Безусловно, это жемчужина японской прозы. Сколько красоты и гармонии в этой книге! Удивительно, ведь это только жизнь фрейлины, которой императрица подарила тетрадь для записей, рассказанная так умно, поэтично, живо, причем от первого лица, и в общем-то только для себя, в виде дневника.
И, мне кажется, это чудо – спустя тысячу лет перенестись сквозь времена и пространства, прожить жизнь придворной дамы и увидеть японский двор её глазами, понять её мироощущение, проникнуться..
“Это письмо от твоей, возлюбленный, Дикой Утки писано тушью на рисовой тонкой бумаге, что дала мне императрица..” （из стихотворения И. Бродского）
Замечательная книга. А потрясает больше всего, что написана около 1000 лет назад, она очень современна. Те же мысли, слова, поступки могут быть и сейчас (конечно с поправкой на время). Сэй-Сенагон воспринимается как человек, который рассказывает тебе все это здесь и сейчас. В идеале конечно, такое нужно читать в оригинале, но кто на это способен?
Сэй-Сёнагон это тот автор, который является основным столпом японской литературы, так как известно, что ,исторически, японская литература подражала китайским мастерам слова, и лишь японские женщины смогли превнести этому миру своеобразный лоск и блеск японского письма.
книга любимая с юности. Учебник женственности . Свежесть, тонкий аромат этих записок с тысячелетней историей говорит о том, что меняются обстоятельства жизни, но человек -нет.
Эта уникальная вещь в своё время положила начало моему увлечению японским литературным искусством. Особенно рекомендую читателям, которые прогружаются в книги «с головой» и обладают живым воображением – чистый восторг! К моему глубокому сожалению, на этом ресурсе не опубликовано предисловие переводчика книги Веры Марковой, которое содержит ряд исторических пояснений и несколько деталей биографии Сэй Сенагон, что ещё глубже погружает в эпоху и обстоятельства написания книги. И если вам понравится, почитайте следом поэта Мацуо Басе, для закрепления впечатлений)))
Такие книги очень нужны, напоминают нам о замечательных, важных, милых деталях, впечатлениях. Прочитайте, в современном бусидо нашей жизни, это произведение может быть для кого-то островом спокойствия и возможностью переосмысления.
Что это было за чтение! Максимально непривычное, максимально необычное, и при этом...
Не могу себя назвать новичком в японской прозе - даже в настоящей японской прозе. Такое ощущение, что это люди не просто из другой части света - с другой планеты. Даже в ряду восточных культур - ввиду своей закрытости, и при этом влияния всего на свете - японская стоит особняком.
В принципе - это дневниковые записи придворной дамы, которая после насыщенного дня приводит мысли в порядок. И начало уже поразило - это словно японские стихи в прозе: хайку, хокку, танка - не возьмусь судить. Какое-то такое поэтическое упражнение - обо всем, что увидит или в голову придет. Но - это еще не все, и записи я условно разделила на три части: 1) просто перечисление чего-то - рез, озер, гор, романов. Совершенно непонятно, к чему это было - еще и приправленное японскими названиями. 2) "То, что..." - интересные наблюдения - то, что радует, огорчает, злит. Вот это было - самым интересным, потому что на каждом пункте хотелось немного остановиться и подумать над этими наблюдениями. Как быстротечно время, как приятно, когда ребенок доверчиво утыкается в шею, почему бонза должен быть дородным... 3) Какие-то дворцовые сплетни и истории. Возможно, это было уже не так поэтично - но доказывает, что ничто человеческое японцам не чуждо. Очень женские такие истории - с оглядкой на 10й век: как мужчины посещают женщин, как приятно, когда императрица тебя выделяет... Даже мне запомнилась одна история - почти сказка - как китайский император испытывал японского загадками: где верхушка у деревяшки, которая из змей самка. И весь японский двор решает эти загадки.
Книга обладает удивительным свойством. Западный мир - он такой бегательный, соревновательный. Все куда-то бегут, за что-то борются, что-то выгрызают 
И мир вокруг - словно размывается, как из беличьего колеса. Я помню это ужасное ощущение "пони бегает по кругу" - когда и жизнью это назвать нельзя - а просто маршрут из А в Б. И тут - такая медленная, медитативная, созерцательная книга - когда можно увидеть, вздохнуть, подумать 
Конечно, у японцев возвышенное соседствует с плотским: когда ты видишь на гравюрах сакуру, сливу, журавлей, и тут - здрасьте: "Сон жены рыбака". Наверное, я была к этому готова после Рут Озеки - Моя рыба будет жить Вспомнился японский термин ваби-саби: искать красоту и возвышенное в ее истинной чистоте и неподдельности: лунном свете, слезах, дожде...
Очень мне понравилось, как автор красиво и очень по-женски передает одеяния и цвет. Меня всегда это завораживало - от живописи на кимоно до цветов одеяний - пурпурные, сливовые... Как красиво она подбирает сравнения - небеленные лица сравнить с землей... Но самое ценное - это наблюдения, которые заставляют остановиться и задуматься. Начиная с того, что
Зимой должна быть стужа, а летом - жара
*Июль месяц, а у нас с утра 10 - ну как это называется?! Не знаю даже, стоит ли рекомендовать книгу. Это - совершенно уникальный опыт чтения и созерцания. Даже когда человек вынужденно останавливается: долго ждет или заболевает - это уже смена шаблона. Но - книга сложная: зубодробительные японские названия, и на 300 заметок - больше 400 сносок. Можно использовать и в качестве культурного ликбеза: об устройстве японского двора или японских зятьях. Но лучше книгу употреблять - как инъекцию прекрасного. Словно поэзия белым стихом, когда многие заметки - называются первой строчкой. Приятное получилось чтение - когда захотелось посмотреть что-нибудь вроде "Мемуаров гейши" или "47 ронинов" (я знаю, что это Голливуд - но костюмы и пейзажи!) или добраться до зала японской гравюры в Эрмитаже. Жизнь и красота - вокруг нас, и книга об этом напомнит.
В конце своих записок Сей-Сёнагон признавалась, что она «записывала всякого рода удивительные вещи без всякой между ними связи и последовательности». Эти «удивительные вещи» записывались в небольшие самобытные рассказы - даны, которые одновременно и объединены общим духом произведения, и ни к чему не привязаны, чтобы оставаться достаточно самостоятельными отрывками-произведениями. Поэтому записки получились законченными, хоть и были неожиданно украдены у своей хозяйки. Забавно, что один из первых шедевров древнеяпонской литературы, подвергся своеобразной форме "пиратства" - покинув опочивальню императорской фрейлины, записки "пошли по рукам", далеко за дворцовые стены, пережили века и продолжают свой бег во времени, как свет, от давно погасшей звезды. Ведь только представьте себе, от Сей-Сёнагон, жившей в далекой Хэйанской эпохе, не осталось даже толкового портрета, зато сохранилась частичка души, словно в янтаре, запечатленная на страницах ее дневника. Ее личного дневника, который она, вполне может быть, и не хотела бы когда-нибудь выносить на суд общественности, уж больно в нем много интимного, чего уж точно не хочется открывать каждому встречному-поперечному. Поэтому "Записки у изголовья" литература не для всех и даже не благодаря интровертному темпераменту этой книги. Она не писалась для читателей, хоть обращение к аудитории иногда и проскакивает в главах Сей-Сёнагон, но это ни о чем не говорит, кроме того, что Сей-Сёнагон натура артистичная (что неудивительно, учитывая род ее занятий при дворе) и подобная манера держать себя вполне могла войти ей в привычку. Она писалась душою и «следуя кисти», с легкостью передала весь свой подробнейший спектр настроений и гамму чувств, сама того не подозревая, создав уникальный образец литературного жанра, слишком много заключающий в себе для просто дневничка.
В чем особенность "Записок у изголовья"? Помимо уже упомянутой самобытности жанра и способности автора к глубокой созерцательности, выраженной в ее умении восхищаться красотой окружающего мира и тонкой критике современного ей общества, "Записки у изголовья" произведение передающее то состояние, из которого сформировалась традиционная японская культура. Личность автора уже не связана с произведением, Сей-Сёнагон растворяется в толпе императорский фрейлин, дворцовой свиты, жителей столицы, превращаясь в голос целого общества, жившего в то время и разделявшего эти взгляды. Таким образом, "Записки у изголовья" является памятником древней культуры, отражением того, что имело место и что волновало японское общество, жившее 1000 лет назад. Благодаря этому "путешествию в прошлое" можно увидеть откуда сформировался тот необычный взгляд на мир, присущий японской культуре. Праздники любования цветами и луной, завораживающие мероприятия и духовные обряды, традиции и поверья. Тема единения человека с природой имеет отдельное место - в немногословных данах Сёнагон ощущаешь теплоту лучей заходящего солнца, хруст белого снега под пальцами, аромат дикой акации в зеленом лесу. Человек - гость природы, почему же она не достойна восхищения, как радушная хозяйка?
Но не только любованием природы полны "Записки...", занимательны и сцены из личных воспоминаний Сей-Сёнагон. Истории остроумных ответов, щекотливых ситуаций и их развязки, темы разговоров самых необычных оттенков. Помнится, дневник Мурасаки Сикибу больше акцентировался на личностях, окружавших писательницу, она с кропотливостью хроникера описывала происходившие сцены (не забывая практически в каждой главе оставить заметку, что в этот день императрица была просто великолепна), старается оставаться объективной и почти не упоминая о себе. У Сей-Сёнагон же больше наоборот, все происходящее пропущено через ее личностное восприятие, зачастую изображая автора как проницательную, остроумную и несколько циничную особу. Не занимать ей и доли гордости, что проявляется в ее одинокой радости за свои маленькие победы, которыми можно похвалится себе на страницах дневника, скрывшись от глаз завистников. Но сложно не восхититься любопытством к окружающему миру и жаждой ярких впечатлений. Коллекционеры бывают разные, Сей-Сёнагон же кропотливо собирала самую эфемерную коллекцию - воспоминания, мгновения, чувства. Что мешает последовать ее примеру? Не ради следа в истории, а ради себя, живущего сегодняшним днем. Собрать все частички волнующего, чтобы увидеть себя более живым, чем в зеркале.
Книгу мне посоветовали еще 23 января 2014 год. Стыд мне и позор. Около того времени и чуть позже я удостоилась просмотра трех прекрасных японских творений Повесть о Гэндзи, Сто стихотворений ста поэтов и Повесть о Гэндзи: Тысячелетие
Это как раз та самая эпоха, что описана в книгах, похожие истории, моменты, зарисовки. Я очень люблю японскую литературу, но побаивалась что книга пойдет плохо, 10 век! Сложно представить, как жили люди тысячу лет назад и смогу ли я их понять? Оказалось что смогу. Читая книгу я видела перед глазами девушку в кимоно с обложек выше, слышала ее высокий утонченный голос, как она старательно делится своими мыслями, все предложения заканчивая так ритмично, как будто читает хокку. Все ее радости и неприятности многим схожи с тем, что видим мы сегодня, но часть так возвышена и прекрасна! Так утонченна и свежа! Меня окружала атмосфера дышащая цветами и окружающая падающими лепестками сакуры. Читать книгу подряд немного утомляет, все же это скорее дневник, а пережить десятилетие за один день дело тяжелое. И все же меня приводило в трепет от мысли какое огромное культурное достояние несет эта книга. Ведь с такой точностью и подробностями она описывает события тысячелетней давности. И все же книга далеко не для всех, куда ни шло анимешнику, который знает много японских слов и несколько исторических моментов, сечет в их мифологических пристрастиях, но даже так очень многое не понятно, людям же до Японии далеким будет и вовсе непонятно ничего.
Ищу теперь друга Чтобы сказал мне Первые строфы к стиху
Это одна из моих самых любимых книг, которая радует меня вновь и вновь. Сколько бы раз я ее не читала. Чтобы она понравилась, нужно быть любителем исторической японской литературы или хотя бы любопытствующим.
Reviews of the book «Записки у изголовья», 145 reviews