Read the book: «Некомбатант. Черноморский призрак»

Name: Некомбатант. Черноморский призрак
Author: Сергей Лысак
ISBN: 978-5-17-183857-7

Сергей Лысак

Font::

Там, где раз поднят русский флаг, он уже спускаться не должен.
Император Николай I

Серия «Военная боевая фантастика»

Выпуск 82

Глава 1
Охота «волчьей стаи»

Когда до передовых кораблей противника осталось пять миль, мы развернулись и пошли тем же курсом, уравняв скорость хода, чтобы не приближаться. До рассвета еще более часа, поэтому никто нас не обнаружил. Естественно, навигационных огней «Лебедь» не нес. Поэтому наше появление оказалось для англичан и французов полной неожиданностью. Мы не торопясь шли впереди вражеской эскадры, оставаясь за пределами дальности стрельбы ее орудий, но постоянно находились в зоне видимости, наблюдая за противником. Утро выдалось ясным, погода тихая, дует легкий норд-ост. Скорость эскадры чуть более пяти узлов. Ветер не благоприятствует. После нашего обнаружения сразу же начался интенсивный обмен флажными сигналами между флагманскими кораблями и остальными. После чего пароходы стали поднимать пары в котлах, что было ясно по усилившимся клубам дыма из их труб. Цивилизованные европейцы решили все же шугануть наглого разведчика. То, что догнать нас не получится, они это уже поняли. Но и позволить держать все время себя под наблюдением тоже не хотели. Поэтому решили атаковать превосходящими силами в надежде, что мы опять сбежим так же, как возле Варны. Ничего не имею против, господа! Всегда к вашим услугам!

«Лебедь» лениво ворочал винтами, следуя черепашьим ходом и рассекая бирюзовую гладь Черного моря. Погода прямо загляденье! Но не для парусников. Ветер еще более ослаб, и они сейчас еле ползут. А вот пароходы усиленно дымят и довольно резво пошли на сближение. За ними внимательно наблюдают в бинокли и подзорные трубы старпом и помощники, обмениваясь мнениями.

– Ишь, как раскочегарили… Узлов одиннадцать-двенадцать идут, не меньше…

– А с чего бы такую ораву на нас натравливать? Аж восемь вымпелов!

– Боятся нас, не иначе… Юрий Александрович, они скоро на дистанцию стрельбы подойдут. Нам ведь приказано в бой не ввязываться и только наблюдать.

– Не ввязываться – в смысле атаковать самим. Но если господа просвещенные мореплаватели и не очень просвещенные любители лягушатины сами на нас нападут, то это уже не будет нарушением приказа. Что мы в данном случае и наблюдаем.

– Так мы специально их выманили?

– Разумеется. Надо показать незваным гостям, что им тут не рады и что правила ведения войны, которые они всем любят навязывать, здесь придется забыть. Устроим показательное избиение недоумков, которые нападают на тех, кто их не трогает. Федор Федорович, прикажите подать болванки и бомбы к орудиям. Будете управлять пароходом. Держите постоянную дистанцию, а я опять в стрельбе потренируюсь…

Предстоит стрельба на большой дистанции, поэтому опять придется выполнять обязанности наводчика. Ганс уже занял позицию на высоте в тысячу метров и выдает прицельные данные. В принципе, уже можно открывать огонь, дальность стрельбы позволяет. Но подождем, когда спешащий нас поймать противник приблизится, чтобы потом было поменьше глупых вопросов. По крайней мере хорошо, что сейчас не требуется вести стрельбу в духе Вильгельма Телля, чтобы попадать именно в нужную точку. Достаточно просто попасть, всадив бомбу или болванку в корпус корабля противника. Пусть даже он не утонет, а лишится хода. Под парусами «колесник» не ходок и, скорее всего, отстанет от эскадры. А наша «волчья стая» схарчит его и не подавится. Ганс присматривает за ее приближением, и если они сохранят ход, то к вечеру уже будут здесь. Вот тогда и поглядим, чьи в лесу шишки…

Комендоры уже не удивляются, что капитан захотел сам пострелять, поскольку признают, что в этом искусстве мне нет равных. Пока что прокатывает объяснение, что я сам лично проектировал эти пушки. А дальше посмотрим. Есть у меня еще одна задумка по части делания пакостей господам европейцам, но это пока не к спеху. И надо для этого Петьку Дробышева сюда из Петербурга привезти.

Петр с Дашей показали высокую эффективность в Аландском сражении, исполняя роль навигационного радара. Точно определяя в темноте место «Ильи Муромца» и наводя его на наиболее важные цели в порядке очередности. Без них ночной бой, в течение которого было уничтожено наибольшее количество кораблей противника, был бы невозможен. Также удалось скрыть от широкой публики их истинную роль в произошедшем. Для всего экипажа, кроме нескольких посвященных, они были штурманский ученик и сестра милосердия, помогающая доктору. Тем более, это было правдой. Весь бой они провели в боевой рубке, и их никто из остальных членов экипажа там не видел. Как не видел и репортер Кравцов, которого в рубку вообще не пустили, и он наблюдал за ходом боя из каземата на батарейной палубе. Поэтому секрет ночного успеха нашего первого броненосца удалось сохранить. Ну а поскольку боевые действия на Балтике закончились, и держать там оба живых «радара» нет смысла, после Аландского сражения велел привезти Петра в Одессу, заранее заручившись его согласием. Даша тоже порывалась, но не дело тащить девчонку на войну за тридевять земель. Пусть лучше в Петербурге сидит, учится и на всякий случай «Илью Муромца» подстраховывает. А то, не ровен час, опять «цивилизаторы» полезут.

Позади восемь быстро приближающихся целей. Усиленно дымят и пытаются выжать все из своих машин, шлепая плицами колес по воде. Ветер по-прежнему слабый норд-ост, волнение отсутствует, качки нет, видимость отличная. Условия для стрельбы просто идеальные. Киваю рассыльному, и он тут же передает на мостик – полный ход! Винты вспенивают воду под кормой, и «Лебедь» устремляется вперед, выдерживая дистанцию до противника. Головной пароход под английским флагом уже давно на прицеле у Ганса. Мое орудие заряжено болванкой, соседнее – бомбой. Фугасные снаряды будем экономить. Грохот выстрела правого кормового орудия «Лебедя» прокатывается над морем. Охота началась!

Не знаю, то ли пороховой заряд и вес болванки оказались идеально соответствующими табличным данным, то ли просто везение, но первый же мой выстрел оказался удачным. Болванка, проникнув внутрь корпуса, повредила котел или паропровод. Взрыва котла не произошло, но над палубой вырос большой султан пара. Машина парохода встала, что было видно по переставшим вращаться колесам. Следом раздался выстрел левого кормового орудия, и его наводчик – отставной кондуктор Остапенко, доказал, что научился за время долгой службы не только медяшку драить и глянец на ствол пушки наводить, но и метко стрелять. Выпущенная им бомба угодила в правую скулу парохода рядом с ватерлинией. Проломила обшивку борта и взорвалась, разворотив пробоину приличных размеров, через которую сразу же стала захлестывать вода. Все, этот противник уже не жилец.

Сразу же за нашими выстрелами ответили англичане. Но расстояние было слишком велико для их пушек, и все ядра упали с недолетом. Мы перенесли огонь на следующую цель, также разделив виды боеприпасов. Я вел огонь болванками, заодно озвучивая дистанцию, а Остапенко бомбами. И это дало свои плоды. В условиях отсутствия качки наш огонь был очень точен. Практически все выстрелы попадали в цель. Второй пароход с первого и со второго попадания обездвижить не удалось – болванки хоть и попали в корпус парохода, но не задели машину и котел. И только третье попадание пришлось в механические «потроха». Пар начал травиться в атмосферу, давление в котле упало, и машина встала. Остапенко тоже первым выстрелом угодил не в корпус, а в дымовую трубу, которую бомба прошила насквозь и взорвалась уже за бортом. Вторая упала с небольшим недолетом. Но зато третья угодила прямо в борт, проломив обшивку и взорвавшись внутри корпуса. Этого хватило, чтобы оставшиеся англичане поняли, что им тут ничего не светит. Поэтому, дав еще один залп, который снова упал с недолетом, развернулись и стали уходить под прикрытие главных сил. Теперь торопиться было некуда. Уступив место возле пушки штатному наводчику, я вернулся на мостик, откуда с интересом наблюдали за ходом боя старпом и вахтенные. Обручев не скрывал восхищения.

– Юрий Александрович, у вас талант артиллериста! Такой точной стрельбы я за все годы службы не видел! Сейчас ведь расстояние гораздо дальше, чем возле Пицунды и Синопа!

– Так и погода хорошая, Федор Федорович. Качки нет, поэтому и целиться легче. Сейчас самый малый ход, разворачиваемся, добиваем этих подранков и продолжаем вести наблюдение.

– Так, Юрий Александрович… Они флаги спустили…

– Ну и что? Это как-то может помешать нашим комендорам вести огонь?

– Нет, но… Так ведь не принято… Существуют определенные правила…

– Кем эти правила установлены? Англичанами? Или французами? А мы здесь при чем?

– Но… Так ведь нельзя!

– Почему нельзя? Федор Федорович, никто их сюда не звал. И свои правила пусть устанавливают у себя в «цивилизованной» Европе. А мы в их понимании – дикая Азия. Поэтому не обязаны следовать их правилам у себя дома. Запомните, господа. Установленные ими правила англичане и французы если и соблюдают, то только в отношении так называемых «цивилизованных народов». Мы же для них априори таковым не являемся. Французы в 1812 году тоже визжали, что варвары московиты воюют не по правилам. А что сейчас изменилось? Ничего. Они снова пришли войной на нашу землю. Но уже в компании с англичанами и турками. Поэтому пусть забудут о своих правилах…

Чтобы добить два парохода с поврежденными машинами, много времени не понадобилось. Тот, что угодил под огонь первым, уже и так тонул. Поэтому по нему даже стрелять не пришлось. Второй обстреляли из носовых орудий, когда развернулись на обратный курс и подошли на расстояние в милю. Первый же залп угодил в цель. Взрывы бомб вырвали большие куски обшивки борта, и пароход стал быстро погружаться. Англичане пытались спустить уцелевшие шлюпки, но погружение шло слишком быстро. Оседая носом и увеличивая крен на правый борт, пароход уходил под воду. В конце концов он лег на борт и опрокинулся, ненадолго задержавшись на поверхности. Вскоре лишь большое количество деревянных обломков, за которые цеплялись уцелевшие англичане, говорило о том, что совсем недавно здесь произошел бой между русским флотом и флотом вторжения «цивилизованной» Европы. После чего «Лебедь» развернулся и снова стал следовать впереди вражеской эскадры, сохраняя безопасную дистанцию. Уже зная мое отношение к европейским «цивилизаторам», Обручев все же поинтересовался:

– Юрий Александрович, англичан из воды вылавливать не будем?

– Не будем, Федор Федорович. Вода теплая, погода тихая, вскоре их свои подберут. В этом «цыганском таборе» англичан, французов и турок десятки тысяч. Куда мы их девать будем?

Вопрос риторический, поскольку девать такую ораву пленных некуда. О чем у меня был разговор с Новосильцевым. Он поначалу тоже собирался вести бой «по правилам». Но когда я ему на бумаге сделал полный расклад, указав численность экипажей наших пароходов, их грузовместимость, а также численность десанта и экипажей на кораблях противника, отставной каперанг призадумался. Как ни крути, выходило, что после утопления десятка транспортов с десантом у нас на борту начнется вавилонское столпотворение, если выловить из воды хотя бы половину из тех, кто там находится. И как эту толпу контролировать? Да и как заниматься спасательными работами в ходе боя, когда в любой момент можно подвергнуться атаке превосходящих сил? Поэтому решили никого не спасать. Сумеют спустить шлюпки и добраться до берега – их счастье. Не сумеют – значит судьба у них такая. Приказ довели до всех капитанов «хулиганской флотилии», популярно объяснив, чем может закончиться неумеренное увлечение гуманизьмом. Вроде дошло.

За весь день ничего важного не случилось. Мы так же шли впереди вражеской эскадры, оставаясь за пределами дальности стрельбы ее орудий, эскадра тащилась за нами черепашьим ходом при слабом ветре, а наш Черноморский флот отсутствовал. Но для него еще рано, даже если бы он стоял в полной готовности к выходу. А такое маловероятно. «Пересыпь» по времени уже должна прийти в Севастополь. Вот теперь и посмотрим на поведение некоторых. Если Меншиков не станет заниматься саботажем, отговариваясь большим количественным и качественным превосходством противника, а сразу отдаст приказ выйти в море, то самое позднее через два дня Черноморский флот должен появиться. Если же не появится… То, скорее всего, уже вообще не появится…

Когда время перевалило за полдень, впереди появились дымы. Ганс подтвердил, что приближается «хулиганская флотилия». Шесть пароходов шли строем фронта на расстоянии порядка трех-пяти миль друг от друга, прочесывая широкую полосу. Даже если бы эскадра и попыталась проскользнуть незамеченной, у нее все равно бы это не получилось. Теперь держаться в пределах видимости противника смысла не было. «Лебедь» дал полный ход и пошел навстречу своим. Следовало как можно скорее сообщить последние данные и согласовать порядок дальнейших действий.

Нас тоже обнаружили издалека по густым клубам дыма, поэтому пароходы стали смещаться в нашу сторону. «Измаил» шел в центре ордера. Поравнявшись с флагманом, развернулись на обратный курс и подошли поближе, уменьшив ход, чтобы можно было общаться через рупор. Доложил Новосильцеву численность кораблей противника, походный ордер, а также то, что эскадра «цивилизаторов» уменьшилась на два парохода, что привело Новосильцева в хорошее настроение.

К этому моменту подошли остальные пароходы и следовали параллельным курсом, уменьшив ход до самого малого. Выяснив порядок построения, решили атаковать хвост эскадры. Там скопилось много отставших судов с десантом, которые сопровождаются всего лишь четырьмя парусными фрегатами. Тактику предстоящего боя согласовали еще в Одессе в зависимости от ситуации, а сейчас лишь уточнили обстановку. Шесть пароходов разделяются на две группы по три в каждой и нападают на десантные суда, оставаясь все время на ветре. В бой с линейными кораблями и фрегатами не ввязываются. Никакого сражения «по правилам», как привыкли воевать «цивилизованные» европейцы, удерживая свое место в строю, чего бы это ни стоило. Мы же будем действовать малыми группами по принципу «ударил – удрал». И так раз за разом. Кружить, как волки вокруг стада, загрызая отбившихся. «Лебедь», как наиболее быстроходный и лучше вооруженный, действует автономно, прикрывая остальных. Не отвлекается на суда с десантом, а отражает попытки вражеских пароходов помешать обеим группам. Поскольку реальную опасность для нас могут представлять только пароходы. Маневры парусных линейных кораблей и фрегатов будут скованы встречным ветром, а натравливать на нас три винтовых линейных корабля – это значит расписаться в собственном бессилии. Именно три, поскольку от французского «Монтебелло» толку нет. В создавшейся ситуации он мало отличается от парусника.

Следуем кильватерной колонной встречным курсом на виду у противника, оставаясь на ветре и за пределами дальности стрельбы его орудий. Англичане и французы уже не пытаются отогнать нас атакой многочисленных, но слабо вооруженных пароходов, некоторые из которых имеют всего по две пушки. Вместо этого стараются сохранять строй, загнав транспорты с десантом на другой борт – подальше от нас. Но это удается сделать далеко не всем, поскольку три сотни с лишним коммерческих парусников, экипажи которых не имеют опыта следования походной колонной с сохранением своего места в строю, растягиваются на большое расстояние. Вот туда мы и направляемся. Нельзя сказать, что англичане и французы вообще ничего не делают. Пароходы подняли пары в котлах и ждут команды. Те парусники, что идут впереди, убавляют паруса, чтобы дать возможность отставшим догнать главные силы. Но время…

Проходим вдоль строя военных кораблей, идущих впереди. «Лебедь» убавляет ход, разворачивается и ложится на параллельный курс с эскадрой. Наша задача – наблюдать за противником. И если он попробует атаковать, бить его на дальней дистанции, максимально используя свое преимущество в скорости и дальнобойности орудий. А остальная флотилия проскакивает вперед и, лишь поравнявшись с отставшим «обозом», разделяется на две группы и идет на сближение. «Измаил», «Очаков» и «Аккерман» атакуют головную часть «обоза» с правого борта. А «Херсон», «Скадовск» и «Тарханкут» проходят в самый конец и начинают громить хвост, в «обозе» паника. Парусники с десантом пытаются выйти из-под обстрела и сбиваются в кучу. Уже замечены столкновения. Четыре английских фрегата, прикрывающие «обоз», не в состоянии это сделать, поскольку «обоз» растянулся на большое расстояние, и слабый ветер не позволяет им развить большую скорость. К тому же наши пароходы находятся на ветре, и все маневры фрегатов скованы встречным ветром. Стрельба англичан всем бортом не дает никакого эффекта – ядра падают с недолетом. В то же время бомбы наших нарезных орудий уже нашли свои первые цели. Промахнуться по такой куче-мале невозможно. Все перелеты ловят те, кто находится в глубине кучи. Со стороны главных сил эскадры отделяется большая группа из восемнадцати пароходов и устремляется на помощь «обозу». А на пути у них всего лишь один «Лебедь». Неудобный расклад, но выхода нет. Гремят выстрелы наших носовых пушек, посылая бомбы навстречу врагу. Охота продолжается!

Внимательно слежу за обстановкой с помощью Ганса, находясь на мостике. Если снова встану к пушке, этого никто не поймет. Поэтому точность нашей стрельбы несколько ниже. Но и этого хватает. Как правило, две бомбы из трех попадают в цель. Когда англичане приближаются на полторы мили, разворачиваемся и держим их за кормой, сохраняя дистанцию. Противник пытается бить навесом, но пока не добился ни одного попадания. Зато нам удалось притормозить двоих, и сейчас они беспомощно лежат в дрейфе, выпуская клубы пара. Добить их можно и позже, сначала разберемся с этой сворой преследователей.

А южнее нас идет избиение отставшего «обоза». Один из фрегатов тоже попал под раздачу, поскольку попытался прикрыть собой транспорты. И сейчас все больше и больше заваливается на правый борт. Видать, бомба взорвалась как раз в районе ватерлинии. «Обоз» все ближе, а преследователи висят у меня на хвосте. За это время выбыли из гонки еще трое. Утонуть не утонули, но получили проблемы с машинами. Даю сигнальную ракету, и наша «волчья стая» резко теряет интерес к такой вкусной и практически беззащитной добыче. Пароходы прекращают обстрел «обоза», выстраиваются строем фронта и идут нам навстречу. Это сразу же убавляет прыти англичанам. Тринадцать против семи, это все же гораздо хуже, чем тринадцать против одного, учитывая наше превосходство в дальнобойности артиллерии. Маневр сразу же дает нужный эффект. Залп «волчьей стаи», и ближайший английский пароход окутался паром. Второй залп. Еще один поймал наши бомбы, но без фатальных последствий.

Это стало последней каплей. Англичане разворачиваются и пытаются удрать под прикрытие главных сил, наплевав на «обоз». Поскольку опасность миновала, «волчья стая» вернулась к прерванному занятию, а «Лебедь» погнался за английскими пароходами, все так же выдерживая выгодную для себя дистанцию. Если есть возможность безнаказанно бить противника, то грех этим не воспользоваться.

Тех, которые лишились хода, трогать не стали. Они уже никуда не денутся. Но пока гнались за неудачливыми преследователями, достали еще четверых. «Подранка», получившего повреждения, и еще трех, которые подвернулись под руку. Гнали англичан до тех пор, пока не приблизились к опасной зоне, в которой можно угодить под огонь тяжелых пушек линейных кораблей. Что линейные корабли и попытались сделать, но безрезультатно. Мы не собирались испытывать судьбу, поэтому развернулись на обратный курс. Следовало довести начатое до конца. Шесть английских пароходов превратились в «сидячих уток», но тонуть что-то не собирались. Надо исправить это упущение.

Добив «подранков», снова заняли позицию между главными силами эскадры и избиваемым отставшим «обозом», численность которого порядком уменьшилась. Поврежденный английский фрегат из тех, что прикрывали «обоз», уже скрылся под водой. Три уцелевших больше не делали никаких попыток вмешаться, а приготовились к обороне, выстроившись в кильватерную колонну. Но «волчья стая» не обращала на них внимания и не приближалась, занявшись уничтожением транспортов с десантом.

День клонился к закату. Еще полчаса и будет темно. Транспорты попытаются рассредоточиться и скрыться. В темноте мы не сможем поймать всех. «Лебедь»-то сможет, а вот остальные – нет. Но поскольку нам нельзя отрываться от коллектива, тоже прекратим охоту до утра. А там видно будет.

Когда на западе погасли последние всполохи заката и наступила ночь, стрельба еще какое-то время продолжалась. «Волчья стая» добивала тех, кого смогла обнаружить в темноте. Но вот отгремели последние выстрелы, и над Черным морем опустилась тишина. Севернее нас пытаются уйти главные силы эскадры с большей частью транспортов. Отставшие, кто уцелел, сейчас разбегаются в разные стороны в надежде скрыться в темноте и не попасться русским варварам, которые не соблюдают никаких правил ведения войны на море. Наши пароходы, чтобы исключить «дружественный огонь», зажигают условленные огни на мачтах. Обменявшись световыми сигналами с «Измаилом», следуем за эскадрой. Мы впереди, приглядывая за противником, остальные за нами. Знают, что мимо нас никто не проскочит.

Пока вокруг все тихо, запрашиваю обстановку у Ганса. Ответ даже меня поражает.

– Командир, ох и наломали вы дров! Сейчас уничтожены семьдесят восемь парусников с десантом, один парусный фрегат, что их охранял, и десять пароходов. Плюс еще два парохода, которые вы утром утопили.

– Ну, ни хрена себе!!! Вот это дорвались наши «волчары»! Если так пойдет и дальше, то мы по дороге в Крым весь «обоз» на ноль помножим!

– Не получится. Англичане и французы уже согнали всех в кучу и окружили военными кораблями. Да и боезапас к нарезным пушкам наши порядочно израсходовали. Если только не задействовать старый дульнозарядный хлам. Но Новосильцев вряд ли на такое пойдет.

– И правильно сделает… Ладно! До утра все равно вряд ли какая движуха будет. Ганс, сделай-ка сейчас вот что. Наведайся в гости к господам европейцам. Послушай, о чем болтают. А когда им болтать надоест, сгоняй в Севастополь. Но только быстро, туда и обратно. Глянь, вышел Черноморский флот или нет.

– А если не вышел, князюшку грохнуть?

– Пока не надо. Пусть еще поживет.

– Принято!

Начать решили с самого интересного – с английского флагмана «Британия». Благо уже стемнело, и заметить подкравшийся к открытому окну адмиральской каюты АДМ было невозможно. Причем услышать джентльменов удалось даже раньше, чем увидеть. На «Британии» разыгрались поистине шекспировские страсти…

– …а я вас предупреждал!!! Нечего лезть в Крым с моря! Я был возле Одессы и видел, на что способны новые русские пушки! Но меня никто не захотел слушать! Из лондонских кабинетов, оказывается, виднее! И вам об этом не раз говорил! Но вы сочли русских толпой дикарей и всячески продавливали десантную операцию в Крым! Именно вы в компании с этим маразматиком Сен-Арно! Поздравляю! Вы добились своего! Только вот какими силами вы собираетесь воевать с русскими в Крыму, я не знаю!

– Мне в свою очередь хотелось бы узнать, почему вы, имея колоссальное превосходство в силах, допустили такое?! Эти русские «коптилки» совершенно безнаказанно уничтожали наши суда с десантом, а наш хваленый флот не сделал ничего, чтобы этому помешать! Семь пароходов против почти сотни военных кораблей! Всего семь!!! Если так пойдет и дальше, то от десанта точно ничего не останется!

– Именно так не пойдет. Сейчас все «купцы» согнаны внутрь ордера и прикрыты фрегатами. Мне плевать, что кто-то из них может столкнуться. Пусть учатся ходить в строю, пока не поздно. Но вот если кто-то отстанет, то будет добираться до Евпатории самостоятельно. Рисковать всеми остальными из-за одного-двух недотеп я не собираюсь!

– Ладно, адмирал… Будем считать, что мы оба погорячились… Но вы сможете довести десант до Крыма?

– Если мне не помешает русский флот, то смогу. В противном случае мне придется принимать бой, и пока «большие парни» будут разбираться друг с другом, быстроходная мелочь вроде этих одесских пароходов будет рвать десантные суда на куски. Как волки кружат вокруг отары овец и выхватывают их по отдельности. Что нам сегодня и продемонстрировали. Кэптен Новосильцев¹ очень наглядно показал всем своим недоброжелателям и прежнему начальству, что его незаслуженно выгнали в отставку. Нанести огромный урон такими ограниченными силами – это тоже надо уметь. Если бы он не был сейчас нашим врагом, то я бы снял шляпу перед ним!

– И все же я не понимаю. Пусть парусные корабли не могут тягаться в скорости с пароходами при слабом ветре. Но ведь у нас гораздо больше пароходов, чем у русских! Почему они ничего не могут сделать?

– Вы разговаривали со спасенными из команд «Полифема» и «Эребуса»? Тех, что утопил еще утром этот проклятый русский пакетбот «Лебедь», доставивший нам столько проблем?

– Говорил. Но мало что понял. Я все же не моряк. Понял лишь то, что русские очень умело надрали им задницу и спокойно ушли.

– Тогда я вам объясню. Русские пароходы, кроме «Лебедя», обладают сравнимой скоростью хода с нашими. Но имеют гораздо более дальнобойную и скорострельную артиллерию, что обеспечивает им преимущество на дальней дистанции. «Лебедь» имеет еще большую скорость и очень опытных канониров, получивших боевое крещение при Пицунде. А после этого были Синоп и Одесса. Поэтому устраивать с «Лебедем» артиллерийскую дуэль – дорогостоящий способ самоубийства. Он будет выдерживать выгодную для себя дистанцию и принимать бой только тогда, когда сочтет нужным.

– Но как такое возможно?! Ведь насколько мне известно, эти пароходы даже не принадлежат военному флоту! И там незаконно воюют одни некомбатанты, которые не имеют права этого делать! Чем они отличаются от пиратов?!

– Забудьте о понятиях законно и незаконно по отношению к русским, мой друг. В России плевать хотели на любые законы и принятые в цивилизованных странах правила. Как писаные, так и неписаные. Что касается пиратства, то вы заблуждаетесь. Эти пароходы не грабят всех подряд, как пираты, а ведут военные действия только с нами. Каперство официально не запрещено, а кэптен Новосильцев имеет что-то вроде каперского патента от командующего русским Черноморским флотом. В качестве фигового листа и такой сойдет, чтобы отметать все наши обвинения в пиратстве. Если вы не знали, то знайте, что все одесские пароходы сведены во вспомогательный отряд, который содержится за счет казны и подчинен напрямую командованию Черноморского флота в Севастополе. Большинство капитанов и офицеров одесского отряда – отставные офицеры военного флота. Пиратской Тортугой там и не пахнет. Ну а то, что вспомогательный отряд воюет лучше всего остального флота, это уже другой вопрос. Мы еще хлебнем горя с этими варварами. Попомните мои слова…

Кто бы сомневался! Дальнейший разговор не содержал конкретики. Удалось выяснить лишь два важных момента. Высадка будет в Евпатории, и в разгромленной нами части «обоза» находились в основном турецкие части, а также различное имущество экспедиционных сил. Ну и то хлеб. Все нашим в Крыму легче будет.

А вот на французском флагмане «Вилль де Пари» узнать ничего существенного не удалось. Адмирал Гамелен совещался со своим штабом, но разговор касался обычной текучки и обсуждения вечных вопросов «Кто виноват?» и «Что делать?». По поводу первого вопроса сомнений не было. Уж как только морские офицеры не костыляли генералов. Что своих, что английских. Ведь именно они приложили все силы к тому, чтобы десантная операция в Крым состоялась. Что касается второго вопроса, мнения разделились. От откровенно паникерских вернуться обратно в Варну и отказаться от десанта в Крым, до шапкозакидательских идти вперед и не обращать внимания на русских варваров, которые умеют воевать только с беззащитными «купцами». Но адмирал Гамелен не относился ни к тем, ни к другим, и сразу же пресек ненужные настроения.

– Месье, не уподобляйтесь лайми. Это они либо драпают, поджав хвост, либо готовы биться лбом об стену, да еще и с разбега. Мы по-прежнему идем в Крым. Задача, поставленная императором, должна быть выполнена. В конце концов, ничего особо страшного не случилось. Ну, пощипали русские «купцов», и что? Главные силы и большая часть транспортов не пострадали. Сейчас мы их охраняем со всех сторон, и русские пароходы к ним не прорвутся. Кроме этого, русские за сегодня если и не расстреляли все боеприпасы, то вряд ли у них много осталось. Поэтому завтра повторить свой успех они не смогут. Может быть, постреляют издалека, выпустив остаток бомб, на том дело и кончится. Им придется уходить в Одессу, чтобы не остаться вообще безоружными в море.

– Mon amiral! А если нам завтра предпринять массированную атаку всеми нашими пароходами и «Монтебелло»? Если попробовать прижать русских к берегу, то им не уйти.

– Месье, не напоминайте мне об этой трехдечной «коптилке», которая удачно сочетает в себе все недостатки парового и парусного корабля. Толку с него в бою с такими быстроходными и верткими целями никакого. Кроме этого, лайми уже попытались сегодня атаковать русских. Не помните, чем закончилось?

– Но ведь лайми перли напролом, как идиоты. А если зайти со стороны моря, то русским некуда будет деваться.

– Если только они позволят нам это сделать. Месье, очевидно, вы так еще и не поняли, что случилось. Ваш план может сработать только в том случае, если русские пойдут на сближение. Но на основании того, что я увидел, смело могу гарантировать, что так глупо подставляться они не будут.

– Но почему, mon amiral?!

– Потому, что командир отряда русских пароходов месье Новосильцев – очень толковый моряк. Он максимально эффективно использует как свои преимущества, так и наши недостатки. Скорости наших и русских пароходов сопоставимы, поэтому гоняться за ними по морю можно до второго пришествия. Но еще раньше закончится уголь. Который нам, в отличие от русских, взять негде. Русские в Крыму нам бункеровку углем не обеспечат. Кроме этого, на русских пароходах стоят дальнобойные казнозарядные пушки, которые стреляют очень точно. Я внимательно наблюдал за боем. Стрельба русских давала более пятидесяти процентов попаданий, что немыслимо на такой дистанции для наших пушек. Поэтому в ближний бой русские не полезут. Будут оставаться на удобной для себя дистанции. А все попытки догнать их приведут только к большому расходу угля без всякой гарантии на успех.

– А если русский флот все же выйдет из Севастополя?

– Не должен… Хотя, когда имеешь дело с русскими, не признающими никаких правил… Здесь можно ожидать чего угодно…

А вот это очень интересное замечание! Адмирал Гамелен что-то знает или просто делает наиболее вероятный прогноз событий, основанный на имеющихся данных? Ладно, не будем торопить события.

Дальнейшее прослушивание разговоров противника ничего существенного не дало. Поэтому я с легким сердцем отправил Ганса в свободный полет. Перед тем, как отправиться к Севастополю, он тщательно обследовал близлежащий район и доложил, что из двадцати трех сбежавших парусников с десантом девять продолжили путь к острову Фидониси, идя без огней, только отойдя поближе к берегу. Четырнадцать повернули обратно в Варну, не пожелав исполнять роль дичи на охоте. Три уцелевших английских фрегата также не несли огней, но продолжали следовать параллельным курсом с эскадрой, пытаясь ее догнать. Если у нашей «волчьей стаи» осталось достаточное количество бомб, то утром можно будет продолжить принуждение к миру «просвещенных» мореплавателей. А после этого шугануть оставшиеся транспорты с десантом. Что-то мне подсказывает, что, едва увидев нас, они на берег выбросятся. Ну и ладно, такой вариант нас тоже устраивает. Конечно, лучше было бы отправить господ «цивилизаторов» на корм рыбам, чтобы они в дальнейшем в Крым не попали. Но здесь уже будем исходить из реально возможного. Сэры и мусью успеют сбежать на берег раньше, чем мы до них доберемся.

Какое-то время мы тащились за противником черепашьим ходом, поскольку ветер все так же был довольно слабым. За нами следовала в кильватер «хулиганская флотилия», ориентируясь на наш кормовой огонь и погасив все огни, кроме кормового. Далеко в море позади траверза следовали три английских фрегата, всеми силами соблюдающие светомаскировку и надеющиеся к утру все же догнать эскадру, огни которой были хорошо видны. А возле берега позади траверза осторожно пробирались девять счастливчиков, которым повезло удрать от нас в ходе боя. Эти уже никуда не денутся. Как рассветет, их сразу обнаружат. Вот и продолжим охоту.

Но вот на связь вышел Ганс, причем одновременно с Ванькой, чьи эмоции били через край. Пришлось притормозить юного гения.

– Ваня, подожди. Понимаю, что в Севастополе Большая Жопа. Но пусть Ганс четко и по пунктам доложит.

– Командир, докладываю четко и по пунктам. Черноморский флот стоит в Севастополе и никуда выходить не собирается. Парусные корабли находятся на своих штатных местах стоянок, пароходы стоят у причалов с погашенными топками. В том числе и «Пересыпь». Рядом с ней стоит «Громоносец». Похоже, князюшка наложил лапу на «Пересыпь». На палубе много моряков в военных мундирах. Сейчас ночь и флага нет, поэтому точно сказать не могу. Из разговоров между офицерами выяснилось, что «Пересыпь» благополучно добралась до Севастополя, не встретив противника, и послание Новосильцева быстро дошло до адресата. Нахимов и Корнилов сразу предложили выйти в море, но Меншиков запретил. Единственная хорошая новость – бомбы, что доставила «Пересыпь», уже передали на «Громоносец», и он готов к выходу. Однако князюшка его не пускает. Придерживает в Севастополе. Связь уже устойчивая. Сейчас показать запись или когда вернусь? Но там одна рутина, ничего интересного.

– Как вернешься, тогда не торопясь посмотрю. А пока поглядывай за обстановкой. Утром продолжим вразумлять непонятливых.

Когда Ганс вернулся и продемонстрировал отснятое «кино», я понял, что не ошибся в своих предположениях. Меншиков не отдаст приказ о выходе флота в море. И опять прикажет его затопить. Ну, что же… Такой вариант предполагался изначально. Придется рассчитывать только на свои силы и на помощь «хулиганской флотилии». Сейчас ждем, когда господа «цивилизаторы» высадятся в Крыму, а потом достаем свой главный козырь, о котором еще никто не знает. На первых порах успех должен быть впечатляющим. А дальше поглядим.

Едва забрезжил рассвет, вахтенные сигнальщики сразу обнаружили на фоне посветлевшего горизонта паруса трех фрегатов, которые за ночь почти догнали эскадру. Сразу стало понятно, что тут нам ловить нечего. Пока мы сократим дистанцию, фрегаты успеют уйти под прикрытие главных сил. А вот слева по борту продолжали идти вдоль берега на север девять парусных судов с десантом. И сбежать они уже не могли. Помощь со стороны эскадры тоже не успеет. Новосильцев тоже это понял и передал приказ по отряду. «Лебедю» продолжать следить за противником, а всем остальным атаковать отставшие транспорты. Наша «волчья стая» густо задымила, сделала поворот «все вдруг» и понеслась к берегу, на фоне которого четко выделялись паруса девяти вчерашних беглецов. Охота продолжилась. Хоть добыча сегодня оказалась поскромнее, чем вчера, но нам грех жаловаться. Особенно Новосильцеву. Для него это уже стало делом принципа и своего рода спортом – тыкать носом большое флотское начальство в его некомпетентность. Как он сам мне однажды признался, ему уже плевать на мнение «превосходительств». Все равно в отставку второй раз не выгонят. Пенсиона и наград тоже не лишат. А поскольку за время после выхода в отставку господин Новосильцев оброс полезными знакомствами и наладил весьма прибыльный, «почти легальный» бизнес с кишиневским губернатором, то и за свое финансовое благополучие опасаться нечего. Разумеется, такого он мне не говорил. Но я ведь, гад этакий, все это уже давно знаю. Но молчу. Я не полиция.

Охоты в полном смысле этого слова не получилось. Не прозвучало ни одного выстрела. Едва завидев, что к ним идут шесть русских пароходов, устроивших вчера форменный геноцид, все беглецы дружно бросились к спасительному берегу. Куда и выбросились, не убирая парусов. Десант здесь состоял в основном из турок. Всего лишь на двух кораблях были французы. И сейчас Ганс показывал мне с воздуха, как доблестные воины султана Османской империи и не менее доблестные воины императора Франции драпали на берег, спеша уйти как можно дальше, чтобы не попасть под обстрел. Благо погода стояла тихая, вода теплая и сильный прибой отсутствовал. Поэтому проблем с высадкой не было. Где на шлюпках, где вплавь, но на берег выбрались все. Причем так спешили, что даже не сделали попытку уничтожить выбросившиеся на мель суда. Впрочем, упрекать их в этом не стоило. Французским и турецким солдатам было наплевать на чужую собственность. Как и экипажам грузовых парусников, которые вообще поначалу считали себя сторонними зрителями в этой войне и отправились в Черное море с единственным желанием подзаработать. Увы, реальность оказалась не совсем такой, как они представляли. Вчера повезло уцелеть. А вот на сегодня лимит везения оказался исчерпан. Поэтому черт с ним, с хозяйским добром. Своя голова дороже. И когда пароходы подошли к выбросившимся на берег судам, на палубах не было видно ни одного человека. Барки, шхуны и фелюги сидели с креном на мели, ветер надувал неубранные паруса, а весь берег напротив был усеян пустыми шлюпками и различными деревяшками, которые использовали в качестве подручных средств спасения. Но при этом берег выглядел безлюдным. Бравое франко-турецкое воинство решило не искушать судьбу и убралось подальше.

Почти пять часов «хулиганская флотилия» предавалась благородному делу сбора трофеев. Конечно, все забрать было невозможно. Но и бросить то, что «господь послал», не позволяло зеленое земноводное. Мы же патрулировали неподалеку, как держа под наблюдением удаляющуюся вражескую эскадру, так и поглядывая в сторону Босфора. Как бы еще кто оттуда не появился.

Но море в южной части горизонта оставалось пустынным. За это время эскадра ушла уже довольно далеко, так и не сделав попытки оказать помощь остаткам своего «обоза». Очевидно, его списали со счетов еще вчера. В конце концов, пароходы снялись с якоря, а на побережье стали подниматься к небу девять столбов дыма. Оставлять противнику девять грузовых судов, которые вполне можно снять с мели и отремонтировать, никто не собирался.

Когда «Измаил» подошел к нам и застопорил ход, чтобы можно было поговорить «вживую», Новосильцев, довольный донельзя, вышел на крыло мостика.

– Всё, Юрий Александрович, мы возвращаемся в Одессу. Больше нам тут вряд ли что удастся сделать.

– А с большой дистанции не хотите пощипать неприятеля, Георгий Вадимович? Все перелеты придутся по тем, кто внутри этой кучи-малы идет.

– Увы, и рад бы, но бомб к нарезным орудиям мало осталось. Если расстреляем все, то останемся фактически безоружными. На этот антиквариат екатерининских времен никакой надежды нет. У вас, кстати, как с припасами дело обстоит?

– Да пока еще есть. Стреляли мало. В случае необходимости можем ваш отход прикрыть.

– Давайте так и сделаем. Сейчас обходим эту армаду на безопасной дистанции, а вы прикроете, если кто за нами погонится. По приходе в Одессу выгружаем трофеи, пополняем запасы и возвращаемся. Думаю, не разминемся. А вы, если хотите, можете остаться и еще побезобразничать.

– А трофеев-то много взяли, Георгий Вадимович?

– Очень много! Перечислять долго. Одно могу сказать – не зря сходили!

Дальше все прошло без эксцессов. Мы обогнали эскадру противника, выдерживая безопасную дистанцию, и ушли вперед. Ни англичане, ни французы, ни тем более турки не решились нас преследовать. Охота закончилась успешно. Тактика «волчьей стаи» показала высокую эффективность.

Когда вражеские паруса скрылись за горизонтом, «Лебедь» уменьшил ход, а остальные продолжили путь в Одессу. Нам же возвращаться пока нежелательно. Как бы ни получился какой-нибудь казус с местными властями или даже банальная диверсия, которые могут сорвать выход в море в нужный момент. Скоро противник подойдет к Евпатории и начнет высадку. И мы должны в этот момент находиться неподалеку. Устроим незваным гостям «сюрпрайз».

Глава 2
Страшнее дурака только дурак с инициативой

Когда от «хулиганской флотилии» остались лишь дымы на горизонте, «Лебедь» снова дал полный ход и взял курс на Евпаторию. Если есть возможность предупредить жителей города и местные власти о готовящемся нападении, то надо это сделать. А армада Антанты никуда не денется. Все равно дорога у них на Крым от Фидониси одна, не разминемся. В крайнем случае Ганс быстро обнаружит. А пока суть да дело, надо провести инструктаж личному составу. Поскольку дело предстоит вроде бы несложное, но могут возникнуть неприятные нюансы, если в Евпатории на руководящих должностях одни дуболомы. В памяти Ганса таких подробностей нет. Да и не факт, что в этой Евпатории все идентично Евпатории, оставшейся в моем мире. Поэтому придется импровизировать на месте.

Когда ко мне в каюту прибыли вызванные командир наших «мини-миноносцев» кондуктор Евстафьев и командир абордажников подхорунжий Никифоров, усадил их за стол, где уже лежала карта западного побережья Крыма, и с ходу озадачил:

– Слушайте внимательно, братцы. То, что я сейчас скажу, в Крыму еще никто не знает. Неприятель в данный момент движется к острову Фидониси из-за неблагоприятного ветра. Сколько он там простоит, неизвестно. Но не думаю, что слишком долго. То, что мы потрепали «обоз», не отменит высадку. Слишком далеко все зашло у англичан и французов. Высадка намечается в Евпатории. Вот здесь. Поэтому наша ближайшая задача – сообщить об этом местным властям. В Евпатории находятся большие запасы хлеба, предназначенного к отправке в Европу. Плюс еще много разного имущества. Возможно, стоят какие-то купеческие суда на рейде. Будет очень плохо, если все это попадет в руки неприятеля. Да и жителям из города лучше заранее уйти. Удержать его все равно нет никакой возможности.

– Сообщить-то мы можем, ваше благородие. Да только поверят ли нам?

– А это уже не наши заботы. Мы свое доброе дело сделаем. Может, хоть кого-то спасем, кто нам поверит. Но вопрос не в этом. Я не уверен, что местные сверхбдительные чинуши не попытаются нас задержать за создание паники в тылу или еще чего-то похожего. Поэтому ваша задача, Петр Матвеевич. Устанавливаете на всех катерах пулеметы, загружаете патроны и держите катера готовыми к спуску, поддерживая нужную температуру воды в котлах. По вашей части, Никита Трофимович. Подготовить абордажников к высадке. Со всем вооружением и средствами защиты. Со мной в город пойдет не менее двенадцати человек. Кто именно – на ваше усмотрение. Остальные остаются на катерах, готовые к действию. Если кто-то из местного начальства в порыве служебного рвения попытается нас задержать, то действовать предельно жестко, но без смертоубийства. Впрочем, я и сам справлюсь, а вы будете для подстраховки и устрашения непонятливых. Пока всё. Вопросы?

– Ваше благородие, а это точно, что высадка будет именно в Евпатории?

– Точно. Откуда я знаю – лучше не спрашивайте.

– Поняли, ваше благородие. А ежели город все равно не удержать, так может, там спалить все запасы, если вывезти не получится?

– В нашем положении этого делать нельзя, Никита Трофимович. Мы не находимся на военной службе и не можем приказывать что-либо местным властям в военное время. Мы – частные лица. Поэтому нас могут просто послать куда подальше. А начнем своевольничать – тут же донос пойдет о нашем самоуправстве. Только судебных тяжб на пустом месте мне не хватало.

– Так ведь сколько добра в руки супостатов попасть может!

– Увы, может. Но будем исходить из сложившихся реалий. Мы – некомбатанты. И согласно существующим правилам вообще не можем принимать участия в военных действиях. Имеем лишь право на самооборону в случае, если на нас нападут. Но уничтожение имущества российских подданных в российском порту представить как самооборону никак не получится.

– Эх, жаль…

– И мне жаль. Поэтому будем делать только то, что в наших силах и что не вступает в противоречие с законами Российской империи. А в наших силах только предупредить местные власти и устроить веселую ночь незваным гостям, когда они на якорь станут.

– С этим не сумлевайтесь, ваше благородие! Сделаем! Лишь бы волны большой не было или тумана. А дождь – не помеха…

Обсудив детали предстоящего визита в Евпаторию и отпустив Евстафьева и Никифорова, я призадумался. Конечно, очень заманчиво устроить погром складов в Евпатории. Потому что вывезти оттуда все запасы зерна за столь короткий промежуток времени нереально. А заодно зачистить бы там кое-кого из местных татар, которые ненавидят Россию и будут с радостью служить противнику. Но… Нельзя. Не поймут-с… Поэтому пусть все идет, как идет. А после Евпатории надо срочно идти к устью реки Бельбек, где находится один из постов связи, о создании которых договорились с Корниловым. Если сразу же отправят верхового нарочного, то донесение в Севастополь прибудет быстро. Но вот как там на него отреагируют, неизвестно. Плохо также то, что сейчас на борту находится только часть моих «спецназеров». Всю группу наружки и часть абордажников пришлось оставить в Одессе. Абордажники вместе сухопутным отрядом быстрого реагирования осуществляют охрану наших объектов в Одессе, моего дяди с семьей и Цили. А группа наружки следит за ситуацией, не привлекая внимания. Из особо доверенных лиц при мне сейчас только верные «самураи» – Ерофеев и Сосновский. Еще Ваньку на пару с Гансом можно задействовать, но это в самом крайнем случае. Когда начинает твориться много непоняток, это всегда привлекает внимание. А сейчас на очереди Евпатория. Уверен на девяносто девять процентов, что наш визит ничего путного не даст. Но предупредить об опасности мы обязаны. Заодно лишние очки в глазах петербургского начальства наберем. Доставили важную информацию заранее? Доставили! Информация оказалась достоверная? Достоверная! А то, что ее проигнорировали, это уже вопросы к евпаторийскому начальству. И этих вопросов будет очень много.

Скорость хода подобрали так, чтобы подойти к Евпатории уже после восхода солнца. А то еще за англичан примут. Хоть информация о «Лебеде» уже давно разошлась по всем черноморским портам, но в Евпаторию мы еще ни разу не заходили, поэтому местные обыватели не знают, как выглядит «Лебедь». Подошли совершенно беспрепятственно и стали на якорь на рейде. Осмотрел в бинокль окрестности, но это так, для виду. Я ведь формально здесь еще ни разу не был. Ганс заранее провел картографирование местности, поэтому сейчас могу заглянуть в любой закоулок. Небольшой портовый городок, через который идет экспорт зерна. И в данный момент здесь находятся большие запасы оного. Военный гарнизон чисто символический, укрепления отсутствуют. За все время с начала войны не сделано абсолютно н и ч е г о, чтобы отразить возможное нападение противника. Когда мы входили на рейд, на берегу ничего даже не шелохнулось. Какое-то сонное царство. Тишина и благолепие! Обручев, внимательно разглядывающий эту идиллию в бинокль, не удержался.

– Поразительно, господа! Никакой реакции на наше появление. Как будто здесь каждый день по десятку винтовых пароходов приходит!

– А вы здесь бывали раньше. Федор Федорович?

– Приходилось в самом начале службы, Юрий Александрович. Захолустный портовый городишко. Сейчас гляжу, как будто ничего не изменилось.

– А рейд здесь хороший! Места много и глубины подходящие.

– Хороший, но при сильных ветрах от зюйд-веста до зюйд-оста здесь очень опасно. С этого направления рейд полностью открыт и поднимается большая волна, которая может сорвать с якоря и выбросить на берег. Такие случаи бывали.

– Будем надеяться, что и наши незваные гости на это нарвутся. Ведь зима скоро…

Вскоре местным обывателям и командам восьми стоящих на рейде купеческих парусников явилось невиданное доселе зрелище. Четыре катера отошли от стоявшего на рейде большого парохода и быстро понеслись к причалам порта, оставляя за собой шлейф дыма. Причем в каждом находились вооруженные люди в каком-то странном облачении. Исключение составлял лишь я, надев черную тужурку с золотыми пуговицами и черную фуражку, какие носят капитаны коммерческих судов. Со стоящих на якоре «купцов» на нас глазели с удивлением. Но паники не было, поскольку на корме каждого катера развевался российский флаг.

На берегу наконец-то зашевелились. На причал вышел какой-то местный начальник в гражданском мундире и двое городовых. Ну что же, хоть искать никого не придется…

Когда мой катер замер у причала, и я поднялся на стенку, сразу же стал объектом пристального внимания. Представился как капитан парохода Одесского вспомогательного отряда, имеющий важные сведения, которые следует немедленно сообщить коменданту военного гарнизона и градоначальнику. Ответ чиновника, оказавшегося всего лишь помощником начальника таможенного поста, заставил меня выпасть в осадок.

– Господин капитан, это невозможно. Вам надлежит сначала проследовать в карантин на две недели. Появилась холера, поэтому это правило касается всех. Никто с вами сейчас встречаться не будет.

– Вы что, серьезно?!

– Абсолютно. Извольте следовать за мной.

– Нет, уважаемый. Это в мои планы не входит. Я лучше вернусь к себе на пароход. Вы можете передать пакет коменданту или градоначальнику?

– Нет. Я же вам сказал, что это невозможно. Только после карантина.

– Да уж… Узнаю родную систему… Тогда передайте на словах. Через несколько дней сюда придет англо-франко-турецкая эскадра и высадит многочисленный десант. Эвакуируйте жителей города и имеющиеся запасы. Иначе все это достанется неприятелю.

– Господин капитан, у меня нет времени выслушивать ваши фантазии. Вы можете чем-то подтвердить ваши слова?

– Нет.

– В таком случае не морочьте мне голову. Либо следуйте за мной в карантин, если хотите встретиться с градоначальником, либо возвращайтесь к себе на пароход. На берег просто так я вас не пущу.

– И слова мои не передадите?

– Почему же, передам. Что появился какой-то странный господин и начал тут всех пугать неприятельским десантом. Слова свои ничем подтвердить не смог. Делать неприятелю нечего, как лезть в какую-то Евпаторию. А не англичане ли вас подослали, любезнейший? Или французы? Придется все же задержать вас до выяснения.

Городовые вразвалочку двинулись в мою сторону. Но сразу же остановились, увидев направленный на них револьвер.

– Господа, если меня подослали англичане или французы, то что мне мешает прямо сейчас нашпиговать вас свинцом?

А струхнули служивые… Ох, как струхнули! Это им не мзду с торговцев на базаре собирать…

– В общем так, господа хорошие. Всех троих касается. Я сейчас ухожу, а вы, если не хотите получить на свою голову кучу проблем, быстро доложите коменданту и градоначальнику, что в ближайшее время в Евпаторию придет большая неприятельская эскадра и высадит десант. Сейчас эскадра уже вышла из Варны. Эту информацию я также сообщу в Севастополь командованию Черноморского флота. Доложу также о вашем поведении. И не приведи господь, если вы утаите эти сведения и не передадите их начальству. Расследование выявит это очень быстро. А сейчас будьте здоровы!

Три фигуры как стояли, разинув рот, так и остались стоять, боясь пошевелиться. Взгляды вооруженных абордажников в необычной для местных «броне» не обещали ничего хорошего. Видно, не ожидали здешние божки уездного разлива подобного обращения. Привыкли, что им все кланяются. Ну так вести себя надо по-человечески. Дурак – он и в Африке дурак. А если еще дурак с инициативой, то это вообще убойная смесь. Больше в Евпатории нам делать нечего.

Спустившись в катер, даю команду возвращаться обратно на «Лебедь». Только по пути подойти ко всем стоящим на рейде «купцам» и предупредить их о скором появлении противника. Поверят и уйдут – их счастье. Не поверят и останутся – их проблемы. А мы свое доброе дело сделали. Насколько смогли.

Вернувшись на пароход, пока поднимали катера на палубу, рассказал о произошедшем Обручеву, чем неожиданно вызвал у него смех.

– Надо же! Думал, что этот трюк уже не применяют!

– Вы о чем, Федор Федорович? А вдруг и правда холера?

– Да какая холера, Юрий Александрович?! С вас же просто наглым образом мзду вымогали! Такое тут раньше частенько бывало. Будь на самом деле карантин, там бы было полно солдат в оцеплении и улицы перегорожены. А это – мздоимство чистейшей воды. Градоначальнику самому несподручно сбором дани заниматься, вот и натравливают таких шавок. Не удивляйтесь.

– М-м-да… А почему же в Одессе такого нет?

– Одесса – крупный порт, имеющий статус порто-франко. Там за подобные фокусы можно со службы вылететь, причем без мундира и пенсии. И это в лучшем случае. Слишком серьезные фигуры там задействованы, и слишком большие деньги крутятся, чтобы позволять каким-то зарвавшимся шавкам мешать делу. В Одессе чиновная братия тоже свой интерес имеет, не обольщайтесь. Но действует гораздо более тонко, не привлекая внимания. А что такое Евпатория? Серьезные фигуры там не появляются. А с купеческой мелочью разговор короткий. Вот и вас приняли за такого же залетного купчишку.

– Теперь понятно… В следующий раз задержу этого «дельца», как вражеского агента, и доставлю в Одессу. А там с помощью хорошего адвоката добьюсь, чтобы его вышвырнули со службы. Без мундира и пенсии, как вы говорите. Ну а по поводу вывоза запасов и эвакуации населения, как думаете? Поверят?

– Здесь сложно сказать. Кто-то поверит, кто-то не поверит. Жители налегке уйти успеют, а вот чтобы склады вывезти, это много времени и сил потребуется. Уничтожать же склады раньше времени никто не будет. Вдруг неприятель не придет? А когда придет, может быть уже поздно. Кроме этого, не забывайте, что там полно крымских татар. А они по большей части ждут не дождутся, чтобы возродилось Крымское ханство. Поэтому просто не позволят уничтожить запасы…

Что есть, то есть. Проблему с «пятой колонной» в Крыму надо решать. Но сейчас этим заниматься некогда и некому. А вот после войны следует подключить к этому делу Корпус жандармов. Тем более поводов для наведения порядка в Крыму будет хоть отбавляй. Не думаю, что здешние крымские татары сильно отличаются от крымских татар моего мира, многие из которых верой и правдой служили врагам России во всех войнах. Не все поголовно, конечно, но многие. Ну а там, где окажется бессильным Корпус жандармов, придется действовать Гансу. Оставлять в Крыму такую мину замедленного действия, как враждебно настроенное население, я не собираюсь. Тем более, если ход Истории этого мира в своей основной линии будет мало отличаться от моего, то до следующей русско-турецкой войны осталось всего двадцать три года.

Подняв катера на борт и выбрав якорь, мы отправились к устью реки Бельбек. В Севастополе до сих пор ничего не знают ни о выходе вражеской эскадры из Варны, ни о нашем лихом налете на «обоз», ни о точном составе эскадры, ни о «готовности» Евпатории к встрече врага. Вот и надо как можно скорее доставить эту информацию Нахимову и Корнилову. Может быть, им все же удастся что-то сделать. Если не отразить высадку десанта, то хотя бы нанести ему значительный урон и отбить у Антанты охоту идти сразу на Севастополь. Но зная Меншикова… Кроме мата, ничего на ум не приходит…

Расстояние между Евпаторией и устьем Бельбека не такое уж и большое, поэтому после полудня «Лебедь» прибыл в нужное место. Ганс, ведущий авиаразведку, доложил, что замаскированный наблюдательный пост в наличии, и нас там явно заметили. Но пока не показываются на виду. Ждут, как станут развиваться события, и гадают, кого это сюда занесло. Поскольку делать в этом районе обычным «купцам» – что пароходам, что парусникам – абсолютно нечего. Ложимся в дрейф, поднимаем на мачте условленный флажный сигнал и спускаем на воду катер, который тут же отправляется к берегу. Ганс следит за всем с воздуха и докладывает:

– Командир, похоже, вас опознали. Трое верховых уже готовы отправиться в путь. Ждут, когда твой трактат доставят.

– Ну, так уж и трактат!

– А как же его еще назвать? Самый настоящий трактат! Ты там столько всего написал. Любая разведка слюной изойдет от зависти.

– Был бы толк от этого.

– А вот это, увы, гарантировать нельзя. Но в любом случае хуже не будет. Так, подходят… Даю крупнее картинку…

Сверху хорошо видно, как наш катер заранее останавливает машину и осторожно по инерции подходит к берегу. Погода тихая, прибойной волны нет, поэтому можно все сделать достаточно безопасно, чтобы не повредить днище и винт. Сейчас не стали отправлять вооруженных до зубов абордажников в «доспехах». На катере лишь его экипаж – командир, машинист, кочегар и два матроса. Вид у них достаточно мирный, если не учитывать револьверы в кобуре и уложенные в носовой надстройке катера винтовки. Один из матросов находится на носу катера и размахивает белым флагом – тоже условный сигнал. На берег выходят пять человек – офицер в мундире пехотного прапорщика и четверо солдат с ружьями. Следует обмен паролем, и матрос передает прапорщику объемистый запечатанный пакет. После чего катер дает задний ход, разворачивается и несется обратно к «Лебедю». Мы свою задачу выполнили. Теперь дело за Нахимовым и Корниловым. Пока катер поднимают на палубу, даю задание Гансу сопроводить нарочных до самого штаба в Севастополе, чтобы быть уверенным в благополучной доставке корреспонденции, но все время оставаться на связи. Противника поблизости нет, поэтому постоянное присутствие Ганса рядом с «Лебедем» не требуется. А мы, подняв катер на палубу, разворачиваемся на обратный курс к острову Фидониси. Туда, где сейчас должны находиться очередные желающие решить «русский вопрос». Интересно, «хулиганская флотилия» их еще разок пощипала или нет? Если пощипала, то вряд ли сильно. Теперь англичане и французы не допустят такую вопиющую беспечность. Но это и неважно. Скоро начнется вторая часть марлезонского балета. Представляю, какой вой поднимут английские и французские борзописцы в прессе и какие там будут заголовки. «Азиатские варвары», «Нарушение цивилизованных правил ведения войны», «Азиатское коварство» и все в таком же духе. Ну а что вы хотели, господа хорошие? Мы – азиатские варвары, европейской куртуазности не ведаем и о ваших цивилизованных правилах понятия не имеем. Поэтому воюем, как можем.

Наконец пришел вызов от Ганса:

– Командир, все в порядке. Нарочные благополучно прибыли с пакетом в штаб, вошли внутрь. Возвращаться?

– Спасибо, Ганс! Сначала проверь еще раз состояние укреплений вокруг Севастополя, а потом слетай к Фидониси. Посмотри, что там творится. Оставайся все время на связи.

– Принято.

Торопиться пока что некуда, поэтому следуем экономическим ходом, бережем уголь. Он нам еще понадобится. Ганс быстро закончил авиаразведку вокруг Севастополя и направился к Фидониси. По пути обследовал широкую полосу Черного моря, по которой теоретически мог двигаться в сторону Крыма противник. Но ни наших военных кораблей, ни вражеских не обнаружил.

Эскадра Антанты, как и предполагалось, находилась неподалеку от острова Фидониси. Но вот доклад Ганса заставил меня насторожиться.

– Командир, странно. Эскадра противника на месте, а вот нашей «хулиганской флотилии» не видно. Хотя по времени она уже должна выйти из Одессы.

– Ничего не понимаю… Знаешь что, Ганс… А слетай-ка в Одессу! Посмотри, что там творится. И сразу обратно.

– Принято.

Какое-то время было тихо, но вот Ганс снова вышел на связь:

– Командир, я над Одессой. Ситуация все страньше и страньше. Все шесть наших пароходов стоят в Карантинной гавани. Похоже, что уходить никуда не собираются. Что делать? Лететь обратно или задержаться до ночи? Послушаю, что на палубах говорить будут.

– Задержись. Все равно торопиться некуда. Эта армада сюда нескоро доберется…

Что же случилось? Новосильцев был настроен по-боевому и собирался совершить повторную атаку на эскадру. Пароходы не получили повреждений. Значит, что-то помешало их выходу в море, поскольку времени для погрузки угля и боезапаса было достаточно. Но что именно? Какая-то техническая причина, организационная или… политическая? Такой вариант тоже не исключен.

Однако прослушка разговоров на палубах ничего не дала. Обычный трёп. Говорили о чем угодно, но только не о причинах задержки. Очевидно, первые эмоции уже схлынули, и сейчас людей гораздо больше интересовали радости жизни в Одессе. Однако кое-что выяснить все же удалось. Выход в море в ближайшее время не планируется. А вот почему – неизвестно. Поняв, что больше из этого не выжать, дал команду Гансу возвращаться. В конце концов, причина задержки для меня не так уж и важна. Все равно узнаю со временем. А вот то, что рассчитывать пока что придется только на свои силы, это гораздо серьезнее. Если только не произойдет чудо, и князь Меншиков наконец-то вспомнит, что идет война. И что враг уже на пути в Крым. И что военный флот в военное время предназначен для боевых действий в море, а не для парадов, адмиральских смотров и рейдовых учений.

Дальнейшие дни не отличались разнообразием. Подойдя к острову Фидониси ночью, еще издали увидели армаду Антанты. Надо отдать должное адмиралам Дандасу и Гамелену, они постарались обезопасить транспорты с десантом, насколько это возможно имеющимися средствами. Но это могло дать нужный эффект только в случае нападения противника, располагающего аналогичным вооружением. Но не нашими «давыдовками», как их стали называть в обиходе. Поэтому каждая ночь доставляла господам европейцам незабываемые впечатления. Хоть вокруг эскадры и рыскали пароходы, но обладая авиаразведкой в виде Ганса и имея возможность видеть ночью, мы без труда проникали в прорехи между охранением и совершали короткие огневые налеты на стоявшие на якоре корабли. А когда обозленная стража бросалась в нашу сторону, быстро уходили. Причем с рассветом нас в пределах видимости эскадры уже не было. Как англичане с французами ни пытались нас обнаружить, лишь впустую тратили уголь. После захода солнца все повторялось. «Лебедь», соблюдая светомаскировку, проскальзывал мимо охранения, наносил внезапный удар и снова исчезал, чтобы спустя пару часов ударить в другом месте. Таким образом за три ночи удалось сжечь и отправить на дно двадцать шесть парусников с десантом. Сколько при этом погибло солдат противника, точно выяснить не удалось, поскольку уцелевших все же пытались выловить из воды. Но и так было ясно, что счет шел на тысячи. После каждой атаки, когда «Лебедь» удалялся на безопасное расстояние, Ганс слушал очередной начальственный ор на «Британии» и «Вилль де Пари». Флотское и армейское начальство господ европейцев разругалось вдрызг. Я с интересом следил за «дружескими» беседами Дандаса и Раглана, которые оказались даже более эмоциональны, чем французы Гамелен и Сен-Арно.

– …и как это теперь понимать?! Мы что, к этому проклятому Фидониси на рыбалку пришли?! Почему мы до сих пор стоим, а не идем в Крым?! Эти русские бандиты безнаказанно обстреливают наши суда с десантом, и мы несем огромные потери, еще даже не вступив в бой!!! Так воюют только варвары!

– А вы забыли, с кем мы связались?! Или вы только сейчас об этом узнали?! И за эти обстрелы себя благодарите, мой дорогой сухопутный друг! Вместе с вашим коллегой Сен-Арно! Кто настаивал на высадке в Крыму?! Я вам сотню раз говорил, что безопасно перебросить такое количество войск и снаряжения на парусных судах можно лишь в том случае, если русские милостиво позволят нам это сделать! Так что вы теперь хотите?! Ветра практически нет, затишье! Как нам идти в Крым?! Разве что ваши солдаты сядут на вёсла! Но и тогда атаки русских пароходов не прекратятся!

– Так почему же наш доблестный Royal Navy их не уничтожит?!

– А потому, что русские не идиоты! Они избрали единственно возможную в их ситуации тактику. Избегать открытого столкновения днем и наносить короткие огневые налеты ночью, когда их трудно обнаружить! Мы физически не в состоянии полностью прикрыть это стадо, которое у меня язык не поворачивается назвать эскадрой! Транспортов слишком много! Поэтому русским пароходам несложно найти лазейку в охранении и атаковать там, где им ничего не угрожает! По такой толпе промахнуться трудно!

– И сколько же нам тут стоять?!

– Пока ветер не появится! Или вы забыли, что все эти лоханки с десантом парусные?! Да и военные корабли далеко не все имеют машину! Так что это вам не по сухопутной карте мерить, сколько миль преодолеет за день пехотный полк или обоз! На море до сих пор многое от ветра зависит!..

И так все в том же духе. Аж приятно слушать!

Но такая «идиллия» продолжалась недолго. Через три дня подул легкий норд-вест, и эскадра начала сниматься с якоря, выстраиваясь в походные колонны. Теперь никаких препятствий на пути в Крым у флота Антанты не было. За это время Черноморский флот так и не появился. «Хулиганская флотилия» тоже. Посылать Ганса в свободный полет к Одессе ночью я не рискнул, чтобы не остаться без авиаразведки и ночного зрения, когда рядом находятся превосходящие силы противника. Поэтому оставалось только гадать, что помешало Новосильцеву выйти в море. По поводу же Черноморского флота никаких сомнений не было. Князь Меншиков не обманул моих «лучших» ожиданий.

Глава 3
Евпаторийская побудка

На переходе от Фидониси до Евпатории мы вели себя прилично. Следовали за эскадрой, днем оставаясь за пределами видимости, а ночью сокращая дистанцию до визуального обнаружения огней концевых кораблей, и лишь наблюдали. Экипаж уже привык к тому, что мы обнаруживаем противника в нужное время, поэтому не задавал глупых вопросов. Хотя все гадали, как мне это удается. Но не рассказывать же всем о Гансе. Поэтому пусть считают, что у капитана нюх на врага. Беспокоить незваных гостей раньше времени не стоит. Пусть уверуют в собственную безопасность. Что одесские пароходы, доставившие им столько неприятностей, не пошли следом за ними в Крым, а вернулись в Одессу. Поэтому весь переход до Евпатории прошел на редкость спокойно. Горизонт оставался пустынным. Ни Черноморский флот, ни «хулиганская флотилия» за все время перехода так и не появились. «Лебедь» же шел следом, оставаясь за пределами визуального обнаружения, и не делал никаких попыток нарушить статус-кво.

Когда ранним сентябрьским утром перед господами европейцами открылся крымский берег, и до Каламитского залива, на берегах которого расположена Евпатория, оставалось уже немного, я послал Ганса вперед на разведку. «Лебедь» по-прежнему оставался за пределами видимости, следуя по пятам за противником. Горизонт вокруг был чист, поэтому вполне можно поглядеть, дало ли предупреждение хоть какой-то полезный эффект.

Сразу стало ясно, что наши усилия не пропали даром. На рейде Евпатории не было ни одного «купца». Но вот в остальном… Береговой артиллерии как не было, так и нет. От складов тянутся длинные вереницы подвод с мешками. Ну, хоть что-то. Значит, не зря старались.

На берегу тоже обнаружили приближение эскадры, и в городе началась паника. Кто-то торопится покинуть Евпаторию, но многие остаются. Очевидно, надеются, что господа европейцы будут вести себя цивилизованно. Ну-ну… Местные обыватели еще не знают, что скоро здесь расположатся турки. Которые даже со своими единоверцами – крымскими татарами – церемониться не станут. Что уж говорить о христианах. Но это еще впереди. Крымская война только с сегодняшнего дня начнет соответствовать своему названию.

Приближаться еще больше к евпаторийскому рейду нельзя, а то переполошим там всех. Поэтому легли в дрейф в ожидании темноты, оставаясь за пределами видимости для вражеских наблюдателей. Убедившись, что горизонт вокруг чист, я ушел в каюту и всецело сосредоточился на происходящем в Евпатории. Ганс барражировал над портом и рейдом, оставаясь невидимым, и транслировал в мою черепушку картинку в режиме реального времени. А здесь было на что посмотреть!

Эскадра вошла в Каламитский залив и стала на якорь. Причем парусники с десантом и снабжением стали ближе к берегу, а военные корабли мористее. Вполне логично, так сейчас принято. Уже спущены на воду шлюпки и в них началась погрузка десанта. Но первой к причалам порта направляется шлюпка под белым флагом, в которой находятся английские офицеры. Пока что особой разницы с историей моего мира нет. Немногочисленный гарнизон Евпатории уже покинул город, так как понимал абсолютную бесперспективность сопротивления. Ушла также часть жителей. А вот запасы зерна, похоже, полностью вывезти не успели. Возле складов суетятся радостные персонажи татарской наружности и незатейливо выгребают оттуда все, что осталось. Такие же многочисленные персонажи татарской наружности, только богато одетые, уже стоят на причале и ждут. С этими все ясно. Сколько татарского волка ни корми… Ничего, после войны им русский медведь займется. А пока пусть выказывают верноподданнические чувства очередным врагам России. Все физиономии «комитета по встрече» уже сохранены в базе данных Ганса. Так что, если будет надо, найдем.

Шлюпка под белым флагом подходит к причалу, и из нее выбирается представительная делегация в офицерских мундирах. Татары – само почтение. Кланяются, прижимают руку к сердцу, что-то объясняют. Высота АДМ триста метров, поэтому саму речь не слышно. Но по поведению участников ясно, что стороны пришли к обоюдному соглашению. Евпатория в этом мире точно так же занята противником без единого выстрела. Интересно, как Меншиков будет объяснять это Николаю Павловичу? Время на принятие мер у него было. Скажет, что не поверил информации, доставленной непонятно кем, сочтя ее дезой, имеющей цель отвлечь наши силы от истинного участка десантирования? Возможно. И самое главное, логично. Кто такой в его глазах Юрий Давыдов? Какой-то обнаглевший сверх всякой меры некомбатант, решивший поиграть в капера на свой страх и риск. Откуда он может знать точное место высадки и точный состав вражеской эскадры? Разве что методом спиритизма, вызвав духов. Или князюшка что-то другое придумает? Ничего, скоро узнаем. А вот сражение на Альме, очень похоже, снова состоится. И снова по тому же сценарию. Хоть у противника сейчас будет несколько меньше войск из-за наших безобразий, но все равно достаточно много, если судить по тому, что сейчас творится на палубах транспортов, от которых отходят загруженные до предела людьми шлюпки, направляющиеся к берегу. И помешать этому непотребству мы пока что не можем. Ничего, еще не вечер…

Пока вокруг спокойная обстановка, и до темноты остается много времени, вызываю к себе командиров катеров, разворачиваю перед ними на столе крупномасштабную карту Каламитского залива с евпаторийским портом и рейдом и ставлю боевую задачу. Благо в навигации уже все хорошо разбираются.

– Глядите сюда, братцы. Наконец-то наступает настоящее дело, для которого вас готовили. Это Каламитский залив, где расположена Евпатория. Как видите, акватория рейда довольно большая, глубины хорошие для якорной стоянки, грунт якоря держит хорошо. Добавлю, что местность на берегу равнинная и далеко просматривается. Эскадра неприятеля уже должна быть на месте. Как ее встретили – не знаю. Скорее всего, город займут довольно быстро, поскольку никаких укреплений там нет. А за несколько дней их не возвести. Максимум, что могли сделать, это перебросить несколько батарей легких пушек и малость пощипать незваных гостей во время высадки. Но поскольку канонады не слышно, значит, серьезного сопротивления там не было. Из этого и будем исходить. Считаем, что Евпатория захвачена неприятелем. Наши дальнейшие действия. Сейчас, пока еще светло, приближаться к Евпатории мы не можем. Если нас обнаружат, то утратим фактор внезапности. Поэтому ждем до темноты. Как стемнеет, осторожно идем к рейду, чтобы искр из труб не было. Как расположены корабли на рейде, пока не известно. Но когда подойдем поближе, я все внимательно рассмотрю и нанесу ближайшие к вам корабли на карту, обозначив, кто есть кто. Чтобы вы атаковали наиболее важные цели и не искали их в темноте слишком долго. Также, чтобы не атаковали вдвоем, а то и все вместе одну цель. Распределите их между собой заранее. Сейчас работает легкий норд-вест, поэтому все корабли повернуты в сторону моря левым бортом. Что для вас очень удобно. Будем надеяться, что к ночи ветер не изменит направление и не усилится. Пока всё. Вопросы?

– Ваше благородие, а вдруг там и наши корабли будут? Чтобы в потемках случайно своих не утопить.

– Не будут. Поверьте на слово. Все обнаруженные на рейде и на подходе к рейду цели считать вражескими.

– Ваше благородие, а ежели какой трехдечный линейный корабль с одной мины не утонет? Там такие есть. Может, сначала одну пустить и подождать, утонет или нет? А ежели не утонет, тогда вторую в него пустить?

– Нет. Двенадцать с половиной пудов новой взрывчатки на уровне ватерлинии такую пробоину разворотят, что через нее карета проедет. А поскольку ни у кого из англичан и французов сейчас водонепроницаемых переборок, как у «Лебедя», нет, то одной мины даже для трехдечного линейного корабля будет достаточно. И задерживаться после пуска мин вам нельзя. Сразу же разворачиваетесь и уходите в открытое море. В идеале было бы, если вы провели пуск одновременно. Но тут уже как получится. Не пытайтесь обнаружить «Лебедь» в темноте, я вас сам найду. Главное, поскорее уйдите подальше от места атаки. Англичане и французы сначала, может, ничего и не поймут, но пальбу в сторону моря открыть могут…

Разумеется, местоположение всех целей на рейде Евпатории я уже знал благодаря Гансу. И расположены они довольно удачно для атаки катеров со стороны моря. Но озвучивать это еще рано. Подождем, когда можно будет хорошо рассмотреть рейд в бинокль. В этом случае никаких глупых вопросов не возникнет. То, что я хорошо вижу в темноте, экипаж знает. Поэтому на свой «дар» можно списывать любую информацию, полученную ночью.

День прошел спокойно. Погода стояла хорошая и горизонт оставался пустынным. Ганс, наблюдавший за ситуацией в Евпатории, докладывал, что незваные гости уже ведут себя, как хозяева. Выгрузка войск и военного снаряжения идет безостановочно. А Черноморского флота поблизости не видно. Как и нашей армии. Замечены только казачьи разъезды, ведущие разведку неподалеку от города. Ну, хоть это хорошо. По крайней мере, в Севастополе скоро должны узнать о захвате Евпатории и о численности вражеского флота. А нам пока остается только ждать. Пусть сэры и мусью уверуют в свою безопасность при стоянке в Каламитском заливе и с чувством выполненного долга предадутся отдыху после трудов тяжких. Может быть, даже банкет устроят по случаю «великой победы» в Евпатории. Мы не против.

Но вот солнечный диск коснулся горизонта. «Лебедь» дал ход и направился к Каламитскому заливу. Ганс по-прежнему следит за обстановкой и докладывает, что все спокойно. Все корабли противника стоят на якоре, далеко в море никто не патрулирует. Очевидно, Дандас и Гамелен уверены, что опасаться нечего. Вот и не будем разубеждать их в этом.

Когда впереди показались огни Евпатории и стоящих на рейде кораблей, уже окончательно стемнело. «Лебедь» осторожно подкрадывался к рейду, скрываясь в темноте. Хорошо, что небо пасмурное, поэтому заметить нас невозможно даже на дистанции в четыре-пять кабельтовых. Когда до ближайших судов на рейде остается две с половиной мили, начинаем спуск катеров на воду. Я же тем временем осматриваю рейд в бинокль, намечая «баранов на заклание». Сама атака сложностей не представляет. Кораблей на рейде много, не промахнешься. Плохо лишь то, что наиболее важные цели находятся не в первой линии со стороны моря, а несколько дальше. Линейные корабли прикрыты фрегатами и пароходами. Но при определенной доле везения можно и их достать. В крайнем случае фрегаты и пароходы – тоже вполне себе достойные цели. Для создания паники в Лондоне и Париже и они сойдут.

Осмотрев рейд, вызываю к себе в каюту командиров катеров и при них быстро рисую схему расстановки кораблей на рейде, намечая каждому его цели.

– Вот, братцы, смотрите. Все «купцы» с десантом стоят близко к берегу и до них не добраться. Если только между стоящими на рейде кораблями идти, а это очень опасно. Поэтому атакуете тех, кто стоит в первой линии ближе к морю. Ближе трех кабельтовых не приближаться. Там одни фрегаты и пароходы. Но во второй линии есть более достойные цели – линейные корабли. В том числе винтовые. Петр Матвеевич, вы у нас точнее всех минами стреляете. Сможете попробовать достать хотя бы одного, выпустив мины между целями в первой линии? Лучше вот этого, он удобнее всех стоит.

– Ежели сильного бокового течения не будет, и одну мину с небольшим упреждением на случай течения пустить, то должен попасть, ваше благородие!

– Вот и отлично. Ради такого дела можете истратить обе мины на одну цель. Одна если и пройдет мимо, то все равно в кого-то дальше попадет. Остальные атакуют цели в первой линии. Если обстановка неожиданно изменится и появится возможность атаковать линейные корабли во второй линии, то действуйте по ситуации. Напоминаю – после атаки сразу же уходить в море. Мы вас быстро обнаружим и подберем…

Дав подробное описание обстановки на рейде и наметив каждому приоритетные цели, сверяем часы и расходимся по местам. Ради согласования действий каждому командиру катера еще в Петербурге подарил «Breguet» с дарственной надписью, предупредив, что это для дела. Часы отныне их собственность, но чтобы берегли и не вздумали продать. От чего бывшие нижние чины охренели и клялись, что будут беречь такую ценность, а о продаже даже не подумают.

Катера уже стоят под бортом «Лебедя», экипажи занимают в них свои места, и начинается установка наших «байдарок». То есть самодвижущихся мин. Слова торпеда применительно к морскому оружию еще нет в языке аборигенов. Каждую мину грузовой стрелой поднимают из кормового трюма и осторожно спускают за борт, где ее уже ждет катер. Мина имеет положительную плавучесть, немного возвышаясь над поверхностью воды, поэтому можно не опасаться утопить ее при установке в «минный аппарат» катера. Правда, минный аппарат – громко сказано. Обычные бугельные крепления с системой быстрой отдачи. Катер берет две мины – по одной с правого и левого борта. Наведение на цель осуществляется разворотом корпуса катера. Для более точной наводки на крыше носовой надстройки установлен своеобразный прицел сродни винтовочному, только гораздо большего размера. Чтобы командиру катера было легче определить предполагаемую траекторию движения мины. Учебные стрельбы в Финском заливе показали, что система вполне рабочая. И при стрельбе по неподвижным целям попадания практически сто процентов. Если только механизмы мины работают штатно и нет сильного бокового течения, которое на глаз, да еще ночью, трудно определить. А вот стрельба по движущимся целям – лотерея. Зависит как от умения командира катера, так и от выдерживания заданных параметров движения мины на всем участке хода. Это при стрельбе по целям, стоящим на якоре, особой разницы нет, выдерживает ли мина заданную скорость. Если прицел взят правильно, то все равно попадет. Только либо чуть раньше, либо чуть позже. А вот при стрельбе по движущейся цели так не получится. Если скорость мины «гуляет» в широких пределах, даже при точном выдерживании курса, то рассчитать торпедный треугольник весьма проблематично. Но до торпедных атак вражеских кораблей на ходу нам еще далеко. Поэтому сначала опробуем наши «байдарки» в более простых условиях.

Наконец все восемь мин установлены, и катера дают ход, быстро исчезая в ночной тьме. Заблудиться невозможно – впереди море огоньков на палубах стоящих на рейде кораблей. Каждый командир катера получил схему расстановки флота противника с указанием приоритетных целей. Если именно эти цели атаковать по какой-то причине не получится, то атаковать более-менее равноценные. Либо, если ситуация неожиданно ухудшится, то хоть кого-нибудь. Самая сложная задача у катера номер один, на котором находится командир группы кондуктор Евстафьев. Подойти как можно ближе к первой линии стоящих на якоре судов и в просвет между ними выпустить мины по английскому винтовому линейному кораблю «Агамемнон». Но это я, благодаря Гансу, знаю, что это «Агамемнон». А для всех остальных это просто винтовой линейный корабль, один из имеющихся в составе эскадры. Было бы неплохо еще и винтовые «Сан-Парейл» и «Жан Бар» пустить на дно. Но уж очень неудачно они стоят, никак не подберешься. Ладно, не будем торопить события. А то, курочка в гнезде… Посмотрим, что у нас получится.

Катера идут сначала рядом друг с другом, но мере приближения к рейду начинают расходиться и в конце концов останавливаются, занимая позиции напротив намеченных целей. Несколько дальше проходит лишь катер номер один, которому предстоит стрелять «от борта в лузу». То есть между ближайшими целями по «Агамемнону». Этот катер произведет пуск мин первым, по готовности. Остальные атакуют после него сразу же после первого взрыва. Идут последние минуты тишины.

Противник ведет себя довольно беспечно. Хоть вахтенные и поглядывают в сторону моря, но без особого энтузиазма. Темно, все равно ничего толком не разглядишь. А свободные от вахт отдыхают, высыпав на палубу. Погода теплая, тихо. Это же не холодный промозглый сентябрь в старой доброй Англии. Здесь, в Крыму, сентябрь совсем другой. На берег пока никого не пустили, но ведь отпустят непременно! Тогда и можно будет предаться радостям жизни…

Все это мне транслирует Ганс, снизившийся до топов мачт и тихонько барражирующий над эскадрой. Катера номер два, три и четыре уже заняли позиции для атаки и ждут, когда нанесет удар «единица». Наконец командирский катер занимает нужное место, подойдя к двум фрегатам, стоящим в первой линии. Расстояние до них три с половиной кабельтовых, но катер так и не обнаружен в темноте. И вот первый пуск! Мина из правого аппарата «единицы» благополучно отходит от катера и устремляется вперед. Через пять секунд пуск мины из левого аппарата. Катер тут же разворачивается и быстро уходит в сторону моря. Мины тем временем благополучно проскальзывают между фрегатами и устремляются к стоящему во второй линии «Агамемнону». Траектории движения обеих мин позволяют поразить цель. Лишь бы не подвели машинные «потроха». Ганс поднимается до двухсот метров, чтобы дать более полную картинку. Хорошо видно, как первая мина на большой скорости приближается к «Агамемнону» чуть позади миделя. Вот она бьет в борт линейного корабля… Взрыв!!! Страшный грохот прокатывается в ночной тишине над рейдом. Огромный столб воды взлетает вверх вместе с деревянными обломками. Двести килограммов динамита, который все же смогли довести до ума раньше времени в этом мире, сработали, как положено. С «Агамемноном» все кончено. Он уже не будет обстреливать Севастополь.

Но дело продолжается. Вторая мина, предназначенная «Агамемнону», тоже не промахивается и бьет в левый борт в районе бака. Евстафьев взял небольшое упреждение на случай бокового течения. Хоть эта мина уже лишняя, но это как раз тот случай, когда лучше не жадничать. Обидно было бы упустить такую важную цель, как винтовой линейный корабль. Которых так опасается князь Меншиков. Посмотрим, какие аргументы он теперь будет выдвигать, отказываясь выходить в море и требуя затопления Черноморского флота.

Сразу же после первого взрыва в дело вступили остальные катера, атаковав цели, стоящие в первой линии. После пуска мин разворачивались и уходили в море, так и оставшись не обнаруженными. «Двойка» поразила парусный фрегат и пароход. «Тройка» – два парусных фрегата. Но наибольший успех выпал на долю «четверки». Хотя нельзя было однозначно сказать, чего тут больше – мастерства или везения.

Командир «четверки» боцманмат Рябов удачно воспользовался ситуацией. Заметив, что выбранный в качестве цели фрегат несколько изменил свое положение на якоре и приоткрыл находящийся за ним трехдечный линейный корабль, Рябов первым атаковал именно его, выпустив мину буквально в притирку к фрегату. Убедившись, что мина благополучно миновала фрегат и идет к линейному кораблю, выпустил вторую по находившемуся рядом пароходу. Взрывы раздались с небольшим интервалом. Обе мины «четверки» попали в цель. Пароход утонул очень быстро, поскольку к взрыву мины добавился взрыв парового котла. Очевидно, этот пароход находился в режиме постоянной готовности к выходу и поддерживал минимально необходимое давление в котле. Линейный корабль продержался на поверхности моря несколько дольше. Но и для него встреча с нашей «байдаркой» закончилась фатально. Взрыв двухсот килограммов динамита в районе шканцев с левого борта не оставил трехдечной громадине шансов на спасение.

Успех был полный! Первая в истории этого мира атака торпедных (или минных) катеров прошла блестяще. Катера, избежав обнаружения, восемью минами уничтожили семь крупных целей и благополучно ушли. Флот Антанты в Черном море лишился двух линейных кораблей, двух пароходов и трех фрегатов. В том числе уничтожен английский винтовой девяностопушечный линейный корабль «Агамемнон», способный доставить нам много неприятностей. Но это заранее намеченная цель. А вот второй линейный корабль, так удачно подставившийся под мину «четверки», оказался… французским флагманом «Вилль де Пари»! Пока еще неизвестно, уцелел ли адмирал Гамелен, но оплеуха Наполеону Третьему получилась на загляденье. Произошел тот самый Его Величество Случай, который хоть и редко, но иногда все же бывает на войне.

А теперь надо быстро поднимать катера на борт и уходить из этого района. Ночью противник вряд ли что-то предпримет, а вот с рассветом могут начать патрулировать подходы к Каламитскому заливу. И если нас обнаружат, то могут сопоставить факты. Уж слишком пакетбот «Лебедь» стал популярен в последнее время у господ европейцев. Вместе с его капитаном Юрием Давыдовым.

Идем на пересечение курса с катерами и подаем условный сигнал фонарем с узким сектором освещения. На катерах заметили и направляются в нашу сторону. Вскоре все четверо уже у нас под бортом. Шквал эмоций захлестывает как самих катерников, так и всех находящихся на палубе. Конечно, атаку во всех подробностях экипаж «Лебедя» не видел. Но взрывы слышали все. То-то разговоров будет сегодня! А уж какие страсти начнут рассказывать, когда эти новости дойдут до Одессы! Про Петербург и Севастополь молчу. Там в это сначала просто не поверят. Ну и ладно, мне сейчас лишняя реклама не нужна.

Но вот все катера подняты на палубу, и «Лебедь» дает ход. Надо сообщить в Севастополь важные новости. Не знаю, возымеет ли это действие, но сообщить надо. Может, Меншиков и не станет выходить в море, найдя десяток «объективных» причин. Но хотя бы от затопления Черноморского флота откажется. Может быть…

Снова у меня в каюте сидят командиры катеров и подробно докладывают о выполнении задания, давая пояснения на плане расположения целей. Все четко, понятно и без излишнего словоблудия. Лишь командир группы Евстафьев выразил сожаление:

– Жаль, что две мины пришлось на этого супостата потратить, ваше благородие! Там так рвануло, что и одной бы хватило! Можно было бы какой из фрегатов или пароходов из первой линии прихватить!

– Не расстраивайтесь. Петр Матвеевич. Все вы правильно сделали. Винтовой линейный корабль – очень опасный противник для нашего флота. Было бы гораздо хуже, если бы одна попавшая в него мина не сработала или вообще прошла мимо. А второй раз подобраться к нему, может, и не удастся. Англичане и французы не дураки, сейчас начнут разрабатывать меры противодействия. Сегодняшний наш успех базируется исключительно на внезапности нападения и новизне нашего оружия, о котором еще никто не знает. Но это не будет продолжаться слишком долго. Поэтому нам надо выжать максимум возможного из сложившейся ситуации.

– Так, может, еще разок к ним прогуляемся, ваше благородие?! До утра еще далеко!

– Нет, сейчас пока туда лезть не надо. Неприятель пытается выяснить, что случилось. Скорее всего, будет очень интенсивное движение шлюпок, поскольку подумают, что Каламитский залив заминирован. Не исключено, что вас могут обнаружить. И тогда мы утратим фактор новизны нашего оружия. Чем позже неприятель узнает, в чем дело, тем лучше. Поэтому сейчас отдыхайте, а завтра с утра приводите катера в порядок. Возможно, в следующую ночь повторим визит в Евпаторию. Молодцы! Благодарю за службу!

– Рады стараться, ваше благородие!

Отпустив катерников, вызываю Ганса, который присматривает за окружающей обстановкой, а заодно за творящимся безобразием в Евпатории.

– Ганс, чем порадуешь?

– Вокруг все тихо, Командир! От Тарханкута до Херсонеса в море никого нет кроме рыбачьих шаланд. В Евпатории паника. Никто ничего понять не может. Кстати, новость. Адмирал Гамелен уцелел. Они банкет на берегу устроили для всего начальства. Поэтому в момент взрыва Гамелена на борту флагмана не было. Я его среди выскочившей на причал толпы обнаружил.

– Повезло мусью… Ладно. Ты там послушай, о чем болтают, и сразу назад. Нам надо к утру быть возле Севастополя. А я пока сочинение на заданную тему писать буду.

– Принято!

Пока Ганс собирал информацию и транслировал мне картинку происходящего на рейде Евпатории и на городских улицах, я взял лист бумаги и начал писать донесение Корнилову. Сложность была в том, чтобы не выйти за рамки возможного. Того, что я могу узнать, наблюдая с расстояния в пару миль, и того, что сообщат экипажи катеров. Которые могут что-то и приукрасить, выдавая желаемое за действительное. Поэтому ограничился только перечислением фактов. Уничтожены два линейных корабля, из них один винтовой, три парусных фрегата и два парохода. Каким именно образом уничтожены, писать не стал. Полезный результат есть, а каким образом мы этого добились, никого не касается. А то еще не хватало, чтобы Меншиков попытался на «Лебедь» лапу наложить. Вот тогда точно придется подключать к делу Ганса с Ванькой. Чему Ванька будет только рад.

Можно с уверенностью сказать, что Евпаторийская побудка нам удалась блестяще. В истории моего мира англичане устроили Кронштадтскую побудку нашему Балтийскому флоту в 1919 году, сделав попытку нанести удар торпедными катерами. Результаты получились более чем скромные. Утоплена база подводных лодок «Двина» (бывший крейсер «Память Азова») и одно попадание торпедой в линейный корабль додредноутского типа «Андрей Первозванный». Причем часть катеров была уничтожена. Мы же, на фоне Кронштадтской побудки, добились феноменального успеха. Посмотрим, что теперь предпримут англичане и французы, пытаясь противостоять таким любителям воевать не по «правилам», как мы. Ну а что вы хотели, джентльмены и месье?! Мы ведь дикие московиты! Азия-с, одним словом… Ваших цивилизованных «правил» не понимаем…

Когда закончил писать донесение, пришел вызов от Ганса.

– Закончили, Командир. Больше здесь ничего не выжать. Возвращаться?

– Давай, возвращайтесь. Что удалось выяснить?

– Все сходятся на мысли, что это мины. О минах Якоби англичане и французы знают. Поэтому предполагают, что произошла утечка информации о высадке десанта в Евпатории и что мы приготовили им здесь «сюрпрайз». Удивляются, что было мало взрывов и что мины не сработали раньше. Правда, нашлись умники, продвинутые в минном деле. Предположили, что заряды были уложены на дне и активированы с берега по проводам. Теоретически, да и практически, такое возможно. Поэтому с завтрашнего утра собираются поставить на уши всю Евпаторию и как следует потрясти татарский «комитет по встрече». Который не мог не знать о проводившихся работах на акватории рейда и ничего не сказал. Может, и не поняли бы, что происходит. Но не обратить внимания не могли.

1.Чин кэптен в английском флоте соответствует капитану первого ранга в российском.

The free sample has ended.