Read the book: «История болезни. Том 3. Геронтология»
Вместо предисловия к третьему тому
– Что такое жизнь после пятидесяти?
– Это когда помнишь, что было сорок лет назад, но не можешь вспомнить, принимал ли ты утром прописанные таблетки.
Если не считать детских страхов, то впервые в жизни я смертельно испугался, когда мне стукнул пятьдесят один год. К тому времени я уже плотно сидел на бипроле и успел прочувствовать, что со мной будет, если даже понизить дозировку препарата. Летом 2008-го года мне прописали бипрол в дозировке 5 микрограмм. А в сентябре 2018-го кардиолог Александровской больницы, куда я угодил с обострением гипертонии, снизила мне дозу вдвое. И я, как дурак, послушно выполнил рекомендации врача. Организм потерпел снижение дозы пару дней, а потом взбунтовался. Сердце бешено колотилось при малейшем движении, пульс в положении лёжа не опускался ниже ста ударов в минуту. Тахикардия. На моё счастье врач "неотложки" оказалась умнее, чем кардиолог в больнице. Выслушав меня и просмотрев выписки, она сразу нашла причину и велела принимать бипрол в прежней дозировке. Постепенно я пришёл в норму, но эксперимент стоил мне очень дорого в плане здоровья. И не только.
Тут надо сказать, что с сентября 2009-го года я работаю на дому. Фриланс или удалёнка – кому как понятнее. Отсутствие необходимости каждое утро тащиться в офис к определённому времени привело к тому, что я всё чаще стал засиживаться за компьютером до поздней ночи. А порой и до утра. После смерти матушки мы с котом нередко ложились спать, когда нормальные люди отправлялись на работу. Одно время по привычке принимал лекарства сразу после сна. Но, поскольку всё чаще мы с Мурзилкой просыпались ближе к вечеру, то я стал пить таблетки перед сном.
В один ужасный день провозился я с переводами всю ночь. Под утро пополз на кухню за чаем, планируя принять таблетки и лечь спать. Что меня отвлекло, сейчас не вспомню. То ли решил перед сном ещё немного поработать, то ли в соцсети что-то интересное прочитал… Не знаю. Просто факт: минут через двадцать я посмотрел на кружку с чаем и меня прошиб холодный пот. Я не мог вспомнить, принял я лекарства или нет.
С памятью у меня всегда были проблемы. Когда на "Ленинце" работал, два электрочайника спалил. Включу кипяток на чай, выйду на минуту – и забуду. Прихожу на склад, а там пар столбом и гарью пахнет. Хорошо ещё, что весь склад не спалил. Дома тоже про чайник забывал регулярно, плиту заливало. В итоге купил чайник со свистком, чтоб уж наверняка. Или вот кашу гречневую поставлю варить, убавлю огонь, чтобы прела под крышкой. И забуду. Ковшик эмалированный угробил… Но это всё мелочи житейские. Досадно, но не смертельно – если пожар не разгорится. А с лекарствами шутки плохи. Даже "безобидные" мятные таблетки от кашля не стоит есть пачками, как это сделал один мой одноклассник. Он подумал, что это как мятные конфеты. А в итоге остался без голоса на несколько дней.
Я так и не смог вспомнить, принимал я таблетки или нет. И по сей день не знаю. Я решил, что лучше пропустить приём, чем случайно удвоить дозировку. До утра следующего я не выпускал телефон из рук и каждые полчаса измерял давление. Пульс частил, давление было выше нормы. Возможно, из-за пропущенного приёма. А, может, я просто сам себя накрутил. Не знаю. К счастью, обошлось без резких ухудшений и "неотложку" вызывать не пришлось. Утром следующего дня я проглотил ежедневную порцию лекарств и надёжно зафиксировал этот факт в своей памяти.
И с тех пор стараюсь принимать таблетки в одно и то же время, после чего несколько раз повторяю мантру "таблетки я принял".
Молчание телят
Матушкина трудовая книжка начинается с записи "Общий стаж работы в колхозе до преобразования в совхоз установлен – нет". То есть, формально Тамара Уткина в колхозе до его преобразования в совхоз не работала. На самом деле всё было не совсем так: с двенадцати лет матушка подрабатывала в колхозе – в поле хлеб убирала, на ферме за коровами убирала. Был случай, у коровы роды принимала. Корова долго не могла отелиться, как оказалось, плод шёл ногами вперёд. Ветеринара в деревне не было, за ним в район надо было посылать, но почему-то не послали. Понадеялись на местного зоотехника. Как на грех именно в эти дни зоотехник был в запое. Всё, что он смог – это дойти до стойла с мучающейся коровой, где банально выпал в осадок. Время было к ночи, все разошлись по домам и помочь Томке было некому. Дело грозило обернуться делом уголовным – в случае гибели коровы все причастные шли по статье "Вредительство". Каким чудом удалось спасти и корову, и телёнка, маманька сама толком не понимала. Рассказывала, что словно в бреду массировала живот коровы, пыталась таким образом выправить телёнка в утробе. Промучились так почти до утра, пока на свет не появился бычок… Дед мой, Николай Иванович Уткин, когда про это узнал, маманьке строго-настрого наказал: "Молчи! Тебя в эту ночь на ферме не было, ты дома ночевала!" Зоотехника сперва выставили героем, выдали премию за спасение коровы и телёнка. А, незадолго до преобразования колхоза в совхоз, втихаря уволили за пьянку.
Надо сказать, что хоть в колхозе и были свои алкаши и тунеядцы (а где их не было?), в целом хозяйство было крепкое. Возможно, что колхоз спокойно просуществовал бы вплоть до развала Союза, но тут пошла новая волна – создание гигантов. Для начала упразднили Масловский район, его территорию поделили между Мышкинским и Некоузским районами. А потом все колхозы, что были в Некоузском, стали объединять в один совхоз "Масловский". Пятого июля тысяча девятьсот шестидесятого года матушка уже официально была принята на должность рабочей. А дальше начался типичный советский идиотизм: районное начальство постановило объединить все фермы. Для чего перегнать весь крупный рогатый скот в новый райцентр. До которого по прямой пятнадцать километров, а если по дорогам, то и все тридцать. Транспорта для перевозки коров не было, велели гнать скот своим ходом. Мол, недалеко. Дойдут бурёнки, не развалятся.
С раннего утра погнали коров на новую ферму. Разделили стадо на несколько групп, взрослых коров увели вперёд. А телят гнали следом. И никому в голову не пришла простая мысль – животные не машины. И что телят в дороге надо кормить, а чем кормить, если дойные коровы далеко впереди?
Матушка до самой смерти со слезами вспоминала тот день. Уставшие, голодные телята ложились на дороге, не в силах идти дальше. Уже темнеть начало, холодно стало, телята жмутся друг к другу, пытаясь согреться… Сколько тогда телят погибло, одному Господу Богу известно.
Ценитель женской красоты
Несколько историй из моего далёкого прошлого. Всё со слов матушки моей, сам ничего не придумал.
Значит, в первый год моего пребывания в яслях дело было. Лето, жара. Маманька меня после пятидневки домой забрала, повезла домой. Жили мы тогда на Фарфоровской, ясли на Звенигородской. Самый кратчайший путь – на электричке с Московского вокзала. Тем более, что у мамани проезд бесплатный, как у работницы железной дороги. Вот…
Пока электричку ждали, я у мамани на руках уснул. Набегался в яслях, жара опять же. Матушка электричку дождалась, загрузилась вместе со мной на руках и возле ближайшего окошка села. И тут я начал храпеть. Не сопеть, как нормальные малыши делают, а зычно и раскатисто храпеть на весь вагон. Полное впечатление, что пьяный мужик храпака задаёт. Бабы в вагоне оглядываются, пытаясь понять, откуда звук. А матушка косынку поглубже на голову натянула и делает вид, что тоже спит. Лишь бы на нас внимания не обратили…
То ли в этот же год, то ли через год, опять же летом. Матушка меня из яслей забрала, пришли на Московский вокзал. Я в своей излюбленной позе, то есть, у мамани на руках. Электрички нет, ждём. Мимо проходит девушка, стройная, красивая, одета модно. Я, как истинный ценитель, оглядел её с головы до ног и с непередаваемой интонацией выдал:
– Красотка!
Матушка чудом меня на платформу не уронила, от хохота…
Когда в Петрославянку переехали, случилась такая история. Дом деревенского типа, ни ванны, ни душа. Баньки своей тоже нет, надо идти в баню поселковую. Очередная банная суббота, мы идём с матушкой в женское отделение. До семи, что ли, лет разрешалось брать мальчишек в женское. Нынешним зумерам такое и не снилось, интернет с порносайтами и эротические журналы нервно курят в сторонке!
В общем, взяли мы две шайки, устроились на лавке, маманя меня мочалкой натирает. А на соседней скамейке бабка моется. Я, как уже опытный мужчина, на бабку поглазел и на весь зал экспертное мнение огласил:
– Во старуха дожила! Ни единой волосины не осталось!
Мать рассказывала: первой реакцией было схватить меня в охапку и как есть, голышом, домой бежать…
Незаслуженная награда
За окном конец апреля. Совсем скоро наша страна будет отмечать очередную годовщину Победы над фашистской Германией. Во всех городах развешивают флаги и плакаты, всё чаще встречаются люди с георгиевскими ленточками. Говорят, что это такая дань памяти. Знак уважения ветеранам. А я так скажу: глупая это затея. И никакое это не уважение, а совсем наоборот – обида для тех, кто воевал и выжил. Оскорбление памяти тех, кто погиб.
Я эту историю никогда не рассказывал. Но теперь, видимо, пора.
Было это очень давно, весной 1975-го года. Наша страна, которая тогда называлась Советский Союз, также готовилась отмечать знаменательную дату – тридцать лет со дня окончания Великой отечественной войны. Мне тогда было пять лет, шестой год шёл. Я уже свободно читал и потому мама выписывала для меня два детских журнала, "Весёлые картинки" и "Мурзилку". И как раз в "Мурзилке" начали печатать рассказы о войне. Рассказы были очень интересные, но ещё интереснее были иллюстрации к ним. В каждом номере или танк, или самолёт. Солдаты, лётчики, матросы. И – ордена. Почти как настоящие!
Вот с орденами эта история и связана. Однажды я перелистывал "Мурзилку" и внезапно меня осенило. Недолго думая, я вооружился ножницами и быстро вырезал из журнала нарисованный орден. Как сейчас помню, это был орден Отечественной войны. Затем положил кусочек бумаги на толстый лист картона и карандашом аккуратно обвёл орден по контуру. Картон резать было намного труднее, мне пришлось изрядно попотеть. Но зато когда я приклеил бумажный рисунок к картонке, орден стал выглядеть почти как настоящий. Мамы дома не было, поэтому я беспрепятственно залез в её шкатулку и взял английскую булавку. Через несколько минут мою рубашку украсил новенький орден. Для пущего эффекта я нацепил поверх тренировочных штанов игрушечный ковбойский ремень с кобурой, взял в руки пластмассовый револьвер и подошёл к зеркалу. Отражение выглядело вполне мужественно и даже геройски, несмотря на вытянутые коленки тренировок.
"То-то все ребята обзавидуются!" – думал я, натягивая сапожки и куртку. Схватив шапку, я выскочил на улицу.
На улице была апрельская слякоть. Жили мы тогда в посёлке Петрославянка, есть такой на самом краю Петербурга. Только не в самом посёлке, а на железнодорожном перегоне. Четыре деревянных домика на отшибе, столько же сараев для дров. Ни качелей, ни песочницы, ни горки. Поэтому наша небольшая компания чаще всего играла в войнушку или прятки.
Но сейчас во дворе было пусто. Только старшеклассник Эдька сидел на крыльце своего дома и задумчиво курил. Видимо, его родителей тоже не было дома...
С Эдькой я не водился. Точнее сказать, это Эдька не водился с мелюзгой, вроде меня. Но никого другого на горизонте не было. Подумав минуту, я направился к Эдьке, шлёпая по лужам резиновыми сапожками. На ходу я небрежно расстегнул куртку, чтобы Эдька успел хорошенько рассмотреть орден на моей груди.
Наверное, будь на месте Эдьки кто-то помладше, то все произошло бы так, как я ожидал. А я ожидал восторженно-завистливого "ух ты" или "где взял". Но Эдька равнодушно скользнул взглядом по картонному ордену, неторопливо затушил окурок и только потом спросил:
– Чего это ты на себя нацепил?
– Орден! – горделиво ответил я.
– Вижу, что орден. А за какие заслуги ты себя этим орденом наградил?
Такого вопроса мне в голову до этой минуты не приходило. И что ответить я не знал. Эдька терпеливо ждал ответа, пристально глядя мне в глаза. Под его взглядом я окончательно растерялся и залепетал что-то невразумительное.
– Погоди, не бубни, – остановил меня Эдька. – Вчера ты с ребятами ругался, чуть до драки дело не дошло. Почему?
Накануне к нам забрела компания ребят из посёлка. Поселковые частенько к нам приходили – летом в футбол поиграть, зимой на замёрзшем пруду шайбу гоняли... В этот раз пришли с оружием. Игрушечным, само собой. Вызвали на бой, их отряд против нашего. У нас одного человека не хватало, взяли меня. Как мне сказали, для боевых действий я ещё не дорос, поэтому поставили дозорным. Велели сидеть и смотреть в оба. Если враг надумает обойти наш отряд с тыла, то как раз на меня выйдут. Тогда я должен поднять тревогу и держать оборону до тех пор, пока не подойдёт подкрепление. Я честно просидел минут десять, но ничего не происходило. Мой пост находился рядом с домом, у соседа Сашки Смородина было открыто окно и я отчётливо слышал, что по первой программе начинаются мультики.
Современным детям, наверное, меня трудно понять. Но вот представьте, что у вас отобрали компьютер, игровую приставку и проигрыватель DVD. Планшет тоже отобрали, вместе с мобильным телефоном. Остался только телевизор, в котором всего три канала. И по этим каналам мультики показывают раз или два в день. Сплошное издевательство над детьми! Представили? Теперь вы понимаете, почему каждый показ мультфильмов был как перемена в школе. А уж если показывали "Ну, погоди!", то к телевизору летели со всех ног.
Услышав знакомую мелодию, я решил: раз уж столько времени никто не идёт, то не будет ничего страшного, если я схожу домой и посмотрю мультфильмы.
И ушёл. А когда вернулся, то выяснилось, что война уже закончилась и мы проиграли. Поселковые незаметно прошли в тыл нашей команде, потому что я ушёл с поста.
– Вот видишь, – сказал Эдька. – Ты самовольно покинул пост, по твоей вине команда проиграла...
– Мы же понарошку воевали! – попытался возразить я.
– Воевали понарошку. А ушёл ты по правде. И ребят подвёл взаправду. Так за что тебе орден?
Я понимал, что Эдька прав. Но признаваться в этом не хотел и продолжал отчаянно выкручиваться:
– Он же невсамделишний!
– А ты?
– Что я?
– Ты всамделишний?
Сорок лет прошло с той поры. Изменилась страна, изменились люди. Как-то стало само собой разумеющимся нацепить на себя георгиевскую ленту. Кто-то на груди бантик завяжет, кто-то на заднице пристроит. У одних орденской ленты рюкзак удостоен, у других автомобиль ветеранам уважение показывает. Где-то шлёпанцы с георгиевской лентой выпустили, а какой-то модельер додумался на футболках ордена и медали рисовать... Кто-то мне возразит: это ведь не настоящие ордена. И георгиевская лента не всамделишная.
А мы? Ребята, мы с вами всамделишние?
Послесловие.
Этот рассказ был написан и опубликован в апреле 2015-го года. Почти сразу пришло несколько комментариев, смысл которых сводился к одному: георгиевской ленточкой никто никого не награждает, а потому и напяливать её можно куда угодно и всем, кому не лень. И не фиг тут оскорбляться.
Я попытался объяснить, что лента эта не сама по себе, а часть ордена Славы. Что именно лента присутствует на орденских планках, и что напялить на себя такую планку всё равно, что нацепить чужие ордена. Можно и по сусалам огрести. Но комментаторы стояли на своём. Я уже готов был плюнуть на совершенно бессмысленный диалог, да произошёл совершенно возмутительный случай. Если кто не знает или забыл, то я напомню: девятого мая, после прохождения колонны "Бессмертного полка" несколько плакатов с портретами воинов и Георгиевской лентой оказались в мусорных урнах. Тут же последовала и официальная оценка, цитирую:
Председатель совета движения Сергей Лапенков пояснил, что подобные действия по отношению к ветеранам оскорбительны. По его словам, из-за присутствия на плакатах георгиевской ленточки это попадает под статью "Публичное оскорбление символов воинской славы России".
Вот так, ребята. Зарубите себе на носу, что георгиевская лента – символ воинской славы. И что публичное оскорбление этого символа тянет на статью. А потому крепко подумайте, прежде чем нацепить ленточку себе на задницу или на фаркоп своего тарантаса. А лучше всего: не надевайте георгиевскую ленточку. Есть масса других способов почтить память погибших и показать своё уважение ветеранам Великой отечественной.
Ёлка с громом и молниями
На календаре 26 декабря, скоро Новый, 2025-й год. И вспомнилась мне такая вот история.
Значит, мне было пять лет – полвека назад, да. Встречали новый 1975-й год. То ли ещё декабрь 1974-го был, то ли уже январь 1975-го. Неважно. Важно, что маманька купила билеты на новогоднюю ёлку в цирк на Фонтанке. По тем временам достать билеты в единственный ленинградский цирк – это, доложу я вам, то ещё приключение. А билеты на новогодние ёлки вообще купить было нереально! Но маманьке как-то вот удалось. То ли через профком железной дороги, то ли ещё как. Не знаю, врать не буду.
Представление начиналось в 11 часов утра. А мы в Петрославянке тогда жили. От дома до платформы минут двадцать. Оттуда до Московского вокзала на электричке с полчаса, да от вокзала на Фонтанку пешкодралом, это ещё полчаса. Одним словом, подняла меня маманька затемно, как в детский сад. Пока то да сё, пока завтраком накормили с последующим отмыванием физиономии, потом в костюм парадный нарядили... Мне этот цирк уже не в радость был. А когда добрались до места назначения, то у меня было одно желание – верните меня обратно, пожалуйста!
На улице толпа, как обычно, стояли минут десять. Вошли. В гардеробе разделись, в фойе как-то повеселей стало. Стаканчик мороженого вернул праздничное настроение. Когда прозвучал первый звонок, я уже был готов к сказочному волшебству и радостно поскакал на своё место.
Начиналось представление вполне обычно: сказочное зверьё собиралось праздновать Новый год. Но дальше сценаристы решили, что злодеем в этот раз будет Фантомас. После фильмов с Жаном Маре и Луи де Фюнесом этот персонаж стал невероятно популярным в Союзе, использовали образ нещадно, даже в каком-то детском журнале было нечто вроде комикса. Наш цирк решил не отставать от моды и воспитал Фантомаса в своём коллективе. Появление зеленомордого бандита решили обставить со всей мощью свето- и звукотехники. Когда Фантомас впервые появился на арене, под куполом заблистали молнии, а здание старого цирка задрожало от раскатов грома. Буквально.
Не знаю, было ли так задумано или что-то пошло не так. Просто факт: когда погас свет и под куполом сверкнули молнии, гром шандарахнул с такой силой, что под нами кресла затряслись. От грохота завизжали не только дети, но и некоторые взрослые дамы. Несколько человек быстро повели своих чад в туалет. Я же был готов драпануть прямиком до Петрославянки. К счастью, меня за руку держала мама.
По сюжету всё закончилось хорошо. Чего не скажешь о зрителях. Многие ушли до окончания представления. Точно помню, что сидящие слева от меня мама с дочкой в зал не вернулись. Мы с маманькой досидели до конца лишь потому, что наша электричка была в половине третьего. Позже маманька призналась, что у неё потом долго в ушах звенело.
Кири-ку-ку!
Ещё одна история из раннего детства.
По мере возможностей матушка старалась приобщать меня к искусству. Проблема была в том, что в нашей Петрославянке из всех культурных заведений был только клуб, располагавшийся на Клубной улице. Сейчас клуб называется Дом культуры "Славянка", там же и администрация посёлка расположилась. Может, так оно было и полвека назад, но за давностью лет я уже забыл, что и как. Но вот свой первый и последний поход в клуб запомнил крепко.
Как-то летом по посёлку прошёл слух о приехавшем театре. Что за театр – понятия не имею. Может, кто-то из ленинградских на выезде подрабатывал. А, может, какой-то самодеятельный коллектив выбрал наш клуб в качестве площадки для выступлений. Было в Советском Союзе такое развлечение, организовывали театры при заводах и фабриках. Ну да вы "Берегись автомобиля" наверняка видели и помните, как Деточкин принца датского играл.
Весь репертуар гастролёров я не припомню, не узнавал, если честно. Детский спектакль был всего один, по сказке Пушкина про золотого петушка. Сказку к тому времени я уже прочитал и мультик по телевизору видел. Поэтому не горел желанием идти и смотреть сказку в клубе. Что такое театр я тогда ещё не понимал и решил, что просто покажут уже знакомый мультик.
Лучше бы так оно и было…
Спектакль начинался в 17 часов. Не знаю, почему так поздно, возможно, до этого артисты были заняты на других работах. Дорога от дома до клуба заняла минут десять неспешным шагом: клуб был прямо за железнодорожной станцией. Нам нужно было лишь дойти до платформы, перейти через рельсы и пройти ещё метров двести. Желающих посмотреть сказку оказалось немного, зрителей набралось десятка два ребятишек с родителями. Зал был пустой, поэтому все разместились в первых двух рядах. Мы с матушкой оказались в первом ряду, прямо в центре.
Лучше бы мы сидели где-нибудь сзади…
Свет в зале выключать не стали. Впрочем, я тогда ещё не знал, что в нормальном театре во время представления в зале гасят свет, как в кинотеатре. Как я сейчас понимаю, это был такой режиссёрский ход.
Как обычно начинается спектакль в театре? Раздаётся третий звонок, раскрывается занавес и начинается действо. Насчёт звонка – не уверен, что он вообще был. А вот что занавес не раскрылся, помню точно. Вместо этого из боковых проходов выскочило два десятка добрых молодцев в костюмах стражников и с алебардами в руках. Под бодрую музыку ребятушки сбежали со сцены и, приплясывая, встали в проходе между сценой и первым рядом. Я мог не вставая с кресла рукой дотянуться до ближайшего стражника. Чтобы прибавить грозности, ребятушки с громким "Ух!" замахнулись своими топорами, делая вид, что готовы ударить сидящих в первом ряду. И ещё раз. И ещё.
Можете себе представить реакцию шестилетнего пацана, когда у тебя перед носом незнакомые мужики машут блестящими топорами? Нет, я не заревел. Но побелел как полотно и вжался в спинку кресла. Не драпанул из зала лишь потому, что в полуметре от меня приплясывал придурок с алебардой.
На наше счастье стражники убежали, продолжая ухать и размахивать своими железяками. Занавес открылся, начался спектакль. До которого лично мне уже не было никакого дела. Хотя мы с матушкой досидели до конца, но я не запомнил ни царя, ни Шемаханскую царицу. Помню только, что вместо Золотого петушка артисты массовки держали над головой дешёвую игрушку из магазина и хором кричали "Кири-ку-ку!". Видимо, не нашлось в коллективе человека, который мог бы сделать фигурку из папье-маше и оклеить её золотистой фольгой.
Лучше бы мы тогда остались дома и смотрели телевизор…
