Read the book: «Босоножки»

– Эй! Пацан, тебя может подбросить?

Он не то чтобы недоверчиво бросил взгляд на меня, а скорее с каким-то недовольством, свойственным людям его возраста.

– Мне далеко.

– В ту сторону, куда ты идёшь, одна дорога. Скажешь не к Кузьминскому?

Он сделал такой тяжелый выдох с хрипотцой на конце, что даже у курильщика со стажем лёгкие бы справились лучше. Я закурил. Не стал ждать, когда тот соберётся и потянулся открывать дверь. Пацан сделал какой-то небрежный жест руками, убирая с лица прилипшую чёлку и завалился рядом со мной на переднее, хлопнув дверью.

– Э! Ну эт же не твоя комната. Полегче.

– Вы подвести хотели.

– И где вас только делают таких. Раньше со взрослыми никогда не огрызались. Ай! Ладно. Чё будешь? – Я протянул ему недокуренную самокрутку, но каково моё было удивление, когда тот тут же выбросил её за окно. – Ты чё?

– Не курю. Больше.

Длинные промокшие волосы облепили черепушку, капли стекали по лицу. Вроде был в неприлично широких штанах, пижамные что-ль, да и те облепили ноги. Футболке тоже досталось. В половой тряпке воды меньше (но по фасону похожи). Будто бы мылся в одежде. Да по другому и не получилось бы, не сказать. В Питере август. Сезон штормов. Дождина такой, что нормальный сто раз подумает стоит ли выходить из дома.

– Тапки то где потерял?

Он посмотрел на ноги. Пошевелил грязными пальцами.

– Да ладно тебе. Чё ты хмурый такой? С родоками посрался?

– Вас это беспокоит?

– Ой! Вы ж постоянно с ними собачитесь. “под-ро-с-т-ки”! Фи! Дети и в 15 дети.

– Мне 25.

– Ого… Вампир?

– Ну почти.

– Я со своим сыном тоже постоянно “АААА” “ОООО”. Он твой ровесник, кстати. А щас ничё. Вот к нему на день рождения еду.

– Соседи, получается. – Он как-то недовольно посмотрел на мой букет, но я не стал комментировать.

– Получается! Я вот помню ему 16 было. Дрыщ такой, как ты прям.

Он закатил глаза.

– И дождь такой же. Даже сильнее. Ветрище ВО, светофоры сносил.

– Угу.

– Мы тогда поругались сильно. Хорошо соседей не было. Так бы полицию вызвали давно. Отвечаю. Я с мамашей его разводился тогда, страшная женщина, не разу после того года, сына не навестила. Ну не нужны мы человеку, чё к нему цепляться? Правильно? Ай! Молчишь и ладно. Ну эта… Женщина, короче. Представляешь, курить его научила. Дура. Конченная. У них там какая-то своя философия, понимание. Поощрение дебилизма, а не философия, я считаю.

– Может она просто давала больше свободы. Вы не думали об этом?

– Кому? Ребёнку? У тебя чё своих нет ещё, не понимаешь?

– Вы такой закостенелый, аж противно. Дети же не цветы, чтобы их в теплицах держать. Они растут иначе. Ну научила. И что прям курил?

– Да, не. Не понравилось, сказал. Типо мамкины сигареты были, “лежали”.

– Он прям сказал это.

– Ну сказал, прокричал, проревел. Какая разница то?

– В этом и разница, что вы не разговариваете и не разбираетесь. А сразу нападаете. Сами говорите, что они дети и не способны за себя постоять, а в то же время кабан под 90 кг и руку поднять, и нахамить…

–Да нас также воспитывали и не вякали!

–И что нравилось?! Конечно, от такого хочется уйти…

– Да, Денис.Не нужен ты был ей. У неё другая семья уже была. Она к тебе даже теперь не разу не пришла. Это же не нормально!

– Не нормально? А нормально человека отправлять в пижаме и без обуви на улицу в ливень ночью?!

– Да я ж, когда сказал идти к ней, не думал, что пойдёшь… В подъезде посидишь, перебесишься…

– А я пошёл!

– И что ты на меня злишься…

– Нет. Это ты на себя злишься.

Я посидел ещё минут тридцать… Потом оставил цветы. И ушёл. Он всё равно не будет со мной разговаривать. 1999-2015…

…………………………………………………………………….

Сирин Тлен писательница малой прозы, работающая в следующих направлениях: мистика, психология, фэнтези, ужасы. Предпочтение отдает историям о людях в нестандартных или сложных жизненных ситуациях. Рассказы писательницы отличаются особой динамикой и построением. Неопытному читателю ломаная структура повествования может показаться странной и непривычной на первый взгляд, но в тоже время каждая строчка захватывает, вырисовывая свой особый узор или создавая уникальный ритм, дополняющий основное повествования.

…………………………………………………………………….

Историям свойственно сочетаться.

Все мы живем в одном мире, но у каждого он свой. Своя вселенная, что полна удивительных людей и историй. Но историям свойственно сочетаться. Принято говорить: “Мы иголки на одной ветви большого дерева”. Герои рассказов Сирин Тлен – иголки, а их дерево – единая вселенная. Единая большая история, где все взаимосвязано. Стоит только копнуть глубже. И Вы, дорогой читатель, сами убедитесь в этом. Герои не заканчивают жизнь на страницах своих рассказов, они продолжают жить прохожими в историях других, а может даже становятся главными героями.

В каждой вселенной есть время. Вселенная историй прекрасна – истории живут без времени. Вернее, оно в них не последовательное. Кто-то может рассказать Вам про свою жизнь в XIX веке, а кто-то жаловаться на сдачу ЕГЭ этого года. И только внимательный читатель, в погоне за истиной, скажет, что это был один человек.

Люди, в отличие от истории, не вечны. Но пока Вы помните о них, пока Вы говорите о их вселенной – они продолжают жить. Так и с героями. Их жизнь зависит только от читателей. Пока герой живет в Вашем сердце – он будет человеком , он будет частью Вашей реальности.