Read the book: «Вивариум. Десять лет внутри»

Глава 1. Рассвет в павильоне дождя

Ада

Рассвет в павильоне дождя начинался не с солнца.

Сначала просыпались листья.

На огромных деревьях, занимавших весь верхний ярус, один за другим раскрывались серебристые цветы. Их края светились мягким голубым светом, а тонкие чашечки наполнялись водой из тумана. Потом по стволам проходила едва слышная дрожь. Капли срывались с ветвей, падали на широкие листья нижнего яруса и разлетались холодными брызгами. И только после этого за облачным потолком медленно разгоралось утро.

Я наблюдала за этим из ремонтной галереи, прижимая к стеклу ладонь. За защитной перегородкой начинался лес: настоящий на вид, но слишком ровный в своих границах. Деревья росли высокими рядами, ручьи обходили корни по одинаковым дугам, а дальняя гряда холмов почти повторяла очертания той, что находилась в другом конце павильона.

Когда мы впервые попали сюда, я решила, что перед нами природная долина. Лишь потом заметила, что облака никогда не уходят за дальнюю гряду, а река, как бы далеко ни текла, возвращается к тому же озеру.

Вивариум был не одной станцией и не одним убежищем. Он состоял из громадных павильонов-сегментов, соединённых переходами, шлюзами и транспортными коридорами. Каждый сегмент был отдельным миром: со своим воздухом, светом, влажностью, почвой, растениями и животными. В некоторых жили разумные существа; другие были отданы животным, собранным, как мы предполагали, с разных планет. Возможно, эти павильоны создали Клип. Возможно, Вивариум строили разные народы в разные эпохи. Надёжных сведений у нас не было — зато было множество дверей, которые следовало не открывать наугад.

— Если ты ещё немного будешь любоваться дождём, — сказал Леон за спиной, — он решит, что ты пришла сюда отдыхать.

— Я и пришла сюда отдыхать.

— С отверткой?

Я подняла инструмент. На его ручке налипла зелёная пыльца.

— Здесь у шлюза опять скачет давление.

— Значит, дождь меняет влажность?

— Или автоматика забыла, что должен наступить день.

Леон поставил на пол ящик с инструментами. Он родился в Вивариуме и считал, что всякая странность обязательно скрывает интересный ответ. Я прожила здесь десять лет и знала: иногда странность скрывает всего лишь плохой клапан.

В ремонтной галерее зажёгся жёлтый знак. Влажность внутри павильона поднялась выше заданного уровня.

— Вот, — сказала я. — Теперь лес пытается войти к нам.

Леон посмотрел на запотевшее стекло.

— Если он стучится, надо открыть.

— Ты сначала выясни, кто именно стучится.

Он рассмеялся и снял крышку контрольной панели. За ней шли три ряда соединений: питание, подача воды и управление климатом. Четвёртый ряд на схеме был подписан знаками Клип, но под крышкой его не существовало. Вместо него обнаружилась пустая ниша.

— Келар говорил, что этот блок восстановлен, — сказал Леон.

— Келар говорил, что он работает. Это не то же самое.

— У него есть оправдание: он сын Омниарха.

— У него есть ещё три брата и сестры, которые умеют чинить автоматику лучше него.

— Ты это ему скажешь?

— Уже говорила.

За стеклом птицы с длинными хвостами перелетели с дерева на дерево. На нижних ветках шевелились небольшие звери — полосатые, с широкими лапами. Они собирали с коры насекомых, не обращая внимания на приближающийся дождь. Я знала этих животных только по названиям из старого перечня: «лесные прыгунцы». Их настоящий родной мир давно потерялся в архивных записях.

В павильоне они жили свободно, если не считать невидимой границы, дальше которой их не пропускала система. Они могли выбирать, где спать, что есть и к какой группе присоединяться, но не могли выйти из этого мира. В первые годы многие из нас называли их «обитателями». Потом Эллиан попросил не забывать, что для них павильон — не выставка, а единственный известный дом.

Жёлтый знак мигнул ещё раз.

— Что-то не так с влажностью, — сказал Леон.

— Она слишком быстро растёт.

— Может, дождь усилили?

— Не должен был.

Я открыла журнал системы. Последняя команда на смену погоды поступила не из центрального управления, а из старого узла под павильоном. Там мы не работали с тех пор, как на третьем году затопило сервисный тоннель.

— Позови Келара, — сказала я. — И Миру.

— Зачем Миру?

— Если воздух изменится, людям в жилом переходе понадобится врач. А если ты хочешь идти со мной в тоннель, тебе понадобится кто-то, кто сможет объяснить, что ты сделал не так.

— Я почти никогда ничего не делаю не так.

— Вот поэтому и позову Миру.

Тогда погода за стеклом оборвалась.

Дождь прекратился разом, будто кто-то перерезал звук. Облака не исчезли, но перестали двигаться. Цветы на верхних ветвях сомкнулись. Птицы замерли посреди полёта, удерживаемые невидимым полем.

На мгновение павильон стал картиной.

Потом все животные бросились вниз.

Я успела увидеть, как полосатые зверьки исчезают под корнями, а стая птиц срывается с ветвей и летит к холмам. Следом вспыхнули аварийные огни.

— Ада, — сказал Леон. — Это не клапан.

Я закрыла журнал.

— Нет. Теперь это уже не клапан.

Из глубины станции донёсся глухой удар.

Погас рассвет.

Глава 2. Сегмент 4

Леон

Внутреннее небо павильона стало чёрным, но это не была ночь.

Ночь в павильоне наступала постепенно: сначала гасли верхние облака, потом на горизонте зажигались три тусклые луны. Сегодня не было ни лун, ни звёзд. Только красные полосы аварийного света, отражавшиеся в искусственном тумане.

— Все на контрольный переход, — приказала Ада. — Не бегите, не толкайтесь и не трогайте двери, которые открываются сами.

— Последняя часть была для меня? — спросил Леон.

— Для всех, кто слышит меня.

Жители выходили из лесного перехода небольшими группами. Несколько рабочих везли тележку с фильтрами. За ними шли женщины из жилого сектора, ведя детей за руки. Келар принёс переносной измеритель, а Мира — медицинский комплект.

В павильоне дождя жили не только животные. У дальнего края леса стояло поселение людей и других разумных обитателей, с которыми земные женщины обосновались в Вивариуме после событий прежней истории. Их дома строились вокруг ручья, и каждая семья сама решала, сколько времени проводить среди деревьев, а сколько — в общих помещениях станции. Они знали здешние растения лучше нас, а мы помогали им чинить климатические устройства и фильтры.

— Люди из нижнего квартала уже идут, — сообщила Мира. — Одну пожилую женщину пришлось перенести: она упала, когда погас свет.

— Сильно ударилась?

— Нет. Испугалась сильнее.

— Это тоже надо проверить, — сказала Ада.

Я посмотрел на экран ручного датчика. Влажность продолжала расти, хотя дождь не шёл. Температура падала.

— Если климатический регулятор отключился, лес начнёт остывать, — сказал Келар.

— Он не отключился, — ответила Ада. — Он получает неверные команды.

— Откуда?

— Узнаем, когда доберёмся до узла.

Из толпы вышел Эллиан. Он держал в руках деревянную дощечку, на которой быстро записал новые показания.

— Животные уходят к северному водосбору, — сказал он. — Все, кто может двигаться.

— Они чувствуют изменение раньше приборов? — спросила Мира.

— Может быть. А может, в этой части павильона воздух стал опасен.

— Нужно вывести людей из нижнего квартала, — сказала Ада.

Эллиан покачал головой.

— Они не захотят уходить, пока не увидят, что животным угрожает опасность.

— Тогда покажем им показания.

— Покажем. Но решение останется за ними.

Я понял, что Эллиан не станет уговаривать их покинуть дома. Он мог рассказывать истории и вести записи, но никогда не считал, что старые знания дают ему право распоряжаться другими.

Омниарх появился у центрального шлюза. Его сопровождали трое детей, каждый со своим прибором. На четырёх ногах он уверенно проходил по мокрому полу, не спеша и не суетясь. Он внимательно посмотрел на павильон, затем на людей.

— Что известно? — спросил он.

Ада изложила проблему. Омниарх слушал, не перебивая. Когда она закончила, он повернулся к Келару.

— Ты знаешь этот узел?

— Только по схеме.

— Ты утверждал, что климатический контур восстановлен.

— Мы восстановили подачу воздуха и воды. Не управление погодой.

— Почему это не было указано в отчёте?

Келар выдержал взгляд отца.

— Я думал, что система сама вернёт погоду после перезапуска.

— Это было предположение?

— Да.

— Тогда запиши его как предположение. Не как результат ремонта.

Келар кивнул. Омниарх не повышал голос и не обвинял сына. Но от его спокойствия становилось ясно: если мы будем путать желаемое с проверенным, Вивариум однажды напомнит об этом весьма наглядно.

— Нужно разделить людей, — сказала Ада. — Часть остаётся в безопасном переходе. Остальные идут к климатическому узлу.

— Сколько времени? — спросил Омниарх.

— Если маршрут не изменился — двадцать минут.

— А если изменился?

— Тогда узнаем в пути.

Омниарх оглядел собравшихся.

— Кто знает северный лес лучше всех?

Подняла руку женщина по имени Селла, жительница павильона. Она жила там с самого начала и знала каждую тропу. Рядом с ней подняли руки ещё двое местных.

— Вы покажете безопасный путь до сервисного тоннеля, — сказал Омниарх. — Ада, Леон и Келар пойдут к узлу. Мира останется здесь и проверит всех, кто выйдет из павильона.

— Я иду с вами, — сказала Мира. — Если климат продолжит падать, вы можете пострадать ещё до того, как доберётесь.

— Останется другой врач, — ответила Нара, пришедшая из соседнего сектора. — Я буду здесь.

Мира взглянула на неё, затем согласилась.

Селла повела нас к боковой двери. За ней начиналась узкая тропа, обрамлённая влаголюбивыми папоротниками. Их листья были выше человеческого роста, и с них стекала холодная вода. Над нами всё ещё висели неподвижные облака.

Мы прошли мимо группы зверей, укрывшихся в корнях. Один из них — крупный хищник с длинной полосатой спиной — лежал на боку и тяжело дышал. Он не пытался напасть; просто не мог подняться.

— Его надо вынести, — сказала Селла.

— Он хищник, — напомнил Леон.

— А мы его дом сломали, — ответила она.

Я посмотрела на Аду.

— Если мы понесём его, потеряем время.

— Если оставим, он может не пережить холод.

— А если проснётся?

— Тогда постараемся не стать частью его ужина.

Леон шутил тихо, почти себе под нос. Я увидела, что Селла услышала, но не обиделась.

Мы зафиксировали состояние животного и оставили рядом аварийный обогреватель. Селла обещала вернуться с группой смотрителей.

Дорога к тоннелю уходила вниз. На стенах проступали старые знаки Клип, которых не было на нашей карте. Я остановилась перед одним из них.

— Келар, это тот же символ, что на схеме?

Он сверился с планшетом.

— Нет. Но похож.

— Что означает?

— Если бы я знал, не пришлось бы сравнивать.

— Отлично, — сказал Леон. — У нас на сегодня уже два неизвестных символа. Почти рекорд.

Впереди загорелась зелёная полоса. Дверь сервисного тоннеля открылась сама.

Ада подняла руку, останавливая нас.