Read the book: «Ревизор: возвращение в СССР 64»

Глава 1

Москва, конспиративная квартира КГБ

Артамонова вернулась обратно в ту же квартиру, в которой они проводили процедуру с детектором лжи. Ясно, что не при Диане ей нужно обсуждать её результаты.

Сотрудник ей тоже по имени-отчеству не был представлен, как и Диане. Ни к чему это. Протоколы безопасности одни для всех.

– Скажите, прошла ли моя подопечная ваш детектор лжи? – заперев за собой дверь, спросила его Артамонова.

– Прошла, хотя я и несколько озадачен.

– Что именно не так? – спросила с любопытством Артамонова.

Ей самой было интересно, как все это работает. Никогда раньше никто на ее глазах такой процедуры не проходил. И она была полна любопытства. Хотелось узнать как можно больше по поводу работы загадочного аппарата. Но конечно, самым важным вопросом было, нет ли у специалиста каких-то претензий к Диане. Ее самому ценному и перспективному агенту.

– Необычно то, насколько хладнокровно ваша подопечная держалась, – ответил ей сотрудник, неспешно упаковывая принадлежности от своего прибора в чемодан. – У меня здоровые мужики, которые по пятнадцать лет нелегалами за рубежом отработали, сидят и потеют, хотя тут совсем не жарко. На нервах все настолько. А ваша девушка, такое впечатление, что на прогулку с друзьями вышла.

Я вначале даже опасаться начал, что она какое-то сильное успокаивающее выпила. Есть, знаете ли, такой способ попытаться обмануть оборудование и специалиста. Но, к счастью, это я при помощи своего оборудования достаточно легко могу отследить. Не пила она ничего, это совершенно однозначно.

Просто, похоже, что нервы у нее абсолютно железные. Ну и совесть чистая, скрывать ей с её точки зрения абсолютно нечего. Вот она и порхала тут, как бабочка над цветами, совершенно ничего не боясь.

Артамонова уважительно кивнула специалисту, и сказала, что в принципе и сама была уверена, что её агент никаких проблем с лояльностью к Советскому Союзу и Комитету не испытывает. Но честно призналась, что тоже не ожидала, что Диана вот так красиво всю эту процедуру пройдет. И даже пожаловалась ему:

– Она была очень недовольна, когда на днях узнала, что ей придется сюда явиться. А потом вдруг сегодня, когда позвонила, уже совершенно иначе отреагировала…

– Значит, первоначально всё же она была недовольна, – с интересом переспросил специалист, наклонив голову и о чём-то раздумывая. – Похоже, у нее хорошо с дисциплиной. Когда она признала для себя, что это действительно нужно, то недовольство это полностью переборола. И пришла к нам уже спокойная, сосредоточенная, чтобы с блеском пройти всю процедуру.

– Похоже, что так, – согласилась Артамонова.

Дальше она начала с интересом расспрашивать специалиста, какие именно показатели снимает эта машина и откуда берётся такая уверенность, что соврать ей невозможно. Тот с охотой рассказывал. Тем более что знал, что ей его вместе с чемоданчиком потом нужно будет отвезти обратно в здание КГБ. Ну либо просто настроение у него было хорошее, а информация, которую она спрашивала, не являлась секретной. В конце концов полиграф вовсе не в Советском Союзе изобрели. Так что его устройством ни одну из зарубежных разведок удивить не удастся.

Артамонова, конечно, очень была довольна, что Диана с таким блеском прошла детектор лжи. Не получится, правда, выразить свое недовольство генералу Комлину, который приказал все это устроить, как теперь выяснилось, совсем зря. Не в той она весовой позиции, чтобы генералу замечания делать.

Но главное, что генерал убедится, что все его подозрения в адрес Дианы были совершенно беспочвенны.

Хотя нет… Вовсе не это главное. – подумала майор озабоченно. – Главное, чтобы Диана не обиделась и не перестала с комитетом сотрудничать. Перестать сотрудничать же можно по-разному. Демонстративно отказавшись и уехав в ту же самую Италию. Или можно просто активно изображать, что сотрудничаешь, но на самом деле, выезжая за рубеж, просто с мужем по паркам гулять и в магазинах новую одежду себе покупать. Это самый опасный вариант. Потому что тогда и каких-то санкций Диане предъявить невозможно. Она же просто спросит, в чем она виновата, что у нее не получается какую-то интересную информацию добыть, хотя она искренне пытается? Но толку от нее никакого в будущем не будет.

То, что Диана такая спокойная и даже в приподнятом настроении пришла сегодня на детектор лжи, нисколько Артамонову не успокаивало в отношении того, что проблемы от нее она из-за своей обиды может заполучить.

Она уже прекрасно изучила свою подопечную и знала, что в ней немерено гордости. Да и самая первая реакция, когда она ей сообщила о необходимости пройти детектор лжи, была очень даже показательна. Диана была практически в ярости в тот момент из-за того, что ей не доверяют. Ладно, дальше уже только жизнь покажет, насколько осложнит её работу с этим непростым, но способным дать блестящие результаты агентом непродуманная инициатива её начальства…

***

Москва, квартира Ивлевых

Приехали с Галией и детьми из зоопарка. Валентина Никаноровна тут же мне говорит:

– Павел, вам звонили из Министерства иностранных дел час назад. Очень просили перезвонить, оставили телефон.

О, похоже, что вскоре собираются в МИД все же заседание провести по какому-то вопросу, связанному с международной деятельностью, и хотят меня на него пригласить. Ну что же, корочка у меня уже с понедельника этого министерства имеется. Пора начинать её отрабатывать, если так.

Набрал тут же указанный на записке от Валентины Никаноровны номер телефона. Тут и имя-отчество тоже было указано, так что, когда трубку сняли, я тут же спросил:

– Извините, это Валентин Игнатьевич?

– Совершенно верно, – ответили мне.

– Это Павел Тарасович Ивлев. Вы меня набирали сегодня.

– О, Павел Тарасович, очень хорошо, что вы перезвонили.

Было слышно, как оживился голос моего собеседника, утратив некоторую безразличность, что была в нем до того, как я себя назвал.

– Мы собираемся провести совещание с привлечением экспертов из профильных подразделений в понедельник. – напористо сказал дипломат. – Скажите, в десять утра для вас удобно будет на него прийти? Я обзваниваю всех, кто привлечен к совещанию, чтобы определить время, которое лучше всего всем подойдет.

Я тут же прикинул. В понедельник с утра Межуев сказал у него быть в КПК. Даже если без пятнадцати девять мы там начнем, то очень вряд ли к десяти я уже смогу освободиться и до здания МИД добраться. Так что тут же ему ответил:

– К сожалению, у меня в это время будет важное совещание в другом месте, и оно продлится несколько часов. Освободиться смогу не раньше двенадцати.

– Хорошо, Павел Тарасович, – после секундной заминки ответили мне. – Я постараюсь изменить наш график и перенести его после двенадцати часов в понедельник. Позвоню вам сразу, как будут результаты.

Явственно проскользнуло в голосе некоторое недовольство, несмотря на то, что это профессиональный дипломат. Ну это дело понятное. У него наверняка в списке тех, кого он должен обзванивать, и должности тоже указаны. А я там значусь референтом. Да и голос у меня совсем молодой.

Так что с его точки зрения я должен был тут же сказать, что десять утра меня более чем устраивает, и я буду как штык у них в Министерстве иностранных дел. А я, получается, себя неожиданно для него повел, заявив, что в это время быть не смогу. И если все остальные на него уже согласились, то ему теперь предстоит их обзванивать, чтобы попытаться перенести совещание.

Ну да, более чем вероятно, что все остальные прямо на рабочих местах в МИД сидят, и он сразу же с ними это время согласовал. А я же в зоопарке был, вот он до меня последнего и дозвонился…

Но, с другой стороны, в МИД на полставки я пошел, только чтобы с Громыко не обострять ситуацию. Для меня это не ключевое направление. А вот Межуев из КПК, дав мне удостоверение аж инспектора, очень большой аванс в мою сторону сделал. Ну и, само собой, для меня очень важно использовать те возможности, которые мне работа в КПК даёт. Я же фактически там буду реализовывать те предложения, которые Межуев смог успеть согласовать с Пельше, насколько я понимаю. При удаче получится ускорить процессы модернизации промышленных предприятий в советской экономике, да еще и качество этой модернизации повысить. А это для меня по-настоящему важно.

А что касается МИД... Я примерно себе представляю, как все может пройти на этом заседании. Соберутся там, скорее всего, достаточно солидные люди. Может быть, даже бывшие послы. Хотя бывших послов не бывает. Они априори требуют к себе повышенного уважения и имеют на это право из-за богатого опыта дипломатической работы.

Услышу я в таком представительном собрании, к примеру, что-то, что мне не понравится, и выскажу другую точку зрения. И каковы шансы, что к референту, который с послами не соглашается, кто-то прислушается?

Я аж улыбнулся, когда про это подумал. Надо быть реалистом, шансы достаточно мизерные. Конечно, в любом случае я не собираюсь на совещании в МИД помалкивать и изображать послушного юного референта, которому и сказать-то нечего, потому что он просто ослеплен регалиями тех профессионалов, которые собраны для участия в этом совещании. Нет, я буду высказываться. Но каковы шансы, что меня услышат, и эта точка зрения будет поддержана?

Мало того, что моя должность на этом совещании точно будет самой низкой. Так у меня еще и возраст совершенно смешной с точки зрения матерых профессиональных дипломатов. Кроме этого, наверняка участники совещания достаточно быстро вычислят, что я в этом самом министерстве без году неделя. То есть у меня еще и профильного опыта работы практически нет. Вот такой примерно расклад меня в МИД и ожидает, если делать разумные предположения.

А у Межуева все, что я буду говорить, будет восприниматься очень положительно настроенным ко мне заместителем председателя КПК. Организации, весомость слова которой повыше МИД будет, по крайней мере, на внутриполитической арене. Правда, внешнеполитической ареной она практически и не интересуется.

Так что менять расписание, установленное мне Межуевым, ради совещания в МИД, я точно не намерен. Либо МИД пусть двигается, либо они совещаться там будут уже без меня.

Где-то через час дипломат из МИД мне перезвонил. Мы как раз с Галией собрались уже в ресторан выходить. Я уже даже и инструкции Валентине Никаноровне оставил, что дипломату сказать. На пороге меня уже практически поймал Валентин Игнатьевич.

– Павел Тарасович, – сказал дипломат, – совещание перенесли на двенадцать тридцать. На это время мы можем рассчитывать на ваше присутствие?

– Да, конечно, большое спасибо. Я обязательно буду. В какой кабинет нужно подойти?

– В 315.

Понял, что собеседник собирается уже, попрощавшись, трубку повесить, так что тут же его спросил:

– А можно хоть заранее узнать, о чем будет это совещание, чтобы быть готовым эту тему обсуждать?

– Да, конечно, – после некоторой паузы ответил тот. – Второго апреля, вы наверняка в курсе, умер президент Франции Помпиду. Ну и вы сами понимаете...

Ответ он хоть и дал, но очень уклончивый. Ну так и я понимаю, что по обычному городскому телефону полную повестку этого совещания он выдать мне никак не может. Спасибо и на том, что намек уже мне дал на то, что мы будем обсуждать. В принципе, как говорили римляне, умному достаточно.

Да, про то, что Помпиду умер, я в газетах читал. Припомнить бы еще, кто его сменит... Впрочем, решил, что специально не буду изучать ситуацию по ведущим французским политикам перед совещанием. Их до черта, еще запутаюсь. Послушаю лучше старших товарищей, которые будут передо мной выступать в понедельник. Они точно назовут определенные фамилии. Может быть, что-то в памяти и щелкнет, узнаю нужную среди них.

Так-то я, конечно, как совершенно нормальный человек, понятия не имею, кто во Франции был президентом именно после Помпиду. Но вдруг назовут какую-то фамилию, которая покажется знакомой? Все же, даже особо не интересуясь политикой, и будучи пацаном, я в СССР около телевизора постоянно вертелся, в том числе делами своими занимаясь, когда там новости шли. А что такое новости? Обязательно же международный блок в них имеется, а значит, фамилии самых важных зарубежных политических деятелей постоянно там звучат.

Поэтому есть достаточно неплохой шанс, что в моей прошлой жизни и фамилия нового французского президента, что придет к власти после Помпиду, десятки раз звучала, когда я неподалеку от телевизора находился. И память моя откликнется, если мне ее назовут на совещании в понедельник. Не может такого быть, чтобы президент, который по французским законам семь лет у власти находится, вообще мимо меня незамеченным прошел. На это и буду рассчитывать.

А так, естественно, определенные моменты по французской политике и экономике мне известны. Известно и то, что совсем уж кардинально французская политика после ухода де Голля от власти не менялась. Да, была некоторая фронда с США, но все же, как правило, французы послушно шли вслед за американцами по подавляющему большинству их действий на международной арене, поддерживая их. Единственное, что помню, в две тысячи третьем году, французы вместе с немцами вначале заартачились, когда американцы внезапно напали на Ирак под фальшивым предлогом. Но, насколько я помню, прошло буквально несколько месяцев, и Париж с Берлином снова прогнулись под американцев и сдали назад. И в итоге поддержали оккупацию Ирака.

Но ладно, доживем до понедельника, там и буду обо всем этом думать… А сейчас у нас ресторан!

Галия захотела сегодня в «Прагу» пойти. Мы там договорились с Маратом и Аишей посидеть. Самое то, чтобы заодно с ними поговорить по поводу похода в понедельник вечером во французское посольство.

Да, мы уже с ней окончательно решили, что два попавших в руки лишних приглашения отдадим Марату с Аишей и Аполлинарии с Ахмадом.

Я бы и Диану тоже позвал с нами посидеть, но я же помню, что у нее проверка на детекторе лжи. И раз она не звонит, значит, она ее не прошла еще. И логично тогда полагать, что ей не до ресторана совсем сейчас. Буду ждать, уже пока она сама мне не позвонит. Наверняка захочет рассказать о своих впечатлениях от этой экзотической процедуры…

Прекрасно посидели пару часов, много о чем поболтали. Правда, Галия по моей просьбе все же не стала рассказывать Марату и Аише о настоящем поводе для нашего похода в ресторан в пятницу. Объяснил ей, что удостоверение инспектора КПК – вещь очень особенная. Мы доверяем Марату с Аишей, но они могут не понять, что эту информацию надо хранить в тайне, и кому-то о ней случайно расскажут. К чему так рисковать?

Так что вместо этого рассказали им про удостоверение референта в МИД. О МИД они оба хоть знают, в отличие от загадочной и непонятной организации КПК при ЦК КПСС…

Проинструктировал также тщательно Марата с Аишей перед походом во французское посольство.

– Имена у вас редкие, вряд ли какие-то еще гости будут с такими именами, да еще в вашем возрасте. А присутствовать вы там официально не должны. Давайте так сделаем. У нас есть приглашения от двух людей, которые точно в понедельник на этот прием не пойдут. Одного зовут Виктор Макаров, другую – Маша Шадрина. Фамилии лучше вообще не называть, а вот имена эти вы использовать можете.

– Я Машей с удовольствием побуду, – хихикнула Аиша. – У меня в Ливане была подруга из Тайваня. Так она специально взяла себе арабское имя на время пребывания у нас, потому что никто ее китайское имя выговорить правильно не мог. А теперь и я также поступлю!

Ей явно понравилось, что надо будет маскироваться перед французами и другими гостями на приеме.

Ну да, поход во французское посольство на прием оборачивается еще и маленькой шалостью, когда можно назваться чужим именем. Легкий налет авантюризма. Какой же девушке такое не понравится?

– Да, давайте лучше без фамилий, – сказал я. – Просто будьте Машей и Витей. И на малейшие попытки что-то сверх этого у вас выяснить не реагируйте. Просто улыбайтесь и не давайте о себе никакой дополнительной информации. Вы и не обязаны. Это не собеседование по приему на работу, а просто место, в котором люди приятно общаются поздно вечером, – сказал я.

– Почему бы и нет, – сказал Марат. – Побуду я Витей. Главное, чтобы кормежка была не хуже, чем на тех британских и американских приемах, которые я раньше посещал с Галией.

– О, поверь, с кухней там все будет даже лучше, чем у американцев и британцев, – пообещал я своему свойственнику. – Французская кухня вообще считается одной из самых лучших в мире. Главное, всяких улиток, или ножки лягушачьи не хватай. Впрочем, там, скорее всего, надписи будут около блюд на русском и французском. Внимательно читай названия каждого блюда. А если все же остаются какие-то сомнения, то просто спрашивай официантов.

– Да я Марату сама все подскажу, – улыбнулась Аиша. – Французская кухня для Ливана не совсем чужая, учитывая, что мы были под французами несколько десятилетий. Не будем мы тебя, Марат, откармливать ни лягушачьими лапками, ни улитками. Кстати говоря, лягушачьи лапки и улиток я и сама не люблю. А вот устриц люблю. Тем более их, скорее всего, на такое мероприятие самолетом прямо из-за рубежа привезут. Думаю, что из самой Франции или одной из бывших французских колоний. Так что они должны быть свежими и очень вкусными. Может быть, тебе они тоже понравятся.

По лицу Марата я понял, что, несмотря на то что Аишу он глубоко обожает, устрицы она все же вряд ли сможет соблазнить его отведать.

– Ладно, с именем все понятно. А что мне делать, если меня что-то умное спросят? – наморщил лоб Марат.

– Ну, скажи что-нибудь умное в ответ. Что-то вроде «эта тема себя исчерпала» или «по этому вопросу имеются разные точки зрения». Да тут же, вежливо извинившись, выходи из беседы.

Марат даже записал оба выражения, чтобы не перепутать.

Глава 2

После ресторана мы разделились. Мы с Маратом на его машине поехали на тренировку по самбо на ЗИЛ, а Галия пообещала закинуть Аишу к ней домой, прежде чем домой на нашей машине поехать.

Само собой, последние полтора часа перед тренировкой мы с Маратом уже ничего не ели, нечего пузо набивать перед серьезными физическими нагрузками. Просто разговор поддерживали с девушками, которые ни в чем себе не отказывали.

Сатчан сегодня на тренировку пришел. Работали с ним в паре. Поднял в разговоре, когда тренировка закончилась, тему возобновления наших совместных прогулок по субботам, но уже в велосипедном формате. Сатчан поддержал мое предложение с энтузиазмом.

– Слушай, нам определенно стоит это сделать, – сказал он с воодушевлением. – Тем более Римма уже пару раз ныла, вспоминая, как мы здорово на лыжах катались по субботам с вами. А велосипеды тоже тема хорошая.

Вот только, наверное, стоит мне обновить своего двухколесного друга. Мне его купили, когда мне было пятнадцать лет. Так-то в последние годы я не очень на нём много ездил. Но всё же модель-то сильно устарела. А у Риммы вообще сейчас велосипеда нет. Она свой подруге одолжила, а та на нем в аварию попала, и он там и погиб. Подругу жалко, хоть она и не сильно пострадала, мы с нее денег не взяли в возмещение, но и велосипеда у жены теперь нет.

– А у нас нет вообще велосипедов. Как-то не собрались еще прикупить. – признался я.

– Ну так это вообще не вопрос, когда есть деньги и связи, – махнул рукой Сатчан. – Давай поедем на ту же самую базу, где подарки для детей из детского дома на Новый год выбирали. Да купим сразу четыре штуки. И нам, и женам.

– С женами нам, что ли, туда приехать, чтобы сразу оттуда на велосипедах по домам вернуться? – предложил я. – На машине-то не увезешь велосипед без специального багажника… А тут еще и две штуки у каждого будет, если без жен…

– Да ни к чему такие трудовые подвиги, – махнул рукой Сатчан. – Договоримся просто с заведующей базой, чтобы нам на грузовых машинах потом на дом велосипеды эти в удобное для нас время привезли. Но тему багажников ты поднял очень правильно. Где мы вообще кататься будем? Просто по тротуарам, встречаясь где-то посередине между нашими домами? Но пока мы туда доедем, уже выдохнемся, боюсь. Какая тут совместная прогулка, если потом еще обратная дорога предстоит? А если снова на Лосиный остров выезжать, то надо велосипеды туда довезти на чем-то. Каждый раз грузовую машину нанимать не будешь, когда захочешь покататься…

Я еще раз пожалел, что в Италии заработался и совсем забыл вопрос про багажники поднять, как и про велосипеды. Ладно, с велосипедами вопрос теперь решим на торговой базе… Ну а по багажникам…

Махнув рукой, сказал Сатчану:

– Слушай, у меня на одном из заводов мастер хороший есть, Василий Карнабеда. Он любые технические новинки без проблем осваивает. Надо нам с тобой просто приобрести по обычному багажнику на крышу, а ему отвезти их и поставить задачу модернизировать так, чтобы на каждом по два велосипеда можно было на крыше перевезти. А в моем случае я попрошу его сделать еще так, чтобы можно было не только два больших велосипеда на крыше везти, но и два маленьких детских. Заранее пусть сделает, чтобы, когда мои парни через пару лет подрастут, можно было и их тоже на велопрогулки брать.

– Я тогда тоже закажу у него еще и на дочку крепление на маленький велосипед, кроме наших с Риммой. – задумчиво сказал Сатчан. – Кстати, именно на Лосинный остров, наверное, сейчас смысла ехать нет. Сейчас там грязь страшная, наверное.

Я улыбнулся, учитывая, что сам недавно точно о том же думал, и сказал:

– Так пока велосипеды купим… Пока Карнабеда нам багажники переделает… Авось уже дождей к тому времени поменьше станет и посуше в заповеднике станет, чтобы на велосипедах ездить можно было.

– Ну что же, и верно. Вряд ли мы со всем этим делом уже к следующей субботе уложимся, – согласился со мной Сатчан. – В общем, так сделаем. В понедельник я с завбазой созвонюсь, договоримся с ней о времени, когда мы с тобой подъедем велики смотреть. Вторник или среда тебя устроят?

– Предварительно да, – сказал я, – у меня понедельник пока что плотно расписан. А вторник и среда пока свободны, еще даже и не знаю, что там у меня будет.

В общем, провели время на самбо не только с толком для своей физической формы, но и важный вопрос на будущее решили.

Этим же вечером я еще к маме и Ахмаду забежал, передал им приглашение во французское посольство, и поговорил по поводу конспирации. Впрочем, с подставными именами не стал заморачиваться, тем более что Ахмад уже человек серьёзный, помощник заместителя министра, вполне может своих знакомых встретить. Какие еще подставные имена?

Ну и учитывая, что прием однозначно будет большой по числу людей, мама с отчимом легко там затеряются. Это я Марата с Аишей так дотошно инструктировал, потому что они очень молодые, а таких гостей на дипломатических приемах раз, два и обчелся, они сильно будут заметны. А Аполлинария с Ахмадом как раз в возрасте большинства посетителей находятся, там сотни будет таких, как они, женщин и мужчин, в возрасте от сорока до пятидесяти лет.

Ну а так, конечно, они обрадовались. Понравилось им в прошлый раз на приеме, когда я их тоже вместо себя отправлял.

Единственно, о чем договорились еще, как и с Маратом с Аишей – что друг друга замечать не будем, словно незнакомы. Ну так, на всякий случай чисто…

В субботу съездили на стрельбище только. Погода была адская. Не пропусти мы уже несколько раз, то и не поехали бы. Как стрелять в таких условиях, когда ливень льет? Но выхода не было, для меня же такие вот поездки вообще обязательны, учитывая, что у меня они заменяют военную кафедру.

Догеев, правда, вначале высказал мне свое недовольство. Мол, где столько суббот пропадал? Но услышав, что я в Италию ездил, да еще и привез ему оттуда в качестве сувенира бутылку Мартини и рецепты нескольких коктейлей, что с этим напитком делают, тут же сменил гнев на милость. Ну кто бы сомневался…

И стрелять нас милосердно отправил в тир под крышу. Там, конечно, дистанции небольшие, но ради разнообразия из пистолетов сегодня постреляли. Потому как в грязи лежать с винтовкой под ливнем смысла особо не имело. Мишеней все равно дальше полусотни метров видно не было.

Людей сегодня на стрельбище было очень мало. Почти никого из обычных знакомых не встретили. Видимо, все, кто имел выбор, ехать или нет, предпочли не поехать по такой погоде.

Приехали домой, а нам Валентина Никаноровна говорит:

– Павел, вам звонила ваша сестра Диана.

Обрадовался. Думал, конечно, время от времени, как там Диана, прошла ли она уже этот самый детектор лжи, или пока ее на него не направляли? Особенно, впрочем, я за сестру не волновался.

Главное же что? То, что она не предательница. Ну а если даже вдруг не сможет обмануть полиграф, то из-за того, что КГБ узнает, что она мне про свою работу на комитет разболтала, по идее, ничего страшного не случится. По счастливому стечению обстоятельств у председателя КГБ ко мне вопросов нет по поводу моей способности хранить тайны. Так что, по идее, Диану пожурят, но простят.

Ну а что касается возможных вопросов по поводу того, чем мы с ней владеем в Италии, то надеюсь, что Диана достаточно умна, чтобы просто отказаться на такого рода уточняющие вопросы отвечать. И по идее ее не должны вокруг пальца обвести разными хитрыми формулировками, как бы ни пытались сформулировать вопросы так, чтобы ее обмануть. Она уже не наивная советская девчонка, в бизнесе кое-что начала соображать, а там без понимания разнообразных хитростей никуда.

Да нет, я на девяносто пять процентов был уверен, что Диана справится, следуя моим рекомендациям. Я бы и на сто процентов был уверен, но тут же и какие-то другие факторы сыграть могут, которые не угадаешь. Мало ли, просто самочувствие у Дианы в этот день будет не очень, и она не сможет сконцентрироваться на моих инструкциях. Жизнь – штука непростая. Надо это тоже учитывать.

Набрал тут же сестру по домашнему телефону. Диана сразу же трубку сняла. И, судя по ее веселому голосу, явно никаких проблем с детектором лжи она не получила.

– Паша, привет, – сказала Диана. – Думала вам с Галией предложить где-нибудь в ресторане посидеть, но погода мерзкая. И с утра вас не застала, а сейчас вы, наверное, уже свою няню отпустили…

– Ну, еще нет, но такая договорённость с ней у нас есть, – сказал я, скосив глаза на неспешно собирающуюся Валентину Никаноровну. Я ей еще пока Диану набирал, сказал, что до дома ее на машине отвезу, не дело ей пешком по такой погоде идти.

– Давай тогда я к вам подъеду домой, хорошо? Посидим у вас, поболтаем? Как тебе такой вариант?

– Очень даже положительно его воспринимаю, сестренка, – улыбнувшись, ответил я.

– Я тогда еще в кулинарию забегу и за сладким тоже, – сказала Диана. – Сами этим не занимайтесь. Раз я за час до приезда в гости напросилась, то угощение тоже с меня.

На том и уговорились. Отвез Валентину Никаноровну, занялся продумыванием статьи для «Труда» про зоопарк. А как время подошло, взял Тузика, зонтик и пошел вниз Диану встречать. Ясно, что надо вначале пообщаться без прослушки на деликатные темы. Дождь там или не дождь, деваться некуда.

Тузик, когда я его позвал, вначале на окно посмотрел, потом на меня, выражение на морде было непонимающим. Утром он уже гулял, а что такое ливень, прекрасно понимает. Но видя мою решимость, все же решил мне компанию составить.

– Панда, может мне тебя тоже на улицу взять прогуляться? – шутливо спросил я кошку, дрыхнувшую на боку на телевизоре.

Кошка проснулась моментально, и тут же на всякий случай спрыгнула с телевизора и рванула к жене под ноги за защитой. Посмотрели бы на это те, кто уверены, что животные не понимают, что люди им говорят.

Под смех Галии мы с псом и покинули квартиру.

Переговорили, само собой, наедине с Дианой, прогуливаясь под дождем. Она же умная, она тоже зонтик взяла. Один Тузик был без зонтика, но он тоже умный, он в подъезде остался. Еще до приезда Дианы метнулся к ближайшему дереву, свои дела сделал, и из подъезда больше и не выходил. Правда, провожал нас таким взглядом, что было видно, что он явно усомнился в нашем здравом рассудке…

– Ну как все прошло, сестричка? Судя по твоему радостному настроению, все уже позади и обошлось без проблем? – спросил я.

– Да, Паша, – улыбнувшись, сказала Диана. – Прошла я уже этот детектор лжи. И, судя по всему, прошла очень неплохо, потому что Артамонова больше новыми запросами не надоедает.

– Ты понимаешь, что даже если бы всё прошло не очень, тебе бы об этом не сказали, наверное? – решил заставить ее мыслить более критично я.

– Да нет, нормально все! – махнула рукой Диана расслабленно. – Ну и у меня самой есть ощущение, что всё прошло нормально. Специалист, что со мной работал, не был напряжен, когда мы расставались. А был бы напряжен, я бы это и без всякого детектора лжи почувствовала. Попала как-то с ним на одну волну…

Тут улыбка с лица Дианы пропала.

– Другое дело, что я на КГБ, конечно, сильно обиделась. Что это еще за недоверие такое? Я им, понимаешь, притаскиваю достаточно ценные вещи. Не рассказывала о них тебе, но теперь уж, раз такое дело и мне не доверяют, давай расскажу. Подслушала я как-то разговор французских офицеров в прошлом году о том, что на итальянскую базу Авиано будут переводить американское ядерное оружие. Ну и, само собой, бомбардировщики, которое это самое ядерное оружие способны в воздух поднимать и в случае чего, на Советский Союз скидывать. Рассказала все Артамоновой. Она вскоре после этого майором стала. А мне почетную грамоту дали. Ну, ты понимаешь связь этих событий?

– Ого, – восхитился я совершенно искренне. – Да ты, сестричка, настоящий крутой советский разведчик. Поздравляю тебя!

Диана снова махнула рукой, и продолжила:

– Я, кстати, когда в Италии потом была, видела статьи про очень интересные события вокруг базы Авиано. Там и тогда, и сейчас сплошные демонстрации местных жителей против ввоза ядерного оружия, потому что Советский Союз в случае войны, само собой, тут же ударит по этой местности своими ядерными ракетами. Помирать они не хотят, вот и сражаются за то, чтобы американцев с их ядерным оружием там и ноги не было. Я так понимаю, что, скорее всего, и наша советская разведка свое слово сказала, чтобы все эти местные в Италии так сильно засуетились и выступили против американского ядерного оружия.

– Ну это, несомненно, так и есть, – кивнул я. – Да, Диана, ты молодец.

– И вот представь себе, Паша, после этого ко мне вдруг вот такое отношение недоверчивое. Проверка на детекторе лжи, словно я какой-то шпион или враг! А зачем мне всё это нужно? Я и так не по своей воле во всё это дело ввязалась. Руки мне выкрутили, угрожая, что проблемы создадут тебе и Тимуру. Но я добросовестно же работала, учитывая эту ситуацию с Авиано. Согласись?

– Конечно, сестричка, – кивнул я. – Не уверен, что какой-нибудь кадровый разведчик КГБ, который за рубежом лет десять-пятнадцать проторчал, такую же пользу смог принести, сколько ты одним этим сообщением про Авиано сделала.

– Ну вот, Паша, и ты со мной согласен, что я большую пользу стране принесла и не заслуживаю такого к себе отношения. Так что да, я серьезно на комитет обижена.

– Не пытаюсь это решение тебя на детектор лжи отправить оправдать, но имей в виду, – сказал я, – что в разведывательном деле подозрительность ко всем – это основа основ. Знаешь, к примеру, как британцы немецкую разведку во время Второй мировой войны дурили? Почитай, если попадется эта информация, это очень интересно. Немцы тогда проявили излишнюю доверчивость, и большинство немецких агентов на территории Великобритании на самом деле работали под полным контролем британской контрразведки, посылая массу фальшивой информации в Берлин.

Вот чтобы не быть такими лохами, любая современная спецслужба стремится никому не доверять, даже собственным сотрудникам. Так что, ты все же слишком сильно не обижайся. Уверен, что точно такую же проверку они проведут и для всех своих кадровых сотрудников. И Артамонова твоя, в конце концов, тоже на этот же детектор лжи попадет обязательно. И будет в кресле сидеть с датчиками на теле и потеть, переживая…

– Артамонова? – с мстительным взглядом сказала Диана. – О, ну это было бы здорово. Интересно даже представить, как она будет вертеться, как уж на сковородке, если её начнут расспрашивать про отношения с ее агентами. Надеюсь, что спросят, дарили ли ее агенты ей какие-нибудь ценные подарки? Лично я ей уже привезла подарков на сотни долларов. Интересно, разрешено ли у них брать такие серьезные подарки вообще от агентов? Если нет, то я ей не завидую.

Ну ладно, раз такое дело, то подумаю еще. Но что-то я не уверена, что хоть сколько теперь буду готова рисковать ради того, чтобы что-то интересное в Москву привести…

– Ну, вот это совершенно правильно. – сказал я сестре. – Рисковать тебе точно не надо. Одно дело, ты где-то прогуливаешься в какой-то компании, что-то услышала, запомнила и потом по приезду в Москву сообщила. Другое дело, если ты, добывая какую-то информацию, себя под удар подставишь. Помни, кстати, о том, что если тебя смогут поймать, то и у Фирдауса с Тареком дела очень печально пойдут. Вплоть до того, что их из Италии депортируют. Бизнес, не знаю, правда, отнимут или нет, но теоретически могут, если поверят в то, что они тоже на советскую разведку работали. Тем более что ты же акционер в «Роза Россе»… Так что цена твоей ошибки – это не только твоя личная свобода, но и в том числе и весь этот бизнес на миллионы долларов, который Эль-Хажжи построили.

– О, – сказала Диана, округлив глаза. – Что ж ты раньше мне про это не говорил? Тогда вообще, конечно, я теперь буду суперосторожна. При таких-то ставках. Нищей снова я оказаться не хочу. Это однозначно.

На этом разговор на улице закончили. Зонтики-зонтиками, а сыро очень, продрогли. Тузик аж облегченно гавкнул, когда мы к подъезду подошли. Мол, наконец решили поступить разумно, и вернуться под крышу. Забрали пакеты с угощениями, что Диана с собой привезла из машины, и пошли к нам домой.

Галия, едва в квартиру вошли, тут же начала благодарить Диану за подарки, что она в прошлый раз у нас оставила.

Сели за стол, помимо привезенных угощений еще и свою еду на стол выставили.

– Кстати говоря, – сказала Диана, – вы уже определились с датами, когда Галия с детьми поедет к нам в Италию? Свекор просил уточнить уже. Тем более и я постараюсь подстроиться к вашей поездке. Будем с тобой, Галия, бродить по модным магазинам и покупать все подряд, это очень весело.

– А как же дети? – спросила Галия, по заблестевшим глазам которой я понял, что такая программа визита в Италию ее более чем устраивает.

– Про детей вообще можешь не волноваться. Найдем опытную няню, да еще и со знанием русского языка. Ее будут и телохранители сопровождать на всякий случай. Если есть деньги, то все эти вопросы очень легко решаются.

– Ну тогда магазины – это здорово! – радостно сказала Галия.

– Давай, Диана, ты нам поможешь определиться с датами, – сказал я. – По идее, лучше, наверное, если у вас в Италии уже потеплее будет. Тогда уже и поехать…

– Да в принципе, – сказала Диана, – больших холодов уже и не ожидается. У нас все же не горы там какие-нибудь. В Больцано ты был, сам же видел, что горы, где холодно, у нас есть, но они подальше расположены.

– Тогда, может быть, уже через пару недель пусть едут? – предложил я. – Что скажешь, Галия? – посмотрел я на жену.

– Через две недели? А мне хватит времени все оформить? – поджала боязливо губы Галия.

– Хватит, по идее, – сказал я, – но если хочешь подстраховаться, то давай через три недели.

– Да, через три недели мне будет определенно спокойнее, – кивнула жена.

– Хорошо, – сказала Диана. – Значит, тогда скажу Ихсану, чтобы передал Тареку, что приглашение нужно с конца апреля по середину мая. Правильно?

– Да, выходит, что так, – согласно кивнул я.

– Ох, я чуть не забыла, – сказала Диана. – Я же, Паша, тебе фотографии привезла и из Больцано, и из Рима, и со свадьбы на Сицилии.

Достала толстый пакет. Там точно минимум полсотни фотографий было. Начали внимательно их рассматривать. Я и забыл, что меня так часто то Диана, то Фирдаус фотографировали. Я-то фотоаппарат с собой взял, но в основном на свадьбе в Сицилии снимки делал.

Галия просмотрела все фотографии с большим интересом, в особенности те, что были сделаны в Больцано. Видимо, прикидывала, как ей самой там с детьми находиться будет. Впрочем, что касается сицилийских фотографий, то главный интерес у нее вызвали фотографии невесты, ну а теперь уже и жены Альфредо. Ну и на самого Альфредо она тоже с интересом посмотрела.

– Костюм ему очень идет, – сделала она вывод. – Но вид у него какой-то странный. То ли испуганный, то ли растерянный, трудно сказать. И с чего бы?

Я хмыкнул, но да, у меня были точно такие же ощущения еще в церкви, ну и в ресторане потом. Альфредо выглядел очень даже озадаченным. Неужто все не мог забыть, что к этой свадьбе его все же принудили? Ну да, ее бы не было, если бы ему фактически не выкрутили руки, предложив свадьбу как вариант прекращения розни между двумя бригадами сицилийской мафии. С его личным интересом в том, что за ним боевики Косты прекратят охотиться… Впрочем, обсуждать это при прослушке я все же не стал. Как, впрочем и Диана.

– А вот невеста очень красивая, – сказала Галия. – С этим Альфредо можно, несомненно, поздравить.

– Все девушки красивые в свадебном платье, когда искренне хотят замуж, – с философским видом сказала Диана.

Но тут же признала, что да, Габриэла – девушка красивая.

Глава 3

Москва, квартира Эль-Хажж

Когда Диана говорила Паше, что практически уверена в том, что безукоризненно прошла детектор лжи, она все же на самом деле немножко в этом сомневалась. Но, когда она приехала домой из гостей, ей позвонила Артомонова.

Для того, чтобы не встречаться еще раз, учитывая, что совсем недавно виделись, майор КГБ, говоря на эзоповом языке, напомнила Диане, что с понедельника у нее продолжаются занятия в Горном институте и деканат ждет от нее возобновления посещений. На самом деле она имела в виду, что ее будут снова ждать преподавательницы иностранных языков от КГБ. А деканат, в котором нужный человек по линии особиста давно предупрежден, будет и дальше всячески игнорировать то, чем занимается студентка Диана Эль-Хажж в стенах института.

Конечно, пока она была в отъезде за рубежом, преподавательницы языков в Горный институт заниматься с ней не приходили. А теперь Артомонова программу эту возобновляла.

И вот то, что она сделала такой шаг, стало уже для Дианы самым что ни на есть окончательным подтверждением того, что так оно и есть, детектор лжи она смогла блестяще обмануть. Ничего лишнего узнать у нее специалисту от КГБ при помощи этой хитрой машинки не удалось. Она полностью чиста. Ее ответам, что она никому не говорила о том, что работает на КГБ, поверили.

Ну что же, не сидеть же ей все равно без дела в Москве? Значит, она будет ходить на эти занятия. Подтянуть иностранные языки никогда не помешает. И новые слова нужно учить, и грамматику.

Да, нечего сидеть без дела, поскольку ей придется задержаться в столице на какое-то время.

Ведь, скорее всего, Фирдаус тоже сюда приедет после своей японской поездки, как предварительно с ним и договорились. Если, конечно, не возникнет какой-то надобности в нем у Тарека в Италии. И вполне может быть, они уже вместе задержатся здесь до того момента, как придет пора ехать в Италию Галие. Все вместе и поедут.

Ихсану она передала сроки поездки Галии в Италию. Тот пообещал в кратчайшие сроки вместе с Тареком организовать приглашение для супруги Павла Ивлева с детьми.

Диана, как и говорила Галие, предвкушала, как они вместе будут ходить по магазинам. Обязательно, помимо Больцано, в Милан съездят. Это один из самых модных городов Италии, если не самый модный. И Рим тоже посетят.

Она уже предвкушала, как эти две недели они превратят в марафон шоппинга. Оденут Галию с иголочки. Будет она выглядеть как итальянская телезвезда, когда вернется в СССР.

Ух, как на нее другие мужчины будут смотреть, завидуя Паше, что у него такая красивая и модная жена!

И в целом время можно будет двум женщинам в одинаковом возрасте провести гораздо веселее, чем получилось это сделать, когда Паша в Италию приезжал. Диана как-то очень много ждала от этого визита брата в Италию. Так хотелось ему все показать и рассказать, да и оторваться вместе в Италии! Но брат достаточно холодно, хоть и вежливо, на все ему показанное в Италии реагировал. Ничем его поразить не удалось! Словно он уже и знал про все показанное, а то и видел раньше. Хотя Диана точно знала, что это совершенно невозможно, учитывая, что в Италию он приехал первый раз в жизни.

Диана даже немножко обижалась на брата. Но потом махнула рукой и отбросила свои обиды. Паша – он такой, как есть. Очень умный, постоянно погружен в свои мысли. Очень прибыльные для бизнеса Эль-Хажж, кстати говоря, мысли, что вполне его извиняет. Судя по всему, самое лучшее, что ему в Италии понравилось, так это общение с инженерами в конструкторском бюро «Роза Россы». А уж какой он довольный оттуда возвращался! При том, что тот же самый шопинг оставил его практически равнодушным.

А вот с Галией все будет не так. Она понимает, как важно девушке модно и красиво одеваться. С ней они поладят. С ней будет весело. Они зажгут как следует!

***

Япония, Токио

Первый визит к главе франшизы «7-Eleven» в Японии Тосифуми Судзуки прошел, как Фирдаус и ожидал, без всякого результата.

Это было абсолютно неизбежно. И Фирдаус именно к такому исходу и готовился.

Нет, в целом он очень надеялся, что наладить сотрудничество получится. Но прекрасно понимал, что прийти к этому удастся отнюдь не во время первых же переговоров.

Тосифуми Судзуки его никто не представлял, что в принципе было логично. Фирдаус, как представитель крупной итальянской фирмы, был выше в иерархии, чем японец, который занялся франшизой «магазинов у дома». За Фирдаусом стояли миллионы долларов, а за японцем максимум сотни тысяч. Если вообще не меньше…

Так что у Фирдауса просто не было никого из знакомых масштаба этого среднего по размеру японского предпринимателя, чтобы он мог их познакомить и представить. Попросить об этом одного из сотрудников японских корпораций, с которыми он уже познакомился? Не вариант, учитывая, что за каждым из них незримо стояла бы его крупная корпорация. Таким знакомством у иностранца средней руки японского бизнесмена можно и напугать. Еще подумает, что за ливанцем стоит на самом деле какой-то крупный японский бизнес, что решил скупить на корню его дело. Фирдаусу нельзя было так пугать потенциального партнера. Нужно было договариваться с ним максимально аккуратно.

Ну и вопрос, конечно, не расскажет ли тот, кого он попросит их познакомить, кому-то еще о его интересе в бизнесе Судзуки. Получить конкурента на ровном месте Фирдаусу не хотелось.

Значит, пришлось обращаться к Судзуки напрямую. А в Японии, если ты появляешься ниоткуда, без представления от общих знакомых, то естественно, что при первом знакомстве у тебя будет максимум беседа о намерениях. И никто с тобой ничего серьезного обсуждать на самом деле не будет готов.

Но в целом первая встреча прошла, с его точки зрения, неплохо. Главное, что Судзуки сразу же не дал решительного отказа. Выслушал, ничего не сказал по делу. Но согласился подумать, и, не затягивая, встретиться во второй раз.

Как раз сегодня у них и проходила вторая встреча. И неважно, что это выходной. Фирдаус обнаружил в лице Судзуки такого же трудоголика, как Павел Ивлев. Тому тоже, по словам его жены, сестры и личным наблюдениям самого Фирдауса, было абсолютно все равно, какой сейчас день недели. Он просто набирал работы по максимуму и занимался ею в любое время.

Ну и кроме того, в Японии трудоголизм возведен в ранг одной из важнейших добродетелей. Так что совершенно не удивительно, что Фирдаус принял предложение Судзуки встретиться для дальнейшего обсуждения своего предложения в японский выходной. Даже подумал, что возможно, это такая проверка от японца. Откажется ли иностранец встретиться в выходной, сославшись на свои планы на отдых? И показав себя тем самым лентяем, с которым японцу нет смысла связываться.

Как и в первый раз, они сидели в ресторане средней ценовой категории. Фирдаус целенаправленно не стал приглашать среднего по уровню капитала предпринимателя в ресторан для бизнес-элиты. Был риск, что там Судзуки будет чувствовать себя неуютно в окружении намного более богатых японских бизнесменов. А к чему ему осложнять проведение очередных переговоров?

Главное, что этот ресторан был достаточно уютным. Да и в целом в Японии даже в средних ресторанах кормили часто не хуже, чем в самых дорогих. Для японца, когда он занимается бизнесом, дело чести предоставить своему клиенту самое лучшее, что он может. Так что путешественники в Японии могли получить очень приятные сюрпризы, обнаружив, что в совершенно невзрачном ресторане еда могла оказаться даже лучше, чем в ресторане на крыше какого-нибудь новенького небоскреба с поварами, про которых было написано, что они учились у лучших французских поваров.

Фирдаус уже во время первой встречи успел по достоинству оценить своего потенциального бизнес-партнера. Судзуки был не только трудоголиком, но и очень сообразительным человеком. Вопросы он задавал исключительно правильные. Никаких глупостей с его стороны ни разу не прозвучало.

Фирдаус увидел в нем человека, который обладает острым нюхом на деньги и бизнес-возможности. И это подтверждало тот прогноз, который в отношении Судзуки сделал Павел Ивлев. Что успокаивало Фирдауса, говоря ему, что он абсолютно не зря тратит тут свое время. Если Судзуки удастся уговорить, это действительно будет очень достойный и перспективный бизнес-партнер, который сможет помочь им заработать вначале большие, а впоследствии и огромные деньги. Главное – суметь его убедить в том, что для него это партнерство на данном этапе окажется не менее выгодным, чем для «Роза Россы».

Именно этим Фирдаус и занимался. И переговоры проходили ох как нелегко.

– Значит, подытожим, – сказал Судзуки, – вы предлагаете принять ваше финансирование и разделить наши доли во франшизе по Японии пятьдесят на пятьдесят, обещая представить мне в течение года достаточно средств, чтобы я мог открыть шестьдесят новых «магазинов у дома», существенно ускорившись по сравнению с нынешними темпами расширения франшизы. Я правильно вас понимаю?

– Совершенно верно. «Роза Росса» обязуется предоставить вам сотни тысяч долларов, чтобы вы могли значительно ускорить работу по расширению франшизы. Но что логично, естественно, что мы хотим свою долю в вашей франшизе взамен внесенных средств.

Говорил это Фирдаус с легкой душой. Теоретически Судзуки мог взять деньги на расширение бизнеса в банке. Но практически, как уже успели выяснить нанятые Тареком японские сыщики, японские банки ему уже отказали. Они были консервативны, и не верили в какие-то новомодные франшизы. Были готовы давать деньги только под залог недвижимости, которой Судзуки не располагал. Ведь открываемые Судзуки магазины ему лично не принадлежали. Смысл франшизы был в том, чтобы уже существующие магазины японских предпринимателей соглашались в нее вступить. Судзуки помогал им переоборудовать магазины по требованиям американской франшизы, в обмен на процент от прибыли, но сама недвижимость ему не принадлежала. А переоборудование, как и реклама новой франшизы, и аренда складов, с которых поступали товары по точкам франшизы, требовало денег. Их Судзуки не хватало, что и замедляло темпы работы по расширению франшизы.

Так что взять денег ему негде было, если он не примет предложение Фирдауса. Японские банки ему отказали, а сам Судзуки был достаточно консервативен, чтобы попытаться обратиться за ссудой в зарубежные банки. Либо опасался, что они тоже откажут, и не хотел терять время и средства на этот процесс.

– Соглашусь с тем, Эль-Хажж-сан, что при вливании такой суммы процесс открытия новых «магазинов у дома» существенно ускорится. Но скажите, какая мне с того выгода, если я могу сохранить за собой сто процентов франшизы на территории Японии, не беря ваши деньги. Просто буду в несколько раз медленнее развиваться. – хитро прищурившись, спросил его японец. – Какая мне разница? Просто разбогатею попозже, но буду сам все контролировать и не буду никому ничего должен.

К счастью, Фирдаус тоже был не промах.

Все возможные аргументы они с Тареком продумали как следует, основываясь на той информации, что получили от Павла Ивлева. Тот, кстати, много что подсказал толкового по возможной тактике этих переговоров... В том числе, как лучше учесть психологию японца. Японцы, говорил Ивлев, занимаются бизнесом, как войной, с таким же азартом и готовностью делать максимальные ставки. Значит, он должен дать Судзуки невероятную по масштабу цель и заставить его поверить в то, что на этой войне ему понадобится надежный соратник.

Улыбнувшись, он сказал:

– Тосифуми-сан, согласен с вами. Я верю в ваш талант и в то, что и без наших денег вы будете развиваться медленнее, но делать будете это неуклонно и обязательно достигнете успеха. Это совершенно однозначно, такой уж вы человек.

После такого неординарного ответа глаза японца удивленно расширились. Пожалуй, он даже начал сомневаться в рассудке Фирдауса. Кто же так убеждает взять у него деньги? Но Фирдаус продолжил:

– Но дело в том, что мы говорим не только о том, что вы при нашей помощи сможете достичь успеха на территории Японии в несколько раз быстрее, чем без нее. Мы говорим о более серьезных перспективах.

– Что вы имеете в виду? – заинтересованно спросил Судзуки.

Было видно, что он сумел его заинтриговать.

– Как насчет того, чтобы после того, как мы с вами захватим японский рынок «магазинов у дома», опередив всех японских конкурентов, нам перейти в том же самом партнерстве при нашем дополнительном финансировании к покупке франшизы «7-Eleven» на территории Италии? Затем, когда мы это сделаем, ворвемся, к примеру, на французский рынок и купим франшизу «7-Eleven» и у них. И будем продолжать делать это по всему миру!

А там, глядишь, лет через пятнадцать-двадцать мы заработаем достаточно, чтобы купить ту самую американскую фирму, что выдает все эти франшизы по разным странам мира. Станем совместно владельцами всей «7-Eleven»! Согласен, это дерзко, но разве бизнес не является формой войны? И воин с планами, в дерзость которых никто не способен поверить, разве не имеет преимущество перед конкурентами?

А самое главное – мы хотим быть вашими партнерами негласно. Мы понимаем особенности ведения бизнеса в Японии. Вам не нужны сомнения японских бизнесменов в том, что вы сами контролируете свой бизнес. Так что, когда вы скупите сначала все основные франшизы по всему миру, а потом и саму компанию «7-Eleven», все лавры и вся слава достанутся только вам. Мир будет превозносить самого успешного японского предпринимателя в сфере ритейла, а про «Розу Россу» никто ничего не узнает. Нам слава не нужна, мы и так вполне успешное предприятие. Мы вполне удовлетворимся прибылью от нашей доли в ваших успехах…

И сами понимаете, что при нашей поддержке на всех этапах, вы придете к мировой славе гораздо быстрее. «Роза Росса» стремительно развивается, и мы заводим, в том числе и политические связи по всему миру, что вам понадобятся на этапе скупки иностранных франшиз.

Я вполне верю, что вы сможете добиться этого и без наших денег и связей, но не через пятнадцать-двадцать лет, а через тридцать или сорок. Но к чему ждать так долго и рисковать, что не хватит здоровья, чтобы добиться этого такого сладкого и желанного абсолютного успеха и получить почести от мирового бизнес-сообщества? Никто же не бессмертен…

Выслушав все это, японец был не просто удивлен, а поражен. Он даже оцепенел на некоторое время, и глаза его расширились. Посидев так с минуту в раздумьях, он посмотрел на Фирдауса с уважением, которого раньше ливанец в его взгляде не видел. После чего сказал:

– Отдаю вам должное, Эль-Хажж-сан, вы очень амбициозны. Но на чем основывается ваша уверенность в том, что мы сможем вместе однажды прийти к такому варианту развития событий?

Фирдаус, улыбнувшись, ответил:

– Потому что я верю в вас. Один мой очень хороший знакомый, который практически никогда не ошибается, посетив Японию, посмотрел на организованные вами первые магазины франшизы «7-Eleven». Потом навел о вас справки. Все отзываются о вас исключительно хорошо. Так что он уверен, что вы именно тот человек, который сможет, если согласится взять у нас деньги, добиться успеха не только на японском уровне, но и на мировом. Однажды вы купите саму американскую фирму «7-Eleven», сколько бы это ни заняло у вас лет.

Он поверил в ваш талант и гений. А этот человек практически никогда не ошибается. Так что, когда он нам рассказал про вас, мы тут же поняли, что необходимо использовать эту возможность. Потому что деньги у нас есть, но очень мало таких талантливых и целеустремленных людей, как вы, которые способны на такого рода подвиги. На то, чтобы сломать представление о возможном, и выйти за сложившиеся горизонты и предрассудки.

Мало кто такое способен. Это считанные единицы из миллионов бизнесменов.

Но в том, что реализовать такие амбициозные планы сможете только вы, и я, и мой отец, глава «Роза Россы», практически уверены. Вот именно поэтому я сейчас и здесь, для того чтобы примкнуть к вашему успеху, ускорив его. И, само собой, стать его частью.

Говорил все это Фирдаус с полной убежденностью в своих словах. Да, Ивлев зря так расхваливать кого-то не будет. А теперь он и сам убедился, что, даже не будучи знаком с этим человеком, Ивлев охарактеризовал его очень правильно. Амбиции у него, несомненно, есть. Японец сидел и слушал сейчас Фирдауса абсолютно завороженно. И не просто слушал, а уже строил планы.

Видно было, что он уже прикидывает, что пусть даже через пятнадцать или двадцать лет, но он придет и купит ту фирму в Америке, франшизу которой совсем недавно приобрел и делал сейчас самые первые шаги на японском рынке. Вырастет из винтика огромной корпорации до ее владельца.

А самое приятное, что Фирдаус, глядя на него, почувствовал, что Судзуки, наконец, начинает реагировать совершенно иначе, чем раньше.

Прежняя настороженность у японца в отношении странного иностранца практически пропала. Видно было, что ему очень приятны сказанные Фирдаусом слова.

Да, Судзуки, несомненно, был очень уверенным в себе предпринимателем. Но даже очень уверенный предприниматель, когда делает только первые шаги, все равно очень сильно переживает, получится ли у него задуманное.

А тут Фирдаус выразил несомненную веру в то, что он захватит не только японский рынок «магазинов у дома». Но однажды превзойдет и самих создателей этой франшизы, купив их. Вряд ли он сейчас строил уже такие планы. Но слова Фирдауса, несомненно, дали ему такую цель.

И конечно, ему было очень приятно получить такое подтверждение собственного потенциала со стороны. Вряд ли кто-то из японских бизнесменов так верил в него, как поверил иностранец. Ведь те же банки ему уже отказали. И несомненно, были и японские бизнесмены, что не верили в его успех.

Так что Фирдаус очень надеялся, что японец скажет, что он согласен на партнерство после такой мощной психологической обработки…

Но все же в этот вечер ничего пока что не получилось. Судзуки взял еще паузу, чтобы подумать.

Договорились встретиться через пару дней. Он сказал, что сам наберет Фирдауса. Спросил только, будет ли он еще ближайшие дни в Японии. Фирдаус подтвердил, что да. У него было ощущение, что рыба уже на крючке. Осталось ее только подсечь.

Так что, даже если бы у него не было других дел с японскими автомобильными корпорациями, он предпочел бы остаться эти несколько дней в Японии в надежде на то, что Судзуки все же даст свое согласие на сделанное ему предложение.

Глава 4

Москва, КПК при ЦК КПСС

Без пятнадцати девять мы с Васей уже как штык были в той самой комнате, в которую нам велел явиться на прошлой неделе Межуев.

– Получил уже удостоверение? – спросил я Васю, посмотрев на часы и удостоверившись, что мы не опоздали.

Встретились мы с ним, кстати, в приемной у Таисии Григорьевны. Пришел туда за ключом, а он уже внутри и ключ к выходу несет. Удивился, что у главного входа не столкнулись.

– Да, Паша, я уже даже начальнику своему показал это удостоверение, – с довольным видом улыбнулся Вася, – а то он разозлился очень на мою просьбу меня отпустить, и сказал, что как он может знать, что мне сегодня вместо планёрки надо быть в КПК с утра? Ты бы видел его рожу, когда он увидел, что я теперь на полставки тут оформлен. Тут же сдал назад – мол, иди, конечно, раз надо. С подполковником моим, я так понимаю, проблем больше у меня никаких не будет.

Тем более, что он сам прекрасно понимает, что его по линии КПК прихватить – пара пустяков. Грубость и хамское отношение к подчинённым – это все про него. А ведь еще есть любовница – старший лейтенант Петрова, про что все знают. Да и квартиру он ей вне очереди справил. Так что он прекрасно понимает, что у него рыльце в пушку. И стоит мне только захотеть КПК привлечь, как он своей должности лишиться теперь может.

– Но ты же не будешь вот так с ним сводить счеты? – с интересом глядя на Васю, спросил я его. – Проверку организовав по линии КПК и все его грязное белье перетряхнув?

Конечно, мне было любопытно, как он ответит на этот вопрос. По таким вот деталям лучше узнаешь людей, которых считаешь друзьями. Мало ли, власть, попавшая в его руки вместе с полставкой в КПК под крылом заместителя председателя вскружила ему голову?

– Нет, – покачал головой Вася. – Мне намного удобнее оставить все как есть. Мы с ним договорились, что я про свое удостоверение никому больше говорить не буду в МВД, разве что кто-нибудь из более высокого начальства меня прямо не спросит. А он меня прикроет, когда мне по моим обязанностям нужно будет здесь находиться. Значит, мне теперь сплошная выгода от того, что у него рыльце в пушку. Я теперь смогу брать отпуск тогда, когда мне нужно, а не тогда, когда эта морда его давала.

Ну и сам посуди, что будет, если сведу с ним счеты... Не очень весело, если честно.

Во-первых, станет сразу же известно, что это я этому виной и каким образом я это сделал. Кто-то, конечно, обрадуется. Многие его не любят.

Но надо быть реалистом, вряд ли у меня после этого друзья останутся. Кто-то побоится, раз я в КПК работаю, так же тесно, как раньше, со мной общаться. Одно дело, когда пьешь с товарищем по службе, а другое дело, когда с представителем карающего органа партии.

Кто-то напротив, в подхалимаж ударится.

Потеряю друзей, а оно мне надо? С кем я пить буду, учитывая, что ты, Паша, практически не пьющий?

Вася меня порадовал. Не переклинило его от новой высокой должности с ее немалыми возможностями. Авось так и дальше будет.

– Нет, когда надо выпить, я пью, – сказал я. – К примеру, на прошлой неделе самогон дегустировал для того, чтобы с подарком одному большому человеку определиться. Выбирал из девяти бутылей лучшую. Почти двести граммов в итоге выпил семидесятиградусного самогона.

– Ты это, Паша, зря сейчас сказал, – покачал головой Вася укоризненно. – Тебе надо либо было меня звать помогать тебе дегустировать, либо вообще эту тему не упоминать. Мне больно слышать, что меня там в этот момент не было, чтобы тебе помочь. Ну и как надегустировался? Определился с подарком?

– Определился, – на автомате ответил я, сам думая о том, что бутыль-то я выбрал, даже две, а вот шефу самогон не отвез...

Я же уже к Захарову после этого ездил. Ну и в чём проблема была взять самогон и привезти с собой? Хотя понимаю, что меня отвлекло. Голова другими вопросами была забита.

И Институт проблем долголетия надо было с ним рассмотреть. И мысли в голове были ещё по поводу того, что плитку абы кому выкладывать доверять нельзя, и это надо ему донести в правильном свете. Ну и, само собой, размышлял над тем, просить его по поводу Ершовых или отложить эту просьбу на другой раз. Так что самогон полностью из головы вылетел.

Ладно, в следующий раз точно не забуду. Тем более Шанцев наверняка ждет с интересом результатов дегустации. Гадает, небось, удалось ли доблестным органам внутренних дел в его подчинении найти по-настоящему правильных самогонщиков в подчиненном ему городе. И обеспечили ли они должное качество, чтобы произвести впечатление на большого человека в Москве? Да, скажи кому, что первый секретарь города на двадцать тысяч человек такими вопросами озабочен, точно не поверит...

Вася, между тем, с интересом спросил меня:

– Или что, все бутыли оказались достойными? Все девять подаришь?

– Не, одну я уже отдал Грише. Из тех, что ему понравились особенно. Помнишь же Гришу? Моего соседа, что в Военно-дипломатической академии работает…

– Да, конечно, помню Гришу, – кивнул Вася.

– Вот он мне дегустировать помогал, и я ему отдал одну бутыль. Еще с двумя штуками я определился, что они достойны для подарка. Все остальное пока стоит.

– Так, Паша, – с серьезным видом сказал Вася. – Когда в следующий раз здесь встречаемся, прихвати хоть бутылочку из тех, что на твой взгляд недостойны в руки большого человека попасть. Интересно попробовать. Я вообще люблю коллекционировать самое разное. Там же не сивуха у тебя какая-нибудь, позволю себе догадаться?

– Не, Вася, вот что не сивуха, так это точно. Бутыли хоть от разных производителей, но все очень достойные. Единственное, что, кажется, я промашку сделал, – сказал я, озабоченно постукивая пальцами по столу.

– Что ты имеешь в виду? – заинтересовался Вася.

– Да вот, когда бутыли эти заказывал у первого секретаря горкома моего родного города, забыл сказать, чтобы они как-то их пометили. Теперь-то я знаю, какие бутыли мне больше всего понравились и что я в подарок отдам. А когда в следующий раз снова понадобится везти самогон, к какому самогонщику в Святославле ему придется обращаться? Снова ко всем, что в прошлый раз, что ли? А мне снова все их дегустировать по-новой?

– Пустяки, – махнул рукой Вася, – снова всех девятерых самогонщиков напрягут. Если это первый секретарь города, то это вообще не проблема. А сейчас дам тебе совет, от которого мне самому больно… Цени, Паша, мою дружбу – мне-то приятнее было бы, если бы ты меня на следующую дегустацию пригласил бы. Но сделай иначе – вези весь ящик, пусть в этот раз твой большой человек уже сам дегустирует и выбирает. Во-первых, ему может даже больше понравиться вовсе не то, что тебе зашло. Мало ли у него какие-то свои предпочтения на этот счёт могут иметься? А во-вторых, вы же славно с Гришей тогда посидели?

– Ну да, было весело.

– Ну так и твоему большому человеку тоже весело будет друзей позвать, и посидеть, подегустировать с ними. Люди, что высоко наверх забрались, они же уже всем пресытились, и сильно скучают. Их ни виски не удивишь, ни какой другой заморской экзотикой. А тут – деревенский самогон надо выбрать… Интересно же! Этот начальник тебе будет благодарен и за сам самогон, и за тот интерес, что он и его друзья испытали к процессу дегустации!

– А ведь ты прав, Вася, – согласно кивнул я, – Ты, оказывается, тонкий психолог. А я что-то сам сразу это не сообразил. Ну и верно, с Гришей, когда мы самогон пробовали, ему совсем другие бутыли понравились, чем мне. Пожалуй, это очень хорошая идея.

Зауважал Васю не на шутку. Надо было сразу сообразить, что по всем вопросам, связанным с алкоголем и связанным с ним досугом, надо к нему обращаться. Надеюсь, он после свадьбы несколько притормозит с наращиванием дальнейшего профессионализма в этой сфере. А то Рита может в нем разочароваться…

Но тут наша неторопливая беседа, на, скорее всего, достаточно странную тему для этого здания, была прервана, потому что к нам зашел Межуев с серой канцелярской папкой в руках. Не слишком пухленькой, но видно было, что какие-то материалы в ней имеются. А вслед за ним в комнату вошло еще два человека.

– Знакомьтесь, это еще два человека, которые будут в созданную группу входить. Евгений Вячеславович Путасов и Дмитрий Борисович Савченко.

Обоим было на вид слегка за сорок. Евгений Вячеславович брюнет, Дмитрий Борисович блондин. Причем блондин был поразительно похож на Пельше. Если бы он лет тридцать скинул, конечно. Как выглядит Пельше, я прекрасно помнил, так что образ у меня в голове был достаточно четкий. Васе, похоже, тоже схожие соображения в голову пришли, потому что он на Дмитрия Борисовича гораздо более пристально смотрел, чем на Евгения Вячеславовича.

Межуев, их нам представив, потом наши имена им назвал.

Велел всем садиться за стол. Сам не стал присаживаться, бросил нам на стол папку и, расхаживая, стал ставить задачу.

– Товарищи, дело достаточно непростое, деликатное. Впрочем, у нас других обычно и не бывает. Есть в Ленинграде достаточно швейная фабрика, более трех тысяч сотрудников. Ее директора всерьез рассматривали на повышение в горком. Член партии с тысяча девятьсот сорок седьмого года. Орден Трудового Красного Знамени. Но как только информация распространилась, что его планируют на серьезную должность в горком, то началась волна анонимок. Какие только упреки в его адрес не выдвигаются! Использование служебного положения в личных целях, приписки в отчетности, бытовая распущенность и аморальные поступки.

Если хоть что-то из этого подтвердится, то вопрос вообще возникает не о повышении, а о том, чтобы его на нижестоящую должность переводить или и вовсе исключать из рядов КПСС. Вот ваша группа как раз этим и будет разбираться.

Межуев остановился, и обратил взгляд на меня.

– Павел Тарасович, я так понял, предпочтет этим делом из Москвы заниматься?

– Да, Владимир Лазоревич, – подтвердил я.

– Тогда попрошу его проинструктировать вас по поводу деятельности во время выезда членов группы на данное текстильное предприятие. Группой по этому делу он будет руководить.

С делом надо разобраться срочно. Оформим троим членам группы, что поедут, командировку на неделю. Потом еще в течение недели нужно будет сделать выводы. Если директор чист, то пусть идет на повышение, заслужил. А если какие-то факты из анонимок подтвердятся, то, естественно, я уже к председателю КПК пойду с ними. Будем думать, что делать с этим товарищем.

В этой папке, – указал Межуев на стол, – все, что у нас есть, собрано. И все официальные документы, которые на повышение собирали, и все анонимки, что на данного товарища пришли, – сказал Межуев. – Вопросы ко мне есть?

– Вопросов нет, – ответил я за всех. Ну а что – раз он меня главным назначил, то мне и отвечать. Да и надо демонстрировать сразу, что я серьезно к руководящей позиции отношусь, и готов взять на себя ответственность.

– Все, товарищи, начинайте работать. – велел Межуев. – Командировка на среду запланирована. Хватит времени, чтобы к тому моменту определились, по каким направлениям будете работать.

Пожелав нам удачи в этом деле, Владимир Лазоревич, взглянув на часы, нас покинул. Да, теперь он заместитель председателя, серьезный человек, ему есть чем заниматься.

Что же, у нас есть совершенно конкретное первое задание в КПК. Лично я определенный азарт испытывал.

Приведенные Межуевым новые члены группы явно неловко себя чувствовали. Заметил, что они переглянулись с несколько недоуменным видом. Потом на меня с Васей стали смотреть, и во взгляде наблюдается какая-то работа мысли. Вот и пойми, что их больше удивляет: что во главе группы Межуев поставил совсем молодого пацана, или что майор советской милиции более органично смотрелся бы на фоне пальмы в какой-нибудь африканской стране?

Но я по этому поводу особо не переживал. Опыт руководящей работы у меня имеется вполне серьезный, и тут, все-таки, организация достаточно строгая. Сказал Межуев, что я главный, значит, эти двое, при всех имеющихся у них сомнениях, ни в коем случае прямо вызов мне бросать не будут. Конечно, если они разумные люди. Ладно, это мы достаточно быстро выясним.

Пришла, правда, в голову мысль, как раз в силу имеющегося управленческого опыта, что эти двое могут оказаться совсем не простыми сотрудниками КПК. Что мешает Межуеву устроить мне проверку на способность к руководящей работе, специально подобрав каких-нибудь сложных сотрудников? Дмитрий Борисович вполне реально может оказаться родственником Пельше, и будет бегать к нему стучать на меня. А Евгений Вячеславович, к примеру, просто не умеющим подчиняться человеком, который будет меня задирать и ставить каждое распоряжение под сомнение. И оба еще будут задеты тем, что пацана ими командовать поставили. Ну что же, если все так и есть, то будет еще интереснее…

Решил, что самогон Васе я завтра передам. И не одну бутыль, а три. Мне все равно он без особой надобности. Пить я его не буду. Разве что зашедших друзей в качестве экзотики угощать можно.

А Васе такой подгон на пользу пойдет. Он либо в поезде, либо уже на месте в гостинице с Дмитрием Борисовичем и Евгением Вячеславовичем самогон этот выпьет. А Вася – человек не только открытый и душевный, но вполне способный достаточно быстро понять, что это за люди такие с нами сотрудничать будут по этому делу. А потом со мной своими соображениями поделиться.

– Товарищи, – сказал я, открывая папку по праву командира команды и выкладывая все документы из нее на стол, – давайте ознакомимся и с официальными документами, и с анонимками. Потом обсудим мысли, что у нас возникнут по этому поводу.

Первым каждую бумагу я просматривал, дальше по кругу передавал. В итоге примерно за двадцать минут мы со всеми документами ознакомились.

Венгеров Василий Иванович. Вот с кем мы будем иметь дело по поручению Межуева. На директорский пост пришел девять лет назад с должности первого секретаря райкома одного из районов Ленинграда. До этого в основном занимался партийной деятельностью, то есть вполне может оказаться не очень большим специалистом в своем текстильном хозяйстве.

Девять штук анонимок. Очень серьезно, надо сказать. Понятно, почему в КПК заинтересовались этим делом. Может, будь их всего парочка, и не обратили бы внимание.

Причем если пять из анонимок выглядели так, словно их школьники старших классов писали, то все остальные были очень грамотно сформулированы. По первым пяти, создавалось впечатление, что это вполне могла быть работа бывших или действующих рядовых работников фабрики, которые были чем-то обижены на директора. А вот остальные явно кто-то с опытом хотя бы минимальной руководящей работы составлял. Чувствовался стиль и класс.

Из анонимок я тут же, взяв лист, выписал все обвинения в адрес Венгерова. Многочисленные любовницы, приписки в отчетности руководимой фабрики, строительство дачи, в которую якобы можно было, при желании, водить экскурсию, как в Петергоф, настолько она по-богатому отделана. Были обвинения и в том, что директор запросто распускает руки. Побил якобы недавно какого-то кладовщика, и до этого тоже были примеры рукоприкладства.

Межуев прав. Если хоть что-то из этого подтвердится, то о повышении директор может забыть.

Начал инструктировать членов своей команды, испытывая двойственные чувства. Все же они люди достаточно опытные. Хотя Вася у нас, конечно, больше спец по экономическим преступлениям, но вот эти двое, что в КПК, они наверняка во всем этом грязном белье уже лет десять-пятнадцать роются. Смотря, конечно, в каком возрасте сами в КПК на работу пришли и чем перед этим занимались.

Фамилии всех любовниц и должности на фабрике в анонимках были указаны. Тут же пометили первым пунктом, что это надо все проверить. Поручение этим заняться я отдал Дмитрию Борисовичу и Евгению Вячеславовичу. По поводу приписок – это Вася должен разбираться. Что касается дач, то решили, что все трое этим вопросом будут заниматься. Ну а рукоприкладство достанется Дмитрию Борисовичу и Евгению Вячеславовичу.

Ясно, что от нас потребуется установить, нет ли на фабрике каких-то левых производств, про которые знает директор, а то и сам их создал. Вася наверняка многое знает о том, как их выявлять, он же сам из ОБХСС, и я сам наблюдал за тем, как он работает. Правда, оба его дела тогда завершились провалом. Цушко он не успел арестовать, тот сам помер. А на Механический завод когда пошёл работать, то и вовсе по голове чем-то тяжелым получил.

Но потом, когда я его привлекал по линии Верховного Совета, он вполне уже неплохо справлялся… Иначе бы я его и не стал бы тянуть в КПК.

Впрочем, обсуждать с членами группы, конечно, буду только те признаки теневого производства, что мы под моим руководством на предприятиях нашей группировки уже устранили. А то глупо бы было натаскивать трех членов КПК на то, как эффективно находить даже те теневые производства, что хорошо замаскированы. Однажды эта карающая рука вполне может обрушиться на одно из предприятий нашей группировки. Оно мне надо, пилить сук, на котором я сам сижу? Нет, конечно.

Но вначале мне захотелось, конечно, узнать, как Вася сам бы расследовал обвинения в адрес директора фабрики теми методами, что в ОБХСС привык. Спросил я его об этом с понятным интересом. Не помешает дополнительно ознакомиться с современной методой ОБХСС по таким расследованиям.

– В идеале, конечно, бы своего человека на фабрику внедрить. Во вневедомственную охрану желательно, чтобы посмотреть, с какими документами что привозят и с какими документами вывозят, – сказал Вася. – К сожалению, учитывая, что командировка будет не очень длительной, у нас это сделать не получится.

Так что будем работать с сотрудниками предприятия. Удостоверения у нас очень солидные, кто-то, глядишь, напугается и сдаст подельников, если там действительно есть приписки или какой другой непорядок. Кабинет нам прямо на заводе выделят на время работы. Кто-то из нас постоянно в нем должен находиться на случай, если кто-то захочет забежать и рассказать что-то интересное про директора или хотя бы даже, побоявшись расправы с его стороны, просто листик с какой-то интересной информацией под дверь туда подкинуть. А быть нужно на месте, потому что если мы там не будем, то, мало ли, зная об этом, кто-нибудь от директора придет, чтобы проверить, нет ли таких вот листиков под дверью, и изъять их.

Сотрудники КПК согласно закивали, мол, так все и есть.

– Еще, само собой, разузнаю, сколько смен на фабрике. – продолжил Вася. – Если в две смены работают, то после окончания второй нужно посмотреть, нет ли освещенных окон. А то может работать подпольный цех, когда на предприятии никого нет, кто может это заметить.

– Товарищ Баранов, если там работает подпольный цех, – улыбнулся Евгений Вячеславович, – то на момент, когда мы там будем находиться, его несомненно закроют. Так что на такую глупость со стороны директора мы однозначно рассчитывать не можем. Так нам вряд ли повезет.

– Так я предлагаю к фабрике вечером прийти до того, как мы туда официально с нашей командировкой придем. – улыбнулся Вася. – И при оформлении командировки специально договориться надо, что первый день в Ленинграде нам отметить официально будет некому.

Ну что же, надо признать, что Евгений Вячеславович первую попытку попробовать Васю на вшивость бездарно слил.

Глава 5

Москва, КПК при ЦК КПСС

Выдал и сам несколько способов, что на этом предприятии можно использовать для выявления теневых схем:

– Вы в бухгалтерию сходите, сядьте и рассчитайте, каких материалов сколько должно быть, исходя из того, что именно эта ленинградская фабрика изготавливает. Если пуговицы для пальто закупают, то, к примеру, сколько пуговиц на моделях пальто имеется? А потом поднимите документы по пуговицам. Сопоставьте количество пошитых пальто и количество пуговиц, что для них нужно. Если пуговиц на тридцать процентов больше закуплено, чем по норме для пальто, то это фактически доказательство того, что левое производство на предприятии несомненно имеется. Отпираться, конечно, будут. Скажут, что просто по бесхозяйственности пуговиц намного больше заказали, чем надо. Неправильно рассчитали. Но в этом случае нужно потребовать провести вас на склад и показать, где именно эти зря заказанные лишние пуговицы лежат. А если их нет, то вот уже все и ясно… Пусть либо за левое производство отвечают, либо за хищение пуговиц.

Что касается тканей... Если видите несоразмерно большие отходы по тканям при производстве, то вполне может быть, что специально используют плохие лекала для того, чтобы как можно больше тканей списывать. Запросто помимо официальных лекал есть неофициальные, гораздо более рациональные, при помощи которых гораздо более бережливо расходуется ткань и шьётся больше изделий, чем официально, для нелегального сбыта. Ну или просто ткани продают сэкономленные на сторону.

Я так понял по лицам членов нашей группы, когда все это сказал, что они думают, что инструктаж уже закончен. Но я на самом деле только разминался и сейчас к самому главному подошёл:

– Товарищи, не будем только забывать, что наша группа создана не только для того, чтобы моральный облик потенциальных кандидатов на повышение из партийцев рассматривать. А также выявлять, вовлечены ли они в какие-то правонарушения. Этим КПК и раньше занималась, наша группа не стала бы никаким новшеством. Нет, у нас имеется еще одна, не менее важная задача. Попав на это предприятие, вы должны выявить, пользу оно советской экономике приносит или сплошной вред.

Дмитрий Борисович и Евгений Вячеславович недоуменно на меня посмотрели. Мол, как это советское предприятие может сплошной вред приносить стране? Пояснил:

– По всем моделям, что они производят, обязательно надо выяснить, пользуются ли они спросом в магазинах у населения. Или просто полки занимают, а потом списываются со временем.

Ну и если вы обнаружите теневое производство на фабрике, то там очень важный вопрос – по каким лекалам они на нем шьют. Может, там совсем другие модели, которые как раз и интересны массовому потребителю и которые готовы покупать. В этом случае это уже настоящее вредительство. Официально они производят никому не нужную продукцию, но при этом вполне умеют производить дефицитную. Только специально ограничивают её производство, чтобы поддерживать торговый дефицит и иметь всегда гарантированный сбыт нелегально изготовленной, качественной и востребованной гражданами продукции.

– Сделаем! – с уверенным видом сказал Вася.

– Станки также посмотрите, достаточно ли современные. – продолжил я. – Переговорите с главным инженером, а также потребуйте у него документацию. Если там со станочным парком все печально, то были ли заявки на новые станки повышенной производительности, или руководству предприятия просто глубоко на модернизацию плевать?

А то это же тоже дает впечатление об облике директора, которого, если ничего из анонимок не подтвердится, могут вполне рекомендовать на более высокую руководящую работу. Пойдет он, к примеру, в горком на должность, на которой будет заниматься промышленной политикой Ленинграда. А если он у себя на фабрике модернизацией не занимался, так и там не будет мероприятия по модернизации проводить. И к чему в Ленинграде такой руководитель на вышестоящей должности? Ленинградцы и так от блокады пострадали, им на этой должности нужен человек, который будет старые негодные станки на фабриках и заводах на новые энергично менять. Которые намного более производительны, и будут способствовать развитию городской экономики.

Дмитрий Борисович и Евгений Вячеславович сидели озадаченные. Думали, видимо, что, как обычно, достаточно будет стандартные вопросы рассмотреть. Есть ли на фабрике хищения, любовницы у директора или рукоприкладство с его стороны в адрес работников? Разобрались с этим, и дело сделано.

Но нет, у нас это всего лишь часть работы. Нам важно еще определить неполадки в деятельности данного предприятия и, как и договорились с Межуевым, выдвинуть требования по линии КПК по его модернизации, которым будут вынуждены следовать на предприятии и в вышестоящих организациях, что за эту фабрику отвечают.

Вернее, можно даже немножко иначе сформулировать. Для меня все эти анонимки и расследование в адрес директора вообще всего лишь повод зайти через КПК в ту сферу, которой она раньше не занималась.

Правда, не исключаю вероятность того, что Пельше, вполне может быть, мои предложения понравились не потому, что он рвется помочь модернизировать родную промышленность. А потому, что при их помощи он получает дополнительные рычаги влияния в стране. Какому же большому руководителю, которому приятно на высокой должности сидеть, это не понравится? КПК боятся за то, что она даже большого партийца за злоупотребления может карьеры лишить, а теперь будут боятся и потому, что она может выявить факты отсталой хозяйственной деятельности на предприятии и потребовать их устранить.

Но об этом, конечно, я никому в нашей группе говорить не стал.

Договорились совещание на сегодня закончить. Согласовали на завтрашний вечер очередную встречу. За это время все еще раз подумаем над документами, мало ли еще какие мысли появятся.

Вернули папку с бумагами и ключ от кабинета Таисии Григорьевне. С Васей попрощались внизу, он на работу поехал. А я использовал время, оставшееся до заседания в МИД, чтобы обзвонить те предприятия, что сам курирую. Ну да, кураторов всех обзвонил, а до собственных предприятий еще не добрался. Нет, я понимаю, что в случае проблем им велено немедленно со мной связываться, но мало ли проблемы есть, а они не считают их достаточно значимыми, чтобы меня потревожить?

По опыту руководящей работы в прошлой жизни знаю, что в этих случаях лично все равно нужно обзванивать людей. Одно дело мне что-то не сообщить, когда я вообще пропал с горизонта, а другое дело при наличии проблем соврать мне, что их нет, когда я прямо спрашиваю. Последнее уже будет являться сознательным обманом куратора, и руководители подчиненных мне предприятий прекрасно это понимают.

Успел дозвонился только до руководства типографии и автобазы. И там, и там все было хорошо, но сказали, что будут рады меня видеть просто поговорить. Пообещал подъехать при возможности.

Хороший признак, что в гости зовут. Это означает, что там у них действительно во всем полный порядок…

Итак, в двенадцать тридцать у меня первое совещание в обители советских дипломатов. В двенадцать двадцать я уже был внизу. Впервые прошел в МИД, просто показав свое удостоверение милиционеру на посту на входе в главное здание. Посмотрев на удостоверение, он кивнул, пропуская меня внутрь. Приятно, черт побери, почувствовать себя хотя бы наполовину здесь своим, учитывая, насколько это серьезная организация.

Дальше я уже не спешил. Помню прекрасно, что в дипломатии важно ни в коем случае не опоздать, но и сильно заранее приходить тоже не стоит. Так что сначала поднялся на третий этаж и нашёл кабинет, номер которого мне назвали для сегодняшнего совещания. Но внутрь заходить не стал. Неспешно прогулялся по этому же этажу, внимательно изучая таблички на дверях.

Я в своё время, когда впервые попал в Верховный Совет, так же бродил по коридорам, присматриваясь к именам, фамилиям и должностям. Пытался вспомнить хоть кого-то. Мало ли в голове из прошлой жизни застряла какая-то полезная информация про одного из чиновников? В Верховном Совете этот фокус мне не удался. Я там никого не нашел, про кого-то хоть что-то помнил из прошлой жизни. Но мало ли, в МИД все будет иначе.

Первая попытка за те шесть минут, которые я посвятил этому делу на третьем этаже, оказалась без результата. Ни одна из фамилий на табличках в голове каких-то ассоциаций не вызвала. Ладно, пора было идти на совещание.

Вошел в 315-й кабинет ровно в двенадцать тридцать. Часы у меня идут почти секунда в секунду. Регулярно их подвожу, так что точно не опоздал. Но похоже, остальные все-таки чуть раньше меня пришли. Шесть человек уже внутри расселись за продолговатым столом, за которым бы и десять человек комфортно поместились. Собственно говоря, тут и было десять стульев.

Во главе стола никто не сел. Трое человек сидело со стороны окна, трое с другой. Присоединился к собравшимся, сев на стул спиной к окну. Шторка была не очень плотной, а погода хорошей. К чему мне, если периодически выходящее из-за туч солнце мне глаза слепить будет? Будет совсем не до совещания.

Как я и ожидал, все уже собравшиеся участники были людьми возрастными, старше пятидесяти лет. Единственным молодым, помимо меня, был парень, усевшийся напротив меня. Но и ему было лет тридцать на вид.

К тому же были у меня подозрения, что он тут неполноправный участник. Уж больно рядом с ним было разложено много листов. И сидел он с таким видом, словно готовился записывать, прямо уже с ручкой в руке. Вполне может быть, что это стенографист.

Тут заговорил один из мужчин, сидевших наискосок от меня. Самый старший по возрасту, судя по его внешнему виду.

– Товарищи, мы тут почти все друг с другом знакомы. Есть у нас только один новичок, референт Павел Тарасович Ивлев. Я так понимаю, что это вы Павел Тарасович? – посмотрел он на меня.

Я, привстав со стула, поклонился всем и подтвердил, что да, это я Павел Тарасович Ивлев.

В теории все могли бы мне тоже представиться, но нет. Он сразу перешел к теме заседания. Впрочем, не буду считать собравшихся дипломатов невежливыми. Вполне может быть, что они ошибочно считают, что у меня есть список всех присутствующих.

– Раз мы теперь в полном составе собрались, тогда мы приступаем к заседанию. Итак, второго апреля умер президент Франции Жорж Помпиду. Очень влиятельный и серьезный французский политик. У нас на повестке дня сразу несколько вопросов. Первый, само собой, какой из французских политиков может его заменить на должности президента? Второй вопрос: насколько при новом президенте может измениться политика Франции? Возможно ли сближение с СССР? Третий вопрос: можно ли нам рассчитывать на то, что удастся Францию каким-то образом отодвинуть от деятельности НАТО, как было во времена де Голля?

Высказывайтесь без какого-то внимания к чинам и званиям. Мы здесь собираем прежде всего аналитику для руководства министерства. Она либо хорошая и эффективная, либо наоборот. Так что не так важно, кто выскажет какую-то здравую мысль, если она впоследствии подтвердится.

При этом он как-то на меня странно посмотрел. У меня создалось впечатление, что он решил этими словами приободрить молодого человека, у которого в силу его возраста и должности практически никакого опыта участия в подобных совещаниях на равных нет и быть не может. И он этими словами, видимо, хотел меня простимулировать хоть что-то сегодня сказать. Видимо, чтобы я не робел в присутствии таких серьезных людей и не просидел молча все это заседание.