Read the book: «Мобилизация и московское народное ополчение. 13 дней Ростокинской дивизии. 1941 г.»

Name: Мобилизация и московское народное ополчение. 13 дней Ростокинской дивизии. 1941 г.
Author: Сергей Разин
ISBN: 978-5-227-10260-7

Сергей Разин

Font::

Введение

В изучении военной истории России особое внимание заслуживает обширный комплекс проблем, связанный с научным исследованием Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. Именно на ее фронтах проходили наиболее значительные сражения Второй мировой войны 1939–1945 гг., по итогам которых Советский Союз не только остановил дальнейшее продвижение гитлеровской Германии к мировому господству, но и полностью разгромил основные силы фашистского блока.

Объективное освещение событий и итогов Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. приобретает особую актуальность в настоящее время – в условиях нарастания в международном научном сообществе конъюнктурных и политизированных попыток фальсификации истории России и стремления зарубежных историков принизить решающий вклад СССР в победу во Второй мировой войне 1939–1945 гг.

Вместе с тем остается большой круг важных вопросов, требующих особого научного подхода и дальнейшего изучения. Одним из них является участие народного ополчения в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. и конкретно в битве за Москву в 1941 г. От ее исхода напрямую зависела судьба многомиллионной страны, для которой Москва была и остается не только столицей, но и крупнейшим культурным, промышленным центром, символом государства.

Именно с захватом столицы СССР Гитлер связывал решающую победу в войне. Не случайно в битве под Москвой Красная армия противостояла лучшим ударным силам немецкой армии – более трети пехотных дивизий и почти две трети танковых и моторизованных дивизий вермахта¹, действовавшим на советско-германском фронте, имевшим богатый опыт успешного ведения боевых действий и вооруженных самым совершенным в то время оружием.

Народное ополчение неоднократно выступало важной составляющей в вооруженной борьбе за свободу и независимость Родины – в период Смутного времени в 1612 г., в Отечественной войне 1812 г., в Крымской войне 1853–1856 гг. На новом этапе истории, в ходе Великой Отечественной войны 1941–1945 гг., народное ополчение также внесло свой вклад в победу Советского Союза над фашистской Германией.

Особое место в истории народного ополчения Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. занимает Московское как самое многочисленное. Всего в столице из добровольцев разных возрастов и профессий было сформировано 16 дивизий народного ополчения (ДНО): 12 в июле и еще 4 в октябре 1941 г.² Материалы нескольких из них – 1-й ДНО Ленинского района, 4-й Куйбышевского, 5-й Фрунзенского, 6-й Дзержинского, 17-й Москворецкого, 21-й Киевского, а также 2-й, 3-й (коммунистической) и 4-й московских стрелковых дивизий были использованы при написании этой книги. Основную же часть исследования составили материалы о 13-й Ростокинской дивизии народного ополчения (с 26 августа 1941 г. – 140-я стрелковая дивизия).

Боевой путь дивизии составил всего 13 дней: с 1 по 13 октября 1941 г. В начале октября 1941 г. 13-я Ростокинская ДНО занимала рубеж на ключевом участке обороны на дальних подступах к Москве – под Вязьмой, в районе поселка Холм-Жирковский. Здесь в течение двух недель ростокинцы, жители одного из самых густонаселенных районов столицы того времени – Ростокино, вчерашние рабочие, учителя, студенты, артисты, вместе с воинами других ополченческих дивизий сдерживали наступление основных сил немецкой ударной группировки, предназначенных, по замыслу Гитлера, для молниеносного броска на Москву. Ценой собственной жизни они не допустили врага к родному городу.

Целью данной работы является детальное исследование формирования и деятельности Московского ополчения на примере 13-й дивизии народного ополчения Ростокинского района г. Москвы.

Выбор указанного боевого соединения не был случаен: по формированию, структуре, составу и пройденному боевому пути 13-я Ростокинская ДНО являлась типичной для Московского народного ополчения; источниковая база (архивные материалы, статистические данные, воспоминания участников и др.) по данной дивизии сохранилась наиболее полно по сравнению с другими; научные исследования, посвященные 13-й ДНО, отсутствуют.

Хронологические рамки работы охватывают период с июля по октябрь 1941 г. Они связаны с началом формирования 13-й Ростокинской ДНО в составе Московского народного ополчения в первые дни Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. (июль 1941 г.), этапом ее военной подготовки, ходом боевых действий на дальних подступах к Москве – под Вязьмой и уничтожением в районе поселка Холм-Жирковский (октябрь 1941 г.).

Историография Московского ополчения достаточно обширна, однако нельзя сказать, что эта тема полностью исчерпана. Литература советского периода, несмотря на концептуальное единство, была насыщена идеологическим догматизмом, имела пропагандистскую направленность и очерково-популярный жанр. О недостатках и просчетах при формировании ополчения в Москве говорили мало или вообще не упоминали. В постсоветский период ситуация изменилась. Для исследователей стал доступен широкий комплекс документов, хранившийся ранее в архивах в закрытом или ограниченном доступе, и, как следствие, обновилась тематика исследования, появилась возможность свободно излагать свои взгляды на проблемы создания добровольческих частей столицы.

Вопросы создания народного ополчения на территории СССР в годы Великой Отечественной войны рассматривали Б.В. Кузнецов³, А.М. Синицын⁴, С.И. Дробязко⁵, Д.Е. Комаров⁶, Б.Г. Усик⁷, Е.А. Тончу⁸, А.Д. Колесник⁹. Роль партийных органов в добровольной мобилизации населения в состав ополчения исследовали Н.А. Кирсанов¹⁰, В.Я. Горов¹¹, В.К. Иванов¹².

Тему Московского народного ополчения в 1941 г. поднимали в своих трудах Н.М. Алещенко¹³, К.И. Буков¹⁴, А.М. Синицын¹⁵, Е.Л. Рудельсон¹⁶, М.В. Сутягин¹⁷, Т.Г. Ки-торага¹⁸, В.А. Корнеев¹⁹, В.Ю. Виноградов и Ю.М. Широков²⁰, В.В. Климанов²¹.

Среди исследований по истории отдельных предприятий Москвы вызывает интерес книга М.Л. Грозовского и М.В. Зурина об инструментальном заводе «Калибр» – «Ударный „Калибр“»²², где одна из глав посвящена заводу в годы войны. Здесь приводятся малоизвестные подробности формирования основной боевой единицы будущей 13-й Ростокинской ДНО – 37-го «калибровского» стрелкового полка. Уточнить список личного состава дивизии помогли книги «На труд и на подвиг. Страницы истории Мытищинского машиностроительного завода»²³ и «Ровесник века. 100-летию завода и его людям посвящается»²⁴.

Раскрывая различные аспекты подготовки и формирования ополчения в целом, эти работы позволяют выявить общий принцип и причины его создания. Они подчеркивают значение народного ополчения в защите Москвы, существенно расширяют представление о помощи трудящихся фронту, об организационной деятельности органов власти в оборонной сфере.

В исследованиях современных историков, относящихся к теме исследования, – Л.Н. Лопуховского «Вяземская катастрофа 41-го года»²⁵, Д.Е. Комарова «Великая Отечественная война на Вяземской земле»²⁶ и др. – рассматриваются особенности боевой деятельности московских ополченцев в Смоленской области, под Вязьмой, а высокая оценка их подвига в защите столицы остается неизменной.

Значительным вкладом в изучение истории Московского народного ополчения стали сборники материалов научно-практических конференций, проходивших на базе Государственного музея обороны Москвы в 1997 и 2001 гг., – «Московская битва 55 лет спустя: исторические и музейные аспекты»²⁷ и «Битва под Москвой – поворот в Великой Отечественной и Второй мировой войне»²⁸, содержащие сведения о вооружении дивизий народного ополчения, основанные на музейной коллекции стрелкового оружия с мест боев.

Завершая историографический обзор, отметим, что этапы создания и боевой путь дивизий Московского народного ополчения исследованы недостаточно. Остается много дискуссионных тем, свидетельствующих о необходимости более углубленного научного изучения его истории в целом и конкретно 13-й Ростокинской ДНО с привлечением всего комплекса документов и материалов, особенно из закрытых и недавно рассекреченных фондов хранения.

Для написания книги была использована обширная источниковая база, которая требует детального обзора. Прежде всего это материалы ведущих федеральных, городских и ведомственных архивов – Центрального архива Министерства обороны Российской Федерации, Российского государственного архива социально-политической истории, Центрального государственного архива города Москвы, Научного архива Института российской истории Российской Академии наук. В них представлены: постановления Государственного Комитета Обороны (ГКО), Ставки Верховного главнокомандования (ВГК), Московского городского комитета партии (МГК), Московского военного округа (МВО); приказы и распоряжения по фронтам, армиям; аналитические сводки; стенограммы бесед с ополченцами; отчетные документы фронтовых, армейских, партийных органов; доклады, решения.

Центральный архив Министерства обороны РФ (ЦАМО РФ)²⁹. Отдельного фонда документов 13-й ДНО (140-й стрелковой дивизии) в ЦАМО не существует. Здесь сохранился единственный документ – список от 28 сентября 1941 г., содержащий фамилии 125 политработников дивизии с указаниями их личных данных и воинских званий³⁰. Сведения о других ополченческих дивизиях, например списки личного состава, оперативно-штабные и учетные документы, относящиеся к 1941 г., также практически не сохранились. Даже журналы их боевого пути начинаются с 1942 г., то есть с момента очередного переформирования после потерь, понесенных в Московской битве. В фондах ЦАМО представлены материалы о 14 из 16 дивизий столичного ополчения, но, к сожалению, представленной информации недостаточно для комплексного изучения его истории. Например, в фондах трех ДНО, расформированных в декабре 1941 г., – 2-й Сталинского района, 9-й Кировского, 13-й Ростокинского, – содержится минимальное количество документов (от 1 до 8). Документы 7-й ДНО Бауманского и 8-й Краснопресненского района были утрачены полностью. Подавляющее большинство документов остальных дивизий содержат малоинформативные данные: финансово-техническую отчетность, номенклатурные сводки, распорядительные инструкции.

Утрата архивных материалов была обусловлена несколькими причинами³¹. Во-первых, спешной эвакуацией в июле 1941 г. Отдела архивов Наркомата обороны (впоследствии ЦАМО) в глубокий тыл – г. Бузулук Оренбургской области, хранением там фондов в неприспособленных помещениях, неоднократной реорганизацией архива, а затем вновь его переездом в г. Подольск. Во-вторых, оперативно-штабные и учетные документы были уничтожены по приказу командования осенью 1941 г., когда ополченческие дивизии вели тяжелые бои в окружении под Вязьмой. В-третьих, документы военкоматов районов и Военного отдела МВО оказались уничтоженными в октябре 1941 г., когда существовала прямая угроза захвата Москвы врагом.

Ограниченность архивных сведений создала значительные трудности в работе над темой исследования. Именно поэтому изучать боевой путь 13-й ДНО во многом пришлось по документам (приказам, сводкам, донесениям) Московского военного округа, Западного и Резервного фронтов, 32-й и 33-й армий, соседних ополченческих дивизий.

Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ)³². Материалы архива сохранили разноплановую информацию, в том числе о денежном содержании бойцов добровольческих соединений. Среди документов важен текст Отчетного доклада МГК ВКП(б) на декабрьском пленуме МК и МГК ВКП(б) за 1941 г. перед партийным активом столицы³³. В нем отражены многие проблемы, с которыми столкнулось руководство города и центральных органов военного снабжения в процессе укомплектования ополченческих соединений. Научный интерес представляет зафиксированное в докладе выступление члена Военного совета Московского военного округа К.Ф. Телегина.

Отмечая серьезные трудности при формировании народного ополчения, К.Ф. Телегин подчеркивал важнейшую роль райкомов ВКП(б) столицы в обеспечении добровольцев необходимой амуницией и снаряжением, в проведении на предприятиях районов качественного ремонта и обслуживания материально-технической базы ополченческих частей.

Центральный государственный архив города Москвы (ЦГА Москвы)³⁴. Важным источником, обнаруженным в фондах архива, стала директивная, организационно-распорядительная и отчетно-статистическая документация государственных структур – директивы ЦК ВКП(б), постановления МГК партии и Военного Совета МВО, отчеты и решения бюро райкомов и др. Представленные отчетные документы партийных органов о численности народного ополчения в дни Московской битвы достаточно противоречивы. Так, они почти не отражают возникшие проблемы при создании добровольческих частей: трудности, связанные с эвакуацией, материальным обеспечением, боевой подготовкой, ведением документации в подразделениях.

В фондах № 3 и № 4 архива, в которых хранятся документы Московского областного и городского комитетов ВКП(б), удалось обнаружить ряд документов, представляющих первостепенное значение для исследования:

1) Постановление Военного Совета МВО № 0031 от 2 июля 1941 г. «О добровольной мобилизации трудящихся Москвы и Московской области в дивизии народного ополчения»³⁵, определяющее штатно-организационную структуру столичного ополчения, ответственных за его формирование.

2) Отчет Военного отдела МГК ВКП(б) о деятельности в период Великой Отечественной войны³⁶, содержащий итоговые цифры о количестве партийных и комсомольских работников, ушедших на фронт, а также общее число москвичей, вступивших в дивизии народного ополчения, истребительные батальоны и партизанские отряды в указанный период.

3) Информационные сообщения Ростокинского райкома ВКП(б) № 62 от 22 июня³⁷ и № 70 от 3 июля³⁸ 1941 г., которые на примере многочисленных митингов трудовых коллективов отражают общее патриотическое настроение жителей района, их желание сразиться с врагом в рядах действующей армии и в ополчении независимо от пола и возраста.

4) В «Политдонесении заместителя командира 21-й дивизии народного ополчения Киевского района»³⁹ от 14 июля 1941 г. впервые отмечаются недостатки и недопустимый подход некоторых организаций при комплектовании частей – принудительная и заочная запись; зачисление непригодных к военной службе – инвалидов, лиц с инфекционными и психическими заболеваниями.

В фонде № 81 (особый сектор), состоящем из материалов Ростокинского райкома ВКП(б), сохранилась выписка из протокола заседаний бюро райкома от 6 июля 1941 г., на котором был представлен и утвержден командный и политический состав 13-й ДНО⁴⁰. В дальнейшем этот список изменялся за счет присоединения к дивизии на марше дополнительных частей и назначения в них новых политработников.

Научный архив Института российской истории Российской академии наук (НА ИРИ РАН)⁴¹. В фонде № 2 архива содержатся материалы Комиссии по истории Великой Отечественной войны – это разноплановая документация, отражающая деятельность армий, корпусов, дивизий, полков, участвовавших в боевых действиях в 1941–1945 гг.; письма бойцов с фронта к родным и близким.

Здесь сохранились 16 стенограмм бесед с бывшими ополченцами 13-й Ростокинской дивизии, сделанных сотрудниками Комиссии в феврале – августе 1947 г. Среди опрошенных значились начальник штаба дивизии полковник С.С. Мусатов^*, комиссар 37-го (1737-го) стрелкового полка М.В. Сутягин^*, бывший начальник политотдела тыла 32-й армии Резервного фронта П.П. Кулаков, рядовые ополченцы. Несмотря на обилие материалов, только в воспоминаниях С.С. Мусатова и М.В. Сутягина подробно излагаются особенности формирования дивизии и ее участие в боевых действиях на фронте. Остальные свидетельства носят в основном общий характер, без соотношения описываемых событий с пространством и временем.

Фонды городских, заводских, школьных музеев, работающих в настоящее время, содержат воспоминания воинов-добровольцев, их письма с фронта, личные документы, вещи, фотографии. Наиболее полно эти материалы представлены в Государственном музее обороны Москвы, школьном Музее боевой славы 13-й Ростокинской дивизии народного ополчения Центра образования № 1470, музее металлургического завода «Серп и молот»⁴².

Значительный интерес представляют впервые введенные в научный оборот автором еще в 2010 году неопубликованные воспоминания военного комиссара 13-й ДНО П.Г. Тарасова «99 дней жизни 13-й Ростокинской дивизии народного ополчения г. Москвы (воспоминания об формировании, обучении и боевых действиях)»⁴³; начальника разведки 13-й ДНО капитана Г.И. Негреева⁴⁴, рядовых ополченцев А.В. Орсы⁴⁵, Я.Л. Пинского⁴⁶, В.А. Ермолаева⁴⁷^*. Только благодаря им стали известны особенности формирования и боевой подготовки 13-й ДНО, приводятся неизвестные подробности ее фронтового пути, что в условиях ограниченности документальных свидетельств имеет особое значение.

Однако существенным недостатком данных личных архивов является большая путаница в датах, местах дислокации и маршей дивизии, ключевых эпизодах боевой жизни, что затрудняет создание полной картины действий росто-кинцев на Ржевско-Вяземском рубеже обороны в октябре 1941 г. Ошибки объясняются тем, что воспоминания записывались на протяжении сорока лет: с 1960-х по 2000-е гг., вследствие чего отдельные события и эпизоды постепенно забывались, а глубина впечатлений от войны приобрела героическую окраску.

Интерес для исследования представляют топографические, кино-, фотодокументы. В музее Центра образования № 1470 сохранилась военная карта 1941 г. из штаба 37-го стрелкового полка дивизии⁴⁸. Благодаря обозначенному на ней месту расположения основных сил дивизии удалось проследить ее боевой путь, уточнить границы и маршрут передислокаций на фронте. Здесь же хранится фронтовой киножурнал июля 1941 г., в котором его создатель – известный кинорежиссер и фронтовой кинооператор Роман Кармен – запечатлел выход ополченцев 13-й ДНО на сборные пункты. В музее завода «Серп и молот» удалось обнаружить частичные списки ополченцев с фотографиями, перечень их походного имущества⁴⁹.

Важное значение имеет видеоинтервью, записанное автором с последним ополченцем 13-й Ростокинской дивизии Виктором Андреевичем Ермолаевым⁵⁰. Ветеран подтвердил, что первоначально идея написать о 13-й ДНО отдельную книгу (сборник воспоминаний) возникла у председателя ее совета ветеранов М.В. Сутягина еще в 1958 г., когда Московский комитет ветеранов войны начал вести подготовку к празднованию 20-летия Московской битвы (1961 г.). Но, по словам В.А. Ермолаева, в подготовке издания М.В. Сутягину было отказано. Причина заключалась в том, что секретарем Ростокинского райкома ВКП(б) в 1940–1941 гг. являлся Г.Н. Жиленков. В июне 1941 г., после начала Великой Отечественной войны, он был назначен членом Военного совета 32-й армии Резервного фронта (в состав этой армии входила 13-я ДНО) с присвоением звания бригадного комиссара. В октябре 1941 г. армия была окружена в районе Вязьмы, а сам Г.Н. Жиленков попал в плен. На допросе он скрыл свои настоящие звания и должность, представившись рядовым Максимовым. После чего стал служить шофером в составе 252-й пехотной дивизии вермахта. Однако в мае 1942 г. был опознан и в ходе серии допросов заявил о своем желании бороться с советской властью, после чего передан в распоряжение отдела пропаганды Верховного командования вермахта. С августа 1942 г. Г.Н. Жиленков стал ответственным за всю пропагандистскую работу в Русской освободительной армии (РОА), являясь ближайшим сотрудником генерала А.А. Власова.

Именно факт участия Г.Н. Жиленкова в формировании 13-й ДНО и стал запрещающим мотивом для партийных инстанций в выпуске книги. И хотя бывший секретарь Ростокинского райкома участвовал только в создании дивизии, а к немцам перешел после ее гибели, тем не менее, несмотря на очевидное несоответствие, измена комиссара Г.Н. Жиленкова коснулась славной боевой истории 13-й ДНО. В результате упоминания о ней были краткими, архивные документы засекречены до 1994 г., а историки об этом героическом соединении забыли на долгие семь десятилетий.

В работе использованы опубликованные законодательные акты, определившие порядок формирования и функции добровольческих военных подразделений⁵¹: Указы Президиума Верховного Совета СССР «О мобилизации военнообязанных» (22 июня 1941 г.), «О порядке назначения и выплат пособий семьям военнослужащих рядового и младшего начальственного состава в военное время» (26 июня 1941 г.); Постановления СНК СССР «О мерах по борьбе с парашютными десантами и диверсантами противника в прифронтовой полосе» (24 июня 1941 г.), «Об обеспечении добровольцев, вступивших в части войск действующей Красной армии» (28 июля 1941 г.); Постановление ГКО «О добровольной мобилизации трудящихся Москвы и Московской области в дивизии народного ополчения» (4 июля 1941 г.) и др. В этих документах неизменно отражается руководящая роль ВКП(б) в организации всех форм добровольческого движения в стране.

По теме исследования издан ряд сборников документов: «Народное ополчение Москвы»⁵², «От Москвы до Берлина»⁵³, «Выстояли и победили»⁵⁴, «Ополчение на защите Москвы: Документы и материалы о формировании и боевых действиях московского народного ополчения в июле 1941 – январе 1942 гг.»⁵⁵. Они содержат материалы заседаний партийных организаций с информацией о количестве добровольцев, направленных в ополчение, порядок разъяснения местному населению целей и задач формирования ДНО, воспоминания ополченцев, стенограммы митингов трудовых коллективов и др.

Нельзя не упомянуть и фундаментальные работы, посвященные в целом Великой Отечественной войне и конкретно Московской битве. Сборники «Москва – фронту 1941–1945. Сборник документов и материалов»⁵⁶, «Русский архив: Великая Отечественная»⁵⁷, «Битва за Москву»⁵⁸, «Московская битва в постановлениях Государственного Комитета Обороны. Документы и материалы 1941–1942»⁵⁹, «Москва военная. Мемуары и архивные документы»⁶⁰, «Москва прифронтовая 1941–1942 гг. Архивные документы и материалы»⁶¹ содержат основные постановления, приказы, директивы Ставки ВГК, ГКО, командования фронтов; освещают вопросы формирования и материально-технического обеспечения ДНО, обучения добровольцев и их участия в боевых действиях.

В работе использовано мемуарное наследие советских и немецких военачальников – участников Московской битвы: Г.К. Жукова⁶², Г. Гудериана⁶³, Г. Гальдера⁶⁴, И.С. Конева⁶⁵, К. Типпельскирха⁶⁶, М.Ф. Лукина⁶⁷, П.А. Артемьева⁶⁸, К.Ф. Телегина⁶⁹. Анализ их работ позволяет понять причины, побудившие руководство страны к созданию добровольческих частей в столице, а также проследить изменение его взглядов на задачи и характер использования ополчения в битве за Москву.

Глава 1
Создание и формирование московского народного ополчения (июль – октябрь 1941 г.)

Под народным ополчением понимаются временные воинские формирования, создающиеся в условиях войны или угрозы ее возникновения в помощь регулярным силам военной организации государства⁷⁰. Традиция создания народного ополчения в России имеет многовековую историю. В Древней Руси в IX–XI вв. оно служило важным подспорьем княжеской дружины.

В 1242 г. на льду Чудского озера новгородские ополченцы совместно с дружиной князя Александра Невского разгромили ливонские войска, остановили продвижение крестоносцев на Восток и помешали им добиться покорения и колонизации русских земель.

В Смутное время начала XVII в., когда польско-шведско-литовская интервенция поставила под угрозу само существование Московского государства, именно народное ополчение под предводительством князя Дмитрия Пожарского и земского старосты Кузьмы Минина встало на защиту Отечества и сумело изгнать захватчиков с Русской земли.

В Отечественную войну 1812 г. по всем губерниям Российской империи был разослан манифест Александра I, призывающий формировать ополчение для помощи регулярной армии. В результате созданные добровольческие отряды сыграли важную роль в изгнании французов с территории России и внесли весомый вклад в успех заграничных походов русской армии в 1813–1814 гг., победоносно завершивших Отечественную войну.

Последнее крупное народное ополчение в XIX в. было организовано во время Крымской войны 1853–1856 гг. Тогда оно приняло самое действенное участие в героической обороне Севастополя.

До Октябрьской революции 1917 г. попытки создания народного ополчения были предприняты во время Русско-японской войны 1904–1905 гг. и Первой мировой войны 1914–1918 гг. И хотя начало и события этих войн вызвали в стране мощный подъем патриотизма и общественного настроения, широкого развития ополченческое движение тогда не получило.

Появление на рубеже XIX–XX вв. массовых армий, оснащенных современной боевой техникой, казалось, навсегда отправило практику создания народного ополчения в историю. Но Великая Отечественная война 1941–1945 гг. доказала, что ополчение может успешно выполнять свои функции и в новых условиях, а его создание явилось новым воплощением и дальнейшим развитием славной исторической традиции русского воинства.

22 июня 1941 г. фашистская Германия вероломно напала на СССР. В мировой военной истории не было ни одного случая, чтобы в первый же день войны агрессор ввел в сражение свои главные силы, – немецкое командование сразу же бросило против Красной армии 70 % всех своих дивизий, 75 % орудий и минометов, 90 % танков и боевых самолетов⁷¹. Эти войска были сосредоточены в трех стратегических группах армий «Юг», «Центр» и «Север», имея значительное превосходство над советскими войсками в живой силе и технике. При этом А. Гитлер и его военачальники считали, что разгром Советского Союза должен обязательно завершиться в его столице. «Москву, – писал А. Гитлеру генерал Г. Гудериан, – нельзя сравнить с Парижем или Варшавой. Москва – это не только голова и сердце Советского Союза. Это также центр связи, политический центр, самая мощная индустриальная область и, прежде всего, узел коммуникации всей страны. Захват Москвы имел бы решающее значение для войны»⁷².

Именно поэтому основной вектор всех сил вторжения сосредоточился в полосе группы армий «Центр», находившейся на главном московском направлении. В ее составе было сосредоточено 36,4 % солдат и офицеров, свыше 53 % танков, почти половина всех боевых самолетов и артиллерии от общего числа немецких войск на Восточном фронте⁷³. Неудивительно, что внезапный удар столь мощной группировки привел к тому, что уже через две недели немцы преодолели половину расстояния от государственной границы до Москвы.

22 июня 1941 г. Президиум Верховного Совета СССР издал ряд указов:

1) «О военном положении» и «Об объявлении в отдельных местностях СССР военного положения» – для обеспечения общественного порядка и государственной безопасности некоторые советские республики – Белорусская, Карело-Финская, Крымская, Литовская, Латвийская, Эстонская, Молдавская, Украинская и ряд областей РСФСР – объявлялись на военном положении. Все функции органов государственной власти в области обороны, обеспечения правопорядка и государственной безопасности передавались здесь военным советам фронтов, армий, военных округов⁷⁴.

2) «О мобилизации военнообязанных» 1905–1918 гг. рождения, согласно которому первым днем мобилизации стало 23 июня 1941 г.⁷⁵ В тот же день, 22 июня 1941 г., на многих фабриках и заводах, учебных заведениях прошли массовые митинги, где трудящиеся и интеллигенция подавали заявления с просьбой отправить их добровольцами на фронт. Тысячи военнообязанных, не ожидая повесток и вызовов, шли в военкоматы, поэтому двери большинства мобилизационных пунктов открылись уже вечером 22 июня, а с утра 23 июня мобилизация проводилась повсеместно.

К 1 июля 1941 г. было мобилизовано 5,3 млн человек и в дополнение к имевшимся в Красной армии 303 боевым соединениям сформировано еще 96⁷⁶. Численность Вооруженных сил была доведена до 11 млн человек⁷⁷. Но к борьбе с врагом стремились и многие из тех, кто по разным причинам не подлежал мобилизации. Этот патриотический порыв вызвал массовое движение за создание различных добровольческих народных формирований – истребительных, рабочих и коммунистических батальонов, партизанских отрядов, народного ополчения, – оказавших большую помощь войскам действующей армии и сыгравших немалую роль в достижении победы.

Первыми к формированию ополчения приступили жители приграничных районов страны. Уже 22 июня 1941 г. в горком партии г. Перемышля (Украинская ССР) пришло около 200 человек партийного и советского актива, изъявивших желание немедленно вступить на борьбу с агрессором⁷⁸. Их просьбу удовлетворили: добровольцы были вооружены и направлены на помощь пограничникам, сражавшимся против превосходящих сил врага.

Вслед за прифронтовой территорией в конце июня 1941 г. к созданию ополчения приступили сначала в Ленинграде, бои на дальних подступах к которому развернулись уже в начале июля, а потом и в Москве.

В Ленинграде инициатором создания добровольческих формирований выступила местная партийная организация. В первый же день войны ленинградцы выразили готовность с оружием в руках встать на защиту Родины, самоотверженным трудом помочь Красной армии в ее борьбе с захватчиками.

Опираясь на этот патриотический подъем населения и учитывая напряженную обстановку на фронте, Ленинградский городской комитет партии и Военный совет Северного фронта 27 июня 1941 г. обратились к главнокомандованию Красной армии с просьбой разрешить сформировать из трудящихся города 7 добровольческих дивизий⁷⁹. Добровольческие части создавались как резервные войсковые формирования Северного фронта для обороны тыловых рубежей. Их участие в боях с врагом не предполагалось. Разрешение Ставки Верховного главногокомандования последовало 28 июня⁸⁰, а 29 июня в ленинградской печати было опубликовано обращение ЛГК ВКП(б) и Военного совета Северного фронта о формировании Ленинградской армии народного ополчения (ЛАНО). После этого в городе и области прошли многотысячные митинги и началась запись добровольцев.

Уже к 30 июня 1941 г. были созданы Военный совет, штаб ЛАНО, а в районах началось формирование и оснащение составляющих ее дивизий народного ополчения. В соответствии с «Планом организации 200-тысячной армии добровольцев г. Ленинграда», разработанным Военным советом Северного фронта 2 июля 1941 г., всего в ЛАНО входило 15 дивизий (по количеству городских районов) по 10 000— 12 000 человек каждая, общей численностью 200 000 человек⁸¹. Добровольцами становились лица в возрасте от 18 до 50 лет – работники предприятий, учреждений, учебных заведений; студенты, представители интеллигенции. Именно в Ленинграде впервые были сформулированы основные принципы комплектования и оснащения дивизий народного ополчения, главным из которых являлся принцип добровольности и децентрализации – опоры на собственные силы. ЦК ВКП(б) одобрил инициативу ленинградцев и рекомендовал распространить ее на другие города, и в первую очередь на столицу.

Одной из ярчайших страниц истории Москвы в годы Великой Отечественной войны является создание и участие в боях за столицу дивизий Московского народного ополчения. Выделяют два этапа его формирования: летний (июль 1941 г.) и осенний (октябрь 1941 г.), за время которых было подготовлено, соответственно, 12 и 4 дивизии народного ополчения.

Летний этап формирования Московского народного ополчения (июль 1941 г.)

С первых дней немецкого вторжения население стало вести подготовку к защите своего города. На многочисленных митингах и собраниях, проводившихся на предприятиях и учреждениях уже 23 июня 1941 г., москвичи выражали готовность с оружием в руках встать на защиту Отечества в рядах ополчения. Выступавшие призывали к разгрому врага, говорили о необходимости укрепления трудовой дисциплины, выражали уверенность в победе. Например, типографский рабочий П.И. Любимов говорил 23 июня на собрании: «У меня есть единственный сын, который вчера записался добровольцем. Я сам два раза бил капиталистических интервентов в Гражданскую войну и если потребуется, то, несмотря на свой преклонный возраст, пойду и в третий раз бить врагов»⁸². «В минуту грозной опасности, нависшей над нашей страной, мы, рабочие, служащие, инженерно-технические работники, как и тысячи трудящихся столицы, вступаем добровольцами в ряды народного ополчения… Мы клянемся стойко и самоотверженно сражаться до окончательного разгрома врага. Клянемся не сложить оружие до тех пор, пока хотя бы один интервент будет топтать советскую землю», – говорил работник тормозного завода В.И. Никишев⁸³.

В ополчение записывались люди самых разных возрастов и профессий, целыми семьями и трудовыми коллективами. Несмотря на то что физическое состояние и военные навыки многих добровольцев были недостаточными, тем не менее тяжелая обстановка первых недель Великой Отечественной войны требовала использования всех имеющихся средств и ресурсов для защиты страны.

В Москве в соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР было также введено военное положение. 25 июня 1941 г. начальник гарнизона Москвы генерал-лейтенант И.Г. Захаркин издал приказ «Об обеспечении общественного порядка и государственной безопасности в городе Москве»⁸⁴. В нем разъяснялось, что такое «военное положение» применительно к столице. Теперь все театры, парки, кино, клубы, а также магазины, рестораны, столовые и кафе должны были заканчивать свою работу не позднее 22 часов 45 минут. Запрещалось передвижение по Москве в ночное время (с 24 до 4 часов утра) без специальных пропусков. Был запрещен въезд в Москву лиц, не прописанных в столице (исключение делалось только для командированных по вызовам наркомов СССР и РСФСР). Без специального разрешения коменданта города в пределах Москвы запрещалась фото- и киносъемка.

Основным принципом формирования дивизий народного ополчения в Москве, подобно другим городам, стал принцип добровольности. В отличие от формирований регулярной армии в ополчение люди не призывались. Туда шли добровольно те, кто хотел принять прямое участие в вооруженной борьбе с врагом, но по определенным причинам не подлежал призыву на военную службу или имел отсрочку от нее: военнослужащие запаса, студенты, имеющие бронь как ценные специалисты, работники государственных учреждений и предприятий и др. Свое желание они подкрепляли заявлениями с просьбой о немедленной отправке в действующую армию. Так, 22 июня 1941 г. в Киевский райком ВКП(б) поступило более 2000 подобных заявлений, в Тимирязевский – 5000; в первых числах июля: во Фрунзенский – 4500, в Ленинский – 3800, в Таганский – 2700⁸⁵.

Впервые вопрос о создании Московского народного ополчения был рассмотрен 26 июня 1941 г. в Кремле на заседании руководителей высшего и среднего партийного и государственного звена. В нем приняли участие И.В. Сталин, К.Е. Ворошилов, Н.А. Вознесенский, нарком обороны С.К. Тимошенко, первый секретарь МК и МГК ВКП(б) А.С. Щербаков, секретарь МГК Г.М. Попов, а также секретари столичных райкомов партии: Ленинского – Н.М. Суровой, Киевского – Н.Г. Ликовенков, Москворецкого – Г.И. Федотов. На этом заседании обсуждались предложения, поступившие от трудящихся Москвы о необходимости создания частей народного ополчения для борьбы с врагом. В воспоминаниях о вышеупомянутом совещании один из его участников, Н.Г. Ликовенков, передал слова И.В. Сталина, обращенные к представителям парторганизации столицы: «Москвичи должны показать пример. Москва и Ленинград должны быть организаторами народного ополчения»⁸⁶.

На формирование Московского народного ополчения важное влияние оказало Постановление ЦК ВКП(б) об отборе коммунистов для усиления партийно-политического влияния в полках от 27 июня 1941 г. В нем излагались необходимые меры по усилению партийного влияния и улучшению политической работы в войсках как важнейшего фактора укрепления их боеспособности. По указанию ЦК в войска были мобилизованы и посланы на руководящую партийно-политическую работу тысячи коммунистов, обладавшие опытом партийной работы⁸⁷. Часть из них была направлена в ДНО.

Не менее важной стала общая Директива СНК СССР и ЦК ВКП(б) партийным и советским организациям прифронтовых областей от 29 июня 1941 г., разосланная всем ЦК компартий союзных республик, краевым, областным, городским, районным комитетам партии⁸⁸. В ней подчеркивалась смертельная опасность, нависшая над СССР, разоблачался захватнический характер войны со стороны фашисткой Германии. Ставилась задача немедленной перестройки деятельности партийных и советских органов в соответствии с условиями военного времени, мобилизации всех сил и средств страны на помощь Красной армии, на отпор врагу, выражалась непоколебимая вера в победу советского народа. Особое внимание обращалось на организацию беспощадной борьбы с дезорганизаторами тыла: дезертирами, распространителями слухов, на уничтожение шпионов, диверсантов, вражеских парашютистов. Для этого, одновременно с созданием ополчения во всех районах Москвы, формировались истребительные батальоны общей численностью 12 500 человек⁸⁹.

Начало организационных мероприятий по формированию ополченческих дивизий в Москве положило совещание в ЦК ВКП(б) в ночь на 2 июля 1941 г. и последующие за ним совещания в Московском горкоме и райкомах партии. Выступивший на заседании заместитель Председателя СНК СССР В.М. Молотов объявил собравшимся, что ГКО и ЦК ВКП(б) поддержали инициативу москвичей и ленинградцев о формировании частей народного ополчения. «Совещание, – вспоминала бывший секретарь Куйбышевского райкома партии Москвы Н.М. Шахова, – длилось примерно полчаса, и после этого мы направились в свои районы. Совещание, я бы сказала, носило неофициальный характер и проводилось в виде беседы. Были намечены сроки. 6 июля дивизии народного ополчения должны быть сформированы по всем районам»⁹⁰. Стенограмма совещания немедленно была доведена до руководителей парткомов предприятий и учреждений. Предстояло не только сформировать в кратчайшие сроки многотысячные ополченческие дивизии, но и обеспечить их всем необходимым.

В тот же день, 2 июля 1941 г., вышло постановление Военного совета Московского военного округа № 31 «О добровольной мобилизации трудящихся Москвы и Московской области в дивизии народного ополчения». Оно послужило основой Постановления ГКО № 10 от 4 июля 1941 г. и предусматривало:

«1. Мобилизовать в дивизии народного ополчения по городу Москве 200 тысяч человек и по Московской области 70 тысяч человек. В Москве мобилизацию начать 3.7 и закончить 5.7; по Московской области – 3.7 и закончить 6.7.

2. Мобилизацию рабочих, служащих и учащихся Москвы в народное ополчение и формирование 25 дивизий произвести по районному принципу (в каждом из 25 районов Москвы создавалась своя дивизия, которой присваивался порядковый номер и название района. – С. Р.).

4. Для руководства работой по мобилизации трудящихся в дивизии народного ополчения и их материального обеспечения в каждом районе создается чрезвычайная тройка во главе с первым секретарем РК ВКП(б) в составе райвоенкома и начальника райотдела НКВД.

5. Формирование дивизий производится за счет мобилизации трудящихся от 17 до 55 лет. Рядовой состав, младший состав, 50 % командиров взводов, до 40 % командиров рот, медсостав и весь политический состав формируемой районом дивизии комплектуется из рабочих, служащих и учащихся района; остальной начсостав комплектуется за счет кадров Московского военного округа (из числа слушателей и преподавателей военных академий или из запаса. – С. Р.).

6. Снабжение частей дивизий средствами автотранспорта, мото- и велоснаряжением, шанцевым инструментом (лопаты, топоры), котелками, котлами для варки пищи и вещевым довольствием производится за счет ресурсов Москвы, Московской области и района путем мобилизации и изготовления этих средств предприятиями района.

9. Во время нахождения мобилизованного в частях народного ополчения за ним сохраняется содержание: для рабочих – в размере среднего заработка, для служащих – в размере получаемого ими оклада, для студентов – в размере получаемой стипендии. В случае инвалидности и смерти мобилизованного мобилизованный и его семья пользуются правом получения пенсии наравне с начальствующим составом Красной армии»⁹¹. Согласно первоначальным планам, численность каждой ополченческой дивизии не превышала 10 000 человек⁹².

Таким образом, именно Московскому военному округу отводилась ведущая роль в формировании народного ополчения столицы. Ее административные районы создавали ополченческие дивизии в целом, а районы Московской области формировали отдельные подразделения и части, которые по решению штаба МВО либо передавались на усиление созданных ополченческих дивизий столицы, либо отправлялись на фронт в качестве маршевого пополнения.

Генерал-лейтенант К.Ф. Телегин, в то время член Военного совета МВО, на пленуме МГК ВКП(б) 6 декабря 1941 г., оценивая минувшее, говорил: «В те дни, когда опасность над городом Москвой особенно сильно нависла, мы не имели никакой возможности и даже права предъявить Государственному Комитету Обороны и Верховному командованию требование о том, чтобы для непосредственного прикрытия Москвы нам дали кадровые части. Мы встали на другой путь: найти внутренние резервы в г. Москве, собрать все наши силы, организовать их, перестроить на боевой лад и поставить на оборону города. В этом отношении все партийные организации Москвы, МК партии оказали нам большую помощь. Мы создали целый ряд крупных отделений, которые и заняли подготовленные московскими же организациями оборонительные рубежи»⁹³.

Создание народного ополчения с первых дней находилось под постоянным вниманием руководства страны. Об этом свидетельствует одна из важнейших особенностей его формирования – в отличие от комплектования кадровых частей, руководство этим процессом было возложено на партийные органы. Постановлением Военного совета МВО для непосредственной работы по созданию столичного ополчения была создана Чрезвычайная комиссия округа, состоящая из семи человек: секретаря МГК партии И.М. Соколова, секретаря МК партии С.Я. Яковлева, секретаря МК и МГК ВЛКСМ А.М. Пегова, начальника Управления продовольственных товаров горторготдела П.В. Филиппова, комбрига Д.П. Онуприенко, подполковника И.К. Простова. Возглавил комиссию командующий войсками Московского военного округа генерал-лейтенант П.А. Артемьев⁹⁴.

Согласно Постановлению ГКО 4 июля 1941 г., непосредственным формированием ополчения на местах (в районах) занимались чрезвычайные тройки во главе с первым секретарем РК ВКП(б) в составе членов: райвоенкома и начальника райотдела НКВД. Вместе с тем состав чрезвычайных троек не всегда соответствовал указанному в Постановлении: на практике в них мог не входить районный военный комиссар и начальник местного отдела НКВД. Например, в состав чрезвычайных троек Куйбышевского, Москворецкого районов входил председатель Исполкома райсовета и райвоенком, Ленинградского – председатель Исполкома райсовета и начальник райотдела НКВД, Ленинского – начальник райотдела НКВД и опытный хозяйственник⁹⁵. Причина подобного несоответствия заключалась в специфике района, личных и деловых качествах руководителей.

Состав чрезвычайных троек имел большие полномочия, например, устанавливал на предприятиях квоты по количеству добровольцев для зачисления в ополчение. Характерным примером подобного является Постановление чрезвычайной тройки Ленинградского района столицы:

«IХ. О мобилизации в дивизию народного ополчения с некоторых оборонных предприятий.

1) Чрезвычайная тройка считает возможным без ущерба для производства мобилизовать: из Московского авиационного института им С. Орджоникидзе батальон – 640 человек; с завода «Авиахим» роту – 230 человек; с завода № 305 два взвода – 100 человек; со 2-го часового завода роту – 230 человек»⁹⁶.

В соответствии с Постановлением Военного совета МВО от 2 июля и Постановлением ГКО от 4 июля 1941 г. формирование ополченческих соединений шло по производственно-территориальному принципу: города (области) создавали дивизии, предприятия (учреждения) – полки (батальоны, роты)⁹⁷.

От мобилизации в ополчение освобождались военнообязанные первой категории призываемых возрастов, занятые на предприятиях военно-промышленного комплекса, а также выполняющие срочные и ответственные фронтовые заказы. Вместе с тем не все пункты этого постановления были выполнены. Патриотизм и желание сразиться с врагом заставили многих перешагнуть указанные возрастные ограничения, поэтому в ополчение вступали и школьники старших классов, приписывая себе возраст, и старые рабочие, ветераны Русско-японской, Первой мировой и Гражданской войн. Одним словом, все, кто мог по состоянию здоровья и хотел выполнять обязанности воина-добровольца. В качестве санинструкторов в ополчение принимали женщин. При этом первоначально предполагалось, что ополченческие соединения сначала будут бороться с мелкими прорвавшимися частями и десантом противника, тем самым оттачивая боевое мастерство и накапливая опыт, а уже после этого из них будут сформированы регулярные части для отправки в действующую армию. Однако тяжелейшая обстановка на фронте не позволяла проводить долгую подготовку добровольческих частей, поэтому уже через неделю после формирования они были отправлены на фронт, прикрывать главное московское направление⁹⁸.

2—3 июля 1941 г. на всех предприятиях, в учреждениях, учебных заведениях Москвы прошли многолюдные митинги и собрания, посвященные организации народного ополчения. Большое влияние на этот процесс оказало обращение к населению по радио председателя Государственного Комитета Обороны И.В. Сталина 3 июля 1941 г.: «Наши силы неисчислимы, – отмечалось в речи. – Зазнавшийся враг должен будет скоро убедиться в этом. Вместе с Красной армией поднимаются многие тысячи рабочих, колхозников, интеллигенции на войну с напавшим врагом. Трудящиеся Москвы и Ленинграда уже приступили к созданию многотысячного народного ополчения на поддержку Красной армии. В каждом городе, которому угрожает нашествие врага, мы должны создавать такое народное ополчение, поднять на борьбу всех трудящихся, чтобы своей грудью защитить свою свободу, свою честь, свою Родину… Войну с фашистской Германией нельзя считать войной обычной. Она является войной не только между двумя армиями. Она является вместе с тем великой войной всего советского народа против немецко-фашистских войск»⁹⁹.

Второй секретарь Кировского райкома ВКП(б) В.И. Карманов вспоминал: «Речь товарища Сталина была в 6 часов 30 минут утра, а в 7 часов 30 минут было созвано совещание директоров. На предприятиях прошли митинги.

В народное ополчение пришел к нам один старичок 1884 года рождения. Фамилия его Бабков. Он был окружен и вышел (т. е. попал в окружение и вышел осенью 1941 г. – С. Р.). Затем Нехаев – работник системы «Мосэнерго», приходил 5 раз. Он по некоторым данным не подходил на должность командира, но он буквально не выходил из райкома. Наконец ему дали согласие. Он тоже был в окружении, но вышел оттуда. Комиссия наша была расположена во дворе, и к нам приходило большое количество ребятишек из 9—10 классов, приходили целыми группами. Это были 15—17-летние подростки. Они настаивали, чтобы их взяли, и часть из них все-таки пошла на фронт, а часть отправили обратно»¹⁰⁰.

После выступления И.В. Сталина в течение трех дней от москвичей поступило 168 470 заявлений с просьбой о вступлении в народное ополчение¹⁰¹. Особенно много их было от трудящихся Ростокинского, Ленинского, Сокольнического районов столицы. Еще 140 000 заявлений было подано в Подмосковье. Таким образом, уже к 6 июля партийные органы приняли около 310 000 заявлений от желающих стать ополченцами¹⁰².

Вот пример одного из таких заявлений. Его автор П.Н. Кравченко писал: «Прошу Ленинский райвоенкомат зачислить меня в ряды ополченцев. Я – отец пяти сыновей, которые призваны в Красную армию. Четыре моих сына с начала военных действий сражаются на фронте против гитлеровских полчищ. Пятый сын работает в военном ведомстве. Я желаю, несмотря на свой возраст, защищать с оружием в руках свою Родину…»¹⁰³

В формировании ополчения участвовали служащие центральных органов власти и учреждений: наркоматов – внешней торговли, финансов, боеприпасов, земледелия, совхозов, юстиции и др.; Госплана, Центросоюза СССР, ВСХВ, работники промышленных предприятий, учреждений культуры, науки. Среди них были инженеры, экономисты, финансовые работники, юристы, агрономы, научные сотрудники, преподаватели вузов и школ, сотрудники издательств и газет, работники литературы и искусства, рабочие и колхозники.

Социальный и национальный состав Московского ополчения практически полностью отражал структуру советского общества 1940-х гг. Дивизии отличались по своему социальному составу в зависимости от находившихся в районе их формирования предприятий. Так, рабочие преобладали в 1, 2, 6, 9, 13, 17, 18-й ДНО, интеллигенция – в 4, 5, 7, 8-й ДНО¹⁰⁴. В национальном составе в каждой из дивизий преобладали русские, но больше всего национальностей объединила в своем составе 4-я ДНО Куйбышевского района. Сюда вошли представители 33 национальностей, хотя абсолютное большинство сохранялось за русскими – 6088 человек из 7500 личного состава¹⁰⁵. Сотни людей в возрасте от 15 до 70 лет, а в некоторых случаях и старше, подавали заявления о добровольном вступлении в ополчение. Иногда обращались целыми семьями. Приведем несколько характерных примеров¹⁰⁶.

Так, рабочий завода «Красный пролетарий» Ф. Наумов попросил принять в ополчение его и двоих сыновей 17 и 19 лет. В наркомате автотракторной промышленности все рабочие, научные и инженерно-технические работники приняли решение о коллективном вступлении в народное ополчение. В Ленинском районе заявления в дивизию народного ополчения подали 70 граждан в возрасте от 65 до 74 лет. Они категорически отказались забрать свои заявления и согласились только на условии включения их в специальные группы связи с народным ополчением, созданные на предприятиях города¹⁰⁷. На заводе «Красный пролетарий» к 1 июля записалось 1000 человек, на трансформаторном заводе – 320 человек, в некоторых организациях Куйбышевского района (редакция «Финансовой газеты», трест «Госздравпроект») добровольцами стали все присутствующие на собрании мужчины¹⁰⁸. Этот список можно продолжать, но главное, он свидетельствует об огромном патриотизме всех москвичей, независимо от их социального слоя или занимаемых должностей. Опасность, нависшая над страной, над Москвой, стала для них личной бедой.

Поскольку ДНО формировались по производственному принципу, то ополченцы зачислялись в подразделения по спискам предприятий и организаций, при этом рабочие и служащие одного предприятия зачислялись в одну часть. Это объяснялось сжатыми сроками формирования московского ополчения и тем, что рабочие и служащие с одного производства или учреждения существенно сплачивали свою часть.

В ополчение вошел цвет московской интеллигенции, люди разных профессий и возрастов, в том числе и персональные пенсионеры, ветераны прошедших войн и революций. Например, ополченцами 6-й ДНО Дзержинского района командовал участник Русско-японской, Первой мировой и Гражданской войн 64-летний Ф.М. Орлов. Три его сына и дочь сражались на фронте. В ополчение вступил и Н.И. Подвойский – первый советский нарком по военным делам (1917–1918 гг.), один из организаторов штурма Зимнего дворца в 1917 г.

В 5-ю ДНО Фрунзенского района записался выдающийся скульптор-монументалист Е.В. Вучетич – будущий автор знаменитых памятников «Воин-освободитель» в Трептов-парке Берлина, «Родина-мать» в Волгограде и др.

В 18-ю ДНО Ленинградского района к 4 июля записалось 7500 человек¹⁰⁹. Сюда вступил целый курс из художественного училища им. В.И. Сурикова во главе со своим преподавателем Б.С. Чегодаевым. В ополченцы записались М.Ф. Володин, Ф.П. Глебов, К.М. Максимов, Н.С. Соломин, ставшие в последующем заслуженными и народными художниками СССР и РСФСР.

В 8-ю Краснопресненскую ДНО вошло много представителей интеллигенции, что объяснимо – в районе ее формирования располагались МГУ им. М.В. Ломоносова, Московская консерватория, Театральный институт (ГИТИС), Литературный институт им. М. Горького, Театр Революции. Бывший председатель Краснопресненского райсовета Н.В. Попова вспоминала: «В основном подразделения комплектовались так: в связь направлялись физики, в артиллерию – математики, в саперы – студенты геолого-почвенного факультета МГУ и Геологоразведочного института»¹¹⁰.

Примечательно, что многие из добровольцев 8-й ДНО скрывали свои ученые степени и звания, чтобы их не отчислили из ополчения. Так, 2-я рота 22-го стрелкового полка 8-й Краснопресненской дивизии состояла почти полностью из работников сферы искусства и литературы, ее нередко называют «писательской». Среди ее бойцов были автор «Красных дьяволят» П.А. Бляхин, детский писатель Р.И. Фраерман – автор повести «Дикая собака Динго, или Повесть о первой любви», Е.Д. Зозуля, А.А. Бек, П.И. Железнов, С.Г. Островой, В.С. Розов и др. Командовал «писательской» ротой аспирант исторического факультета МГУ Ю.Г. Яшунский.

Из Московской консерватории в дивизию записались 250 человек, в том числе международные лауреаты: А.Б. Дьяков, Д.Ф. Ойстрах, Э.Г. Гилельс¹¹¹. Коллектив Московского университета направил в ее состав 1065 человек¹¹². Среди них ведущие ученые – профессора и доценты Г.С. Кара-Мурза, С.П. Толстов, Л.С. Выготский, Н.В. Костин, А.Д. Аксенов, А.В. Арциховский.

Практически все профессора и академики Московского университета, работники Московской консерватории, учитывая их профессиональную значимость, вскоре по распоряжению чрезвычайной тройки района были удалены из дивизии. Но имелись и исключения. Известный этнограф, профессор С.П. Толстов отказался уходить из ополчения. На фронте он стал командиром взвода топографической разведки артиллерийского полка и участвовал в боях под Ельней, где в октябре 1941 г. попал в окружение, но смог не только вывести свой взвод, но и сохранить вверенное военное имущество. После этого тяжелораненого С.П. Толстова эвакуировали на санитарном поезде в тыл. Излечившись, он настойчиво добивался возвращения на фронт, но военное начальство приказало профессору вернуться в Москву. Вскоре, в конце 1942 г., С.П. Толстов был назначен директором Института этнографии АН СССР, а позже стал деканом исторического факультета МГУ.

Отказался уходить из ополчения и заведующий кафедрой новой и новейшей истории МГУ профессор М.С. Зоркий. Его судьба сложилась трагически: назначенный батальонным комиссаром, он в критический момент боя принял на себя обязанности комиссара дивизии и погиб под Вязьмой в октябре 1941 г.

21-я ДНО Киевского района была укомплектована наполовину из рабочих (Хладокомбината, Дорогомиловского химзавода, фабрик Сакко и Ванцетти и др.), другую же половину составляли служащие, научная и творческая интеллигенция из Академии наук СССР, Театра им. Е.Б. Вахтангова, киностудии «Мосфильм». Из научных институтов Академии наук СССР в дивизию вступили: известный философ, академик Б.М. Кедров; профессора С.М. Абалин, П.С. Черемных, Д.Т. Шепилов (в 1956–1957 гг. – министр иностранных дел СССР)¹¹³.

В Дзержинском районе в состав бойцов рабочего батальона вошла группа дипломатических работников: бывший советник посольства в Берлине Н.В. Иванов, заведующий консульским отделом при посольстве в Вашингтоне М.Ф. Герасимов, сотрудник посольства в Норвегии Н.Д. Кузнецов, атташе в Венгрии Ф.Н. Грязнов, сотрудник посольства в Турции В.Ф. Якушко¹¹⁴.

Основную работу по формированию дивизий проводил политсостав, назначенный и прибывший в части раньше, чем командный состав. Уже в течение 3–5 июля 1941 г. московская партийная организация выделила в народное ополчение 96 человек для укомплектования политического аппарата дивизий и свыше 700 человек для политотделов полков¹¹⁵. Политическую работу вели опытные кадры: например, комиссаром 4-й ДНО Куйбышевского района стал А.И. Бормотов – секретарь парторганизации Наркомата юстиции, начальником политотдела дивизии – А.А. Змеул – директор Академии внешней торговли, комиссаром 1-го полка – С.В. Митрофанов – ответственный работник Главпочтамта, комиссаром 2-го полка – А.М. Терентьев – секретарь парторганизации Наркомата легкой промышленности РСФСР. Начальниками политотделов других дивизий стали А. Антропов, И. Анчишкин, А. Бормотов, С. Белов, В. Крылов, М. Лазаренко, А. Логинов, П. Тарасов и др. Политработники вели большую разъяснительную работу среди ополченцев о целях и задачах добровольческого движения. На партийно-комсомольских и общих собраниях подразделений они проводили беседы, читали доклады о причинах нападения гитлеровской Германии, об Отечественной войне 1812 г., об исторической и современной роли народного ополчения в разгроме врага.

Формирование ополчения шло на всех крупных предприятиях Москвы. Например, на заводе «Изолятор» в его ряды вступили 66 человек, в Московском авиационном институте им. С. Орджоникидзе – более 400, на заводе № 1 – более 120, на 2-м часовом заводе – более 200 человек¹¹⁶. Сформировали по батальону добровольцев заводы «Серп и молот», 1-й Государственный подшипниковый, «Каучук», «Красный богатырь»¹¹⁷. Добровольцев направили города и районы Московской области: в Коломне и Орехово-Зуево было сформировано по 3 батальона, в Подольске и Серпухове – по 2, в Егорьевске и Воскресенске – по 1; в Лопасненском, Щелковском, Егорьевском, Красногорском, Дмитровском районах – по 1, в Мытищинском – 3¹¹⁸.

Вместе с тем отметим, что процесс формирования ополчения имел ряд недостатков. Некоторые организации не только не проводили разъяснительной работы о целях и задачах народного ополчения, но, стремясь к количественным показателям, формировали ополченческие части «административными» методами. Все это сопровождалось халатностью, нарушениями и злоупотреблениями. Среди самых распространенных – принудительная запись в добровольцы, а также зачисление лиц непригодных к военной службе. Приведем характерный пример: на Швейном комбинате Московского городского управления легкой промышленности сторож И.В. Николаев, 55 лет, 5 июля 1941 г. получил повестку с предложением прибыть к 12 часам в школу № 60 с вещами. Когда он прибыл в управление комбината, секретарь объявила ему, что он мобилизован. Несмотря на заявление Николаева о том, что он инвалид и не записывался в народное ополчение, ему было предложено немедленно отправиться в часть¹¹⁹.

Целый ряд подобных фактов сообщал нарком госбезопасности СССР В.Н. Меркулов в докладной записке № 2741 от 11 июля 1941 г. в НКВД СССР на имя Л.П. Берия: «НКГБ СССР располагает сведениями о серьезных недочетах в комплектовании и работе частей народного ополчения. По Краснопресненскому району имели место следующие факты:

Секретарь парторганизации „Металлширпотреб“ Титов „доставил“ в дивизию 14 человек, из которых 12 заявили, что их обманули, что Титов сказал им, будто они едут на митинг, а сам „отдает их в ополчение“. Причем половина из „доставленных“ была инвалидами. В результате из 14 человек в дивизии осталось лишь 2. Руководитель артели „Швейремонтодежда“ Пестрак привел в дивизию 13 человек. Большинству из них в артели сообщили, что они зачисляются в военный кружок с занятиями после работы. 15 человек из „Моспогруза“ уже в казармах дивизии в один голос заявили: „Мы не добровольцы, нас вписали заочно“. После разъяснительной работы большинство из них пожелало остаться в ополчении»¹²⁰.

В результате подобного подхода в отдельных полках формируемых дивизий за 7–8 июля 1941 г. по инвалидности было отчислено до 25 %, а в ротах – до 40 % личного состава, что дискредитировало саму идею ополченческого движения¹²¹.

Необходимо отметить, что, несмотря на наличие большого числа ошибок и нарушений на начальной стадии формирования Московского ополчения, все они к середине июля 1941 г. были проанализированы и в основном исправлены. Например, по распоряжению командования дивизий из частей были отчислены больные, непригодные к военной службе и случайно попавшие в ополчение люди. Все эти мероприятия способствовали укреплению боеспособности и морально-политического состояния ополченческих формирований.

Комплектование частей Московского ополчения осложнялось элементарной спешкой и несоблюдением нормативных требований воинского учета. Так, например, при формировании 5-й ДНО Фрунзенского района местный военкомат даже не выяснял военно-учетные специальности добровольцев и их звание в запасе. «В ополчение брали всех, кто хотел стать ополченцем, – вспоминал ветеран дивизии А.Н. Гордон. – При этом не учитывалось, где ополченец может принести больше пользы – на производстве или на фронте. Все шли рядовыми или младшими командирами. Это приводило к тому, что многие командиры и военные специалисты запаса оказались в ополчении на положении рядовых бойцов. Многие из них так и не были востребованы…»¹²²

Проблемой стал территориально-производственный принцип формирования дивизий. На предприятиях и в организациях работали не только москвичи, но и жители из ближайших районов Московской области. Последние не были прописаны по месту работы в районе и, следовательно, не состояли там на воинском учете. Военкомат и РК ВКП(б) это обстоятельство не всегда учитывали и не оповещали соответствующие органы районов проживания добровольцев об их уходе в ополчение. Позже это приводило к тому, что на повестки из военкомата о призыве в армию люди, естественно, не откликались, так как уже находились на фронте или к тому времени даже погибли в боях.

Неоценимую помощь командованию формируемых дивизий оказали райкомы партии, местные исполкомы, администрации предприятий и учреждений. Например, руководство Ленинского района организовало передачу в 1-ю ДНО 75 автомобилей, 10 000 комплектов обмундирования и снаряжения. Кировский район направил в 9-ю ДНО 100 учебных винтовок, 200 грузовых и 18 легковых машин, 5 походных кухонь и другое имущество¹²³. Коллектив завода «Красный пролетарий» восстановил для ополченцев 8 танков, 5 бронемашин и 7 пушек, а коллектив Русаковского трамвайного депо Сокольнического района во внеурочное время изготовил 7 походных кухонь¹²⁴.

Местные партийные и советские органы занимались размещением добровольцев, которое проходило в основном в школах, свободных от учащихся в дни летних каникул. Учебные заведения были переоборудованы – в них были установлены деревянные нары для отдыха, а для полноценных занятий завезены учебная литература, наглядные пособия и инвентарь. Но пользоваться всем этим фактически не пришлось – уже 8 июля все сформированные ополченческие соединения были выведены из столицы в Подмосковье.

Как отмечалось выше, всего в Москве предполагалось сформировать 25 дивизий народного ополчения. Однако в ходе всестороннего анализа стало очевидным, что уход в действующую армию порядка 300 000 человек экономически активного населения столицы и области мог сорвать работу многих предприятий и учреждений. В связи с этим штаб Московского военного округа после согласования с И.В. Сталиным и Генштабом санкционировал сокращение числа ополченческих дивизий с первоначальных 25 до 12¹²⁵. В Калининском и Железнодорожном районах ополчение не формировалось вообще. Часть ополченцев из расформированных дивизий перешла в оставшиеся, например, 660 человек из Пролетарского района вошли в Краснопресненскую ДНО, 633 человека Коминтерновского – в Сталинскую и Фрунзенскую ДНО, 720 человек Октябрьского – в Киевскую ДНО, 900 человек Тимирязевского – в Кировскую ДНО; другая часть вошла в состав истребительных батальонов и отрядов местной ПВХО, третья – вернулась на место работы¹²⁶.

Вспоминая события июля 1941 г., член Военного совета Московского военного округа К.Ф. Телегин писал: «Отправив все регулярные части на фронт, Военный совет округа не мог не беспокоиться за безопасность столицы. И ополчение должно было стать боевым резервом Красной армии, а если потребуется – защищать свой родной город. Правда, в начале у Военного совета не было ясного представления о масштабах этого патриотического движения: за несколько дней было сформировано в городе и области 87 истребительных отрядов и батальонов, а добровольцев были еще десятки тысяч. К 5 июля все окончательно выяснилось. По всем районам города и области подали заявления свыше 300 000 человек. После согласования с Генеральным штабом было решено сформировать 12 дивизий по 10 000 человек каждая. Таким образом, Москва получила реальные силы для прикрытия, и через месяц-полтора из них можно было подготовить боеспособные войска. Но события на фронте этого сделать не позволили»¹²⁷.

К 6 июля формирование всех 12 ополченческих дивизий было закончено. Каждая из них представляла собой внушительную силу.

Таблица 1

Численность дивизий Московского народного ополчения, июль 1941 года¹²⁸

Во главе созданных дивизий были поставлены опытные кадровые командиры, преимущественно преподаватели военных академий. Только Военная академия им. М.В. Фрунзе выделила для Московского ополчения 36 своих лучших профессоров и преподавателей. Командирами и начальниками штабов дивизий стали генералы В.Д. Бобров, В.Р. Вашкевич, И.Р. Заикин, Н.Н. Пронин, полковники И.П. Алферов, А.Д. Борисов, А.Д. Синельников, Я.С. Воробьев, Ф.Т. Шмелев, С.С. Мусатов, П.Е. Морозов, А.В. Богданов.

Формирование дивизий Московского ополчения, не учтенных планом мобилизационного развертывания, поставило ряд трудностей перед военным руководством. На фоне первоочередного укомплектования войск, находящихся на передовой, квалифицированных кадров для ополченческих частей не хватало. Поэтому для их обеспечения командным и политическим составом штаб МВО стал использовать резервистов.

Самым сложным оказался вопрос снабжения ополченческих формирований оружием и боевой техникой. В связи с тяжелым положением на фронте летом 1941 г. значительно увеличилась потребность в оружии у соединений, находившихся на передовой. Именно в связи с комплектованием в первую очередь регулярных частей Красной армии Наркомат обороны не смог в установленные сроки (к 6 июля) полностью обеспечить ополченцев положенным по штату вооружением и военной техникой. Член Военного совета МВО К.Ф. Телегин вспоминал, что всего 20–25 % (5000 винтовок и 210 пулеметов различных систем)¹²⁹ от необходимого количества оружия централизованно могло выделить Главное артиллерийское управление¹³⁰. Остальное изыскивалось на месте. Винтовки, пулеметы, револьверы (боевые и учебные) были взяты со складов артиллерийских баз, военно-учебных заведений, из спортивных и гражданских военизированных организаций – стрелковых кружков, Осоавиахима.

На вооружение ополченцев шли главным образом устаревшие модели оружия иностранного производства, оставшегося на складах и военных базах еще со времен Первой мировой и Гражданской войн: пулеметы систем «Гочкис», «Браунинг», «Кольт», «Максим», пушки «Эрликон», «Бофорс», 122-мм гаубица (образца 1909–1930 гг.), карабины и т. д.¹³¹ Значительная часть этого оружия нуждалась в ремонте, для него не хватало патронов и снарядов, запасных частей и принадлежностей, а зачастую и просто навыков пользования. В преодолении возникших трудностей большую помощь оказывали местные партийные и советские органы. По их указанию неисправная или списанная боевая техника восстанавливалась на заводах столицы и области, а затем поставлялась в дивизии. Например, 18-й Ленинградской ДНО «Осоавиахим» завода № 1 в первую неделю формирования выделил 250 учебных винтовок и 30 учебных пулеметов¹³².

В целом источники свидетельствуют о низком уровне оснащения дивизий Московского ополчения современными видами вооружения:

Таблица 2

Ведомость боевого состава 5-й Фрунзенской ДНО¹³³

Таблица 3

Ведомость боевого состава 18-й Ленинградской ДНО¹³⁴

В последующем обеспечение дивизий современным вооружением улучшилось, но его нехватка ощущалась вплоть до начала боевых действий.

В создании военно-хозяйственной базы ополченческих соединений значительную роль сыграли предприятия, шефствующие над дивизиями своего района, – они снабжали их всем необходимым. В дивизии с посылками приезжали делегации из учреждений, шел постоянный обмен корреспонденцией самого разного характера. В сверхурочное время рабочие предприятий ремонтировали старые машины и танкетки. Здесь развернулось социалистическое соревнование за производство материальных частей для дивизий народного ополчения. Например, для 8-й Краснопресненской ДНО рабочие заводов одноименного района отремонтировали сверх плана 20 автомобилей, 6 танкеток; изготовили 8 походных кухонь, 90 котлов разных размеров для варки пищи, 3000 котелков, 3500 саперных лопат, ломов, топоров¹³⁵.

Оценивая процесс обучения ополченцев, отметим, что наряду с преподаванием военных дисциплин большое внимание командование уделяло массово-патриотической работе. Основной задачей партийных организаций было воспитание высоких морально-политических и боевых качеств, разъяснение захватнических целей фашистов. Бойцам демонстрировали различные кинофильмы: учебные («Рукопашный бой», «Танки и борьба с ними», «Пулемет Максим») и художественные («Яков Свердлов», «Гибель Орла», «Цветные новеллы» и др.); московские артисты устраивали концерты. В политической работе наряду с привычными ее формами – митингами, беседами, коллективным чтением газет – широко использовалась самиздатовская печать: газеты и боевые листки, выпускаемые непосредственно в дивизиях.

Во время нахождения воина-добровольца в народном ополчении за ним, на основании Постановления ГКО от 4 июля 1941 г., сохранялась среднемесячная зарплата или штатно-должностной оклад по последней должности. Позже такой порядок показал свою непродуманность. Все ополченцы получали неодинаковое жалованье по причине различия в должностях и местах работы, с которых они ушли в ополчение. Кроме того, произошло снижение фондов заработной платы их предприятий, вызванное трудностями выпуска продукции. Подобное положение, конечно, вызывало недовольство не только бойцов, но и членов их семей. Поэтому в ноябре 1941 г., по предложению Московского горкома партии, такой порядок был отменен и личный состав ополченческих дивизий, ставших к тому времени кадровыми, был переведен на жалованье бойцов и командиров Красной армии¹³⁶. Также на основании Постановления № 1902 СНК СССР «Об обеспечении добровольцев, вступивших в части войск действующей Красной армии» от 2 августа 1941 г., за ними сохранялась жилплощадь и должности на последнем месте работы¹³⁷. Кроме того, на ополченцев распространялось действие Указа Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1941 г. «О порядке назначения и выплат пособий семьям военнослужащих рядового и младшего начальствующего состава в военное время», установившего семьям военнослужащих рядового и младшего начальствующего состава, призванных в РККА, ВМФ, пограничные и внутренние войска НКВД по мобилизации, пособия от государства в следующем порядке:

«1. Если в семье нет трудоспособных, пособие выплачивается ежемесячно, в следующих размерах: а) при наличии 1 нетрудоспособного – 100 р., б) 2-х нетрудоспособных – 150 р., в) 3-х и более нетрудоспособных – 200 р. в месяц в городе и 50 % этой суммы в сельской местности.

3. Если в семье имеется двое детей, не достигших 16-лет-него возраста, при одном трудоспособном, пособие выдается в размере 100 р. в месяц в городе и 50 % этой суммы в сельской местности.

7. Семьям мобилизованных рабочих и служащих пособие назначается с того дня, по которым учинен с ними полный расчет по месту работы, семьям колхозников и остальных мобилизованных – со дня призыва, а семьям военнослужащих, состоящих к моменту мобилизации на действительной военной службе, – с момента объявления мобилизации.

9. Семьи убитых, умерших или пропавших без вести военнослужащих продолжают получать установленное им пособие впредь до назначения пенсии по инвалидности»¹³⁸. Но этот Указ распространялся на семьи добровольцев лишь в случае, если за последними не сохранялась зарплата по месту прежней работы¹³⁹.

Во время нахождения ополченческих дивизий в Москве их формирование проходило в штатном порядке – руководители предприятий и учреждений рассчитывали, что ополченцы будут проходить обучение и нести службу без отрыва от производства. Но после их вывода в подмосковные учебные лагеря и начавшихся трудностей с выполнением плановой продукции некоторые руководители предприятий и научных учреждений стали обращаться в райкомы и штаб МВО с просьбами вернуть работников, не имевших замены. Одновременно от командиров и комиссаров ополченческих частей стали поступать рапорты о неспособности некоторых добровольцев в силу возраста и заболеваний выполнять в полном объеме боевую учебу и оборонительные работы. В этих условиях командованию пришлось возвращать часть ополченцев в Москву, и практически все из них протестовали, считая такое отношение актом недоверия к себе¹⁴⁰.

В середине июля все 12 дивизий Московского ополчения были выведены в Подмосковье для боевой учебы и включены сначала в состав Резервного фронта, а позже – Западного. Здесь они приобретали военные знания, одновременно возводя укрепления Можайской линии обороны, а также доукомплектовывались личным составом. Спустя два месяца, в сентябре 1941 г., они были преобразованы в кадровые и получили новые номера. Так, 1-я дивизия Ленинского района стала 60-й стрелковой дивизией, 2-я дивизия Сталинского района – 2-й, 13-я Ростокинского района – 140-й и т. д. С таким наименованием они приняли участие в Московской битве.

Осенний этап формирования Московского народного ополчения (октябрь 1941 г.)

Сложившаяся в первой половине октября 1941 г. критическая обстановка на Западном фронте, вызванная частичным прорывом Можайской линии обороны, создала реальную опасность захвата Москвы врагом. В этих условиях требовалось немедленно вывести на оборонительные рубежи новые вооруженные силы, способные прикрыть ближние подступы к столице и вести, в случае необходимости, уличные бои. Такие части могли быть в кратчайший срок сформированы только из трудящихся города. Именно с этого момента в Москве вновь возобновляется добровольческое движение.

13 октября 1941 г. состоялось собрание актива Московской партийной организации, на котором с докладом о создавшейся обстановке выступил секретарь МК и МГК ВКП(б) А.С. Щербаков. В своей речи он призвал всех москвичей встать на защиту города и особенно акцентировал внимание «на организации рот и батальонов в районах из коммунистов, комсомольцев и беспартийных для быстрейшего их обучения стрелковому, пулеметному и гранатометному делу, особенно для борьбы с танками, с тем чтобы затем вливать их в действующие части»¹⁴¹. В тот же день, в соответствии с решением собрания актива Московской партийной организации, в каждом из 25 районов столицы началось создание новых добровольческих формирований – партийно-комсомольских батальонов¹⁴². Каждый район формировал по одному батальону.

Начиная с 13 октября 1941 г. райкомы и первичные партийные организации Москвы начали интенсивную работу по комплектованию личного состава коммунистических батальонов, отбору командиров и политработников, выявлению ресурсов вооружения. Параллельно с этим готовились помещения, продовольствие, обмундирование для добровольцев. В первый же день сборов во всех батальонах были сформированы роты (2 стрелковые, 1 пулеметная), взводы (в том числе истребителей танков) и отделения¹⁴³.

Командиры и комиссары, начальники штабов батальонов утверждались райкомами партии и райвоенкоматами еще до начала сборов. Командиры взводов и отделений были назначены 13 октября 1941 г. после краткого ознакомления командования батальона и рот с составом бойцов¹⁴⁴. В результате подобной практики назначения командиры низшего звена менялись очень часто, что отрицательно сказалось на уровне дисциплины и боевой подготовки соединений.

Для руководства формированием новых частей 13 октября 1941 г. были образованы районные и городской штабы. В состав последнего вошли: А.И. Чугунов – заведующий военным отделом МГК ВКП(б), А.Н. Шелепин – секретарь МГК ВЛКСМ, Г.К. Черных – от Горвоенкомата, С.Г. Чесноков – от МВО, Г.С. Сергеев – от городского комитета Осоавиахима¹⁴⁵.

14 октября 1941 г. Военный совет МВО издал приказ о создании прочного рубежа обороны вокруг Москвы и включения в систему обороны формируемых партийно-комсомольских батальонов¹⁴⁶. Этот приказ был одной из важных мер, принимаемых Ставкой ВГК по стабилизации положения на ближних подступах к столице. Сложность фронтовой ситуации помогла избежать ошибок, характерных для создания дивизий летнего формирования. И хотя общий территориальный принцип их создания не изменился, отличия все-таки были. Во-первых, добровольческие батальоны создавались не сразу, а постепенно – вначале формировались рабочие батальоны и полки на их основе, потом – истребительные батальоны и соответствующие полки. Затем все полки сводились в бригады, а те, в свою очередь, в стрелковые дивизии народного ополчения. Во-вторых, поскольку батальонам пришлось сразу занимать оборонительные рубежи, то зачислялись в них преимущественно добровольцы, имеющие военную подготовку, умеющие пользоваться оружием и бросать гранаты¹⁴⁷.

Уже 16 октября 1941 г. во всех 25 районах Москвы формирование коммунистических батальонов было завершено. Всего в них записалось 12 282 человека¹⁴⁸. В дальнейшем начальная цифра была скорректирована: в результате перевода части добровольцев в организуемые райкомами отряды истребителей танков, комиссования по болезням и другим причинам число бойцов рабочих батальонов сократилось и составило на 30 октября 1941 г. – 9753 человека¹⁴⁹.

Наряду с коммунистами и комсомольцами в батальоны вступили и беспартийные патриоты разных возрастов, поэтому вскоре коммунистические батальоны стали называть рабочими. Представление об их социальном и профессиональном составе дают сведения, характеризующие батальоны Красногвардейского и Кировского районов Москвы. В них на 25 октября 1941 г. из 813 человек 377 являлись рабочими (46,4 % общего состава), 201 – служащими (24,7 %), 34 – инженерами (4,2 %), 31 – техниками (4 %), 49 – специалистами в отраслях (6 %), 116 – учащимися (студентами) (14, 2 %). Из указанных 813 человек 78 имели высшее, 341 – среднее и 394 – низшее образование¹⁵⁰.

Вооружение батальонов, как и прежде, происходило через МГК ВКП(б), райкомы, райвоенкоматы, и вновь, как и в случае с дивизиями, созданными в июле, оружия (особенного отечественного) не хватало.

В первой декаде октября все 25 рабочих батальонов Москвы были реорганизованы, и на их основе по армейским штатам было сформировано 9 батальонов. Они составили два коммунистическо-комсомольских полка, из которых образовали 3-ю Московскую коммунистическую стрелковую дивизию¹⁵¹.

Воинские части, выдвинутые на оборонительные рубежи столицы, формировались также из истребительных батальонов. В Москве они организовывались в каждом районе на основании общего Постановления СНК СССР от 24 июня 1941 г. «О мероприятиях по борьбе с парашютными десантами и диверсантами противника в прифронтовой полосе»¹⁵² и специального Постановления от 9 июля 1941 г. «О мероприятиях по борьбе с десантами и диверсантами противника в Москве и прилегающих районах»¹⁵³. В них принимали тех, кто не подлежал призыву в армию, но был подготовлен в военном отношении. В Москве было создано 25 истребительных батальонов, в области – 15 – до 500 человек в каждом, в которые добровольно вступили 18 000 человек¹⁵⁴.

Перед истребительными батальонами ставились задачи по борьбе с фашистскими парашютистами и диверсантами, охраны важных оборонных и народно-хозяйственных объектов¹⁵⁵. Способы их организации и снабжения совпадали с дивизиями народного ополчения, как, впрочем, и проблемы – нехватка оружия и боевого имущества. Тем не менее истребительные батальоны были несравненно лучше организованы и вооружены.

До середины октября истребительные батальоны находились в столице и несли службу в своем районе. 16 октября, в связи с созданием оборонительных рубежей вокруг Москвы и формированием для них воинских частей, они были сведены в пять стрелковых полков и 17–18 октября выведены на эти рубежи¹⁵⁶. В конце октября 1-й и 2-й полки сведены в 1-ю бригаду московских рабочих, а 3, 4 и 5-й истребительные полки – во 2-ю. Завершением организационной перестройки истребительных батальонов стало переформирование этих бригад 15 ноября 1941 г. по приказу командующего войсками Московского военного округа в 4-ю и 5-ю Московские стрелковые дивизии¹⁵⁷. В процессе переформирования истребительных батальонов в дивизии они пополнялись специальными подразделениями, которые повышали техническую оснащенность и боевую мощь новых соединений.

Одновременно с реорганизацией коммунистических (рабочих) и истребительных батальонов для обороны Москвы была сформирована 2-я московская стрелковая дивизия численностью 15 000 человек¹⁵⁸. В ее состав вошли некоторые кадровые подразделения: часть сил 242-й стрелковой дивизии, 1-го корпуса ПВО, 472-го гаубичного артполка, а также железнодорожники, отряды тульских и горьковских рабочих, мобилизованные райвоенкоматами лица¹⁵⁹.

Сформированные в октябре четыре Московские стрелковые дивизии – 2-я (командир гвардии майор В.А. Смирнов) (14 719 человек), 3-я коммунистическая (полковник К.А. Ромашко) (9753 человек), 4-я (майор П.С. Гавриленко) (7260 человек), 5-я (С.И. Исаев) (7291 человек) – итого 39 023 бойца и командира¹⁶⁰ – дополнили дивизии Московского народного ополчения июля 1941 г. В течение октября – ноября их бойцы проходили военное обучение, патрулировали улицы, несли боевое дежурство непосредственно в городе и на его окраинах. На фронт большинство из октябрьских ополченцев были отправлены в декабре 1941 – январе 1942 г. Тогда же, в январе 1942 г., Московские стрелковые дивизии получили общевоинские номера и наименования: 3-я коммунистическая стала 130-й стрелковой дивизией, 2-я стрелковая дивизия – 129-й, 4-я стрелковая дивизия – 155-й, 5-я стрелковая дивизия – 158-й.

1.Великая Победа: В 15 т. Т. XI / Под общ. ред. С.Е. Нарышкина, А.В. Торкунова. М.: МГИМО-Университет, 2015. С. 246.

2.Комаров Д.Е. Народное ополчение на Смоленской земле // Военно-исторический журнал. 2005. № 4. С. 33.

3.Кузнецов Б.В. Народное ополчение в Великой Отечественной войне // Военная мысль. 1975. № 5.

4.Синицын А.Д. Из истории создания добровольческих частей и соединений Советской Армии // Военно-исторический журнал. 1973. № 1; Всенародная помощь фронту. М.: Наука, 1975.

5.Дробязко С.И. Великая Отечественная война 1941–1945 гг.: национальные и добровольческие формирования по разные стороны фронта // Отечественная история. 2001. № 6.

6.Комаров Д.Е. Народное ополчение на Смоленской земле // Военно-исторический журнал. 2005. № 4.

7.Усик Б.Г. Народное ополчение Сталинграда. Волгоград: Волгоградское научное издательство, 2006.

8.Тончу Е.А. Российское добровольчество. М.: Изд. дом Тончу, 2011.

9.Колесник А.Д. РСФСР в годы Великой Отечественной войны: проблемы тыла и всенародной помощи фронту. М.: Наука, 1982; Ополченческие формирования Российской Федерации в годы Великой Отечественной войны. М.: Наука, 1988. Добров П.В., Колесник А.Д., Куманев Г.А., Пашко Я.Е. Народное ополчение защищает Родину. М.: Наука, 1990; Народное ополчение городов-героев. М.: Наука, 1974.

10.Кирсанов Н.А. Партийные мобилизации на фронт в годы Великой Отечественной войны. М.: Изд. Московского ун-та, 1972.

11.Горов В.Я. И поднялся народ. М.: Политиздат, 1977.

12.Иванов В.К. Особенности формирования дивизий народного ополчения (1941 г.) // Московская правда. 1991. 3 июля.

13.Алещенко Н.М., Буков К.И., Колесник А.Д., Синицын А.М. Московское ополчение. М.: Воениздат, 1969.

14.Буков К.И. Все мы были солдатами. М.: Московский рабочий, 1972.

15.Синицын А.Д. Из истории создания добровольческих частей и соединений Советской Армии // Военно-исторический журнал. 1973. № 1; Всенародная помощь фронту. М.: Наука, 1975.

16.Рудельсон Е.Л. Письмо из огненных лет // Путь к экрану. 1980. № 13; Ополченцы // Московский комсомолец. 1982. 7 марта.

17.Сутягин М.В. Рабочие вступают в народное ополчение // Народное ополчение Москвы: Сб. М.: Московский рабочий, 1961.

18.Киторага Т.Г. Народное ополчение Москвы 1941 г.: История создания // Вестник Московского университета. Серия 8. История. 2005. № 5.

19.Корнеев В.А. От Москвы до Кенигсберга, от ополчения до гвардии. Омск: Упрполиграфиздат, 1993.

20.Виноградов В.Ю., Широков С.М. По призыву Родины. М.: Воениздат, 1995.

21.Климанов В.В. Собой заслонили Москву: подвиг 17-й стрелковой дивизии народного ополчения. Народное ополчение на защите Москвы: документальная повесть. М.: Префектура Центрального административного округа, 2005.

22.Грозовский М.Л., Зурин М.В. Ударный «Калибр». М.: Московский рабочий, 1982.

23.На труд и на подвиг. Страницы истории Мытищинского машиностроительного завода / Сост. А.А. Порошин, Н.И. Фельман. М.: Московский рабочий, 1976.

24.Богданов И.А., Князев Ю.А., Лепешкин Н.Г. и др. Ровесник века. 100-летию завода (Мытищинского машиностроительного) и его людям посвящается. М.: Внешторгиздат, 1997.

25.Лопуховский Л.Н. Вяземская катастрофа 41-го года. М.: Яуза, Эксмо, 2007.

26.Комаров Д.Е. Великая Отечественная война на Вяземской земле. Смоленск: Универсум, 2009.

27.Московская битва 55 лет спустя: исторические и музейные аспекты. М.: ГМОМ, 1997.

28.Битва под Москвой – поворот в Великой Отечественной и Второй мировой войне. М.: ГМОМ, 2002.

29.ЦАМО РФ. Ф. 56. Оп. 12234. Д. 14; Ф. 135. Оп. 2825. Д. 1; Ф. 208. Оп. 2511. Д. 11, 1029; Оп. 2513. Д. 82; Оп. 3038. Д. 54; Ф. 219. Оп. 679. Д. 2, 15, 25; Оп. 682. Д. 2; Ф. 388. Оп. 8707. Д. 2; Ф. 500. Оп. 12454. Д. 227; Ф. 1070. Оп. 1. Д. 15; Ф. 1243. Оп. 1. Д. 3; Ф. 1312. Оп. 1. Д. 1; Ф. 1364. Оп. 2. Д. 1.

30.ЦАМО РФ. Ф. 1364. Оп. 2. Д. 1. Л. 1—12.

31.Хотягов О.А. Организация архивного дела в Красной армии в предвоенные и военные годы. По документам ГАРФ, РГВА, ЦАМО РФ // Вестник архивиста. 2016. № 1. С. 84–86.

32.РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 22. Д. 1800, 1805; Оп. 125. Д. 204.

33.Там же. Д. 1805. Л. 97—102.

34.РГАСПИ. Ф. П-3. Оп. 52. Д. 40, 41; Оп. 63. Д. 125; Оп. 66. Д. 26; Ф. П-4. Оп. 34. Д. 10; Оп. 46. Д. 64. Ф. П-81. Оп. 1. Д. 169.

35.ЦГА Москвы. Ф. П-3. Оп. 52. Д. 40. Л. 1–3.

36.Там же. Оп. 66. Д. 26. Л. 3–4.

37.ЦГА Москвы. Ф. П-4. Оп. 34. Д. 10. Л. 110.

38.Там же. Л. 116.

39.ЦГА Москвы. Ф. П—3. Оп. 52. Д. 40. Л. 12.

40.Там же. Ф. П—81. Оп. 1. Д. 169. Л. 1–6.

41.НА ИРИ РАН. Ф. 2. Р. 1. Оп. 1. Д. 4, 5, 12, 17; Оп. 67. Д. 1, 3, 6—11, 13–15, 18. ^*Биографические сведения о лицах, отмеченных ^*, приведены в приложении 1.

42.Государственный музей обороны Москвы (ГМОМ). Коллекция документов по истории Московской битвы. Инв. № 2418/1. Рукопись П.Г. Тарасова «99 дней жизни 13 Ростокинской дивизии народного ополчения г. Москвы (воспоминания об формировании, обучении и боевых действиях)» (далее – Рукопись П.Г. Тарасова). Музей боевой славы 13-й Ростокинской дивизии народного ополчения Центра образования № 1470 (далее – Музей боевой славы 13-й ДНО). Ф. 1. Оп. 1. Д. 3, 4, 6, 8, 11; Музей истории завода «Серп и молот». Ф. 2. Оп. 1. Д. 908.

43.ГМОМ. Рукопись П.Г. Тарасова. Л. 1—117.

44.Музей боевой славы 13-й ДНО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 6. Л. 1–4.

45.Там же. Д. 3. Л. 1–8.

46.Там же. Д. 4. Л. 1—10.

47.Там же. Д. 11. Л. 1—10.

48.Музей боевой славы 13-й ДНО. Инв. № 77 «Штабная карта 37 сп (стрелкового полка) 140 сд».

49.Музей истории завода «Серп и молот». Ф. 2. Оп. 1. Д. 908. Л. 1.

50.Архив автора. Видеоинтервью с председателем совета ветеранов 140-й стрелковой дивизии (бывшей 13-й Ростокинской дивизии народного ополчения) В.А. Ермолаевым, 17 марта 2011 г.

51.Законодательные и административно-правовые акты военного времени. С 22 июня 1941 г. по 22 марта 1942 г. М.: Юриздат, 1942; Коммунистическая партия Советского Союза в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК (1898–1986). Т. 7. 1938–1945; М.: Политиздат, 1985. Сборник Законов и Указов Президиума Верховного Совета СССР. 1938–1944. М.: Юриздат, 1945.

52.Народное ополчение Москвы / Ред. Г.Д. Костомаров. М.: Московский рабочий, 1961.

53.От Москвы до Берлина / Сост. Я.С. Воробьев, А.В. Залевский, Н.Я. Шполянский. М.: Московский рабочий, 1966.

54.Выстояли и победили / Сост. К.И. Буков, К.Ф. Зарезина, М.И. Попкова и др. М.: Московский рабочий, 1966.

55.Ополчение на защите Москвы: Документы и материалы о формировании и боевых действиях Московского народного ополчения в июле 1941 – январе 1942 г. / Под ред. А.М. Пегова. М.: Московский рабочий, 1978.

56.Москва – фронту 1941–1945. Сборник документов и материалов / Сост. И.Н. Белоносов, К.И. Буков, М.Л. Дударенко. М.: Наука, 1966.

57.Русский архив: Великая Отечественная. Приказы народного комиссара обороны СССР 22 июня 1941 г. – 1942 г. Т. 13. М.: ТЕРРА, 1998; Ставка ВГК: Документы и материалы: 1941 г. Т. 16 / Под. ред. В.А. Золотарева. М.: ТЕРРА, 1996.

58.Битва за Москву / Сост. К.И. Буков. М.: Московский рабочий, 1985.

59.Московская битва в постановлениях Государственного Комитета Обороны. Документы и материалы 1941–1942 гг. / Сост. Б.И. Невзоров. М.: Большая российская энциклопедия, 2001.

60.Москва военная 1941–1945. Мемуары и архивные материалы / Сост. К.И. Буков, М.М. Горинов, А.Н. Пономарев. М.: Изд. объединения «Мосгорархив», 1995.

61.Москва прифронтовая 1941–1942. Архивные документы и материалы / Сост. М.М. Горинов, В.Н. Пархачев, А.Н. Пономарев. М.: Изд. объединения «Мосгорархив», 2001.

62.Жуков Г.К. Воспоминания и размышления: В 2 т. Т. 1. М.: ОЛМАПРЕСС, 2002.

63.Гудериан Г. Воспоминания солдата. Смоленск: РУСИЧ, 1999.

64.Гальдер Ф. Военный дневник: Ежедневные записи начальника Генерального штаба сухопутных войск. 1939–1942: В 3 т. Т. 3. М.: Воениздат, 1971.

65.Конев И.С. Осенью 1941 года // Битва за Москву / Сост. К.И. Буков, З.П. Коршунова, А.Н. Пономарев. М.: Московский рабочий, 1985.

66.Типпельскирх К. История Второй мировой войны. М.: Издательство иностранной литературы, 1956.

67.Лукин М.Ф. В Вяземской операции // Военно-исторический журнал. 1981. № 9.

68.Артемьев П.А. Непреодолимая преграда на подступах к столице // Битва за Москву. См. выше.

69.Телегин К.Ф. Не отдали Москвы! М.: Воениздат, 1975. Войны не-считаные версты. М.: Воениздат, 1988.

70.Советская военная энциклопедия / Под ред. Н.В. Огаркова. Т. 5. М.: Воениздат, 1978. С. 496.

71.Сталин И.В. Великая битва за Москву. М.: Достоинство, 2011 / Сост. В.П. Долматов, Б.И. Невзоров. С. 10.

72.Гудериан Г. Указ. соч. С. 271.

73.Сталин И.В. Великая битва за Москву. С. 10.

74.Законодательные и административно-правовые акты военного времени. С. 38–40.

75.Сборник Законов СССР и Указов Президиума Верховного Совета СССР. С. 97.

76.Россия и СССР в войнах XX века. С. 211.

77.Там же. С. 212.

78.Синицын А.Д. Всенародная помощь фронту. С. 39.

79.Коммунистическая партия Советского Союза в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. Т. 7 (далее – Коммунистическая партия Советского Союза…). С. 225.

80.Крюковских А.П. Ленинградское ополчение. СПб.: ГП ИПК «Вести», 2006. С. 15.

81.Добров П.В. Народное ополчение Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. Донецк: ООО «Юго-Восток Лтд», 2006. С. 3.

82.Горинов М.М. Москва. Война. Победа. М.: АНО ИЦ «Москвоведение», ОАО «Московские учебники», 2008. С. 12.

83.История Москвы в годы Великой Отечественной войны и в послевоенный период. 1941–1965 гг. С. 31.

84.Горинов М.М. Указ. соч. С. 9.

85.Иванов В.К. Особенности формирования дивизий народного ополчения (1941 г.) // Московская битва 55 лет спустя: исторические и музейные аспекты: Сб. С. 89.

86.Кирсанов Н.А. Партийные мобилизации на фронт в годы Великой Отечественной войны. М.: Политиздат, 1972. С. 114.

87.Цит. по: Буков К.И. Все мы были солдатами. С. 31.

88.Коммунистическая партия Советского Союза… С. 220.

89.Коммунистическая партия Советского Союза… С. 221.

90.Цит. по: История Москвы в годы Великой Отечественной войны и в послевоенный период. 1941–1965 гг. С. 31.

91.ЦГА Москвы. Ф. П-3. Оп. 52. Д. 40. Л. 1.

92.Телегин К.Ф. Не отдали Москвы! С. 36.

93.РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 22. Д. 1805. Л. 97—102.

94.Иванов В.К. Указ. соч. С. 92.

95.Там же.

96.Москва военная. 1941–1945. С. 263.

97.Советская военная энциклопедия. Т. 5. С. 497.

98.НА ИРИ РАН. Ф. 2. Р. 1. Оп. 1. Д. 10. Л. 3.

99.Правда. 1941. 3 июля. С. 1.

100.Горинов М.М. Указ. соч. С. 52.

101.ЦГА Москвы. Ф. П-3. Оп. 66. Д. 26. Л. 3.

102.Кирсанов Н.А. Указ. соч. С. 108. 33 2 С. Разин

103.Выстояли и победили. С. 43.

104.Колесник А.Д. Ополченческие формирования Российской Федерации в годы Великой Отечественной войны (далее – Ополченческие формирования…). С. 24.

105.ЦАМО РФ. Ф. 1238. Оп. 1. Д. 1. Л. 2.

106.Зашибалов М.А., Калачев В.А. Народное ополчение // Битва за Москву. С. 303.

107.Москва прифронтовая. 1941–1942. С. 90.

108.Там же.

109.Корнеев В.А. Указ. соч. С. 21.

110.Московский университет в Великую Отечественную войну / Сост. С.В. Чернев, В.Я. Романюк, А.И. Вдовин. М.: Изд-во МГУ, 1985. С. 143.

111.Ополчение на защите Москвы: Документы и материалы о формировании и боевых действиях Московского народного ополчения в июле 1941 – январе 1942 г. М.: Московский рабочий, 1978. С. 59.

112.Московский университет в Великую Отечественную войну. С. 141.

113.ЦАМО РФ. Ф. 1243. Оп. 1. Д. 3. Л. 2.

114.Битва за Москву: История Московской зоны обороны (далее – МЗО). С. 138.

115.Кирсанов Н.А. Указ. соч. С. 112.

116.ЦАМО РФ. Ф. 1070. Оп. 1. Д. 15. Л. 3 об.

117.Кирсанов Н.А. Указ. соч. С. 112.

118.Иванов В.К. Указ. соч. С. 91.

119.Москва прифронтовая. С. 91.

120.ЦГА Москвы. Ф. П-3. Оп. 52. Д. 40. Л. 5.

121.Москва прифронтовая. С. 621.

122.Гордон А.Е. Московское народное ополчение глазами участника // Отечественная история. 2001. № 3. С. 157–158.

123.Колесник А.Д. Народное ополчение городов-героев. С. 132.