Read the book: «Удивительные приключения кролика Рэббит-Джона, частного сыщика, и его друга ворона Бертрама»

Иллюстратор Анастасия Жиленкова

Дизайнер обложки Анна Горина

© Сергей Фатеев, 2020

© Анастасия Жиленкова, иллюстрации, 2020

© Анна Горина, дизайн обложки, 2020

ISBN 978-5-0051-2536-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ГЛАВА 1

Во́рон Бертрам бесшумно залетел в раскрытое окно и уселся на крышке стола.

– Последняя новость. У Герхарда украли кристалл. Утащили прямо из кабинета.

– Да ты что! – я вскочил с кресла под названием «секретное-специальное». – Тот самый кристалл, который появился у него буквально вчера?

– Вот именно, – кивнул Бертрам. – Вчера пришёл – сегодня ушёл.

– Берни и его полицейские быстро найдут похитителя, – успокоил я во́рона. – Никто не скроется, у меня сомнений нет.

– Полиция не будет заниматься этим делом! – возразил Бертрам.

– Это почему же?

– Потому что Герхард вышел из дома, долго шёл по дороге, потом прошёл мимо полицейского участка, даже не взглянув на него, и теперь идёт по направлению к нашему дому. В каких случаях потерпевшие вместо полиции идут к частным сыщикам? Только если полицейские не хотят заниматься этим делом.

– Или к ним никто не обратился. Как ты узнал, что Герхард направляется сюда?

– Я не знаю наверняка, просто предполагаю. Если Герхард хочет вернуть себе кристалл, то ему больше некуда идти. Только к нам.

Я подскочил к окну, перегнулся через подоконник и посмотрел вниз с высоты второго этажа.

В самом деле: по дороге торопливо шёл Герхард, пожилой пёс.

Он был одет в бело-коричневый клетчатый пиджак, синие брюки и жёлто-серую соломенную шляпу. Чёрная шляпная ленточка оторвалась от тульи, и её кончик свисал с правой стороны. Нос пса был замотан серым шарфом в узкую полоску, будто его хозяин был простужен. Его портрет дополняли карие глаза, тёмно-серый окрас и короткая шерсть.

Я отошёл от окна.

– Ты прав, Герхард идёт в нашу сторону. Но ещё не означает, что он поднимется к нам.

– Вот увидишь! – подмигнул Бертрам.

Мой друг во́рон очень редко бывает неправ. Он очень смышлёный, мой компаньон. Выглядел Бертрам как самый настоящий во́рон: взъерошенные перья на голове, но не от неопрятности, а потому что во́роны исторически так выглядят. Испокон веков, так сказать. Абсолютно чёрная птица. Хвост ровный, как будто аккуратно подстрижен. Глаза – чёрные пуговицы на чёрном же костюме.

Мы прислушались. Кто-то уже поднимался по лестнице и, наконец, в нашу дверь постучали.

На пороге стоял Герхард. Он был расстроен.

– Добрый день, Рэббит-Джон, – пробубнил Герхард. – Никогда не бывал у тебя дома.

– Лучше присядь, – предложил псу Бертрам. – И расскажи свою историю.

Герхард принял приглашение во́рона, уселся на стул, снял шляпу и принялся разглядывать обстановку.

Главной достопримечательностью кабинета детектива был огромный стол на прямых массивных ножках. На его крышке вполне мог разлечься крупный волк, и его хвост не свисал бы вниз.

«Секретное-специальное кресло», массивное и мягкое, стояло спинкой к окну.

Слева от стола у стены, если стоять спиной к двери, располагался высокий шкаф без дверок, в котором было шесть полок. На них теснились ящички с карточками, рассказывающие о разных криминальных случаях в нашем городе и разных криминальных личностях. Это богатство досталось нам в наследство от детектива Энди. Он уже отошёл от дел. Новую информацию вписывал лично Бертрам.

У стены справа от входа стояли два жёстких стула. Обычно к нам приходили один или два посетителя, не больше, поэтому хватало двух стульев. Если посетителей было больше, то можно было улечься прямо на полу.

– Довольно необычная профессия для кролика – частный детектив, – произнёс Герхард.

Мне показалось, что посетитель никак не может начать разговор: то ли стесняется, то ли не решается. Я ничего не стал говорить по этому поводу.

За меня ответил Бертрам.

– Ничего особенного в этом нет. Во-первых, сыщику нужны прежде всего мозги. Во-вторых, кролики немного боязливы, но здесь вернее сказать – осторожны. При необходимости они могут применить свои острые зубы и когти, которые у них, между прочим, имеются. В-третьих, вы ещё не видели его удара левой задней лапой. Посмотрите, какая у Рэббит-Джона гладкая серебристая шёрстка. А под подбородком симпатичная складочка. Думаете, это жирок? Нет, это выступает специальная железа! А глазки? Они видят даже то, что находится сзади.

– Давайте перейдём к делу, – остановил я во̀рона. – Герхард, мы с Бертрамом внимательно тебя слушаем. Речь пойдёт о каком-то кристалле?

Наш посетитель расстроенно вздохнул:

– Как быстро разносятся слухи… Вот он, мир зверей.

– Что это за кристалл? – спросил Бертрам. – Все о нём говорят, но никто в глаза не видел.

– Почему не видел? Я показывал кристалл Совету зверей. Все одиннадцать представителей осмотрели его. А я двенадцатый. Наверное, они и распустили слух. А кристалл голубого цвета, размером с совиное яйцо. Сверкает на солнце. Много разных треугольничков… Или квадратиков… Или…

– Граней, – подсказал во́рон. – У кристаллов есть грани, вот так это называется. Их гранят.

Иногда Бертрам пугает меня своими познаниями.

– Совиное яйцо… Это считается крупным размером? – спросил я.

– Этого я не знаю, никогда не имел дел с кристаллами, – Герхард сокрушённо развёл лапами.

Бертрам сказал следующее:

– В нашем мире подобных драгоценных камней не обнаружено, поэтому интерес к ним будет чрезвычайный. Очевидно, он попал к нам из мира людей. Кристаллы там очень ценятся, они дороже золота в триста раз. Кстати, кристалл такого размера в мире людей очень дорого стоит. Но его трудно продать.

И откуда он так много знает? Хотя о чём я спрашиваю: наши во́роны – привилегированная часть звериного мира.

С носа Герхарда спала повязка. Посетитель поспешно вновь замотал нос шарфом.

– Простуда, – пояснил он. – Нос вообще ничего не чувствует.

– Кто-нибудь знает об этом? – осторожно спросил я. – Не о вашем носе. Об истинной ценности кристалла. Вы, Герхард, знали об этом?

– Повторяю, я вообще ничего не знаю о кристаллах.

– Где же вы его взяли?

– Мне доставили его из другого города.

– Кто?

– Сородичи.

– Зачем?

– Показать Совету. Совет должен был решить, что с ним делать.

Бертрам кивнул.

– Мне тоже кажется, что слухи о появлении кристалла пошли именно оттуда. Из Совета. Кто-то проболтался. Случайно… Или намеренно…

– И что решил Совет? – спросил я.

– Пока ничего, – ответил Герхард. – Совет будет думать. Тем временем я забрал кристалл домой, как законный владелец.

– Тем временем он пропал… – уточнил я.

Герхард горестно кивнул.

– Да… И я прошу вас, частных сыщиков, найти его.

ГЛАВА 2

Мы называем себя так: разумные звери. Наш мир параллелен миру, в котором живут люди.

Всё началось так давно, что мы даже приблизительно не можем сказать, в каком тысячелетии. В то время звери были как звери. Тигры как тигры, с огромными саблями-клыками. Слоны как слоны, покрытые мехом и с горбами. Собаки вообще были волками.

И в один прекрасный момент всё пошло по-другому: звери стали меняться. Тигры принялись уменьшаться в размерах и терять свои огромные клыки. Слоны стали избавляться от мехового одеяния. Волки остались волками, но от них стала отходить одна ветвь, представители которой принялись менять окрас шерсти и лаять.

Но это было ещё не всё.

Внутри каждого вида стали образовываться две ветви. Одна так и оставалась дикой и непримиримой. Другая обнаружила в себе зачатки разума. Нервные клетки стали заполнять мозг: нам захотелось думать, размышлять и подниматься на задние лапы. Пальцы на передних лапах стали более длинными и тонкими. Начал развиваться пятый палец. Губы стали подвижными. Количество рождающихся у нас детёнышей сократилось.

А вот что случилось с обезьянами: образовалась ветвь, представители которой стали людьми. Это была ветвь номер два. А ветвь номер один так и осталась в обезьяньем облике. Им людьми уже не стать никогда, об этом позаботилась природа вместе с эволюцией. Люди намного опередили нас в развитии. Мы наблюдали за ними и чувствовали родство. Хотелось стать такими же – сплочёнными, хозяйственными, смекалистыми.

И вдруг!

Дикие звери заметили изменения, которые начали происходить в нас, разумных зверушках. Это уже невозможно было скрыть. Даже если с виду мы почти не отличались от сородичей, то в душе мы были уже другими. А для звериной интуиции нет ничего тайного.

Нас стали изгонять из стай. Это всегда происходило с теми, кто был не похож на других, кто был иным. В мире диких зверей это происходит и по сей день: волки изгоняют из стаи сородича, непохожего на остальных.

Диким зверям этого было мало. Они заподозрили в нас угрозу. Причём угрозу очевидную и непредсказуемую.

Как поступают с угрозой? Её ликвидируют.

Дикие звери начали нападать на нас. Мы пытались обороняться, но их было больше. Дикари были свирепыми и упрямыми. Нас рвали на части, грызли, душили. Мы погибали.

Надо было выживать: мы искали себе подобных, собирались в одну разумную семью, чтобы противостоять угрозе со стороны дикого звериного мира.

Мы принялись искать место, где могли бы отгородиться от враждебных сородичей, но безуспешно: куда бы мы ни направились, постоянно натыкались на стаи и стойбища, где нам были не рады. Со стороны травоядных мы не ждали нападений – те просто глазели, находясь на отдалении. Но хищники как будто считали своим долгом нападать на нас.

Наши ряды таяли.

Возникла ещё одна проблема: разумным хищникам нужно было питаться. Рядом с ними бок о бок находились зверушки, которые раньше были их добычей. Теперь разум подсказывал, что в едином обществе нельзя сосуществовать тем, кто поедает, и тем, кого поедают. Можно было, правда, охотиться на мышей, лягушек и ящериц.

Травоядным было просто: корм находился под ногами, нужно было лишь наклонить голову. Плотоядным животным приходилось туго.

Выход подсказали прирождённые рыбаки – выдры. Наше сообщество теперь старалось держаться рек, больших и маленьких. Там выдры были обеспечены пищей – рыбой. Беззаботные существа ныряли, ловили её и преспокойно насыщались. К тому же у выдр есть одна особенность: насытившись, они вылавливают рыбу ради развлечения.

Хищные звери предложили: пусть эта рыба останется им. Это было хорошее решение.

А теперь поговорим о во́ронах. Это наши лучшие друзья. Во́рон – сам по себе птица с разумом, а разумная ветвь вообще творила чудеса. Во́роны предупреждали нас о приближающихся врагах, благодаря чему наши потери были не такими катастрофическими. Они летали на разведку, выбирая безопасный путь. Потерь среди во́ронов было меньше всего, потому что они были мастерами маскировки. Спрятаться в листве, слиться со стволом дерева – вот и всё что им было нужно, чтобы скрыться от глаз врага.

Однажды стая чёрных мудрецов, собравшись вместе и посовещавшись на своём птичьем языке, решила ускорить процесс поиска земли обетованной для разумного зверья. Они, как могли, объяснили остальным, что отправляются на поиски места, где мы смогли бы поселиться и больше не думать о тревогах, где мы смогли бы построить своё общество наподобие общества людей.

Наших чернокрылых товарищей мы стали называть во́ронами-разведчиками и очень надеяться на них.

ГЛАВА 3

До дома Герхарда мы добирались так: Бертрам летел вперёд, а мы с пожилым псом торопливо шли по улице.

Проходя мимо полицейского участка, я поинтересовался у Герхарда:

– Почему вы не обратились к Берни?

Клиент закашлялся.

– Не хочу…

Я пожал плечами. Дело хозяйское, хотя Берни нашёл бы пропажу в два счёта. Только понюхал бы воздух и сразу сказал: «Пропажа находится там…» Ему даже подчинённые не нужны, хотя они всегда рядом: короля играет свита.

Вообще полиция появилась у нас только потому, что такой орган правопорядка есть в мире людей. А мы пытаемся им подражать – всё-таки общество. В основном наши полицейские разгоняют орущих друг на друга котов или дерущихся енотов. Там и разгонять ничего особенно не надо. До Берни доходит слух, что где-то происходит звериный скандал. Он и его псы выскакивают из участка и несутся к месту происшествия. При появлении стражей порядка вопли тут же прекращаются, драка останавливается, и нарушители покоя расходятся в разные стороны, стараясь не показывать своих морд. Всё! Берни никого при этом не задерживает, не шлёпает по спине ради острастки, не делает никаких внушений. Когда инцидент исчерпан, полицейские расходятся по своим делам.

Итак, наши предки договорились о запрете на охоту: разумные звери уже не имели права охотиться на себе подобных. Это правило неукоснительно соблюдалось.

Но случались и нарушения. Тогда полиция была востребована на все сто процентов. Нарушителей искали, находили, задерживали, изолировали. А потом на Совете зверей решали, что с ними делать. Обычно нарушителей изгоняли. Они уже не имели права жить в городах, поселениях и даже в паре.

Вскоре мы были у Герхарда. Дом у него не очень большой. Крышу покрывает рыжая глиняная черепица, как у всех домов в нашем городе. Кстати, то место, где мы живём, имеет название – Энималвилль. Это придумали во̀роны.

Стены дома выложены из красного кирпича с чёрными крапинками. Заборов вокруг наших домов никогда не было: слишком много возни. К тому же в нашем мире не принято рубить деревья, делать из них доски (чего никто не умеет), а потом тратить их на заборы. Конечно, у нас есть деревянные изделия, как тот стол, по которому любит ходить Бертрам, стулья для посетителей, но мы приобретаем всё это в мире людей. Свои деревья мы бережём. Все дома в нашем городе двухэтажные. Дело в том, что в звериных семьях по нескольку детёнышей. Всем надо где-то размещаться.

Ещё издали я заметил Бертрама, усевшегося на крыше.

– Так быстро добрался?

– Мне добраться – только долететь, – усмехнулся во́рон. – Я уже облетел вокруг дома и всё осмотрел. Ничего необычного.

– Осталось зайти внутрь. Может быть, там мы найдём что-нибудь особенное, – предположил я. – Во всяком случае, я надеюсь на это.

– Я тоже.

– Проходите, – Герхард пригласил нас в дом. – Мой кабинет на втором этаже.

Слово «кабинет» пришло к нам из мира людей.

– Послушайте! – крикнул во́рон. – Откройте окно в комнате! Я залечу внутрь!

Мы с Герхардом вошли внутрь. В наших домах полы первого этажа большей частью земляные. Мы привыкли ходить по земле, поэтому не устраиваем дощатых полов. Земля на первом этаже была тщательно утоптана. А вот перекрытия второго этажа были деревянными. Я дёрнул носом. Мне почудился слабый запах свежевскопанной земли.

Мы прошли мимо чулана, устроенного под лестницей, и поднялись в просторную комнату с письменным столом и комодом. Эти вещи тоже были из мира людей. Куплены и привезены. Каким образом? Как-нибудь расскажу.

Мы открыли окно, чтобы впустить Бертрама. Он тут же опустился на письменный стол и начал по привычке расхаживать по столешнице.

– Именно здесь произошла кража? – спросил я.

– Совершенно верно, – ответил Герхард. – В ящике комода лежит шкатулка, а в ней был кристалл.

– Везде полный порядок, – изумился я. – Даже незаметно, что здесь произошло ограбление.

– Аккуратные грабители! – произнёс во́рон. – Или они заранее знали, где искать.

Хозяин дома открыл самый верхний ящик – пахнуло перегнившими опилками. Комод был старый, наверное, принадлежал ещё отцу Герхарда. Пёс достал светло-жёлтую шкатулку и открыл её. Внутри, конечно же, было пусто.

– Можно взглянуть поближе? – спросил я.

– Делайте всё, что считаете необходимым, не стесняйтесь…

Герхард кашлял сквозь шарф, громко сопел, будто прочищал нос. Мне показалось, что он делал это нарочно. Бертрам тоже прислушивался.

– И часто вы болеете? – спросил во́рон.

– В первый раз за много лет… – ответил наш клиент.

Я с благоговением взял в лапы шкатулку и сунул нос внутрь.

– А как грабители забрались в дом?

– Через окно. Скорее всего, я забыл запереть его.

«Странно, – подумал я, – стоило один раз, случайно, не запереть окно, как тут же в дом забрались воры».

Я подошёл к окну и выглянул наружу. Забраться на второй этаж домика Герхарда не представляло большой сложности для ловкого зверя. Стены были очень густо обвиты плющом, по его стеблям можно было подняться на нужную высоту и проникнуть внутрь.

Я принялся изучать место около подоконника, и вот что я обнаружил: на полу лежал клочок волос.

– Шерсть… – задумчиво произнёс я. – Серые волоски… Скорее всего, они принадлежат кошке.

Бертрам спорхнул со стола и приблизился ко мне.

– Точно, кошачьи.

– Кот серый, с полосками, – продолжал я. – Возможно, эта шерсть принадлежит не грабителю, а кому-нибудь другому.

– Надо спросить об этом хозяина, – предложил во́рон.

Мы повернулись к Герхарду. Я многозначительно посмотрел на Бертрама. Мой друг умел читать по глазам и сразу же понимал, если кто-то врёт.

– Скажите, в доме кошки живут?

Герхард замотал головой:

– Нет…

Ворон кивнул: вроде бы правдивый ответ. ́

– В гости кто-нибудь приходил?

– Н-нет…

Бертрам стоял неподвижно. Что-то было не так.

– Поблизости кошки живут?

– Ну, – Герхард задумался, – совсем близко нет. А почему вы спрашиваете?

– Просто шерсть могла попасть сюда с порывом ветра. Кошки линяют, счёсывают шерсть, она разлетается по сторонам, ветер несёт клочки шерсти по воздуху, и они залетают в ваш дом.

– Вполне могло так быть, – согласился хозяин дома.

Бертрам покачал своей чёрной головой:

– Последние три дня ветра не было. Тишь.

– Значит, это шерсть грабителя, – подытожил я. – Если бы Берни был здесь, он сразу бы учуял того, кто оставил здесь эти волоски.

– А на подоконнике есть царапины? – спросил Бертрам. —

Если забираться в дом с улицы, то можно задеть подоконник когтями.

– Сейчас посмотрю, – отозвался я.

Я проверил каждый сантиметр подоконника.

– Есть? – спросил во́рон.

Я покачал головой.

– Чисто. Но шерсть надо забрать с собой.

Я полез в карман своего синего комбинезона, достал блестящий пинцет с острыми кончиками и бумажный пакет. Как бы ни были похожи кошки, шерсть у них различается. Вот и посмотрим, кому она принадлежит.

– Как будем искать кота? – спросил Бертрам. – Подходить к каждому встречному и прикладывать к нему образец?

– Можно сделать и так, – съязвил я. – Только слухи о наших изысканиях расползутся молниеносно. Очень сложно сделать это незаметно. Да и времени уйдёт много.

Во́рон стоял на подоконнике и куда-то смотрел. Потом прошептал:

– Рэббит-Джон, иди сюда…

Я приблизился к окну:

– Что-то важное?

– Смотри…

Увиденное заставило меня насторожиться. Я заметил, что в пятидесяти шагах от дома Герхарда торчат две бесформенные фигуры в длинных светлых плащах и кепках, надвинутых на самые глаза: кто-то внимательно наблюдал за домом. Чтобы распознать соглядатаев, я высунулся из окна.

Вот досада!

Наблюдатели заметили мою мордочку и быстро ушли, так что я ничего не успел заметить.

– Увидел что-нибудь важное? – спросил я Бертрама.

– Честно говоря, нет, – ответил во́рон. – Но я понял, что неизвестные за кем-то следят. Или за Герхардом, или за нами.

Наш клиент забеспокоился.

– Это не опасно?

– Пока не знаем, – сказал я. – Но надеюсь, что вскоре мы это выясним.

Мы отправились домой. По пути я сказал Бертраму:

– Герхард со своим собачьим нюхом мог сам найти похитителя. Просто пойти по следу.

– Ты видел шарф на его морде? У него же насморк. О каком нюхе может идти речь?

– Ты на самом деле думаешь, что он простужен? – спросил я.

Бертрам не ответил. Но задумался. И полетел дальше.

ГЛАВА 4

Итак, во́роны покинули нас на неопределённое время, а мы принялись кочевать по просторам, стараясь не обнаруживать себя.

Общались мы, конечно, с трудом. В этом нам немного помогали кивки, интонации голосов, повороты, развороты и другие приёмы.

Мы выбрали вожака. Вернее, не то чтобы выбрали, просто стали прислушиваться к одному из зверей, потому что его действия показались нам наиболее правильными. Это был бурый медведь с маленькими ушами, круглыми глазами и правильным белым треугольником на груди, до того красиво выведенным природой, что казалось, будто его нарисовали специально.

Имени у него не было. Мы ещё не дошли до той стадии, когда могли брать себе имена. Правда, пару звуков мы издать могли, поэтому некоторое время спустя начали обращаться к своему вожаку, используя два звука: «у» и «в». Получилось «Ув».

Ув не стремился к лидерству. Просто так получилось.

Со временем мы придумали тактический ход, который позволял выигрывать схватки с диким зверями. Мы провоцировали находящихся неподалёку волков или диких собак, чтобы завлечь в ловушку.

С медведями у нас проблем не было. Эти животные обладают уникальным нюхом, в несколько раз превышающим собачий. На огромнейшем расстоянии они чувствуют других зверей. Затем медведи решают, нужно идти на конфликт или же нет.

Кстати, благодаря нюху Ува мы избегали многих проблем, но если схватка была неминуема, мы поступали так. Образовывался круг, чтобы невозможно было зайти сзади. Волки, например, активно этим пользуются. На краю круга занимали свои позиции кролики. Они становились спинами наружу, а головами внутрь круга. Следующий ряд занимали волки и собаки, прикрывая кроликов.

Представьте себе, что по нашему следу идёт стая диких волков. Опустив голову к земле, они вынюхивают след, предвкушая добычу. Правда, их немного смущает наличие запахов своих сородичей, да ещё медведя в придачу. Но волки нередко нападают на косолапого, потому что у него ненадолго хватит сил отбиваться от стаи. Конечно, погибнет много серых воинов, но и добыча будет значимой. Завалить медведя означает то, что пищи будет вдоволь.

Навстречу стае выбегал один из кроликов. Волки теряли голову и, собственно, разум, которым были наделены не так, как мы. Стая мчалась за кроликом, который заскакивал за круг.

Тут в дело вступали его сородичи. Они уже успевали нагрести кучу рыхлой сухой земли и ждали момента, когда нужно будет пустить в ход лапы. Когда волки оказывались совсем близко, им в глаза летела земляная пыль, комья, мелкие камешки, которые забивали ноздри и ослепляли глаза.

Пока серые охотники отфыркивались, разумные волки, собаки, росомахи, рыси кусали их за уши и носы – самые чувствительные части тела. Боль была такая, что дикие хищники забывали о цели визита в наш лагерь.

Ув высматривал вожака. Обычно это был самый крупный и взрослый волк. Медведь бил его лапой, хватал зубами за шкуру между лопатками и отшвыривал прочь, после чего вожак уже не мог подняться. Волки, видя что их предводитель лежит бездыханный, бросались прочь.

Мы старались не уничтожать своих диких сородичей, интуитивно чувствуя, что лучше этого не делать. Природа не потерпит того, что в какой-то популяции будет пробел. А мы уже были выше природы. Мы принадлежали ей, но разум ставил нас на ступень выше.

ГЛАВА 5

Мы с Бертрамом вернулись домой, но по пути я зашёл в полицейский участок, чтобы навестить Берни. Участок был расположен в таком же двухэтажном доме, как и все остальные. Только он был шире, с большим подвалом и, как водится, безо всякого забора.

Дом для полицейских был возведён по заказу Совета. Дело в том, что полицейские уже были, а полицейского участка не было. Каждый из стражей порядка жил в своей норе или берлоге, и, чтобы собрать всех вместе для проведения какой-нибудь операции, требовалось время. Члены Совета посоветовались с во́ронами, тщательно обсудили детали, наняли строителей, и те принялись за работу.

Все строительные работы в нашем мире вели бобры. В своё время у них был большой опыт по возведению хаток на реках. Я начну описание полицейского участка со второго этажа. Учитывая, что полицию возглавлял Берни, ему полагался отдельный кабинет. Там он должен был принимать посетителей.

Комната была большая, примерно как восемь наших с Бертрамом. Я расскажу, почему: в этом же кабинете собирался Совет зверей, потому что своего помещения у него не было. Совет решил не строить отдельного дома для себя, чтобы не вызывать недовольства зверей. Берни мог присутствовать на заседаниях, потому что некоторые вопросы могли касаться деятельности полиции.

Двенадцать представителей от разных (но не всех) видов зверей и птиц собирались в этой комнате, рассаживались и решали проблемы. Первое время в Совет входило не так много представителей, всего пять или шесть.

Рядом с кабинетом Берни находились служебные помещения, в которых не было окон. В них хранилась картотека данных на правонарушителей.

На первом этаже находилась комната отдыха. Она была ещё больше, чем кабинет Берни. Там отдыхали полицейские псы. Они попросту дремали на кушетках. Кушеток было шесть, а полицейских под началом Берни служило четыре. Две кушетки, как вы поняли, пока что были не заняты.

Услышав команду «Все на вызов!», полицейские вскакивали, водружали на головы шлемы (устав не позволял появляться без них на месте происшествия) и бросались вслед за своим командиром туда, где было необходимо их присутствие.

Напротив комнаты для полицейских, если пересечь коридор, было ещё оно занятное место – спортивный зал. Идею таких залов мы почерпнули из мира двуногих.

Тренировочные снаряды были грубо изготовлены из старых поваленных деревьев по описанию наших крылатых разведчиков. В спортивном зале стояли бревно покороче, бревно подлиннее, стенка, перекладина. А ещё висели груша с песком для отработки ударов лапами, два кольца и канат для лазанья к потолку.

Когда полицейским было скучно, но совсем не хотелось дремать, они заходили в зал и развлекались.

По пути в участок я не забыл прихватить пачку крекеров у здешнего уличного продавца, енота по имени Матиас. Берни просто обожал их. Все эти вкусности прибывали к нам из мира двуногих. Как это происходило, я как-нибудь расскажу.

Я застал Берни в кабинете. Мишка спокойно восседал в кресле, заботливо прикрыв морду правой лапой. Она мерно покачивалась в такт его дыханию.

Я решил подкрасться к главному полицейскому сзади и подсмотреть его мысли. Сказано – сделано. Со всей осторожностью я приблизился к Берни, однако за его огромной спиной ничего не было видно. Пришлось заглянуть сбоку и… Я обнаружил, что Берни просто спит.

Я заорал ему прямо в ухо:

– Полиция!

Берни тут же вскочил со стула, отчего тот отлетел в сторону и чуть было не разлетелся на куски.

– Привет, мистер…

Это слово мы позаимствовали у двуногих. В какой-то стране есть такое обращение, и оно нам понравилось.

Медведь, вытаращив всё ещё сонные глаза, повернулся ко мне.

– Дружище! – Берни сгрёб меня в охапку своими огромными лапами и стал обнимать. Мои глаза полезли из орбит. – Привет, Рэббит-Джон! Молодчина, не забыл старину Берни.

Мне не без труда удалось выскользнуть из радушных, но опасных медвежьих объятий. Я тут же отскочил шагов на пять назад и протянул ему крекеры. Жёлтые кружочки водопадом посыпались в раскрытую пасть главного полицейского.

Через пару мгновений глаза Берни приняли свой обычный вид. Он с ожиданием уставился на меня.

– Выкладывай, Рэббит-Джон, что у тебя стряслось… – сказал он, дожёвывая последний крекер.

– У Герхарда стащили кристалл.

Берни перестал жевать.

– Уже? Что-то быстро это произошло. И почему Герхард не обратился к нам?

– Мне это тоже показалось подозрительным.

– Ты в курсе, что кристаллы в триста раз дороже золота?

– Откуда ты знаешь про это?

– Я всё-таки присутствую на заседаниях совета… Там такие секреты всплывают… Тебе лучше не знать.

– Об истинной ценности кристалла я узнал от Бертрама!

– Надеюсь, ты про это никому не расскажешь… Я имею в виду простых зверей. Тут у членов Совета слюнки потекли. Ты бы видел Маркуса, представителя от росомах. У него даже губы от возбуждения дрожали. Я предложил Герхарду оставить кристалл здесь, под нашей защитой, но тот не согласился и забрал его домой. И напрасно. Видишь, что случилось…

– Ты хотя бы видел этот предмет своими глазами, а я буду искать вслепую.

– Ты? Искать кристалл?

– Герхард нанял меня.

Берни неодобрительно покачал головой.

– Ладно… Это его право. Хотя… Он сильно подвёл того, кто привёз ему эту вещицу. Такая находка может плохо отразиться на нашем мире. Если здесь есть алмазы, то золото нам просто не понадобится. Представляешь, находишь по объёму столько же, а получаешь в триста раз больше. У кого угодно разыграется аппетит.

– Это кристалл мог попасть сюда из мира людей, – сказал я.

– Вопрос: как? Кто-то из посредников пронёс его? Или кто-то проник сквозь портал? Каким образом?

– Может быть, он упал с неба? – в шутку предположил я.

Берни внимательно посмотрел на меня.

– Не строй из себя умника, Рэббит-Джон. Кристаллы не падают с неба. Я надеюсь, что ответы появятся тогда, когда ты найдёшь этот таинственный предмет.

– Я найду? Давай искать вместе. Ты же полиция.

Берни покачал огромной головой.

– Во-первых, это дело поручили тебе частным образом. Вот и занимайся им самостоятельно. Во-вторых, если все узнают, что к делу о пропавшем кристалле присоединилась полиция, поднимется большой шум. Ты понял? ОЧЕНЬ большой шум. Но ты же не за этим пришёл ко мне? Не для того, чтобы рассказать о кристалле?

– Не за этим. Когда мы с Бертрамом осматривали кабинет Герхарда, то нашли клочок кошачьей шерсти. Думаем, кристалл украл какой-то кот. Эту шерсть я принёс с собой.

Берни внимательно изучил находку.

– Не помню такого запаха. Может быть, я просто забыл его: мы давно не ловили котов по криминальным делам. Кот серый, тёмная полоска, шерсть обычная, не длинная.

– Есть мысли, кто это может быть?

– Сейчас посмотрим…

Берни вышел из кабинета, прошёл в служебное помещение и долго рылся в документах. Затем он вернулся, держа в лапах несколько листов бумаги.

– Я дам тебе эти документы. На время. Пусть Бертрам перепишет данные и вернёт бумаги мне.

– Конечно, Берни. О ком пойдёт речь?

– О котах, которые время от времени преступали закон. Поэтому они попали в поле нашего зрения. Есть здесь троица серых в полоску ленивых мерзавцев, которые не хотят прикладывать лапы к тому, чтобы работать. Это Толстый Пфафф, Ленц Рваное Ухо и Непутёвый Бордбек…

За окном послышался шум. Берни подошёл к окну и распахнул его – в кабинет влетел Бертрам и по старой привычке спорхнул на стол.

– Рэббит-Джон, я устал ждать тебя! В конце концов, мы работаем над делом о пропавшем кристалле или нет? Нельзя терять время, надо что-то делать.

– Я уже делаю. Вот, – я положил перед во́роном документы, – у нас есть подозреваемые. Трое. Кстати, как ты узнал, что я нахожусь здесь?

– А где ещё ты можешь быть? Только у своего друга Берни.

И тут послышался голос медведя:

– Здравствуй, Бертрам!

ГЛАВА 6

Несколько месяцев мы ждали во́ронов. Звери определяли время по солнцу, времени года и изменениям шерстяного покрова. Наконец, они вернулись.

Мы узнали, где побывали наши пернатые друзья. Это были солнечные берега морей, пахучие леса, одинокие острова, величавые горы, бесконечные пустыни, ветреные степи, неприветливые ледники. Однако везде были дикие звери и, самое неприятное, люди.

Настоящая удача улыбнулась двум во́ронам, имён которых мы не знали.

Мы не разговаривали с ними на одном языке, но наши пернатые друзья образно жестикулировали, прыгали то вправо, то влево, мотали головами, показывали на лапах. К тому же они использовали нас в качестве живых картинок, так что мы, в общем, смогли кое-что понять. Спустя годы, когда мы освоили общий язык, эту речь пересказывали во всех подробностях.

Короче, наши герои после долгих перелётов туда-сюда попали в обширный лесной массив, который, как оказалось, находится в недельном полёте от того места, где мы обитали. Но неделя – это только для птиц: зверям, да еще и с учётом времени, потраченного на еду и отдых, потребовался бы по меньшей мере месяц. Лес простирался на многие десятки тысяч шагов вправо, влево, вперёд и назад. Кроме сплошных деревьев и кустарников там были холмы, поляны, ущелья, впадины, реки, ручьи.

В общем, полный набор лесных прелестей.

Во́роны рассказали вот что.

«Нас как будто что-то тянуло туда. Будто какой-то голос манил: летите вперёд и ничего не бойтесь. Мы залетели в самое сердце леса и увидели реку, вдоль которой и полетели. Вокруг росли игольчатые деревья.

И тут нам послышался понемногу нараставший то ли шум, то ли гул. Поначалу мы испугались и долго выжидали. Шум всегда настораживает, от него жди неприятностей. Однако внутренний голос подсказывал нам, чтобы мы не останавливались, а продолжали свой путь. Шум нарастал, и вскоре мы узнали, почему.

Перед нами была падающая вода. Если перевести её высоту на шаги собаки, то их было бы сто, не меньше. Такого мы ещё не видели. Впечатляющее зрелище.

Мы взлетели наверх и уселись на вершине. Густой кустарник рос вокруг. Именно там мы решили отдохнуть. Заодно попить воды, благо её было вдоволь. Мы полетали вокруг, но не увидели ничего интересного. Только реку, которая падала с горы, а потом продолжала течь дальше спокойно и неторопливо.

Мы стали размышлять. Если внутренний голос привёл нас на гору, значит, сюда должны направиться все разумные звери. Но жить на горе, пусть даже и у роскошного водопада, не совсем удобно. Нам, птицам, всё равно: букашки летали и ползали, для нас пищи было вдоволь. Кролики и другие травоядные могли питаться травой: у водопада она росла густой и сочной. Очевидно, из-за близости воды. Но рыбы мы здесь не заметили. Конечно же, водопад заканчивался рекой, но каждый раз спускаться, чтобы рыбачить у подножия горы, не самое приятное занятие. Хотя можно попробовать.

Мы заметили внизу пару волков. Они просто лежали на берегу и дремали. Их было двое, но кто знает? Там могла быть и целая стая.

Может быть, это разумные звери?

Мы решили проверить. Подлетели ближе и сели неподалёку, делая вид, что рыхлим землю в поисках червяков. Волки насторожились, глядя на нас. Затем поднялись и медленно направились в нашу сторону, опустив головы к земле. Глаза настороженно смотрели на нас. Когда волки приблизились на расстояние десяти собачьих шагов, шкура на загривке пошла волнами, и это было сигналом к тому, что сейчас будет бросок вперёд. Мы приготовились взлетать, расправили крылья, чуть приподняв их.

Хищники бросились на нас – мы устремились вверх. Один из волков, прыгнув следом, махнул лапой и ударил меня по хвосту. Я чуть было не потерял равновесие и не упал, но вовремя вывернулся и улетел прочь.

В общем, это были дикие звери, и нам не понравилось то, что они спокойно разгуливали по берегу реки, питающейся водопадом. Значит, это была их территория, которую они освоили давно. Рыбу они не ловили, это точно. Очевидно, питались тем, что встретится на пути.

Мы снова поднялись наверх и осторожно прошлись по ковру из прошлогодних листьев. Попалось несколько червяков, которых мы с удовольствием съели.

Надо было внимательно осмотреться. Летая над водопадом, мы вглядывались в падающую воду, которая привлекала наше внимание всё больше и больше.

– Послушай… Тебе не кажется, что в самом центре за толщей воды виднеется какое-то тёмное пятно?

– Да, действительно. Какая-то часть скалы темнее, чем всё остальное. Я, например, вижу круг.

– Может быть, посмотрим?

Мы увидели заметный выступ, по которому могла бы пройти большая птица. Прижавшись к каменистой стенке, мы медленно пошли вперёд. Струйки воды долетали до нас, стекали по перьям и капали под лапы, но мы продолжали двигаться.

Выступ становился шире, потому что стенка здесь углублялась внутрь, и вскоре мы оказались на площадке, достаточной для того, чтобы на ней уместился даже крупный волк.

И вдруг мы увидели что-то, похожее на отверстие. Оно было размером с кота, стоявшего на задних лапах, и правильной формы, как будто кто-то тщательно нарисовал круг. Он мерцал и будто звал к себе.

Мы немного постояли в нерешительности. А потом, переглянувшись, один за другим шагнули в образовавшееся отверстие.

Внезапно в глаза ударил такой яркий свет, что мы чуть было не ослепли. Некоторое время мы стояли зажмурившись, а потом осторожно открыли глаза.

Перед нами лежала зелёная долина. Мы сделали несколько шагов вперёд и оказались на каменистой площадке, на которой мог уместиться уже не один волк, а несколько. Да ещё и пара собак в придачу.

Мы обернулись и увидели, что проход исчез!..

– Как же мы вернёмся обратно, если нам здесь не понравится?

Мы бросились назад.

– Да вот он, портал!..

Чёрная дыра снова была перед нами, она словно появилась ниоткуда.

Мы сделали несколько шагов назад, и проход исчез. Затем сделали несколько шагов вперёд и снова увидели его. Вот так мы игрались некоторое время, потому что всё это было до такой степени удивительно, что мы не могли удержаться от забавы.

Мы направились обозревать окрестности. Летали весь день, потом весь следующий день, а потом ещё несколько дней.

Мы увидели много голубой воды, бескрайней, как само небо.

Мы видели реки, в которых плескалась рыба, леса и перелески, долины с сочной травой, холмы, ущелья, ручьи и овражки.

Оставалось узнать, кто здесь обитает. Главное, чтобы не человек. Да и дикие звери нам здесь не нужны.

Чем больше мы изучали окрестности, тем больше убеждались в том, что судьба смилостивилась над нами и дала нам шанс на счастливую жизнь.

Зверей здесь не было. Это показалось нам странным. Никаких обитателей? Почему? Здесь так плохо? Хотя кое-кто здесь обитал. Мы заметили полевых мышей, которые останавливались, увидев нас, и даже поднимались на задние лапы, чтобы лучше рассмотреть.

Ещё были ящерицы. Они тоже смотрели на нас, но не двигались с места.

Пролетая над лесами, мы заметили, что в некоторых местах деревья как будто опалены огнём. Наверное, сюда били молнии.

В общем, этот мир ждёт, чтобы его заселили. Вы готовы отправиться туда?»

Звери так обрадовались, услышав эту новость, что решили двигаться в путь, к таинственной стране, прямо сейчас. На что Ув ответил рычанием и знаками, что незачем торопиться, всё надо тщательно обдумать, потому что идти придётся долго, а на пути может поджидать не одно испытание. Все согласились, но никто не сомкнул глаз в эту ночь.

Можете называть происшедшее с во́ронами-разведчиками чудом, хотя здесь есть своё объяснение.

Мы настолько хотели иметь свой собственный мир, мы так решительно выражали своё желание вслух, что Вселенная с космическим разумом не могла не услышать нас. Я не знаю, насколько люди умеют чувствовать Вселенную, но мы, звери, ощущаем мириады невидимых нитей, которые связывают нас с космосом. Вселенная услышала нас и создала параллельный мир, предназначенный только для разумных зверей. Она же и вела наших во́ронов в нужном направлении.

Прежде чем начать великое переселение разумных зверей, медведь Ув решил проверить, кого он поведёт за собой.

Очень много разумных зверей погибло, так и не увидев земли обетованной. Но кое-кто остался:

 
Шакал,
Волк,
Собака Енотовидная,
Лисица,
Кот Лесной,
Рысь,
Росомаха,
Выдра,
Куница лесная,
Барсук,
Горностай,
Хорёк степной,
Ласка,
Енот-полоскун,
Медведь бурый,
Баран гривистый,
Козерог,
Козёл дикий,
Кабан,
Ночница остроухая
(это летучая мышь),
Ёж,
Заяц-русак,
Кролик дикий,
Бобр,
Ондатра,
Соня лесная,
Крыса чёрная,
Сурок,
Белка,
Собака дикая,
Бурундук.
 

Каждый вид представляли несколько особей, которые впоследствии могли бы создать семьи, дать потомство и участвовать в становлении нашего общества.

Из птиц к нам присоединились:

 
Гусь Белолобый,
Утка Серая,
Нырок,
Куропатка,
Буревестник,
Баклан,
Выпь,
Цапля Белая,
Аист Чёрный,
Коршун Чернокрылый,
Орлан-белохвост,
Беркут,
Кречет,
Сапсан,
Пастушок,
Журавль Серый,
Песочник,
Поморник,
Чайка,
Горлица,
Сова,
Сплюшка,
Стриж Чёрный,
Дятел Пёстрый,
Жаворонок,
Береговушка,
Трясогузка,
Дрозд,
Пеночка,
Синица Длиннохвостая,
Сойка,
Кедровка,
Во̀рон.
 

Безопасности ради мы решили было идти ночами, но тут возмутились птицы, ведь ночью они, за малым исключением, спят.

Мы стали думать. Решение пришло такое.

Птицы могут первыми отправиться в новый мир, а звери немного подождут. Пернатые сделают это быстро, они летают как ветер. Правда, скорость у всех немного различается, ну так можно и приспособиться.

С нами останется пара соек и кречетов, чтобы наблюдать, делать сторожевой облёт и предупреждать нас о приближающейся опасности. Ещё совы и сплюшки, которые ночью бодрствуют. Остальные отправятся в путь под руководством разведчиков.

С рассветом разнокрылая стая была готова к путешествию. Пернатые собрались вместе, они переминались с лапы на лапу и поглядывали на небо. Звери переглядывались между собой, многозначительно кивали друг другу и ободряюще посматривали на птиц.

Небо было ясное, ветерок был слабый, а на жару мы вообще не обращали внимания.

Ув обвёл взглядом птичью компанию и махнул лапой. Это был сигнал.

Стая пернатых переселенцев, возглавляемая во́ронами-разведчиками, поднялась в воздух, сделала прощальный круг и полетела в ту сторону, где заходит солнце.

Звери проводили птиц завистливыми взглядами и снова расположились под деревьями, надеясь на недолгое ожидание.

ГЛАВА 7

От моего предка по отцовской линии я унаследовал крепкие задние лапы и сравнительно крупный рост. Короче говоря, я был непохожим на других и поэтому чувствовал себя особенным. Такие, как я, заранее знают, что у них особое предназначение. Как и все, я ходил в звериную школу. В ней мы знакомимся с достижениями мира двуногих в разных сферах жизни. Во́роны проходят сквозь портал, летают по старому миру, смотрят, что в нём происходит, а потом приносят эту информацию нам. Сначала, конечно, они докладывают обо всех событиях Совету зверей, а потом члены Совета решают, что можно рассказывать ученикам, а что нельзя.

Ещё во́роны пересказывают нам человеческие книги. Не буквально, конечно, а в общих чертах. Никто не может запомнить книгу слово в слово, даже самый мудрый во́рон. Честно говоря, мне нравились стихи. Правда, я знал только одно стихотворение, но оно было очень интересным. Назывался этот шедевр «Во́рон».

В один прекрасный день я просто шёл по улице, солнце светило мне в глаза, и я опустил голову. Задумался и не заметил, как ударился головой обо что-то твёрдое.

Я медленно открыл правый глаз и увидел крупного чёрного пса. Кончики его ушей загибались вниз. Ото лба до носа его морду пересекала тонкая белая линия. Или, наоборот, от носа до лба, где она и заканчивалась. Слева от правого глаза и справа от левого глаза, если смотреть со стороны, были два больших круглых пятна белого цвета, выразительно подчёркивавших взгляд. Нижняя часть морды тоже была белая. Этот же цвет переходил под нижнюю челюсть и заканчивался чуть ниже шеи. Шерсть была короткой и жёсткой. В лапах пёс держал серую шляпу, на плечах у него висел такого же цвета пиджак с потёртыми полами. Короче, всё серое. Пёс показался мне настоящим великаном. Он показался мне пожилым. Может быть, на эту мысль меня навела трость, на которую он опирался.

Я поднял голову и стал извиняться:

– Простите, мистер, я задумался и не заметил вас…

Пёс внимательно осмотрел меня с ног до головы и добродушно произнес:

– Ничего страшного, зайчик. Моя шкура испытывала удары посильнее, чем тот, которым ты меня только что наградил.

Честно говоря, мне не очень приятно, когда меня называют зайчиком, поэтому я ответил:

– Еще раз простите, но перед вами кролик.

Пёс удивился.

– Да-а? Вы очень похожи на зайца, молодой человек! Тем не менее, прошу прощения за свою ошибку.

Всё-таки моя гордость была уязвлена. Ну, совсем немножко. И я решил немного поумничать.

– А вы, мистер, похожи на пса, который уже отошёл от дел, наслаждается свободой и забывает о мерах предосторожности.

Чёрные глаза моего собеседника заполнились озорными искорками.

– Ну-ка, сынок, давай присядем.

Мы расположились прямо на траве. Небо было ясным, и это располагало к деловому разговору. И к неделовому тоже.

– Извини, кролик, я уже забыл, как тебя зовут, – обратился ко мне пёс.

Надо же, забыл… Дело в том, что я совсем ничего не говорил о своём имени. Или это такая уловка?..

– Рэббит-Джон, к вашим услугам… Это имя мне выбрала мама, а ей посоветовал знакомый во́рон. Он летал в какую-то страну, находящуюся за морским проливом, и там узнал про двойные имена. Что это за пролив такой, я не знаю.

Мой новый знакомый кивнул:

– Прекрасно. Меня зовут Энди.

Он улыбнулся и протянул мне свою прохладную лапу, которая слегка подрагивала.

– Очень приятно, – пробормотал я.

– Скажи, сынок, ты ходил в звериную школу? – вкрадчиво спросил Энди.

– Как и все.

– Неплохие успехи? Что скажешь, Рэббит-Джон?

– Я запомнил всё, о чём рассказывали во́роны.

– Хорошая память?

– Надеюсь, что так.

– Всё-таки хорошо, что мы разумные звери. Твои дикие предки не отличались сообразительностью.

– Что вы имеете в виду?

– В школах не обо всём рассказывают… Чем ты хочешь заниматься в жизни?

– Пока не знаю, – честно ответил я. – Может быть, стану поэтом…

– Поэтом? – скривился пёс. – Разве это профессия для настоящего зверя? Я ничего не имею против поэзии, даже, наоборот, люблю иной раз послушать хорошие стихи от умного во́рона. Но пусть это будет на досуге, потому что большого толка от стихов ждать не следует.

– А от чего ожидать большого толка? – спросил я.

– Хороший толк всегда будет от хорошей работы. Раз ты такой развитый, я хочу предложить тебе поработать…

Мой новый знакомый внезапно замолчал. Его голова опустилась, нижняя губа расслабилась, искорки в глазах исчезли, а глаза закрылись. Послышалось едва слышное храпение.

– Поработать кем? – я тронул Энди за локоть.

– А? – встрепенулся пёс. – Извини, сегодня день биологического спада, меня потянуло в сон. Вы, молодые, ещё не чувствуете влияние луны на организм, но нам, пожилым, доподлинно известно, какими коварными могут быть лунные дни. Кем поработать, спрашиваешь?.. Частным детективом!

Мне стало как-то не по себе. Не понимаю почему, но я вдруг стал противоречить.

– Не-ет! – разочарованно протянул я. – Заниматься подслушиванием и подглядыванием? Ни за что! Мне это неинтересно…

– Послушай, кролик! – мягко настаивал Энди. – Ты слишком узко мыслишь о профессии сыщика. Подглядывать и подслушивать может каждый. А вот разгадать настоящую тайну способен не всякий. Кстати, тайн на свете великое множество. И не все из них подлежат внезапной разгадке. Следующий вопрос. Представь, что твой собрат по миру животных попал в беду. Очень благородно с твоей стороны было бы выручить его.

– Такими делами с успехом занимается полиция, – парировал я.

Пёс покачал головой.

– Есть случаи, когда полиция не может вмешиваться. Тогда вся надежда только на детектива.

– А почему именно мне вы предлагаете такую работу? – поинтересовался я.

– Ты вроде бы оказался проницательным кроликом, – улыбнулся Энди. – Действительно, я только что отошел от дел, мой возраст уже не позволяет заниматься сыскной деятельностью. Я стал медлителен, забывчив, слегка раздражителен. Это иногда мешает работе, так что пора вливать, как говорится в таких случаях, свежую кровь. Когда-то я работал в полиции, а потом стал частным детективом. Моё последнее дело закончилось совсем недавно. Я решил сделать тебе деловое предложение. Только учти: для того, чтобы организовать сыскную деятельность, нужно очень много знать. Впрочем, как и в любом другом деле.

– И чем же занимаются частные сыщики в нашем мире? Следят друг за другом?

Пёс не обратил внимания на мой сарказм.

– В основном мы возвращали обратно в семью сбежавших детёнышей. От своих далёких предков мы унаследовали один инстинкт – сбиваться в стаи. Молодняк очень подвержен этому инстинкту. У детёнышей ещё не сформированы мозги, а они уже сбиваются в стаю и идут знакомиться с внешним миром. А родители-то переживают. Вот и приходится идти по следу. Родители так любят своих малолетних недотёп, что согласны на любое вознаграждение: без кочана брюссельской капусты не останешься. Кстати, без помощника в этом деле не обойтись. У тебя есть друг, который разделяет твои взгляды на жизнь?

Я пожал плечами.

– Думаю, что помощник для частного сыщика Рэббит-Джона найдётся.

Энди ещё раз внимательно осмотрел меня с ног до головы. Заглянул за уши и пощупал мои лапы выше локтя.

– Ты слишком лёгок для стычек, несмотря на крупные размеры. Хочешь пару советов, сынок?

Я тут же ответил «да», потому что такому серьёзному зверю, как Энди, нельзя перечить.

– Так вот, – продолжал мой новый друг, – не пренебрегай учёбой. Одновременно займись физической подготовкой, используя свои сильные стороны. Я буду твоим наставником на первых порах, в беде не оставлю. У меня есть старенький домик, в котором до сих пор размещалась моя сыскная контора. Он уже разрушается от старости. Если хочешь, перестрой его, сделай более комфортным, современным. Мне достаточно будет комнаты на первом этаже.

– И всё-таки мне надо подумать, – уклончиво ответил я.

– Хорошо, думай, мой дом находится…