Read the book: «Сказки на ночь»

Глава 1. Знакомство

Меня зовут Шмяк. Это имя мне дала Даша. А до этого у меня не было имени. Совсем.

Я жил между страницами. Это место называется Межстраничье — пространство между книжными листами, где обитают все, кого не дописали, потеряли или позабыли. Там тепло и пахнет типографской краской. Мы не рождаемся и не умираем, мы просто есть — как закладки, которые забыли убрать.

Я не помню, когда появился на свет. Может, сто лет назад. Может, тысячу. Я переходил из книги в книгу, когда библиотекарь засыпал или кто-нибудь чихал над страницей. Так я встретил множество героев. Я знал, чем на самом деле закончилась «Репка» и почему Волк не съел Колобка (он просто хотел поговорить, но его никто не слушал). Я видел черновики, помарки, недописанные сцены и вырезанные редактором диалоги. Самое интересное всегда оставалось за кадром.

Но однажды случилось страшное.

Люди перестали читать.

Сказки стали тише. Краски потускнели. Герои начали забывать свои слова. Я понял: если так пойдёт дальше, сказки тихо исчезнут — будто их никогда и не было. Не хлопнув дверью, а просто растворившись в воздухе.

Я решил выбраться в мир людей. Но для этого нужна сила. Огромная сила, которая живёт лишь в одном месте — в искреннем желании ребёнка услышать сказку.

И вот однажды утром, в одном старом доме, девочка и её папа открыли пыльную коробку с антресолей. Я почувствовал этот заряд — тёплый, как летний дождь.

Я выпал из книги.

Не как привидение и не как сон. Как настоящий, тёплый, пушистый зверёк. В комнате запахло старыми книгами и какао. Я шлёпнулся на пол — мягко, но с глухим звуком. Поэтому Даша и назвала меня Шмяк.

Папа смотрел на меня так, будто я был сломанным пылесосом.

— Даша, отойди, — сказал он. — Похоже, это робот. Или галлюцинация. Надо позвонить в сервис.

— Не надо в сервис! — Я вскочил и спрятался за Дашу. — Я не робот. Я из книжки.

Папа поднял бровь:

— Это шутка? Ты говорящая игрушка?

— Я не игрушка. — Я обиделся. — Я Шмяк. Я пришёл, чтобы спасти сказки.

Папа сел на корточки. Он оказался рядом — большой, серьёзный, от него пахло кофе и техникой.

— Хорошо, — сказал он. — Если ты из книжки, расскажи, что там происходит. Только давай без этих… как их… чудес. Терпеть не могу то, чего не могу объяснить.

Я улыбнулся. Получилось криво, зато искренне.

— Тогда давайте проверим. Откройте любую сказку. Только не читайте её как написано. Прочитайте мне так, как будто видите её в первый раз.

Папа нахмурился, но открыл книгу с Курочкой Рябой.

— Ну, тут всё просто. Дед и баба. Курочка. Яйцо. Золотое. Они его не разбили. Мышь хвостиком махнула — упало и разбилось. Дед плачет, баба плачет. Курочка говорит: не плачьте, снесу вам простое яйцо. Всё.

Я покачал головой.

— Всё неправильно. Хотите, покажу, как это было на самом деле?

И тут мои уши начали светиться. В комнате запахло старыми страницами и чуть-чуть — ванилью. Папа отшатнулся. А Даша захлопала в ладоши.

— Пап, смотри! Он светится!

— Да, — сказал я. — Это значит, я начинаю рассказывать. По-настоящему.

Вы знаете историю про Курочку Рябу? Конечно, знаете. Её рассказывали вашим родителям, бабушкам и дедушкам. Но я вам открою секрет: настоящая история выглядела совсем иначе.

В одном маленьком домике у леса жили дед и баба. Только не такие, как в сказке, — а молодые и очень занятые. Дед работал на заводе. Баба — в больнице. Они целыми днями бегали, уставали, и им было совершенно некогда разговаривать.

А ещё у них жила курочка. Обычная, рябая. Её звали Матрёна.

Каждое утро она несла яйца. Простые, белые. Дед с бабой даже не считали их — кидали в холодильник и забывали. Матрёна старалась, несла свои яйца аккуратно. Но её никто не хвалил. А ей так хотелось, чтобы её заметили.

И вот однажды утром Матрёна снесла не простое яйцо, а золотое.

Она сама удивилась. Посмотрела на яйцо — а оно сверкает! Она хотела спрятать его, но дед увидел:

— Ого! Это же золото! Теперь мы разбогатеем!

— Не разбогатеем, — сказала баба. — Это же яйцо. Из него омлет можно сделать.

— Ты что?! — закричал дед. — Золотой омлет! Такого даже у президента нет!

И начался скандал.

Дед хотел продать яйцо. Баба — приготовить. Они спорили так громко, что не заметили, как Матрёна ушла в дальний угол сарая и замолчала.

Вы думаете, она расстроилась из-за золотого яйца? Нет. Она расстроилась, потому что впервые за целый год дед с бабой не посмотрели на неё саму. Они смотрели на яйцо. А на неё — нет.

А Матрёна на самом деле очень ждала, что её похвалят. Она думала: «Вот сейчас я снесу яичко, они обрадуются, обнимут меня, скажут спасибо». А они начали делить, кому яйцо достанется.

И тут мимо пробегала мышка. Обычная, серая. Она услышала шум, заглянула в окно. Увидела золотое яйцо, деда и бабу, которые спорят.

— Ну и глупые, — сказала мышка. — Из-за какого-то яйца скандалят. А курочку-то за что обижают?

И она махнула хвостиком.

Яйцо упало и разбилось.

Дед заплакал. Баба заплакала. А Матрёна вздохнула:

— Не плачьте. Снесу я вам простое яйцо. Через неделю.

И тут дед с бабой наконец-то посмотрели на неё.

— Матрёна, — сказала баба. — А ты чего такая скучная? Ты что, расстроилась, что яйцо разбилось?

Матрёна подняла голову:

— Я рассердилась. Вы про яйцо думали, а про меня — нет. Вам не яйцо нужно. Вам нужно, чтобы вы меня любили.

И тут дед с бабой замолчали.

А мышка сидела под окном и улыбалась. Потому что золотое яйцо — это просто повод. А настоящее золото — когда тебя любят, даже если ты снёс простое яйцо.

Я закончил рассказ. В комнате повисла тишина.

Папа смотрел на меня, открыв рот. Даша — с восторгом.

— Это… это же не то, что я читал, — сказал папа. — В книге нет ничего про президента!

— Потому что это черновик, — объяснил я. — Писатели часто записывают истории, а потом вылизывают их, убирают лишнее. А самое интересное — как раз в черновиках и остаётся. Я там живу. Я читал все варианты.

Даша подсела ко мне ближе:

— А настоящий Колобок тоже не такой, как в книге?

Я хитро улыбнулся:

— Когда-нибудь расскажу. Но сначала — поесть. А то я из Межстраничья, а тут у вас всё такое… вкусное. И хвост устал.

Папа встал. Налил чаю. Потом сел обратно.

— Даша, — сказал он тихо. — Ты понимаешь, что это чудо?

— Понимаю, пап, — сказала Даша. — Самое настоящее. Только оно шмякнулось.

И погладила меня по голове.

Вот так я познакомился с Дашей и её папой. С этого дня в их доме появилось много сказок. Но ни одна из них не была «как в книжке». Все они были наизнанку.

Глава 2. Золушка, которая не ждала принца

На следующее утро я проснулся от запаха оладий. Даша сидела на кровати и смотрела на меня круглыми глазами.

— Ты умеешь спать? — спросила она.

— Не знаю, — честно ответил я. — Я раньше никогда не пробовал. В Межстраничье мы просто… исчезаем на время.

Даша засмеялась:

— Это и есть сон, глупенький!

— А, ну тогда да, — я потянулся и зевнул. Хвост-закладка сам собой разгладился, как будто его прогладили утюгом.

Даша пододвинула ко мне тарелку с оладьями.

— Ешь, — сказала она. — Папа ушёл на работу, так что мы одни. Расскажешь мне сказку?

Я посмотрел на оладьи. Понюхал. Потом аккуратно лизнул один. И вдруг понял, что это самое вкусное, что я пробовал за всю свою тысячелетнюю жизнь.

— Это что? — спросил я с набитым ртом.

— Оладьи с мёдом, — удивилась Даша. — Ты что, никогда не ел?

— Я живу между страницами, — напомнил я. — Там еду только описывают словами. «Румяный бок». «Сочное яблоко». Но чтобы попробовать… Это волшебство!

Даша засмеялась и пододвинула мне ещё одну тарелку.

— Рассказывай, — сказала она, усаживаясь поудобнее. — Только про Золушку. Я её люблю больше всего.

Я проглотил последний оладий, облизнулся и покачал головой:

— Ты любишь Золушку? Ту самую, которая потеряла туфельку?

— Да! Она такая добрая и красивая!

Я вздохнул:

— Даша, девочка моя. То, что ты знаешь про Золушку, — это сказка для тех, кто не читал черновики. А я их читал, между прочим. Я там живу.

Даша нахмурилась:

— А что, было по-другому?

— Конечно! — Я расправил хвост и уселся поудобнее. — Слушай, как это было на самом деле.

Вы знаете историю про Золушку? Конечно, знаете. Добрая девочка, злая мачеха, сёстры, бал, принц, туфелька, хэппи-энд.

Но я вам открою секрет: Золушка никогда не ждала принца.

Да-да. Она вообще о нём не думала.

Всё началось с того, что Золушке надоело быть бедной. Не потому что она хотела богатства, а потому что её мачеха и сёстры каждый день заставляли её чистить котлы, мыть полы и перебирать крупу. Она уставала так, что к вечеру падала без сил. И вот однажды она сказала себе:

«Так. Мне это надоело. Я не буду ждать, пока кто-то меня спасёт. Я спасу себя сама».

И она начала работать на себя.

Пока мачеха спала, Золушка потихоньку собирала рынок. Она пекла пирожки и продавала их на площади. Поначалу у неё ничего не получалось — пирожки подгорали, тесто липло к рукам. Но она не сдавалась. День за днём, ночь за ночью.

Через год у Золушки появились свои сбережения. Она купила новую метлу (старая развалилась), новую кастрюлю (старая протекла) и немного красивой ткани. Не для себя — для штор в своей комнатке.

Когда мачеха узнала, что Золушка продаёт пирожки, она пришла в ярость:

— Как ты смеешь! Ты должна работать на нас!

— Я работаю, — спокойно ответила Золушка. — Но теперь я работаю и на себя тоже.

Мачеха хотела её выгнать, но сёстры вдруг заступились:

— Мама, так нечестно. Пусть делает что хочет.

Они, конечно, были капризными, но не злыми. Просто их никто никогда не учил думать о других.

И вот наступил день бала. В королевстве объявили праздник. Все девушки должны были прийти — вдруг принц выберет себе невесту.

Дашины глаза загорелись:

— И она пошла! И встретила принца! И влюбилась!

— Подожди, — остановил я её. — Дай рассказать по порядку.

В день бала мачеха и сёстры собирались во дворец. Они надели лучшие платья, завили волосы, надушились духами. А Золушка… Золушка осталась дома.

— Ты не пойдёшь? — удивилась младшая сестра.

— Я устала, — честно ответила Золушка. — И у меня нет платья для бала.

Сёстры переглянулись. А потом… они сняли с себя украшения и протянули Золушке:

— Возьми наши старые платья. Мы подгоним их тебе по фигуре.

Золушка удивилась. Никогда раньше они так не делали.

— Но вам же к принцу! — сказала она.

— А мы и так часто на балах бываем, — фыркнула старшая сестра. — Нам не привыкать. А ты ни разу не была.

Золушка посмотрела на платья. Потом на сестёр.

— Ладно, — сказала она. — Но только если вы поможете мне с уборкой на этой неделе.

— Договорились! — засмеялись сёстры.

И вот Золушка пришла на бал. Не в хрустальных туфельках, а в простых, кожаных, которые она сама сшила (научилась за год работы). Платье было старым, но аккуратно подшитым. Волосы — просто собранные в хвост.

Она стояла у стены и смотрела на танцующих. Ей было весело. Она смеялась, глядя, как толстый министр пытается танцевать с высокой дамой. Она ела пирожные — целых три! И никто не говорил ей, что она должна быть скромной.

А принц смотрел на неё из-за колонны. Он танцевал со всеми девушками, но его взгляд всё время возвращался к ней. Почему? Потому что она веселилась так, как будто ей ничего не нужно было от этого бала.

Он подошёл к ней:

— Хотите танцевать?

Золушка посмотрела на него. Обычный парень. Немного заносчивый, судя по короне.

— Если вы умеете танцевать, — ответила она. — А то я видела, как вы наступили на ногу герцогине.

Принц покраснел:

— Я учусь.

— Тогда давайте, — улыбнулась Золушка. — Только осторожно с моими туфлями. Я их сама шила.

Они танцевали. Не как в сказке — не волшебно, а весело, с толчками и смехом. Принц наступил ей на ногу дважды. Она — ему один раз. Они хохотали как дети.

В полночь Золушка сказала:

— Мне пора. Завтра рано вставать — у меня рынок.

Принц удивился:

— Рынок? Вы торгуете?

— Пеку пирожки, — кивнула она. — Лучшие в городе, между прочим. Приходите завтра, угощу бесплатно.

И она ушла.

Принц остался стоять. И тут он понял, что влюбился. Не в красивую девушку, а в девушку, которая умеет смеяться, шить, печь пирожки и не ждёт, что кто-то её спасёт.

На следующий день принц пришёл на рынок. Золушка встретила его с улыбкой:

— О, вы пришли! Садитесь, вот пирожок с вишней.

Принц съел три пирожка. Потом сказал:

— Золушка, я хочу на тебе жениться.

Она удивилась:

— Зачем?

— Потому что ты не смотрела на меня как на принца. Ты смотрела на меня как на человека. Это дороже любой короны.

Золушка подумала.

— Хорошо, — сказала она. — Но при одном условии.

— Каком?

— Ты научишься танцевать без толчков. А я буду печь пирожки для дворца. И мы будем делать это вместе.

Принц засмеялся:

— Договорились.

И они пожали друг другу руки, как два равных человека.

Мачеха и сёстры, узнав об этом, сначала возмущались. Но Золушка пригласила их на свадьбу. И они поехали. И танцевали. И никто никого не заставлял мыть полы.

А хрустальная туфелька? Её так и не нашли. Потому что Золушка носила кожаные туфли, которые сшила сама. И гордилась этим.

Я замолчал. Даша сидела, открыв рот.

— Так она сама себя спасла? — спросила она наконец.

— Конечно, — ответил я. — Никто не обязан ждать принца. Можно самой научиться печь пирожки, шить туфли и быть счастливой. А принц — это просто приятный бонус.

Даша задумалась:

— А мачеха не злая?

— Злая, — кивнул я. — Но даже злые люди могут уставать от своей злости. Главное — не становиться такими же. Золушка не отомстила им. Она просто стала жить своей жизнью.

Даша помолчала.

— А можно я тоже когда-нибудь испеку пирожки?

— Конечно, — улыбнулся я. — Только если дашь мне попробовать первый.

Даша засмеялась и обняла меня. От неё пахло мандаринами и чуть-чуть шоколадом.

— А что было дальше? — спросила она. — У тебя же много других сказок!

Я посмотрел в окно. Солнце поднималось всё выше. Впереди был целый день.

— Будет и дальше, — пообещал я. — У нас ещё много времени. Расскажу тебе и про Колобка, и про Репку, и про всех-всех. Только дай мне ещё один оладушек.

Глава 3. Колобок и его брат

День стоял тёплый, солнечный. Даша открыла окно, и в комнату влетел лёгкий ветерок с запахом цветущей сирени. Я сидел на подоконнике, грел спинку на солнышке и довольно жмурился.

— Шмяк, — позвала Даша. — А расскажи что-нибудь весёлое!

Я приоткрыл один глаз:

— Весёлое? Тебе что, грустно?

— Нет, просто хочется посмеяться. А то в прошлый раз про Золушку было хорошо, но серьёзно.

Я спрыгнул с подоконника и прошёлся по комнате. Хвост-закладка сам собой закрутился в задумчивую спираль.

— Весёлое, значит... Ну, есть у меня одна история. Про Колобка.

Даша скривилась:

— Ой, я её сто раз слышала. От бабушки ушёл, от дедушки ушёл, от зайца ушёл, от волка ушёл, от медведя ушёл, а лиса его съела. Всё.

— Вот именно! — Я поднял лапку. — Все знают эту скучную версию. Но никто не знает, что на самом деле история про Колобка — это история про то, как он искал своего брата.

Даша удивлённо моргнула:

— Брата? У Колобка был брат?

— Был! — Я уселся поудобнее и начал. — Слушай.

Вы знаете, что Колобок не просто так испёкся? Конечно, не знаете. Вам рассказывали только то, что бабка взяла муку, замесила тесто, испекла колобок — и всё. Но никто не говорит, что теста было на два колобка.

Да-да. Бабка замесила большую миску теста. Разделила на две части. Испекла двух колобков. Одного — покрасивее, поживее. А второго...

Второй получился комом.

Понимаешь, бабка отвлеклась на минуту — кошка пробежала — и один колобок подгорел с одного бока. Получился кривой, чуть тёмный, с приплюснутым боком. Бабка посмотрела на него, вздохнула и говорит:

— Эх, не задался ты у меня. Ну да ладно, не пропадать же. Положу тебя на окошко остывать. Может, кто съест.

И положила обоих на подоконник. Красивого — поближе к солнышку. А кривого — подальше, к краю.

Красивого Колобка назвали просто — Колобок. А кривого... Никак не назвали. Он так и остался — Кривой Бочок.

Лежат они на окошке, остывают. Колобок смотрит на мир, улыбается — он же красивый, румяный, ровный. А Кривой Бочок смотрит на себя и вздыхает.

— Эх, — говорит он. — И зачем я такой родился? Ни красоты, ни формы. Один бок подгорел.

— Не переживай, — говорит Колобок. — Зато ты вкусный наверняка.

— Откуда ты знаешь? — удивляется Кривой Бочок.

— Ну... — Колобок задумался. — Ты что, не чувствуешь? От тебя ванилью пахнет. А от меня — просто мукой.

Кривой Бочок принюхался к себе. И правда — пахнет ванилью. А Колобок — нет.

И тут они услышали, как в доме бабка говорит деду:

— Вот испекла двух. Одного красивого. А второй — брак. Надо его выбросить, пока никто не увидел.

Кривой Бочок задрожал:

— Слышал? Она меня выбросить хочет!

Колобок тоже испугался. А потом вдруг говорит:

— А знаешь что? Побежали отсюда!

— Куда? — удивился Кривой Бочок.

— Куда глаза глядят! — Колобок спрыгнул с окошка и покатился по дорожке. — Не дам я тебя выбросить!

Кривой Бочок секунду помедлил, а потом тоже спрыгнул. И покатился следом.

И вот катятся они по дорожке. Впереди — Колобок, красивый, румяный. Сзади — Кривой Бочок, подгорелый, приплюснутый. Но вместе.

Катились они, катились, и вдруг навстречу — Заяц.

— О! — говорит Заяц. — Колобок! Я тебя съем!

А Колобок улыбается:

— Съешь, говоришь? А ты моего брата сначала попробуй догнать!

Заяц посмотрел на Кривого Бочка:

— Это кто? Колобок-недопечёк?

— Я — Кривой Бочок, — обиделся тот. — И я не недопечёк. Я с ванилью.

— С ванилью? — Заяц принюхался. — Хм. А ведь правда, ванилью пахнет. Слушай, а дай-ка я тебя попробую. А то мне надоело простых колобков есть.

Кривой Бочок испугался и хотел укатиться, но Колобок остановил его:

— Стой! Дай ему кусочек. Отломи от того бока, что подгорел. Всё равно некрасивый.

Кривой Бочок отломил маленький кусочек от подгорелого бока и протянул Зайцу.

Заяц попробовал...

И его глаза загорелись.

— Это... это же вкусно! Ваниль! Хрустящая корочка! Да вы, оказывается, не просто колобки, вы — деликатес!

И Заяц так расчувствовался, что не стал никого есть. Вместо этого он дал им по морковке и сказал:

— Катитесь дальше. Но берегитесь Волка. Он-то точно не оценит ваниль.

Покатились они дальше. Вдруг навстречу — Волк.

— Ага! — говорит Волк. — Два колобка! Вот это обед!

Но Колобок не растерялся:

— Волк, ты посмотри на моего брата! У него бок подгорел, но он — ванильный!

Волк удивился:

— Ванильный? Это как?

Кривой Бочок отломил ещё кусочек и протянул Волку. Волк попробовал.

— М-м-м... — Волк зажмурился. — Вот это да! А я думал, все колобки одинаковые. А вы, оказывается, разные!

И Волк не стал их есть. Вместо этого он дал им по яблоку и сказал:

— Катитесь аккуратнее. Там дальше Медведь живёт. Он, конечно, добрый, но если голодный — может и не разобраться.

Катится Колобок, а Кривой Бочок всё больше удивляется:

— Слушай, брат! А почему все говорят, что я вкусный? Я же некрасивый.

— Ну и что? — говорит Колобок. — Ты же не на выставку идёшь. Ты по делу катишься.

Встретили они Медведя. Медведь как зарычит:

— Колобков захотелось!

А Колобок опять:

— Миша, ты сначала попробуй! Мой брат — особенный!

Медведь попробовал. И тоже растаял:

— Ох ты ж... Ваниль... Да я таких никогда не ел! А можно мне ещё кусочек?

— Держи, — Кривой Бочок отломил ещё немножко. — С ванилью же.

Медведь ел и нахваливал. А потом говорит:

— Слушайте, а пойдёмте ко мне жить? У меня в берлоге просторно. А я вас с кедровыми орешками буду знакомить. У меня их вон сколько!

Колобок переглянулся с Кривым Бочком:

— А можно?

— Конечно! — заржал Медведь. — Вы теперь мои гости!

Но Колобок покачал головой:

— Спасибо, Миша, но нам надо узнать мир. Мы же только-только начали жить.

— Ну, как знаете, — Медведь вздохнул. — Только осторожнее с Лисой. Она хитрая. И она небось и ванильных, и простых — всех съест.

Покатились братья дальше.

И тут навстречу — Лиса.

Она шла по тропинке, увидела двух колобков, и глаза у неё загорелись:

— Ах! Какие румяные колобочки! Идите ко мне, я вас на песенку приглашу!

Колобок сразу понял, что это она хитрая. Но не растерялся:

— Лисичка, а ты моего брата сначала попробуй. Он ванильный!

Лиса подозрительно прищурилась:

— Ванильный? Не слыхала о таких.

— Попробуй! — Кривой Бочок отломил совсем маленький кусочек от подгорелого бока — уже почти весь отдали Зайцу, Волку и Медведю, но ещё чуть-чуть осталось.

Лиса попробовала.

И вдруг её глаза стали мечтательными:

— Ва-а-аниль... — протянула она. — Это... это же лучше любых колобков! Слушай, а давай ты ко мне жить переедешь? Я тебя никому в обиду не дам! Будешь у меня во дворце жить, на подушках валяться!

Кривой Бочок замялся:

— А брат? Брат тоже со мной?

Лиса посмотрела на Колобка. Обычный, румяный. Таких полным-полно.

— Зачем тебе этот обычный? — фыркнула она. — Ты же особенный! А он — так, мука и вода.

Кривой Бочок вдруг встал перед братом:

— Нет. Мы вместе. Если я особенный, то он — мой брат. Значит, он тоже особенный.

Лиса не ожидала такого поворота. Она хотела съесть Колобка и заполучить ванильного Кривого Бочка себе. А тут — такая любовь братская.

И вдруг Лиса... заплакала.

— Эх, — всхлипнула она. — У меня никогда не было брата. Я всегда была одна. Вот и стала хитрая. Просто чтобы меня замечали.

Колобок с Кривым Бочком переглянулись.

— Слушай, Лисичка, — сказал Колобок. — А хочешь, мы будем с тобой дружить? Не дадим тебя в обиду?

Лиса вытерла слёзы:

— Правда?

— Правда, — кивнул Кривой Бочок. — Только ты больше не хитри. Давай по-честному.

— По-честному так по-честному, — кивнула Лиса.

И с тех пор они гуляли вчетвером — Колобок, Кривой Бочок и Лиса. А потом к ним присоединились Заяц, Волк и Медведь. Они собирались на полянке, пели песни и ели кедровые орешки.

А бабка с дедом так и не узнали, куда делись оба колобка. Они думали, что их кто-то съел.

А колобки просто нашли друзей. И брата. Который всегда будет рядом.

Я замолчал. Даша сидела, приоткрыв рот:

— Так они не погибли? Никто никого не съел?

— Конечно, нет, — улыбнулся я. — В черновиках почти никто никого не ест. Это в напечатанных версиях всё так жестоко. А на самом деле — все просто хотели, чтобы их заметили.

Даша задумалась:

— А Кривой Бочок... Он же был некрасивый... Но его все любили...

Я подошёл к ней и положил лапку на руку:

— Понимаешь, Даша, дело не в том, как ты выглядишь. А в том, что у тебя внутри. У Кривого Бочка внутри была ваниль. А у некоторых снаружи — красивая глазурь, а внутри пусто.

Даша улыбнулась:

— А у меня внутри что?

— А вот это мы узнаем, когда ты вырастешь, — подмигнул я. — Но я почему-то уверен, что там очень вкусно.

И мы оба рассмеялись.