Read the book: «В погоне за Луной. Том 1»

Original Title:《白烁上神》

Печатается с разрешения Tianjin Staread Culture Communication Co., LTD. при содействии TLL Literary Agency.

Перевод с китайского Вера Симакина

Иллюстрация на обложке: Анастасия Ткаченко

Иллюстрации в книге: антейку

© Xingling

© Издание на русском языке, оформление, перевод, Строки, 2026

Духовные звери

Лун-и, или Цзы Хань, – личный духовный зверь истинного бога Тяньци, первый дракон, заточенный в амулет из части священного древа в форме поросенка; может принимать облик ребенка, юноши, а также поросенка с крыльями.

Лун-эр – второй дракон, заточенный в амулет из части священного древа в форме ослика; может принимать облик серого осла или юноши.

Лао Хэй – древняя черепаха, старейший и самый опытный духовный зверь Туманного острова, может принимать облик старика.

Бай-ху – белый тигр, страж страны мертвых.

Духовное оружие бессмертных и демонов

Цепь Опустошения – ледяная цепь, духовное оружие Фань Юэ, хозяина дворца Ясной луны.

Пылающий Небесный Шест – духовное оружие Таньхо, владычицы демонов клана небесного огня и первого генерала дворца Ясной луны (бывшей ичэнской принцессы Хуа Хун).

Разрушающий Горы Шест – духовное оружие Цаншаня, второго генерала дворца Ясной луны.

Облако Огня – лук с колчаном стрел, духовное оружие Фулин, доставшееся ей от погибшей матери-демоницы.

Горный Хранитель – сосуд духовной энергии сильнейших бессмертных Туманного острова.

Железный меч – духовное оружие Бэйчэня, переходит по наследству главам школы бессмертных на горе Куньлунь.

Колесо Нирваны – пылающее огненно-красное колесо, духовное оружие Му Цзю из клана лисов.

Знамя Единства Демонов – духовное оружие истинного бога Тяньци, обладатель которого обретает способность повелевать всеми демонами.

Пролог

Никто не скажет, с каких пор у Шангу¹ пропало желание гулять по Нижнему Царству² в свободное от забот время. Десять лет прошло с тех пор, как истинная богиня осознала: она уже давно предпочитает любоваться падающими звездами в своем дворце, вместо того чтобы наведываться в мир людей.

Этим беззастенчиво пользовалась Юэми³, верховная богиня Звезд и Луны, страстно любившая драгоценности. Когда ей нечего было делать, она заглядывала в покои Шангу, набирала сокровищ и уносила их в свои владения. Шангу смотрела на это сквозь пальцы, словно не замечая, что Юэми превратилась в само воплощение зла. До тех пор, пока внимание негодницы не привлекло инжирное вино.

Название говорит само за себя – вино готовят на основе плодов священного фигового древа. А древо это – гордое и прихотливое – дает урожай раз в пятьдесят тысяч лет. Такой напиток опьяняет даже богов – великая редкость, настоящее сокровище.

Юэми знала толк в вине. Много лет подряд она ходила во двор инжирного бога и просила немного плодов, но опирающийся на посох старик каждый раз прогонял ее. На десятый год она не выдержала, ворвалась в его обитель и подожгла его посох, как факел. Заливаясь слезами, инжирный бог запричитал:

– Ой-ой! Моя драгоценная Юэми, истинная богиня Шангу из года в год срывает все плоды. Молю, не нужно показывать свой нрав предо мной, простым полубогом! И не создавай проблем в стенах дворца Шангу! Напрасно ты говоришь, что я плохо стерегу деревья. Я прекрасно выполняю свою работу и больше десяти лет оберегаю сад! Вот только у меня и косточки не осталось…

Разгневавшись, непобедимая Юэми нагрянула во дворец Шангу.

Не таясь, она обшарила сокровищницу и винодельню, но не нашла ни кувшина драгоценного напитка – и ни единого фигового плода. Переполошив дворцовую стражу, она предстала перед самой Шангу.

– Не стыдно? Воровать – это одно. Но грабить так нагло! Еще и на глазах у всей стражи.

Исполненная благочестия Шангу отставила чашку чая и с укором взглянула на Юэми.

– А чем ты лучше меня? За десять лет инжирный бог и зернышка в землю не посадил. И тебе хватает наглости меня обвинять?

Шангу прищурилась.

– Ты хочешь инжирного вина?

– И сколько вина ты готова мне дать за сотни тысяч лет дружбы? – с чувством собственного достоинства проговорила Юэми.

– Нисколько, – решительно ответила Шангу, готовясь выпроводить гостью. – Даже не мечтай. За десять лет я изготовила всего десять бочонков.

– Зачем вообще утруждаться, если ты его не пьешь? – озорно спросила Юэми и вдруг заметила, что рассеянный взгляд Шангу был устремлен в сторону Персиковой долины. Тут ее озарило – не зря говорится: когда приходит счастье, оживляется ум, – и она бросилась к подруге.

– Куда это ты смотришь?

Шангу многозначительно вскинула бровь.

– К чему ты спрашиваешь?

Юэми застыла от удивления и дрожащей рукой указала на Персиковую долину.

– Это же не то, о чем я думаю, верно?

Бай Цзюэ⁴ любит хорошее вино, особенно редчайшее инжирное.

– Верно, – спокойно ответила Шангу.

Юэми сначала чуть смутилась, но почти сразу поняла, что добилась своего.

Десять лет назад, в свой день рождения, Юэми – само воплощение доброты – встретила Бай Цзюэ, такого жалкого и несчастного, и привела к нему Шангу, чтобы та увидела все собственными глазами. Уходя, истинная богиня не проронила ни звука. Юэми подумала, что Бай Цзюэ совсем пропадет, но потом узнала, что Шангу все же решила позаботиться о нем.

Получается, Юэми стала свахой, а эти неблагодарные решили утаить от нее правду!

– Надо же, вы двое с виду такие учтивые и безупречные – а на деле та еще парочка истинных богов! Как ловко вы все скрывали!

Шангу, долгие годы любовавшаяся дождем из небесных тел в своем дворце Звездопада, снова обратила взор на Персиковую долину и проговорила:

– Не сердись. Ты все поняла раньше него.

Юэми не поверила своим ушам.

– Он не знает?

– Не знает.

– Но он получал твое вино?

– Получал. Каждый год.

– Он что, совсем глупый?

Инжирное вино – настоящее сокровище. Даже истинному богу непросто изготовить его – для этого требуется много, очень много божественной силы.

– Ну… Когда я отправляла вино Бай Цзюэ, то просила передать, что это – подарок Чжияна. Он не знает, что вино от меня.

В недоумении Юэми коснулась лба Шангу.

– С ума сошла? Тайно любишь его вот уже десять лет, столько сделала для него. Почему бы тебе не рассказать ему о своих чувствах?

Шангу покачала головой и со всей серьезностью проговорила:

– Этого недостаточно.

Она все смотрела в сторону Персиковой долины – туда, где, прислонившись к дереву, сидел истинный бог, темноволосый красавец, не имевший себе равных ни в одном из Трех Царств⁵.

– Недостаточно, – повторила Шангу, отвернувшись. – Думаешь, спустя десять лет я осмелюсь подойти и бросить ему в лицо тысячи лет ожидания?

Юэми тоже взглянула на Бай Цзюэ. Она понимала, о чем говорила Шангу.

Когда кто-то самозабвенно любит кого-то тысячи лет, и нескольких десятков тысяч вечностей в обители древних богов будет недостаточно, чтобы признаться в ответных чувствах. Даже для такой могущественной истинной богини, как Шангу.

Он ей нравился… Возможно, она испытывала к нему нечто гораздо большее…

Юэми повернулась к Шангу, и взгляд ее смягчился. Такие глупые… Она очень волновалась за подругу.

Так и не заполучив инжирного вина, верховная богиня Звезд и Луны покинула дворец, но на ее губах играла затаенная улыбка.

Полмесяца спустя Нижнее Царство охватила смута. Как полагается, об этом доложил владыка Небесного Царства Мугуан⁶. Юэми, отвечавшая за военные дела в Трех Царствах, выслушала доклад и тут же решила направить прошение Бай Цзюэ. Она сообщила, что в мире смертных начались беспорядки и он, как истинный бог, должен отправиться туда и совершить обход. Тридцать тысяч лет Бай Цзюэ было не до Нижнего Царства. Он не реагировал даже на уговоры Юэми: ее письма залетали в его обитель по три раза на дню и оставались парить в воздухе, как снежинки. Своим бездействием он обратил на себя внимание всех бессмертных, которые успели предположить, что в Трех Царствах воцарился хаос, а мир людей пал. Бездействовать дольше было нельзя, и на рассвете Бай Цзюэ безмолвно сошел в Нижнее Царство. У него был непростой характер – будь его воля, он никогда бы не удостоил вниманием обитель смертных.

Приняв облик бедняка, Бай Цзюэ отправился на восток, в столицу. По дороге он наблюдал за радостями земной жизни и попутно находил удовольствия для себя. Полмесяца спустя он прибыл в Чанъань⁷ в самый разгар праздника фонарей⁸. Дома были украшены разноцветными огоньками, повсюду витало новогоднее настроение.

В обители древних богов тоже устраивают торжества, вот только Бай Цзюэ – один из самых уважаемых истинных богов. Все знают, как он надменен и холоден, никто не смеет веселиться в его присутствии. Потому-то последние несколько десятков тысяч лет – целая вечность – пролетели для него совершенно бессмысленно и скучно. Но теперь, спустившись в Нижнее Царство, он увидел, как повсюду людно и празднично, и, не сдержавшись, усмехнулся и покачал головой.

– Неудивительно, что многие тысячи лет не возвращаются домой – их очаровал этот бренный мир.

Свою задачу он выполнил – обошел все земные угодья. Насмотревшись на праздник, Бай Цзюэ уже собирался вернуться, как вдруг толпа взревела от смеха, и до него донесся давно знакомый властный голос:

– Хозяин, если ты снова проиграешь, все эти десять бочонков девичьего вина⁹ будут моими! И не смей жульничать – весь Чанъань наблюдает за тобой!

Спокойный взгляд Бай Цзюэ подернулся поволокой. Заложив руки за спину, он уверенно двинулся вперед сквозь толпу так решительно, что с каждым шагом его одежда трепетала на ветру.

Перед владельцем таверны стоял, также заложив руки за спину, высокий молодой мужчина с глазами красного феникса. Это точно была Шангу, переодетая в мужской костюм.

Бай Цзюэ привык видеть ее в легких платьях с длинными широкополыми рукавами. Такой она предстала перед ним впервые.

Бай Цзюэ никогда в этом не признался бы, но в тот момент он, истинный бог, едва не озарил толпу духовным светом, чтобы люди расступились и он наконец увидел ту, кто давно завладела его помыслами, – ту, которую он жаждал лицезреть всей душой.

Десять лет назад, когда Юэми отпраздновала свой день рождения, а Шангу вернулась в обитель древних богов, они периодически встречались, но никогда не оставались наедине – рядом всегда были другие небожители.

Гул человеческих голосов напоминал клокотание кипящего котла. Неудивительно, в конце концов, это – мир смертных. Бай Цзюэ стоял рядом с небольшой таверной под названием «Циньчу». Над входом висела табличка «Наследие веков». Изнутри доносился целый букет пьянящих ароматов. А у порога выстроились в ряд десять покрытых пылью бочонков девичьего вина. Бай Цзюэ не сдержался и полной грудью вдохнул дивный запах.

Прислушавшись, он наконец понял, почему толпа так расшумелась.

Новогодние празднования совпали со столетием таверны «Циньчу». В честь этого хозяин достал десять бочонков девичьего вина и устроил соревнование: в течение десяти дней каждый винодел со всей Центральной равнины¹⁰ мог принести напиток собственного производства – если он не уступал по качеству девичьему вину, винодел имел право забрать один драгоценный бочонок девичьего вина себе. Однако когда хозяин таверны «Циньчу» выставил награду и объявил о соревновании, в Чанъане появился прекрасный, как небожитель, юноша в одеждах династии Цзинь. Каждый день он приносил свое вино, и каждый раз напиток был уникальным – с невообразимо нежным вкусом и невероятно тонким ароматом. Очевидно, что этот незнакомец претендовал на то, чтобы забрать все десять бочонков девичьего вина.

Через несколько дней молва о молодом господине дошла даже до императорского двора. Наступил последний день соревнований – жители Чанъаня с нетерпением ждали, чем все закончится.

В столичных чайных собралось много молодежи из влиятельных домов, с виду ничем не отличавшейся от простолюдинов. На веселье приехали поглядеть даже члены императорской семьи.

Как и ожидалось, юноша в одеждах династии Цзинь принес вино. Едва увидев молодого красавца, похожего на призрака, пришедшего из времен Вэй-Цзинь¹¹, публика затрепетала. Глядя на него, все сразу решили, что он знатен, а потому с ним нужно обязательно завязать знакомство. Один за другим молодые господа посылали своих людей, чтобы побольше разузнать о загадочном незнакомце.

Владелец таверны «Циньчу» девять дней подряд пробовал самое разнообразное, но неизменно превосходное вино. Когда норовистый юноша выставил ему свои условия, он впечатлился и сказал с улыбкой:

– Молодой господин, если вы пришли с хорошим вином, не нужно прятать его. «Циньчу» стоит на этом месте вот уже целый век, ежели мне суждено проиграть, я с достоинством приму поражение.

Кончив говорить, он в нетерпении поглядел на пузатый сосуд в руках юноши и шагнул вперед, чтобы забрать его.

Бай Цзюэ тоже было любопытно, чем все закончится. Дело было в том, что это девичье вино ничуть не уступало самым изысканным напиткам богов. Более того, эти десять бочонков были гораздо лучше его собственных запасов (а он как никто знал в этом толк). Откуда у Шангу так много хорошего вина, чтобы состязаться с хозяином «Циньчу»? Да и вряд ли за девять дней в Нижнем Царстве нашелся бы напиток, который смог бы по всем качествам превзойти девичье вино.

Под пристальными взглядами столичных жителей юноша с мимолетным сожалением взглянул на бочонок в своих руках – пять тысяч лет выращивать плоды для вина, только чтобы после отдать его смертным! Внезапно он подбросил его вверх, драгоценный сосуд закружился, печать сорвало порывом ветра, и он упал обратно в руки владельца. Воздух наполнился невероятным букетом кружащих голову пьянящих ароматов.

Оглядевшись, Бай Цзюэ заметил, что люди охмелели. Теперь-то он понял, что это было инжирное вино! В обители древних богов инжир достать не так просто – на это могут потребоваться тысячелетия. За последние десять лет вино из инжира готовил только Чжиян. Откуда оно у Шангу?

– Господин, прошу, попробуйте! Это – инжирное вино. Быть может, оно лучше вашего девичьего вина?

Шангу уверенно ступила навстречу хозяину и гордо протянула ему бочонок.

Владелец таверны «Циньчу» всегда был жаден до вина – едва учуяв дразнящий аромат инжира, он замер от волнения. Вне себя от радости, он было потянулся, чтобы пригубить напиток, как вдруг подумал о чем-то и спросил:

– Вспомнил я тут кое-что. Поможет ли мне молодой господин разобраться?

– И в чем же дело?

– Десять лет назад – семья Чжао из Гуаньси. Девять лет назад – семья Бай из Южной Шаньси. Шесть лет назад – род Ху из Мобэя. Три года тому назад – семья Лю с Центральной равнины. Некогда они состязались за лучшее вино, но каждый раз появлялись незнакомцы с напитком в разы вкуснее. Осмелюсь спросить: не связан ли с ними молодой господин родственными узами?

За последние десять лет принадлежащие императорской фамилии винодельни, включая «Циньчу», изрядно обеднели из-за тех «незнакомцев». Очевидно, что молодой господин – в силу своего возраста – не мог быть одним из них, однако он наверняка был связан с ними.

Едва услышав слова владельца таверны, народ ошарашенно загудел. Все взгляды устремились на загадочного юношу. Каждый задавался вопросом: какая семья была столь искусна в приготовлении вина?

Шангу растерялась – она уже много лет принимала участие в винных состязаниях и не ожидала, что смертные раскроют ее тайну.

– Хозяин! Сегодняшнее состязание – только наше дело! К чему приплетать к нему былое? – отрезала Шангу и нетерпеливо махнула рукавом, слегка разбрызгав напиток. – Так ты будешь пробовать инжирное вино или нет?

– Ах! Да, конечно! Конечно!

Владелец «Циньчу» заметил, как несколько капель пролилось на землю, и его сердце чуть не остановилось от горя. Он поспешно протянул руки.

– Сяолао-эр¹² не терпится попробовать!

Но не успел старик прикоснуться к бочонку, как кто-то уверенно выхватил его из рук Шангу. Винодел подпрыгнул от испуга, затем поднял голову, рассерженно сверкнув взглядом, – и оцепенел.

Совершенный в своей красоте простолюдин с великолепными черными глазами феникса – даже в подпоясанном крестьянском халате чанпао¹³ он казался образцом изящества, – вмиг оказавшийся рядом с юношей в одеждах династии Цзинь, тонкими пальцами выхватил кувшин с вином и обратил взор на хозяина таверны «Циньчу».

– Мой цзя-ди¹⁴ еще молод и ничего не смыслит в жизни. Не стоит разбрасываться семейным сокровищем. Мы проиграли.

Слегка кивнув владельцу таверны, он одной рукой прижал к себе кувшин инжирного вина, второй потянул Шангу за собой, и они вышли из толпы. Уверенная поступь Бай Цзюэ выдавала благородное происхождение, и стоящий на его пути люд покорно расступался.

Владелец таверны смотрел вслед удаляющимся братьям, испытывая одновременно и радость – он все же смог сохранить драгоценное семейное вино, – и сожаление: редчайшее, сладчайшее инжирное вино ушло прямо из-под носа! (Прожить такую долгую жизнь, да так и не попробовать хоть каплю…)

Бай Цзюэ и Шангу, словно воспарив над миром, растворились в оживленных улочках Чанъаня, оставив позади озирающихся зевак и богатеньких отпрысков сильных мира сего.

Шангу настолько растерялась, что даже не заметила, что ее стремительно уводили подальше от таверны «Циньчу». Наконец она пришла в себя и с любопытством взглянула на ладонь, сжимавшую ее руку. Теперь-то этот болван понял, что инжирное вино – ее рук дело? Правильно ли он истолковал ее намерения? Хватит ли ей смелости признаться в своих чувствах? Что она скажет, когда он обернется? Если это произойдет неожиданно, какой будет ее реакция? Следует ли вести себя сдержанно? Или нужно быть смелее? Может, в столь благоприятный день стоит просто вернуться во дворец и заняться своими делами?

Тысячи мыслей пронеслись в голове прожившей сотни тысяч лет истинной богини за эту короткую прогулку, но лицо ее оставалось безмятежно спокойным.

Пройдя половину Чанъаня, Шангу почувствовала, как сжимающая ее ладонь стала горячее, а Бай Цзюэ вдруг осознал, что держит за руку истинную богиню. Наконец он остановился, обернулся и, высоко подняв голову да горделиво выпятив грудь, сказал:

– Безобразие! Инжирное вино – продукт, сотворенный божественной силой Чжияна, а ты используешь его, чтобы соревноваться со смертными! Позволив человеку сделать всего глоток, ты продлишь ему жизнь на сотню лет, а если он выпьет слишком много – станет и вовсе бессмертным! Ты посеешь хаос не только в круговороте жизни и смерти, но и в обители древних богов! Ты правила Тремя Царствами десятки тысяч лет. Как можешь ты вести себя словно малое дитя?

Говоря это, он несколько раз оправил измявшиеся одежды Шангу.

Бай Цзюэ всегда был сдержан и спокоен. Даже когда он упрекал Шангу, выражение его лица оставалось мягким. Но теперь Шангу заметила то, чего раньше не видела, – заботу, сквозившую в его покровительственном тоне и даже в прикосновениях.

Шангу ожидала услышать от Бай Цзюэ что угодно, но только не это – и внимала его словам с нескрываемой радостью в сердце. Она мягко потянула его за рукав: из уважаемой хозяйки Царства Бессмертных она вдруг превратилась в норовистую и совершенно очаровательную наивную девчонку.

– Люди заслуживают благословения. За хорошее вино полагается воздаяние.

Если такой опытный винодел умрет слишком рано, кто будет изготавливать вино для небожителей? Шангу прекрасно понимала, на что идет. Если бы Бай Цзюэ не помешал ей, она бы и дальше продолжала одаривать некоторых смертных еще одним веком жизни.

Бай Цзюэ знал, что Шангу мыслит необычно, но списывал все на ее вечно юную натуру и потому воздерживался от выговора.

– Откуда у тебя инжирное вино? От Чжияна?

Еще мгновение назад Шангу была преисполнена решимости, но теперь, когда оказалось, что Бай Цзюэ так ничего и не понял, она испугалась, словно черепаха, спрятавшая голову в панцирь, и, хихикнув, ответила:

– Да-да, от него! Понятия не имею, что на старика нашло. Все эти годы он только о вине и думал. А мне вот заняться было нечем, ну я и попросила у него немного, чтобы посоревноваться со смертными.

– Если тебе так нужно вино, приходи ко мне во дворец. Он каждый год присылает мне свежее, в моем погребе осталось четыре-пять бочонков. Зачем просить у него?

Шангу была ленива по натуре. Участвовать в состязаниях в выпивке – еще куда ни шло, но провести десять лет в мире смертных в поисках вина было явно не в ее характере. Неужели она…

Бай Цзюэ прекрасно знал о своих чувствах, и сейчас его сердце на мгновение сжалось от сомнений – и даже страха, – а после наполнилось невероятной радостью. Неужто Шангу добывала вино для него? От этой мысли душевная буря, улегшаяся на тысячелетия, вновь ожила, и небывалое спокойствие сменилось тревогой – Бай Цзюэ застали врасплох.

Испугавшись, что ее спутник вот-вот все поймет, Шангу активно закивала и попыталась сменить тему.

Но Бай Цзюэ опередил ее. Он спросил непривычно строгим низким голосом:

– Ты же не любишь вино. Зачем тебе участвовать в таких состязаниях в Нижнем Царстве?

Испугавшись последствий, Шангу глубоко вздохнула и ответила первое, что пришло в голову:

– Зато вы любите выпить. Вот я и решила выиграть хорошего вина в мире смертных, чтобы потом преподнести его, скажем, как подарок на день рождения.

«Вы» любите выпить? От этого «вы» взгляд Бай Цзюэ потемнел, и разбушевавшиеся чувства сменились привычной невозмутимостью. Повисла неловкая тишина – и Шангу поняла, что что-то пошло не так. Бай Цзюэ сделал шаг назад, спокойно посмотрел на богиню и произнес:

– Понятно. С нетерпением буду ждать твоего подарка.

Из четырех истинных богов в Верхнем Царстве помимо Бай Цзюэ выпить любил только Тяньци¹⁵. Поначалу он подумал, что она имела в виду и его тоже, но решил не вдаваться в подробности. Не успел Бай Цзюэ от души посмеяться над собой, как вдруг почувствовал, что его схватили за руку.

Шангу еще не приняла свой привычный облик – она все еще выглядела как юноша в одеждах династии Цзинь. Удерживая Бай Цзюэ, она солнечно улыбнулась.

– Сегодня в Нижнем Царстве особенный день – праздник фонарей. Останься со мной, давай вместе порадуемся с людьми, прежде чем вернуться в обитель древних богов.

С этими словами она потянула его в веселящуюся толпу. Глаза Бай Цзюэ заискрились от радости, он крепче сжал руку любимой и больше не отпускал.

В пятнадцатый день первого лунного месяца, в праздник фонарей, как принято говорить, воссоединилось целое до исходной полноты¹⁶.

Юэми сидела в своем дворце. Щелкая дынные семечки, она наблюдала через водное зеркало за парочкой богов, качала головой и раздосадованно вздыхала.

– Два чурбана! Я столько сил потратила, чтобы свести их, а они все никак не разберутся в своих чувствах! Эта парочка старше всех обитателей Верхнего Царства! Интересно, чем они питались все эти годы…

Пока верховная богиня Звезд и Луны сокрушалась, незаметно пролетело полгода. Близились дни рождения Бай Цзюэ и Тяньци.

Шангу приказала страже отправить во дворец Бай Цзюэ все вино, которое она выиграла в Нижнем Царстве за последние десять лет, включая девять кувшинов девичьего вина, которое она все же получила от владельца таверны «Циньчу».

Три повозки, груженные бочонками с ароматным напитком, выехали из ее дворца и медленно покатились по улицам обители древних богов, привлекая к себе всеобщее внимание.

Шангу подумала, что ее подарок не сравнится с той заботой, которой одаривал ее Бай Цзюэ на протяжении нескольких десятков тысяч лет, терпеливо ожидая ее ответа. Она решила, что за последние десять лет собрала достаточно приданого, чтобы предложить ему заключить брачный союз. Вернувшись из Нижнего Царства, Шангу спряталась в своем дворце Звездопада до самого дня рождения Бай Цзюэ. Она ждала благоприятного момента, когда сможет войти в его чертоги уже как законная супруга.

Услышав новости, Бай Цзюэ несколько удивился, но обрадовался. Вот только в этот раз он решил не обольщаться раньше времени. Вызвав стражу, он приказал:

– Узнайте, сколько подарков поступило во дворец Тяньци.

Вскоре божественный стражник вернулся с ответом:

– Вчера в час иньши¹⁷ к задним воротам дворца Тяньци тайно прибыли три повозки. Привратник доложил, что товар был лучшего качества.

Говоря это, стражник не находил себе места от волнения и не смел поднять глаза. Повисшую тишину прервал тихий вздох. Так вот кто ей нравился. А его просто использовали как прикрытие.

Согласно древнему летоисчислению, в 137 800 году, накануне дня рождения, истинный бог Бай Цзюэ по неизвестным причинам отправился в Нижнее Царство и не возвращался несколько лет. Никто не знал, где он пропадал.

План Шангу провалился, мужа она не заполучила. Целый день истинная богиня провела во дворце Юэми, тяжко вздыхая. А Юэми почему-то постоянно закатывала глаза и говорила с подругой подчеркнуто пренебрежительно.

– О-о-ох! Ну почему найти мужа так сложно? Мужские сердца – словно иглы на дне морском! И куда же он подевался?!

Шангу задавалась этим вопросом изо дня в день. Юэми, прислонившись к колонне крытой галереи и устремив взгляд на северо-запад, раздраженно прошептала:

– Если бы я знала, что твои методы ненадежны, то не утруждала бы себя твоими уроками. Верно же говорят: если неустанно шлифовать железный шест, можно в конце концов получить иглу. Ты собрала три повозки лучшего вина, ни капли не пролила. Ты десять лет тратила ради него столько сил в Трех Царствах, а он даже не вернулся в свой день рождения…

Говоря это, она не отрываясь смотрела в сторону дворца Тяньци.

Мысли Шангу были заняты Бай Цзюэ. То, что Юэми бормотала себе под нос, ее совсем не волновало. Она всем сердцем хотела, чтобы ее возлюбленный поскорее вернулся в Верхнее Царство, ответил на ее чувства и женился на ней.

Шангу и Юэми ждали во дворце Звездопада несколько лет, но ни Бай Цзюэ, ни Тяньци так и не возвратились.

Быть может, так было предначертано судьбой, но в тот год, не дождавшись своего дня рождения, Тяньци уединился во дворце Цянькунь¹⁸, и там ему открылось, что приближается Первозданный Хаос¹⁹. Он тут же отправился в Нижнее Царство, и больше никто его не видел.

Однажды Шангу получила известие о том, что Тяньци запустил из мира смертных разрушительный процесс, чтобы стереть с лица Вселенной Три Царства. Бай Цзюэ вернулся и поспешил к Чжияну, чтобы решить, как противостоять Тяньци.

С того дня развеселая верховная богиня Юэми перестала улыбаться, пропало и ее желание воровать драгоценности. А Шангу решила пожертвовать собой, чтобы спасти Три Царства. Накануне она и Юэми пили вино во дворце Звездопада.

– Бай Цзюэ вернулся. Почему ты так и не поговорила с ним? – спросила Юэми.

Шангу ответила не сразу.

– Я владычица Первого Царства и истинная богиня Трех Царств, и я обязана исполнить то, что до́лжно. Если нам не суждено быть вместе, ему лучше оставаться в неведении.

Вдруг она подняла голову и встретилась взглядом с Юэми.

– Несколько лет назад я хотела спросить у тебя кое-что.

– Спрашивай.

– Ты же не любишь вино. Зачем тогда тебе понадобился бочонок инжирного?

Юэми растерялась и надолго замолчала. Наконец она ответила с улыбкой:

– Кто бы мог подумать, что у такой глупышки, как ты, появится просветление? Незачем гадать, все именно так, как ты и подозревала.

Истинный бог Тяньци ценил хорошее вино – об этом было всем известно.

Шангу развернулась и ушла, ступая по высоким ступеням, а вслед ей летел едва слышный голос верховной богини Звезд и Луны.

– Мы с тобой упустили свою возможность. Пролетели годы, и мы потратили это время впустую. Шангу, что бы ни случилось, защити его. Ради меня.

Шангу не поняла смысл слов Юэми. А если бы поняла, то не провела бы десятки тысяч лет в сожалениях.

На следующий день Шангу не пришлось приносить себя в жертву: в Нижнем Царстве в разрушительных волнах Тяньци вместе с другими богами погибла верховная богиня Юэми. Единственным выжившим существом, вернувшимся в обитель древних богов, оказался невзрачный феникс. В те времена эта птица, впоследствии ставшая Небесной императрицей Ухуань, была лишь крошечным мифическим существом, прислуживающим Шангу.

Когда Шангу узнала о том, что произошло, стоял солнечный день. Прижимая к себе кувшин инжирного вина, который много лет назад выхватил у нее из рук Бай Цзюэ, она все глядела на дворец верховной богини Звезд и Луны. Шангу была настолько пьяна, что никто не осмеливался ее тревожить.

Так зародилось начало многих историй.

Истинная богиня Шангу все же пожертвовала собой и запечатала Верхнее Царство. Истинный бог Бай Цзюэ – единственный выживший – более шестидесяти тысяч лет скитался в одиночестве.

Когда рассеялась пыль, покрывшая обитель богов, Тяньци вернулся и нашел древнюю статую. Он долго вглядывался в ее лицо, но так и не понял, почему на щеке богини, погибшей более шестидесяти тысяч лет назад, застыла слеза.

Тяньци был уверен, что Юэми и Шангу живы.

Он многого не знал. Не знал, что произошло шестьдесят тысяч лет назад. Не узнает и шестьдесят тысяч лет спустя. Шангу как-то сказала: «Если нам не суждено быть вместе, ему лучше оставаться в неведении». И она была права.

Выбор делали не только Шангу и Бай Цзюэ, но и Юэми – и она решила отпустить. Как досадно…

Шангу дождалась короткого: «Я Бай Цзюэ».

А что же Юэми?

Три повозки с вином, которые она так бережно собирала десять лет, пылились у ворот дворца Тяньци. Более шестидесяти тысяч лет прошло, но никто так и не открыл ни одного бочонка.

Глава 1
Нижнее Царство

Вселенная разделена на Три Царства: Верхнее Царство, или обитель древних богов, Срединное Царство, населенное бессмертными, демонами, духами и тенями, и Нижнее Царство, где живут смертные люди.

В обители древних богов особым почтением пользуются четыре истинных божества: Шангу, Чжиян, Бай Цзюэ и Тяньци.

Сто тридцать тысяч лет назад на Три Царства обрушился Первозданный Хаос. Чтобы предотвратить великое бедствие, богиня Шангу решила принести себя в жертву. Истинный бог Тяньци узнал Небесную тайну и объял энергией кровавого всепоглощающего вихря болото Юаньлин, дабы обменять жизни всех жителей Трех Царств всего на одну жизнь – истинной богини Шангу.

Чтобы спасти Три Царства, Юэми, верховная богиня Звезд и Луны, возглавила армию небожителей, чтобы не дать Тяньци завершить начатое. Однако ее вместе со всем войском случайно затянуло в самое средоточие разрушительной силы. С тех пор их души навечно остались на болоте Юаньлин, а Юэми обратилась в безмолвную каменную статую.

После на Три Царства обрушился Первозданный Хаос, и Шангу, дабы защитить людей, все же пожертвовала собой. Запечатанная безмолвная обитель древних богов покрылась пылью, и в Трех Царствах ни одна душа уже не помнила о тех ужасающих событиях.

Но спустя шестьдесят тысяч лет в Верхнем Царстве снова кипела жизнь – все стало как прежде, вернулись и четыре истинных бога. Вот только Юэми сгинула навек – душа ее рассеялась среди звезд безбрежной реки Млечного Пути.

Прежде чем каменная статуя богини обратилась в звездную пыль, последняя слеза, застывшая на ее щеке, стала единственным испытанием, которое не смог преодолеть Тяньци.

Великая битва между бессмертными владыками и могущественными демонами длилась более шестидесяти тысяч лет. Первые несколько десятков тысяч лет жители Срединного Царства питали друг к другу неизмеримую ненависть. Они страстно рвались в смертный бой – ни величественные горы, ни бескрайние реки не могли остановить их.

Все удивительным образом разрешилось, когда истинный бог Бай Цзюэ обратился в пепел на болоте Юаньлин – Небесный владыка и Властитель демонов даже не объявили об окончании войны, и войска их, стоявшие на границе Царства Бессмертных и Царства Демонов, молча отступили.

В последние несколько десятилетий даже воинственные демоны прятались в своих пещерах, не желая ни на шаг отходить от своей горной обители.

Верховный владыка Бай Цзюэ пожертвовал собой ради того, чтобы не исчезли все Три Царства – если бы война продолжилась, древние боги без колебаний уничтожили бы зачинщиков.

Если не хочешь сгинуть навек, не стоит навлекать на себя беду. Вот и жители Царства Бессмертных и Царства Демонов наконец притихли. Долгожданное спокойствие длилось пятьдесят лет.

Тяньци покинул обитель древних богов и на пятьдесят лет затаился в своем дворце на горе Пурпурной луны. Тем временем по свету расплодились демоны. Безусловно, некоторые из них вышли весьма уродливыми, но большинство были вполне красивы. За более чем сто тысяч лет, проведенных в Верхнем Царстве, Тяньци всегда был на голову выше других. Более того, многие считали облик его совершенным.

Если бы прекрасные небожительницы, сердца которых больше не волновал Бай Цзюэ, выстроились в ряд за пределами Персиковой долины, дабы заполучить внимание Тяньци, то смогли бы опоясать всю обитель богов. Так же происходит и с людьми, которым всегда сопутствует удача. Что им еще нужно для счастья? Само собой, такие истории рассказывают, расчувствовавшись, старики своим ученикам, а те – своим. Да и никто не против их послушать. В тот год на свадьбе Бай Цзюэ сотни бессмертных и демонов своими глазами видели пробуждение истинного бога Тяньци. Разговоры о его восхитительном облике и непреодолимой мощи не утихали многие тысячи лет.

Все в Трех Царствах знали о немеркнущих заслугах пожертвовавшего собой ради мира Бай Цзюэ, но самые жаркие дискуссии между небожительницами и демоницами разгорались именно из-за Тяньци.

Дело даже не в том, что эти женщины были бесчувственны и неблагодарны, просто истинный бог Бай Цзюэ остепенился и завел детей от той, что жила в храме Утренней Гармонии, – и к нему стало почти невозможно подобраться. По этой причине за несколько десятков лет, прошедших после пробуждения богов в Верхнем Царстве, Тяньци стал, бесспорно, самым завидным холостяком в Трех Царствах и Девяти великих землях²⁰.

Вот только за последние пятьдесят лет он сделал лишь две вещи. Первое – вернулся во дворец Звездопада, чтобы повидаться со своей старой подругой Шангу. И второе – отправился на поиски души Юэми.

Кто бы мог подумать, что в один погожий день Тяньци едва не откажется от своих планов, залюбовавшись разомлевшей на солнышке Шангу. Они встретились взглядами, улыбнулись – и поняли друг друга без слов. Да по-другому и быть не могло: их дружба длилась десятки тысяч лет.

Тяньци, облаченный в длинные церемониальные одежды, величественно прошествовал по дворцу, в котором некогда жила верховная богиня Звезд и Луны, и удалился в Персиковую долину. Он сорвал с дерева нежный цветок, склонился к горному ручью зачерпнуть немного воды в тыкву-горлянку и растворился за горизонтом.

Глядя на его удаляющуюся фигуру из дворца Звездопада, Шангу вдруг вспомнила улыбку Юэми – много лет назад она стояла рядом, прислонившись к колонне крытой галереи.

Прикрыв глаза, Шангу тихо вздохнула. Три повозки с вином пылились у ворот дворца Тяньци вот уже шестьдесят тысяч лет…

С того дня Тяньци больше не возвращался в обитель древних богов.

Блуждая по Трем Царствам, он так и не нашел душу Юэми, но все равно не сдавался. Прежде чем разорвать пространство и найти одинокую душу верховной богини Звезд и Луны в изломе, он отправился на гору Небесного озера, чтобы повидаться с А-Ци²¹.

В тот год Юань Ци – самый уважаемый и самый невезучий полубог во всем Верхнем Царстве – мало того, что оказался на горе Небесного озера, так еще и изрядно растолстел. Однако судьбой своей он был доволен – жил себе, не зная печалей, на горе, власти ему было не занимать, изо дня в день только и думал, как сломать печать и найти феникса, чтобы вновь покорить Три Царства и Девять великих земель. Вот только не знал он, какая ждет его судьба.

Навестив друга, Тяньци больше ни о чем не волновался. Поручив дракону Саньхо присматривать за горой Пурпурной луны и Девятью источниками²², он решительно шагнул в пространственно-временной излом.

С тех пор в Трех Царствах о нем не слышали.

Минули годы… Сто лет? Тысяча? А может, гораздо, гораздо больше.

Измотанный и одинокий, Тяньци вернулся на гору Пурпурной луны. Утихла молва о том, как Юань Ци обратился в пепел, дабы противостоять демонам и спасти Три Царства, которые опять изменились до неузнаваемости. Правда, там осталось несколько знакомых ему бессмертных и демонов-долгожителей. Но были и те, о ком он никогда не слышал.

Тяньци – истинный бог древнейшего Царства Бессмертных. Обычно ему не было дела до того, что происходило в Трех Царствах. Лишь весть о смерти Юань Ци заставила его нахмуриться – но и это быстро забылось в житейских бурях.

У каждого своя судьба. Юань Ци был рожден богом – заслуживал ли он иной участи, чем Шангу и Бай Цзюэ? Поглядев на опустевшую гору Пурпурной луны, Тяньци вернулся в Верхнее Царство.

Во дворце Звездопада его ждал уже не один бог, а четверо. Шангу, Бай Цзюэ, Чжиян и Сюаньи предпочли бы умереть своей смертью в Девяти источниках, чем вернуться сюда. Глаза Шангу и Бай Цзюэ были непривычно пусты; Чжиян, как и всегда, оставался спокоен, как гора Тайшань; Сюаньи, прислонившись к колонне крытой галереи дворца Звездопада, сжимал бочонок вина. Вдруг он метнул в сторону Тяньци жгучий, как всполох пламени, взгляд. Тяньци содрогнулся и медленно вошел во дворец, устремив взор на дворец верховной богини Звезд и Луны.

Другие боги осуждающе посмотрели на Сюаньи, на что тот пожал плечами, демонстрируя толику человечности.

– Да ладно вам! Мы же на его территории. Было бы неплохо, если бы он сразу понял: мешать нам не следует!

«Даже если Три Царства падут еще несколько раз, разве есть хоть что-то, с чем ты не справишься?» Именно так подумали боги, но решили не озвучивать свои мысли.

Как бы там ни было, даже если Сюаньи задумал какую-то пакость – потребуются годы, чтобы понять, будет ли от этого польза или нет. Вскоре Тяньци скрылся в Персиковой долине, и вот уже тень его скользнула по стенам дворца верховной богини Звезд и Луны.

Он долго стоял возле ручья, затем присел, прислонившись к старому сгорбленному стволу. За тысячи лет у него не осталось ничего, кроме висящей на поясе тыквы-горлянки, в которую он когда-то давно набрал воды из горного ручья.

Шангу глядела на него издалека. У нее защемило в груди от печали – то ли из-за Тяньци, то ли из-за Юэми, которая так усердно собирала для него вино.

Вдруг она посмотрела на Бай Цзюэ и сказала:

– Помнишь, как в твой день рождения я подарила тебе три повозки вина?

Бай Цзюэ ошеломленно посмотрел на истинную богиню.

– Конечно.

– Десять лет я собирала для тебя лучшее вино Трех Царств. Почему же на следующий день ты покинул обитель древних богов?

Стоящие неподалеку Чжиян и Сюаньи навострили уши – похоже, Шангу и Бай Цзюэ сейчас скажут что-то интересненькое. Когда-когда, говорите, это произошло?

Обычно непоколебимо спокойный Бай Цзюэ смутился. Он отвернулся и тихо, но достаточно отчетливо, чтобы все присутствующие во дворце его услышали, произнес:

– В тот день три повозки вина отправили и во дворец Тяньци.

Даже спустя шестьдесят тысяч лет от этих слов сквозило болезненной ревностью.

– Ого-го, – протянул Сюаньи с нескрываемым злорадством и посмотрел в сторону Персиковой долины. – Пока меня не было в Верхнем Царстве, молодые, кажется, зря времени не теряли.

Чжиян метнул в его сторону предостерегающий взгляд – не нужно было подливать масла в огонь. Бог демонов фыркнул с досадой: как жаль, что он не мог поднять горн да раструбить погромче о любовных делах истинных богов.

– Оно было не от меня, – прошептала Шангу. В ее беспомощном взгляде ясно читались слова «так вот в чем дело…»

– Вино во дворец Тяньци отправила не я, – громче сказала она.

Бай Цзюэ обомлел, будто только сейчас что-то понял. Он перевел взгляд в сторону Персиковой долины, но на этот раз он смотрел не на Тяньци, а на дворец верховной богини Звезд и Луны.

Затем он обернулся и вопросительно воззрился на Шангу. Она кивнула.

– Тогда я не знала, что в тот день Юэми тоже отправила три повозки вина во дворец Тяньци.

– Тяньци…

Молчанию Бай Цзюэ удивился даже Чжиян. Он обычно не лез в личные дела других богов, но сейчас не мог не спросить:

– Неужели он не знал об этом?

Шангу отрицательно покачала головой.

– Насколько мне известно – нет, – медленно проговорила она и, потупившись, продолжила: – Тогда в свои права вступил Первозданный Хаос.

Во дворце Звездопада повисла тишина.

За более чем шестьдесят тысяч лет не произошло большей трагедии, чем смерть Юэми. Если бы богиня ошибалась, Тяньци не стал бы столько лет искать душу верховной богини Звезд и Луны.

У четверых богов пропал интерес к любованию пейзажами и распитию вина. Шангу проводила Бай Цзюэ в храм Утренней Гармонии, а Сюаньи потащил за собой Чжияна, что-то бормоча про какие-то дела, да и держался он холодно и безразлично – обычно вовсе не так он себя вел в Девяти источниках.

Тяньци, сидящий под деревом в Персиковой долине, наконец открыл глаза. Он еще долго смотрел на журчащий ручей, в водах которого отражался дворец Юэми – сейчас он казался особенно пустым.

Вдруг, громко рассмеявшись, Тяньци бросил:

– Так вот, значит, как!

На губах его заиграла улыбка – невероятно резкая, горькая и печальная. Раньше он считал, что обязан своей подруге жизнью, но теперь понял, что за эти шестьдесят тысяч лет ему следовало ответить ей взаимностью. А может, прошло куда больше шестидесяти тысяч лет… Юэми больше нет, и никто уже не скажет, что ей нравилось, чем она любила заниматься и чем пожертвовала. Столько времени три повозки вина пылились у ворот в его дворец – и он к ним даже не притронулся!

Тяньци встал и, повернувшись спиной к дворцу Юэми, покинул Персиковую долину.

Над обителью древних богов вспыхнула звезда, и все стороны света сотрясла беспредельная сила. Обитатели Верхнего Царства устремили взгляды ввысь и увидели, как небесный купол прорезала трещина шириной в полчжана²³, через которую мгновение спустя полилась демоническая энергия.

Неужели тот самый «бриллиантовый холостяк»²⁴ вернулся? Не успели богини обрадоваться, как поток энергии испарился без следа.

Опять ушел? На сколько лет на этот раз? Вздыхая, богини запрещали себе даже мечтать о том, как выйдут замуж за вечного странника Тяньци.

Шангу и Бай Цзюэ наблюдали из дворца Звездопада, как силуэт Тяньци скрылся на границе Верхнего Царства. Бай Цзюэ посмотрел на Шангу и спросил:

– Шестьдесят тысяч лет прошло. Почему ты решила все ему рассказать?

– Если Юэми сможет вернуться, – отстраненно ответила Шангу, – она хотела бы, чтобы нашел ее именно Тяньци.

Нижнее Царство.

Столица империи

Глубокой ночью, в первое полнолуние года вспыхнул свет в окнах поместья генерала.

Раздались тяжелые шаги – мужчина медленно расхаживал туда-сюда по залу. Генерал Бай Сюнь, обычно мягкосердечный и открытый, нахмурил густые брови, из-за чего морщинка между ними стала походить на иероглиф «река»²⁵. В заложенных за спиной руках заскрипела кожаная оплетка кнута.

Бледная госпожа Бай прижималась к пожилой служанке и с надеждой смотрела в окно сквозь пелену слез.

Чуть повернув голову, генерал Бай взглянул на измученную супругу – сердце его сжималось одновременно от злости и печали. Мгновение спустя он щелкнул кнутом по полу, разорвав звенящую тишину.

– Когда эти негодницы вернутся, я им хорошенько всыплю! И на этот раз никто не сможет меня остановить!

Заскрежетав зубами, Бай Сюнь небом поклялся, что не нарушит своего слова.

Посмотрев на мужа покрасневшими глазами, госпожа Бай сказала:

– Муж мой, уж сколько раз ты будешь повторять это? А если с Си-эр и Шо-эр²⁶ что-то случилось?.. Я же умру от горя…

Генерал Бай любил супругу больше жизни. У него перехватило дыхание от ее слов. Отбросив кнут, он крепко обнял госпожу Бай.

– Жена моя, ну что ты такое говоришь? Я уже отправил стражу на их поиски. Да еще обратился к императорской гвардии в Дали-сы²⁷ и в Бинма-сы²⁸, чтобы к ним присоединился караульный отряд. Уверен, с этими малявками все в порядке!

Он смотрел на супругу, и боль от воспоминаний о кровопролитных побоищах на уличном рынке быстро начала утихать. Вскоре безжалостно-высокомерный взгляд его смягчился.

– Если кто осмелится прикоснуться к дочерям Бай Сюня, я уничтожу всю его семью!

После этих слов тревога госпожи Бай отступила, но она все равно продолжала сквозь слезы глядеть в окно.

У Сун Линя – главы Дали-сы, – явившегося в поместье с докладом, душа ушла в пятки, едва он услышал яростный рев Бай Сюня. Он сделал глубокий вдох и вошел.

Что же такое творится? Все сидят по домам и празднуют, а у генерала в поместье стоит шум-гам. Ага – две его дочери пропали прямо во время праздника фонарей, и их до сих пор не нашли. А если с ними что-то случилось? Тогда у него, главы Дали-сы, будут серьезные проблемы. Оказывается, поднять одновременно императорскую гвардию, городской гарнизон и людей Дали-сы могут не только отпрыски императорской семьи, но и драгоценные дочери генерала Бай Сюня.

Другое дело, если бы речь шла о никому не нужных детях старых придворных или дворцовой знати. Но этих девочек искренне любили!

Генерал был родом из скромной деревенской семьи, но смог достичь невероятных высот: во времена Великой Цзин он стал полководцем и снискал громкую славу – вся его жизнь была похожа на удивительную театральную постановку. Его семья жила у самого подножья горы Тайшань. В молодости он был безалаберным, как большинство мальчишек, но с самого рождения отличался нечеловеческой силой и потому всегда мог добыть себе кусок хлеба, работая носильщиком. По воле судьбы он спас девушку из поместья Юнъань-хоу – она по неосторожности упала в воду, прогуливаясь недалеко от дома Бай Сюня, – и влюбился в нее с первого взгляда. Юноша не боялся ни неба, ни земли²⁹. Человеком он был простым, привыкшим к жизни в сельской глуши, а потому не имел никакого представления ни о простейших правилах этикета, ни об иерархии. Перекинув через плечо узел с платьем, он направился в столицу, прямо в поместье Юнъань-хоу, чтобы просить руки возлюбленной.

Даже если дом Юнъань-хоу постепенно приходил в упадок, у этой семьи имелись киноварные письмена на железном свитке³⁰ еще со времен основателей Великой Цзин. Человеку такого низкого происхождения, как Бай Сюнь, по статусу не дозволялось даже через порог переступить. Если бы не тот факт, что Бай Сюнь спас его единственную дочь – Хань-сяоцзе³¹, – старый хоу³² приказал бы его казнить, а не просто избил палкой до полусмерти и вышвырнул вон из города.

О невежественном носильщике гудела вся столица. Местная знать вскоре обо всем позабыла, так и не узнав фамилию дерзкого юноши. Хань Ваньжоу с детства считалась одной из первых красавиц и к тому же была хорошо образованна. Неудивительно, что многие просили ее руки. Однако после падения в реку она слегла. И больше никто не желал жениться на прикованной к постели невесте из поместья Юнъань-хоу.

Семь лет спустя с северо-запада во главе небольшого кавалерийского отряда прибыл молодой военный – Бай Сюнь. Его войско одержало победу над родом жунов³³ в окрестностях Тунгуаня, прервав десятилетний цикл постоянных поражений Великой империи Цзин. Услышав весть о победе, император Кан-ди³⁴ был вне себя от радости и лично повел войска в поход до Аньси, пожаловав Бай Сюню титул полководца. Бай Сюнь был коварным и хитроумным воином. Ради победы в последнем поединке он заключил так называемый союз «по горизонтали»³⁵ и одержал верх над северными иноплеменниками и их королем. В той битве Бай Сюнь спас жизнь Сыну Неба, прикрыв его от стрелы собственным телом. Император восхищался талантами генерала и был признателен за его благородный поступок. Тогда он издал указ и присвоил двадцативосьмилетнему Бай Сюню высший чин – тот стал не просто полководцем, а генералом императорской армии.

Бай Сюнь так и не вернулся в столицу, чтобы получить столь почетную награду. Вместо этого он обратился к императору за дозволением отправиться в Наньхай³⁶ усмирять пиратов. Узнав о просьбе талантливого генерала, император в очередной раз удивился, что его покорного слугу не интересовали ни власть, ни статус, а потому охотно дал согласие. Три года спустя пираты Наньхая были истреблены. Местные жители, долгие годы страдавшие от их набегов, от души прославляли Сына Неба и его посланника. Легенды о Бай Сюне разлетелись по всей империи, и домой он вернулся героем, впервые ступив на столичную землю после великой победы на северо-западе.

В Палате золотых колокольчиков³⁷ император радостно приветствовал любимого генерала. Перечислив все его подвиги за десять лет, он спросил Бай Сюня, чего тот желает в награду. Склонившись в земном поклоне, Бай Сюнь произнес слова, которые потрясли всех присутствующих.

– Подданный желает променять десять лет подвигов и все титулы на дозволение просить руки дочери Юнъань-хоу.

После десяти лет службы и военных успехов Бай Сюнь хотел лишь одного. Как император мог отказать ему в этом? В тот же день указ о бракосочетании, подписанный рукой императора, был направлен в поместье Юнъань-хоу. Глава семьи, уже давно отошедший от государственных дел, понял, что легендарный генерал Бай Сюнь – это тот самый безымянный носильщик, которого он бесцеремонно прогнал. Старый хоу был потрясен и пристыжен. К тому же он понимал, что его любимая дочь вот уже десять лет страдает в одиночестве, и с легким сердцем выдал ее замуж.

Вести об этом разлетелись по столице со скоростью лесного пожара – не было тех, кто не знал бы историю любви Бай Сюня, десять лет рисковавшего жизнью на поле брани ради любимой женщины. Бай Сюнь был не только умен и силен, но и отличался отличным чувством юмора. У него было большое войско и приличное состояние. Не считая общения с Сыном Неба в дни, когда Бай Сюнь посещал дворец, чтобы отдать тому дань уважения, он не заводил дружеских отношений ни с кем из дворцовой знати и словно не замечал попыток сыновей императора привлечь его на свою сторону (умудрившись тем самым оскорбить высших сановников). Но чем больше случалось подобных историй, тем больше его ценил владыка Кан-ди. На второй год после возвращения Бай Сюня ему было доверено командование императорской гвардией, охранявшей столицу.

Так безо всяких покровителей Бай Сюнь стал самой влиятельной в столице фигурой. Кроме императора у него так и не появилось друзей, с которыми он мог бы выпить и поболтать о всякой ерунде. Но генералу Бай Сюню было на это наплевать. Он каждый день проводил с госпожой Бай – в стенах своего поместья он был прекрасным, заботливым мужем. Госпожа Бай была слаба здоровьем и лишь после семи лет брака смогла родить мужу девочек-близнецов.

Старшую из сестер назвали Бай Си, младшую – Бай Шо. В день их рождения император пожаловал Бай Сюню почетный титул – Чжуго³⁸, а старшую дочь выбрал в жены наследнику престола – ей суждено было жить в восточном дворце³⁹. Любовь императора к семье Бай поражала жителей столицы.

Когда близняшкам исполнилось три года, Бай Сюнь устроил брак и второй дочери – этот союз стал платой в знак благодарности. Когда старый Юнъань-хоу избил Бай Сюня и выгнал прочь из столицы, ему помог тогдашний шилан⁴⁰ из Министерства церемоний⁴¹ – Чун Тай. Глубоко тронутый любовью Бай Сюня и его несчастливой судьбой, он посоветовал ему отправиться на северо-запад и поступить на службу в армию – и даже дал в дорогу пятьдесят лянов серебром. Все это помогло Бай Сюню стать великим генералом, пусть и спустя десять лет.

Чун Тай стал первым канцлером. Пять лет назад он посетил столичное поместье генерала, чтобы сватать своего младшего сына – Чун Чжао. Бай Сюнь несколько дней обдумывал это предложение. Он отправился в императорский дворец, поведал Кан-ди о своем прошлом и настоятельно просил Сына Неба разрешить этот брак.

Бай Сюнь вернулся в столицу семь лет назад и с тех пор ни с кем во дворце – кроме императора – не общался. Но каждую новогоднюю ночь он отправлял в поместье Чун три кувшина вина из османтуса. Выслушав рассказ дорогого друга, император понял, что брак этот предопределен судьбой, и, вздохнув от избытка чувств, охотно дал свое разрешение.

Сестрам-близнецам из семьи Бай было всего по восемь лет, но по статусу и положению в обществе они намного превосходили дочерей из других знатных домов.

Если бы не все вышесказанное и если бы девочки были самыми обычными, с чего бы глава Дали-сы, разбирая это дело, сидел как на подстилке из гвоздей и глубокой ночью сам понесся за пределы города искать малышек? На кону стояли жизни двух самых влиятельных девочек в столице, а значит, искать нужно было быстро и при этом не поднимать шума – практически невыполнимая задача.

Глубоко вздохнув, Сун Линь вошел в центральный зал столичного поместья генерала.

Едва он перешагнул порог, в глазах госпожи Бай вспыхнула надежда, но не успела она и рта открыть, как прямо перед главой Дали-сы вырос генерал.

– Господин Сун, есть ли какие-то новости о моих негодницах?

Как можно так называть собственных дочерей? Тем более, что одна из них – принцесса восточного дворца, выбранная в жены наследному принцу самим императором!

Сун Линь – человек порядочный, образованный и добродетельный. Когда он услышал слова Бай Сюня, у него аж борода зашевелилась от возмущения. Безусловно, он знал о репутации генерала и потому не мог высказать ему все, что думает. Смущенно покачав головой, он сказал:

– Генерал Бай, ваш подчиненный бездарен – мы их до сих пор не нашли.

Увидев, как поникли супруги Бай, Сун Линь быстро добавил:

– Презренный слуга узнал, что в час чэньши⁴² кто-то видел двух совсем юных девочек в южной части города, и уже направил туда офицеров на их поиски.

От этих слов лицо Бай Сюня не просветлело, а, напротив, помрачнело еще больше. Высокопоставленные сановники и родовитая знать всегда селились на севере, а на юге – лишь торговцы и простолюдины. Каким бы влиятельным ни был император, под его носом происходили ужасные вещи. В южной части города царил хаос: там промышляли карманники и попрошайки, там жили представители всевозможных «низких» профессий⁴³. Очевидно, что Си-эр и Шо-эр гуляли в северной части города и восторгались цветными фонарями. Как же их занесло на юг?

Бай Сюнь вырос на улицах и потому прекрасно понимал, что его любимые дочери не просто потерялись. Успокоив жену, он нахмурился сильнее прежнего и повел личную стражу на поиски в южную часть города.

Поздней ночью на центральной улице раздался яростный стук копыт, разбудивший добрую половину жителей. Господин Сун в тонком форменном платье, дрожа от холода, покорно следовал за генералом. Сердце его разрывалось от тревоги, он хотел плакать, но не мог выдавить ни слезинки – оставалось только беспомощно вздыхать.

Согласно закону, ночью запрещены любые передвижения по городу – если бы цензор и личный секретарь императора увидели Бай Сюня, да еще и верхом на лошади, то на утренней аудиенции у императора генерала могли обвинить в тяжком преступлении.

Где же вы, девочки? Их надо найти как можно скорее, иначе генерал перевернет всю столицу вверх дном.

Когда глава Дали-сы подъехал к южным воротам, в нос ему ударил отвратительный, тянущийся до самого неба смрад – ему навстречу выехала запряженная волами массивная телега. Управляла ею пара мужчин – братья Цянь. Каждые два дня они вывозили помои из южной части города, чтобы поддерживать улицы в чистоте. Ведра были укрыты плотным слоем соломы, чтобы хоть как-то сдержать вонь. Такой уборкой они занимались уже пять или шесть лет, и привратники прекрасно их знали. Солдаты не утруждали себя проверкой телеги – уж очень не хотелось им замараться в нечистотах. Сегодня братья, как обычно, выехали из ворот, а стража просто проводила их взглядом.

Никто не заметил, что хотя слабые и тощие братья Цянь, как обычно, смиренно и льстиво улыбались страже, они так крепко сжимали поводья, что у них на руках вздулись вены. Это было явно не к добру.

Когда телега выехала из города, привратники, точившие мечи, начали нерешительно перешептываться. Им послышалось, что из охапок сена доносились какие-то странные звуки. Один солдат на секунду остановился и оглянулся на телегу. Убедившись, что она спокойно едет по улице, он снова вернулся к своему занятию. В телеге ведь только сено и помои – чему еще там быть? Да и братья Цянь уже не первый год занимаются этой работой.

Запряженная волами телега уезжала все дальше и дальше от южных ворот. С наступлением ночи голоса горожан постепенно стихали. А в одном из ведер со зловонными помоями с затолканными в рот тряпками сидели сестренки-близняшки. Девочки беспомощно смотрели друг на друга – у одной в глазах плясали искорки ярости, у второй поблескивали льдинки страха. Внешне сестры были не совсем похожи, но во взгляде обеих читался необычайный ум.

Утопающие в зловонии девочки вслушивались в окружавшие их звуки. Чем дальше они ехали, тем тревожнее им становилось Какими бы бесстрашными ни были эти две хрупкие избалованные восьмилетние малышки, они никогда не попадали в такие переделки.

«Это все ты виновата! Я хотела любоваться фонариками, а тебе вздумалось посмотреть на какое-то низкосортное представление! И нас похитили! Что теперь делать?!» – мысленно вопрошала Бай Си, холодно глядя на сестру.

«А сучжоуские хуньтуни⁴⁴, которыми ты так хотела полакомиться, есть только в южной части города. Так, может, не я одна виновата?» – парировала Бай Шо, яростно глядя на сестру. Глаза ее бегали из стороны в сторону, она чувствовала свою вину, но была не готова это признать.

Они – дочери одной матери, неразлучные с самого рождения, – без слов, с помощью одного взгляда понимали мысли друг друга. Да, их рты были заткнуты вонючими тряпками, но это не помешало им поругаться взглядами.

Вдруг телега остановилась. Сестры одновременно стукнулись лбами о помойное ведро. Застонав в унисон от боли, они переглянулись и, увидев беспокойство в глазах друг друга, тут же прекратили ссориться. Телега немного постояла, а затем снова тронулась – девочки почувствовали, как братья развернули повозку.

Разве они не выехали за ворота? Неужели они едут обратно в город? Глаза Бай Си радостно вспыхнули, но почти сразу она почуяла неладное и побледнела. Они ехали не на юг, а на север, вдоль городской стены. Похитители с самого начала собирались отвезти их на север, проезд через южную часть города был лишь уловкой!

Что находилось на севере? Неужели там было что-то помимо императорской усыпальницы? Найдет ли их папа? Будет ли мама волноваться?

Бай Си и Бай Шо неотрывно смотрели друг на друга. Вдруг Бай Шо наклонилась и прижалась лбом ко лбу Бай Си.

«А-Си, не бойся, я защищу тебя. Если появится шанс – беги!»

Бай Си, конечно, поняла взгляд сестры, нахмурилась и гневно помотала головой. Бай Шо напряглась и недовольно замычала.

Один из братьев стукнул по ведру и раздраженно сказал:

– А ну, тихо там! Не то продам вас в публичный дом!

От ударов по ведру у девочек в головах загудело, а сердца часто заколотились от ужаса. Они крепче прижались друг к дружке и замерли. Услышав, что их продадут в публичный дом, Бай Шо испугалась еще сильнее. Она посмотрела на сестру, но ее эти слова вовсе не взволновали.

А-Си в будущем суждено стать императрицей. Продадут ли ее в публичный дом или нет – не важно. С А-Си ни в коем случае ничего не случится!

Если бы ее сестра случайно не услышала, что в южной части города готовится представление, то не подбила бы А-Си сбежать от телохранителя и их бы не похитили.

Зачем их схватили? Что нужно похитителям? Они – враги отца или просто хотят продать их и заработать денег? Бай Шо виновато потупилась – от вони у нее кружилась голова, но она терпела.

– Дагэ⁴⁵, неплохих мы девчонок поймали, а? Сразу видно, у них одухотворенная ци!

Цянь-младший, худощавый и сгорбленный, потер запястье и оглянулся на ведра с помоями. Его руки, сжимающие поводья, чуть дрожали от напряжения.

– На этот раз денег нам хватит на подольше, правда?

Цянь-старший был гораздо спокойнее. Его волновало поведение девочек. Он понимал, что они еще дети, но нутром чувствовал, что в их жилах течет благородная кровь. Мужчина нахмурился и сказал:

– Девочки с таким характером могут быть дочерями из благородных семей. Мы в столице, под носом у императора. Если тронем потомков знати, то натравим на себя Дали-сы. И тогда у нас начнутся большие проблемы.

– Дагэ, быть не может! Они, конечно, полноваты, как и все отпрыски богатеев, но ты погляди на их одежду – это же простейшая цзяннаньская ткань! И с ними был только один телохранитель. Может, они и из богатой семьи, но точно не из благородной! Кроме того, разве могут две юные девочки из знатного рода разгуливать в такое время без свиты?

Бай Си и Бай Шо чуть не расплакались. На самом деле в Великой Цзин было немало благородных домов, в которых девочкам их возраста давали слишком много свободы.

Бай Си с самого рождения суждено было стать наследной принцессой и хозяйкой восточного дворца. Ей приходилось учиться всему – игре на цине и в шахматы, каллиграфии и живописи, рукоделию, правилам этикета и много чему еще. Генерал Бай безумно любил старшую дочь и понимал, что, достигнув брачного возраста и ступив в императорские чертоги, она уже не сможет свободно покидать стены дворца, чтобы навещать родных. Каждое первое и пятнадцатое число лунного месяца он вывозил двух своих дочерей на прогулку, а когда был слишком занят, отправлял с ними стражу.

Первая сестра была спокойной и утонченной, вторая – энергичной и легкой на подъем, но обе отличались особой отвагой и смелостью – им не страшно было отправляться на прогулку без отца. Однако они не хотели привлекать к себе лишнего внимания и потому, уходя из дома, переодевались в простую одежду, выпрошенную у кормилицы. Увы, эта хитрость обернулась против них, и их похитили.

Одухотворенная ци? Что это значит? По спинам девочек пробежал холодок, и они обменялись встревоженными взглядами.

Если их хотят продать – пусть, так даже лучше! Папа рано или поздно их найдет. Но если похитители не собирались их продавать, тогда что им от них было нужно?

Проехав половину большого часа⁴⁶ по извилистой и ухабистой тропе, запряженная волами телега наконец остановилась. Крышка помойного ведра открылась, сестры тут же подняли головы и встретились взглядами с двумя парами болезненно-мрачных глаз.

– И в самом деле отменный товар.

Старший Цянь поднес к девочкам свечу, осмотрел их, как вещи, а затем вытащил Бай Си из ведра.

Бай Шо тут же схватила сестру за ноги, но пара крепких рук в тот же миг усадила ее обратно.

– Ну-ну, крошка, куда это ты? Потерпи еще немного.

Младший Цянь был намного слабее старшего брата, поэтому, чтобы вытащить Бай Шо, ему потребовалось приложить немало сил.

Сестер бросили на землю и вынули тряпки изо ртов. Измазанные в нечистотах близняшки болезненно закашлялись и тут же огляделись, чтобы понять, где они находятся.

Похоже, они оказались на каком-то пустыре, обрамленном цепью гор, напоминавшей гибкое тело спящего дракона с парящей в воздухе величественной головой.

Голова дракона? Она на севере от города. Да это же задний склон горы за императорской усыпальницей!

– Усыпальница императора! – охрипшим голосом крикнула Бай Си.

Несмотря на возраст, она была очень образованной, в отличие от бестолковой Бай Шо. Сестры задрожали от страха – ночью величественная усыпальница выглядела особенно жутко.

У братьев Цянь сердце ушло в пятки от слов Бай Си. Как обычная девчонка могла с первого взгляда узнать это место? Старший Цянь нахмурился.

У Бай Шо были нехорошие предчувствия. Подавив в сердце страх, она крикнула братьям:

– Да кто вы такие?! Как осмелились схватить нас?! Зачем привезли к императорской усыпальнице?!

– Охо-хо, а у девчонок-то острый глаз, сразу признали место!

– Птичка на хвосте принесла, что именно сюда вас привезти и надо, – сказал младший Цянь и потянулся, чтобы ущипнуть красавицу Бай Шо за щечку, но старший брат остановил его.

– Не усложняй – чую я, они явно не из простой семьи. Давай-ка закончим с ними и поскорее вернемся в город, пока нас не поймали.

Младший Цянь с сожалением убрал руку – и о чем он только думал? Отвернувшись от девчонок, он подошел к усыпальнице, опустился на колени и достал совершенно черный, покрытый чешуйчатым узором кинжал – от него веяло темной силой. Вдруг он без колебаний полоснул клинком по левому запястью.

Увидев, что делает младший Цянь, девочки в ужасе закричали. А после увидели нечто еще более зловещее…

Под кожей младшего Цяня показалась белая кость – но не было там ни плоти, ни крови. Кости окутывала зловещая черная дымка, от которой исходило отвратительное, гнилостное зловоние. Пугающе извиваясь, как змея, дымка потянулась к клинку. Вдруг раздался нечеловеческий вой, и дымка просочилась под землю.

Младший Цянь продолжал что-то бормотать, прижавшись лбом к земле, словно фанатичный монах. Он ждал чего-то…

– Ты… Что же вы за люди такие?.. – дрожащими губами проговорила Бай Шо, упрямо продолжая прикрывать собой Бай Си.

– Люди? – усмехнулся старший Цянь, вытирая черные губы. – Да мы просто решили отправить вас к праотцам.

На запястье старшего Цяня тоже появилась жуткая дымка – даже не потребовалось разрезать плоть. Скорее всего, у него под кожей тоже были только кости. Бай Си и Бай Шо слышали немало сказаний о прекрасных бессмертных и ужасающих демонах, но даже подумать не могли, что все это могло быть взаправду и что Землю населяли не только люди.

– Наш отец – Бай Сюнь, – вдруг раздался слегка дрожащий, но спокойный голос. Бай Си с трудом поднялась с земли и закрыла собой Бай Шо, злобно глядя на старшего Цяня.

– Наш отец – Бай Сюнь, императорский генерал Чжуго, – повторила она. – А я – будущая жена наследника престола, избранная самим императором. Не важно, человек ты, призрак или демон. Ты не смеешь прикасаться к нам! Его величество и наш отец поймают и накажут вас!

Старший Цянь нахмурился, понимая, что они с братом навлекли на себя беду. Он с самого начала догадывался, что эти куколки не так просты, но не ожидал, что они – дочери Бай Сюня. Раз пропали дочери Бай Сюня, значит, в столице все вверх дном перевернут. Из такой ловушки не выбраться в целости и сохранности. И как им после этого продолжать собирать приношения?

Старший Цянь неуверенно посмотрел на стоящего на коленях брата. Вот бы Небесный Владыка стер им память и незаметно отправил обратно в город – тогда никто бы не узнал, что произошло. Во всем мире не было места лучше столицы, где попадались дети с такой потрясающей духовной силой. И если братья не хотели лишиться жизни, они должны были продолжать делать приношения своему хозяину.

Пока старший Цянь думал о содеянном, земля вдруг содрогнулась, и из нее с порывом ледяного ветра стал подниматься невероятный смрад – в десятки раз сильнее, чем от помоев. Посреди пустыря образовался разлом в три чи⁴⁷, и оттуда появился человек в черной широкополой мантии.

Увидев его, братья засияли от радости – и старший мигом упал на колени.

– Шэнь-цзюнь!⁴⁸ – закричали они.

Шэнь-цзюнь? Сестры Бай обменялись растерянными взглядами. Неужели этот нечистый дух – бессмертный?

Так называемый повелитель откинул капюшон, открыв свирепое лицо. Бай Шо вновь заслонила сестру.

Мужчина в черной мантии вскользь бросил на Бай Си жадный взгляд.

– Малышка, это тебя император выбрал женой наследника престола?

От мужчины в мантии дурно пахло, и глаза у него были красные. Стало очевидно, что это не человек.

Бай Си дрожала от страха, но она все же взглянула в кроваво-красные глаза незнакомца в черной мантии и спокойно сказала:

– Да, я – наследная принцесса, выбранная его величеством. Тебе лучше…

– Отпустить тебя? – расхохотался мужчина в черной мантии. Ветер разносил исходящую от него вонь. – Мне не страшен сам владыка Девяти Небес⁴⁹. Что сделает мне ничтожный смертный император?

Пристально глядя на Бай Си, он восторженно облизал губы, обнажив острые клыки.

– Не врали звезды, девочка переродилась, как и было суждено. У нее в самом деле потрясающая духовная сила. А когда бэнь-цзюнь⁵⁰ съест тебя, у него на теле заживут почти все раны!

– Поздравляем, повелитель! – воскликнули братья. Им уже не было страшно, их больше не волновало то, что они похитили невесту наследника престола.

– Раз наш повелитель в добром здравии, – льстиво начал старший Цянь, – значит, братья не зря рисковали жизнью, чтобы похитить этих полных духовной энергии столичных девиц.

Стоя на коленях, он подполз к мужчине в черном и потянул к нему руку.

– Повелитель, мы…

– К чему такая спешка? – холодно фыркнул мужчина. – Думаешь, бэнь-цзюнь побрезгует тобой, когда закончит наслаждаться ею?

– Ничтожество не смеет, не смеет!

Старший Цянь тут же замолк и отступил в сторону, увлекая за собой младшего брата.

– Чудовище! Не смей есть мою мэй-мэй!⁵¹ – вдруг раздался чистый тоненький голосок. Бай Шо вышла из-за спины сестры, раскинула руки в стороны и закричала: – Я – Бай Си, наследная принцесса, выбранная императором! Она – моя сестра, Бай Шо! Съешь меня, но ее отпусти! Послушаешь меня, и мой отец и его величество не тронут тебя!

– Что за вздор ты несешь?! Я…

Мгновенно изменившись в лице, Бай Си хотела снова заслонить спиной Бай Шо, но та крепко стояла на ногах и не желала двигаться.

– Это все твоя вина! Если бы тебе не приспичило идти в южную часть города, нас бы не поймали! Бай Шо, это все твоя вина! Ненавижу тебя!

Бай Шо уставилась на Бай Си покрасневшими глазами, затем бросилась к сестре и крепко обняла ее. По щекам девочек потекли слезы.

Бай Си и слова сказать не успела, как Бай Шо оттолкнула ее, а сама бросилась к мужчине в черной мантии.

– Съешь меня! Съешь меня и продли свою жизнь, но не смей трогать мою мэй-мэй!

– О? – Мужчина смерил взглядом упавшую к его ногам девочку. – А что, если я хочу съесть вас двоих? С какой стати вы ставите мне условия?

– Потому что наш отец – Бай Сюнь!

– Хах… Смертный… – пренебрежительно бросил повелитель.

– Они похитили нас в южной части города, – сказала Бай Шо, показывая пальцем на братьев Цянь. – Нас наверняка кто-то видел. Телохранитель потерял нас у южных ворот. Отец, несомненно, уже узнал о нашей пропаже. Через половину большого часа ему донесут, где нас видели. Чтобы обыскать юг города, ему потребуется два больших часа, не больше. Когда он поймет, что в городе нас нет, то поедет искать нас за воротами.

– И что с того?! – закричал старший Цянь. Испугавшись, что девчонки снова скажут то, что не понравится их повелителю, он попытался заставить Бай Шо замолчать. – Да мы каждый раз пересекаем южные ворота! Никто в жизни не заподозрит, что мы кого-то вывезли в нашей телеге!

– Обычно, может, и да. Но сегодня мы потерялись, – спокойно ответила Бай Шо, с улыбкой глядя на братьев Цянь. – Следы от колес, когда вы вывозите одни помои, не такие глубокие, как следы, когда в телеге сидят еще два человека. Может, стражники сразу и не заметили разницы, но вскоре на это обязательно обратят внимание. Вы покинули город на юге, а затем направились на север, в объезд городской стены. Сегодня дождя не было, а значит, и следы от колес не исчезнут.

Бай Шо подняла глаза к небу, взглянула на диск полной луны и снова уставилась на мужчину в черном.

– Уже идет час цзыши⁵². Не позднее чем до часа чоуши⁵³ отец будет здесь со всей императорской гвардией. Ты ведь ранен, потому и прячешься, а значит, не хочешь, чтобы тебя обнаружили. Даже если ты съешь нас и перебьешь всех солдат и лошадей, которых приведет отец, о тебе узнают, и ты больше не сможешь скрываться в императорской усыпальнице!

Сжав пальцы в кулаки, Бай Шо продолжила со всей серьезностью:

– Съешь меня, а эти двое пусть отвезут сестру в столицу до того, как сюда прибудет отец. Она о тебе никому не расскажет.

Воцарилась тишина. Бай Си в ужасе уставилась на Бай Шо, стоявшую прямо перед мужчиной в черной мантии. В народе говорили, что одна из дочерей Бай умна и добродетельна, а вторая – упряма и непослушна. Говорили, что император выбрал себе в невестки самую умную. А оказалось… У Бай Си сердце сжалось от горечи и сожаления.

Если бы они не оказались на обрыве между жизнью и смертью, А-Шо, быть может, предпочла бы оставаться глупышкой до конца своих дней. Просто чтобы ее сестра, наследница престола, всегда слыла самой умной, самой красивой и самой лучшей во всем мире.

От слов Бай Шо братья Цянь словно проглотили языки. Они и представить не могли, что девчонки, которых они поймали на улице, окажутся такими умными и смелыми. Другие бы на их месте испугались до смерти, едва увидев их повелителя. А эти даже отважились заговорить с ним!

Хлоп. Хлоп. Хлоп.

Повелитель лениво хлопал в ладоши.

– Хорошо сказано. Ты достойная дочь генерала. Такая маленькая, а храбрее Неба! – Он с любопытством взглянул на маленькую девочку, а затем медленно опустился, чтобы поближе рассмотреть Бай Шо. Увидев перед самым своим носом пару кроваво-красных глаз, малышка испугалась до мурашек.

Повелитель внимательно изучал Бай Шо, и вдруг в глазах его мелькнуло разочарование.

– Я удивлен, почему император выбрал не тебя. Ну, раз судьба такая, что тут поделать? Но какой бы умной ты ни была, ты – не Бай Си.

– Я…

У Бай Шо сердце сжалось от ужаса.

– Девчонка, – усмехнулся мужчина в черном мантии. – У каждого человека своя судьба и своя духовная энергия. И у тебя тоже своя судьба. Вот только энергии в тебе совсем нет. Ты все еще думаешь, что сможешь обмануть меня?

Мужчина в черной мантии встал, мгновенно потеряв интерес к Бай Шо, и пара красных глаз воззрились на Бай Си.

– Я предпочитаю людей с сильной духовной энергией, а не умных. Я не хочу, чтобы меня нашли, но когда я сожру эту девчонку, то смогу странствовать по всему миру, и мне больше не нужно будет прятаться в императорской усыпальнице!

Он медленно потянулся к Бай Си. Бай Шо, не понимая, откуда в ней вдруг появилось столько смелости, вскочила, обхватила мужчину за ноги и закричала:

– А-Си, беги!

Но Бай Си не шелохнулась – застыла на месте, моргая покрасневшими глазами.

– А-Си, быстрее, найди папу! – взревела Бай Шо, изо всех сил сжимая ноги мужчины.

Тот холодно фыркнул.

– Бежать? Тебе некуда бежать! – сказал он и отпихнул от себя Бай Шо.

Может ли хрупкая девочка противостоять демонической силе? От его удара малышка повалилась на землю и закашлялась кровью.

Увидев это, братья Цянь тут же навалились на нее, опасаясь, что она снова попытается помешать повелителю насладиться едой.

– А-Шо! – воскликнула Бай Си и бросилась к сестре.

– Пускай в тебе нет и капли духовной силы, но у тебя такая белая кожа и нежное мясо! Так и быть, я съем и тебя, чтобы не разлучать вас с сестрой! Ха-ха-ха-ха!

Мужчина в черной мантии протянул руку. Заструившаяся из его рукава черная дымка крепко обхватила Бай Си, подняла ее в воздух, и та медленно – цунь за цунем⁵⁴ – поплыла к повелителю.

Кроваво-красные глаза мужчины горели голодным огнем. Обнажив клыки, он жадно втягивал полной грудью аромат девочки.

– А-Си! – кричала Бай Шо, пытаясь вырваться, но братья Цянь крепко прижимали ее к земле. – Чудовище! Хочешь духовной силы?! Ты ничего не получишь!

Бай Си взглянула на лицо Бай Шо. Почти оказавшись в руках мужчины в черной мантии, она вдруг вытащила из волос яшмовую шпильку, и все вокруг побагровело.

Мужчина в черной мантии пораженно уставился перед собой, братья Цянь в ужасе начали озираться.

Бай Сюнь был уже недалеко – он вел за собой своих людей по колее на дороге. Едва услышав детский крик, он изменился в лице, подстегнул коня и поскакал к горе за императорской усыпальницей.

Тело Бай Си повисло в воздухе. Яшмовая заколка выпала из ее рук и, ударившись о каменистую землю, раскололась надвое.

Из залитых кровью глаз Бай Шо полились слезы. У нее тоже была яшмовая заколка для волос – подарок матушки на седьмой день рождения. Обычно Бай Шо завязывала волосы лентой, а заколку оставляла дома. А значит, сейчас она даже не сможет последовать за А-Си.

Увидев разбитую заколку, мужчина в черном пришел в себя. Он посмотрел на мертвую девочку, и в глазах его вспыхнула ярость. Человек умирает, словно гаснет лампа. А вместе с ним угасает предначертанная ему судьбой сила. Она исчезает полностью, когда душа входит в круг перерождений.

Среди демонов ему не было равных, но какая-то смертная девчонка сумела обвести его вокруг пальца! Его темное сознание объяло пламя гнева. Оглушительно взревев, он направил всю свою энергию на Бай Шо.

– Жалкая малявка! Решила одурачить меня?! Я уничтожу твою душу, а тело обращу в пепел! И в чистилище ты будешь бесконечно падать в вечность!

Распластанная на земле Бай Шо не отводила затуманенного взора от отброшенного черной силой тела сестры. Наконец ей удалось вырваться из рук братьев Цянь, и она подбежала поближе к Бай Си. Она не позволит сестре отправиться в путь одной⁵⁵.

В момент, когда все надежды рассыпались в прах, безбрежный мрак вдруг озарился вспышкой света. Время словно остановилось. Застыла пугающая темная дымка, разъяренные крики сменились тишиной, и даже переломанные ребра начали срастаться цунь за цунем. Творилось что-то невиданное!

Бай Шо распахнула глаза, и в них заискрилась надежда. Сквозь кровавую пелену она ясно видела, как застывшее в воздухе тело Бай Си, окутанное пурпурно-фиолетовой дымкой, мягко опустилось перед ней.

Она подползла к сестре и сжала ее холодную ручку. Подняв глаза, Бай Шо увидела то, что не сможет забыть до конца своих дней.

В свете огромной пурпурной луны показался стройный силуэт мужчины. Волосы его были чернее ночи, ткани церемониальных одежд развевались на ветру. Его облик и взгляд зачаровывали все живое.

Вдруг рядом с ним возник пурпурно-фиолетовый трон. Мужчина равнодушно опустился в него и надменно посмотрел на стоящего у императорской усыпальницы демона в черной мантии.

Едва увидев пурпурную луну, демон рухнул на колени – а все остальные вытаращили глаза от изумления.

Как такое могло быть?! Откуда он взялся?! Он не явился, даже когда Юань Ци обратился в пепел! А теперь он здесь, на краю света у императорской усыпальницы!

– Говоришь, душу уничтожишь? И целую вечность она будет падать в чистилище? Неужели в Трех Царствах есть кто-то, кто смеет так говорить, кроме меня?!

Мужчина скривил губы и слегка ударил черным ботинком по трону – демон в черной мантии задрожал от пугающего звука.

Бай Шо подняла глаза, посмотрела на восседающего на троне незнакомца и вдруг поняла, как выглядит истинное воплощение зла.

В небе молнией мелькнул пурпурно-фиолетовый кнут – и мгновение спустя обхватил тело демона в черной мантии.

– Т… Т… – заикаясь от ужаса пытался заговорить он, но не смог выдавить ни слова.

Тяньци холодно посмотрел на него и произнес:

– Как смеешь ты звать меня этим именем?!

Мужчина в черном раболепно поклонился.

– Шэнь-цзюнь, сжальтесь! Пощадите! Повелитель! Ничтожный демон молит шэнь-цзюня о пощаде!

Шэнь-цзюнь? Бай Шо растерянно смотрела на Тяньци. Значит, он тоже бессмертный?

Тяньци прибыл сюда из обители древних богов: в поисках души Юэми он ушел в разлом. Проходя по Царству теней, он случайно заметил демона, решившего поразвлечься возле императорской усыпальницы. В общем-то, ему всегда было наплевать на то, что происходило в Нижнем Царстве. Но этот демон в черном позволил себе больше положенного, а потому Тяньци решил понаблюдать за ним подольше.

От страха братья Цянь втянули головы в шеи, как черепахи, боясь даже пикнуть. Столько лет они подчинялись этому демону, приносили ему в жертву непорочных детей. Откуда им было знать, что этот высокомерный и своевольный бессмертный окажется такой размазней?!

Они даже не представляли, с кем связались. Демон этот на самом деле был чудовищем, девятиглавым змеем по имени Цанму⁵⁶. Он и в подметки не годился небожителям из Верхнего Царства. Если бы он случайно не повстречал древнейшего истинного бога, быть может, никто не увидел бы его никчемности.

Десять лет назад Цанму развязал войну в Наньхае. В тот год его войско победили бессмертные на горе Небесного озера, но ему удалось сбежать, и он скрылся среди людей. Под императорской усыпальницей находился проход в Царство Теней. Исходящий оттуда смрад помогал демону скрываться, пока бессмертные искали его на горе Небесного озера. Десять лет он прятался и зализывал раны. Поймав братьев Цянь и посулив им вечную жизнь, он высосал их плоть и кровь, а вместо них вдохнул демоническую силу. За это они должны были каждый месяц приводить ему невинных детей с мощной духовной энергией.

За все эти годы ему почти удалось полностью восстановиться. Он уже мечтал, как вернется в Наньхай, вновь развяжет войну и станет правителем тех земель! И вот сегодня из-за двух соплячек он умудрился прогневать истинного бога Тяньци.

– Пощадить? Ты, ничтожество, смеешь сеять смуту в мире смертных и лишать людей жизней. Если пощажу тебя, кто ответит за несметное множество безвинно погибших душ, записанных в книгу Янь-вана?⁵⁷

Взгляд Тяньци стал пронизывающе холодным. Он взмахнул кнутом, и Цанму обожгло ударом нечеловеческой силы. Демон взревел от боли, изо рта его хлынула кровь, а на изборожденном трещинами лбу вдруг вырос змеиный рог.

Понимая, что Тяньци не окажет ему снисхождения, Цанму грозно зарычал и принял свою первоначальную форму. Девятиглавый змей длиной в чжан взмыл над императорской усыпальницей. Рев его сотряс землю, от покрытого чешуей тела разило нестерпимой вонью.

Однако, как бы змей ни старался увернуться, пурпурно-фиолетовый кнут неустанно хлестал его гибкое тело и обвивался вокруг хвоста. Из пасти и ран чудовища лилась черная кровь. Силы его были на исходе.

– Тяньци! По крови я – демон! Если не пощадишь меня, как посмеешь зваться Властителем демонов?

Пурпурно-фиолетовый кнут обхватил длинный хвост, не позволяя чудовищу двигаться. Девять голов мотались в воздухе, изрыгая проклятия.

Тяньци даже смотреть на него брезговал.

– В тебе течет демоническая кровь, а значит, если ты умрешь – умрешь навсегда. Я трачу на тебя слишком много слов, какой позор…

От этой фразы змей разозлился еще сильнее. Он взревел, и девять пар глаз вспыхнули алым огнем. Вдруг из чешуйчатого тела появилась человеческая рука с мечом – он хотел отрубить собственный хвост!

– Р-р-р-ра-а-а-а-ар-р-р!

Небо и земля содрогнулись от нечеловеческого воя, из обрубка фонтаном забила черная кровь. Кнут больше не удерживал чудовище. Как только от девятиглавого змея осталась лишь половина тела, он взмыл в воздух, все девять голов его соединились в одну исполинскую башку. Монстр разинул пасть и бросился на Бай Шо.

Тяньци ему не победить, но прежде, чем умереть, Цанму жаждал забрать с собой еще одну жизнь. Если истинный бог не защитит смертную девчонку, Цанму проглотит ее, и они умрут вместе!

Бай Шо все равно не смогла бы убежать – ей только и оставалось, что смотреть, как к ней приближается гигантская змеиная башка. От вони она едва не лишилась чувств. Крепко обняв Бай Си, девочка вдруг резко подняла голову и обратила взор на сидящего на троне Тяньци.

Она смотрела на него глазами, исполненными надежды и тоски. Было в них и чистейшее доверие – даже сама Бай Шо поразилась обуревавшим ее чувствам. Случайно повернувшийся к ней Тяньци был сражен ее взглядом.

Пурпурный свет пронзил небосвод – вырвалась наружу сила истинного бога. Огромная змеиная голова обратилась в пепел – Цанму даже не успел снова взмолиться о пощаде. Наконец наступила тишина. Лишь пурпурная луна освещала безмолвную землю.

Опомнившись, Бай Шо увидела, что трон опустел.

Тяньци стоял прямо перед ней.

Бьются о пурпурный берег лазурные волны. В темно-фиолетовых глазах скрываются великие пространства мира, подобно бескрайнему потоку в них струится время.

Бай Шо подняла глаза и посмотрела на божество.

Тяньци опустил голову и взглянул на девочку. Придя в себя, он едва не рассмеялся над собой. Она – простая смертная, да еще и переродилась с совершенно ничтожной судьбой. Тяньци уже видел этот взгляд. Но он прожил сотни тысяч лет и совершенно не хотел вспоминать, когда это было.

Еще какое-то время он равнодушно смотрел на стоящую на коленях Бай Шо. А затем просто развернулся и ушел. Да, он спас ее – оказал милость, не более того.

Красавец в черных сапогах с орнаментом в виде дракона сделал шаг и остановился. Чуть повернув голову, он увидел дрожащие маленькие ручки, сжимавшие край его платья. Церемониальное одеяние Тяньци было испачкано кровью и пылью. Обладательница крохотных ручек, очевидно, заметила это. Сначала она выпустила полу, но потом снова вцепилась в платье Тяньци. Не понимая, что творит, он тихо вздохнул и обернулся.

Да, он просто услышал крики, решил помочь и убил монстра. Он понятия не имел, что тут вообще происходило и кем была эта смертная девчонка. Да и не особо хотел знать.

– Шэнь… Шэнь-цзюнь… – дрожащим голоском пролепетала Бай Шо.

Одной рукой девочка вцепилась в край одежды Тяньци, другой крепко сжимала ладонь Бай Си. Она смотрела на мужчину взглядом, полным надежды и печали.

– Пожалуйста, шэнь-цзюнь, спаси А-Си… Спаси А-Си…

Ее крохотные ручки дрожали, но она ни за что не желала отпускать подол божества. Как будто это могло помочь вернуть жизнь Бай Си. Бай Шо не могла видеть, что неподалеку стояла маленькая душа и глядела на сестру полными слез глазами. Тяньци удивленно посмотрел на душу.

У погибшей девочки была выдающаяся судьба. Жаль, что она умерла. Но после смерти ее будет ждать новый путь. Что до братьев Цянь, они пользовались силой змея и только благодаря ей могли жить. Когда умер змей, его демоническая сила покинула их тела, и в одно мгновенье от них остались одни кости.

– Она мертва. Я не меняю судьбы смертных и не вмешиваюсь в дела Трех Царств, – равнодушно сказал Тяньци.

От слов Тяньци Бай Шо захлебнулась слезами. Он мог спасти Бай Си! Просто не хотел вмешиваться в дела людей.

– Шэнь-цзюнь, прошу, спаси А-Си! – ревела Бай Шо. – Если ты спасешь А-Си, я отплачу тебе, обещаю!

– Отплатишь?

Тяньци прожил долгую жизнь, он был древнее неба и земли. И впервые услышал, что кто-то решил отплатить ему за услугу. Он даже усмехнулся. Невольно бросив взгляд на пару истлевших скелетов, он беззаботно заметил:

– Возможно, в следующий раз я спущусь в мир смертных лишь через тысячи лет. Но смертные не доживают и до ста. Как же ты собралась мне отплатить?

Тысячи лет? Бай Шо замерла и даже дрожать перестала. Она всегда считала, что если человек отжил свой век и смог прожить сто лет – это большое счастье.

– Я… Я… – запнулась Бай Шо. – Я пойду в горы и буду поклоняться богам! Я буду делать все возможное, я выучу основы основ и овладею великими искусствами, я смогу прожить до тысячи лет! А когда снова увижу шэнь-цзюня – отплачу!

Она боялась, что Тяньци не поверит ей. Потянув его за край одежды, она чуть приподнялась.

– Я готова отдать шэнь-цзюню свою жизнь, только бы шэнь-цзюнь спас А-Си. Пройдут тысячи, десятки тысяч лет, но я сделаю все, что шэнь-цзюнь пожелает! Даже если мне придется много раз умереть, я отплачу!

Глаза девочки вспыхнули благородным огнем. Как же она была красива!

Тяньци устремил на нее серьезный взгляд темно-фиолетовых глаз. И вдруг сказал:

– Хорошо. Бэнь-цзюнь согласен. Если ты сможешь постичь великое учение и пройти через Три Царства, я буду ждать тебя на пике горы Пурпурной луны. Бэнь-цзюнь даст тебе шанс отплатить за милость.

Закончив говорить, он поднял руку, и из нее хлынул поток божественной силы. Окровавленная дыра на шее Бай Си мгновенно исчезла, а хрупкая душа, стоящая подле императорской усыпальницы, почувствовала, как ее затягивает в поток пурпурно-фиолетового света.

Тело в руках Бай Шо вдруг налилось теплом.

– Шэнь… – прошептала девочка, подняв голову, но Тяньци исчез.

Она оглянулась – от пурпурной луны и трона не осталось и следа. В небе вновь висел серебристый диск. Если бы не кости братьев Цянь и кровь на руках, Бай Шо подумала бы, что все произошедшее было лишь кошмарным сном.

– Т… Т… – лепетала Бай Шо. Вдруг она поняла, что никак не может вспомнить имя этого бога. Глаза ее наполнились страхом и тревогой.

– Шо-эр! – раздался оглушительный мужской крик.

Темноту рассеяли сотни факелов. Повернувшись, Бай Шо увидела доброе и обеспокоенное лицо отца. Вдруг она почувствовала, что невероятно устала. Закрыв глаза, девочка без чувств упала на землю. Спрыгнув с коня, Бай Сюнь поднял малышку на руки. Увидев, что его девочки залиты кровью, он мертвенно побледнел от ужаса, схватил их запястья и, нащупав ровный пульс, наконец вздохнул с облегчением. Увидев, что сестры так и не расцепили рук, он невольно улыбнулся.

Солдаты уже бросились искать похитителей, но им так и не удалось никого найти. Они увидели лишь разлом на земле, два истлевших скелета и следы крови – жутковатая была картина. Половину большого часа назад они слышали крики из леса, но, прочесав его, так никого и не обнаружили.

Что за разлом в земле? Чьи это кости? Девочки явно не были ранены, но почему они – в крови?

Если бы это была не семья Бай, все давно бы сбежали в ужасе подальше от проклятого места. Подхватив дочек, Бай Сюнь осмотрел местность за императорской усыпальницей. При виде костей он помрачнел.

– Заройте разлом и сожгите скелеты, – приказал генерал, окинув своих людей холодным и величественным взором. – Доложите в Дали-сы и в Бинма-сы, что девочки допоздна заигрались на празднике фонарей и потерялись в городе. И чтобы я больше ничего не слышал о том, что здесь произошло. Ясно?

– Слушаюсь, генерал! – в один голос ответили солдаты, стараясь усмирить страх в своих сердцах.

Удовлетворенно кивнув, Бай Сюнь крепко обнял дочерей, и они поехали обратно в город.

Царство Теней

В главном зале на троне с мрачным лицом сидел Тяньци. Перед ним стоял совершенно бесстрастный Сюянь – давно прошли те времена, когда он флиртовал с А-Инь на мосту между миром живых и мертвых.

Гуй-ван⁵⁸ Аогэ⁵⁹ отличался твердостью и бескомпромиссностью. Обычно Сюянь громко приветствовал прибывающих в Царство Теней истинных богов, но сегодня он стоял молча, будто язык проглотил, потому что владыка был крайне недоволен.

– Шэнь-цзюнь, в книге жизни и смерти другое было писано. Вы спасли девочек и нарушили установленный круг перерождений – это повлияет на мир смертных в ближайшие десять лет. Если в Небесном дворце начнут задавать вопросы, я не готов брать вину на себя! – наконец произнес Сюянь, и лицо его исказилось в страдальческой мине.

Сюянь прекрасно знал, зачем Тяньци явился в Царство Теней. Именно поэтому он наконец прервал молчание и попытался сразу перевести разговор на другую тему.

– Не такая у погибшей девочки была судьба – ей суждено было прожить долгую жизнь. Ее созвездие не угасло. Не сегодня ей было умирать. Более того, она должна была пережить несколько перерождений, а после возродиться в небесных чертогах. Если бы бэнь-цзюнь не вмешался, ее душу поглотил бы девятиглавый змей, тем самым нарушив тысячелетнюю череду перерождений. Неужели тогда тебе, гуй-вану, будет легче объясняться перед Небесным дворцом? – ответил Тяньци и спокойно посмотрел на Сюяня.

Тот помрачнел – всей душой он проклинал этого Тяньци!

– Ты все знал, так зачем заставил ту девчонку предлагать тебе плату?!

– Просто богатая девочка решила прожить тысячу лет ради меня и отплатить при удобном случае. Что тут такого? Бэнь-цзюнь должен был бросить ее? Должен был заставить ее сестру страдать? Бэнь-цзюнь был добр к ней. Она что, не может отблагодарить меня за услугу?

Тяньци, кто тебя за язык-то тянул? Сюянь закатил глаза, а сидящий внутри него гуй-ван неодобрительно фыркнул. Мужчина на троне вопросительно вскинул брови, но остался спокоен.

Сюянь долгие годы добросовестно служил в Царстве Теней и был полной противоположностью своего вспыльчивого брата, а потому Тяньци был к нему терпелив.

– Отплатит она… – сквозь зубы выплюнул гуй-ван, памятуя о том, что обитатели всех Царств наслышаны о высокомерии и эгоцентризме Тяньци.

– Кто знает, может, ее сестра в самом деле проживет тысячу лет и мы еще встретимся, – усмехнулся Тяньци, вдруг вспомнив, как смотрела на него та девочка, и проникновенно продолжил: – А что касается нее – ей не дано силы и не предначертано долгой судьбы. Хорошо, если она хотя бы сможет прожить достойную жизнь.

Сюянь опустил голову и задумался – какая из девочек больше интересовала Тяньци? Не желая продолжать разговор о сестрах Бай, сидящий на троне мужчина перешел прямо к делу.

– Есть ли новости о душе Юэми в Царстве Теней за последнюю тысячу лет?

При упоминании Юэми в главном зале дворца гуй-вана мгновенно воцарилась тишина.

– Шэнь-цзюнь, ни на тропе перерождений, ни на мосту между царствами живых и мертвых души верховной богини Звезд и Луны нет, – покачал головой Сюянь.

Заметив, что лицо Тяньци еще больше потемнело, Сюянь напряженно продолжил:

– В тот год… – Тут он запнулся и выдержал паузу. – Истинные боги часто приходят в Царство Теней на ее поиски. С тех пор шестьдесят тысяч лет прошло, но нигде нет и следа ее души.

В тот год? С тех пор? Шестьдесят тысяч лет назад Первозданный Хаос обрушился на Три Царства – во всей обители древних богов запрещалось говорить о событиях тех лет, и тем более никто не смел упоминать об этом в присутствии Тяньци.

Тяньци прищурился и встретился с молчаливым равнодушным взглядом гуй-вана.

– Шэнь-цзюнь, души Юэми больше нет.

Аогэ, Сюянь и Юэми плечом к плечу тысячелетиями сражались с демонами, их связывала крепкая дружба. Несколько веков назад, когда Тяньци ступил в Царство Теней в поисках души Юэми, Аогэ схватил меч и бросился на истинного бога.

– Триста лет назад на границе Небесного Царства она оставила духовный след, – заговорил Тяньци, проникновенно глядя на Сюяня темно-фиолетовыми глазами. – Если души ее между землей и небом больше нет, то как могла ее духовная сила не исчезнуть по прошествии шестидесяти тысяч лет?

После смерти от Юэми осталась лишь каменная статуя с остаточной духовной силой, сохранившей воспоминания верховной богини Звезд и Луны, которую Тяньци нашел триста лет назад.

Если душа ее испарилась, как мог этот крохотный всплеск энергии не исчезнуть за шестьдесят тысяч лет? Именно поэтому Тяньци до сих пор не прекратил искать ее душу.

Гуй-ван замолк, а затем вдруг спросил Тяньци:

– Тогда почему ты до сих пор не нашел ее? На ее месте я бы не хотел, чтобы шэнь-цзюнь искал меня.

Несмотря на то что Тяньци был истинным богом, гуй-ван просто не мог со всей уверенностью смотреть в глаза того, кто так рьяно хотел заполучить душу Юэми.

– Ты ею даже не интересовался, когда она была жива. Она стала тебе нужна лишь после смерти?

Сидящий на троне мужчина вдруг поднял взгляд, и внутренние покои дворца погрузились в давящую, зловещую темноту. Всех в Царстве Теней вдруг охватил пронизывающий страх – он пронесся из чертогов гуй-вана вдоль главной улицы, заставив блуждающих призраков дрожать от ужаса.

Лицо Сюяня побледнело, колени предательски задрожали – он едва устоял на ногах. Ему никогда не нравилась эта пугающая привязанность Тяньци, и даже несмотря на то, что тот был истинным богом, он открыто выражал свое недовольство. Он готов был упасть перед ним на колени из-за чего угодно, но точно не из-за Юэми.

Аогэ был готов броситься на Тяньци, но Сюянь подавил его. Если бы Аогэ схлестнулся в поединке с Тяньци, от Царства Теней ничего бы не осталось. Он видел, как за тысячи лет поиски души Юэми утомили Тяньци, но с годами он становился все более настойчив. Ледяной взгляд темно-фиолетовых глаз пронзил гуй-вана. Тот моментально затих, и неистовый поток духовной силы угас. Тяньци встал и направился к выходу.

– Ты прав. На ее месте я бы тоже не хотел, чтобы меня искали.

– Постой! – воскликнул вдруг Сюянь, глядя исподлобья на истинного бога.

Тяньци напряженно выпрямился, обернулся и посмотрел на Сюяня.

– Ты знаешь, где Юэми? – почти уверенно проговорил Тяньци.

– Нет, – покачал головой Сюянь.

Тяньци мрачно и гневно смотрел на Сюяня – его опять обманули!

Стараясь не глядеть на Тяньци, Сюянь спросил:

– Шэнь-цзюнь, ты ведь помнишь, когда уловил духовный всплеск Юэми в Небесном Царстве?

– Не говори ему! Сюянь, идиот, ты же мне обещал! Молчи!

Гуй-ван Аогэ пытался вырваться из плена чужого тела и заткнуть Сюяня.

– Замолкни! Иначе я разрушу до основания твой дворец, уничтожу твою душу и на тысячи лет брошу в круг перерождений! – холодно отчеканил Тяньци, глядя на Сюяня. Сидящий в чужом теле Аогэ содрогнулся.

Это же постоянные перерождения… Больше всего он терпеть не мог беспрестанные любовные похождения, без которых о перерождении и речи быть не могло. Уж лучше оставаться в теле Сюяня.

Усмирив неугомонного Аогэ, Тяньци посмотрел Сюяню прямо в глаза и вкрадчиво спросил:

– Ты знаешь, где сейчас божественное сознание Юэми?

В Царстве Теней Сюянь видал всякое, но то, как в одночасье меняется истинный бог, всегда приводило его в восторг. Он воистину был достоин своего титула. И дело даже не в том, что он прожил неприлично долго, а в том, что он был очень гибок и умел приспосабливаться к различным обстоятельствам.

– Шэнь-цзюнь, за шестьдесят тысяч лет дворец гуй-вана ни на день не прекращал поиски души Юэми, но мы до сих пор ничего не нашли. Однако более тысячи лет назад в Царство Теней через мост между миром живых и мертвых проник сгусток энергии.

Сюянь раскрыл ладони, и слабый духовный всплеск засеребрился теплым светом, приковав к себе взгляд Тяньци. Тот был уверен, что душа верховной богини давно рассеялась, и даже не думал, что все это время она могла быть в Царстве Теней.

– Шэнь-цзюнь также должен знать, что Башня усмирения душ не только собирает души, но и питает их. Если ты воспользуешься своей силой и воссоздашь тело Юэми, то сможешь напитать ее душу с помощью силы Башни. Быть может, настанет день, когда Юэми очнется и вернется к нам. Или… – Сюянь потупился и, немного помедлив, продолжил: – Этот сгусток энергии так никогда и не сможет превратиться в душу.

Сюянь протянул слабый серебристо-белый сгусток энергии в руки Тяньци.

– Готов ли шэнь-цзюнь потратить еще несколько тысяч лет ради этого призрачного шанса?

Сгусток энергии шевельнулся. Тяньци развернулся и скрылся в тени залов дворца гуй-вана.

– Пусть пройдет несколько тысяч, а может, и сотни тысяч лет – она этого заслуживает. Сюянь, я в долгу перед тобой. Если в будущем тебе что-нибудь потребуется, я сделаю все возможное, чтобы ты это получил, – раздался негромкий голос над Царством Теней, и пурпурный свет рассеялся.

Когда Тяньци ушел, Сюянь перестал сдерживать разгневанного Аогэ, и тот сердито воскликнул:

– Ха! Кому нужны твои подачки! Да и просить у тебя нечего, я и без тебя хорошо ем и пью в Царстве Теней!

Он направился в свои покои, переоделся в простую одежду, вышел из дворца и уверенно зашагал к вратам в Царство Теней.

– Что ты задумал? – спросил Сюянь. Было очевидно, что Аогэ собрался покинуть Царство Теней.

– Иду в Царство Демонов.

– Царство Демонов?

– На гору Пурпурной луны.

– Зачем?

– Он же истинный бог – буду просить его дать тебе тело.

Сюянь ничего на это не ответил.

В столичном поместье генерала Бай Шо резко проснулась и встретилась взглядом с Бай Си. Девочка до сих пор жила как во сне.

– А-Си, ты правда ничего не помнишь?

Всю зиму то был самый часто задаваемый вопрос.

Бай Си сидела за столом, выпрямив спину, и переписывала женские наставления. Покачав головой, она беспомощно ответила:

– Не помню. Совсем ничего не помню.

– Ай, вот досада! Видела бы ты, как тот шэнь-цзюнь красив!

Бай-Шо села на крыльцо под крышей галереи, подставила лицо теплым лучам весеннего солнца и отправила в рот пару виноградинок. Но в душе ее царила тоска.

– У него глаза как… – пробормотала девочка, бросив взгляд в небо, – как пурпурная луна.

Услышав слова сестры, Бай Си подняла голову.

– Что ты сказала? Пурпурная луна?

Бай Шо растерянно отмахнулась.

– Ничего, ничего. – Она посмотрела на Бай Си и глубоко вздохнула. А-Си очень хрупкая и нежная. Это даже хорошо, что она не помнит все ужасы того дня.

Бай Си отложила кисть и со всей серьезностью в голосе обратилась к сестре:

– А-Шо, ты незамужняя девушка. Если у тебя появились мысли о мужчинах, не стоит произносить их вслух – это неприлично. Да еще эти нелепые истории…

Выдержав паузу, она обеспокоенно добавила:

– И не стоит говорить об этом при других.

С того дня, как сестры потерялись на празднике фонарей, А-Шо изо дня в день рассказывала сказки о монстрах, демонах и божествах, постоянно упоминая мужчину, который спас их от бандитов и девятиглавого змея. Но все знали, что девочки просто заблудились – их нашли в переулках южной части города.

Когда отец услышал, как А-Шо говорила о произошедшем у императорской усыпальницы, он строго наказал ее, заставив целый день стоять на коленях в храме предков. Больше А-Шо никому не рассказывала о том дне, но, оставаясь одна, она втайне изучала книги о бессмертных и демонах. Бедняжка… Наверное, А-Шо так перепугалась, что ее мысли совсем спутались. Бай Си покачала головой – она очень переживала за сестру.

Бай Шо смотрела на Бай Си, пока та качала головой и вздыхала. Но, вспомнив обещание, данное отцу в храме предков, она сжала губы и промолчала, решив больше не упоминать о событиях, случившихся на празднике фонарей. Закрыв глаза, она опять вспомнила, как стояла на коленях в храме предков и слушала наставления отца.

– Вздор! – взревел Бай Сюнь. – Вы потерялись в южной части города во время праздника! Зачем ты несешь эту чепуху при матери и сестре?!

– Я не несу чепухи! Папа, нас с А-Си схватили чудовища! И спас небожитель! Разве ты нашел нас в городе, а не возле императорской усыпальницы? А от тех, кто нас похитил, остались лишь кости! – Бай Шо защищалась как могла, глядя на отца широко раскрытыми глазами.

В храме предков рода Бай генерал глядел на хрупкую девочку, которая смотрела на него, гордо подняв подбородок, и совершенно не хотела подчиняться. Вздохнув, он сказал:

– А-Шо, твоя сестра станет наследной принцессой восточного дворца. Если люди узнают, что ее похитили, как ей потом оправдываться?

Бай Шо, походившая на драчливого петуха, чуть успокоилась. Поглядев на Бай Сюня, она поджала губы и опустила голову.

– Я поняла, папа.

Увидев, как она удручена, Бай Сюнь сел рядом и мягко погладил дочь по волосам.

– Расскажешь папе, что произошло в тот день?

Глаза Бай Шо тут же вспыхнули. После того злополучного дня Бай Сюнь с головой ушел в политические дела и домой возвращался поздно. Когда А-Си вернулась к жизни, она совершенно позабыла обо всем, что с ней произошло. Стоило ее матери услышать о празднике фонарей, она тут же заливалась слезами. Бай Шо очень хотела поговорить о событиях той ночи, но так и не нашла в себе сил.

Девочка с радостью и без страха рассказала обо всем, что произошло в день праздника фонарей. Но ее выдавал пронзительный взгляд – сердце малышки тосковало по истинному богу с темно-фиолетовыми глазами, хотя она совсем не могла вспомнить имя своего спасителя, как ни старалась.

Бай Шо была умным и благородным ребенком. Она скрыла от отца, что Бай Си покончила жизнь самоубийством, и лишь сказала, что сестру напугали монстры и она лишилась чувств, – потому и не видела спустившегося с неба бессмертного, который их спас.

Выслушав рассказ дочери, Бай Сюнь надолго замолчал. Он мягко гладил ее по голове, глядя в покрасневшие от слез глаза.

– Хорошо, что А-Си забыла о таком ужасе. Это великая радость, что вы, сестры, смогли обратить события той проклятой ночи в благословение.

Бай Сюнь нашел дочерей на холме за императорской усыпальницей. Он тоже заметил много странного и понимал, что А-Шо не лжет. Всю свою жизнь он служил в армии, не раз обагрял руки кровью и никогда бы не подумал, что небожители будут милостивы к его дочерям. Он также не знал, станет ли это спасение благословением или проклятием для рода Бай. Время от времени люди рассказывали о бессмертных, но все это сводилось к обычным досужим сплетням и сказкам. Бай Сюнь стал уважаемым придворным, и Си-эр имела особый статус. Если бы поползли слухи о том, что Бай Си и Бай Шо спас бессмертный, кто знает, какие проблемы это навлекло бы на семью Бай.

Бай Сюнь был главой семьи и заботился о будущем своих домочадцев. Увидев, что младшая дочь одержима мыслями о своем спасителе, он осторожно предупредил ее:

– Шо-эр, прошу, все, что произошло той ночью, храни при себе. Ради твоей сестры никогда никому об этом не рассказывай.

Бай Шо кивнула.

– И еще… – Бай Сюнь спокойно посмотрел на дочь. – Никогда больше не упоминай этого бессмертного.

Девочка подняла голову и встретилась с суровым взглядом отца, но на лице его отражалась печаль.

– Но папа, – тихо и твердо проговорила Бай Шо, – я пообещала ему, что в будущем тоже стану бессмертной, проживу тысячу лет и смогу отплатить за милость.

Его позабавило, с какой серьезностью она это сказала. Мягко щелкнув девочку по лбу, он спросил:

– Намерена тысячу лет проходить по этой земле? Если сможешь прожить хотя бы сто, твой отец будет бесконечно благодарить Амитабху⁶⁰ за великую милость!

Он помог дочери подняться с коврика, на котором она стояла на коленях, и они покинули храм.

– А-Шо, встреча с бессмертным – это величайшая редкость. В будущем… В будущем постарайся об этом никому не рассказывать.

Бай Шо помнила предостережение отца, но так и не смогла забыть темно-фиолетовые глаза и пурпурную луну!

Когда Бай Шо открыла глаза, ей в лицо светило солнце. Она прищурилась, глядя в небо и всеми силами пытаясь найти хоть крохотный след пурпурной луны, но из-за яркого света ей ничего не удалось увидеть.

– А-Шо! – вдруг раздался радостный голос юноши.

Сестры тут же обернулись и увидели идущего к ним молодого господина с огромным деревянным коробом в руках.

Чун Чжао, старший сын главной жены канцлера, был всего на три года старше сестер. Он был молод, красив и жизнерадостен. Мальчик рос вместе с девочками, чтобы им было с кем играть, а еще он был нареченным Бай Шо. Чун Чжао прекрасно знал и то, что сестры заблудились в южной части города в праздник фонарей, и то, что Бай Шо серьезно заболела. Поэтому каждый день он приходил в поместье и радовал невесту маленькими подарками.

У Бай Си был кроткий нрав, а потому она лишь сдержанно кивнула молодому господину.

Вежливо поприветствовав Бай Си, Чун Чжао побежал к Бай Шо. Присмотревшись, он заметил, что ей стало гораздо лучше. Вздохнув с облегчением, он открыл деревянный короб и с улыбкой поставил его прямо перед ней.

– А-Шо, я принес тебе бамбуковую стрекозу⁶¹ и волчок из поместья канцлера.

Бай Шо заглянула в короб, достала оттуда стрекозу, потрогала ее и грустно протянула:

– М-м-м…

Увидев, что Бай Шо не впечатлили игрушки, Чун Чжао немного расстроился и прошептал:

– Ты еще не поправилась?

– Поправилась.

Запустив стрекозу в воздух, Бай Шо осторожно коснулась ее, но было видно, что она играла не так весело и оживленно, как раньше.

Будучи по натуре пылким юношей, Чун Чжао непременно хотел увидеть улыбку Бай Шо и потому тут же спросил ее:

– Тогда что тебя печалит? Что бы ты ни задумала – я буду с тобой!

От этих слов глаза Бай Шо вспыхнули. Она уже было открыла рот, чтобы что-то сказать, но краем глаза увидела, как А-Си терпеливо ведет кистью по бумаге. Потянув мальчика за рукав, Бай Шо прошептала:

– Пойдем поиграем на улице. Не будем мешать А-Си заниматься каллиграфией.

Чун Чжао, всегда чувствовавший неловкость рядом с Бай Си, энергично закивал – ему тоже не терпелось поскорее уйти.

Забрав деревянный короб, они побежали прочь, о чем-то перешептываясь. Бай Си с толикой зависти смотрела в спины смеющихся сестры и ее жениха. Она не отрывала взгляд от Бай Шо – та становилась все более оживленной. Глубоко вздохнув, Бай Си достала буддийский трактат и, опустив голову, начала медленно его переписывать.

Никто не хотел больше вспоминать об ужасах той злополучной ночи. Бай Си лишь хотела… Рука ее застыла в воздухе.

Она лишь надеялась, что А-Шо сможет обо всем забыть и продолжит жить мирной жизнью.

Чун Чжао и Бай Шо вышли со двора. Молодой человек достал со дна короба две книги и вложил их в руки девочке.

Та посмотрела на двухтомник «Ляо Чжай Чжи И. Странные истории из кабинета неудачника»⁶².

– Как ты узнал, что я хочу именно эту книгу?!

Увидев наконец прекрасную улыбку невесты, Чун Чжао с гордостью ответил:

– Разве есть что-то, чего я не знаю? Ты попросила Бай-шу⁶³ купить тебе странные истории про чудищ, а книжной лавкой заведует сын моей кормилицы – от него я и узнал.

Услышав это, Бай Шо еще больше обрадовалась. Дернув Чун Чжао за рукав, она переспросила:

– Правда-правда? Тогда тебе придется добывать для меня больше таких книг!

Чун Чжао кивнул, но не мог не спросить:

– А-Шо, ты же раньше совсем читать не любила. Почему тебе вдруг стали нравиться книги о всякой нечисти?

Бай Шо замялась – ей не хотелось ничего скрывать от Чун Чжао!

– А-Чжао, – шепнула она ему на ухо, – могу ли я кое о чем тебе рассказать?

– О чем?

Чун Чжао заметил, с какой серьезностью говорила А-Шо, а потому и сам изобразил глубокую заинтересованность.

– Боюсь, в будущем я не смогу выйти за тебя, – уверенно проговорила Бай Шо.

Мальчик побледнел, выронил деревянный короб, и игрушки упали на землю.

– По… Почему? – Чун Чжао захлопал покрасневшими от набегающих слез глазами. – Потому что я не нравлюсь генералу Баю и он не хочет, чтобы ты вышла за меня?

Одна из его дочерей была помолвлена с наследником престола, а значит, и Бай Шо имела право выйти замуж за другого принца. В глубине души Чун Чжао понимал, что он – старший сын главной жены канцлера, но у него не было ни заслуг, ни титула. Конечно, он очень хотел жениться на Бай Шо, потому что генерал Бай когда-то был добр к его семье. Да, он был совсем маленьким, бестолковым и никчемным мальчишкой, но он рос вместе с Бай Шо и они были помолвлены с детства. С раннего детства он заботился о невесте так, как будто она уже стала его женой.

– Нет-нет! – отмахнулась Бай Шо. – Это никак не связано с отцом.

– Значит, я тебе не нравлюсь? – спросил Чун Чжао, побледнев еще сильнее.

– Нет-нет! – возразила Бай Шо. Объясняться становилось все труднее, у нее не оставалось выбора – нужно было говорить как есть. – А-Чжао, в будущем я стану бессмертной, потому и не смогу стать твоей женой.

От этих слов Чун Чжао моментально изменился в лице – ему не послышалось? Глядя в глаза Бай Шо, он решил переспросить:

– Кем-кем ты собралась стать?

– Бессмертной! – ответила девочка и, прижав к себе трактат о нечисти, продолжила: – Я читаю все эти книги не просто так. Из них я узнала, что на горе Бессмертных есть множество обителей. Когда отец освободит меня от наказания, я отправлюсь на ту гору и найду учителя! Пройдя обучение, я стану бессмертной и вознесусь! Смогу ли я тогда выйти замуж и жить среди людей?

Чун Чжао долго смотрел на Бай Шо и молчал – девочка даже немного испугалась его взгляда. Только она собралась что-то добавить, как вдруг Чун Чжао протянул руку, коснулся ее лба и заботливо поинтересовался:

– А-Шо, с тобой все в порядке?

Оттолкнув его руку, Бай Шо сердито сказала:

– Я правду говорю!

Чун Чжао смутился и убрал ладонь. Он больше не злился и лишь растерянно хлопал глазами. Увидев, что он смотрит на нее как на умалишенную, Бай Шо с невозмутимым видом развернулась и направилась к дому.

– Забудь об этом, если не веришь. Как я и сказала – замуж я не выйду. Я хочу стать бессмертной.

Почувствовав, что девочка рассердилась, Чун Чжао нагнал ее.

– Хорошо, хорошо, обещаю тебе.

Бай Шо вдруг резко остановилась и с подозрением глянула на молодого господина.

– Обещаешь не жениться на мне?

Он покачал головой.

– И что ты тогда обещаешь?

– Обещаю сопровождать тебя на пути к бессмертию. – Расплывшись в улыбке, он нежно похлопал Бай Шо по голове. – Когда ты отправишься на гору Бессмертных в поисках учителя, я буду сопровождать тебя и тоже стану учеником. Если ты хочешь обрести бессмертие, я последую за тобой. Что бы ты ни делала, я буду рядом.

Бай Шо ошеломленно глядела в серьезные глаза Чун Чжао. Сердце ее вдруг сжалось от тревоги.

Когда ее спасли, отец, мать и А-Си делали все возможное, чтобы она поскорее забыла о той злополучной ночи. Только Чун Чжао, который ничего не знал об ужасных событиях во время праздника фонарей, верил ей и был готов во всем поддерживать.

Впервые в жизни она взглянула на Чун Чжао абсолютно серьезно, совсем как взрослая. Торжественно кивнув, она взяла его за руку и поклялась:

– Хорошо, А-Чжао. Обещаю, что мы вместе отправимся на гору Бессмертия, пройдем обучение и будем жить вечно!

В то же время Тяньци, зависнув в воздухе у границы острова Утун⁶⁴, глядел на пышные кроны древнейшего леса.

Восемьсот лет назад, когда Фэн Жань и Цзинцзянь вознеслись в обитель древних богов, императрицей острова Утун стала Фэн Инь.

Башня усмирения душ, существовавшая с древнейших времен, была усовершенствована силой Первозданного Хаоса. Несколько лет спустя она оказалась во владении бессмертных, а затем Юань Ци, дабы откупиться от наказания, передал ее роду Фэн. Теперь Башня усмиряла души обитателей всех Трех Царств – кроме душ, которые находятся под контролем шэнь-цзюня в Царстве Теней. Единоличной хозяйкой башни являлась Фэн Инь.

Однажды Тяньци уже встречался с императрицей фениксов. К сожалению, они успели лишь обменяться взглядами, прежде чем ее душа покинула тело и она погрузилась в глубокий сон в самом сердце густого Леса предков на острове Утун. Следует заметить, что Тяньци никогда не водил с ней дружбы.

Он слышал, что путь императрицы к возрождению был тяжел и тернист, – ему как-то довелось потолковать с ее племянником, который и рассказал, что та, обуреваемая страстями, едва не уничтожила Три Царства. Теперь же, когда тело Юань Ци обратилось в пепел, она едва ли захочет общаться с кем-то из обители древних богов.

Тяньци не скрывал ауру истинного бога. Едва он ступил на остров Утун, его повстречал старейший из старейших рода Фэн. Прознав, что Тяньци хочет воспользоваться Башней, Фэн Юнь весьма почтительно предложил сопроводить его в Лес предков.

Фэн Инь даже не вышла поприветствовать его, что несказанно возмутило Тяньци. Даже гуй-вану хватило смелости высказать ему все, что тот о нем думает! Как посмела императрица так себя вести? Тяньци удивленно вскинул брови.

Увидев выражение лица Тяньци, Фэн Юнь быстро объяснился:

– Шэнь-цзюнь, не серчайте, ее величество давно не с нами – восемьсот лет прошло. Когда она вернулась, то закрыла свое духовное сознание, чтобы шэнь-цзюнь не смог ее найти. Ее величество уже долго живет в Лесу предков и сотни лет не покидала свою обитель. А еще ее величество приказала… – Фэн Юнь взглянул на Тяньци и продолжил дрожащим от волнения голосом: – Если вопрос не касается выживания рода Фэн, никто не смеет беспокоить ее, что бы ни стряслось.

Это означало, что истинному богу Тяньци уже оказана великая честь, раз его пустили на остров Утун.

Закрыла духовное сознание? Вспомнив, что Юань Ци погиб восемьсот лет назад, Тяньци вздохнул. Не каждый день истинный бог позволял себе вольности. Он согласился с Фэн Юнем и махнул ему рукой.

Приземлившись на южной стороне острова в пышном платановом лесу, Тяньци осмотрелся и вдруг оцепенел.

Он прекрасно знал привычки фениксов – на Утуне издревле росли одни платаны. Пейзаж здесь не менялся уже несколько сотен тысяч лет. Но теперь в сердце Леса предков несколько деревьев образовали нечто похожее на небольшое жилище.

Вокруг него росла невысокая трава и высились стебли бамбука, между которыми протекал ручеек. Берега ручья утопали во всевозможных цветах, а над ними кружились самые удивительные существа.

Отчего-то этот пейзаж показался Тяньци очень знакомым. Наконец он вспомнил, где видел его раньше. Это место было точной копией Запретной долины в обители древних богов на горе Небесного озера.

Бамбуковая дверка отворилась, и на пороге показалась молодая женщина. Увидев двух мужчин, стоящих у ручья, она пораженно замерла и начала пристально всматриваться в лицо Тяньци. Безмятежный взгляд ее стал беспокойным – точно ветер встревожил водную гладь. Она медленно склонилась в поклоне.

– Нижайшая богиня Фэн Инь приветствует истинного бога Тяньци.

Девушка с прекрасными глазами феникса и деревянной заколкой в волосах, облаченная в самую простую одежду, была не кто иная, как Фэн Инь, погрузившаяся в глубокий сон в лесах Утуна.

– Закрыв свое духовное сознание, ты все еще можешь узнавать меня?

В глазах императрицы Фэн загорелись искорки воспоминаний.

– Много лет назад нижайшая богиня ступила на гору Пурпурной луны. Дворец тогда охранял Саньхо, и был в том дворце портрет шэнь-цзюня, – казалось, она до конца не понимала, о чем говорила. Уголки ее рта приподнялись в слабой улыбке. – Детство я провела во дворце Чистого озера. Саньхо рассказывал мне разные истории. И часто упоминал мужчину, очень похожего на тебя.

Тяньци прибыл на остров фениксов потолковать о Башне усмирения душ, но сейчас, стоя перед Фэн Инь, он вдруг почувствовал всю боль того дня, когда Юань Ци обратился в пепел. Взгляд древнейшего истинного бога вдруг потух.

Увидев выражение лица Тяньци, Фэн Инь больше не говорила о прошлом и лишь спросила:

– Шэнь-цзюнь прибыл на остров ради Башни?

Тяньци вскинул брови.

– Как императрица Фэн узнала?

Фэн Инь улыбнулась.

– Думаю, что Башня – единственное, из-за чего шэнь-цзюнь может посетить мой остров. Я слышала, что тысячи лет назад шэнь-цзюнь шагнул в пространственно-временной излом, чтобы найти свою покойную подругу. Но теперь шэнь-цзюнь вернулся. Полагаю, он обрел то, что искал?

Тяньци кивнул.

– Башня усмирения душ…

Не успел Тяньци закончить, как на ладони Фэн Инь появилась изумрудная башенка.

– В тот год благодаря великому дару шэнь-цзюня Фэн Инь возродилась из пепла. Теперь Башню следует вернуть шэнь-цзюню.

Тяньци взял протянутую башенку.

– Тебе не нужно меня благодарить. Памятуя о нраве императрицы-феникса, твое перерождение было лишь вопросом времени, даже без этой Башни.

Тяньци на мгновение взглянул на башенку, затем снова посмотрел на Фэн Инь.

– Ты – ученица Фэн Жань, а потому должна знать, что Башня усмирения душ собирает души со всех Царств. Почему тогда…

– Почему в Башне нет его души? – спросила императрица. – Ты об этом хотел спросить?

Тяньци слегка нахмурился и кивнул.

– Я искала его повсюду. В Трех Царствах и в Шести Мирах⁶⁵, в девяти источниках и среди людей. Шэнь-цзюнь, я искала его везде.

Фэн Инь неподвижно стояла возле бамбукового домика и чувствовала необъяснимое одиночество.

Подняв глаза, она задержалась взглядом на могучих платанах.

– Я не знаю, где он, не знаю, когда вернется. Но мне кажется, что, если я буду здесь, однажды он найдет меня.

Закончив говорить, она развернулась и направилась к двери. Тяньци проводил взглядом хрупкую девушку в простом платье с длинными черными волосами.

Фэн Юнь наблюдал за императрицей со слезами на глазах. Он разделил с ней раздирающую сердце боль, но ничего не мог поделать – просто не знал, как ее утешить. Глубоко вздохнув, он посмотрел на Тяньци.

– Шэнь-цзюнь…

Тяньци равнодушно махнул рукой.

Фэн Юнь понимал, какие чувства испытывали шэнь-цзюнь Тяньци и императрица-феникс – встреча их была не из радостных. Ему больше нечего было сказать, он молча поклонился и ушел.

Когда Фэн Инь скрылась в домике, Тяньци еще какое-то время неотрывно смотрел на лежащую у него в ладони башенку. Тихо вздохнув, он уже собирался уйти, но вдруг замер на месте.

На каменном столике под пышным платаном стояла доска из белого нефрита для облавных шашек с разбросанными на ней камешками, а рядом – бочонок с вином «Нефритовая роса». Над доской склонился молодой человек в простых одеждах.

Его изнеженный облик не тронул Тяньци, но прекрасные глаза феникса были очень похожи на глаза его матери-богини. Тяньци не видел его много лет, но отлично понимал, как должны выглядеть вырастающие дети.

Вдруг юноша поднял голову и окликнул его:

– Дядя – фиолетовые волосы!

У Тяньци дыхание перехватило от возмущения.

– Мы давно не играли в шашки. – Молодой человек указал на доску и улыбнулся. – С тех пор, как я был маленьким. Научишь меня еще чему-нибудь? У тебя есть время?

– Хорошо, – наконец ответил Тяньци.

Он сел за каменный столик напротив юноши. Взгляд Тяньци оставался невозмутимо спокоен. Налив чарку «Нефритовой росы», он протянул ее молодому человеку.

Партия выдалась ожесточенной, камушки буквально летали по доске, но чарка вина так и осталась нетронутой. За столом сидели двое – один в пурпурно-фиолетовом, второй в белом. Несколько лет назад они также играли в облавные шашки во дворце на горе Небесного озера.

После первой партии юноша заскучал. Тяньци посмотрел сначала на него, потом бросил взгляд на бамбуковый домик.

– Она не знает?

Молодой человек покачал головой.

– Не знает.

– Ты всегда был рядом?

– Да.

– Надо полагать, ты догадываешься, что душе для возрождения требуются тысячи лет?

– Конечно.

– Почему бы тебе не ступить в Источник изначального духа?⁶⁶ Ты обладаешь силой Первозданного Хаоса. Тебе понадобятся тысячелетия, чтобы переродиться в твоем божественном естестве.

– Она узнает меня через двести лет. Я не хочу, чтобы она прожила в одиночестве еще тысячу.

Молодой человек улыбнулся и посмотрел в сторону бамбукового дома. Он немного расслабился, но голос его оставался непоколебимым и твердым.

– Однажды я скажу ей, что, несмотря ни на что, я всегда был рядом.

Вдруг нефритовая доска растаяла в воздухе, запах вина испарился – и за каменным столиком остался один Тяньци.

– А-Ци, если таково твое желание, пусть будет так.

И услышал в ответ лишь шелест листьев платанов.

Тяньци сжал в ладони Башню – и по его телу разлилось приятное тепло.

Гора Пурпурной луны безмолвствовала тысячи лет. После великой битвы между богами и демонами в Царстве Демонов появились три истинных бога и перенесли туда девять чистилищ Пустоты, после чего врата на гору Пурпурной луны закрылись на восемьсот лет.

За эти восемьсот лет демоны потеряли много сил. После того как Сэнь Юй пал на поле боя, клан демонов-тигров пришел в упадок, и старейшины убедили молодое поколение вернуться на гору Рев Тигра, чтобы набраться сил и окрепнуть. Клан демонов-лисов под предводительством девятихвостого небесного лиса Хун И значительно нарастил силы. Триста лет назад, после того как Хун И и Янь Шуан из демонов-коршунов вознеслись в обитель древних богов, на третьем небе Царства Теней вырос дворец Холодного источника, обитатели которого были равны по силе клану демонов-лисов. Хозяин дворца Чжэнь Юй чем-то напоминал Цинму, бессмертного владыку, обладавшего огромной демонической силой. Он появился триста лет назад, сражался против десяти великих мастеров клана демонов, одержал победу и основал дворец Холодного источника. За триста лет он собрал в его стенах лучших демонов-мастеров, сделав дворец еще одной могущественной твердыней Царства Демонов.

После того как Хун И вознесся, в клане лисов не осталось правителя-полубога, а среди демонов еще долгие годы никто не мог войти в число богов. До своего вознесения Хун И оставил во дворце Чжунцзы приказ, в котором говорилось, что триста лет спустя среди смертных родится Властитель демонов. Тот, кто сможет развить силу полубога и сломать печать Небесного Лиса за пределами дворца Чжунцзы, станет новым Властителем.

Пролетело время, минули сотни лет. Чан Мэй⁶⁷, предводительница клана демонов-лисов, и Чжэнь Юй, хозяин дворца Холодного источника, стали полубогами. Через десять коротких лет закончится трехвековое ожидание, о котором предупредил Хун И. А значит, совсем скоро демоны схлестнутся в кровопролитной войне за место Властителя. Врата на гору Пурпурной луны распахнулись, и взошла луна.

Когда вести об этом достигли горы Цзинъюшань⁶⁸ и дворца Холодного источника, Чан Мэй и Чжэнь Юй поначалу бездействовали.

В тот год, когда демоны едва не обрушили гору Пурпурной луны, Тяньци не явился. Почему врата распахнулись именно сейчас?

Они оба прекрасно знали, что, несмотря на кровопролитные битвы и императорский приказ, вопрос о том, кто станет Властителем демонов, мог решить только Тяньци. Опомнившись, они взяли с собой подданных, набрали великих ценностей и, не упуская ни минуты, направились на гору Пурпурной луны засвидетельствовать свое почтение.

Во дворце на горе Пурпурной луны Тяньци (у которого голова еще гудела от забот) глядел на довольно улыбающегося юношу.

– Это ты врата распахнул?

Цзы Хань снова принял человеческий облик. Он гордо кивнул. В тот год Цзы Хань последовал за Тяньци в пространственно-временной излом в поисках Юэми. Пятьсот лет назад он, не выдержав одиночества, вернулся на гору Пурпурной луны коротать скучнейшие деньки с Саньхо и Бибо⁶⁹.

– И ты поднял луну?

Юноша-зверь снова гордо кивнул.

Тяньци глубоко вздохнул.

– Что еще ты сделал?

– Больше ничего, шэнь-цзюнь! Когда восходит луна и открываются врата, все приходят, чтобы поклониться тебе!

Цзы Хань расплылся в счастливой улыбке, в его глазах, превратившихся в пару щелочек, искрились звезды.

– Аи-и, с тех пор, как дракон Саньхо и малыш Бибо отправились в путешествие, я остался совсем один на горе Пурпурной луны. Но теперь шэнь-цзюнь вернулся! Наконец на горе Пурпурной луны снова начнется веселье! – радостно проговорил Цзы Хань и подбежал ближе к Тяньци. – Шэнь-цзюнь, в нашем царстве столько силачей появилось! Только ты взглянешь на них – они же от счастья засияют!

– Дальше что? Бэнь-цзюнь должен возгордиться? Или это все ради того, чтобы ты мог наворовать больше драгоценностей?

Тяньци холодно смотрел на юношу-зверя – он прекрасно знал, что драконы по природе своей жадны до богатств и сокровищ. Цзы Хань задрожал от страха под взглядом Тяньци и, умолкнув, обратился в маленького дракончика и обвился вокруг бедра мужчины.

– Шэнь-цзюнь… – протянул он тонким, слабеньким детским голоском. Из больших фиолетовых глаз скатились слезинки. – Не злись на меня… Ну люблю я всякие сверкающие штучки…

Тяньци растерянно поглядел на прильнувшего к его ноге дракона, которому было сотни тысяч лет, и лишь вздохнул.

Два хозяина – горы Цзинъюшань и дворца Холодного источника – простояли у ворот, ведущих на гору Пурпурной луны, целый день, но так и не встретились с Тяньци. Все великие дары, которые они принесли ему, забрал Цзы Хань.

Также он передал приказ Тяньци: истинный бог в уединении занимался совершенствованием и плавкой ци⁷⁰, а потому никто не смел самовольно врываться на гору Пурпурной луны. В Царстве Демонов все вопросы следовало решать согласно императорскому указу Хун И.

Это означало, что Властителя демонов изберут через десять лет на состязании в силе и ловкости, которое обычно проводилось во дворце Чжунцзы. Чан Мэй и Чжэнь Юй, конечно, задавались вопросом: к чему истинному богу уходить в затвор⁷¹ для совершенствования и плавки? Но все же они обрадовались, что он не будет лично заниматься избранием Властителя демонов. Вздохнув с облегчением, они покинули гору Пурпурной луны.

В главном дворце на горе Пурпурной луны высилась Башня усмирения душ, размером немногим больше полчжана. На ее вершине трепетало изумрудное пламя. У основания сидел Тяньци и глядел на ладони, в которых трепыхалась крохотная душа.

В зал вошел Цзы Хань – все еще в облике дракона. Пыхтя от напряжения, он тащил за собой огромное бревно, гораздо больше него самого, но работу свою выполнял добросовестно – образцовый трудяга!

Глянув на него, Тяньци тихо фыркнул.

Конечности дракона мгновенно налились силой – никогда он не испытывал такой легкости! Цзы Хань мелкими шажками подбежал к истинному богу и вручил ему гигантское священное древо, добытое в древнейших лесах обители древних богов.

– Шэнь-цзюнь, я принес тебе священное древо, о котором ты так мечтал!

Тяньци даже не взглянул в его сторону и промолчал.

Маленький толстый дракон нахмурился, склонился к Тяньци и, отбросив всякий стыд, спросил:

– Оно тебе нужно, чтобы укрепить тело верховной богини Юэми?

Глянув на дракона, Тяньци равнодушно проговорил:

– Думаешь, для ее души хватит ничтожного священного древа?

Цзы Хань распахнул огромные глаза, его сердце бешено заколотилось в груди. Получается, для верховной богини он будет жертвовать своей энергией? Для такого даже истинному богу требовалось отдать больше половины собственных сил. Внимательно глядя на Тяньци, Цзы Хань нерешительно спросил:

– Тогда для чего шэнь-цзюню священное древо?

– Когда я верну Юэми тело и укреплю ее душу, у меня не останется сил, и я буду вынужден запечатать свое сознание. До того дня огонь в Башне не должен погаснуть. Священное древо заменит половину моей духовной силы, чтобы защитить дворец.

Слова истинного бога возмутили Цзы Ханя. Он фыркнул и, повысив голос, сказал:

– Доколе я здесь, кто осмелится ворваться во дворец, пока ты укрепляешь душу верховной богини Юэми?

Тяньци равнодушно взглянул на него.

– Если бэнь-цзюнь правильно помнит, каждый первый и пятнадцатый⁷² день лунного месяца ты отправляешься в странствие по Трем Царствам и возвращаешься лишь с осенним ветром⁷³.

Драконы любят драгоценности, а Цзы Хань – дракон. Десять с лишним дней назад в его пещере не было ни монетки, из-за чего ему даже нездоровилось.

У Цзы Ханя аж дыхание перехватило – он робко заморгал виноватыми глазищами и опустил голову, стараясь скрыть смущение. Зато он успел подумать, что обладать священным древом – очень хорошо! Оно будет защищать гору Пурпурной луны вместо шэнь-цзюня!

– Шэнь-цзюнь, а на сколько ты запечатаешь свое божественное сознание? На многие века, да?

– Трех лет будет достаточно, – спокойно ответил Тяньци.

Легким движением руки вековечное священное древо раскололось на восемь частей, образовавших защитный барьер вокруг Башни усмирения душ.

Три года! От ужаса у Цзы Ханя перехватило дыхание. Он снова превратился из маленького толстого дракона в молодого мужчину и встал между Тяньци и Башней.

– Шэнь-цзюнь, это недопустимо! – с тревогой в голосе сказал он.

Тяньци предупреждающе-строго взглянул на него – темно-фиолетовые глаза вспыхнули недобрым огнем.

Испугавшись гнева истинного бога, Цзы Хань понуро опустил голову и встал позади Тяньци. Всем обитателям Верхнего Царства было известно: для того, чтобы восстановить тело верховной богини, требуются тысячи лет. Но если Тяньци собрался уложиться в три года, ему придется войти в Башню усмирения душ и пожертвовать огню Башни половину своих сил.

Это означало, что шэнь-цзюню не только придется пожертвовать половину божественной энергии ради Юэми, но и дождаться, когда она выйдет из Башни, потому что он тоже не сможет ее покинуть. Более того, если Тяньци потерпит неудачу, его сознание будет навеки заточено в Башне, пока не сгорит дотла в изумрудном пламени.

Тяньци поднял руку и легким взмахом направил свою энергию в Башню. Спокойное пламя взметнулось и вспыхнуло с новой силой, поглощая энергию истинного бога.

Изо лба Пурпурного Верховного властителя демонов в сторону восьми частей священного древа заструился второй поток силы. Когда все закончилось, он спокойно взял сгусток энергии Юэми и медленно двинулся в сторону Башни.

– Шэнь-цзюнь! – крикнул Цзы Хань, когда Тяньци скрылся в Башне. – Можно же подождать тысячу лет, и верховная богиня Юэми сама возродится! Зачем идти на такие жертвы?!

Он был с Тяньци сотни тысяч лет, они вместе пережили немало горестей. Но сейчас Цзы Хань не мог вынести того, что его шэнь-цзюнь пожертвовал половиной своих сил – фактически пошел на смерть! Безусловно, истинные боги могут жить вечно, но Тяньци лишился половины энергии. Если он не сможет вернуться в нынешнее состояние, то, скорее всего, больше не сможет жить вечно.

Тяньци поглядел на лежащий в его ладонях крохотный сгусток энергии.

– А-Хань, даже этот дурачок Юань Ци понимает, что тысяча лет – это слишком долго.

Цзы Хань уже не мог видеть, как губы Тяньци тронула улыбка.

– Кроме того… Три повозки вина у стен моего дворца давно пора бы открыть.

С этими словами Тяньци вошел в Башню усмирения душ, оставив позади сине-зеленого дракона.

С того дня на горе Пурпурной луны снова начались спокойные дни. Только один маленький и толстый дракон прилежно сторожил ворота, ожидая, когда минуют три года и врата в Башню усмирения душ снова распахнутся.

В мире людей три года пролетели незаметно. За это время Бай Шо бесчисленное множество раз сбегала из дома, но отец-генерал всегда находил ее на подступах к горе. Если бы не доброта канцлера, на заднице Бай Шо давно бы живого места не осталось. Родители, конечно, были крайне обеспокоены настойчивым желанием своих строптивых детей, Бай Шо и Чун Чжао, обрести бессмертие. Так уж вышло, что они были самыми младшими и в меру возраста любили подурачиться, а потому и отделывались лишь выговорами. Только Бай Си пристально наблюдала за сестрой с тревогой и заботой.

Время пришло. Через два дня трехлетний период затворничества Тяньци в Башне усмирения душ должен был закончиться. Цзы Хань внимательно осмотрел восемь частей священного древа – хотел убедиться, что сила Пурпурного верховного властителя демонов не исчезла и что оно может защитить Башню. После дракон спустился с горы, и, поймав осенний ветер, полетел в Царство Бессмертных к своему дальнему родственнику – Царю драконов Восточного моря. У драконов всегда было много сокровищ, так что это путешествие было совершено не даром. Дорога от горы Пурпурной луны до Восточного моря занимала полтора дня. Значит, он вернется как раз к тому времени, как Тяньци выйдет из Башни.

Когда Цзы Хань покидал гору, восемь частей священного древа спокойно кружили вокруг Башни в полной тишине.

Вдруг некто в белоснежных одеждах встал на меч, собираясь прорваться на гору Пурпурной луны, и меч поднял его в воздух. В тот же миг гигантский зубчатый божественный меч взлетел в небо и устремился навстречу чужаку. Приблизившись, меч вдруг обратился в гигантскую сеть и накрыл чужака.

Тут же откуда-то сверху хлынул поток алой демонической силы. От исполинского удара сеть снова обратилась в зубчатый меч, и тот полетел на землю. В воздухе появился некто в золотых одеждах – он вытянул руку и поймал божественный меч. Бессмертный в золотых одеждах, увенчанный парадной короной вана⁷⁴, ступал по разноцветным облакам⁷⁵. Это был владыка Цзиньяо⁷⁶.

Теперь следует рассказать о том, кто же такой Цзиньяо.

Он был бессмертным высшего ранга в Царстве Бессмертных. Когда Фэн Жань стала императрицей, он сосредоточился на самосовершенствовании. Много сотен лет назад, незадолго до того, как Фэн Жань должна была вознестись, Цзиньяо стал полубогом, и императрица фениксов попросила его вместо нее управлять Царством Бессмертных. Сотни лет оно процветало под его началом.

Но с недавних пор он сердито наблюдал за юношей в красном и девушкой в белом, и при виде этой парочки его привычное благодушие сменялось необузданным гневом.

– Фулин!⁷⁷ Немедленно возвращайся в Царство Бессмертных! – возопил Цзиньяо шэнь-цзюнь и смерил ледяным взглядом молодого мужчину в красном. Затем он посмотрел на девушку в белом и тут же смягчился.

Девушка с полным колчаном стрел за спиной покачала головой. Ее прекрасное лицо выражало непреклонность.

– Отец, я все решила! Я отправляюсь во дворец Холодного источника с Чжэнь Юем!

Стоящий рядом юноша в красном сурово смотрел на Цзиньяо, привычно нахмурив брови. Пожав плечами, он горделиво вздернул подбородок, не сводя глаз с Цзиньяо.

Кто бы мог подумать, что своевольный демон и хозяин дворца Холодного источника – лишь нерадивый юнец!

– Ну и бестолочь! – взревел Цзиньяо шэнь-цзюнь. – Ты – из рода бессмертных и к тому же моя дочь! К чему тебе уходить с демоном?!

– Из рода бессмертных? – Фулин скривила губы в усмешке над собой и беспомощно добавила: – Я всего лишь дочь полубога! Мне потребовалось пять тысяч лет совершенствования, чтобы стать бессмертной самого низшего ранга! Отец, не считая тебя, кто еще насмехается надо мной?! Я – монстр! Полубогиня-полудемон!

Лицо Цзиньяо шэнь-цзюня побагровело от гнева, его кисть, сжимавшая гигантский меч, задрожала.

Юноша в красном стоял, скрестив руки на груди и прищелкивая языком, словно смотрел потешное представление.

Он давно знал, что у Цзиньяо, главы Небесного дворца, есть дочь и что она не от почившей супруги Цзиньяо. Говорили, что ее мать была демоном. В один прекрасный день девушка сбежала из дома в поисках пристанища, и ее заметил Чжэнь Юй. Он также почувствовал, что она обладала огромной демонической силой, которую едва подавляла ее сила бессмертных. За пять тысяч лет совершенствования она действительно смогла стать лишь бессмертной самого низшего ранга. Во дворце Холодного источника обитали могущественные демоны, но туда принимали и тех, кто обладал хорошим потенциалом. У Фулин, конечно, было необычное происхождение, но ее возможности были безграничны. Более того, ее приход во дворец Холодного источника стал бы пощечиной всему Царству Бессмертных и, в частности, Цзиньяо. Как от такого можно было отказаться?

Цзиньяо шэнь-цзюнь молча смотрел на дочь. Наконец он произнес:

– Фулин, ты остаешься здесь, со мной, в Небесном дворце. С этой минуты я ежедневно буду заниматься с тобой совершенст…

– Не нужно! С чего это я должна оставаться в Небесном дворце?! Чтобы изо дня в день глядеть на убийцу моей матери и называть его «дяденькой»?!

От этих слов взгляд шэнь-цзюня засверкал от необузданной ярости.

Мать Фулин, также известная как госпожа Чаохуэй, была уроженкой клана Демонического цветка кровавого тумана. Несколько тысяч лет назад Цзиньяо шэнь-цзюнь на долгие годы сошел в суетный мир. Тогда-то его и привлекла госпожа Чаохуэй. Ее демоническая сила была запечатана глубоко внутри, и она не разглядела истинную личность Цзиньяо. Они влюбились друг в друга, и вскоре у них родилась Фулин. Преодолев невзгоды, Цзиньяо шэнь-цзюнь вернулся в Небесный дворец и только там осознал, что не только влюбился в демона, но и породил от нее дочь.

Демоны и бессмертные всегда враждовали друг с другом. Под сильным давлением Цзиньяо шэнь-цзюнь сообщил о своем проступке в мире смертных владыке Небесного Царства Мугуану и даже был готов отказаться от своего положения в Небесном дворце, лишь бы его возлюбленной и дочери позволили жить с ним.

Вот только госпожа Чаохуэй была демоном. Бессмертные истребили ее родных, и она отказалась следовать за Цзиньяо шэнь-цзюнем в Царство Бессмертных. Ему запретили видеться с дочерью, и скрепя сердце он вернулся в Небесный дворец.

Бессмертные и демоны вели кровопролитную войну более десяти лет, обе стороны несли огромные потери. Госпожа Чаохуэй тоже погибла в стенах Небесного дворца от рук бессмертных. После ее смерти Цзиньяо отправился в Царство Демонов, в клан Демонического цветка кровавого тумана, чтобы отыскать дочь. Узнав, что ее мать погибла, Фулин лишилась чувств. Цзиньяо забрал девочку с собой в Царство Бессмертных, и с тех пор она жила со своим отцом, Цзиньяо шэнь-цзюнем.

Многие знали о том, кто такая Фулин, но поскольку Цзиньяо шэнь-цзюнь пользовался большим уважением и занимал высокое положение, бессмертные закрывали на это глаза и позволяли ей жить в Небесном дворце. Более того, она была всего лишь ребенком, и у нее практически не было демонических сил. Восемьсот лет Фулин провела в уединении рядом с отцом.

Юйфэн⁷⁸ и Яньхо⁷⁹ были причастны к гибели госпожи Чаохуэй. Из чувства вины они относились к Фулин с особым вниманием и заботой, вызывая тем самым раздражение других бессмертных. Девочка-полудемон была слаба и подвергалась постоянным унижениям.

Цзиньяо шэнь-цзюнь ратовал за прекращение войны и пренебрегал дочерью. Фулин подросла и, устав глотать обиды и издевки, сбежала из Небесного дворца в надежде найти помощь во дворце Холодного источника.

– Как думаешь, почему я сбежала из Небесного дворца?

Цзиньяо ничего не ответил. Фулин холодно продолжила:

– Я монстр! Полубогиня-полудемон! Я не готова терпеть постоянные насмешки и оскорбления! Ты прекрасно знаешь, что именно меня волнует! Ладно. Я готова вернуться в Небесный дворец. Обещаю. Но за это ты казнишь Юйфэна, Яньхо и всех остальных виновных в смерти моей матери. Сделаешь это – и я вернусь!

Цзиньяо строго ответил:

– Фулин, за тысячи лет кровопролития пали многие. Бессмертные тоже погибали от рук демонов. Я не могу винить Юйфэна и остальных за ужасные последствия войны.

– Да ты, я погляжу, сама нравственность! Лицемер! Имеешь столько власти и даже не можешь отомстить за мою мать! Все эти годы я жила с тобой в Царстве Бессмертных, терпя обиды и оскорбления. И все ради чего?! Чтобы отомстить за мать! Ты – полубог, обладающий безграничной властью, хозяин Небесного дворца, и ты позволяешь ее убийцам спокойно ходить рядом? Не желаю быть дочерью такого отца! Если ты не убьешь их, я откажусь от всего, что связывает меня с бессмертными, даже если для этого придется вынуть кости и стать чистокровным демоном клана Демонического цветка кровавого тумана!

Фулин не трогали слова Цзиньяо. Она росла в Царстве Демонов, и уже в раннем детстве у нее появилась глубокая неприязнь к бессмертным. С тех пор, как от их рук погибла ее мать, ненависть девушки стократ усилилась. Если бы не Цзиньяо – ее единственный родственник, – она бы никогда не согласилась жить в Царстве Бессмертных. Она ждала, когда Цзиньяо отомстит за Чаохуэй. Но когда Фэн Жань вознеслась, Цзиньяо еще восемьсот лет управлял Небесным дворцом. Он никогда не говорил с дочерью о матери. Более того, у нее на глазах он любезничал с Юйфэном и остальными.

Когда Фулин выросла, она узнала, что ее демоническая энергия была подавлена, и больше не могла сдерживать раздирающую сердце ненависть. Ее светлые силы были ничтожны, и она не собиралась оставаться бессмертной, а Чжэнь Юй пообещал, что поможет запечатать в ней все, что ей досталось от бессмертных. Если она однажды наберется сил и станет могущественным демоном, то собственными руками сможет отомстить за мать.

Фулин вернулась в Небесный дворец за Облаком Огня – легендарным луком с колчаном стрел, доставшимся ей от матери. Понимая, что дочь собирается бежать, Цзиньяо поспешил ее остановить. Если бы внезапно не появился Чжэнь Юй, он давно бы забрал ее обратно в Небесный дворец.

– Непокорная девчонка! Прекращай нести вздор! Если ты решила найти убежище во дворце Холодного источника – больше не дочь ты мне! – сердито закричал Цзиньяо. Его сердце разрывалось от ужаса при мысли о том, что Фулин собралась запечатать в себе силы бессмертной.

За последние годы между бессмертными и демонами конфликтов не возникало, и дворец Холодного источника всеми правдами и неправдами добивался своего, что не устраивало все Три Царства. К тому же благодаря могуществу Чжэнь Юя дворец Холодного источника не пал под натиском клана демонов-лисов.

– Если бы ты отказался от своего положения и спокойно жил в уединении с моей матерью, я бы не потеряла ее, – холодно сказала Фулин, глядя на отца. Ненависть, которую она копила в сердце все эти годы, перекрыла все остальные чувства. – Я потеряла мать. Что с того, если потеряю и отца?

Она вытащила из колчана стрелу и направила ее в небо.

– Я, Фулин, клянусь, что однажды бессмертные Небесного дворца заплатят за жизнь моей матери! Отныне я – демон, и ты, Цзиньяо шэнь-цзюнь, не отец мне больше!

Стрела вспыхнула огнем и, взмыв в небо, осветила вершину горы Пурпурной луны, скрепив клятву.

Губы Цзиньяо дрожали от ярости, на руке, сжимавшей гигантский зубчатый меч, вздулись вены. Он чувствовал, как вместе с его гневом росла сила меча. Заискрил окружающий гору барьер, и в землю предупреждающе ударила пурпурно-фиолетовая молния.

Увидев это, Цзиньяо заволновался. Он, в отличие от Чжэнь Юя, до этого не знал, что Тяньци сейчас находится в затворничестве. Если Чжэнь Юй станет виновником того, что Тяньци будет вынужден прервать затвор, дворец Холодного источника, скорее всего, окажется в огромной беде.

Вспомнив о битве за титул Властителя демонов, которая обычно проводилась во дворце Чжунцзы, Чжэнь Юй вдруг вышел вперед, закрывая собой Фулин.

– Цзиньяо шэнь-цзюнь, – сердито начал он, – Фулин дала клятву и разрывает семейные узы! Ты больше не ее отец, а она не твоя дочь! Отныне и впредь защищать ее буду я! А если что-то не нравится – я буду ждать тебя во дворце Холодного источника! Сейчас мы на горе Пурпурной луны, я не собираюсь нарушать ее покой!

С этими словами он взял Фулин за руку, и они взмыли в небо.

Однако Цзиньяо не дал им уйти – взмахнув мечом, он выпустил шквальный поток божественной силы. Чжэнь Юя отнесло на три шага от Фулин, а та замерла, похолодев от ужаса.

Цзиньяо встал перед побледневшей девушкой. Сжимая в руках гигантский зубчатый меч, он сердито сказал:

– Чжэнь Юй, у тебя не выйдет отобрать у меня дочь!

Цзиньяо прекрасно знал характер Чжэнь Юя, а Фулин всегда была замкнутой. Перешагнув порог дворца Холодного источника и высвободив демоническую силу, она обрекала себя на гибель. Она – его единственная дочь, и он ни при каких обстоятельствах не позволит ей уйти с Чжэнь Юем.

– Цзиньяо, я всегда уважал тебя, но это не значит, что бэнь-цзо⁸⁰ боится тебя!

В тот же миг он получил удар гигантским зубчатым мечом. Придя в ярость, он оттолкнул Фулин себе за спину и снова заслонил ее собой. В руках его материализовался божественный цзи⁸¹.

– Ты посмел ворваться на неприкасаемые земли демонов и потревожил затвор истинного бога! Если я уничтожу тебя на горе Пурпурной луны, в Царстве Бессмертных мне не скажут ни слова укора!

Цзиньяо проигнорировал Чжэнь Юя. Даже если бы прямо сейчас перед ними возник сам Тяньци, он бы не позволил дочери уйти, не позволил бы ей стать демоном!

Холодно глядя на демона, Цзиньяо направил на него свой меч. Тот выставил перед собой сапфировый цзи. Два сильнейших оружия встретились в поединке на горе Пурпурной луны – и тут же взревел окружающий гору барьер.

Между бессмертными и демонами давно не было сражений, не говоря уже о богах. Когда два божественных оружия столкнулись в битве, боги и демоны с высокой духовной силой во всех Трех Царствах почувствовали исходящий от горы Пурпурной луны всплеск энергии.

В тот же миг Цзы Хань, развлекавшийся в Восточном море вместе со старым Царем драконов, поднял голову, и выражение его лица резко изменилось. Он откланялся, мгновенно обратился в дракона и как молния полетел домой – даже сокровищ не взял.

«Кто посмел устроить драку на горе Пурпурной луны?! – ревел в сердцах дракон. – Если кто-то потревожит истинного бога, шэнь-цзюнь с меня шкуру сдерет и вытянет жилы и не разжалобится, даже если я превращусь в только что вылупившегося драконенка!»

Битва на вершине горы Пурпурной луны не продлилась и дня. Цзиньяо не щадил ни сил, ни жизни. Чжэнь Юя ничего не волновало, даже то, что все его тело было испещрено ранами, – он полностью отдавался схватке, желая пронзить Цзиньяо божественным цзи.

От ударов бессмертного и демона на сотни ли⁸² вокруг не осталось и камня на камне, одна лишь гора Пурпурной луны стояла нетронутой под защитой барьера.

– Старый чудак! Ты не смог защитить свою жену! И не удержал свою дочь! А теперь хочешь отыграться на мне?! Вот умора!

Взмахнув божественным оружием, Чжэнь Юй пронзил плечо Цзиньяо. Сплюнув сгусток крови, он засмеялся и продолжил:

– Когда вытечет вся твоя кровь, я повешу твой сломанный меч во дворце Холодного источника как трофей!

Чжэнь Юй даже не думал о том, что на его теле гораздо больше открытых и глубоких ран, чем на теле Цзиньяо. Он упорно продолжал сражаться и бросаться грязными оскорблениями.

Фулин наблюдала за поединком издалека. Особенно внимательно следила она за окровавленным Цзиньяо. Как же жалко он выглядел… Ее рука, сжимавшая стрелу, дрогнула и вскоре опустилась. Она же дала клятву на крови, что Цзиньяо для нее больше никто! Если она передумает, то попадет в ловушку и вынуждена будет остаться в Небесном дворце бессмертной низшего ранга.

За время поединка Цзиньяо будто постарел лет на десять. Бросив взгляд на дочь, молча стоящую вдали, он вдруг застонал от боли, и руки его, сжимавшие гигантский зубчатый меч, стали прозрачными.

Чжэнь Юй опешил – на его глазах тело шэнь-цзюня слилось с мечом воедино. Меч взмыл в воздух, засиял в несколько раз ярче обычного и на огромной скорости устремился в грудь демона.

Когда Чжэнь Юй падет, дворец Холодного источника останется без хозяина, а значит, Фулин… Быть может, она обуздает свой гнев и захочет вернуться в Царство Бессмертных.

Гигантский меч загудел, Цзиньяо закрыл глаза. Он вложил в этот удар всю свою божественную силу – всю до капли. Даже лишившись тела полубога и снова став простым бессмертным, он сможет защитить дочь!

В конце концов, Цзиньяо на десятки тысяч лет старше Чжэнь Юя, они оба – полубоги, и, если им суждено было схлестнуться в поединке, Чжэнь Юй не был ровней Цзиньяо, он не сможет противостоять его сокрушительному удару. И даже если упрямый демон выживет, ему потребуется не меньше семи лет, чтобы залечить раны.

С очередной вспышкой молнии Чжэнь Юй вдруг бросился к защитному барьеру.

Гигантский зубчатый меч, направляемый божественной силой Цзиньяо прямо в сердце Чжэнь Юя, пронзил изрезанный молниями пурпурно-фиолетовый барьер. Раздался оглушительный треск. Неизвестно, совпадение то было или нет, но божественная сила меча Цзиньяо попала в самое слабое место барьера, проникла внутрь и направилась во дворец, к Башне усмирения душ.

В тот же миг пламя на Башне разгорелось до предела. Тяньци, сидевший в огне, скрестив ноги, крепко зажмурился. Перед ним на нефритовой платформе лежало тело, напитанное силой и сознанием истинного божества. Сгусток энергии, теплящийся в ладонях Тяньци, медленно полетел ко лбу нового тела и замер в полуцуне от головы богини, издав приятный, радостный звук.

Тяньци почувствовал знакомую энергию. Он открыл глаза и посмотрел на луч сознания. На его губах впервые за тысячи лет заиграла улыбка. Он почувствовал несказанное облегчение.

– Юэми, ты наконец…

Не успел он договорить, как огромная божественная сила врезалась в Башню, пробила ее и теперь направлялась к новой физической оболочке Юэми.

Времени на размышления не было – Тяньци без малейших колебаний бросился к нефритовой платформе, закрывая собой сознание и тело верховной богини Звезд и Луны.

Вдруг раздался оглушительный взрыв. Когда гигантский зубчатый меч поразил тело Тяньци, вершина Башни разрушилась, и через барьер горы Пурпурной луны прорвался поток энергии, сравнимый с мощью Первозданного Хаоса. Никто не заметил, но в тот же миг восемь частей священного древа слились воедино, и взрывом божественной силы ствол выбросило за пределы барьера в неизвестном направлении.

Сила эта разделила мощнейшим барьером Цзиньяо и Чжэнь Юя – они отлетели в стороны и упали поодаль друг от друга. Стиснув зубы, Фулин бросилась к демону, помогая ему подняться.

Сознание Цзиньяо вырвалось из гигантского зубчатого меча. Он закрыл глаза и вместе со своим оружием упал на землю. Рядом с ним взметнулись два потока божественной силы и подхватили израненного полубога.

Юйфэн и Яньхо гневно смотрели на Фулин и Чжэнь Юя, но то, что они увидели мгновение спустя, заставило их покрепче сжать бесчувственное тело Цзиньяо и отступить на несколько шагов назад.

Фулин и Чжэнь Юй, замерев от ужаса, глядели перед собой.

Защитный барьер горы Пурпурной луны был уничтожен, весь горный хребет запылал изумрудными кострами. В самом центре божественного пламени высилась Башня усмирения душ, переполненная разрушительной силой.

Тут даже дурак понял бы, что Тяньци не покидал гору. Не успели ошеломленные зрители и рта открыть, чтобы принести тысячи извинений, как с востока донесся яростный драконий рев, а следом за ним летели потоки клокочущего испепеляющего огня.

– Ничтожества! Как посмели вы вторгнуться на гору Пурпурной луны?!

От драконьего огня Юйфэн и Яньхо стали чернее ночи. Глядя на огромную фигуру, закрывающую собой небосклон, все разом проглотили языки, боясь даже пикнуть.

На них летел стотысячелетний пурпурно-фиолетовый дракон – личный духовный зверь истинного бога Тяньци. Жители Трех Царств знали его лишь в облике очаровательно улыбающегося юноши, но никогда не видели его истинной формы.

Ибо только истинный бог может призывать его и даже использовать как собственное ездовое животное! Никто другой из всех Трех Царств – ни боги, ни Будды – не отважились бы связываться с ним.

– Господин Дракон! Цзиньяо шэнь-цзюнь не только ворвался на земли демонов, но еще и осмелился напасть на меня прямо на горе Пурпурной луны! Я был вынужден вступить с ним в бой не на жизнь, а на смерть, тем самым невольно нарушив покой истинного бога Тяньци!

Разумеется, Чжэнь Юй поспешил заговорить первым, пока Цзы Хань совсем не разозлился. Демон, с головы до ног залитый кровью, выглядел жалко – похоже, он не лгал.

– А господин Чжэнь Юй весьма красноречив! Только наш шэнь-цзюнь лишился чувств из-за тяжелых ранений, как ты сразу решил свалить на него всю вину! – спокойно сказал Юйфэн, сложив руки в знак почтения. – Господин Дракон, Чжэнь Юй соблазнил единственную дочь Цзиньяо шэнь-цзюня. Он заставил ее покинуть Небесный дворец и примкнуть к демонам. Цзиньяо шэнь-цзюнь безмерно любит дочь, потому и напал на хозяина дворца Холодного источника…

– Смехота! Мать Фулин родом из клана Демонического цветка кровавого тумана, а ты убил ее мать! Только ей решать, кем быть – бессмертной или демоном. Как смеешь ты обвинять меня?! Если вам нечего ей предложить, это не значит, что нужно клеветать на меня перед Господином Драконов!

– Ах ты, старый грязный демон! Чжэнь Юй, ты…

Раскрасневшийся Яньхо все слова растерял от злости. Давние обиды между бессмертными и демонами существовали уже тысячи лет – никто не смог бы разрешить их за раз.

– С чего это я – старый демон?! Мне всего несколько тысяч лет! Я еще молод!

– Молчать! – крикнул хранитель горы, Цзы Хань, прекращая спор.

Холодный взгляд огромных глаз дракона медленно скользил по Чжэнь Юю, Цзиньяо, Юйфэну и остальным. Даже могущественный Чжэнь Юй почувствовал, как от ужаса у него волосы встали дыбом, не говоря об остальных.

– О совершенном преступлении и нарушенном покое на горе Пурпурной луны поговорим после. Чжэнь Юй, Юйфэн, передайте мой приказ владыкам Трех Царств: с сегодняшнего дня и до тех пор, пока врата на гору Пурпурной луны не отворятся вновь, никто – будь то человек, бессмертный, бог или демон – не смеет приближаться к горе и на сто ли. Нарушители будут наказаны гневом небесной молнии и драконьим огнем!

Дракон демонстративно выдохнул длинный язык пламени, и Чжэнь Юй с Юйфэном поспешили убраться прочь с горы.

Чжэнь Юй был серьезно ранен. До дворца Холодного источника ему помогла добраться Фулин. Юйфэн и остальные позаботились о Цзиньяо, но и они сердцем понимали, что страшно разозлили Дракона. По дороге до Небесного дворца никто не проронил ни слова.

Юйфэн, оседлав разноцветные облака, глядел в сторону горы Пурпурной луны. Сердце его терзала смутная тревога. Башня усмирения душ явно была преисполнена силой истинного бога Тяньци. Почему же он не появился? Неужели что-то случилось?

На горе Пурпурной луны снова воцарилась тишина. Цзы Хань снова обратился в человека и нетвердой походкой побрел к Башне. Несмотря на всю свою божественную мощь, ему потребовалось немало усилий, чтобы войти в Башню сквозь потоки силы Первозданного Хаоса и пламени. Оказавшись внутри, он ошеломленно застыл от увиденного.

Тяньци лежал на нефритовой платформе, обнимая Юэми. Оба крепко зажмурили глаза. Слабое сознание богини Юэми было под защитой Тяньци.

Цзы Хань поспешно подошел к Тяньци и коснулся его лба. Судорожно выдохнув, он, несмотря на возраст, упал на колени, как ребенок, и испуганно уставился на истинного бога.

Сжимая руку Тяньци, он еще долго поглаживал ее дрожащими пальцами. Похоже, все именно так… В теле Тяньци не осталось и капельки сознания.

Пурпурный дракон превратился в пухлого ребенка и, сжимая руку Тяньци, взвыл от горя. Проревев полдня и решив, что хватит разводить нюни, он взял себя в руки, покинул Башню, восстановил барьер горы и, все еще всхлипывая, отправился за помощью в обитель древних богов.

В это же время во дворце Звездопада Сюаньи глядел в водное зеркало. Он наблюдал за тем, что происходило на горе Пурпурной луны. Сделав глоток из тыквы-горлянки, он шумно и довольно выдохнул.

– Внешний мир по-прежнему прекрасен! Наблюдать за ним гораздо интереснее, чем за чистилищем!

Чжиян нахмурился, затем принюхался и, с подозрением глядя на тыкву в руках Сюаньи, спросил:

– Откуда у тебя это вино?

По запаху напиток явно был очень старым и не из божественного мира. А в мире людей вино долго не хранилось.

– Вино? Это, что ли?

Сюаньи поднял тыкву с вином и улыбнулся.

– Я так растрогался, узнав, что Юэми оставила у дворца Тяньци три повозки. Чего им там пылиться? Вот я и решил вскрыть один бочонок и попробовать! Бэнь-цзюнь, считай, оказал ценную услугу!

Раздалось пронзительное дребезжание разлетающегося от удара стекла, а за ним последовал сердитый рев Чжияна. Он процедил сквозь зубы:

– Юэми собирала это вино несколько десятков тысяч лет! Ах ты!.. Бесстыдник!

Так во дворце Звездопада пролетали дни – в радости и смехе, в гневе и брани. Повернулся ковш, сместились звезды⁸³.

Прошло семь лет и в Нижнем Царстве. Бай Шо выросла. Генерал Бай надеялся, что дочь его всегда будет счастлива и защищена, но девушка лишь сильнее укрепилась в стремлении совершенствоваться и стать бессмертной, чтобы отплатить за спасение сестры. День за днем все эти семь лет она упорно трудилась.

Семь лет спустя не было человека, который бы не слыхал о прославленном столичном поместье генерала. Бай Сюнь вырастил не только умнейшую и высоконравственную жену наследника престола – хозяйку восточного дворца, – но еще и маленькую лгунью, возомнившую себя бессмертной.

Собравшаяся перед поместьем толпа гудела от радости, на улицах царила оживленная, праздничная атмосфера. Но на женской половине дома сгустились тяжелые тучи и опустился туман. Рабы и рабыни стояли на коленях и тряслись от ужаса. Генерал Бай размахивал кнутом, борода его стояла торчком от злости.

Госпожа Бай в праздничном платье утирала бегущие по побледневшему лицу слезы. Генерал щелкнул плетью, и прислуга задрожала еще сильнее.

– Кто помог мерзавке бежать?! Говорите! Куда она пошла?! – сердито закричал Бай Сюнь и снова ударил кнутом об пол. Слуги опустили головы, дрожа от страха, но молчали. – Прекрасно! Обычно я к вам добр, но вы позволили этой паршивке бежать! Будете и дальше молчать? Отлично! Уведите их и бейте до тех пор, пока не заговорят!

Бай Сюнь кипел от ярости. Даже когда сестры пропали впервые, он не был так зол.

– Господин, – нерешительно обратился домоправитель Бай Лэй. – Все они принадлежат сяоцзе. Если они не выдержат наказания…

– Неверные слуги заслуживают смерти!

По сердитому голосу хозяина слуги понимали, что рассердился он не на шутку. В ужасе все они распростерлись ниц и слезно молили о пощаде.

– Генерал, не гневайтесь! Генерал, смилостивитесь! Откуда нам знать, куда направилась эр-сяоцзе?⁸⁴ Мы правда не знаем!

В коридоре слышались голоса слуг – они наперебой просили хозяина сжалиться над ними. Госпожа Бай больше не могла это слушать. Она быстро подошла к супругу и потянула его за рукав.

– Муж мой, сегодня у Шо-эр праздник. Как можешь ты в такой день проливать кровь и убивать людей?

– Жена моя, ты слишком избаловала это мерзкое отродье! Я скорее сам забью ее до смерти, чем позволю императору казнить ее и опозорить весь род Бай! Неужели ты думаешь, что это – обычная свадьба?! Этот брак благословлен самим императором, а она взяла и сбежала! Что я теперь скажу канцлеру?! А Си-эр?!

Старшая дочь Бай Сюня, Бай Си, год назад вышла замуж и переехала в восточный дворец. Она жила с наследником престола, как цинь и сэ в аккорде⁸⁵, и император высоко ценил ее. Госпоже Бай было ужасно жаль свою младшую дочь, но когда она поняла, что побег Бай Шо может навредить старшей, в глазах ее потемнело, и она рухнула без чувств.

– Госпожа! Госпожа!

Когда госпожа Бай упала, генерал мигом усадил ее на стул.

– Мама! – донесся из главного зала тихий приятный голос, принадлежавший жене наследника престола Бай Си. Увидев, что ее мать лишилась чувств, она тут же подбежала к ней и поспешно взяла за руку.

Едва Бай Си переступила через порог, как все, кроме Бай Сюня и его супруги, попадали на колени.

– Приветствуем наследную принцессу!

Увидев дочь, госпожа Бай разрыдалась.

– Си-эр, Шо-эр, она… Она…

– Я уже знаю, не волнуйтесь. С А-Шо все будет в порядке! – ответила Бай Си и утешающе похлопала госпожу Бай по руке. Сменив привычную скромность и мягкость на строгость, она сердито посмотрела на распластавшихся на полу слуг. – Вы все росли вместе с эр-сяоцзе и глубоко привязаны к ней. Но тот, кто помог ей бежать с собственной свадьбы, заслуживает смерти! Неужели вы так и будете просто стоять и смотреть, как эр-сяоцзе умрет?!

Одна из рабынь в персиковом платье по имени Таохуа⁸⁶ вдруг подняла голову и подняла полные ужаса глаза на Бай Си.

Прищурившись, Бай Си пристально посмотрела на нее.

– Свадьба эр-сяоцзе благословлена его величеством! Даже если сегодня ей удалось бежать, сможет ли она скрываться вечно? Если она вернется, у нее появится шанс сохранить жизнь. Но если она в самом деле бежала, ни я, ни генерал Бай не сможем ее защитить!

Бай Си подошла к рабыне, спокойно посмотрела на нее и продолжила:

– Будет А-Шо жить или умрет, зависит от тебя.

– Да-сяоцзе⁸⁷, спасите эр-сяоцзе! Она… – Рабыня запнулась и в отчаянии вцепилась в платье Бай Си. – Она бежала из столицы!

Бай Си помогла рабыне встать.

– Как она бежала?

– Эр-сяоцзе переоделась в платье простолюдинки и в полночь покинула поместье. Эр-сяоцзе приказала нам, чтобы Лэнчжу⁸⁸ переоделась в ее одежду и притворилась спящей в постели эр-сяоцзе… Чтобы… Потянуть время… Еще эр-сяоцзе сказала, что если она уйдет, то уже не вернется. Она приказала передать в поместье Чун, что она погибла, чтобы его величество никого не наказал…

Бай Си чуть не вскипела от злости на сестру.

– Куда она пошла?!

– Госпожа сказала… Что она пошла искать бессмертных…

Услышав, что дрожащим голоском пролепетала Таохуа, все чуть не потеряли дар речи. Эта негодница прожила всего ничего, а уже успела возомнить себя будущей богиней! Все эти годы мысли о совершенствовании и о бессмертии не покидали ее глупую головенку, она думала об этом даже в день свадьбы!

– Да почему она не может избавиться от этой навязчивой идеи?! Нет в нашем мире бессмертных, нет!

Обессиленная и рассерженная госпожа Бай плакала, глядя на супруга.

– Неисправимая мерзавка!

Бай Си выдержала паузу, затем взглянула на Таохуа и спросила:

– Куда она пошла искать бессмертных на этот раз?

– Эр-сяоцзе не сказала…

Таохуа опустила печальный взгляд. Но вдруг что-то вспомнив, она добавила:

– Госпожа как-то обронила, что хочет искать остров в Восточном море…

– В Восточном море? Восток! – воскликнули Бай Си и Бай Сюнь, уставившись друг на друга. Они поняли, в каком направлении бежала Бай Шо.

– Бай Лэй! – взревел Бай Сюнь. – Готовь коня!

– Отец! – окликнула генерала Бай Си.

Со стороны центрального входа доносились праздные голоса гостей.

Бай Си покачала головой.

– Сюда скоро прибудут из поместья Чун за невестой. Вы должны остаться.

Бай Сюнь резко остановился, сердито взмахнул рукавом и, взглянув на Бай Лэя, сказал:

– Немедленно собери всю стражу поместья и направляйтесь на восток! Она ушла прошлой ночью, а значит, едва ли достигла даже Вэйчэна. Ее нужно поймать до того, как она доберется до Вэйчэна!

– Слушаюсь!

Бай Лэй служил вместе с Бай Сюнем, а потому всегда беспрекословно исполнял приказы и никогда не спорил с генералом. Он развернулся и направился к выходу, но его остановила Бай Си.

– Нет, – твердо сказала девушка и обратилась к Бай Сюню. – Отец, солдаты из вашего поместья испокон веков отвечали за безопасность столицы. Если сегодня, в такой радостный день, отсюда выедет целый отряд, его величество обязательно встревожится.

Радостные голоса становились все громче, толпа все больше разрасталась, подходили новые люди. От неожиданных взрывов хлопушек у пожилого генерала Бая чуть не остановилось сердце. Он вспомнил о старой дружбе, связывавшей семьи Бай и Чун, ему еще больше захотелось придушить эту маленькую мерзавку Бай Шо!

– Они уже у дверей, ожидают невесту! И кого мне им предложить?! Где мне достать жену для Чун Чжао?! – проворчал Бай Сюнь и, нахмурившись, принялся ходить взад-вперед.

– Отец, не волнуйтесь. Есть только один человек, который может нам помочь.

– Кто? – спросил генерал, резко остановившись.

– Чун Чжао, – твердо ответила Бай Сюнь.

Бай Сюнь ошеломленно уставился на дочь.

На извилистой тропе в сотне ли от столицы раздавался приятный звон колокольчика.

– Мэй-мэй, ты будешь сидеть на носу корабля, а я последую за тобой по берегу. И любовь наша закачается на причальном тросе⁸⁹…

В холщовой одежде, с травинкой в зубах прямо на спине ослика лежала девушка (правда, облик ее больше походил на мальчишеский) и радостно напевала деревенскую песню.

Ослик вдруг фыркнул и остановился. Девушка сморгнула, подняла голову и увидела, что животное смотрит на нее широко раскрытыми глазами и тяжело дышит.

Конечно, Бай Шо пока не стала бессмертной, но, глядя в глаза ослика, отчетливо слышала его мысли: «Я не хочу никуда идти, я голоден и устал».

Еще в столице она выманила его парой бананов из крытого соломой сарая. Сделку они не заключали, друзьями не стали, а теперь ослик и вовсе не двигался с места. Бай Шо вскочила на ноги и с улыбкой принялась его уговаривать:

– Братец ослик, за этой горой нас ждет Вэйчэн. Нам всего десять ли осталось. Обещаю, я найду для тебя лучшее пристанище сразу, как только мы доберемся до города! Я куплю тебе десять цзиней⁹⁰ сена! – умоляющим голосом проговорила Бай Шо и заискивающе погладила ослика. – Что скажешь?

Ослик махнул хвостом, не купившись на сладкие речи, и начал медленно разворачиваться, чтобы пойти обратно.

Бай Шо это не понравилось. Она запереживала и, подняв указательный палец, продолжила:

– А еще я достану для тебя молоденькую ослицу! – Тут серый остановился и недоверчиво уставился на Бай Шо. – Я не вру! А если вру – быть мне собакой! – поклялась небесам Бай Шо.

Ослик удовлетворенно заревел, повернул голову и, собравшись с силами, снова двинулся в сторону Вэйчэна. Но не сделав и пары шагов, он снова замер и уставился на курган в пяти ми⁹¹ от него.

– Дагэ, что это там происходит? Разве может зверь понимать человеческую речь?

За курганом прятались пять или шесть мужчин с не самыми приятными физиономиями, да еще и вооруженные топорами. С первого взгляда на них становилось ясно, что это – горные разбойники. Самый тощий и маленький глядел на осла, причмокивая. Звали его У Юн, он был вторым по старшинству в банде.

– Да все может быть! Не бери в голову! Если он просто тупой, тем лучше! Заберем его и загоним к скоту. Так что придержи язык за зубами! – рявкнул главарь разбойников с квадратным лицом. Звали его Чжан Чао, он был самым злым в банде.

– Дагэ, осел смотрит на нас. Думаешь, заметил? – испуганно спросил У Юн и побледнел, будто увидел привидение.

– Прекращай бред нести! Как зверь вообще может… – сердито закричал Чжан Чао, но вдруг встретился взглядом с парой больших ослиных глаз. Безжалостному главе разбойников вдруг стало не по себе.

– Этот осел… Может, он демон?.. Монстр?.. – заикаясь предположил У Юн.

Осел сморгнул и отступил. Разбойники увидели, как от страха у него затряслись ноги, и облегченно выдохнули.

«Монстр этот зверь или нет – он нас боится!» – с гордостью подумали разбойники. Чжан Чао взмахнул топором, указал в сторону «паренька» и осла, и сказал:

– В атаку! Схватить мальца!

Ослик вытаращил глаза от ужаса, а Бай Шо еще сильнее расстроилась оттого, что животное не желало ее слушаться. Тут она увидела, как на нее будто с неба ринулась толпа горных разбойников.

Ну нет, она же только сбежала из столицы, из этой тюрьмы! Все, что ей нужно, – добраться до заветной горы и стать бессмертной. Встреча с разбойниками в ее планы не входила. Неужели в Великой Цзин совсем не следят за безопасностью?!

– Поехали! Быстрее! Ну же! – крикнула Бай Шо, поворачивая голову осла. Она хлестнула его что есть силы, и тот наконец развернулся и тронулся с места. От страха ослик побежал быстрее лошади!

– Удирает! Ловите его! – кричал У Юн.

Бандиты побежали за ослом, размахивая топорами.

На горной тропе заклубилась пыль. Понимая, что разбойники все ближе и ближе и что топор сейчас точно вопьется ему в зад, ослик вдруг резко остановился, развернулся и с угрожающим видом уставился на разбойников.

Те мгновенно застыли, ошалело глядя на зверя.

– Дагэ, что задумал этот осел?!

Осел пристально смотрел прямо в глаза Чжан Чао. Тот нервно сжал топор и подпихнул У Юна плечом.

– Мне-то откуда знать?! Может, этот мальчишка – мастер?

У Юн собрался с силами и приготовился напасть.

– Дохлая скотина! Ты что творишь?! Беги же! Ну! – кричала побледневшая от ужаса Бай Шо, вцепившись в уши осла и пытаясь повернуть его голову.

Но ослику было не до всадницы. Он начал рыть задними копытами землю, глаза его расширились, ноздри раздулись от ярости. Бай Шо не на шутку перепугалась.

– Братишка, ты же не хочешь сражаться с целой кучей разбойников? Я не думала, что ты такой храб…

Не успела она закончить, как ослик вдруг наклонился, перевалив весь свой вес на передние ноги, а затем со всей силы скинул Бай Шо. Девушка с громким шлепком упала на землю, едва не угодив лицом в собачье дерьмо. Избавившись от ноши, ослик тут же развернулся и побежал прочь.

Долго не утихал отчетливый стук копыт ослика, убегающего вверх по горной тропе. Бай Шо даже несколько раз услышала радостное фырканье!

Забыв о боли, девушка тупо уставилась на удаляющуюся серую фигуру. Вроде с головой у нее все в порядке, но что это сейчас такое было? Ее перехитрило животное?! Вдруг Бай Шо почувствовала у шеи ледяное лезвие топора. Медленно подняв голову, она увидела страшное лицо разбойника.

– Братишка, а осел-то твой испарился!

Горько причмокнув губами, Бай Шо уже собралась что-то сказать, но не успела – ее ударили по голове. От резкой боли девушка потеряла сознание.

«Когда я стану бессмертной, то сожру всех ослов в мире!» – только и успела подумать она.

В поместье генерала царила праздничная атмосфера: люди гудели, смеялись, кричали. Перед Бай Сюнем понурившись стоял молодой жених в роскошном наряде. Случившееся явно его разочаровало – это было видно по глазам, – но он не выказывал и тени гнева.

– Бо-фу⁹², не беспокойтесь. Я обязательно отыщу Шо-эр и верну ее в целости и сохранности.

Чун Чжао развернулся и ушел. Ступая по крытой галерее, он краем глаза увидел наследную принцессу Бай Си – она ждала его, стоя у маленькой двери.

– Приветствую ее высочество наследную принцессу!

Бай Си не дала ему опуститься в низком поклоне.

– А-Чжао, Шо-эр, она…

– Ваше высочество, не волнуйтесь. Я попросил бо-фу передать в императорский дворец сообщение, что Шо-эр приболела и просит его величество перенести день свадьбы на три месяца позже. Мой отец сделает так же.

Бай Си вздохнула с облегчением.

– Прости, я затруднила тебя. Солдатам отца сейчас нельзя покидать столицу, поэтому я только и могу, что просить тебя отыскать ее и вернуть домой.

Чун Чжао кивнул.

– Ваше высочество очень решительны. Шо-эр – моя невеста и будущая жена. Я сделаю все возможное, чтобы защитить ее.

Чун Чжао поклонился, собираясь уйти. Но не успел он сделать и шага, как Бай Си вдруг сказала:

– А-Чжао, тебе ли не знать ее нрав. Она одержима своей идеей. Такая девушка не может быть хорошей женой в доме канцлера. Почему бы тебе не воспользоваться этим, чтобы…

– Ваше высочество, – перебил ее юноша и, заглянув в глаза наследной принцессе, продолжил: – Отныне Бай Шо вольна делать все, что пожелает. Если она хочет стать бессмертной, я поддержу ее в этом и тоже буду совершенствоваться. Самое худшее – я просто перестану быть сыном канцлера.

Молодой человек улыбнулся, развернулся и ушел. Он был несказанно красив в роскошном красном наряде. Исполненный спокойствия духа и гармоничной ци, он всем своим видом вызывал восторг. Бай Си ничего ему не ответила и лишь вздохнула.

В логове бандитов на заднем склоне горы у подъезда к Вэйчэну царило веселье. Из общего зала доносилось непрерывное гоготание разбойников – они ели мясо, распивали вино и громко смеялись.

Бай Шо очнулась в абсолютной темноте, в углу какого-то дальнего помещения.

– Что это за проклятое место? Как же голова болит… – Девушка потерла лоб, затем потянулась, чтобы ощупать пространство вокруг себя и хотя бы примерно понять, где она находится.

Вдруг она почувствовала под пальцами что-то очень мягкое и замерла… Это… Это чья-то щека?

У Бай Шо сердце ушло в пятки от страха. Чуть вытянув шею, она и правда увидела лицо в серебристом лунном свете.