Read the book: «Как помочь голодному оборотню»

Font::

This edition published by arrangement with Taryn Fagerness Agency and Synopsis Literary Agency.

Дизайн обложки и иллюстрация Ирины Вебер

* * *

Посвящается Т. К.

Пролог

В последнее время он почему-то стал добрее. И хотя ей не нравилось, что она отреагировала на эту неожиданную перемену как бутон, распускающийся при первых лучах солнца, нельзя было не признать, что это приятно. Даже появилась надежда, что они снова станут друзьями.

«А вдруг эти придурки ему надоели? Вдруг он начинает вспоминать, что они с нами делали? Вдруг он снова хочет смотреть кино, играть в Mario Kart и плавать со мной в карьере? – думала она, выкатывая на сцену небольшую тележку. Ту самую, которую он посоветовал использовать для номера в шоу талантов. – Он сказал, что у тебя все получится. Что им понравится шоу со сладкой ватой».

И говорил так искренне, будто он снова был ее лучшим другом, а не другом придурков, превративших их школьные годы в настоящий ад. Тех самых придурков, в компании которых он стоял за секунду до того, как поднялся занавес.

«Нет, нет, нет, нет, нет», – пронеслось в голове.

Но было уже поздно.

Нет, он не стал бы ее обманывать.

Не стал бы, и точка.

Да, теперь он дружил с ними, но не позволял себе издеваться над ней. Просто старался не разговаривать, просто отворачивался, когда она шла навстречу. Это ведь не ставит его в один ряд с теми уродами, правда?

«Да», – твердо сказала она себе.

В зале, кажется, собралась вся старшая школа – все готовы аплодировать, глядя, как она создает сахарные нити.

Или же освистывать, если что-то пойдет не так.

Может, даже готовы выставить посмешищем.

Нет, этого не произойдет, она все сделает правильно.

Она знала, на что способна, и понимала, как нужно поступить. Такие моменты она встречала со спокойствием и уверенностью. Она чувствовала себя так и сейчас, когда снимала покрывало с неукрашенного многоярусного торта и, хихикая, представлялась зрителям. Чуточку ехидно, чуточку самоуничижительно, чуточку странно.

Так, как раньше нравилось Сету.

Хотя вряд ли нравится сейчас.

Потому что не успела она начать, как раздался оглушительный писк другого микрофона. А потом по залу пронесся голос – очень высокий, но все равно вполне узнаваемый.

Сет.

Это был Сет.

Это он выкрикнул то слово. Слово, которое все время кричали ей вслед те уроды. Но она и представить себе не могла, что он тоже назовет ее так.

– Толстожопая.

И все бы ничего, она бы это стерпела, пропустила мимо ушей, потому что привыкла за эту вечность – кажется, не меньше, – хотя на самом деле прошел только год. Год – и из мальчика, которого она любила, Сет превратился в это. В парня, который ее оскорбил. Мерзавца, который подстроил ловушку, да такую, что она навсегда запомнила его жестокость.

Потому что буквально через секунду торт рухнул.

Прямо на нее.

И все начали смеяться.

И вот этого Кэсси стерпеть уже не смогла. Разве она будет Кэрри¹, если оставит это все без последствий. Внутри закипали ярость и разочарование – настолько сильные, что она была готова швырнуть этот несчастный торт прямо в парня, который – она точно знала – смеялся над ней вместе со своими дружками.

На самом деле, она до сих пор не понимает, почему не сделала этого.

Почему убежала.

И почему не остановилась, когда услышала, как он зовет ее.

«Остановишься – сделаешь что-то ужасное», – шептал внутренний голос.

Но боялась она не этого. Она боялась, что он начнет оправдываться, а она его выслушает. И простит.

«Ему даже не придется просить прощения, ты все равно его простишь. Все сойдет ему с рук только потому, что ты скучаешь по вам из прошлого», – подумала она.

И Кэсси остановилась. Но не для того, чтобы выслушивать его оправдания.

И не для того, чтобы принять его притворные извинения.

А чтобы крикнуть первое, что пришло ей в голову:

– Ты чудовище, Сет Брубейкер!

Оттолкнув его, она побежала дальше.

И в ту же секунду грянул гром.

Глава 1

Первой мыслью Кэсси, когда она увидела, что он подходит к дому, было убить его и закопать тело на заднем дворе. Потом до нее дошло, что для этого придется выкапывать огромную яму, тащить на себе эту здоровенную тушу, да еще и закапывать все обратно – и как-то оно того не стоило. К тому же в процессе она наверняка изгваздает весь дом, а этого уж точно хотелось бы избежать, ведь она только-только закончила уборку.

В старенький дом своей бабушки Кэсси вернулась два дня назад – впервые за долгие годы – и все это время отдраивала семидесятилетний слой грязи. Во время своего уборочного штурма она чудом не запуталась как минимум в тридцати паутинах, нашла в шкафах вещи, которые нельзя показывать ни одной живой душе (если только эта душа не собиралась обрушить древнее проклятие на ничего не подозревающий мирный городок в Новой Англии), и чуть не стерла колени от постоянного стояния на четвереньках.

Ну уж нет, она не позволит Сету Брубейкеру свести на нет все ее старания.

Уж если и убивать его, то так, чтобы не пришлось заново устраивать уборку.

Может, растворить его в ванне с кислотой?

Или арендовать садовый измельчитель и порубить труп на мелкие кусочки?

А что, звучит заманчиво.

Но заманчивее всего, конечно, просто не открывать Сету дверь. В конце концов, ему нечего здесь делать, а у нее есть все основания его избегать, ведь в старшей школе он превратил ее жизнь в настоящий ад.

Ад настолько разрушительный, что отголоски тех событий давали о себе знать даже в ее преклонные двадцать семь лет. Кэсси поймала себя на том, что вспоминает, как они дружили в детстве, как заступались друг за друга перед компашкой школьных мучителей и как сильно она переживала, когда где-то в середине старших классов Сет стал слишком красивым и крутым, чтобы общаться с такими, как она, и начал тусоваться с парнями, которые запирали ее в шкафчике и еще совсем недавно дразнили их обоих неудачниками за любовь ко всякому странному.

А странным Джейсону Киркпатрику и его дружкам казалось все.

Так что и Сет стал считать странным то, что раньше было дорого и для него, а закончилось все тем роковым инцидентом.

В общем, Кэсси имела полное право не реагировать на его настойчивый стук.

Черт, может, притвориться, что ее нет дома? Дверь толстая, из цельного дерева. К тому же последний час Кэсси провела в подвале, так что он не мог увидеть ее в окно.

«Сиди тихо, и он уйдет», – сказала она себе.

И это решение казалось вполне разумным…

Пока к стуку не добавился голос.

Но самое странное, что звал он не ее.

– Аделина! Вы дома? – крикнул он, и внутри у Кэсси все похолодело. Так звали ее бабушку, но сама она почти не произносила это имя вслух. Да и произносила ли? Она всегда называла ее «бабулей» или «бабушкой» – и никак иначе. Так какого черта Сет Брубейкер зовет бабулю по имени?

Он же ее едва знает.

Даже в детстве, в те редкие моменты, когда Сет заходил в гости – тогда они играли в настольные игры или выпрашивали молоко с печеньем, – он всегда называл бабушку «миссис Кэмберуэлл». Потому что тогда он был вежливым ботаником, правда, потом вырос в высокомерного мудилу.

– Ну же, Аделина. Открывайте, – просил Сет. А Кэсси стояла за дверью, одолеваемая страхом… и любопытством. Любопытство, в конце концов, взяло верх, и, не успев толком все обдумать, она схватилась за ручку и открыла дверь.

И, конечно, тут же об этом пожалела, ведь теперь она не просто встретилась лицом к лицу со своим заклятым врагом, но еще и выглядела при этом как черт знает кто.

Темные волосы Кэсси были покрыты толстым слоем пыли и казались почти седыми, на голове красовался красный платок, который она вытащила из коробки вещей на выброс.

В общем, выглядела она так, будто не смогла подобрать нормальный костюм Клепальщицы Роузи² для тематической фотосессии.

Сходство завершал ее наряд, ведь для уборки Кэсси по глупости выбрала именно комбинезон. Он был слишком коротким и таким заношенным, что казалось, мог пойти по швам от любого неловкого движения. Но хуже всего было то, что ее задница в нем казалась еще больше и круглее, чем на самом деле.

Кэсси, конечно, на это было плевать.

Со временем ее задница даже стала ей нравиться.

Черт, иногда она даже ловила себя на том, что любуется своим отражением в витринах магазинов – и задницей в том числе. Но Сету ее задница не нравилась. О да, она прекрасно знала, что он о ней думает.

Только вот у нее не было ни малейшего желания ни выслушивать его драгоценное мнение, ни смотреть, как он косится на нее сверху вниз и кривит губы.

Пусть только попробует.

Она знала, что не сможет сдержаться.

Боялась, что набросится на него с кулаками. Правда, добром для нее бы это точно не кончилось: с годами неуклюжий мальчик стал еще брутальнее, чем в старшей школе. Плечи его теперь были размером с хорошие булыжники, а ладонь, которой он опирался о дверной косяк, по форме скорее напоминала лопату.

Одет он был…

Кожаная косуха. Под ней футболка хенли.

Завершали образ ботинки, которые выглядели так, словно он снял их с трупа какого-то байкера.

И это Кэсси еще не смотрела на его лицо – красивое до зубного скрежета.

Хоть она и терпеть его не могла, хоть ее и выворачивало наизнанку от одного его вида и она все бы отдала, чтобы вернуть мальчишку с огромными брекетами и в очках с толстенными, как донышки бутылок, линзами, она не могла не признать: Сет был безумно красив. Эта четко очерченная челюсть, эти широко расставленные карамельного цвета глаза, которые, казалось, все время жаждали того, о чем неприлично и думать.

И эти губы.

Откуда у него такие губы?

Верхняя была бархатистой, как персик, а нижняя словно кривилась в презрительной усмешке, и из-за этого казалось, что он мог в любой момент тебя убить – но так соблазнительно, с такой нежностью, что ты сама позволила бы ему делать с собой все, что он пожелает.

А еще – как будто остального было мало – его волосы…

Эти густые, черные, спадающие на глаза волосы, вьющиеся у линии подбородка и всегда безупречно обрамляющие его широкий лоб. Раньше, когда они были намного гуще и он не делал безупречные укладки, она сравнивала их с вороновым крылом.

Тогда она могла позволить себе такие мысли.

А еще тогда она могла к нему прикасаться, не задумываясь о последствиях,– ну какие последствия могли быть от ее друга в очках с толстенными линзами. Казалось, раньше он даже не представлял, что у привязанности в принципе могут быть какие-то последствия. Раньше он просто хотел играть в Mario Kart и до хрипоты кричать от фильмов ужасов.

Того мальчика больше нет.

Этот мужчина сбросил его, как змея сбрасывает ненужную кожу.

И вместе с кожей сбросил ее.

Сейчас о том мальчике напоминали только кривоватые резцы – их он так и не смог исправить. И именно их она увидела, когда он понял, что дверь открыла не Аделина, и у него отвисла челюсть.

– Кэсси, – сказал он. Раньше она никогда не слышала, чтобы он говорил вот так. Может, потому, что он не произнес ее имя, а почти выдохнул. Тяжело. Тихо.

«Он будто привидение увидел», – промелькнула мысль у нее в голове, и в какой-то степени это было правдой. В конце концов, он раз за разом убивал ее в старших классах.

Только вот она не умерла.

Она все еще была жива – просто скрывала то, что он в ней убил, где-то глубоко внутри.

И сейчас она должна притвориться, что все это исчезло без следа.

Проще было сказать, чем сделать.

Кэсси потребовалась вся ее выдержка, чтобы просто посмотреть ему в глаза, не говоря уже о том, чтобы оставаться невозмутимой и спокойной. А ведь еще нужно было с ним поговорить, но как это сделать, чтобы не дрожал голос?

Казалось, это просто невозможно.

Но вдруг все случилось само собой.

Слова так и полились из ее рта.

И какие гадкие слова.

– Понятия не имею, зачем тебе нужна моя бабушка, но это неважно. Ты опоздал. Она умерла от сердечного приступа, – сказала она и тут же поняла, какую совершила ошибку. Она показала Сету Брубейкеру, что расстроена, и к тому же объяснила, почему именно ей плохо. Она сама дала ему оружие.

И была уверена, что сейчас он откроет огонь.

Вот сейчас.

Поэтому, увидев обеспокоенное выражение на его лице, она не знала, что и думать.

А он просто спросил:

– Умерла от сердечного приступа? Вот так просто? От сердечного приступа, не от чего-то еще? Когда это случилось?

Как будто его и правда это интересовало.

Даже больше. Как будто ему было настолько важно это знать, что неизвестность буквально вгоняла его в панику. Почему? Неизвестно. Ему на нее-то было давно плевать, что уж говорить о ее бабушке. Черт, да Кэсси не знала, кому вообще было до нее дело. Даже родители Кэсси были о ней крайне невысокого мнения – в основном потому, что были полностью солидарны с остальными жителями их городка, а те считали бабушку очень странной и замкнутой женщиной. Бабушка всегда была готова прийти на помощь, но терпеть не могла дураков, на дух не переносила сплетни и большую часть времени старалась проводить в одиночестве.

Так что, когда Кэсси объявила родителям, что собирается вернуться в Холлоу-Брук, чтобы уладить бабушкины дела, сначала они не восприняли ее всерьез, а потом начали сердиться.

«Просто продай дом, не вздумай там ничего переделывать, – сказал папа. – А деньги вложи во что-нибудь полезное. Может, ты наконец-то возьмешь себя в руки и поступишь в колледж. Это надо было сделать еще восемь лет назад».

И она почти сделала, как он сказал.

Но потом подумала, что бабушка очень хотела, чтобы этот дом принадлежал ей, вспомнила то единственное лето, которое провела с ней, и просто не смогла. Не смогла от этого отмахнуться. Она должна была отдать ей дань уважения и погрузиться в приятные воспоминания.

Теперь за этот сентиментальный выбор придется дорого заплатить.

– Кэсси, ответь. Ты уверена, что она умерла от сердечного приступа? Может быть, что-то его спровоцировало? – спрашивал Сет.

Вернее, почти кричал.

А она не собиралась дожидаться, когда это произойдет.

– Не твое собачье дело, – буркнула она.

И более того: она начала закрывать дверь прямо у него перед носом.

Закрывать дверь перед носом Сета Брубейкера.

Капитана команды по плаванию.

Короля выпускного бала.

Главного кандидата на титул первого красавчика вселенной.

Это было великолепно – хотя он явно не собирался сдаваться без боя.

Увидев, что она хочет закрыть дверь, он выставил руку, и теперь закончить начатое было не так-то просто. На самом деле, проще закатить на гору огромный валун, чем попытаться захлопнуть дверь, не обращая внимания на какую-то там вытянутую руку.

«Боже, каким он стал сильным», – подумала она.

Хотя поразило Кэсси не это, а тот факт, что сейчас он был даже выше, чем в старших классах. Чтобы посмотреть Сету в глаза, ей пришлось немного откинуть голову – и она тут же об этом пожалела, потому что выглядел он странно. Как будто способен испытывать чувства, как все нормальные люди. И очевидно, связаны эти чувства были с ее бабушкой.

– Нет, это мое дело, – сказал он. – Она была моим другом.

И Кэсси могла бы ему поверить, казалось, он говорит вполне искренне.

Только вот это было невозможно.

– Моя бабушка никогда бы не стала дружить с таким, как ты, – сказала она. Она была в этом уверена, и ей казалось, что, услышав это, он уберет руку.

– Слушай, в школе я совершил ошибку, но это не значит, что я не заслуживаю помощи.

– Может, ты и прав. Но ты предал свою лучшую подругу, а потом выставил ее на посмешище на глазах у всей школы – вот почему ты не заслуживаешь помощи. Да, я понимаю, тогда мы уже не были друзьями. Тогда твоими друзьями были уроды, которые издевались над тобой до того, как ты стал крутым. Но я даже не представляла, как низко ты готов пасть. Мне и в голову не приходило, что ты будешь меня оскорблять – да еще и на глазах у всей школы. И что сделаешь ты это только для того, чтобы произвести впечатление на тех уродов.

Она все еще помнила тот день, словно это было вчера.

Шоу талантов, торт, вата, которую они сделали с бабушкой, – она еще меняла цвет по мере нанесения… Как красиво все это смотрелось в свете софитов, какое впечатление она тогда произвела на публику… а потом – свист микрофона и голос Сета, доносившийся откуда-то из-за кулис.

Достаточно громкий, чтобы всем присутствующим в зале пришлось заткнуть уши…

Но недостаточно, чтобы исказить то, что он сказал.

Его слышали все.

Громко и четко.

Затем – оглушающая тишина…

И смех.

И в довершение всех бед – торт, который рухнул прямо на Кэсси.

«Они подстроили все так, чтобы он упал прямо на тебя, – в сотый раз сказала она себе. – Превратили тебя в героиню романов Стивена Кинга. Ты прекрасно знаешь это, потому что директор Сайкс узнал, как они это провернули, но от занятий их отстранили всего на несколько дней».

Кэсси снова попыталась закрыть дверь.

И Сет снова помешал ей это сделать.

– Я же тебе говорил… я не пытался ни на кого произвести впечатление.

– Ничего ты не говорил. Просто извинился. Разочек.

– Ладно. Ладно, я был неправ. Я совершил огромную ошибку, ты меня ненавидишь и теперь будешь ненавидеть всю жизнь. Ты имеешь на это полное право. Но прошу тебя, пожалуйста, хоть на мгновение забудь ты об этом, потому что мне нужно знать, что произошло. Правда. Расскажи мне хоть что-нибудь.

«Огромную ошибку, значит», – подумала она.

Сначала ей стало немного легче, но потом она обдумала остальные его слова и заставила себя подавить это чувство.

Потому что ему точно было что-то нужно от нее. Возможно, что-то плохое, раз он пытался ее обмануть, чтобы получить это. И теперь ей нужно было выяснить, чего он хочет, прежде чем он сможет как-то ей навредить. Даже если для этого придется довести ситуацию до абсурда.

– Ясненько. Я тебе расскажу, а ты будешь издеваться над ней даже после смерти.

Сет всем своим видом изобразил оскорбленную невинность.

– Думаешь, я настолько ужасный человек, что стану издеваться над умершими? И что же я, по-твоему, буду делать? Выкопаю твою бабушку из могилы, натяну трусы на голову и засуну в ухо наслюнявленный палец?

– Да, теперь именно так и думаю. Господи, да как тебе такое в голову могло прийти?

– Да как-то… Лучшего ничего не придумал.

«И ведь он вполне доволен собой», – отметила она.

Хоть и не понимала, чему он так радуется.

Он мог сказать что угодно – но теперь Кэсси от него не отстанет.

– Мог бы просто сказать, что помочишься на ее могилу.

– Это почти так же мерзко, как то, что придумал я.

– Или оскорбить ее призрак.

На это Сет презрительно фыркнул:

– Призраков не существует.

– Это не оправдывает желание засунуть слюнявый палец в ухо моей покойной бабушке, – сказала Кэсси, и до чего же приятно было видеть возмущение на его лице. Пожалуй, ради этого стоило дрожать под дверью как осиновый лист.

Но тут он снова начал спорить.

– Только вот не веди себя так, будто я уже это сделал. Или хочу сделать. Это был просто пример, потому что ты сказала, что я бы издевался над ней, – выпалил он, словно во всем была виновата она.

– Да, а теперь ты издеваешься надо мной.

– Я просто задал тебе вопрос.

– Пытаясь проникнуть в мой дом.

Конечно, она сильно преувеличивала. Не пытался Сет проникнуть к ней в дом. Он даже руку, которой держал дверь, попытался убрать, как только она начала его отчитывать. Она была почти уверена, что одного хорошего толчка будет достаточно, чтобы захлопнуть дверь.

Но вот что было странно: похоже, он и сам этого не понимал.

Он вздрогнул, словно только сейчас осознал, что делал.

Как будто его руки и ноги его не слушались.

Как будто кто-то пришил их к его телу, пока он спал, и теперь они сами собой придерживали открытые двери. И как будто таким неестественно высоким он стал именно из-за них, а в один прекрасный день он и вовсе обнаружит, что они сами собой ковыряются у него в носу у всех на виду.

Странно все это было.

Очень странно.

Но стало менее странно, когда Сет сказал:

– Я не знал. Не понимал, что делаю. Я просто… думал… – Он как будто забыл, как заканчивать предложения, начал делать паузы там, где их быть не должно, и обрывать фразы в самых неожиданных местах. В конце концов ей пришлось напомнить, о чем он говорил.

– Что ты думал? – спросила она.

Но толку от этого не было никакого.

– …что мне пора идти, – сказал он.

И неожиданно начал пятиться назад.

Он спускался – а точнее, пятился – с крыльца дома ее бабушки и шлепнулся бы прямо на задницу, если бы не схватился в последний момент за перила. Но даже выпрямившись, он явно с трудом держался на ногах.

И в этом не было бы ничего необычного, если бы это не делал Сет Брубейкер.

Сет Брубейкер, парень, который никогда не ошибался. Который не ходил, а словно плыл по школьным коридорам. У которого всегда была идеальная прическа, а купальные шорты никогда не впивались ему в задницу. Который стал таким крутым, что Кэсси уже и не надеялась остаться его подругой.

Он ее предал. Окончательно и бесповоротно.

Но вот он устроил целое представление, пока уходил от ее дома. Представление настолько кошмарное и неуклюжее, что она чуть не задала ему очень странный вопрос. Вопрос, который не хотела задавать уже очень много лет.

«Ты в порядке? – думала она. – Мой заклятый враг, ты в порядке?»

Но, к ее облегчению, он ушел до того, как она успела это сделать.

1.Кэрри – героиня одноименного романа Стивена Кинга, жертва издевательств со стороны одноклассников. Пережив публичное унижение, подобное тому, которое пережила Кэсси, Кэрри с помощью неожиданно открывшихся у нее телекинетических способностей убила всех, кто над ней издевался, закрыв их в спортивном зале и устроив пожар. Здесь и далее прим. ред.

2.«Клепальщица Роузи» – картина американского художника Нормана Роквелла. Роузи в джинсовом рабочем комбинезоне и с красным платком на голове стала одним из самых известных агитационных образов времен Второй мировой войны.