Read the book: «Абиссинец 1890. Том 11»

Font::

Глава 1. Не пройти мимо

В станицу возвращались медленно. Огородник объезжал колеи, но телегу все равно потряхивало, и Трофим придерживал раненое плечо здоровой рукой. Нина сидела у другого борта, вытянув больную ногу на свернутой попоне. Олег всю дорогу шел рядом.

Мишу я посадил перед собой на Беркута. Поначалу мальчишка еще вертелся, высматривая мать, а потом притих и привалился ко мне. Лиду взял к себе Никита. Елизавета Андреевна шла возле телеги, Сергей держался с отцом. Константин Павлович несколько раз останавливался, оглядываясь на дом, пока Семен не заговорил с ним о садках. Тут Веденеев принялся объяснять, что без присмотра оставлять их нельзя, и Рыжему пришлось напомнить, что у выселка остаются наши. Константин Павлович говорил, что завтра попробует вернуться, если Степан Анисимович дозволит.

Крестный оставил там Остапенко с десятком Завьялова. Сам же Макар вел в станицу двух пленных, а Моренченко поскакал вперед за подводой для раненого хунхуза. Отец Василий всю дорогу держался возле Трофима. Мы с Петром ехали по сторонам от Веденеевых, Кравцов — впереди.

В Лончаково мы сначала свернули к Юдинцеву. Роман Васильевич оставил Трофима у себя, осмотрел Нинину ногу и наложил повязку. Ходить ей пока запретил, так что к Кравцовым ее довезли на той же телеге.

У ворот нас ждали Саша, Пелагея Александровна, Илька с Анинэ и остальные гости. Едва Олег подошел, мать обняла его и крепко прижала к себе. Мы с Семеном помогли Нине сойти с телеги и внесли ее в дом. Елизавета Андреевна сразу пошла за дочерью, а Пелагея Александровна, отпустив сына, поспешила приготовить ей место.

Саша дождалась меня на крыльце. Я обнял ее, поцеловал.

— Тебя не задело?

— Цел я, Саш. Трофима вот в плечо ранило, он у Юдинцева остался. Нина ногу подвернула, да ты уже видела. Остальные целы.

Гости дожидались нас с обедом. Теперь, когда все вернулись и можно было расспросить самих Веденеевых, понемногу разговорились. Константин Павлович рассказывал, как подпирали дверь, Елизавета Андреевна — как пряталась с младшими в дальней комнате. Пелагея Александровна слушала, подкладывая нам еды, и то и дело поглядывала на сына.

Я ел и только теперь чувствовал, насколько сам устал. Семен тоже притих над своей миской. Илька спросил, сильно ли попортили дом, и кто остался у выселка. Я рассказал про дверь и ограду, объяснил, что там Остапенко с десятком Завьялова. За оставленные вещи Константин Павлович мог пока не тревожиться.

— Вот так второй день свадьбы и прошел, — вздохнула Пелагея Александровна. — Хотели молодых проводить как следует, а тут весь день ждем вас, места себе не находим.

Жаль было побратима с Анинэ. Завтра им уже уезжать, а сегодняшний день у всех ушел на тревоги.

Поели спокойно. Гости стали прощаться, помогли убрать со столов и разошлись по домам. К этому времени плотники Фомича уже закончили настил в Илькиной лодке. Анинэ с Аси собирали подарки и приданое к завтрашнему отъезду. Ночевать молодые оставались у нас.

Мы с Семеном отправились в правление.

Двоих пленных Завьялов уже посадил в холодную. Раненого хунхуза привезли позже и тоже доставили к Юдинцеву, приставив караул. С подводой передали, что девятерых убитых осмотрели, собрали вещи и похоронят в тайге.

Кравцов расспрашивал пленных по одному. Переводил Лешка Ли.

Переправились они прошлой ночью, выше Лончаково, у песчаной отмели. До утра прятались в лесу, потом пошли вдоль берега к выселку.

Отмелей там было несколько, пришлось расспросить подробнее. Пленный объяснил, с какой стороны обошли остров и где пристали. Лешка уточнил, далеко ли от острова до места высадки, и по этим приметам я узнал переход. Мы там бывали. Большую лодку к берегу подвести трудно, а на мелкой вполне можно пристать.

— Там у китайцев караул стоял, — сказал Кравцов. — Как вы проскочили?

Лешка перевел ответ, потом еще о чем-то спросил сам.

— Говорит, никого там нет. Раньше солдаты были, теперь пост пустой. И в других местах людей убавилось.

— Пустой пост он сам видел, а про другие откуда знает? — спросил я.

Выяснилось, что о соседних переходах пленный слышал от своих. Второй подтвердил и место, и время переправы. Солдат на берегу они не встретили.

Крестный велел увести хунхуза и подозвал Фрола.

— Повезешь рапорт в Козловскую. То заимки грабят, то до выселка вот добрались. Надо узнать, куда у китайцев караулы делись. Парамону скажи, пусть подойдет, депешу передадим через телеграф.

В пограничное комиссарство запрос ушел в тот же вечер. Троих хунхузов пока оставляли в Лончаково.

К этому времени в правление пришли Денис Иванович, Албазов и Завьялов. Крестный пригласил их к столу и сразу заговорил о подступах к станице.

— Промежутки между заплотами закрыть надо. Все курени связать между собой. Новые курени будем ставить в сторону выселка, когда переселенцы с Кубани прибудут. Только сначала землю осмотрим и с обществом решим.

— Между дворами проходы было бы неплохо оставить, — предложил я. — С дверями на запорах. Через них и к соседям на помощь попасть можно, и ребятишек вывести, не показываясь на улице.

— Здесь-то сделаем, — ответил Денис Павлович. — А Веденеевым как быть? От них до нас верхом сорок минут. Пока гонец доскачет, пока соберемся... Хорошо еще, разъезд поблизости оказался.

— Пока у выселка караул дежурить будет, — сказал Кравцов. — Там же мы пристань намечали. Между ним и станицей ту самую башню поставим, с пулеметом, да дополнительный пост.

Огородник назвал подходящее возвышение между станицей и выселком. Макар Маркович подтвердил: дорогу оттуда видно далеко.

— Денис Иванович, вы с Албазовым возьмите Силантия Фомича, — распорядился крестный. — Промеряйте спуск к воде, выберите площадку под разгрузку. Пристань этим летом зачинать надо, пока для железной дороги грузы не пошли. Землю и общие расходы на сходе обсудим. Денис Павлович, завтра твой десяток сменит людей Завьялова. Макар, послезавтра опять твоя очередь. А с завтрашнего займемся заплотами. Надо поскорее связать их промеж собою.

Домой я добрался затемно. Саша сказала, что Илька с женой уже час как ушли в комнату спать, но сама меня дождалась. Я рассказал ей, как Олег вынес Нину из леса и как отец Василий столкнул их за земляной выступ.

Про батюшку жена слушала с таким удивлением, что я невольно улыбнулся.

Утром мы с Семеном застали Фомича и Никиту у крайнего двора. Они занимались замерами, прикидывали, как возводить переходы.

Здесь нас нашли Лешка Ли с Василием Ван Цзу. К ним приходили знакомые лодочники с китайского берега. У одного хозяина хунхузы выгребли зерно, увели свиней и наказали готовить припасы к следующему приходу.

Василий заговорил быстро, сбиваясь с русского на китайский. Я не все разобрал, но Лешке переводить долго не пришлось.

— Боится он, Андрей. У него уже коней уводили, ты помнишь. Теперь за семью боится. На том берегу шаек много собирается.

— Пойдемте к Степану Анисимовичу. Ему это самому услышать надо.

Мы довели их до правления и оставили у крестного. Задерживаться уже было некогда: у причала ждали Илька с родными.

Побратим стоял в подаренной лодке и укладывал подарки. Киле и Анинэ помогали приносить с берега семейные богатства. Я придержал борт, пока Анинэ перебиралась на лавку. Саша подала ей последний узел и пожелала счастливой дороги.

— По Уссури пройдем, потом в нашу речку свернем, — сказал мне Киле. — Вы раньше доберетесь, у дома встретимся.

Винтовки лежали под рукой, вдоль борта. Возле жены Илька положил свою охотничью берданку, которую на всякий случай держал в гостевом доме. После вчерашнего нападения это уже никому не казалось лишней предосторожностью. За спиной у Ильки висел Кропачек.

Дорохин позвал нас к лошадям. Я поцеловал Сашу, попросил передать привет Веденеевым и пошел за Семеном. Пасса уже сидел в седле; Аси и Сайна ждали возле него. С родней возвращались Найга и Отон, оба с винтовками.

Петр шел впереди, Прохор с Моренченко ехали сзади. До гасяна добрались без приключений. Странно, что в этот раз навстречу нам не выскочили собаки. Перед гасяном мы с Рыжим спешились, отдали поводья Прохору и пошли вперед, будто предчувствуя беду.

Возле рыбных вешал показался человек с мешком на плече. Он нес его к реке, винтовка болталась за спиной. Следом шел другой, со связкой шкур. Оба были явно не гольды.

Я присел, придерживая ветки. Семен опустился рядом. У крайней фанзы стоял вооруженный хунхуз, а возле ограды жались женщины с детьми. Один мальчишка попытался отойти к дому, но его толкнули обратно.

Ниже, под крутым берегом, виднелись носы трех лодок. Туда уже сносили награбленное. Двое ломали дверь соседней фанзы, из другой выгнали женщину. Она побежала к детям, и стоявший у ограды ударил прикладом по жердям, заставляя ее остановиться.

Чужаков мы насчитали около пятнадцати. Сколько еще в домах, отсюда не разглядеть. Потом жителей стали подгонять к спуску, и я поспешил назад, оставив Семена наблюдать.

— В гасяне хунхузы. Человек пятнадцать, грабят. Жителей к реке гонят, внизу у них три лодки.

Пасса сразу подался вперед, и Петр загородил ему дорогу.

— Дед, с родней останьтесь тут. Мы людей к вам выводить будем. Прохор, отведи всех за поворот, коней придержите.

Старик схватился за чекмарь, но Аси уже подошла к нему и взяла повод. Найга с Отоном спешились и пошли с нами. Они знали, где можно пройти между дворами, не выходя на открытое место.

Я все думал об Ильке. Лодка могла появиться у гасяна в любую минуту, а предупредить побратима было некому. Посылать человека к реке в обход означало потерять время, да еще неизвестно, успеет ли он добраться до лодки первым. Пока будем искать ее, хунхузы уведут жителей. Медлить было нельзя.

Семен встретил нас у кустов. К лодкам уже стащили еще несколько мешков, однако в дальних фанзах по-прежнему хозяйничали чужие. Найга указал Моренченко проход вдоль крайней ограды. Тот ушел туда с Отоном, а мы с Петром и Рыжим стали подбираться к пленникам.

До угла оставалось шагов десять, когда из окна крикнули. Я рванулся к стене, и над плечом треснула жердь. Петр выстрелил на ходу, Семен занял место за толстым деревом и ударил по окну, давая нам время перебежать.

Женщина у ограды упала на колени, закрывая детей. Хунхуз, который их сторожил, повернул к нам винтовку, но Петр успел раньше. Стрелок ткнулся в жерди, а из соседнего двора тут же ответили. Я вжался в стену. Люди лежали всего в нескольких шагах, только высунуться к ним было нельзя: пули секли ограду на высоте пояса.

Справа затрещали выстрелы. Моренченко перебежал между двумя фанзами, и стрелок из соседнего двора перенес огонь на него. Над жердями показался рукав. Я вскинул винтовку и выстрелил, ствол манзы ударился о забор. Петр сразу перебрался к лежавшим людям, а Найга позвал меня к узкому проходу за домом.

— Сула там! — крикнул он, указывая на дверь.

Изнутри донесся вскрик. Я забросил винтовку за спину и достал револьвер. Семен уже добрался до угла и прикрывал нас, пока мы с Найгой шли между стеной и оградой.

Хунхуз попятился из двери, волоча перед собой Сулу. У охотника вся штанина была в крови, нога подламывалась. Нападавший держал его за ворот и прижимал нож к шее. Смотрел он во двор, где стрелял Петр, а я стоял за дверным косяком, совсем рядом.

Он отступил еще на шаг. Я приставил револьвер к его голове и нажал на спуск, вынося тому мозги. Хунхуз выпустил Сулу и рухнул у порога, выронив нож. Охотник осел рядом, хватаясь за стену.

Из окна напротив тут же ударили, и я пригнулся. Рыжий ответил из-за угла, прикрывая нас. Мы с Найгой подхватили Сулу и оттащили за дом. Он пытался помогать нам здоровой ногой, но раненая волочилась по земле, и пришлось почти нести его.

— Сядь ты, сейчас выведем, — сказал я, опуская его у стены.

Петр тем временем добрался до калитки. Отон помогал детям перебраться через поваленные жерди. Когда первые люди оказались за оградой, он с Найгой взялся за Сулу и повел их к Прохору. Найга вскоре вернулся. Оставалась женщина, которая звала ребенка из дома; Петр заглянул туда и вынес мальчишку.

Я сунулся в просвет между фанзами, но Семен рванул меня назад за ремень. В косяк тут же впилась пуля.

— Погодь, Андрей!

Он выстрелил из-за угла, заставив хунхуза скрыться за сараем. До следующей стены мы добрались уже вместе, пригнувшись под оградой. Теперь чужим приходилось отбиваться с двух сторон: справа на них наседал Моренченко, а Петр прошел вдоль освобожденного двора.

Шестеро выскочили из-за последней фанзы и побежали к спуску. Один бросил мешок, другой все еще тащил связку шкур. Мы с Семеном кинулись следом, но у самого берега залегли: снизу по нам открыли огонь.

Я убрал револьвер и снял винтовку с плеча. Первого беглеца достал на повороте тропы. Остальные скрылись под обрывом, где сверху их уже было не достать. Петр окликнул нас, велел смотреть лодки, а сам с Моренченко остался среди домов.

Я отполз к кустам, чтобы глянуть вдоль берега, и увидел Ильку.

Лодка только выходила из-за поворота. Побратим вскочил с лавки и схватил винтовку. Из-под обрыва выбежали двое хунхузов. Один добрался до своих лодок, а второй остановился и стал целить в сторону Ильки.

Я выстрелил, он метнулся и скрылся из виду. Киле налег на весло, отворачивая к галечной косе ниже спуска. Лодка проскребла днищем по камням и крепко села носом на мель. До укрытых под обрывом хунхузов оттуда было всего ничего.

Из лодки выстрелил Илька. Киле бросил весло и тоже взял винтовку. Теперь с косы можно было бить вдоль берега по укрывшимся под обрывом хунхузам.

Сначала манзы пытались отстреливаться от нас, но Илька бил им во фланг. Тогда двое повернулись к нему. Пули застучали по борту, из сундука брызнули щепки. Анинэ пригнулась, потом подняла двустволку и выстрелила в сторону лодок. Киле с побратимом успели выбраться на гальку и залегли за носом, Анинэ распласталась на дне лодки.

Хунхуз за кормой приподнялся, высматривая Ильку. Семен выстрелил, и тот повалился в воду. Другой ухватился за нос соседней лодки и потащил ее с берега. Я видел, как Илька прицелился, и почти сразу беглец упал. Освобожденный нос подхватило течением, лодку развернуло поперек остальных.

Еще один хунхуз, бросив все, кинулся по мелководью к косе. Я перевел на него ствол, но тут по прилетело, выбив фонтан земли у самой головы. Пришлось дернуться за кусты и поменять позицию. Рыжий выругался и принялся бить по тем двоим, что оставались под обрывом.

Когда я снова выглянул, беглец был уже возле молодых. Илька разворачивался к нему с винтовкой, Киле поднимался с гальки, а Анинэ встала в лодке на колени и повернула двустволку. Хунхуз успел сделать еще шаг, прежде чем она выстрелила. Он ткнулся коленями в камни и упал лицом в воду.

Я поймал на мушку того, кто прятался у дальней лодки, но он уже выбрасывал винтовку. Второй пополз следом, выставив перед собой пустые ладони.

— Лежать! Руки на виду!

Семен остался прикрывать, а я спустился к ним, отбросил оружие подальше и позвал Петра. Дорохин с Моренченко стали связывать пленных, а я поспешил к косе.

Илька уже забрался в лодку и присел перед Анинэ. Она держала двустволку поперек колен.

— Целы? — спросил я.

— Целы, — ответил побратим. — Помоги борт придержать, сядет она сейчас.

Я уперся ладонями в лодку, Илька забрал у жены оружие и усадил ее на лавку. Киле поднял из воды свалившееся весло. У сундука была пробита крышка, одна пуля прошла через лавку. Я посмотрел на Анинэ, на побратима, который был сосредоточен и напряжен, и только теперь смог выдохнуть.

К гасяну уже подходил Прохор с родней Ильки. Пасса, едва спешившись, пошел искать своих, Аси бросилась к Суле. Я сразу занялся раненым. Семен с Киле и Илькой вытаскивали лодку повыше, а родные Сулы принесли мне чистое полотно и воду. Анинэ помогала Аси, придерживала Суле ногу, пока я перевязывал рану.

Насчитали всего пятнадцать хунхузов. Тринадцать убитых и двое пленных. Дорохин с Моренченко обошли все дома, прежде чем позволили гольдам разойтись по дворам. Прохор запер хунхузов в пустом сарае, вернувшиеся охотники остались караулить.

Я помог Найге отнести Сулу к родным. В соседнем дворе женщины собирали рассыпанное зерно, выбирая из него щепки. У фанзы Пассы была сорвана дверь. Старик пробовал поставить ее обратно, но вырванная петля висела на расколотом косяке.

Я поддержал створку, пока он осматривал дерево.

— На свадьбу поехали, — сказал Пасса. — Не все ведь, оставались дома. Сулу вот оставили. А пришло их вон сколько.

Он указал чекмарем в сторону берега. Оттуда уносили убитых; хоронить их решили за гасяном, подальше от домов.

— Кравцову сегодня же весть пошлем, дедушка. Попросим охрану сюда поставить, как у Веденеевых. Пока смена не придет, мы с вами побудем.

Пасса помог мне прислонить дверь к стене и пошел к Суле. Я нашел Петра, и мы вместе составили донесение, указали, что гасян без охраны оставлять нельзя. Моренченко с Найгой выехали в станицу еще засветло.

К вечеру с убитыми закончили, по дворам снова зажглись огни. Анинэ позвала нас пить чай. Сундук с пробитой крышкой уже стоял у стены Илькиного дома, приданое разложили. Пасса сел рядом с внуком, я устроился с другой стороны. Семен пришел позже: помогал Прохору у сарая. За ним заглянула Сайна, принесла хлеб и села к женщинам у окна.

Восемнадцатого июля, к полудню, Моренченко с Найгой привели Минюхина с казаками. Они приняли охрану гасяна. Пленных предстояло позже отправить в Лончаково, пока же они оставались в сарае.

Илька довел меня до коней. Анинэ вышла с ним, уже в рабочем халате, с подвернутыми рукавами. Дома им дел хватало: и ограду подправить, и дверь Пассе навесить заново, и со своим хозяйством разобраться.

— В станицу весть передай, как устроитесь, — попросил я побратима.

— Передам. Вы там тоже берегитесь.

Я обнял его, попрощался с Анинэ и сел на Беркута. Вместе с нами возвращались Семен, Петр Дорохин, Прохор Мельников и Саня Моренченко.

Моренченко рассказал, что крестный вчера, получив наше донесение, поднял всех реестровых: часть оставили охранять станицу и посты, остальных с рассвета отправили прочесывать берег и лес вокруг заимок. Ищут следы, проверяют тропы и места, где хунхузы могли пристать к берегу.

— В соседние станицы тоже вестовых отправил, — добавил Сашка. — Предупредить о нападении. Если еще какая шайка переправилась, искать ее надо, пока до следующей заимки не добралась.

В Лончаково Албазов передал, что меня ждет крестный.

Я сперва зашел домой. Саша встретила меня у двери, обняла, а потом сразу стала расспрашивать об Ильке. Моренченко вчера рассказал ей о нападении, и теперь ей хотелось самой услышать, как там молодые. За обедом она передала новости о Веденеевых: Константин Павлович уже собрался возвращаться к садкам.

После обеда я отправился в правление. Кравцов дал прочитать ответ пограничного комиссарства. Сведения пока были предварительные: у китайцев на другом участке обострилось положение, туда перебросили часть солдат. Некоторые здешние посты опустели, в других убавили караулы.

Вот, значит, откуда взялась эта вольница. Хунхузам теперь и на своем берегу никто особо не мешал, а до нашего недолго перебраться. Мы же уже растащили людей по станице, выселку и гасяну. Если они полезут еще где-нибудь, придется снимать казаков с кордонов.

Крестный диктовал Парамону, что внести в приказ.

— По реке дозоры теперь будут ходить чаще, на постах велел осматривать всех прибывших на лодках. Завтра с Бирюковым тоже пройдете берегом. Возьмите с собой Якова Антонова и Тихона Кирсанова. Начните от той отмели, что пленные показали, и дальше проверьте. Может, еще где следы найдете. Лодочники ведь не об одном переходе говорят.

— А сегодня отдыхайте. Дома побудь, Андрей.

Я вернулся к Саше и до вечера никуда больше не выходил. Рыжий заглянул условиться о выезде. В предрассветных сумерках мы с Семеном, Антоновым и Кирсановым уже были в седлах.

Уссури еще темнела, но противоположный берег понемногу проглядывался. Мы оставили коней в лесу и спустились к воде. Отсюда хорошо просматривался выход к отмели. Антонов залег правее, Кирсанов остался чуть позади, наблюдая за подходом от леса. Я лег за кустами, достал зрительную половинку бинокля. Семен устроился рядом с винчестером.

Первыми из леса вышли китайские солдаты. Шли не спеша, растянувшись вдоль деревьев. Передний уже спустился на открытое место, когда позади остальных я заметил еще человека.

Он остановился у ствола и поднял оружие.

— Рыжий, там за дозором...

Между деревьями вспыхнуло сразу в нескольких местах. Первый солдат упал у воды, второй осел возле кустов. Третий развернулся к лесу, успел вскинуть винтовку, но его тут же опрокинуло навзничь. Только после этого до нас докатился звук выстрелов.

Один из двух оставшихся побежал вдоль берега. Я видел, как он припустил, пригнувшись, потом споткнулся, упал и покатился к воде. Последний скрылся за кустом. Там выстрелили еще раз, и вскоре из леса вышли нападавшие.

Семен подвинулся, заглядывая в просвет рядом со мной.

— Всех положили?

— Четверых видел. Пятый за кустом был.

Из-за того самого куста двое вытащили тело. Стали собирать винтовки, убитых потащили к реке. Первого столкнули с берега, следом второго...

К стрелявшим подходили новые вооруженные люди. Я насчитал около тридцати — по одежде и оружию должно быть хунхузы. Часть из них спустилась к самой воде и задержались там, где только что сбрасывали в воду Уссури солдат. Остальные ждали возле деревьев.

The free sample has ended.