Read the book: «Евангелие от Алисы. Пьесы и монологи»

© Сергей Медведев, 2018

ISBN 978-5-4493-5259-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Красота следователя

Закончила я юрфак и думаю, куда идти работать. В торговлю или в турбизнес? А я некрасивая, и в следователи меня не возьмут, вбила я себе в голову. Хотя я не против была поработать и по специальности. Мать говорит, схожу в ОВД к старшим следователям, поговорю с ними. Приходит, мол, поговорила, возьмут тебя в следователи, решение принято.

Посадили меня в комнате с двумя молодыми мужчинами, довольно симпатичными. Один с усами – Володя, другой с ямочкой на подбородке – Саша. Чувствую, я им не понравилась, но сказать им нечего – не на их уровне принято решение.

Примерно месяц я просидела, перебирая бумаги, систематизируя преступников по фамилиям. С коллегами практически не общалась, так – здрасьте, до свидания. И тут приходит Саша и говорит, принято решение использовать тебя в розыскной работе, вот почитай. И протягивает мне папку.

Оказалось, что за последние три месяца найдены мертвыми три девушки. Не просто мертвые, а обезглавленные. И личности не установлены – голов так и не нашли. Есть одна зацепка – у всех были использованные билеты в театр юного зрителя. На разные спектакли. Но во всех этих спектаклях есть общее – там играет заслуженный артист РФ – Сергей Иванов, 50 лет. Его бы задержали, он бы, конечно, раскололся через полчаса. Но прямых улик нет, а у него такие связи. Начальство боится, а вдруг ошибка. И что тогда?

– Надо его как-то взять с поличным. И вот мы подумали, что ты сможешь нам помочь. Познакомишься с ним, ну и все дела, – говорят мне коллеги.

Я им честно говорю:

– Я боюсь, а вдруг он отрежет мне голову?

– Правильно говорить – обезглавит. Не обезглавит, не ссы, мы будем рядом. Может быть, он тебе сразу все сам расскажет.

– Испугается тебя и все расскажет, – пошутил Володя и засмеялся.

– Ничего смешного. Если мы не раскроем это преступление, начальство нас самих обезглавит, – сказал Саша.

Ну, думаю, избавиться от меня хотят, сволочи. Но как откажешься?

– Мама, я уволюсь, – сказала я маме.

– Дочь, иди. Ты думаешь, тебя взяли в следователи за красивые глаза? Думаешь, матери не жалко 200 тысяч рублей?

Делать нечего.

Решили, что в пятницу после спектакля я пойду за ним, дождусь, когда он зайдет в ночной клуб (предположительно, он знакомился с девушками по пятницам в ночных клубах, но в каких именно, никто не знал).

– Попросишь у него автограф, скажешь, что поклонница, – посоветовал Володя.

– Думаете, он клюнет на меня? Я же не красавица, сами видите, может, я ему не понравлюсь, – я еще на что-то надеялась.

– Не проблема… Угостишь его бутылкой водки, закуски возьмешь, ты же поклонница. Мы дадим тебе денег, – Владимир говорил очень серьезно, со знанием дела. – Потом сориентируешься исходя из обстановки.

– Если что, звони, – сказал Саша.

Делать нечего, дождалась я окончания спектакля и пошла за этим заслуженным артистом. И действительно, он заходит в ночной клуб. А я за ним. Он оглядывается по сторонам, и заходит в мужской туалет. Его долго нет. Я вся на нервах. А вдруг там есть еще один выход? В туалет заходить не стала. Пять минут нет, десять. Я и не заметила, как он вышел, по светлому плащу опознала. Сел у стойки, что-то заказал. Я к нему. Хорошо, что не окликнула по имени-отчеству. Вот это был бы конфуз. Потому что, когда подошла ближе, увидела, что у стойки стоит мужик с бородой. То есть, мне понятно, что это Иванов. Но с бородой. Значит, хочет, чтобы его не узнали. Я поняла, что он и есть убийца. Иначе, зачем бороду в туалете приклеивать?

– Это не о чем не говорит, просто человек хочет отдохнуть от назойливого внимания поклонников, – сказал Володя.

В общем, наш план не сработал. А где гарантия, что в следующий раз он опять не наклеит бороду иди даже парик. Наверняка наклеит.

– Может, Татьяна скажет, что она проститутка? – задумался Владимир.

– Нет. Таких не берут в проститутки, – пошутил Александр.– Или она купит ему бутылку водки? Нет?

– Нет.

– Может она закашляется и попросит его похлопать ее по спине?

– Я понял, она скажет, что журналистка, хочет написать о ночной жизни. А он просто колоритный персонаж, солидный мужчина и вдруг в таком месте..

– И купит бутылку водки.

На том и порешили.

В общем, в ночном клубе я подошла к Иванову. Он посмотрел в мою сторону. У него был такой страшный безумный взгляд, что я не могла отвести глаза. И даже подавилась. И он похлопал меня по спине.

– Вы здесь одна? – спросил он меня, схватив за руку.

– С подругой.

– Зачем вы врете? Вы здесь одна. Я полчаса за вами наблюдаю.

– Нет, нет…

– Вы проститутка? – повысил он мою самооценку. – Ведь это вас я здесь видел в прошлую пятницу? У меня прекрасная зрительная память. Признайтесь, я угадал? Не надо стесняться своей профессии. Все так временно на этой земле. Мы как перелетные птицы, когда приходит осень, тоже не хотим никуда лететь, но мы не подвластны своим инстинктам… Увы.

– Я журналистка, – произнесла я дрожащим голосом.

– Странно. Не угадал. Очень странно. О чем пишете?

– Пишу о ночной жизни города. Я здесь по заданию редакции. Меня будут искать. Если что.

– Вы меня боитесь? Не бойтесь, я работаю в полиции, – он положил руку мне на колено, я убрала ее.

– В каком отделе работаете? Я всех там знаю…

– Я прикомандирован из Астрахани, деточка.

– Вы не похожи на полицейского.

– Я пошутил, а вы угадали. А на кого я похож? – Иванов заинтересовался.

На кого он похож? Это один из самых сложных вопросов: на кого похож тот или иной человек? Нет, я не подходила для оперативной работы, я не любила врать. Конечно, он был похож на маньяка. Но как я могла об этом сказать.

– Вы похожи на ИЧП. Индивидуального частного предпринимателя.

– Торгаша что ли?

– Почему торгаша? Может быть, вы что-то производите, чебуреки, например.

– О-хо-хо… Деточка, ты когда-нибудь была в театре? – он постоянно переходил с ты на вы, не зная на чем остановиться.

– Нет, – сказала я правду.

– Что, действительно?

– Клянусь.

– Куда катится этот мир? Я тебя спрашиваю, куда?

– Не знаю.

– И артиста Сергея Иванова ты не знаешь?

– Нет, но где-то читала, что он заслуженный артист РФ.

– Это правда, это правда, – он задумался. – А между тем, Иванов – это я, – он отклеил бороду. – Приходится гримироваться. Чтобы не узнали. Сейчас, разговаривая с вами, я думаю, что это излишняя предосторожность.

– Правда, вы – артист? Не может быть!

– Правда. Я часто хожу по ночным клубам, изучаю нравы, примериваюсь к ролям, сейчас я мечтаю сыграть в горьковском «На дне». Читали?

– Нет, не доводилось.

– А «Гамлет» вам знаком?

– И Гамлет не знаком.

– А сколько вам лет, моя дорогая?

– 23 года.

– 23 года! Боже мой, боже мой! Где мои 23 года? Я бы читал тебе по ночам Гамлета, – он схватил меня за руку, и я чуть не описалась от ужаса. – Впрочем, у меня есть лишний билет на один бездарный спектаклик в постановке бездарного режиссера. Но с моим участием. Вот возьмите, – он вытащил из кармана плаща билет. – Берите. Молодым, знаете, куда у нас дорога?

– Куда? – в голове мелькнуло – «на тот свет».

– В театр, моя дорогая, – он рассмеялся. – В театр. Еще и заметку напишите. Подождите меня после спектакля, я вам дам небольшое интервью.

– Ну, Танька, ты молодец, на раз раскрутила мужика, – сказал мне Володя. – И что он в тебе нашел?

– А может быть, он просто из молодых девок кровь пьет? Хочет омолодиться – пошутил Саша. – Ему главное качество крови, упаковка не имеет значения.

– Не знаю, Сань. Все может быть. Увидим. В общем, Тань, ты купи цветы, деньги мы дадим, и встречай его после спектакля. Мол, поздравляю, никогда ничего подобного не видела, хотела бы познакомится поближе и взять обещанное интервью. А мы будем на машине дежурить у входа. Поедем потихоньку за вами. Лады?

– Ну черт с вами, лады.

– Мама я боюсь, – сказала я матери. – Ты можешь встретить меня после спектакля? На всякий случай.

– Ничего не бойся, Танька, а вдруг он никакой не маньяк, познакомишься поближе с заслуженным артистом. Пан или пропал. То, что ему пятьдесят, это не главное.

Я поняла, что и мать не прочь от меня избавиться.

Спектакль я не помню. Даже названия. Что-то о взаимоотношениях отцов и детей. Еще и фильм такой есть. Помню, что в зале было очень мало народу.

После спектакля я вручила Иванову цветы, и он сказал:

– А поедем-ка ко мне на дачку! Поедем, не пожалеете.

Вышли мы через служебный вход. Думаю, а где же наша машина с Саней и Володей? Нет ее. Потом выяснилось, что они не знали, где находится театр юного зрителя и ждали меня около драмы, там они пару раз бывали на дне полиции.

По дороге мне удалось отправить СМС-ку: «Едем на дачу, спасайте».

Они мне шлют ответ: «Спроси, где находится дача?»

– Сергей Михайлович, а где ваша дача? – я, хорошая девочка, спросила.

– В получасе от города.

Я поняла, что на помощь рассчитывать не приходится. Попыталась открыть дверь и выпрыгнуть, но двери оказались заблокированными.

– Татьяна, вам говорили, что вы красавица? – вдруг заговорил Иванов.

– Нет. Говорили совсем другое.

– Что они понимают в женской красоте? Молодежь. С возрастом начинаешь ценить даже тембр голоса. Один голос может завести.

Я немного успокоилась. А может, я ему действительно понравилась? И никакой он не маньяк.

– А вы сами себе нравитесь? – продолжает он разговор.

– Не очень.

– А что вам не нравится?

– Ну лицо прежде всего, – про ноги и грудь я не решилась сказать, чтобы не возбуждать.

– Хотели бы себе другое лицо? Ха-ха. Я думаю, вам надо поменять голову.

– Нет, нет, нет, – боже мой, что он говорит. У него на даче, наверное, в подвале есть три запасные головы. Выбирай любую.

– Да. Обязательно, деточка, вам надо поменять голову и ее наполнение, – он вдруг стал называть меня деточкой. – Надо больше читать. И еще. Вы любите марихуану?

– Чего-чего?

– Марихуану сейчас покурим у меня на даче. Сам выращиваю. Отлично мозги прочищает. А потом я почитаю вам что-нибудь из «Гамлета».

На дачу мы не приехали. Потому что мне позвонил Александр и сказал, что только что обнаружили четвертое обезглавленное женское тело, еще теплое, так что это уж точно не артист Сергей Иванов, а какой-то другой человек, наверное, никакой и не артист.

– Так что отбой, срочно возвращайся, Танька, будем думать вместе.

– А билеты в театр у убитой имеются?

– Имеются, но на спектакль, в котором не занят Иванов. Начальство говорит, преступника надо искать среди распространителей билетов. А может, кто-то специально хочет пустить нас по ложному следу. Пока непонятно по какому.

Пришлось предъявить удостоверение и объясняться. Сергей Михайлович развернулся и подвез меня к отделу. Мне показалось, что у него на глазах выступили слезы.

– Вот, значит, до чего докатился мир! Я подозревал, конечно, но не думал, что все так плохо. Заслуженного артиста РФ подозревали в серийных убийствах! Это уму непостижимо.

– Извините, Сергей Михайлович. Ради бога.

– А я вас, значит, заинтересовал исключительно как подозреваемый?

– Что вы, что вы! Вы очень интересный мужчина. Но у нас такая разница в возрасте.

– До свидания, Татьяна, не знаю, как вас по отчеству. Про марихуану, я кстати, или точнее, не кстати, пошутил. Нет у меня никакой марихуаны. Откуда? Вы что! Корвалол. Только корвалол.

Модель

Запоминайте: врачи – самые обделенные женщины в мире. Не только по сравнению с фотомоделями, но даже по сравнению с инженерами, у которых нет спецодежды. Может быть, женщины – военнослужащие такие же несчастные, как и врачи. Сталеваров и женщин-грузчиц я не беру в расчет, потому что среди моих знакомых нет сталеваров и грузчиков, и мне не знаком ход их мысли.

Почему врачи такие обездоленные? А потому что на работе мы должны ходить в белых халатах, шапочках, а с некоторых пор еще и в бахилах. То есть прятать свою красоту от окружающих.

А в периоды всяких гриппов и острых респираторных заболеваний мы вынуждены носить намордники – марлевые повязки. Это ужасно. Особенно если ты молода и красива.

Это вступление. Анамнез, если хотите.

Два года назад я работала заместителем главврача зубной поликлиники номер 110. Бумажная работа. Тоска смертная. Никто не хотел работать с бумагами. Муж сказал, что если я хочу расти, то должна соглашаться на все, что он мне предлагает. А мой муж, между прочим, второй заместитель главного министра здравоохранения города. За три года до этого я вырвала ему зуб. Я хорошо вырывала зубы.

– Девочка, есть такое слово – карьера. Поработай года три замом, я сделаю тебя главврачом. Будешь с водителем по городу ездить, в открытое окно плевать семечки.

– Виктор Сергеевич, – мужа я называла по имени-отчеству и на вы, – я бы хотела еще по ночным клубам походить. Молодость проходит, а что я вижу? И кто меня видит, кроме людей с плохими зубами и других врачей? Да и то в халате, бахилах и в наморднике. Пойдемте, погуляем, сегодня же воскресенье. Я новое платье купила, посмотрите, как я выгляжу на общем фоне.

– Светочка, ты же знаешь, что мне надо готовиться к докладу. Завтра же понедельник, все ждут моего доклада.

– Ну, пойдемте хоть по парку культуры и отдыха погуляем.

– Не-мо-гу, моя девочка. Мне еще спецлитературу надо хотя бы по диагонали пробежать. Пойди сама, если так неймется. Но смотри, чтобы к восьми была дома, как штык. Да, пойди погуляй, сделай прическу, покрасуйся в парке на общем фоне.

Я так и сделала, надела новое платье, заскочила в парикмахерскую и пошла гулять по парку.

Иду по парку и вижу, художники рисуют невзрачных прохожих. Некоторые очень похоже. Один из этих художников хватает меня за платье и говорит:

– Вам так идет это платье, и такая у вас красивая прическа, что просто грех вас не нарисовать. Не дайте согрешить.

– Сколько?

– Тысяча! Но торг уместен! Садитесь, договоримся.

– Ладно, рисуйте, – у меня было хорошее настроение, день был солнечным, и в планах у меня было посещение кафе и 50 граммов коньяка за 100 рублей.

У художника не было четырех зубов – справа клыка и первого премоляра, слева – первого премоляра и резца. Это то, что видно. На вид – лет сорок-сорок пять.

Мы разговорились.

Оказалось, что, несмотря на возраст, художник строит планы на будущее, он член объединения «Донской луч», а уличное творчество – своего рода тренировка. Свои картины художник подписывал псевдонимом – Иван Икс.

Я сказала, что работаю в стоматологической поликлинике, заместителем главврача, и если ему потребуется помощь (а она потребуется обязательно), пусть приходит к нам в поликлинику. И дала ему визитку.

Иван нарисовал меня очень похоже. Получился такой поясной портрет, мне даже показалось, что мой бюст на картине больше, чем на самом деле. Но я ничего не сказала художнику на сей счет. Только подумала, что Виктору Сергеевичу не понравится мой портрет, он скажет, что я выгляжу развратно и нагло улыбаюсь.

Обязательно спросит:

– Растащило, рядом с молодым мужиком?

Не буду же я ему объяснять, что Иван не на много младше самого Виктора Сергеевича.

– Знаете, что Иван, а подарите мне какой-нибудь свой пейзаж, а эту работу можете оставить себе.

– Почему? Вам не понравилось?

– Понравилось, но у меня муж тоже рисует, и он ругается, когда я приношу домой работы других художников, – сочинила я на ходу. Не могла же я сказать, что мой муж старый ревнивый мудак. – Это касается только портретов, пейзажей это не касается.

Прошел, наверное, месяц. Я забыла об Иване. Но он напомнил о себе и позвонил:

– Светочка, а у меня для вас сюрприз. Завтра открывается выставка нашего творческого объединения, и я хотел бы вас с мужем пригласить на ее открытие.

– Что за выставка?

– «Наш современник». Там будет и ваш портрет. Я переписал его маслом. Приходите обязательно. Будет фуршет. Обязательно приходите с мужем.

– Нет, нет, он не пойдет. Ему надо к докладу готовиться. Что вы, что вы…

Тревога поселилась в моей душе. Свила гнездо, как кукушка. Хорошо, что Виктор Сергеевич не пошел на выставку.

Когда я (в новом платье) вошла в зал, то сразу увидела «Заместителя главврача стоматологической поликлиники №110 Светлану». Так называлась картина. Метр на полтора. Я – а это несомненно была я – бежала по ромашковому полю в белом прозрачном халате, каких не бывает в природе, и было видно, что на мне нет нижнего белья. Зато на груди у меня был крест, хотя я не ношу крестов, они мне не идут.

Не знаю, бывали ли вы в подобной ситуации? На что похожи ощущения? Ватные ноги, хоть стой, хоть падай… Это не то. Как-то Виктор Сергеевич выписал себе из интернет-магазина фалло-имитатор. Я его получила на почте, кто же еще? Не он же пойдет на почту. В подъезде, не выдержала, решила посмотреть на покупку, и в этот момент соседка открыла дверь и, улыбнувшись беззубым ртом, спросила:

– Ну, как, помогает?

– По-разному, – ответила тогда я.

Иван стоял рядом с картиной, с бокалом шампанского в руках и что-то рассказывал какой-то бабе. После каждого слова Ивана, баба кивала головой и улыбалась.

Художник увидел меня и помахал рукой, приглашая присоединиться к беседе.

Я убежала.

Блииин! Какой идиот! А если бы я пошла с Виктором Сергеевичем?

Понятно, что никто из врачей нашей поликлиники на выставки «Донского луча» не ходит. И я как-то успокоилась. Прошла неделя.

Я сидела, составляла методички, и вдруг мне звонит главврачиха.

– Света, зайди.

Я зашла.

– Света, я вчера включила телевизор. А там наши пуси райот отжигают. Тебе не стыдно?

– Какие пуси райот? – поначалу я не поняла о чем речь. То есть одна часть моего мозга поняла все сразу, а другая еще на что-то надеялась.

– Заместитель главврача поликлиники №110. Эх, ты. Виктор Сергеевич знает?

– Не знаю.

– Все, свободна. На всякий случай, напиши объяснительную.

– Что писать?

– Что хочешь, тут я не советчик.

Когда я пришла домой, Виктор Сергеевич уже все знал. Он молча ударил меня по лицу и ушел к себе в комнату. Потом все-таки вышел, у него было заплаканное лицо, изо рта пахло коньяком.

– Света, ты хоть понимаешь, что ты наделала?

– А что я наделала?

– Ничего. Ты подумала, что я скажу детям?

– Каким детям?

– Своим. Мирославе и Виктору Викторовичу.

У Виктора Сергеевича были взрослые дети – мальчик и девочка. Чуть младше меня. И еще у него была жива первая жена.

– Боже мой, весь город о нас только и говорит, – покачал головой Витктор Сергеевич.

Вечером того же вечера мне позвонил Иван Икс.

– Светочка, вы не представляете, какая реакция после вчерашней передачи. Все-таки телевидение – сила. В газетах была пара публикаций, но никто ничего не заметил. Все восхищаются вашим портретом. Я говорю, что моей заслуги в этом нет, картину сделала модель. Художники просят дать ваш телефон. Все вас хотят рисовать. У вас хорошее русское лицо. Можно я дам ваш телефончик?

– Давайте.

С Виктором Сергеевичем мы расстались. Работу по специальности в этом городе я до сих пор найти не могу – бывший муж об этом позаботился.

Теперь я снимаю комнату в коммуналке.

Я собираю жерделы на улице.

Крашу луковой шелухой ткани.

Варю варенье из зеленых грецких орехов.

Ну и торгую своим телом – позирую в художественном училище, а также знакомым художникам.

Я думаю, что подсознательно именно этого я и хотела: не ходить в белом халате, в бахилах и наморднике и чтобы все мною любовались.

По моим примерным подсчетам в мире уже существует около сотни моих портретов. И это не предел.

Евангелие от Алисы

1. Однажды вечером я пошла кататься на роликах в парк имени Вити Черевичкина. После работы, пока не стемнело, я успевала покататься на роликах. Мне всегда нравились фильм «Карнавал» и актриса Ирина Муравьева. Понятно, что роликовые коньки – не для кассиров гастронома «Двоечка», так что на меня в коллективе смотрели косо, типа интеллигенция, хочет выделиться, обидеть простого человека. А я – не интеллигенция, я просто городская, а они в большинстве – из соседних деревень. Отсталые люди. Какие им там ролики! Им бы телегу. В тридцать лет жопы на стуле не помещаются.

Вот в один такой прекрасный вечер я каталась, каталась и заблудилась. А я не пьяная была. Если что. Какая-то у меня была потеря ориентации – это я сейчас так думаю.

Темнеет, страшно, а мало ли сейчас маньяков? Да каждый второй.

Вижу – ларек какой-то, дверь открыта, внутри темно. Захожу, включаю фонарик на телефоне. Вижу – пустые коробки из-под растительного масла, пластиковые бутылки без этикеток, чистые, и старинный холодильник «ЗиЛ». Причем холодильник работает, издает какие-то звуки, хотя проводов нет. Помню, что подумала: «На батарейках, что ли». Муж мне всегда говорит: «Не лезь в каждую дырку, тебе что, больше всех надо? Время какое, сама не знаешь, что ли? Полезешь, и голову оторвет или руку». Но я такая. Боевая. Типа сначала лезу, потом думаю.

Открываю я этот холодильник, и вижу, что внутри него лежит книга. Книга покрыта слоем льда, как мороженая рыба.

Что за название – не разберешь. ХЗ, как говорится. Хто знает.

Не могу сказать, что на меня это не произвело никакого впечатления. Произвело, конечно. Это как если бы кассиру на чай дали.

2.

Я почему-то подумала, что в холодильнике должны хранить или Библию, или «Идиота» Достоевского. Но не современного автора. Вот не знаю, почему, но я так подумала.

Я подышала на книгу, лед оттаял немного, вижу заголовок – «Фейнман. Лекции по физике», 1-й том.

Блииин! Не повезло. Значит, я никогда не прочитаю ни Библию, ни «Идиота».

Хотела сразу выбросить, но потом подумала, что в доме нужна непищевая бумага. Вдруг придется что-то завернуть – не пищевое, конечно. Пищевое я заворачиваю в специальную бумагу, которую приношу с работы. Муж пусть заворачивает свои электродетали. А то недавно смотрю, а он какие-то грязные переключатели заворачивает в пищевую бумагу. Совсем чокнулся.

Помню, что когда я взяла книгу в руки, то сразу же нашла дорогу к троллейбусной остановке. Весь парк Вити Черевичкина – 100 на 100 метров, казалось бы, нетрудно найти дорогу. Но ведь пока не нашла книгу, не могла выйти. Это факт.

3.

Я принесла лекции по физике домой и закрылась в ванной комнате. Николай смотрел в это время «Камеди Вумен» – я услышала его громкий смех.

Он смеется, как идиот. Так, наверное, смеялись бы лошади, если бы их кто-то смог рассмешить.

А у меня, как он засмеется, так ненависть к нему закипала, потому что я ненавижу эти «Камеди Вумен».

Однажды он мне сказал:

– Представляешь, Алиса, мне сегодня приснилась Наталья Андреевна Еприкян.

Николай считает, что у меня нет чувства юмора. Я просто смешная, а смешная и с чувством юмора – это совершенно разные вещи.

То, что я в сорок лет после работы катаюсь на роликовых коньках, – это да, смешно, но со мной тяжело общаться. Это его слова. Он выпил, конечно, перед тем как сказать это. Так бы не решился, он боится меня. Сказал и сразу уточнил:

– А если ты что-нибудь сломаешь, катаясь на роликах?

– Давай кататься вместе, – сколько раз предлагала я Николаю, – ты будешь меня подстраховывать, чтобы я ничего не сломала, если тебя еще что-то волнует во мне.

4.

Про книгу я Николаю ничего не сказала, просто положила рядом с новыми квитанциями на свет и воду. Потом подумала и вложила квитанции в книгу. Вот, думаю, это самое оно. У меня ничего не пропадает.

Если бы не Роза из первого подъезда, я бы об этих дурацких лекциях никогда бы и не вспомнила.

Роза была типа интеллигентной, но за собой не следила, мне даже кажется, что и голову она мыла не каждый день. Понятно, что и медосмотр в газетах не проводят. Я, честно говоря, в последнее время стараюсь общаться только с работниками торговли. Так надежнее, здоровее, что ли. Николай работал в нашей сети электриком, когда мы познакомились. Тоже проходил медосмотр. Так он, по крайней мере, говорил.

Так вот, Роза работала корректором сразу в нескольких газетах, помню два названия: «Вечерние новости» и «Вестник НЛО».

5.

Еще Роза пекла на продажу торты. Неправильной формы, без коробок, типа домашних, всегда разного вкуса.

Роза давала объявление о продаже тортов в газетах, где работала корректором. Второй раз у Розы торты не покупали, потому что они были слишком сладкими, и еще она в тесто добавляла много корицы.

Роза была не жадной и угощала тортами весь дом.

– Вот скажите, господа, что не так? Почему не покупают?

– Да потому что дураки, – обычно говорили соседи. Про избыток сахара и корицу они Розе не говорили. Наверное, думали: «Хорошо, что никто не покупает, а мы и такие съедим. Зачем тратиться?» Вот это крохоборство я, как работник «Двоечки», не люблю, хотя, как гражданин, сама так поступаю.

6.

Благодаря этим тортам мы, собственно, и познакомились с Розой.

Очень быстро я узнала, что у Розы есть совершеннолетняя дочь и любовник по имени Володя.

– Мы просто дружим, ничего больше, – Роза смущалась, когда в разговоре случайно всплывала тема Боба. Бобом она его называла.

А я всегда специально говорила: «Ну, как твой Володька, бухает?» Или: «А жена Вовкина про тебя знает?»

Когда по вечерам мы встречались у дома, Роза часто говорила:

– Алисонька, какая вы молодец, что катаетесь на роликах. Как это здорово. Я бы не смогла.

– А ты попробуй, Роза.

– А у меня и роликов нет.

– У меня есть лишние. Давай, присоединяйся.

– Я убьюсь, я – хрупкая. Можно, я просто иногда буду бегать рядом. А то я все-таки много тортов ем.

– Да бегай, конечно, раз хрупкая.

7.

Так что Роза иногда сопровождала меня в вечерних катаниях. Она бежала за мной и, задыхаясь, грузила историями типа:

– Представляете, Алиса, у меня вся рассада на подоконнике погибла, кто-то сожрал все огурцы за одну ночь. Как думаете, что делать?

– Блин, Роза, откуда я могу знать? Зачем тебе вообще эти огурцы? У нас в «Двоечке» по двадцать рублей кило. Приходи к концу рабочего дня, вместе поищем хорошие.

Или вот еще история от Розы. Она мне говорит как-то:

– А у Лиды, второго нашего корректора, соседи отравили собаку, а сами работают в полиции. Вот что делать?

– Блин, Роза. Что тут поделаешь? Ну, пусть им ручку двери собачьими какашками испачкает.

– Вы думаете?

– Уверена.

Когда мне надоедали эти дурацкие разговоры, я набирала скорость и оставляла Розу наедине со своими мыслями.

А разговор о лекциях по физике у нас зашел вот из-за чего.

Роза решила выписать из телемагазина лекарство для профилактики диабета.

– Вы знаете, Алисонька, с моими тортами, которые мне приходится очень часто есть, мне не помешает подумать и о здоровье, – объяснила Роза.

По словам Розы, за 35 тысяч ей пообещали прислать две маленькие баночки этого профилактического лекарства. Мол, пропьете курс, и никакой диабет до конца жизни не страшен. Жрите свои торты на здоровье. Раз продать не можете.

8.

Потом Розе позвонили. Человек, представившийся майором отдела по борьбе с правонарушениями, сказал, что она связалась с мошенниками, никакое это не лекарство от диабета, жрать его, конечно же, не следовало, но раз мы с вами разговариваем, значит, не все так плохо. Типа не со всеми уже поговоришь. Кроме того, майор пообещал, что всем пострадавшим будет выплачена компенсация морального вреда – 450 тысяч рублей. Правда, предварительно надо выслать 20 тысяч – на юридическое оформление возврата.

– Это же удивительно! – Роза чуть не чокнулась от радости. – Какое же это счастье. Есть в этом мире справедливость. Только ничего не говорите моей дочери, она заберет у меня деньги.

Даже я как-то разделила ее энтузиазм, как-то она умела им заразить. Какой-то был у меня ответный порыв. Понятно, что никаких денег Розе не вернули, а майор через неделю перестал брать трубку. Но это будет потом, а тогда я сказала:

– Поздравляю, Роза. Я так рада за тебя!

– Да, это просто фантастический случай. А у вас бывало нечто подобное?

И тут я вспомнила про случай в парке имени Вити Черевичкина. Кто-то потянул меня за язык.

– А нельзя ли почитать этого Фейнмана? Я быстро, дня за два? – Роза ни с того ни с сего стала очень серьезной. – Вдруг это то, о чем я думаю.

– Да бери, не жалко. Если муж не выбросил.

А муж книгу не выбросил, он заворачивал в книжные страницы детали выключателя. Половина еще осталась, в основном первые страницы.

9.

– Алиса, а вы знаете, что вы – избранная? Вас бог поцеловал. Я не шучу, – Роза прямо засияла, увидев меня вечером следующего дня.

– Роза, ты словами не разбрасывайся. Кем я избранная? Или что ты имеешь в виду?

– Согласитесь, Алиса, что не каждый находит в парке имени Вити Черевичкина в холодильнике лекции Фейнмана по физике. А вы нашли. Это знак. Вы прочитали эти лекции?

– Зачем? Я работаю целыми днями.

– А вот смотрите, – Роза открыла книгу, кажется, на третьей странице. – Вот я вам сама прочитаю. Слушайте внимательно. «Если бы в результате какой-то мировой катастрофы все накопленные научные знания оказались бы уничтоженными и к грядущим поколениям живых существ перешла бы только одна фраза, то какое утверждение, составленное из наименьшего количества слов, принесло бы наибольшую информацию? Я считаю, что это – атомная гипотеза: все тела состоят из атомов – маленьких телец, которые находятся в беспрерывном движении, притягиваются на небольшом расстоянии, но отталкиваются, если одно из них плотнее прижать к другому. В одной этой фразе, как вы убедитесь, содержится невероятное количество информации о мире, стоит лишь приложить к ней немного воображения и чуть соображения». Это не мои слова. Так говорит сам Фейнман. Это же гениально – мир как совокупность маленьких телец, тянущихся друг к другу и отталкивающихся друг от друга. Я всю ночь не спала, думала об этом. Это же через вас Вселенная словами Фейнмана передает послание человечеству. Вы – избранная, смиритесь с этим. Вы не одна. Сейчас об этом много пишут. Особенно «Вестник НЛО».

10.

Не скрою, мысль об избранности как-то зацепила меня. Кого не зацепит? Я в детстве мечтала победить на олимпийских играх. Но не получилось. Я особо и не пыталась, надо признать.

Последние годы я провела в сети гастрономов «Двоечка». Избранных не встречала. В общем, эта Роза вынесла мне мозг.

– Все это не случайно, вы должны донести эту атомную гипотезу до человечества. Это зашифрованное послание. Вы должны его расшифровать и жить в соответствии с установками лекций по физике. По физическим законам.

Офигеть! Мягко говоря. Что значит жить по законам физики? Могла бы сразу сообразить, что это какой-то бред. Но я – дура, уши развесила, говорю Розе:

– А ты приходи ко мне почаще.

Роза явилась уже на следующий день. С тортом. Муж, когда пришла гостья, убрался на кухню, не поздоровавшись.

Роза вдогонку Николаю крикнула:

– А вы знаете, что ваша жена – избранная? Вы должны ее беречь.

Коля вздрогнул и застыл, как дурацкий столб:

– Я никому ничего не должен, – такой он был смелый, потому что выпил.

– Плохо живете? – спросила Роза, когда Николай ушел.

– А мы, как те тельца – слишком приблизились, теперь отталкиваемся, надоели друг другу, – процитировала я Фейнмана.

– Так вам надо отдалиться. В лекциях же об этом написано. Там, если поискать, есть ответы на все вопросы. Только в зашифрованном виде. Поживите отдельно, опять будете испытывать притяжение. И помни: ты – избранная.

Я подумала, что Роза, наверное, права, и нам надо некоторое время, может быть, месяц, пожить отдельно. Николай сразу согласился, собрал вещи и уехал к матери. В комнате стало тихо, никто больше не смеялся над шутками «Камеди Вумен». Вот так.

11.

Муж ушел к матери, зато Роза стала приходить ко мне в гости с какой-то Люсей. Люся тоже работала корректором. Как я сейчас догадываюсь, это была какая-то секта корректоров. Или банда. Правда, их подлинных целей я не поняла. Может быть, они в своих газетах тайно исправляли правильные слова на неправильные. Чтобы свести с ума простого человека. ХЗ. А может быть, они положили глаз на мою квартиру. А может быть, это они специально подложили книгу в холодильник? Это сейчас я так думаю. А тогда расслабилась. Они поймали меня на крючок: ты – избранная. А я им верила. Даже выучила наизусть послание про маленькие тельца.

Каждый день они приходили ко мне и все время о чем-то говорили, говорили, говорили, ели торты и составляли планы на ближайшие дни – скольким людям они смогут передать завещание Фейнмана.

Первое время зауважала этого Фейнмана Ричарда Филипсовича, потому как почувствовала притяжение к мужу уже буквально на следующий день после его отъезда к матери. Как-то стало тоскливо. Но, понятно, что я ему не звонила, не звонил и он.

Еще и Роза с Люсей говорили:

– Ты – избранная, не звони первой. Пусть он тебя оценит.

И все торты они ели.

Роза приносила торт в своей тарелке, тарелку она мыла и забирала домой, а остатки торта вываливала прямо в раковину на кухне. В конце концов, она засорилась.

Я, переборов свою избранность, позвонила мужу, слышу – его телефон отключен, я позвонила на городской – его матери, говорю, мол, засорилась раковина, попросите сына приехать, надо почистить. Он хоть и электрик, а раковины тоже чистил неплохо, потому что руки гибкие.

– А Коля уехал в Нижневартовск. На полгода. Хочу, говорит, остыть от южных женщин, – так мамаша его сказала мне. Как-то злорадно. – Коля говорит, ты в религию ударилась.

Я ничего не ответила и положила трубку.

Задумалась. Вот это да. Вот это я избранная.

В общем, в себя я пришла в следующей ситуации: засорившаяся раковина, муж бросил, а в комнате какие-то две интеллигентки читают вслух лекции Фейнмана.

Я встала, открыла дверь и вытолкала корректоров на лестничную клетку.

– И чтобы я вас больше никогда не видела. И Фейнмана своего забирайте, мне такого не надо, и тортов я ваших больше никогда есть не стану. Не получится у вас меня обмануть. Ищите других избранных.

Они молча ушли.

А с меня как заклятие спало. Я села, заплакала.

Собрала вещи и поехала в Нижневартовск.

Лишний вес

В один прекрасный день нас всех заставили взвеситься.

Многие наши дамы, а у нас женский коллектив, от предложения поначалу отказались, мол, это интимный процесс. Им ответили, что лифтеры за свои услуги хотят брать с разных организаций разные суммы – в зависимости от произведенной лифтом работы: вес сотрудников будут умножать на высоту подъема, потом все суммировать, потом делить… Только на нашем этаже, кроме нас, есть еще три организации, в которых гораздо меньше сотрудников, как им кажется, они легче, их начальство не хочет переплачивать.

Есть у нас одна сотрудница – Вика. Крупная дама. Она заплакала и неизвестно кого спросила:

– Вы хотите, чтобы я уволилась?

Все промолчали.

– Хорошо, я буду ходить пешком по лестнице на шестой этаж.

В конце концов, все, кроме Вики, взвесились. Директор нашего филиала Александр Иванович посмотрел на полную Вику и сказал:

– Лично вам можно не взвешиваться. Под мою ответственность.

Вика забилась в истерике.

Вот такой у нас коллектив.

Я взвесилась. 49 кг при росте 160 см. Прекрасное соотношение.

В конце рабочего дня меня позвал к себе Александр Иванович, посмотрел сначала на бумаги, потом на меня.

– Значит, ты – Татьяна Леонидовна, 49 кг?

– Да.

– Молодец! Ты давно у нас работаешь?

– Пять лет.

– Где?

– В колл-центре.

– Можешь рассчитывать на повышение.

– Спасибо!

– Ты на самолетах летаешь? – продолжил Александр Иванович.

– Конечно.

– Молодец. А на воздушном шаре?

– Не доводилось.

– Это очень интересный жизненный опыт. Как проверка на полиграфе. Но воздушному шару не соврешь. Либо летишь, либо отказываешься, если ты из робкого десятка. Ты из какого десятка?

– Не знаю.

– А хочешь проверить себя?

– Конечно, хочу, – соврала я, воодушевленная вниманием и перспективой повышения.

– Ты смелая. Смелая и милая. Все кому я предлагал, отказались. Вот, подпиши здесь. Что все по доброй воле. На всякий случай. Считай, что ты уже начальник колл-центра. Поздравляю.

Я подписала все бумаги, не читая.

– У тебя есть девиз? – просил Алексанлр Иванович.

– Нет.

– А должен быть. «Все выше и выше и выше». По-моему, это прекрасно. Дарю. Напиши у себя на визитной карточке.

Наша фирма как раз и производила визитные карточки, поэтому визитные карточки были нашей, так сказать, визитной карточкой. Начальство требовало, чтобы у всех были девизы.

Оказалось, что первоначально лететь должна была известная фотомодель, но выяснилось, что шар не поднимает больше шестидесяти килограммов, а модель весила ровно 60. А надо еще 10 килограммов визитных карточек с собой взять. С нашими выходными данными. Чтобы разбрасывать с воздушного шара.

Чтобы летела фотомодель, надо было заказывать другой шар, а это еще 150 тысяч рублей. 150 тысяч на дороге не валяются.

Я подходила идеально. 49+10. 1 кг – резерв. Платить не надо.

– Завтра утром приходи на центральную площадь. Полетишь, – сказал Александр Иванович. – У тебя очень фотогеничное лицо. Оденься получше, будет телевидение.

Своему бой-френду Евгению я сказала, что мне надо делать карьеру и поэтому наш субботний секс отменяется.

– Так карьеру не делают, – расстроился Женька.

– А как делают?

– Не знаю.

– То-то же.

Я взлетела, одетая во все лучшее. Шар держали за веревку. Я разбрасывала визитки. Потом налетел ветер, и шар не удержали. Зрители захлопали в ладоши и заулюлюкали. Я сразу позвонила шефу на землю:

– Что делать?

– Ничего не делай. Как приземлишься, звони. Мы за тобой вышлем машину.

Балласта в корзине не было – только я. Шар мотался из стороны в сторону. То ближе к земле, то ниже. Один раз пролетели метрах в трех над вспаханным полем. Надо было прыгать, но не успела, растерялась, сразу налетел ветер. Решила, что спрыгну при первой же возможности, когда внизу будет вспаханное поле.

Иногда я видела внизу какие-то хутора и людей, я махала руками, кричать стеснялась. Но в небо деревенские люди редко смотрят. Да и как они могли мне помочь?

Я позвонила Женьке.

– Сделай что-нибудь.

– Ну что же я могу сделать, Танька? Может позвонить в МЧС? Ты можешь сказать, где ты находишься?

Я не знала, где я нахожусь.

Между тем, похолодало, все-таки сентябрь, накануне прошел дождь. Я дрожала от холода, и меня постоянно тошнило от качки. Я молила бога, чтобы мы не зацепились за высоковольтные линии.

Часов через пять, уже начинало смеркаться, шар видимо, дал течь, и выше 10 метров уже не поднимался. Я спрыгнула посреди вспаханного поля, как и планировала. Пролетела метров пять. Ударилась головой о какое-то бревно, которое не заметила в темноте, и потеряла сознание. Шар, став сразу легче на 49 кг, резко рванул в небо.

Я пришла в себя уже утром. Услышала детские голоса:

– Мишка, как ты думаешь, кто это?

– Девка какая-то, наверное, из города.

– Поле вскопанное, а следов вокруг нет. Не с неба же она упала. Тетя, тетя, – девочка постучала по мне палкой.

Я открыла глаза. Сумочки с карточкой, и телефоном не было. Мои дорогие туфли тоже куда-то исчезли. Поле было влажным, я вся была в грязи.

– Как вас зовут?

– Татьяна Леонидовна, – зачем-то я назвала себя по имени отчеству.

– А что вы здесь делаете, Татьяна Леонидовна?

Что я здесь делаю? Сказать, что работаю в колл-центре, вешу 49 килограммов, а это рекламная акция такая? Как-то глупо. И неуместно. Про визитные карточки тоже неуместно. А что уместно? Чтобы я не сказала, все прозвучит глупо. Очень глупо.

Надо как-то пошутить. Что ли. Да, хорошая шутка поможет выурутиться из любой затруднительной ситуации. Так нас учили.

– Вот, например, вы на визитке неправильно указали телефон заказчика. Что делать? Как убедить клиента, чтобы он забрал заказ? – спрашивали нас на тренингах.

Никто не знал, что ответить.

– Эх вы, – вздыхал коуч. – Надо сказать, что наши визитки клиент сможет вручать людям, которым не решается отказать, но видеть их больше не хочет. Учитесь!

Все апплодировали. Я тоже решила пошутить.

– Я – ведьма, я прилетела с Лысой горы, я превращу вас в баранов, – сказала я и зашипела. – Иди сюда мальчик, с тебя начну.

– Миша, не подходи к тете, – сказала девочка.

– Оля, я боюсь, пойдем, отца позовем.

Дети убежали, а вскоре появился мужик с вилами. За его спинами прятались дети, у них в руках были палки. На девочке были мои туфли.

– Она говорит, что ведьма, и она превратит нас в баранов.

– Посмотрим, кто кого, – задумчиво произнес отец, и у меня похолодело внутри, потому что в слове «посмотрим» я услышала угрозу. Он слегка ткнул меня вилами. Не больно. Как бы желая удостовериться, что я не призрак.

– Ей надо в грудь вбить осиновый кол, – предложил мальчик.

– А потом сжечь, – сказала девочка.

– Не тарахтите, всему свое время, – задумался отец. – Ты кто такая?

Я решила больше не шутить. Наоборот, подумала, усилю негатив.

– Дело в том, что меня ограбили. И выбросили на поле.

– Кто ограбил?

– Я не знаю. Они были в масках.

Мужик задумался.

– Как-то не сходится. Где следы борьбы? Где вообще следы? Как ты здесь оказалась? Может, ты действительно ведьма?

– Нет, нет, нет. Я прилетела на воздушном шаре.

– Шутишь? – спросил мужик. – Ты ебанутая?

– Да, я сумасшедшая, и я не помню, как, здесь очутилась, – я упала на землю и жалобно завыла. – Что мне теперь делать? Отвезите меня в больницу.

Я зацепилась за мысль о больнице:

– У нас скоро обход, а меня нет на месте. Доктор будет ругаться.

– Она врет, врет, врет, – радостно закричал мальчик. – Она – ведьма!

В этот момент я увидела, как от сарайчика на краю поля к нам побежала толстая тетка в платке, ватнике и резиновых сапогах.

– Витя, кто это? – спросила тетка.

– Да вот, Тома, ведьму поймали, – объявил мужик.

– Это мы с Олей ее нашли, – сказал мальчик. – Нам осиновый кол нужен.

– Мища, помолчи. Витя, и что ты собираешься делать с этой ведьмой?

– Пусть у нас в сарае поживет, по хозяйству будет помогать.

– Да? Я против. Не надо нам ведьмы в сарае. А ну пошла отсюда, ведьма, – закричала на меня тетка. – Пошла, пошла. А ты, Витя, быстро домой.

Я взмолилась:

– Дайте мне, пожалуйста, телефон..

– Ага, сейчас. Пошла, пошла. Тоже мне ведьма нашлась. А ну-ка, Витя, дай мне вилы, погоняю немного ведьму. Давно никого не гоняла.

Я побежала. Босиком, грязная.

– И чтобы я тебя больше никогда здесь не видела, – тетка схватила ком земли и бросила в меня. Больно попала в позвоночник. Я заплакала. Мальчик тоже бросил в меня грязью. Попал в голову…

Я бежала по проселочной дороге. Кругом были поля, справа – оросительный канал, ручей, арык, или как их там называют? Канава глубиной метра три. Главное – не свалится в нее – выбраться я бы не смогла. Ужас. Я представила себя в этой канаве. Как я пытаюсь взобраться на поверхность по скользким стенкам. Как я ломаю ногти. Зачем я это предсавила?

Я бежала, наверное, километров десять пока сзади меня не нагнал КАМАз с помидорами. Я встала перед ним на колени.

– Пожалуйста, отвезите меня в город. У меня ничего нет.

– Ладно, садись, – сказал водитель, – Не надо ничего объяснять. Меньше знаешь, дольше живешь. Правильно? – он рассмеялся. – Давай поговорим на нейтральные темы. Ты футболом интересуешься?

Я не ответила. Водитель усмехнулся.

– Это правильно. Я тоже.

Дальше ехали молча. Водитель высадил меня у въезда в город.

– Удачи тебе.

Когда я вылечила воспаление легких, Александр Иванович свое обещание выполнил, я стала начальницей колл-центра.

Вот такая у меня история успеха.

Женьке, моему бой-френду понравилось, что я стала начальницей.

– Ты молодец, все правильно сделала. Подумаешь, полетала немного и уже начальник колл-центра. Весело провела время.

– Я знаю. А все отказались.

– Да дураки потому что.

– Ленивые.

Рай

Когда я была маленькой девочкой, часто хотела умереть. Раз в неделю в среднем. Чтобы побыстрее оказаться в раю. Посмотреть, что это такое… Вдруг понравится? Реальный мир мне не нравился, я чувствовала себя лишней. Любви в моей жизни тоже не было.

– Мама, а ты бывала в раю? – спрашивала я родительницу.

– Конечно, бывала, доченька, – врала мне мамаша.

– А Ленина видела?

– Нет.

– А раньше говорила, что видела.

– Ну, сейчас другие времена.

– А телевидение там есть?

– 100 каналов, – называла мать фантастическую, как ей тогда казалось, цифру.

– А все мои одноклассники попадут в ад?

– Конечно, доченька.

– А вдруг не все?

Я начинала плакать.

– Успокойся доченька, все там будут.

Иногда я молилась: Господи, пошли мне капельку любви или тяжелую болезнь, чтобы я поскорее умерла и попала в рай! Пожалуйста!

В конце концов, Господь услышал меня. Лет в тридцать. Я влюбилась в футболиста, в нападающего Романа Мишакова, ему тогда было 22 года.

Однажды я увидела Романа по телевизору: он забил гол в ворота команды «Зенит» и заплакал от радости. До того я не видела, как плачут взрослые мужчины. Я сама часто плакала и полюбила его, как мать.

С Романом мы так никогда и не встретились, я любовалась им по телевизору и даже однажды поцеловала экран. Он не подозревал о моем существовании.

Однажды, уже поступив в пединститут – как и мать, решила стать преподавателем математики, – я написала Мишакову письмо – его электронная почта была на сайте клуба. Просто было интересно, что мне ответят.

Я написала:

«Я ваша поклонница, очень рада за вас, желаю успехов!»

На письмо мне ответили. Видимо, не он сам, а пресс-служба.

«Уважаемая Екатерина! Ваше предложение рано или поздно будет обязательно рассмотрено. Спасибо за понимание».

На письме был исходящий номер – очень большая цифра. Из чего я поняла, что не одна пишу Роману.

Невозможность нашей связи в реальной жизни, усиливало мою интерес к Роману.

Я собирала сканы газетных статей, фотографии. На рабочем столе моего компьютера появилась папка – «Футбол».

Ну а потом… Ну что могло быть потом?

Потом я постепенно смирилась с алгеброй и геометрией этого мира.

Через некоторое время из газет я узнала, что Роман получил травму, не совместимую с профессиональным футболом. Мишаков ушел из большого спорта, женился, собирался уйти на тренерскую работу.

Но эта информация уже не взволновала меня, как в прежние годы.

После института я вернулась в Зерноград, устроилась в местную школу, вышла замуж за учителя географии, и папку «Футбол» удалила с рабочего стола. По требованию мужа.

С мужем мы жили не очень дружно, потому что он не любил меня. Я его тоже не любила. И мечтала сбежать от него куда-нибудь подальше. Но куда сбежишь? Была еще моя больная мать, муж за дополнительную плату занимался с отстающими учениками, и его финансовый вклад в наш бюджет был весомым.

Зато я узнала, что такое ад. Уроки в 10-ом «Д» я называла адским часом. Десятый дебильный, так я называла этот класс.

Формула Х+Y=Z и число «пи» вызывали у них приступы смеха.

Своей тупостью они часто доводили меня до слез. Им нравилось смотреть, как я плачу.

Спустя еще года три, я прочитала, что Мишакова убили.

Какая-то непонятная история, о ней мало писали в газетах. Ну, убили и убили. 29 ножевых ранений и одно огнестрельное. Мол, на бытовой почве. Хотя были версии, что убийство связано с его профессиональной деятельностью – он к тому моменту был агентом нескольких очень известных спортсменов. Я удивилась, как такое может быть, выдающийся спортсмен, любимец миллионов, и никаких подробностей.

Я даже хотела поехать на похороны.

Понятно, что я никуда не поехала. К тому же на носу были выпускные экзамены.

А через год мне приснился Роман, он сказал:

– Что же ты не поехала, я тебя ждал? Впрочем, я жду тебя всегда. Знаешь, как хорошо в раю.

И Роман – во сне – стал мне показывать фотографии с видами рая. Обычные девятиэтажки, но без окон и дверей.

– А что у вас на обед? – поинтересовалась я у Романа.

– Нас, как космонавтов, кормят из тюбиков, очень вкусно и питательно.

– А яблоки дают?

– Конечно, конечно. Какой же рай без яблок? Это Адаму и Еве нельзя было есть яблоки, а нам можно. Правда, перетертые яблоки.

Я проснулась в слезах. Муж сказал, что во сне я кричала.

– Что я могла кричать?

– Что любишь Лобачевского.

Это он так шутил.

Лобачевского он ненавидел. Он на полном серьезе считал, что параллельные не могут пересекаться.

– Докажи, что пересекаются! Вот тебе лист бумаги, нарисуй, как они пересекаются! – так он мне говорил.

– Саша, это нельзя нарисовать, это можно только представить. Вот покажи мне на карте, где расположен рай.

– Запросто. Между Тигром и Евфратом. Вот примерно здесь – он показывал точку на глобусе. У него было шесть глобусов – подарки от учеников на дни рождения.

– Да? Ну, тогда отвези меня в рай. Ты же говорил, когда делал мне предложение, что у нас будет счастливая жизнь.

– Катя, но ты же знаешь, что на Ближнем Востоке сейчас неспокойно.

Однажды перед уроком я нашла у себя на столе записку: «твой муж спит с учительницей биологии». Не таким, конечно, словами. 10-й «Д» выжидающе смотрел на меня, ждал, когда я заплачу. Ждать пришлось недолго.

Я затосковала, и как в детстве, снова стала мечтать о смерти, как о каком-то избавлении от ненавистного мужа-географа, от вечно болеющей матери, от адского 10-го «Д», и от полного отсутствия перспектив в жизни. Вспомнила футболиста. Подумала, а ведь я ничего не сделала ради своей любви к Роману Мишакову. Не разыскала его в Москве, ни разу не сходила на его матчи, не поехала на похороны.

Может быть, повеситься?

Но тогда я прямиком отправлюсь в ад.

Я подумала, а вот интересно, если я попаду в рай, смогу ли я найти там Романа? Есть какая-то вероятность такого события? Как математик я знала, что у всякого события есть своя вероятность. Пусть даже очень маленькая. Малюсенькая. На уровне несбыточной надежды.

Только надо обязательно попасть в рай.

Но как это сделать?

Решила, что уволюсь и пойду нянечкой в дом престарелых – мне показалось, что эта работа обязательно приведет меня в рай. К тому же можно будет пристроить в дом престарелых и мать.

Я составила список добрых дел на ближайшие годы.

Защитить диссертацию.

Развестись с мужем.

Родить ребенка.

Но как я защищу диссертацию, если буду работать в доме для престарелых?

Я засомневалась. Может быть, все это фантазии? Кто мне скажет, могут ли люди встретиться после смерти? Я почитала Библию и не нашла точного ответа на этот вопрос. Как-то все уклончиво написано. Но признается, что бывали такие случаи, ветхозаветные праведники, например, встретили в раю разбойника, которого распяли вместе с Христом. Но хотели ли они его встретить? Или у них не было выбора? Вот в чем вопрос.

К нам в школу приходит отец Серафим, ведет «Основы православной культуры». Я спросила у него:

– Отец Серафим, могу я надеяться, что после смерти встречусь в раю с каким-то конкретным человеком? Например, с Лобачевским.

Священник задумался.

– На все воля господня. Но ты уверена, что Лобачевский в раю?

– А где ж ему быть, он же великий математик.

– Быть великим математиком недостаточно, чтобы попасть в рай.

Священник поколебал мою уверенность в том, что футболист Мишаков попал в рай. Вдруг он в аду? И что тогда? Я приложу массу усилий, чтобы попасть в рай и все понапрасну.

– Вот как узнать, куда попал человек после смерти? – спросила я священника. – В ад или в рай?

– Да никак не узнаешь. Как господь решит на Страшном суде, так и будет. Он крещеный?

– Не знаю…

– Если не крещеный, то шансов вообще мало. Практически никаких. Он не татарин случайно?

– Не знаю.

– Вот и я не знаю, – хмыкнул священник. – Еще есть вопросы?

– А если мне не понравится в раю, смогу ли перевестись в Ад?

Священник посмотрел на меня, как на дуру.

– Эти вопросы не ко мне.

Я пошла к экстрасенсу, бывшему учителю литературы из нашей школы.

Экстрасенс, которому я принесла фотографию Романа, спросил:

– Он тебе кто?

– Это мой любимый. Он умер. Хочу узнать, куда он попал в рай или ад?

– Так, сейчас посмотрим, посмотрим… Ха-ха, – рассмеялся экстрасенс. – Этот человек, скорее всего, жив. Он по каким-то причинам инсценировал свою смерть. Но, ты его вряд ли найдешь, он сейчас в Новой Зеландии.

– В Новой Зеландии?

– Да. Сейчас многие туда едут. Рай при жизни.

Денег на билет в Новую Зеландию у меня не было…

И вы знаете, я почему-то поверила экстрасенсу про Новую Зеландию. И как-то мне сразу стало легко на душе. Как камень свалился с души.

А потом умерла мать, меня бросил муж, сказал, что раньше чувствовал какую-то ответственность за мою мать, а теперь раз ее больше нет, он такой ответственности больше не чувствует, ни за нее, ни за меня.. Муж ушел к учительнице биологии. Я ударила ее палкой по голове, у нее было сотрясение мозга. Меня уволили из школы. Теперь я работаю приемщицей заказов на ксерокопии.

В общем, закрутилась я в жизненной воронке. И больше я никогда не вспоминала Романа, и не думала ни о рае, ни об аде. Как будет, так и будет. Слава богу, что Роман жив.