Go to audiobook
– Понятия не имею – откуда, но, представь себе, знаю! Так цыганок называют. Нет, ну ты подумай! Мексиканка меня едва увидела – и тут же вывод сделала, кошка драная! Я чокнусь когда-нибудь от таких намёков!
– Зачем так переживать? Мало ли кто мы есть! В паспортах национальность сейчас не указывается, а по воспитанию мы все – русские. Так что давай лучше версии выдумывать…
Володя долго помалкивал, слушая предложения девушек, сопровождающиеся затем смешками, потом, наконец, высказался.
– Вот мы поехали кататься где-нибудь вдоль берега, ― попытался сочинять Капитан. ― А тут она, значит, тонет. Хотела вплавь спастись, да не рассчитала. Как Таня тогда. Но мы её вытащили, Костян (то есть Фернандо) узнал Веронику и привёз её к отцу. Возможный вариант?
– А что она должна рассказать? ― возразила Алина. ― Откуда бежала? Разве возле берега есть подходящие острова, где её могли прятать? А если есть, полиция давно должна была их проверить. Бежала из какого-то дома на берегу? Из какого именно? И почему её понесло в воду, а не к ближайшей дороге? Нет логики. Вот если её похитители везли на лодке, а она прыгнула в воду… а почему? Берег был близко? Другую лодку увидела, понадеялась, что в ней добрые люди?
– Другую лодку – нас, что ли? ― Таня быстро подхватила мысль. ― Сидит трезвая Вероника с бандитами, горюет, а тут вдруг на горизонте красавица-яхта, где за штурвалом импозантный Фернандо! ― Эси слегка толкнула Костю кулаком в бедро. ― Она же, наверное, знает твоё судно как дом родной. Каталась, поди, не раз…
– Нет, не приходилось, ― стараясь не замечать очевидных уколов, ответил Костя. ― На остров Веронику доставили на катере, потому что большую яхту трудно причаливать. И вообще богатей Мартинес не извозчик, чтобы кого-то катать! С меня хватило и вечеринок. Вообще версия со спасением на воде так себе, но можно попробовать её докрутить. По крайней мере, она даёт понять, что пленницу увезли далеко, поэтому поиски поблизости Кампече прошли безрезультатно. Тогда у полиции будет уверенность, что похитители, выждав, когда страсти после моего побега улягутся, решили привезти Веронику, спрятать ещё где-нибудь на побережье и предъявить условия выкупа.
– Копы… или как их тут… ведь спросят про лодку или катер, ― вмешался Володя. ― Эта алкоголичка и неряха должна будет их описать подробно, и мы, наверное, тоже.
– Судно должно быть мифическим, ― решительно сказал Костя. ― А Вероника могла про него ничего особенного не знать. Может, похитители ей глаза завязывали или на голову что-нибудь надели. А на воде повязка слетела, вот пленница нас и увидела, решила прыгнуть в воду. Поскольку не была связана.
– А вдруг коза вообще плавать не мастачка? ― спросила Таня. ― Вот будет хохма, когда она об этом сказанёт!
– Придётся уточнить, конечно, ― согласился Сверчок. ― По идее, тот, кто с детства живёт у моря, должен уметь. В остальном, думаю, версия худо-бедно складывается. Остаётся придумать, где держали столько времени похищенную.
– Можно мой опыт использовать, ― предложила предыдущая робинзонша. ― Ведь увезли меня куда-то в Штаты, а там таскали с завязанными зенками по чёртовым баракам. Я ей могу пикантные детали припомнить для правдоподобия.
– Годится, раз пикантные, ― посмеиваясь, одобрил Костя. ― Алина, а ты что молчишь? Нет мыслей для обсуждения?
– Да не люблю я выдумывать, как лучше соврать. Прикидываю, какие ещё слабые места у версии.
– Прикинула?
Алина сказала, что прибытие нужно подгадать так, чтобы в заливе Кампече недалеко от берега было как можно меньше других судов. Потому что лишние свидетели не требуются.
– Пожалуй, нужно подойти рано утром, ― согласился Свер. ― Тогда, скорей всего, из-за тумана обзор будет не восемь-десять километров, а от силы два-три. На худой конец, если нужно, постоим на месте, пока не дождёмся благоприятной обстановки. Мы же совершаем увеселительную морскую прогулку, не так ли? Что нам мешает её немного продлить, а? Шторма не предвидится.
– Слава богу, ― сказала Алина. ― Меня и без шторма немного поташнивает. Ещё для достоверности Вероника должна быть и в самом деле выкупана как есть, во всей одежде, в солёной морской воде. Даже если всё высохнет, пятна должны остаться. И запах, наверное.
– Выкупаем. Плевать, если не захочет, ― убеждённо заявил Володя.
Экскурсию по острову организовали длительную. Осмотрели остальные достопримечательности. Таня показала муляж муравейника, мастерскую. В этот раз честь неосторожно наступить на грабли досталась Володе. Потом зашли в теплицу.
Здесь сразу стало понятно, что сельскохозяйственным трудом в любом варианте дочь банкира заниматься не собиралась. Тревожные сигналы и предложения что-то немедленно исправить сыпались как из рога изобилия.
– Пропало чудо техники! ― ахнула Таня, с сожалением рассматривая кучки опавших и сгнивших огурцов и помидоров.
– Да, но без жильцов на острове всё равно оранжерею надо отключать, ― сказал Костя.
Он отыскал блок питания постройки, вскрыл электрический щит, пару минут изучал его взглядом знатока, а потом решительным движением щёлкнул рубильником.
Больше осматривать было нечего, оставалось вернуться в дом, где нетрезвая робинзонша продолжала заливисто храпеть.
– Что с парусником решим? ― спросил Володя. ― Неужели здесь оставим? Я бы хотел его немного изучить, понять, как что сделано. К тому же он немного повреждён, но я не возьмусь исправлять.
У Капитана снова загорелись глаза. Костя испытывал непонятную неприязнь к бригантине, хотя ему не передался страх Дестана перед сокрытой в ней тайной. Ведь Фернандо Мартинес нейтрализовал в памяти проблему, решения которой не знал, да и не хотел знать.
– Ладно, заберём, ― рассудил Сверчок. ― Возвращать в склеп не вижу смысла. У тебя будет немного времени до отлёта в Россию. Отправим кораблик в «Lucky Ship». Наверняка у них есть музей или выставка работ. Там и поправят заодно. Упакуем в ящик. Напишем, что это дар частного южноамериканского коллекционера, пожелавшего остаться неизвестным.
Определяя судьбу модели, Свер обернулся на Веронику. Мексиканка уже не спала, лежала с открытыми глазами. Потом села и обвела всех диким взглядом.
– Сеньорита! Вы достаточно наказаны за своё коварство и преступные планы. Мы отвезём вас к отцу. Скажем, что, волею случая и божественного провидения, удалось вырвать вас из лап похитителей. Можете продолжать жить как раньше, только забудьте наперёд о привычке нарушать законы. Если будете молчать о жизни на острове и о том, как здесь оказались, я нигде и никогда не заикнусь о той роли, которую дочь уважаемого банкира играла в самой заурядной банде. Нам придётся заключить такую сделку. Если, конечно, не хотите закончить свои дни на острове.
– Зачем здесь столько народу? ― хрипло спросила Вероника, с трудом ворочая пересохшим языком. Она явно успела протрезветь, испытывала неловкость и хотела хоть немного привести себя в порядок. ― Я никого не приглашала в спальню. Мне нужно умыться и причесаться, а потом можно и поговорить.
– Увы, у нас мало времени, ― сурово ответил Костя. ― К тому же для нашего плана ваш нынешний вид вполне подходит. Нет нужды его исправлять. Обещаете ли не нарушать условия предложенной сделки? В случае отрицательного ответа придётся умереть здесь. Если попытаетесь обмануть, будете болтать лишнее после возвращения – умрёте там. Шутки давно кончились!
Алина, понимавшая испанскую речь, посмотрела с тревогой. Неожиданно обстановку разрядила невесть откуда вылезшая большая рыжая кошка с изрядной проплешиной на боку. Она потёрлась о ноги Вероники и вопросительно мяукнула. Мексиканка рассеянно погладила её по голове, и животное замурлыкало. Однако на обрадованную Таню, которая сделала пару шагов на сближение, кошка тут же зашипела.
– Значит, вот та гулёна! А я так мечтала увидеть её раньше! ― воскликнула бывшая островитянка. ― Спросите: откуда она взялась?
Костя посмотрел недовольно, и вопрос тогда задала Алина. Выслушала ответ и перевела:
– Кошка появилась из-за того, что где-то сильно поранилась, истекала кровью и мучилась от воспаления. Она нуждалась в помощи, пришла к дому и упала с жаром и без сил на пороге. Вероника выходила её, и теперь кошка от неё почти не отходит. Слушай, Мелентьев, не надо так жестоко с этой женщиной. Она, конечно, не подарок, но у неё доброе сердце. Не нужно её убивать.
– Ты что, способен убить? ― ужаснулась Таня.
– Послушайте, вы зря всё усложняете, ― раздражённо ответил Сверчок. ― Создаёте помехи лишними эмоциями. К доброму сердцу у Вероники прилагаются плохое воспитание, избалованность, буйный нрав и порочные наклонности. Я лично убивать не собираюсь, пальцем её не трону. Но хочу, чтобы до неё дошло, что нельзя даже заикаться о зачарованном острове. Иначе неизбежно кто-то спустит курок или удачно ткнёт слишком откровенную девушку шилом в живот. Или задушит. Неважно, как будет выглядеть киллер, и какой способ он изберёт. Понятно?
Не дожидаясь ответа, он опять заговорил с Вероникой:
– Сеньорита, один раз я проявил великодушие и сохранил жизни тебе, твоему любовнику и всей банде. Но на второй раз никто тебя и прочих щадить не будет. Так мы договорились о совместном молчании?
– Да, я согласна.
– Тогда немедленно собирайся. Брать с собой ничего не нужно. На моей яхте найдётся всё необходимое.
– Я всё равно хочу переодеться. Дайте мне полчаса.
– Ладно, полчаса у нас есть.
– Костя, давай мы хотя бы немного здесь пока приберёмся, ― предложила Таня после краткого обмена репликами с Джокондой. ― Больно смотреть на хрюшачий свинарник. А что потом здесь будет?
– Не знаю, ― равнодушно сказал Костя. ― Если кому понадобится, так приберутся. Но, раз хотите руки приложить, давайте. Володя, неси потихоньку пока модель к причалу. А я покараулю сеньориту, чтобы чего не выкинула. Это у неё не заржавеет.
Последние пророческие слова тут же получили подтверждение. Как только Капитан взялся за бригантину, Вероника сделала красноречивый жест, обозначающий, что считает парня недоумком, а затем быстро прострекотала Косте длинный монолог.
– Не обращай внимания, Володя. Она говорит примерно следующее: «Ты, ублюдок Фернандо, зачем-то советовал мне сжечь или сломать парусник. А я сделала наоборот – всячески оберегала его. Моя кошка, когда стала поправляться, сильно невзлюбила кораблик. Часами наблюдала за ним, а стоило мне отвлечься, пыталась его ударить или уронить. Пришлось внушить моей Амате (я её так назвала), что буду выгонять из дома за плохое поведение. Порой кажется, что от игрушки исходит призрачное сияние, двигаются тени. Думаю, она проклята и может принести несчастье. Лучше её не трогать». В общем, с похмелья ещё много подобной чепухи наговорила.
Володя ушёл, бережно неся на руках парусник. Алина с Таней тем временем собрали горочку бутылок, сложили их в несколько пустых коробок, перемыли посуду и вынесли мусор по известному предыдущей обитательнице дома маршруту.
При сборах случилась ещё пара заминок. Сначала Вероника, напялившая более или менее прилично выглядящее платье, заявила, что без Аматы не поедет. Алина быстро подсказала, что кошка может быть найдена уже на побережье, после мнимого спасения мексиканки. Сверчок скрепя сердце согласился. Затем нынешняя робинзонша снова показала свой нрав. Спустившись в немного приведённое в порядок кухонное помещение, она немедленно схватила нож и помахала им возле Костиного носа:
– Только не думай, Фернандо, что я когда-нибудь забуду, какие ты причинил мне страдания. Молчать о проклятом острове я буду, сама не дура. Но, если представится возможность, я когда-нибудь тебе отомщу.
– Я услышал тебя, ― со вздохом ответил мнимый Мартинес. ― Остаётся надеяться, что с годами ты поумнеешь и поймешь, что на самом деле значит страдать.
Вероника бросила нож, плюнула на пол и пошла наружу.
Дальнейшее путешествие прошло гладко. Пленница вела себя тихо, сосредоточившись на грядущей встрече с отцом. Когда впереди по курсу стала обозначаться береговая линия, Костя повёл яхту ближе к тому месту, где некогда довелось познакомиться с Мигелем и компанией. Там действительно было спокойно.
Володя и девушки остались на борту дрейфовать на малой глубине. Сверчок и Вероника с кошкой спустились и пошли к берегу, осторожно ступая по колено в воде. Таня, ожидавшая обещанного купания с явно мстительным чувством, пристально наблюдала, как они достигли суши, о чём-то поспорили. Дочь банкира бережно опустила Амату на небольшой камень, после чего Костя тут же схватил в охапку мексиканку и пару раз окунул её в воду целиком, основательно испачкав в песке, прибрежном иле и зелёных водорослях. Слышались яростные крики и ругательства. Однако Вероника быстро утихомирилась и поплелась в хлюпающих туфлях следом за обидчиком. Кошку она снова держала на руках.
Мокрая парочка выбралась на шоссе почти там же, где раньше побывал Мартинес. Костя решительно остановил фургон, сунул водителю купюру и велел доставить женщину в город. Ещё пригрозил всеми карами, если что-то пойдёт не так.
Вероника уехала, чтобы потом обязательно попасть в поле зрения полицейских, а именно вездесущих напарников Санчо и Доминго, и кратко поведать им историю чудесного спасения.
Мексика, Кампече, май 2003 года
Когда многие люди говорят об одном и том же, поневоле начинаешь в это верить
Виктор Альдос был не так прост, как считал принимавший его на службу Фернандо Мартинес. У кандидата были блестящие рекомендации, импозантная внешность и должные манеры. Испытав нового слугу и убедившись, что первое впечатление не обманывает, необычайно беззаботный в ту пору Дестан быстро привык к ненавязчивому присутствию вышколенного мажордома.
Между тем дворецкий с дополнительными способностями шеф-повара прошёл суровую жизненную школу. В молодости он состоял в банде, грабящей автомобили на дорогах. Роль была довольно важной: он помогал останавливать машины, а затем сам изображал жертву грабителей.
Спектакль игрался всерьёз. Актёра «связывали» свои же, затыкали рот и оставляли наедине с истинными жертвами. Банда имела оригинальный почерк: у всех ограбленных забирали обувь. Ботинки Альдоса случайно «роняли» при погрузке. Виктор «освобождался» от пут, вызывался идти на поиски ближайшей помощи («товарищам по несчастью» он советовал ждать на том месте, где их оставили), и благополучно исчезал. Благодаря такому нехитрому трюку банда имела обычно пару часов форы и избегала преследований.
Однако всему наступает конец, и приятелей Альдоса однажды упекли за решётку. Они не выдали своего помощника, внешность которого и тогда вызывала доверие у большинства людей. А у него на руках осталась немалая сумма: следственные органы так и не смогли отыскать хорошо запрятанную общую кассу.
Открыть ресторан – так решил Виктор, оставшись один. У него были склонности к готовке, и вообще в юные годы он учился на повара, пока кривая дорожка не привела его в банду. Бизнес оказался успешным, дела долгое время шли хорошо, пока отсидевшие свои сроки дружки не обнаружили заведение. Был конец восьмидесятых, через страну потоками шли наркотики, и бывшие подельники занялись одним из них. Процветающий ресторан Альдоса постепенно превратился в настоящий притон, но Виктор не смел возражать.
Конец и здесь был предсказуемым, но хозяина ресторана теперь загребли за укрывательство. Больше инкриминировать ничего не смогли, но срок и так он отмотал немаленький – без малого пять лет. В тюрьме ресторатору довелось познакомиться с представителями «русской мафии». В целом пребывание за решёткой прошло относительно благополучно, так как большую часть он проработал на кухне, создавая наряду с обычной баландой вполне приличные блюда для тюремного начальства. Учитывая качество и ассортимент имеющегося сырья, их даже можно было назвать великолепными.
Судьба свела с одним сокамерником, настоящим аристократом, мотающим срок за махинации при продаже своих имений и неуплату налогов. От великосветского сноба Виктор набрался манер и умения, что называется, «изображать из себя». Получив вдобавок некоторые адреса и рекомендации, Альдос провёл последние годы в качестве дворецкого или помощника управляющего в нескольких местах, а затем нанялся на службу к Фернандо Мартинесу. Приличное состояние сколотить так и не удалось, но и бедняком Виктор никак не был.
Должность слуги позволяла рассчитывать в перспективе на покупку собственного владения с участком. Кроме того, Виктор втайне надеялся найти себе сравнительно молодую жену и завести от неё детей. В былые годы нынешний дворецкий дважды женился и дважды разводился, не заимев потомства.
В душе он завидовал хозяину – молодому бездельнику с большими деньгами и приятной внешностью. Такое сочетание позволяло при желании иметь сколько угодно девиц, а также богатый выбор приличных невест.
Криминальные друзья канули в прошлое, здоровье было в порядке, а жалованье хозяин платил щедрое, да ещё с надеждой на дальнейшие прибавки. Виктор изо всех сил старался не замечать некоторых странностей Фернандо (а у кого их нет?), служить верой и правдой и, по возможности, не совать нос не в свои дела. Последнее было нелёгкой задачей, поскольку такие тщательно скрываемые качества, как природное любопытство и наблюдательность, у дворецкого присутствовали.
Тревога за идеальное будущее поселилась в сердце, когда в доме появился желтолицый старик.
С ним сразу возникли осложнения. Интуитивно понятно, что дедуся немного чокнутый, со скверным и въедливым характером. Может притворяться милым, учтивым, даже участливым, но на деле весьма опасный человек. По живости движений не скажешь, что он собрался на тот свет. Зачем всё-таки приехал к молодому Фернандо?
Разумеется, Альдос попробовал что-нибудь подслушать. Уж очень долго длилась беседа гостя с Мартинесом. Но говорили всё время на русском. Отдельные понятые слова не складывались в картинку. Москва? Виктор невольно напрягся. Потом начали зачем-то повторять «абла эспаньол». Здесь пришлось прервать подслушивание и потихоньку удалиться, потому что в комнате началось какое-то движение.
Дворецкий задумался. Старик приехал из России? Почему-то не верится. Зачем разговор ведётся не на нормальном языке, а потом повторяют, как мантру: «говорить по-испански»? В общем, собеседники что-то скрывают.
Потом появилась молодёжная троица. Тоже странная группа, совершенно непохожая на обычных приятелей хозяина. Но впечатление такое, что гости с ним давно знакомы и долго не виделись. И все опять, как назло, говорят по-русски. Неужели хозяин когда-то побывал в России? Откуда он на самом деле приехал?
Но старик беспокоил Виктора куда больше. Сейчас, когда дом опустел, дворецкий поднялся в комнату, которую занимал последние дни Милвус, уселся в кресло и попытался детально вспомнить минуты общения один на один с крайне озадачившим его человеком.
Таких встреч было всего две. Длились они совсем недолго, но оказали на психику Альдоса крайне неблагоприятное воздействие.
В первый раз мажордом зашёл в библиотеку лишь затем, чтобы убедиться, что там всё в порядке, и молодёжь не раскидала книги и газеты. Справедливости ради надо сказать, что типографский ассортимент хозяина в основном состоял из малоинтересной беллетристики: любовных романов, американских детективов и парочки случайных комиксов.
Старик сидел в одиночестве, вытянув длинные ноги, и скучающе оглядывал полки. Перед ним уже лежала выбранная книга, но он её не раскрывал, а лишь поглаживал обложку.
– Альфред Брем. ― Милвус явно зафиксировал присутствие слуги боковым зрением. ― Нестареющая классика. Дружище, не стойте на пороге, вы мне не мешаете. Наоборот, мне хотелось бы кое о чём вас спросить.
– Я к вашим услугам, сеньор.
Виктор приблизился и встал в своей досконально отрепетированной почтительной позе.
– Люблю постоянно читать, ― поведал Виперидус, со скрытой насмешкой поглядывая на вышколенного слугу. ― Или вспоминать то, что прочитано. Хорошая книга требует надлежащего окружения. Мне бы сейчас не помешала лампа или торшер с зелёным абажуром. Не найдёте для меня?
– К сожалению, в доме такая лампа отсутствует. Но недалеко есть универсальный магазин, могу съездить и поискать подходящую.
– Ладно, не нужно, ― великодушно махнул рукой старик. ― Если исполнять каждый мой каприз, хозяин вас просто потеряет. Хотя очень жаль, что хорошие традиции уходят в прошлое. Знаете, лет так сто двадцать назад в каждой приличной семье была такая лампа, делающая чтение много легче и приятнее. Так считалось.
Альдос понимающе кивнул. Он был готов тоже так считать.
Кажется, непонятному старцу хотелось от безделья потрепаться ни о чём. Виктор приготовился односложно отвечать или поддакивать в нужных местах, помогая словоизлиянию нежданного собеседника.
– А я ведь, знаете, сначала случайно встретил старину Брема в Египте, а только потом прочёл его книги. Вот эту, «Жизнь животных». А есть ещё «Жизнь птиц». Кстати, вам не приходило в голову, любезный, почему люди не любят коршунов?
– Я как-то не задавался таким вопросом.
– Но сами вы их не любите?
– Простите, сеньор, я не совсем понимаю…
Дворецкий немного растерялся. Он не привык, чтобы кто-то настойчиво спрашивал его мнения.
– А что здесь понимать? Никто не любит кондоров, а они с чёрными коршунами во многом похожи. Не брезгуют падалью и объедками. Коршуны обожают собирать повсюду, где только найдут, грязные тряпки для своих гнёзд. Но зато уничтожают множество змей, особенно гадюк.
– Вы прекрасный знаток, господин.
Альдос изо всех сил старался придерживаться обычной тактики, а затем под подходящим предлогом смыться на кухню или куда-нибудь ещё.
– Помнится, в первую мировую проезжал я мимо одного тылового госпиталя. Там выздоравливающие солдаты развлекались: стреляли в парочку кружащих поблизости коршунов. И вот изловчились, одного подстрелили. А потом охотники вдруг поспорили, кто из них таким метким оказался, да и поубивали в итоге друг друга. Так знаете, что было дальше?
– Что? ― машинально отозвался Виктор.
– Я испытал глубокое удовлетворение.
– Очень любопытный случай…
– Так кого вы больше любите: коршунов или людей?
– Сеньор, но я не могу их сравнивать таким образом…
Старик разразился своим неприятным скрипучим смехом и погрозил пальцем дворецкому.
– А я вот люблю этих птиц. Чувствую общность с ними. А вы никого не любите. Не можете сравнивать людей и меньших наших братьев? Возможно. Зато наверняка вы можете сравнить тюремную баланду и изысканные ресторанные блюда – не в пользу первой, разумеется…
Виктор помнил, как каждый волосок на его голове встал дыбом от ужаса.
«Неужели он что-то знает о моём прошлом? Играет, как кошка с мышью. Произносит на первый взгляд бессмысленные фразы. Но во что он играет?»
Так и не придумав, что сказать, Альдос повернулся и позорно сбежал из библиотеки. Не в буквальном смысле – двигался он с вполне допустимой для его достоинства скоростью. Зато прекрасно осознавал: ему только что дали понять, насколько можно быть уязвимым, несмотря на тщательно тренируемую выдержку.
В другой раз Милвус лично спустился на кухню и воззрился на слегка съёжившегося дворецкого:
– Должен сказать, что вы отвратительно приготовили заказанное мною зелье. Я не испытал никаких галлюцинаций.
Утром старик потребовал заварить «чай из мандрагоры». Не слышавший о таком компоненте напитка Виктор обратился к хозяину. Тот лишь посмеялся и посоветовал использовать обычную мяту.
– Простите, сударь, но выполнить вашу просьбу не было никакой возможности.
– Вы вчера как-то невежливо оставили меня.
– Ещё раз простите, я почувствовал лёгкое недомогание…
– Ситуационный параноид?
– Извините, сеньор, ― взмолился Виктор. ― Я не так учён, чтобы правильно отвечать на сложные вопросы.
– Однако мне думается, что у вас здесь, ― тут Милвус выразительно постучал себя по голове, ― кое-что есть. Наблюдательность. Умение слушать и слышать. С выводами похуже – им не хватает глубины. Поэтому лучше бы вам поменьше нагружать мозги. В свободное время больше гуляйте или заведите любовницу. Это будет гораздо полезнее для здоровья. Держу пари, что в молодости вам приходилось много ходить. Или бегать от каких-нибудь разутых бедолаг.
Потрясённый Альдос немедленно сослался на срочное дело и собственной персоной отправился к мяснику, хотя уже давно делал заказы по телефону.
Немного успокоившись, слуга сделал вывод, что ему ничего особо не грозит. Да, сумасшедший старик весьма недвусмысленно велел не лезть не в свои дела. Наверное, Виктор чем-то невольно выдал своё острое любопытство в связи с кардинально изменившейся обстановкой в доме. И немудрено: с появлением необычных гостей разноцветный фейерверк ворвался в однообразные серые будни. Да, Милвус вызывал страх и беспокойство, но, конечно, он не может знать реальное прошлое дворецкого. Сдаётся, желтолицый упырь лишь прощупывает, провоцирует, смотрит на реакцию. А он, Альдос, практически без боя проиграл словесные дуэли…
К счастью, зловредный отец дядюшки хозяина быстро отбыл в неизвестном направлении. Фернандо поведал, что собирается немало попутешествовать в компании с молодыми людьми, для начала поедет в столицу, а оттуда отправится в Москву. Что он там собирается делать – не уточнил. Будет периодически звонить, узнавать, всё ли в порядке.
Альдос теперь один. Пошатнувшееся душевное равновесие у него восстановилось, любопытство же никуда не исчезло. Скорее даже усилилось, несмотря на предупреждение не лезть, куда не просят.
Но спокойно разобраться со своими чувствами дворецкому в этот день не удалось. Пришлось пережить сразу несколько визитов.
Началось с полицейских. Услышав звонок в ворота, Виктор выглянул в окно второго этажа, выходящее во двор. Парочку толстяков, немного отошедших назад, чтобы их можно было разглядеть, мажордом давно знал. Тот, которого все звали Санчо, приветственно махнул рукой, напоминающей полено от неплохо пожившего дерева.
Когда Альдос спустился и открыл им калитку, вошли они не сразу. Переглянулись, шумно пыхтя. Несколько раз осенили себя крёстным знамением, нерешительно поглядывая на дом и переминаясь с ноги на ногу. Потом всё же потопали казёнными ботинками внутрь. Дворецкий усадил их в просторном холле внизу и предложил выпить чего-нибудь прохладительного.
– Сначала – дело, ― заявил «Большой» Санчо. В силу габаритов он обычно чувствовал себя главным в упомянутой парочке. ― Эфф, нам бы потолковать с твоим хозяином.
– Вынужден огорчить, но не далее как вчера он уехал, и надолго. Планирует покинуть страну и какое-то время путешествовать с друзьями.
Полицейских, кажется, такой оборот совсем не огорчил, а будто даже обрадовал. Они заметно расслабились и выразили готовность хлебнуть холодного пива. Виктор скрепя сердце подал им бутылочное элитного сорта. Увы, другого в доме просто не нашлось. Служаки попробовали, довольно причмокнули и ещё больше повеселели.
– Прискорбно, что мы не успели застать сеньора Мартинеса, ― снова заговорил Санчо. ― Нам поручено передать ему благодарность от всего полицейского управления города за чудесное спасение госпожи Вероники Гаты. Мы уверены, вы в курсе этой истории…
Дворецкий кивнул.
– С другой стороны, молодой уфф Фернандо поступил очень разумно, уехав именно сейчас, ― вступил в разговор «Малый» Доминго. ― Ох, помнится, как его допекали репортёры и зеваки после того похищения, когда он благополучно сбежал. А теперь ему просто житья не дадут. Мы, конечно, не стали распространяться о том, как всё было с дочерью банкира. Но шила в мешке не утаишь, не сегодня-завтра всё пронюхают, и такой балаган начнётся!
Пауза на очередной глоток и усилившееся довольное сопение.
– Отец Вероники просил не информировать прессу и телевидение о случившемся, ― продолжил «Большой». Когда здоровяки вступали по очереди, нередко создавалось впечатление, что продолжает говорить один и тот же человек. ― Как и сеньор Фернандо. Наши боссы посчитали бестактностью назначать ему какую-либо денежную премию, учитывая его блестящие финансовые дела. Но в Управлении всерьёз думают представить юношу к государственной награде.
– С удовольствием передам при первой возможности, ― обещал дворецкий.
– Конечно, у руководства остались кое-какие вопросы по поводу похитителей сеньориты Вероники, ― ещё раз причмокнув, вымолвил «Малый».
– Разве хозяин не дал подробные письменные показания?
– Разумеется, в деле всё есть, чин по чину. Просто никто не понимает, почему господин Фернандо предпочёл передать спасённую случайному водителю, а не отвёз её сам до дома, который ему хорошо знаком?
– Помню, хозяин говорил, что Вероника не хотела показаться на людях в несколько неприглядном виде. Для девушек это свойственно, понимаете? Сеньор Мартинес был на своей яхте не один, а в компании молодых людей. Потом ему нужно было ещё довести судно до стоянки. Он посчитал, что такая ситуация не совсем удобна для утончённой сеньориты.
– Действительно, выглядела малышка не очень, ― подтвердил Доминго. ― Мокрая, вся в тине и песке. Так мы и написали в своих показаниях.
– Я ещё добавил, что от неё дурно пахло, ― вставил Санчо.
– Да? ― Удивился «Малый». ― Я что-то не заметил. Но духами точно не несло, как обычно. Видимо, девице несладко было в плену-то.
– У вас ещё есть вопросы? ― решился поторопить их Виктор. Уж очень не хотелось продолжать разграбление драгоценных пивных запасов.
– Нет. То есть – да, ― неожиданно изменил решение главный верзила. ― Но тут дело щекотливое. Можно сказать, личное.
Дворецкий насторожился. Санчо выудил из-за пазухи помятую газету, расправил её и протянул, предлагая прочесть иллюстрированную заметку, идущую сразу после пространной заглавной статьи.
– Вот, реквизировал у своей жёнушки. Опять с ней поскандалили, хорошо, до драки не дошло. Всерьёз опасаюсь, что пойдёт прахом моя семейная жизнь из-за нечистой истории. Да и у моего приятеля тоже.
– Что за история? ― осторожно спросил Виктор, сразу же узрев в заметке фотографию Фернандо Мартинеса. Явно более юного, чем сейчас.
– Газетёнка, вишь, не поступает в продажу, а жена моя её выписывает. ― «Большой» шумно вздохнул и горестно пристукнул блиноподобной ладонью по столу, отчего одна из пустых бутылок упала и покатилась в объятия другого «блина», чуть поменьше размером. ― Так, всякая чушь про то, как бороться с мужиками да отстаивать женские права. Но там ещё конкурс, оказывается, придумали – написать, у кого муж самый глупый. Представляете, моя благоверная вышла в призёры, ей даже премия полагается. Но тогда выходит, что я как раз самый что ни на есть дурак, и нет во всей Мексике другого такого олуха! Вот уж, представьте, как мне с такой славой по городу ходить!