About the book
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Он остался в мире, выцветшем до оттенков боли. Данное ей слово — последняя нить, связывающая его с жизнью. Обещание, которое стало проклятием и единственным смыслом.
Успех и улыбки — лишь декорации для медленного саморазрушения. В ритме ночных клубов, в горьком послевкусии виски, в мимолётной теплоте чужих прикосновений он пытается заглушить эхо её голоса. Но тишина между вспышками веселья становится только громче, а сарказм — острее бритвы, рассекающей его душу.
Это не история о том, как забыть. Это — хрупкая попытка собрать себя из осколков, когда на дне стакана отражается её улыбка. Когда каждое утро начинается с обещания, которое нужно сдержать, и боли, которую нужно пережить ещё один день.
Other versions of the book
Book description
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Он остался в мире, выцветшем до оттенков боли. Данное ей слово — последняя нить, связывающая его с жизнью. Обещание, которое стало проклятием и единственным смыслом.
Успех и улыбки — лишь декорации для медленного саморазрушения. В ритме ночных клубов, в горьком послевкусии виски, в мимолётной теплоте чужих прикосновений он пытается заглушить эхо её голоса. Но тишина между вспышками веселья становится только громче, а сарказм — острее бритвы, рассекающей его душу.
Это не история о том, как забыть. Это — хрупкая попытка собрать себя из осколков, когда на дне стакана отражается её улыбка. Когда каждое утро начинается с обещания, которое нужно сдержать, и боли, которую нужно пережить ещё один день.