Read the book: «Абиссинец 1890. Том 9»

Глава 1. Молчаливые мстители

На мгновение я перестал слышать, что происходит вокруг. Пытался вспомнить все об операции с Унтербергером, когда мы работали бок о бок с этими парнями.

— Так неужто их знавали? — громко повторил казак, вернув меня к действительности.

— Да нет же. Просто погляди, места же живого на них нет, видно, что мучили. Потому и спросил про одежду с бумагами, может хоть что-нибудь о них узнать.

Семен отпустил борт.

— Может, артель своих работников рассчитала, вот и шли с деньгами. Хунхузы или варнаки перехватили, ограбили. Или те не все отдали, потому и пытали, да порешили опосля. А может, с этими тремя еще кто был, поэтому хунхузы и вынесли их на дорогу, чтобы показать, что и до других доберутся. На них такое очень похоже.

— А тряпки зачем в рот пихать?

Я положил полосу на рогожу.

— Черт его знает. Обычай, может, у них какой. Верно Семен говорит, послание, наверно хотели оставить, только вот кому?

Казак глянул на ткань, потом на меня.

— Да уж, с этими манзами никогда не разберешь. Странно, что в этот раз не обезглавили. В том году по лету нашли двух мертвяков с прииска. Тела-то нашли, а вот голов уже не было. Тоже хунхузы порешили. Мы их потом при налете на нашу подводу постреляли, а один живучий был. Так вот он и сказывал, что, мол, специально так делают. Чтобы духи убитых за ними не пришли.

За спиной кто-то заголосил, попросив помочь. Казак подхватил рогожу, а возница зашел с другого края подводы. Мы с Семеном отступили, освобождая им место.

Я проводил взглядом тело Монаха, перекрестился и отвернулся, тяжело вздохнув.

Дошел до колодца. После увиденного пить хотелось неимоверно. Только поднял ведро с водой, как подошел Семен.

— Андрюх...

— Погодь, Сема. — Я сделал несколько глотков прямо из ведра и отставил его в сторону.

— После засады на Унтербергера мы не всех положили. И вот чем это для наших обернулось, — сказал я вполголоса.

— Да, Андрюха. Я помню, что они по старому зимнику ушли. Двое либо трое, — отозвался Рыжий. — Думаешь, все-таки они вернулись?

— Могли. А может просто кому-то рассказали про наши повязки.

— Значит так хотят посчитаться?

— Слишком просто, Семен. Хотели бы только посчитаться, не устраивали бы этот маскарад.

Семен потер усы, оглянулся на оставшийся позади двор. Там уже не было видно подводы за спинами станичников.

— Нужно дядьке депешу отбить и дождаться его указаний.

Я пропустил вперед проходившую мимо женщину и повернул в сторону гостевого дома. Рыжий пошел рядом.

Семен прикрыл дверь и остался стоять, а я сел к столу. Из ранца вынул маленькую шифровальную таблицу, которую дядька дал для срочных донесений.

На бумаге выводил цифровые группы. Сообщение было коротким: «Сыч, Бурый, Монах погибли. Встреча сорвана. Результаты проверки не получены. Пакет нового назначения при мне. Прошу разрешения вскрыть пакет и дальнейших указаний».

Сверил написанное с таблицей, проверяя каждую группу.

Написал служебный адрес Аркадия Игнатьевича в Хабаровке. Тот самый, по которому утром сдал на отправку отчет об испытаниях.

В телеграфной конторе передал свое сообщение телеграфисту.

— В Хабаровку. Срочно.

Телеграфист пересчитал цифровые группы и назвал плату. Я выложил деньги, и мы с Семеном вышли на улицу.

У правления уже собирались два десятка казаков. Выводили коней, подтягивали подпруги, поправляли оружие. Петр Петрович с крыльца раздавал распоряжения:

— Пройдете тракт, съезды и ближние заимки. Расспросите, кого сегодня на дороге видели. На посты людей добавить вдвое. Всех въезжающих и выезжающих проверять, без разницы, знаком или нет.

Вокруг по-прежнему толковали про хунхузов.

Старший вернувшегося разъезда стоял возле коновязи и я подошел к нему.

— Мы завтра поутру в Лончаково собираемся. С опаской двигаться придется, видать. Далеко этих троих нашли?

— По дороге к Графской, версты четыре отсюда будет. У первого моста через ручей, сразу за ним справа и лежали. Так что это вовсе не в вашем направлении. Но вы все одно глядите в оба.

— Благодарствую.

Ориентир запомнил. Только похоже было, что тела туда привезли. Где их пытали и убили, никто не знал.

Мы отошли от коновязи, пропуская выезжавших казаков.

— До ручья еще успеем, — негромко сказал Семен. — Пока светло, хоть следы осмотрим.

— Успеть-то успеем. А след разбирать уже в потемках придется. Там разъезд уже прошел, и десяток туда сейчас уходит. Подводы к тому же шныряют одна за другой, все следы затопчут, — я задумался и продолжил, — к Ильке идти надо. Мы ведь не знаем, что у наших успели выведать. Его хоть и не было тогда с Унтербергером, но, если охота на нас идет, он тоже под ударом.

Семен проводил взглядом последних всадников.

— Добре, дождемся ответа от Аркадия Игнатьевича и выдвигаемся.

Через полчаса снова заглянули на телеграф. Завидев нас, телеграфист покачал головой.

— Нет ответа. И когда будет, неясно.

— Что стряслось?

— Передаточная станция не отзывается. По вашей депеше подтверждения не получил.

— Она хоть до Хабаровки дошла?

— Не могу знать. Сегодня связи не будет видимо. Лончаково к общей линии присоединяют, участок должны были отключить. Может, уже приступили, а может, повреждение где-то в другом месте. Покуда связи нет, не выясню.

Я посмотрел на лежавший возле аппарата лист с моими цифрами. Дядька мог уже читать донесение, а мог вообще ничего о нем не знать.

— До утра, выходит?

— Раньше вряд ли.

На улице Семен выругался.

— Дождались телеграфа, чтоб его.

В комнате гостевого дома я вытащил из ранца пакет и положил перед собой.

Рыжий пододвинул стул.

— Аркадий Игнатьевич велел Сычу передать, да и разрешения вскрывать его мы не получали.

— Да, Семен, но и времени у нас в обрез. Возможно, это поручение с нынешним делом связано.

— За вскрытие я перед дядькой сам отчитаюсь, — добавил я.

— Ну вскрывай коли так.

Я разорвал пакет и вытащил документы. Придвинул лампу, чтобы Семен тоже мог читать.

Первым было велено закончить проверку артели. Затем Сычу предписывалось в ночь с тринадцатого на четырнадцатое мая встретить возвращающегося Костю из группы Шлыкова с товарищами.

— Они ведь арестованных к Камню-Рыболову повели?

— Значит, на обратной дороге встретиться должны.

Я прочел указания о месте встречи. По дороге от Козловской к Графской, за третьим мостом через ручей, следовало свернуть на лесную колею. У раздвоенной лиственницы уходила тропа на поляну с кострищем, в трехстах шагах от тракта. Там и назначалась эта встреча. Ждать полагалось до рассвета. Если Костя задержится, днем на стоянке не оставаться, а следующей ночью вернуться на то же место.

Дальше шло общее поручение обеим группам. Выяснить, через кого владивостокский посредник рассылает запросы речным перевозчикам. Особое внимание обращать на сбор сведений об исправных судах, маршрутах, зимовках, запасах угля и дровяных стоянках.

— Это же молчановские письма, — сказал я.

— Думаешь те самые, что от японского торговца?

— Угу. Дядька говорил, что ими займется отдельно.

Я перевернул листок. Новые документы и выписки из переписки им следовало получить в Графской у Валентина Петровича Панеровского. Он же назначался связным. Имя было знакомое: на него мы отправляли вызов Шлыкову.

По легенде Сыч должен был быть приказчиком, остальные числились работниками подрядчика, закупавшего дрова с доставкой к речным стоянкам. Такое прикрытие позволяло и с перевозчиками сойтись, и расспрашивать о судах. Для закупщиков вопросы вполне обычные.

Я сложил документы обратно в конверт и убрал в ранец.

— Про артель больше ничего? — спросил Семен.

— Только проверку закончить надо. Что они там нашли, нам Бурый должен был передать.

— Костю предупредить надо, — сказал Семен, кивнув на ранец. — Он ведь туда прямиком выйдет.

— Да, Семен, перехватим на подступе к месту встречи. Но сначала доберемся до Ильки. До встречи с Костей у нас еще сутки.

Рыжий поднялся.

— Согласен, Андрюх. Давай кумекать, как из станицы выходить будем. Эпов без особого уведомления уходить запретил.

И если послание с красными тряпками было для нас, то небось и здесь уже нас кто-то пасет.

— Я тоже об этом подумал. Может, они хотят нас от чего-то отвлечь. Сам посуди: почитай, с открытым забралом идут. Будь мы их первой целью, зачем заранее предупреждать? А так увидим тела, кинемся туда, где их нашли. Тут, Семен, что-то другое. Слишком уж просто получается.

Вот что предлагаю. Сперва доберемся до Ильки. Завтра все-таки постараемся получить ответ от Аркадия Игнатьевича. И перехватим Костю с группой до прихода на условленное место.

— Согласен. Давай так: для всех мы остаемся в Козловской до утра. А посему нужно об этом растрезвонить на каждом углу. Так что пойдем, Абиссинец, прогуляемся по станице.

Во дворе гостевого дома проезжий в пыльной шинели спорил с дежурным. Требовал выпустить его на дорогу, уверял, что недалеко ему, до знакомых всего-то добраться, пять верст осталось. Казак слушал, прислонившись к столбу, и только головой мотал.

— Нам тоже домой надо, — вмешался Семен. — Да только лишнюю ночь под крышей провести лучше, чем на подводу к тем троим лечь.

Проезжий недовольно покосился на него.

— А вы куда?

— В Лончаково, — ответил я. — Поутру по тракту и поедем. До того, глядишь, разъезды дорогу проверят.

Возле лавки, где еще толклись покупатели, я взял хлеба. Семен спросил в мясной лавке, рано ли завтра откроют.

— Вам чего надобно? Берите сейчас, завтра только к полудню откроюсь.

— Ну коль так, то давай мне тот кругляш колбаски. Утром домой поедем, неохота ждать.

У правления разыскали дежурного конюха. Я доплатил за ночной постой Беркута и коня Семена.

— Пригляжу, не впервой.

В комнате я зарядил Ли-Метфорд, проверил Смит-Вессон и поправил бебут на поясе. Семен занялся Винчестером, потом револьвером. Закончив, подтянул ремень, чтобы ножны не болтались.

Я прихватил из комнаты две свечи, завернул вместе со спичками. Приказ и шифровальную таблицу убрал на дно ранца.

Возня во дворе продолжалась еще часа два. Кто-то ходил за водой, под нашим окном остановились покурить двое постояльцев. Мы дождались, пока в гостевом доме стихнет и за окнами перестанут ходить люди.

Семен остался у двери. Я осторожно отворил окно и выглянул. Под ним было пусто. Сбоку темнел сарай, дальше между хозяйственными постройками оставался узкий проход.