Read the book: «От Руумах»

Глава

Не де Кортес и не Спиноза,

Но интереснее, чем проза.

ВМЕСТО ПРОЛОГА.

Так не хочу больше тратить

Ни слов, ни мыслей своих.

Они для меня будут значить,

Но чужды они для других.

За боль бесполезных стараний

Наград и монет не дают,

Вопросы-ответы на тропах исканий

Порой отпадают и снова встают.

Искать ли отраду в Божественной Воле,

Считать ли кармический след,

Не каждый, кто делом радеет о поле

Имеет к столу заработанный хлеб.

Зачем с превеликой заботой,

По нивам златым ходит плуг?

Клеймом или едкой остротой

Зачем помечать всё вокруг.

Под промыслом Божьим все мы едины,

Над всеми разлит его свет,

А можем ли быть столь усердно терпимы?

Зависит от нас или нет?

За пылью веков смысл теряют легенды,

Им мудрость, ушедшую вряд ли вернуть.

Красиво сияют торговые брэнды,

В алмазах подносят нам новую суть.

Так льстивы советы и слово прекрасно,

Пресыщены речи идеей всех благ.

Для гуру и магов, они не напрасны,

Монеты меняют на лживость и мрак.

В ученьях слащавых, нет истинных зёрен

Науки любить, ненавидеть, прощать

И даже найдя, малый истинный корень,

Готов будь опять мысль свою разобрать

На сотню фрагментов и их состояний,

Отбросить красивую фальшь от ума -

Потрачены силы, но нет ликований,

Мысль без шлифовки досадно скучна.

И как ей доверить первичное слово

Без славных хоругвей и знатных имён.

Без музы и красок оно не готово

Явить за собою первичный закон

Тому, кто Всевышнего Волей обязан

Носителем разума быть на Земле

И даже сам разум навечно привязан

К причинам начально рождённым во вне.

Набор направлений, тропинки, дороги,

Которыми Бог повелел нам идти,

Различны и схожи когда наши ноги,

Когда наши мысли на верном пути.

Нас много, когда мы в идее едины

Иль ты одинок, когда всё невпопад.

Становятся многие в Вере гонимы,

Где мысль одиночки, рождает уклад.

А знал ли пророк, что воскреснет и чудо

Пронзит времена на века?

Кто сделал бы то, что сделал Иуда,

Взяв, грех не по силам и дал нам Христа.

В природе деяния сила иная

Сметает замки от сакральных ворот,

Где жертва сама, по любви воскресая

Камень для Веры в вечность кладёт.

В чём тайна Вечери великой сокрыта?

Что думал Пилат1 и чего он не знал?

Как стала идея пророка забыта,

Забыт и сам меч, что к служению звал?

Какая же сила рванула завесу

И было ли явлено это в миру́?

Великую тайну, великую мессу

Пророк нам оставил, как нашу судьбу.

Всё изменяется в мире подлунном,

Но в принципе, нового нет ничего,

Как и в рояле, большом, многострунном

Семь нот раскрывают Душу того,

Кто изначально не ищет ответов,

Являя собой первозданное Я

В аккордах и рифмах простейших сонетов

Звучащих для жизни везде и всегда.

Коснётся маэстро клавиш послушных

И отголоском в зелёной листве

Стучится в умы людей равнодушных,

Неся в прежних звуках весть о себе.

В октавах пылают зарницы идеи,

Призывы проснуться и выйти из сна.

Всё было уже, а те кто мудрее

Услышат в мелодии слово Творца.

Всё уже было и всё ещё будет,

Нещадно короткая встреча с Землёй,

О сколько их было, тех Душ и тех судеб,

Что след здесь оставили свой.

Ушла Атлантида, в руинах Помпеи,

От Трои остался лишь звук.

Ушли фараоны, ушли Птолемеи2,

А нам, сохранилась Венера3 без рук.

И ей не бывать бы в холодной Руси,

Ей слово Таврида совсем незнакомо.

Едва ли не хитростью, с Папской руки

Забрал её Пётр из под Римского крова.

Слово Климента, великая власть…

На мощи Ревельской Бригитты,

Пред Православьем не стыдясь,

Сменял для собственной элиты.

Обилие статуй изящно прелестных,

От каменной девы не видит утрат

И вот изваяние в край неизвестный,

Отправилось Питер Святой покорять.

Вряд ли возможно найти содержанье

В искусных изгибах мраморных форм.

Похвален талант и благое старанье

Во славу царей, их законов и норм.

Так много чего на холстах или в камне

Доносит до нас свою прежнюю суть.

Готов ли убрать с глаз тяжёлые ставни,

И мыслью свободной на это взглянуть.

Что счастье для тех, кто просили Юпитер4

Избавить их племя от слёз…

В чём пищу для Духа искал прародитель,

Молясь и стеная на мёртвый утёс.

Хранил ли надежду он громам внимая,

Жрецам или камню дары воздавал,

Искал ли причины от боли рыдая,

Тому, чем Всевышний его награждал.

Вопросы-ответы, пути и дороги,

Из ниточек тонких и мощных цепей

Те сети для нас, что создали боги,

Чтоб мы становились мудрей.

И их, проходя, разрывая на части,

Прекрасное, доброе, сея в пути -

Жизнь Духа и разума, всё в этой власти,

Лишь так можно вечное счастье найти.

А счастье - оно, как пугливая птица,

Но птица желанная, редкой красы,

На часик заглянет и вновь испарится

В ментальных извилинах нашей судьбы.

Желанье хотеть и возможность иметь,

В среде неподвластной златому тельцу,

Позволят услышать, понять, рассмотреть,

Что жить без причин не дано никому...

В основе лежит только мысль человека,

Скреплённая словом, как память веков.

Правдива ли, лжива, но будет пропета

Средь прочих, тебе неизвестных стихов.

Здесь всё, как нарочно, из камня и пуха,

Здесь лёд разжигает огонь.

Здесь мало для глаз и мало для слуха,

Здесь нервы звенят, только тронь.

Над чистой лазурью спокойного моря

Искрится закат, и плывут облака.

Мгновенье… Ветры с молнией спорят

И грохот свинцовые рвёт небеса.

Эмоции, чувства во власти желаний,

Хочу, не хочу и тому не бывать!

Выходит желанье источник страданий,

А нам остаётся смириться и ждать

Иль лезть на пролом через тернии к звёздам,

Ломаться, сдаваться и вновь начинать

Стремиться к лозе и насыщенным гроздьям

Чтоб сладостью ягод себя услащать.

Так что же смиренье, не таль безнадёга,

Что видим вокруг каждый раз.

Танцуем от печки, потом от порога,

Всё было, как раньше, так и сейчас.

Иль слово само в толковании скрытном

Не хочет на опыт ложиться никак,

Иль мы перегружены жизненным ритмом,

Способны промолвить: - “Послушай, чудак!

Тех, кто смирением долю стяжает,

Молитве мирской доверяя часы,

Сильные мира на завтрак съедают

А нет, то в послушные пишут ослы’’.

Затёртые книжки, избитые фразы,

Совет профессуры иль прочих кого,

Скорее всего, дадут метастазы,

А нам, уж простите и так нелегко.

Слагает ли песнь неприкаянный странник,

Пророк ли нам новое что-то несёт,

Седой и измучанный божий избранник,

Мальчишка - сосед, что безжалостно врёт.

Надежда цепляется тут-же за слово,

Питает иллюзии, но благодать

Нас с честью минует, опять или снова

От страхов своих заставляя страдать.

А всё ли так верно сказали святые,

С чем ум согласился бы раз-навсегда.

Тревоги, заботы и мысли лихие

Вряд ли растают, как к лету снега.

Не проще ль поверить в кикимор и леших,

Да прочую нечисть, что жить не даёт.

И в гадов летучих, ползучих и пеших

Чем ясно увидеть причины исход.

В естественном свете облик природы

Без знания много от нас утаит.

Взращённая радость приносит невзгоды,

А Дух многозначно опять промолчит,

Склоняя к обиде и ярости дикой,

Отчаянью в жизни и к пустоте…

Теперь одинокий и так же безликий

Один из толпы. Такой же как все.

Лишь силой одной мир нельзя обустроить.

Творец создал мир из добра и любви,

Энергия эта, так многого стоит,

Куда уже проще, люби и живи.

Не нам ли пророк говорил из завета:

“Вам заповедь новую я отдаю,

Любите друг друга.” Просто так, без ответа,

Любите Творенье, за всё отплачу.

Много истин простых, истин сложных,

Для счастья, однако, нужны не всегда.

Будет нам по любви, любви Божьей.

Здесь зерно… На сейчас, на века.

Но снова и Ма́кошь, и Доля с Недолей5

Причудливо дивный сплетают узор.

Казалось, нет сил и волей-неволей

Обиды слеза застилает нам взор.

Всё как-то не так, поперёк и негоже,

Коль ветер, то встреч, а идти то метель.

Что сердцу милей, то всего и дороже,

А если любить, то нельзя без потерь.

В желаньях своих мы покоя не ищем,

Потешим гордыню и взгляд усластив,

Кладём медячок, как обряд, профи нищим,

Щепотью, меж делом себя осенив.

Да что там покой, когда мысли в суетах,

Навязчивый бес семерых приведёт.

Что делать? Слова, что в советах

Не то чтобы мы и сам чёрт не поймёт.

Усталая мысль сердце вряд ли обрадует,

Вечная память стала так коротка.

Одной ли молитвой спасётся, кто падает?

Здесь горстью монет не творятся дела.

Однако, на чудо способно лишь слово,

Искать, находить и снова терять.

Слово с любовью, срывает оковы,

Нужно, всего то, уметь применять.

Пусть сокрыт тайный смысл до поры,

Искра малой звезды, из такого далёко,

Вера, опыт, познанья твои,

Путь дают от рожденья до срока...

Так велели бога, так велела природа,

Поднимайся, борись и плати по долгам.

Было так. Было так год от года,

Вечно люди брели к живым родникам.

Покрытые тайной, преданья седые,

Тревожат сердца и снова влекут,

Откроет ли время секреты земные,

Что люди сейчас чародейством зовут.

Способен ли разум принять заблужденье,

Которое силой стараются дать?

Идея, борьба и как след, пораженье,

Тому, кто истины хочет не знать.

Глагол разношёрстный, осколки обрядов,

Глухие намёки и фразы туман,

Шифрованность буквиц, парадность окладов -

В учениях наших, огромный изъян.

Само пониманье великой идеи

Не в силах единство в умах обрести.

Наивная просьба к Христу Саломеи6

Начало берёт в материнской любви.

О Царстве ль Небесном его вопрошала

Не в силах осмыслить и слово принять?

А может быть детям защиты искала,

Чем Бог и назначил свидетелем стать.

Что высшая цель для Души человека?

Для Духа его и всего иже с ним?

Что об идее пророком воспето,

Подобием, притчей и словом прямым?

Зачем нам стремиться до мудрого слова,

Которое в жизнь не привносит отрад,

Где много закрыто и так незнакомо,

А путь сам из терний, цепей и преград?

Что обретаем мы в Царстве Небесном?

Какая же цель нас манит к себе?

Возможно, так ум восхищается местом,

Где мысль непокорна всевластной судьбе.

Всевышнего Воля стоит над законом,

Морали и логики нет в ней следа,

А то, что диктуется толстым каноном

Лишь малые крохи уйти от греха.

Так, прикрываясь благими словами

Поём о святых обитающих в нём,

Но если по Воле мы будем там сами,

То вряд ли и тень от воспетых найдём.

Куда верно, больше совсем неизвестных

И тех, как мы думаем, там не бывать,

Как мало быть добрым, наивным и честным,

Смиренно умеющим Веру стяжать.

Неве́дом закон и неведомо слово

Для разных земель и далёких нам стран,

Чем поражаемся снова и снова,

Встречая в том Царстве не только землян.

Толковые книги, как старцы немые,

Пытаются жестами что-то сказать,

На смену ушедшим, приходят другие,

Слова, смысл которых, возможно менять,

Сменив интонации верные звуки

На те, что диктует нам опыт внутри,

А то, что известно, как цели науки

Ни словом, ни делом для нас не нужны.

Снова камень встаёт на распутье,

Что налево нельзя и направо никак,

Может прямо? Быть может там лучше?

Как решил, тому быть. Только так!

И не ново тебе, когда трудно вперёд,

Гложет мысль: - “Обойди, оглянись”.

Стисни зубы, пусть нервы в клубок,

Только выбранной цели держись.

Время здесь, то ли есть, то ли нет.

Что года в мирозданье? То, малая йота.

Явью стала та цель и понятен ответ,

Цель есть средство для нового взлёта.

Так и дальше. В движении вечном

Мудрых слов, как всегда, не хватает.

В мире этом изменчивом и скоротечном,

Всё случается, всё в нём бывает.

Цель во зло или благо, как узнать наперёд,

Нас к чему приведёт благородный порыв,

Что там дальше: отрада, огонь или лёд?

Поразмысли спокойно, себя расспросив.

Капризы фортуны бывают лукавы,

Авансами манят в чужие края -

Наводят мосты, громоздят переправы

Туда где не ждут и не любят тебя.

Но мысль, окрылённая скорой удачей

Не видит исхода и крылья сломя,

Летит за зовущей бесплатной раздачей

Блаженств, утолений, обмана и зла.

Что станет потом: - на авось обойдётся,

Объедем, прорвёмся, отскочим, плевать…

Служением, честью не много даётся

И то, что возможно, то нужно урвать.

А знать, что мышление волка лесного

Мышлению этому очень под стать

Не модно, не нужно и так бестолково,

Что можно за блага и Душу продать.

В решениях скорых таятся ошибки,

Мало ли в чём успешным ты стал.

Знакомо, за нежностью милой улыбки,

Нередко припрятан звериный оскал.

Вот сбылась и мечта. И казалось отныне,

Можно жить - не тужить, сыто брюхо чесать,

А по факту опять оказался в пустыне,

Надо снова вставать и учиться летать.

Оставить комфорт, совсем нелегко,

Снова мучить себя, не сдаваться,

Только новая цель ещё так далеко,

Что не хочется даже и браться.

Кто идет, даже медленно, тот есть в пути.

Всяк, идущий осилит просторы.

Что-то может терять, что-то может найти,

Снимет с глаз златокудрые шоры.

И однажды, действительно мир отзовётся.

Мир другой, недоступный для всех.

Искрами радуги, светом зальётся,

Маня в эйфории, сулящей успех.

Во власти стихии, пусть даже приятной,

Нельзя поддаваться течениям грёз.

Всему есть конец, всё уйдёт и обратно

Никак не вернуть зря потраченных слёз.

Как не пытайся мозги изломать -

Тебе провидением путь не проложен.

Бороться, стенать или всё же принять

Тот крест, что Всевышним возложен

Решать лишь тебе, не соседу, не другу,

Не тем, кто за денежку сводит во тьму.

Твоей бригантине, фрегату иль стругу

Свой нужен опыт, как встать на волну.

На ряби рутины, под парусом белым

Открытий великих и славы не ждут,

Шторма, ураганы потворствуют смелым

И к целям не манят, а силой несут.

Всё очень непросто и тут же наивно,

Мы думаем знаем, в чём нам нужда.

Возможно, для Бога это противно,

А проще, возможно, это судьба.

Но снова и снова мы рок обсуждаем,

Клянём или хвалим, гордимся и ждём,

Однако прожив эту жизнь понимаем,

Как много огня мы потратили в том,

Что и полушки погнутой не стоит,

Что исчезает и сносит мозги,

Боль или глупость: умножит, утроит

В процессе обычной мирской суеты.

Нам память ошибки дорог не прощает

И Лета7 не хочет навечно их взять.

Случается так, что она воскрешает

Порою нам то, что не надо б и знать.

Давно ли читали нам детские сказки,

Казалось бы нет, как будто вчера.

Могучие звери, шаманские пляски

С наивностью детства ушли навсегда.

Так хочется верить во что-то большое,

Огромное, что не пройдёт никогда,

В волшебные замки и Лукоморье,

Единое, общее, целое Я!

Пока мне неведомы тайны Вселенной,

Но на Земле, в сакральных словах,

Открыта Любовь и вся мощь исцеленья.

Я думаю так…. Так сказал Руума́́х.

…а что это?! Ему булку,

им колбасу, а мне понюхать?

\кот Васька\

- I -

Расскажу теперь я сказ.

Сказ из жизни, без прикрас.

Если вдруг привру немного,

Не для сути то, для слога.

Не птица вещая шептала

Про философские начала,

Про грандиозность бытия,

Про Вечность, где она одна

Цветной насыщенной картиной

Всему является причиной,

А книг - сухая пыль времён,

Мой ум, которым наделён

И СМИ болтливых красноречье.

У нас на Волге, в междуречье

Рассказы местных стариков

И то, что не имеет слов,

Чему нет ясных оснований

На тропах жизненных скитаний.

Тонкость будет в нём такая;

Я географию сменяю,

Названье места изменю,

Но остальное сохраню.

На хронику не претендую,

Картинку не о ней рисую,

Так ведь и Хронос8 без обид

Мне уплотнение простит.

Под куполом простых событий,

Найдётся несколько открытий,

Что скрыты тайною окрестной.

Считаю, будет интересно.

Сказов этих счесть, не счесть,

Всё как было, всё как есть.

Слог немножко поменяю,

Скажем, так я отдыхаю.

Если станет слог меняться,

В строке заметно удлиняться

Иль через чур коротким будет,

Так пусть меня никто не судит.

Я в нём не только рассуждаю,

Ещё и буквицей играю.

Мне это можно, я не Пушкин

И буквы для меня игрушки,

А мысль, которую даю,

В игрушках этих и творю.

Да вот думаю про то,

Не записать ли мне его.

Какой ни есть, а всё же труд,

Пусть внуки дедушку прочтут.

Вдруг мысли умные проснутся,

Когда сим чтением займутся.

Так моё повествованье,

Пойдёт в процессе написанья

И познакомлю заодно,

С тем, кто ведает про всё

И не боится рассуждать

В своём стремлении понять

Про суть вещей и скрытых истин.

Он любопытен, бескорыстен,

Порой смешон, порою строг,

Но в целом он диктует слог

В простых, знакомых нам словах…

Он Дух исканий, - Руумах.

Кто ищет, тот его узнает

И слово верно прочитает,

А незнаком, так не беда,

Он есть у всех, причём всегда!

Нет, не хронику скупую

В строка́х коротких я рисую.

Опишу событий ряд,

Чтобы дать вам новый взгляд

На модель вещей простых.

Не хороших, не плохих,

Тех, что в жизни рядом с нами

Вертятся порой годами,

С чем свыкаемся, как можем,

Доколе мысль к ним не приложим.

О тайном чуть порассуждаю,

А где-то, просто помечтаю.

Философская рассказка,

Хочешь быль, а хочешь сказка.

Может быть, когда прочтёшь,

Что-то в этом и поймёшь.

Чему верить, чему нет,

Сам найди себе ответ….

За ране извинить прошу,

На всех никак не угожу,

Но вот ключи от вечных тайн

Для всех доступны. Забирай.

У Вечности секретов нет,

Подумай и прими ответ

Без ссылок на чужое мненье

В борьбе мятежной иль в смиренье,

Ища опору лишь в себе,

В познанье о родной земле.

Со мною спорить не стесняйтесь,

И в мысли смело утверждайтесь,

Поскольку цель не мозг сломать,

А фразу нужную создать.

Ей завести и озадачить…

Так что ж друзья, вперёд! Удачи!

Мой Руумах всегда со мной,

Вас приглашает за собой

По строчкам лёгкого стиха

Пройтись в раздумье не спеша.

Мне, вслед за совушкой Минервы9

Нет цели бросить вызов церкви.

Навряд ли умники найдутся,

Когда из комы вдруг вернутся

Тревожить улей, где исход

Известен всем нам наперёд.

Ну а найдутся - им хвала!

Тем церковь русская жива,

Что дело дедов и отцов

Не чуждо для мирских умов

И тот, кто в этом рассуждает,

Мир новый людям открывает

По слову вечному Христа -

Науки жить! Везде! Всегда!

В героях нет сокрытой тайны,

Все совпадения случайны,

Хотя и списаны они

С моих знакомых и родни.

Философам и мудрецам,

В века для всех поклон воздам!

Кто ж за копейкой слово прячет,

Ну что ж друзья и вам удачи,

Вот только слов не очень много,

Чтоб мысль построить не убого

И потому звучат слова

Всё те же, так же, как всегда

И власть на них нельзя купить,

Чтоб доступ к истине закрыть.

В слове мудром благость, сласть,

Что ж, начнём благословясь.

- II -

Лет с тех пор прошло немало,

Время с мерой протекало.

За зимой, весна и лето,

В общем вот, как было это.

Рядом здесь, не подалечку,

С пол версты, чуть-чуть за речку,

Где посёлок у леска,

Проживали два дедка.

Средь селян ничем невидны,

Дружелюбны, безобидны.

Что повыше, тот Семён,

Был он складен и умён.

Жизнь он жил, как Бог велел,

Мёрз в работе, ел - потел.

Дружбу нужную водил,

Да начальников возил,

А пока, где шефа ждал,

Книжки умные читал.

Так сложилось посему,

Есть вопросы - все к нему.

Он не важничал, не лгал

И чем мог, тем помогал.

Только словом наперед

Избегал Семён забот.

Всё расскажет, объяснит,

Но в работе делал вид,

Что усердием сполна

Воздаёт он до конца

И не то, чтобы с ленцой,

В деле весь он с головой…

Даже рук не измарал,

Вот, как славно помогал.

Так с годами мужики –

Где чуть что, давай зови,

Мол, под Сёмин разговор

Будет толк удал и скор.

Бес ему что ль помогает,

За него дела решает,

Да и наши за одно,

С ним продвинутся легко.

В доме с ним жена жила,

Дай Бог памяти она…

С долею латинской крови,

Из полона и неволи

Наполеоновских солдат

Род ведёт. Вот, как-то так.

Не сразу вспомню, не беда,

На то, причина есть своя.

Чуток попозже расскажу,

По подробней поясню.

Ольга! Ольга имечко носила,

Вся такая, как картина,

Даже будучи в годах -

При накрашенных губах,

На высоком каблуке,

Белый жемчуг на руке.

“Что ж не быть ей всех смелей,

Зам. министра сродник ей.

“Это вам не абы - кабы”, -

У плетня шептались бабы.

Да, действительно, в родне

Дядька был у ней в Москве,

Но я знаю, что в столовой,

Он простой, обычный повар.

С ЦК и рядом не стоял,

На Кулишках проживал.

Только бабы лучше знают,

Как дела в Бюро решают

И назначили в Кремле,

Зам. министром по еде.

И что Олька, мол скрывает,

Что и так давно все знают…

Уж дядьки нет который год,

А назначение живёт.

Дети съехали давно,

Кто-то в город, кто в село.

Внуки часто приезжали,

Новостями их снабжали.

Всё как надо, как обычно

И достойно и прилично.

Дед Андрей росточком ниже

И умом чуть-чуть поближе,

Строгий, честный и заботник

Был ответственный работник,

При совхозных должностях

И в конторе, и в полях.

Он одной рукой умело

Управлялся с любым делом.

Да, Андрей был без руки…

-Это он ещё с войны,

С финской,- скрипнет кто-то слева.

-Там рука его сгорела.

Так бывало вечерком,

Сядут старики рядком,

По-соседски поболтать,

Да про жизнь повспоминать.

Если нет средь них Андрея,

Будь уверен, что скорее

Речь зайдёт и про него,

А в основном житьё - бытьё.

-Ну ты старый сочинил,

Не́што память всю пропил,-

Возражает кто-то справа,

Чешет нос и шепеляво

Продолжает вспоминать,

Чтобы мысль не потерять.

-Он у Днепра́, под Рогачёвым,

Там же был, где и Грачёвы.

Немец там с венгерцем шёл,

Там снаряд его нашёл.

Чай на “финку” нас не звали,

Никого не призывали.

-Эко ж ты на вывод скор: -

Третий вступит в разговор,

-У Юльки Тёминой мужик,

Кстати, помер али жив?

Баньку ой, как обожал,

Что-то ён совсем пропал.

Так ён то Зиму10 всю там был,

В Ленинградском ён служил.

Жили, вроде в Сортавала,

Юлька так сама сказала.

А Андрей оставил руку,

Там, где брал Велику Луку!

-Чай летом, города не брали,

Мы по фронту отступали.

Средина лета, пыль, жара.

Тогда отметила судьба,

Не дав ему повоевать,

Решила руку оторвать.

Четыре месяца бинты…

Вот так и выгнали с войны.

Колхозом в зиму уж рулил,

Что ты стрешный, всё забыл.

А поди им порули,

Дети, бабы, старики.

В поле дикая трава,

Не растёт там ни фига.

Где должна бы быть капуста,

Что-то оказалось пусто.

Пришлый агроном учил,

Он его и посадил.

Ладно миром обошлось

Да заступников нашлось,

А то бы в дальние края

И на долгие года…

Говорили, что ещё,

Есть две раны у него.

-Ой! Да что вы говорите,

Вы меня не убедите, -

Хриплый голос отзовётся,

Мыслью новой разовьётся.

-Он на сборочном взорвался,

Без руки он там остался.

Ещё пол задницы слетело,

Да легко ребро задело.

Хромал-то он не просто так,

Осколок, верно, был с кулак.

Задницу, вишь, починили,

А про руку то, забыли

Знать, врачи решили так,

Что без неё, мол, ну никак.

Без руки-то проживёт,

А вот без задницы помрёт.

Митька правильно сказал,

В осень, уж домой попал.

Вот ужо придёт он сам,

Ты спроси, расскажет вам,

А хочешь, срам тебе покажет,

Это уж, как карта ляжет.

- А, вспомнил, точно, так и было,

На паровозе их накрыло.

Состав бомбёжкой разнесли,

Кто уцелел - того спасли.

А ён не шибко разговорчив,

Да и в словах своих разборчив.

Не вдруг узнаешь от него,

Как енто всё произошло.

Закурили, помолчали,

О погибших вспоминали,

Тех, кто всё ж пришёл домой,

Искалеченный войной.

Много их в то время было,

Только боль в сердцах остыла,

Жизнь своё вернуть хотела,

Боль на время ослабела…

От Семёна жил он рядом,

Дом имел с резным окладом.

Добродушная толстушка,

Хохотушка, веселушка

Бабка Лена с ним жила,

Стало быть, его жена.

На земле всегда трудилась,

В палисаднике возилась.

В своё время, уж давно,

Сколько лет с тех пор прошло,

Между делом, к срокам дней,

Трёх дала ему детей.

А ещё прекрасно шила,

Просто чудеса творила

С тканью всякой и иглой.

Была даже не портной,

А как нынче бы сказали,

Те, кто Лену уважали,

При деревне, при селе,

Была местным кутюрье.

Так же бабы слух пускали,

Что случайно, мол узнали,

Знает Ленка наперёд,

Что нас в жизни дальше ждёт.

Погадать к ней приходили,

За родных молить просили,

С лёгкой, мол, твоей руки,

Ты уж Ленка, подсоби.

Ну, а чаще поболтать,

Языками почесать.

Ну да ладно, вспомню что,

Расскажу я вам ещё.

Здесь изюминка не в том,

Кто с кем жил и что потом.

Стих про их младые годы,

Да про чудеса природы.

Фон исторических времён,

Загадкой вечной наделён.

Простых историй откровенья,

Сужденье, образы, сравненья

И о таинственных делах

Поведает мой сказ в стихах.

Ну так вот, в начале века,

В мир пришли два человека.

Там, где Волга, мать-река

Нежно точит берега,

Где в неё впадает речка,

Близ знакомого местечка,

За лугами склон горы -

Были сельские дворы.

Деревенька, так себе,

По России их везде

Можно вдоль дорог встречать,

Не пытаясь различать.

В годы царства Николая11,

Встретила земля родная

Двух румяных пацанов,

Своих новеньких жильцов.

Благовест12 для двух семей,

Пьяный оклик звонарей,

А вслед соседская молва

Быстро весть ту разнесла.

В день на праздник их крестили,

Нарекли, благословили,

Отпустили в мир земной

Христианскою стезёй

На свободу и простор

Под родительский надзор.

Солнце, солнышко, Ярило

Светом глазоньки слепило,

Тени пряча под плетень

Раскаляло Духов день.

Так вот Сёмка и Андрей

Стали жить среди людей,

Познавать добро и зло,

То, что было и прошло,

Чем наполнена земля

И зачем она нужна.

Время шло, росли ребята,

От рассвета до заката

Молодецкий их запал

Только силу набирал.

Дружбы корень между ними

Все достойно оценили

И при случае всегда,

- “Не разлей ребят вода”,

Вслед напутствием звучит,

Редко кто-то промолчит.

Железки, тряпки собирали,

Всё татарину сдавали.

Тот в оплату леденец,

Свистульку, парочку монет.

Где копейка, а где две,

Грели сердце ребятне.

Если дельное что сдать,

Пятиалтынный13 можно взять,

А за диковинную глину

Нужно требовать полтину14.

Жаль фигурки те хрупки́,

Трудно целыми найти.

В те года считалось, дело,

Мусор собирать умело.

Конкурентов гнали прочь,

Если есть, что уволочь.

Окунька с реки таскали,

Гриб с малиной собирали

По оврагам вдоль леска

Из берёзок и дубка,

Да с крыльца ворон считали,

Что над ними пролетали.

Смотрели зорко в облака,

Не видать ли там дождя,

С чем возможно их сравнить,

Коль фантазию включить.

-Это, словно рыба кит,

А вон то, что пёс сидит.

-А смотри ка полевее,

Это ты стоишь в ливрее15,

А картуз16, как снега ком,

Будто сдуло ветерком.

На погоду не ворчали,