Read the book: «ГРАНЬ МИРОВ»
Глава 1
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ДВЕРЬ
Глава 1. Человек в сером пальто
По утрам Артём Воронцов считал ступени. Не от скуки и не потому, что боялся забыть дорогу домой. Он просто не любил сюрпризов.
От двери квартиры до площадки было семь ступеней. До пролёта — одиннадцать. Потом поворот, обшарпанное окно и ещё два марша, каждый по тринадцать. Если в доме кто-то оставлял велосипед или детскую коляску, Артём замечал это раньше, чем успевал увидеть. Так работала память, которую ему давно хотелось выключить.
В то утро на третьем этаже стоял незнакомец.
Серое пальто, тёмные перчатки. Подмышкой тонкая папка, похожая на меню дорогого ресторана. Человек не курил, не смотрел в телефон, не изображал поиски нужной квартиры. Ждал.
— Вы Воронцов? — спросил он.
— Допустим.
— Я бы хотел поговорить.
— А я бы хотел не опоздать на работу.
Незнакомец посмотрел на часы. Часы были старые, механические, с потёртым кожаным ремешком. Артём отметил их прежде лица: у человека, который привык к опасным вещам, руки всегда говорят честнее глаз.
— Вам сегодня не нужно на работу, — сказал незнакомец.
— Серьёзно?
— Ваша мастерская закрыта. Владелец уехал с проверкой на склад, а заказ на двигатель отменили вчера вечером.
Это было правдой. Артём узнал об отмене лишь ночью. Сообщение пришло в половине двенадцатого. О нём не знал даже сосед по боксу.
— Вы кто?
— Егор Сергеевич Ланской. Можете называть меня Егором. Я представляю организацию, которая хочет предложить вам работу.
— Работу предлагают через объявления. Или хотя бы звонят.
— Вы не ответили на три звонка.
— Значит, вывод очевиден.
Ланской вдруг улыбнулся. Ему было лет пятьдесят, хотя волосы над ушами поседели раньше срока. Улыбка получилась усталой, без дружелюбия.
— Ваша сестра говорила то же самое.
Артём шагнул к нему так быстро, что человек в сером пальто не успел отступить. Папка ударилась о перила.
— Не произносите её имя.
— Я его и не произнёс.
Пять секунд они стояли лицом к лицу. На лестничной площадке пахло мокрым бетоном, дешёвым стиральным порошком и чужим завтраком. Где-то этажом выше ребёнок стучал ложкой по батарее.
Ланской не потянулся к карману, не повысил голос. И это было хуже всего. Такой человек знает, как долго можно стоять рядом с взведённой пружиной.
— В материалах по делу Дарьи Воронцовой, — негромко сказал он, — есть одно обстоятельство, о котором вам не сообщили.
— Что за обстоятельство?
— Оно не для лестничной клетки.
Артём отпустил ворот его пальто. Только сейчас заметил, что сжал ткань обеими руками.
— У вас две минуты.
— Мне хватит одной, чтобы сказать главное. Она не погибла в автокатастрофе.
В мире стало очень тихо. Даже ребёнок сверху перестал стучать.
Пять лет назад Дарья ехала ночью по горной дороге. Ей было двадцать семь. Следователь показал фотографии разбитой машины, выдал обугленную сумку и попросил Артёма подписать бумагу. Тело не нашли. «Унесло течением», — объяснили ему. Он месяцами спускался вдоль реки, пока не понял, что ищет уже не человека, а повод не возвращаться домой.
— Вы сейчас играете с очень плохой вещью, Ланской.
— Знаю.
— Покажите доказательство.
Мужчина открыл папку. Там лежала фотография: Дарья в белом лабораторном халате на фоне металлической двери. Снимок был зернистым, пересвеченным. Но он узнал её сразу. Узнал родинку возле левой брови, привычку держать подбородок чуть выше, чем нужно, и маленькую складку у губ, которая появлялась, когда она пыталась казаться серьёзной.
В нижнем углу фотографии светилась дата. Через восемь месяцев после аварии.
— Откуда это?
— Приходите к нам, и я расскажу всё, что имею право рассказать.
— Мне мало ваших прав.
— Тогда могу рассказать то, за что меня уволят.
Артём посмотрел на снимок ещё раз. Пальцы неприятно похолодели.
— Почему именно я?
— Потому что вы прошли Кавказ, дважды возвращались из мест, где остальные предпочитали не оставаться, умеете принимать решения без связи и не любите начальство. Последнее нам мешает. Всё остальное — подходит.
— А сестра?
— Она работала с нами. И, возможно, была последним человеком, который видел открытие профессора Гольца до того, как оно перестало быть экспериментом.
Снизу хлопнула подъездная дверь. Артём автоматически сдвинулся так, чтобы видеть лестницу. Ланской это заметил.
— Автомобиль ждёт у дома.
— Вы так уверены, что я соглашусь?
— Нет. Но очень надеюсь.
Артём забрал фотографию. У края бумаги осталась тонкая белая полоска, будто снимок обрезали вручную.
— Идёмте, — сказал он. — Только сперва вы покажете, что у вас под правым рукавом.
Ланской приподнял бровь.
— Почему?
— Потому что вы третий раз пытаетесь не поворачивать ко мне эту руку.
Тот медленно расстегнул манжету. На запястье белел грубый рубец. Кожа вокруг была похожа на выцветшую карту.
— Не ожог, — сказал Артём.
— Нет. Это случилось по ту сторону.
— По какую ещё сторону?
Ланской натянул рукав обратно.
— Именно поэтому нам и нужно поговорить.
Глава 2. Дорога без адреса
Машина ждала не у подъезда, а у следующего дома. Чёрный универсал без опознавательных знаков, с грязными колёсами и двумя бумажными стаканами кофе на панели. Водитель — женщина с короткими светлыми волосами — даже не обернулась, когда пассажиры сели.
— Кира, — представил её Ланской. — Артём.
— Ремень пристегните, — сказала она.
— Мне можно узнать, куда едем?
— Можно. Но вам ответ не понравится.
— Попробуйте.
— Туда, чего нет на карте.
Кира вырулила со двора в утренний поток. Ехала быстро и удивительно плавно. Артём видел достаточно водителей, чтобы отличить привычку нарушать правила от привычки выживать. Здесь была вторая.
— Есть телефон? — спросил Ланской.
— Есть.
— Выключите.
— Нет.
— Тогда положите в этот контейнер.
Он протянул небольшую металлическую коробку. Артём повертел её, ощутил вес. Защита от радиосигнала — обыкновенная клетка Фарадея, только выполненная с военной аккуратностью. Он выключил телефон и убрал его внутрь.
— Так лучше?
— Значительно.
Первые полчаса они ехали через город. Потом закончились многоэтажки, начались склады, развязки и пустыри. Ланской рассказывал немного. Не о самой организации, а о том, почему обычные методы разведки перестали работать.
— Представьте, что посреди комнаты появляется дверь, — сказал он. — За ней не соседняя комната, не двор и не улица. За ней место, где до этого не существовало никакого прохода. Вы открываете её, и законы, которые всю жизнь считали надёжными, начинают вести себя… капризно.
— Фокус?
— Пять лет назад я сказал бы то же самое.
— Вы сейчас говорите о переносе материи?
— Это слишком аккуратное определение.
Артём смотрел на дорогу. Он почти не спал ночью, а теперь какой-то человек предлагал ему поверить в волшебную дверь. Нормальная реакция была бы простой: выйти из машины, отправиться домой и предупредить полицию. Но фотография Дарьи лежала во внутреннем кармане куртки. При каждом повороте она неприятно упиралась в грудь.
The free sample has ended.