С последним могут возникнуть проблемы. Есть еще вариант купить нелегально, заплатить наличными, чтобы удалили серийный номер, но бывает ли такое в реальной жизни – она не знает.
Левой ногой она почти проваливается в отверстие ливневой канализации, скрытое под снегом, и инстинктивно отскакивает на проезжую часть. За спиной раздается автомобильный сигнал. Она оборачивается, машинально махнув рукой, извиняясь, а затем еще раз оборачивается. Это такси.
Внутреннее чутье подсказывает ей что-то странное: впервые за все утро какое-то невероятное озарение, бесконечно мизерный проблеск надежды.
Она бросается к водителю, размахивая телефоном, и наклоняется, когда он, остановившись, опускает стекло.
– Вы принимаете Apple Pay? – хрипит она. – Кредитные карты?
Он кивает, опуская взгляд в вырез ее халата, она запахивает полы и забирается на заднее сиденье.
– Заправка сразу за… – начинает она и останавливается. – Нет, подождите. «Таргет» открыт в день МЛК, верно?
Водитель пожимает плечами, глядя в зеркало заднего вида:
– Думаю, да.
– Тогда к «Таргет» в Мидуэе, – твердо произносит она, почти приказывает ему давить на газ, и из ее горла вырывается еще один ужасный безумный смешок.
Водитель трогается с места. Она проверяет телефон. Больше ничего с того момента, как пришло последнее сообщение. Каким-то образом прошло уже семнадцать минут. Что произойдет еще через тринадцать? Ей не хочется это выяснять.
«Таргет» находится в трех минутах езды. Это громадный гипермаркет, в котором есть абсолютно все – от бакалеи и мебельного до аптеки и клиники. Мэгги была там пару раз с тех пор, как закрылись ближайшие «Сирс», «Уолмарт» и «Кеймарт». Она знает, что в нем есть отдел электроники. Еще там продают одежду, что очень кстати, потому что она не собирается возвращаться домой и переодеваться, пока не найдет Джексона. Водитель везет ее мимо заправки, которая была первоначальным пунктом назначения, и она всячески сопротивляется желанию остановиться. Эта авантюра должна окупиться. Должна.
На двадцатой минуте из назначенных ей тридцати она расплачивается с водителем, используя свой телефон, а затем присоединяется к редким ранним покупателям, толкающим перед собой красные тележки. Ее промокшая обувь громко скрипит вдоль проходов, но она делает вид, что в ее наряде нет ничего необычного. Сегодня праздник. Дайте ей передохнуть, черт возьми! Как только она проходит через рамки отдела электроники, ее окликает консультант:
– Доброе утро! – Он излучает свойственную миннесотцам любезность, затем ему удается рассмотреть ее получше, и его рябые щеки становятся пунцовыми. – Ч-чем я могу вам помочь?
– Предоплаченные телефоны, – говорит она. – Покажите, где они.
– Вот здесь все аппараты с предоплатой. Вы можете выбрать оператора или производителя в зависимости от ваших нужд. Вы ищете что-то конкретное?
Мэгги уже не слушает его. Она достает свой айфон, вынимает из защитного чехла, и кредитка, спрятанная внутри, выпадает ей в ладонь.
– О! – восклицает продавец, заметив ее телефон. – Если с вашим телефоном что-то не так, мы можем посмотреть…
– Вот этот… – грубо обрывает она, пихает в карман айфон и хватает с прилавка первый попавшийся за пятьдесят долларов. – У него есть интернет?
– Конечно, это андроид, у него шестнадцать гигабайт памяти и…
– Я его беру. – Она шлепает кредитку поверх коробки и сует все вместе ему в пустые руки, а затем почти бегом устремляется к кассе.
Там кассирша с кольцом в носу жует жвачку. Паренек из зала заходит за прилавок и подталкивает ее локтем:
– Ээ, Клэр, не могла бы ты оформить покупку для этой… ммм… леди?
Кассирша разглядывает Мэгги, пока сканирует коробку.
– Не хотите расширенную гарантию на телефон?
Мэгги отрицательно качает головой. Джексон в спальном мешке. Она пытается отогнать от себя эту картину, но та все время возвращается. Коллеги обмениваются смущенными взглядами. На мгновение ей кажется, что ее попросят предъявить удостоверение личности вместе с кредиткой, но ни один из них этого не делает.
Едва оплата по кредитке проходит, как Мэгги уже роется в коробке. Она находит под инструкцией аккумулятор, вставляет его в заднюю панель телефона. Экран загорается белым светом, батарея полностью заряжена. Круг загрузки вращается под логотипом Verizon. Кажется, что он крутится вечность. Ладони Мэгги становятся скользкими. Она чувствует, как к горлу подступает очередной приступ тошноты. Не сейчас, пожалуйста, Господи, потому что если она соберется блевать, она сделает это прямо здесь и не будет тратить ни минуты на поиски туалета. Она действительно рыгает. Продавцы увлеченно наблюдают за разворачивающимся спектаклем.
«Активируйте Ваш предоплаченный телефон в сети № 1 Америки».
– Деньги! – вскрикивает Мэгги, топая ногой, которая онемела и стала тяжелой, как кирпич. – Как положить деньги на эту штуку?
Консультант указывает на стенд с пластиковыми картами.
– Покупаете одну из них, набираете 611 на телефоне и вводите код скретч-карты…
– Хорошо. – Мэгги стучит пальцем по своей кредитке и кладет ее обратно на прилавок вместе с телефоном. – Положите тридцать долларов, ладно? Быстро.
Кассирша закатывает глаза, но все равно выполняет просьбу.
Вновь достав айфон, Мэгги еще раз читает последнюю полученную инструкцию.
– Вы когда-нибудь слышали о браузере Тор? – спрашивает она. – Мне нужно его скачать.
– Конечно, – кивает первый консультант со все возрастающим интересом, а затем, понизив голос, спрашивает: – Не поймите меня превратно, не хочу лезть не в свое дело, мэм, но вы часом не заглядываете на всякие конспирологические сайты?
– Что? – моргает Мэгги.
– Ну… – Он выразительно смотрит на ее халат, и щеки его снова вспыхивают. – Просто Тор обычно используют… эээ… для защиты от слежки, от надзора правительства, и я просто не уверен, что… Хотя знаете? Неважно.
Мэгги чувствует, как накатывает очередная истерика. Этот парнишка, должно быть, еще школьник, принял ее за сумасшедшую в шапочке из фольги, из тех, что околачиваются под мостами и бормочут себе под нос. Она сдерживается, чтобы не расхохотаться или не заплакать, и улыбается. Она задается вопросом, насколько ужасно выглядит без макияжа. Сегодня утром она даже зубы не почистила.
– Вы можете помочь мне установить этот браузер?
Мэгги замечает, как девушка бросает предупреждающий взгляд на парня. Тот колеблется, оглядываясь по сторонам.
– Может, я лучше позову управляющую, и она сможет…
– Это срочно. – Мэгги пытается еще раз улыбнуться обезоруживающей улыбкой, и парень, смущенно забрав телефон у своей коллеги, принимается за дело. Кажется, что его руки двигаются до ужаса медленно.
– Тор пропускает трафик через тысячи ретрансляторов по всему миру, – обьясняет он. – Что означает, что он может быть немного медленнее, чем ваш стандартный браузер, но такова цена полной анонимности, понимаете?
Мэгги кивает, но не вникает. Теперь, когда наступило затишье, на нее накатила усталость, затуманив мысли. Она возвращается к айфону.
Прошло двадцать восемь минут. Двадцать восемь минут. Она нетерпеливо барабанит пальцами, оставляя на прилавке влажные отпечатки.
Каждая секунда все сильнее скручивает ей внутренности, как какое-то средневековое пыточное устройство. Она следит за пальцами консультанта, мысленно отсчитывая мгновения, и в конце концов, не выдержав, срывается:
– Ну давай! Черт возьми, сколько там еще осталось?
Консультант бледнеет.
– В-вот, – произносит он, протягивая ей телефон. – Все готово.
Она хватает телефон, как ревнивый питбуль. Времени на извинения нет. На экране появляется приложение с яркой фиолетовой заставкой. Мэгги вводит ссылку из последнего сообщения, присланного на айфон. Сайт, на который она попадает, почти полностью пустой, черный, с единственным белым окошком для ввода текста. Она чувствует, как время, ускорившись, мчится к финишной линии без нее.
На какое-то мгновение ей приходит в голову написать что-то личное. Что-то злое и отчаянное. Но вместо этого она пишет именно то, что ей разрешили написать: свое имя. Затем, когда остаются считаные мгновения, Мэгги нажимает клавишу ввода и швыряет телефон на прилавок, как будто он может укусить ее за руку. Все сделано.
Ничего не происходит. Мэгги цепенеет. Она думает о сыне и делает глубокий вдох, как будто первый за эти полчаса.
Поднимает голову и видит, что оба сотрудника, конечно же, все еще смотрят на нее. Пару секунд она силится вспомнить, где она и как здесь очутилась. Такое странное чувство в еще более странное утро.
– Одежда, – хрипит она. – Где ее можно найти?
Ей показывают направление, в ответ она поднимает вверх большой палец. Но прежде чем отойти, она наклоняется вперед и на мгновение закрывает глаза. Она может упасть в обморок прямо здесь на прилавок.
К ней приходит короткий, но успокаивающий сон наяву: ярко-оранжевая глиняная мишень, летящая по хмурому осеннему небу, звук выстрела, хлопок, заглушаемый берушами, и запах пороха. Гильза, подпрыгивающая и дымящаяся на земле, возгласы вдалеке. Проблеск времени и жизни, давно потерянные.
Одноразовый телефон издает пронзительный звонок, вибрируя недалеко на прилавке, и все подскакивают на месте. Мэгги не хочет, но она должна посмотреть.
На экране – простой прямоугольник уведомления, мало чем отличающийся от обычного смс, сообщения в Ватсап или в соцсетях, за исключением того, что цвета перевернуты: белая надпись на черном фоне.
То, что Мэгги читает между строк, вызывает такую сильную дрожь по спине, что сотрудники магазина наверняка замечают это.
«ИГРОК 1 ВСТУПИЛ В ИГРУ».
Что бы это ни было – это только начало.
Американская штаб-квартира Kickstart Games базируется в Нижнем Манхэттене, в неприметном шестиэтажном здании на юге Бродвея. На фасаде нет вывески, а на первом этаже находится круглосуточный магазин.
Бретт работает в постпродакшене в одном из множества помещений с открытой планировкой, где рабочие места сотрудников рассчитаны на четверых и расположены крест на крест. Это означает, что если Бретт встанет и посмотрит прямо перед собой, взгляд его упрется прямиком в лицо очень тучному парню по имени Стив, в то время как справа и слева от него сидят Дилан и Амир. Бретт – видеомонтажер, Стив и Дилан вносят последние штрихи в моушн-графику, а Амир, художник по свету, добавляет блики и отражения цифровым металлоконструкциям и воде. Их четыре соединенных между собой рабочих стола разделены низкими тонкими перегородками на уровне глаз, чтобы создать ощущение личного пространства без необходимости возвращаться к печально известным унылым кабинкам прошлых лет. Во времена «пузыря доткомов»11 Бретт вдоволь наработался в «кубических фермах»12.
Сами внешние стены общего рабочего пространства могут похвастаться гигантской росписью с концептуальными артами из релизов компании: за кофейной станцией два члена банды El Loko из игры Criminal Frenzy позируют с бейсбольными битами в руках; возле уборной – межгалактический Shriek Bomber из культового ужастика на выживание Empty Space. Униформу здесь не требуют, а каждую пятницу начальство угощает сотрудников обедом для того, чтобы поддержать так называемый командный дух.
Однако несмотря на всю свою крутую хипстерскую атмосферу, в результате произошедшей восемнадцать месяцев назад крупной утечки информации Kickstart ввел жесткие ограничения на использование личных мобильных телефонов.
Поначалу Бретт считал это излишней демонстрацией силы, поскольку все рабочие места в здании все равно имели свой доступ в интернет, но затем он, как и все остальные, начал страдать от казавшихся бесконечными последствий этой утечки. Кто-то где-то записал и выложил в общий доступ финальный поворот сюжета из долгожданного приключенческого боевика Endless Fall; это был ролик на полторы минуты, который задержал выход игры почти на год и стоил миллионов при перезаписи.
Теперь при входе в здание телефоны запираются внутри маленьких персональных ящичков. Из-за этого Бретт не может больше навязчиво проверять, не написал ли Крейг, и это сводит с ума. Однако он видит, что в рабочем чате Крейг офлайн. Любой, кто заходит внутрь здания, должен автоматически становиться онлайн. Так где же он?
Крейг – младший системный администратор – должность, которую занимают люди вдвое моложе него. В его обязанности входит определенная техподдержка сотрудников, но в основном он проводит инвентаризацию, доставку IT оборудования и обслуживание складских помещений. Он ходит в тяжелых ботинках и носит с собой набор отверток. Он далек от видеоигр. Крейг не часто приходит сюда и, конечно, не захотел бы при свидетелях заканчивать то, что они начали в субботу вечером, но он всегда был импульсивен, вспыльчив и, чего греха таить, – в какой-то степени жесток. Возможно, это к лучшему, что он не появился сегодня.
Неужели Бретт боится своего лучшего друга? Да. Крейг может одним махом поставить крест на карьере, отношениях и социальном положении Бретта. Но Крейга здесь нет. Пока.
На столе у Бретта три плоских монитора, расположенных полукругом. На одном из них он играет в игру, бета-тест Endless Fall: Online. На втором экране открыта раскадровка. Сегодня ему нужен кадр, на котором героиня бежит по песчаной постапокалиптической пустыне, а интерактивная виртуальная камера выезжает из-за ее левого плеча и показывает пушку в правой руке. Такие кадры обычно обычно длятся около двух секунд, а на их отработку уходит почти целый день, если не больше.
Третий монитор на его столе заполнен кадрами игры. Здесь Бретт может вырезать и компоновать их, чтобы записать трейлер для соцсетей. В данном случае он выступает одновременно в роли режиссера, оператора, исполнителя главной роли и монтажера. Этим утром игра в основном стоит на паузе.
Со все возрастающим раздражением и невесть откуда взявшейся клаустрофобией Бретт проверяет свою личную почту. Есть одно письмо от Келли. Каждый рабочий день она присылает по меньшей мере одно. Тема письма – грустный смайлик. Она написала, что надеется, голова у него не сильно болит.
Что ж, голова у него болит не так сильно, как сердце, но сказать ей об этом он, конечно, не может. Он уже заносит пальцы над клавиатурой, когда из-за левого плеча раздается голос:
– Это сообщение по работе, Бретт?
Бретт молниеносно закрывает окошко и поворачивается на стуле, обнаруживая перед собой Кирка.
– П-прости…
Кирк смеется.
– Эй, чувак, я просто пошутил! Не парься. Расслабься.
Бретт откуда-то находит силы выдавить кислую улыбку и откидывается на спинку кресла, пытаясь сделать невозмутимый вид, хотя чувствует себя совершенно противоположно.
Кирку тридцать один, и он практически в одиночку ежедневно управляет всем зданием. Серьезно. Наверное, именно поэтому Крейг его терпеть не может, хотя Бретт подозревает, что это может быть по любой из других причин: Кирк слишком хорошо одевается и он нравится женщинам; он геймер, конечно же, самый ярый фанат; социально активный, здравомыслящий и, что самое главное, с ним всегда довольно приятно общаться. Он полная противоположность Крейга Уилсона.
– Слушай, Бретт… – Кирк пощелкал пальцами, как будто только что вспомнил что-то, когда случайно проходил мимо. – Есть минутка заскочить ко мне в офис?
– Да, конечно. – Бретт сглатывает. – Если это о трейлере, так я не был уверен насчет кенгуру-мутанта, но подумал…
– Это не из-за трейлера, – перебивает его Кирк, обнажая белые зубы в улыбке. – Чувак, трейлер классный. Трейлер отпад. Нет, давай ты потом напишешь своей старушке.
Бретт часто задавался вопросом, настанет ли такое время, когда все боссы будут разговаривать подобным же образом. Вполне возможно, в Нью-Йорке так и будет.
Он встает и идет вслед за Кирком, спиной ощущая на себе взгляды. Ладони у него слишком горячие.
Окна офиса Кирка выходят на утренний Бродвей. На стенах вместо росписи – картины в рамках. Здесь стоит книжный шкаф с личными вещами, в том числе с наградами, фотографиями и коллекцией виниловых фигурок, представляющих именно ту поп-культуру, что нравилась Кирку: Марвел, «Игра престолов», «Рик и Морти»… Всякое лузерское дерьмо, как назвал бы это Крейг, за исключением разве что, может, «Игры престолов», потому что там сплошные сиськи.
Кирк приглашает Бретта присесть и сам устраивается в своем кресле.
– Как прошла игра? – спрашивает он.
– Игра? – Что-то в этих словах не дает покоя Бретту, дергает за оголенный нерв подсознания, и он чувствует странную дрожь. – Какая игра?
– «Рейнджерс», чувак. Ты ведь ходил в Гарден в субботу вечером?
– Ах, да! – Конечно. – Да, игра была… – Он колеблется. – Ты интересуешься хоккеем?
– Только версией EA Sports. – Кирк улыбается, но улыбка тает, и взгляд его становится извиняющимся, щенячьим. – Слушай, я позвал тебя лишь из вежливости. Это насчет Уилсона.
– Крейга? – У Бретта пересыхает во рту. Боль под глазом, о которой он почти забыл, возвращается с новой остротой. Неужели на Бретта донесли за то, чего он даже вспомнить не может? Уволить ведь его не могут? Не в наше время. Или могут? – Что насчет Крейга?
– Он не появился. Опять. Это уже третий раз за год, Бретт, а сейчас только третья неделя января. – Кирк поднимает руки вверх, как жертва ограбления. – Знаешь, я тоже люблю хорошо провести время, как любой другой парень, но если взрослый мужчина не может сделать это в…
– Что он сказал? – с тревогой перебивает Бретт. – Когда звонил сказать, что заболел, какую причину назвал?
– Причину? – Kирк покачал головой. – В том то и дело, Бретт. Он не звонил. Ни единого слова.
– И на email не писал? Ты спрашивал в отделе кадров?
– Ничего. Говорю тебе, парень исчез как призрак.
– Призрак. – Бретт чувствует откуда-то сквозняк.
Кирк вдавливается в спинку своего эргономичного кресла, откидываясь назад с помощью пневмоподвески, и складывает ухоженные руки на груди.
– Слушай, я знаю, как это бывает, чувак. Ты из кожи вон лезешь, чтобы помочь приятелю, а он тебя подводит, тут все просто и ясно. С кем не бывает. На тебе это никак не отразится, если тебя это беспокоит. Ты же знаешь – ты мой парень, из моей команды «А»! Черт, если тебе будет легче, я могу попросить отдел кадров сказать этому недоумку, что ты боролся за то, чтобы он остался в команде.
Бретт пытается кивнуть. Он чувствует себя в кресле как в невесомости.
– Наверное, мне стоит проверить хотя бы свой сотовый, как считаешь?
Кирк смотрит на Бретта ровным взглядом. Именно этот выдержанный, пронизывающий взгляд помог ему достичь такого положения в бизнесе.
– Этому парню сколько? – спрашивает он. – Тридцать девять, сорок? Он не твоя зона ответственности. Если он правда заболел, то должен пройти соответствующую процедуру.
– Я знаю, просто… – Бретт замолкает, потому что ему больше нечего сказать и потому что чувствует, как в горле начинает свербить.
Кирк вздыхает, сдвигает кресло вперед и опускает ноги на пол.
– Ладно. Он твой приятель, я все понимаю. Давай проверь свой телефон, позвони ему, если хочешь, но на твоем месте я бы не стал ему говорить об этой встрече. Предоставь это отделу кадров. Ты отличный работник, Бретт. Тебе не нужно вмешиваться. Эти проблемы тебе ни к чему.
– Нет, – соглашается Бретт. – Никаких проблем. Я не люблю высовываться.
– Вот и правильно. – Кирк на мгновение замолкает, пристально глядя ему в глаза. – Слушай, приятель, давай начистоту. Я знаю, ты присматриваешься к команде сценаристов и дизайнеров, и рано или поздно там может освободиться местечко, но из-за конкуренции туда не так просто попасть. Ты много работал, чтобы оказаться здесь. Я в курсе, где ты начинал. Как ты знаешь, после той утечки мы проводили проверку анкетных данных, и все это для меня неважно.
– Проверку анкетных данных, – повторяет Бретт, машинально поправляя очки. – Ясно.
– Эх, мы все с чего-то начинали. Меня интересует только то, что сейчас ты выполняешь свои обязанности на отлично, это понятно?
– Конечно. – Бретт, немного замявшись, встает. – Спасибо, Кирк, я признателен за твои замечания, правда спасибо.
– Даже не упоминай об этом, – произносит Кирк.
Бретт выходит из офиса, спокойный и собранный. Он закрывает за собой дверь и проходит через весь зал так, как будто едет на траволаторе в аэропорту.
Затем почти бежит через все здание, не возвращаясь к своему столу.
Его сердце, такое болезненно тяжелое все утро, теперь слишком опасно колотится.
Парень из службы безопасности достает телефон из ящика на ресепшн.
От Крейга ничего нет, как и опасался Бретт.
Он снова открывает спам, полученный этим утром, и возвращается к изображению, которое не смог загрузить в метро. Открывая файл, замечает, что большой палец оставил на экране слишком влажный отпечаток от пота.
Картинка загружается.
Наконец впервые после вечера субботы Бретт видит своего старого друга Крейга Уилсона.
The free excerpt has ended.