Read the book: «Дело о лешем-застройщике»

Глава 1. Мох на асфальте

Утро в Тихогорске начиналось с шума за окнами, и это было подозрительно, потому что за окнами ничего не должно было происходить.

— Что там? — спросил Орлов, не отрываясь от бумаг.

Муромцев поднял голову с дивана. Долго смотрел на окно. Потом сказал:

— Кран.

— Что кран?

— Кран стоит. Не шевелится.

Орлов отложил бумаги. Подошёл к окну. Посмотрел вниз.

Третий этаж отдела номер семь выходил во двор — тот самый двор, где был гараж, где работал Кулибин, где росла старая липа и где под липой всегда сидел Тимофей, если его выпускали. Двор был маленький, асфальтовый, уютный в своей убогости.

Сейчас на этом дворе стоял строительный кран. За краном — бытовка. За бытовкой — забор. На заборе — баннер: «ТИХОГОРСК-РАЗВИТИЕ. Строим будущее.»

— Это чей двор? — спросил Орлов.

— Наш, — сказал Муромцев. — По документам.

— А по-человечески?

Муромцев подумал.

— По-человечески тоже наш, — сказал он. — Только мы им не пользуемся, потому что там гараж и липа.

Орлов надел пиджак.

— Спускаемся.

Двор выглядел так, будто строители ушли на минуту и не вернулись лет на десять. Кран стоял. Бытовка стояла. Никого не было. Ни звука. Но в самом центре двора, там, где асфальт сходился с бордюром, лежала на земле кривая зелёная полоса — мох. Толстый, живой, ярко-зелёный. Он поднимался по бордюру, перебирался на колесо крана, оплетал строительную каску, забытую на куче щебня, а дальше полз к забору — и — все это видели — полз. Не лежал. Полз.

— Так, — сказал Орлов. — Кулибин.

— М, — сказал Кулибин. Он уже присел на корточки и смотрел на мох через лупу. В одной руке пинцет, в другой — маленький прибор с антенной, который он держал так, как держат градусник у больного.

— Что это?

— Мох, — сказал Кулибин.

— Я вижу, что мох. Что он делает?

— Растёт.

— Быстро?

— Очень, — сказал Кулибин. — По моим расчётам — восемь сантиметров в минуту. С учётом того, что мох так не растёт, — он растёт быстро.

— А что твой прибор?

Кулибин посмотрел на прибор. Потом на мох. Потом опять на прибор.

— Прибор показывает, что здесь всё в порядке, — сказал он.

— То есть?

— То есть прибор у нас безобразный, — сказал Кулибин. — Я его вчера собрал из чайника и трёх гвоздей. Он за всё берётся и ничего не умеет. Но красиво светится.

Прибор мигнул зелёным.

Из бытовки вышел человек. Немолодой, в сером костюме, с портфелем. Очень усталый. У него была борода — но борода странная, цвета коры, клочьями, будто он её не стриг, а срезал ножом. Брови — как мох. Глаза — как старый пень. На плече, поверх пиджака, лежала тонкая ветка с двумя живыми листьями.

Он посмотрел на Орлова. Орлов — на него.

— Здравствуйте, — сказал человек. — Вы, наверное, из полиции.

— Майор Орлов, — сказал Орлов. — Следственный отдел номер семь.

— Аристарх меня предупреждал, — сказал человек. — Говорил, что вы работаете с... — он поискал слово, — с нами.

— С кем?

— С бывшими, — сказал человек. — Я — бывший.

— Кто именно?

— Леший, — сказал человек. — В прошлом. Сейчас — генеральный директор строительной компании «Тихогорск-Развитие». Клинков Ерофей Матвеевич. — Он достал из кармана визитку. Протянул. — Очень приятно. Хотя, честно говоря, не очень.

Орлов взял визитку. Посмотрел.

— И давно вы — бывший?

— Двенадцать лет, — сказал Клинков. — Как лесхоз сократили.

— Может, пройдём в отдел? — сказал Орлов.

— Может, — согласился леший. — У меня как раз проблема. Я даже не знаю, уголовное это или нет. Но что-то происходит. И я не понимаю, что.

— Разберёмся, — сказал Орлов.

Он говорил это всегда. Слово «разберёмся» было у Орлова служебным, и в нём не было ни обещания, ни уверенности, но все почему-то успокаивались. Даже мох — на секунду — перестал расти.

Только на секунду.

Со стороны гаража подошёл Кулибин. Он сунул прибор в карман, а пинцет — за ухо, как карандаш. Посмотрел на лешего. Потом на ветку на плече.

— Это у вас что? — спросил он.

— Это дома, — сказал леший. — Нельзя снимать. Отсохнет.

— Понятно, — сказал Кулибин. И пошёл к отделу.

Во дворе остались: мох, кран, каска в щебне, ветка на плече лешего, и кот Тимофей — который, никто не видел когда, уже сидел на куче свежеспиленных досок у забора. Сидел и смотрел на лешего. Внимательно. Как смотрят на старых знакомых.

Леший посмотрел на кота. Долго.

— Здравствуй, — сказал он тихо. — А ты всё тут.

Кот промолчал.

Орлов перевёл взгляд с кота на лешего. Потом с лешего на кота.

— Вы знакомы? — спросил он.

— Все знакомы, — сказал леший. — Только не все помнят.

И они пошли наверх.