Go to audiobook
Он никогда не считал их людьми.
Как можно считать людьми тех, кто добровольно продает свое тело? Это не люди, это мясо. Молодое, красиво упакованное. Сейчас оно еще невинно, но его уже продали, порезали на куски и начали готовить.
Иначе бы их здесь не было.
Фернандо Баргас, человек без официальной должности, но с гигантскими полномочиями, стоял в кабинете Хозяина и через одностороннее стекло наблюдал, как они проходят в салон самолета, как шушукаются и, наконец утопают в мягких креслах. Они были явно напуганы и удивлены мрачной роскошью салона.
Контраст бросался в глаза. Белые юбочки выше колен, белые блузочки, – и черный салон, черная кожа кресел, черное дерево на вставках с небольшим вкраплением серебра и темно-красного камня.
Даже снаружи самолет был выкрашен в черный. Говорили, что это опасно для полетов, но Хозяин настоял. Gulfstream G700 был не самым большим бизнес-джетом, но здесь хватало места для отдельного хозяйского кабинета с полной звукоизоляцией, большого салона, спальни и помещений для обслуги.
Хозяина с охраной пока не было, и на борту были только они – Баргас и семь девственных телочек. Нетоптанных курочек. Нетраханных козочек. Семь необходимых приправ для полноценного хозяйского отдыха. По одной на каждую ночь этой недели. Их уже распределили, как обычно по жребию. Кто будет первой, кто второй, а у кого впереди еще целая неделя девственной жизни.
Баргас включил камеры и перешел к экранам, чтобы разглядеть девок получше. Он уже не помнил, как их зовут, хоть и вел с каждой окончательные переговоры. Имена были не важны. Теперь они обозначались днями недели.
Мисс Понедельник. Из России. Студентка какого-то второсортного ВУЗа. Курносая. Баргас не любил курносых. Они казались ему какими-то несерьезными. Если не считать этого – вполне приличный товар. Светлые волосы, высокие скулы, пухлые губы. Рабочий рот. Качественное тело. Длинные ноги, узкая талия, полные бедра. Мягкие, должно быть. Нежные, как масло. Она – первая по жребию. Хозяин трахнет ее сегодня. Возможно уже в самолете, через пару часов, если не прихватит с собой штатный спермоприемник.
Взгляд скакнул к следующей камере.
Мисс Вторник. Белокожая англичанка. Депрессивная рабочая окраина, откуда выбираются только вперед ногами. Белые волосы и глаза испуганного олененка. Как и в прошлый раз на переговорах это сочетание снежно-белой кожи и испуганных глаз сводило его с ума. Видимо, это был его новый фетиш, наравне с белыми трусиками и белыми гольфиками. Баргас почувствовал, как напрягся член, и отвернулся.
Мисс Среда. Пухлозадая колумбийка из трущоб и наркопритонов. Как она там сохранила девственность почти до девятнадцати – было большой загадкой. Глаза дерзкие. Может доставить проблем. Но задница шикарная, этого не отнять. После дефлорации будет наверняка горяча в постели.
Мисс Четверг. Девочка из Южной Кореи. Самая старшая из всех, ей почти двадцать, а выглядит, как фарфоровая кукла. И взгляд пустой как у куклы. Хотя что там можно разглядеть во взгляде у косоглазых. Эта хотя бы глаза увеличила. Глаза почти европейские по новой восточной моде.
О, Мисс Пятница. Француженка. Классика. Сорбонна, факультет изящных искусств. Мон шер, мон ами. Высокая, голенастая, короткие черные волосы, искрящиеся глаза и большой рабочий рот. Ей, как и всем, лет восемнадцать-девятнадцать, но взглянешь и сразу подумаешь, что эти блядские глаза повидали всякое, а в эти губы уже успели насовать километры. Если бы не свидетельство врача, Баргас никогда бы не поверил, что она девственница. Хотя, спереди может и девственница, зато сзади пол Парижа побывало. Впрочем, ее зад тоже осматривали и всерьез раздолбанным его не нашли. Если и давала, то так, мелкочленам и на полшишечки.
А вот и экзотика пошла.
Мисс Суббота. Таити. Цвета шоколадного молока. Круглое, милое личико, женственное тело. Мягкая, нежная. Покорная, послушная. Практически безмолвная и безотказная. Настоящая секс-рабыня. Не даром в старые времена моряки больше всего ценили именно таитянок.
И наконец премиальное угощение.
Мисс Воскресенье. Сомали. Главная красавица племени алонго. Хозяин за нее вождю целое стадо коров и оружейный арсенал отвалил. Черная как смоль и при этом – точеное личико, аккуратный носик, в меру пухлые губы. Глаза как синие драгоценные камни на черном бархате. Роскошная фигура с бесконечными ногами, круглым подтянутым задом и аккуратными грудками. Эбеновая статуэтка. Если честно, единственная из семерки этого года, которую можно было бы выставить на мировой конкурс красоты. Или на закрытый рынок, где большие люди покупают себе наложниц.
Это было странно.
Обычно Хозяин выбирал себе целок стандартно-модельной внешности. Ходячих вешалок с параметрами, заданными каким-то старым педерастом-модельером еще лет сорок назад.
В этот раз все было по-другому. Теперь они были… разными. Пухлозадыми, коротковолосыми, бледными, невысокими и курносыми. Баргас подумал, что надо бы осторожно поинтересоваться у Хозяина, с чем связана такая перемена во вкусах.
Вот они сидят, телочки, курочки, козочки, студенточки. И даже не представляют, что их ждет. Думают, на райском острове им аккуратно раздвинут ножки, порвут целку и отпустят на все четыре стороны с кучей денег. Наивные. С вами, девочки, все будет не так. Совсем не так.
Он включил на одной из камер ультрафиолетовый режим.
Изображение стало иссине-черным с красноватыми тенями.
На голом предплечье у каждой из девок горел белый символ, видимый только в ультрафиолете. Насаженная на нож человечья голова. Как клеймо на коровах, идущих на бойню.
Снаружи послышалось урчание двигателя и шорох шин. Потом хлопнула дверь.
Хозяин.
Приехал.
1.
Из иллюминатора можно было разглядеть только переднюю часть длинного черного лимузина.
Хлопнула дверь.
Алина прижалась носом к стеклу. Бесполезно. Мало того, что лимузин не убирался в иллюминатор, так еще и крыло загораживало весь обзор.
Шаги нескольких человек. В том числе цоканье женских каблуков.
Девчонки в креслах ждали молча, боясь пошевелиться.
Шаги вдруг стихли, донеслось невнятное бормотание.
– Ой, девки! – вдруг взвизгнула Изабель, глядя в иллюминатор. – Желтый чемодан чей?
У Алины екнуло сердце.
– Мой.
– Грузчик его уронил. Сейчас разбираются. Надеюсь, там не было ничего хрупкого… О, боже!
Раздался резкий хлопок. Еще. Что-то упало, словно мешок с картошкой.
– Да что там происходит-то? – чернокожая вытянулась во весь свой немаленький рост. По-английски она говорила с мягким, немного шепелявым акцентом.
– Наш будущий дефлоратор показывает боксерский мастер-класс, – хмыкнула латиноамериканка Сабрина. – Отрабатывает спарринг с живой грушей.
В поле зрения Алины вдруг влетел человек в оранжевом жилете. Распростерся на асфальте, пытаясь встать.
Он появился следом. Худой, мощный. В черных очках, черной рубашке и дорогом черном костюме. Наверное, у него все было черное. Самолет черный, дом черный, спальня черная. Пижама черная. И трусы тоже черные. Хотя трусы на контрасте могли быть и белые в горошек.
Авалон Гарт, миллиардер и меценат, неспешно подошел к ползающему на земле грузчику. Дорогой, блестящий ботинок с силой впечатался в живот. Потом еще и еще. Гарт наклонился и нанес несколько резких ударов в голову. Лицо человека и без того напоминало кровавую кашу.
– Всего-то чемодан уронил, – пробормотала Сабрина.
Сзади к Гарту подошел охранник, подал влажное полотенце.
Гарт медленно вытер костяшки пальцев. И скрылся по направлению к трапу.
Девки резво уселись по местам и даже, кажется, прекратили дышать.
Приближающиеся шаги.
В дверном проеме он появился внезапно, словно возникнув из темноты. Снял очки и устало улыбнулся.
– Простите за этот спектакль, девушки. Но в последнее время здешний персонал никуда не годится. Приходится учить. Этого господина я уже три раза предупреждал о последствиях некачественной работы. Он не внял. Вот результат. Еще раз – извините.
У него был грубоватый негромкий голос, темные волосы с заметной проседью и загорелое, твердое, будто вырубленное из камня лицо с крупным горбатым носом.
Гарт прошел мимо, мельком вглядываясь в лицо каждой.
На Алине его стальные глаза задержались.
– С твоими вещами все в порядке. Не волнуйся.
– Спасибо, – пискнула она, чувствуя приближающуюся панику и не зная, что сказать.
Он скрылся за перегородкой.
Следом молча прошли двое охранников.
По трапу зацокали женские каблуки, и в салоне появилась еще одна девушка. На ней было облегающее темно-красное платье и модные дизайнерские туфли. Кукольное личико под копной рыжих волос светилось зелеными глазами и казалось почти детским, но по излишне женственной фигуре, крупным грудям и широким бедрам можно был понять, что ей далеко за двадцать пять.
Она прошла по проходу молча, опустив глаза и едва заметно улыбаясь.
Все раскрыв рты проводили глазами ее тяжелый круглый зад.
– Мда, – протянула Изабель, когда та скрылась в коридоре, ведущем в спальню хозяина. – Кажется, я ее знаю. Несколько лет назад она побеждала на каком-то конкурсе красоты.
Все помолчали, переваривая впечатления.
– Я одного не понимаю, девки, – сказала Сабрина. – Зачем ему мы, если перед ним такие крали ноги раздвигают?
– Пфе, – хмыкнула африканка. – Жируха какая-то.
2.
Перезнакомились они еще в аэропорту, где служащие Гарта заставили их надеть этот стремный наряд из белой юбки и белой блузки.
– Я такое даже школьницей не надевала, – скривилась Изабель. – Похоже на униформу из хреновой порнухи.
– Если ты не поняла, – сказала Сабрина, – мы скоро все в такой порнухе окажемся. Хорошо, если снимать не будут.
– Если мама увидит, как меня трахают, она меня убьет, – сказала белобрысая англичанка.
– Тебе что, десять лет? – презрительно глянула на нее Изабель. – До сих пор мамы боишься?
Англичанка покраснела.
В ВИП-зале аэропорта кроме них никого не было. Время от времени подходили секретарши в черных костюмах с логотипом «Гарт Интернешнл» на лацкане, спрашивали, не надо ли чего, и узнав, что не надо, тут же уходили.
Девчонки сидели за большим круглым столом и осторожно разглядывали друг друга. Ничего общего между ними не было. Разве что возраст. И та розовая пленочка у входа в вагину, ради которой их всех собрали. Теперь прибавился еще дурацкий белый наряд из дешевого секс-шопа.
– Надо было еще бейджи присобачить, – хмуро сказала Юн Со. – И написать «Понедельник», «Вторник», «Среда». Это даже удобно. Я все равно ваши европейские имена плохо запоминаю.
– Первая, кто назовет меня Средой, получит в морду, – пообещала Сабрина.
– Давайте просто повторим, как кого зовут, а то и впрямь сложно запомнить, – сказала Алина и подняла руку. – Я Алина.
– Мия, – подняла руку англичанка.
– Изабель, – сказала француженка.
– Мария Сабрина Консепсьон де лос Анхелес и Гомес. Можно просто Сабрина Гомес.
– Я тебя буду звать Бри, – сказала Изабель. – От тебя примерно также пахнет. Плесенью.
– Это благородная плесень, – парировала Сабрина. – Так пахнет наркота, которую мы сбагриваем вам в Европу.
– Юн Со, – подняла ладошку кореянка, своим треугольным личиком напоминающая то ли актрису из дорамы, то ли рисованную мультяшку из аниме. – В переводе это Нежный Бутон. Можете так и звать.
– Эх, Юн Со, – ухмыльнулась Сабрина. – Сорвут скоро твой нежный бутончик.
– Жасмин, – представилась африканка. – Но я прямо скажу. Не вижу смысла в общении с вами. Мы конкурентки, а не подруги.
– С какого перепугу? – удивилась Изабель. – Нас просто трахнут, заплатят деньги и отпустят. Где здесь конкуренция?
Жасмин поджала губы.
– Если вам достаточно жалких пятисот тысяч, то это ваши проблемы. А я просто так отпускать мужика с миллиардами не собираюсь.
Все удивленно воззрились на нее.
– Извини, если я что-то путаю, – сказала Сабрина, – но ты же вроде из какого-то племени? Мумбо Юмбо? Там у вас травяные юбочки, хижины, а мужики не с миллиардами, а с копьями. А сама ты еще вчера коровам хвосты крутила.
– Путаешь, – Жасмин вздернула нос. – Коров я с детства не видела. Живем мы в большом доме, мужики уже давно не с копьями, а с автоматами, мой отец – вождь и владеем мы половиной земель в округе.
– Ага, я слышала, – сказала Изабель. – Тебя этот вождь-отец за стадо коров Гарту продал. Завидую вашим высоким семейным отношениям. Мой папаша наркош вынес из дома и продал все, что было неприколочено, даже фамильные реликвии. Но меня продать как-то не догадался.
– Это инвестиции. Он вкладывал в меня деньги. Меня учили ваши европейские преподаватели. Теперь он вернул вложения. А моя задача получить еще больше.
– Я не думаю, что кто-то еще всерьез претендует на нашего общего миллиардера, – сказала Сабрина. – Можешь забирать.
– А тебя как зовут? – Алина повернулась к молчаливой таитянке на другом конце стола.
Та продолжала молчать и мило улыбаться.
– Эй! Алё, – Сабрина помахала ей ладонью. – Английский понимаешь?
– Понимаю, – кивнула таитянка. – Меня зовут Ао. Но нам действительно нет смысла запоминать имена и знакомиться. Мы же все скоро умрем.
3.
– Э-э, – прервала долгое молчание Изабель. – Я изучала на факультете полинезийскую культуру, ходила на пару лекций. Наверное, имеется в виду, потеря девственности как перерождение. Девушка погибает и появляется женщина.
– Нет, – сказала Ао. Голосок у нее был нежный, словно колокольчик. – Имеется в виду то…
– Кто из вас Алина? – внезапно раздался громкий хриплый голос.
У дверей стоял мордоворот из охраны.
Алина встала, чувствуя предательскую слабость в ногах.
– Я.
– За мной, – бросил он и скрылся в коридоре.
Шагал мордоворот так широко, что она едва за ним поспевала.
– Куда вы меня ведете? – едва слышно спросила она.
Он не ответил, распахнул одну из дверей и впустил ее внутрь.
Это был медицинский кабинет. У кушетки стояла медсестра в белом халате и смотрела на нее.
– Проходи, милочка. Не бойся.
– Что происходит?
– Ничего страшного. Можно сказать, последняя консультация перед полетом. Садись.
Алина села на край кушетки, поджав ноги.
– Там ванная, – медсестра кивнула на стеклянную дверь. – Сперва мы поговорим. Потом ты примешь душ.
– Зачем? Я мылась в отеле.
– Этого мало, дорогая. Ты понедельничная девушка. Понимаешь, что это значит?
Алина кивнула, чувствуя, как запылали уши.
– Буду говорить прямо. Не обижайся. Возможно, ты понадобишься хозяину уже в самолете. Это редко, но бывает с понедельничными девушками. В таком случае ты должна быть чистой. Везде, – медсестра достала из ящика стола розовую клизму и положила на кушетку. – Если будешь грязной, хозяину это не понравится. А я тебя уверяю, ты не захочешь, чтобы хозяину что-то не понравилось. Короче, ты должна быть готова. Настоятельно советую воспользоваться вот этим, – она положила рядом с клизмой тюбик лубриканта. – Хозяин никогда не заморачивается смазкой. Вставляет сразу. На острове тебя к этому подготовят, но если вызовет в самолете, смажешь анус и на всякий случай вход во влагалище. Вряд ли до наступления ночи оно ему понадобится, скорее всего ограничится ртом и задом, но вдруг. И еще, – медсестра снова залезла в ящик стола. – Насколько вижу из твоего досье, анального секса у тебя еще не было. Поэтому на твоем месте я бы воспользовалась вот этим.
Рядом с клизмой и лубрикантом легла внушительных размеров анальная пробка.
– Сперва в душе разработаешь пальчиками. Потом смажешь и засунешь. Можешь поиграть, вытаскивая и снова вставляя. Тогда анус будет лучше подготовлен. Сама справишься или помочь?
– Справлюсь, – сказала Алина и не узнала своего голоса.
– Тогда все. Иди в душ. Поверь, это все поможет. Когда дойдет до дела, поймешь.
Алина встала, прихватила лежащие на кушетке предметы и на негнущихся ногах пошла к стеклянной двери.
4.
Я мясо. Гребанный кусок мяса. Уже лежащий на тарелке и ждущий, когда его отправят в рот.
Алина смотрела на проплывающие мимо облака, на темный океан под ними, и ничего не видела.
Никогда она не чувствовала к себе такого отвращения, как сейчас. Хуже всего было смутно вызревающее удовольствие от всей ситуации, своей пассивности, покорности, от анальной пробки, которая до сих пор распирала анус. От ожидания того, что скоро с ней сделают. Ее все это возбуждало. Она даже поймала себя на желании раздвинуть ноги и поласкать клитор. Из-за чего отвращение к себе только усилилось.
– Слышь, русская, – послышался сзади шепот Сабрины. – Ты же нам расскажешь?
– О чем?
– Ну, завтра. О том, что было. Какой у него хрен, как драть предпочитает, в какой позе. Чтоб быть готовыми.
– Да какая разница, – зевнула Юн Со. – Про позу я и так могу сказать. Кто любит приказывать, унижать и доминировать, все раком трахают. Универсальная поза подчинения. Ты ничего сделать не можешь, зато с тобой могут делать все что угодно. Ноги на коленках, значит не отобьешься, руки далеко, значит не достанешь. Обе дырки доступны. Остается только задом подмахивать.
– Не скажи, – повернулась Изабель. – Я знаю кучу доминирующих на работе самцов, которые в сексе предпочитают, чтобы их связывали, били плеткой и вставляли страпон в задницу.
– Будем надеяться, что наш из таких, – сказала Сабрина. – Я бы ему с удовольствием страпон засунула.
– Девки, от вашей болтовни уши вянут, – проворчала африканка. – Какая вам сейчас разница, как, какой? Будет драть, узнаете.
Таитянка Ао встала с места, прошла мимо и скрылась за перегородкой с туалетами.
– Странная она какая-то, – сказала Сабрина. – Постоянно молчит и улыбается.
– Что она вам тогда сказала? – спросила Алина. – В аэропорту. Ну, типа, мы все умрем.
– Ничего интересного, – пожала плечами Изабель. – Полинезийские сказки. Мол, есть морское чудовище, которому раз в год приносят в жертву девственниц, чтобы оно землю не затопило. На островах такой темный народ обитает, каждый раз удивляюсь. Во что только не верят. Особенно с пьяных глаз.
– О! – Сабрина подняла палец. – Я только сейчас поняла, чего нам не хватает. Выпивки. Уже полтора часа летим, и никто ничего не предложил. Тут даже стюардесс нет.
– Надо послать гонца, – сказала Юн Со. – Кидаем жребий.
– Я схожу.
Алина встала. Пробка уже давно вынуждала ее размять ноги.
– Отлично. Но водку только себе бери. Нам что-нибудь поинтереснее.
– Я не пью водку.
– Да? Ты точно русская?
5
Кухня располагалась ближе к хвосту, между общим салоном и хозяйской жилой половиной.
Алина уже собиралась отдернуть занавеску, когда услышала глухие мужские голоса.
– Он еще примерно час будет занят. Может дольше.
– Это хорошо. Как дела на острове?
– Все готово. Ждут только вашего прибытия.
– Отлично. А что новенький?
– Пока не знаю. Присматриваюсь. Как спец вроде неплох. Но вот все остальное…
– Ты о чем?
– Уж больно он правильный. До оскомины. Вы бы видели, как он на меня глянул, когда я ему про этих телок рассказал…
Алина не выдержала и осторожно сдвинула край занавески.
Говорили двое. Один из охранников Гарта, лысый китаец. И тот самый накачанный смуглый дядечка с хвостом седых волос, что месяц назад уговаривал Алину принять выгодное предложение. Она даже припомнила его фамилию. Баргас.
– И как? – спросил Баргас.
– Как на прислужника сатаны, – оскалил китаец кривые зубы. – Понес какую-то чушь про сломанные девичьи жизни, а я ему…
– Тихо, – Баргас поднял палец, вдруг резко шагнул вперед и отдернул занавеску.
Алина отшатнулась.
– Мадемуазель, – приветливо улыбнулся он. – Заблудились?
– Э-э… да, то есть, нет. Нам бы напитков. Шампанского или вина. Мы всё ждали стюардессу, но ее, видимо…
– Да, – Баргас расстроено покачал головой. – К сожалению этот полет проходит без обслуживающего персонала. Мы сами о себе заботимся. Да вы проходите, не стесняйтесь.
Алина протиснулась мимо него на кухню, стараясь держаться подальше от китайца, который ухмылялся и сальными глазками откровенно разглядывал ее ноги.
– Вино в баре, – сказал Баргас, указав на застекленную витрину с бутылками. – Берите что хотите.
– Спасибо, – тихо сказала она.
Бар был низким, и чтобы выбрать пришлось наклонится. Алина кожей чувствовала мужские взгляды на своей пятой точке. Взяла первые попавшиеся бутылки.
– Вот эти.
– Прекрасный выбор, – радушно улыбнулся Баргас. – Ли. Тележку.
– Что? – китаец Ли на мгновение замешкался, елозя взглядом по ее телу.
– Помоги даме.
– А. Точно. Конечно.
Китаец сделал подобие реверанса и лихо выкатил из закутка тележку с фужерами и соком.
– Ли вас проводит и поухаживает, – сказал Баргас.
– Все что угодно для тебя, красавица, – осклабился китаец.
– Спасибо. Мы сами, – Алина погрузила бутылки на нижний ярус, быстро добавила еще парочку и потащила тележку за собой.
6
Стараясь быстрее убраться от пускающего слюни китайца, она свернула не туда. А когда поняла, было уже поздно.
Хвост самолета был личным царством хозяина.
Здесь царил полумрак и стояла мертвая тишина, которую не нарушал даже гул двигателей. Шторки на иллюминаторах были опущены, и Алина остановилась, ожидая, когда привыкнут глаза.
Судя по обилию диванов и кресел это было что-то вроде малого салона для приближенных.
Алина оставила тележку и на цыпочках пошла дальше.
Салон заканчивался полукруглой стеной и приоткрытой дверью, откуда лился тусклый свет.
Алина услышала приглушенный всхлип и заглянула внутрь.
Почти все помещение занимала гигантская кровать.
Обнаженная рыжеволосая стояла на коленях, вжимаясь верхней частью тела в мятые простыни и выпятив вверх зад. Хозяин нависал над ней жилистым монстром и быстро трахал ее большую, пухлую задницу. Огромный покрасневший член стремительно вылетал и тут же снова погружался внутрь на всю длину. Рыжеволосая еле слышно стонала и всхлипывала. Было заметно, что она сильно устала и теперь просто дрожит, позволяя делать с собой все, что угодно.
В какой-то момент хозяин застыл внутри нее, рванул цепь от ее ошейника, заставив выгнуться и поднять голову. Схватил за горло. Только сейчас Алина заметила, что рыжеволосая скована по рукам и ногам, а на заплаканном лице у нее прозрачная маска, распирающая рот для глубокого минета.
Ее замутило.
Чтобы не упасть она схватилась за стену, и в этот момент хозяин обернулся. Стальные безумные глаза прожгли насквозь.
Алина отскочила назад, в темноту и побежала обратно, натыкаясь на диваны, и каждую секунду ожидая, что ей на плечо ляжет тяжелая рука.
Когда до тележки оставались считанные метры, перегородка вдруг сдвинулась, пропуская свет из коридора.
– Что вы здесь делаете?!
Второй охранник шагнул вперед, и она чуть было не влетела в него с разбегу.
– Вам сюда нельзя! Вы кто? – его глаза скользнули по ее белой одежке. – А, вы… из этих.
На его лице отразилось презрение.
– Немедленно возвращайтесь в салон к другим… своим подружкам.
Он посторонился, глядя, как она дрожащими руками выталкивает тележку. «Помог бы что ли» – подумала Алина. Охранник, молодой парень, вжался в стену, сложив на груди руки и стараясь на нее не смотреть.
– Я случайно, – попробовала объясниться она.
– Нисколько не сомневаюсь, – отвернулся он. – Надеюсь, вам понравилось в хозяйской спальне.
Она задохнулась от возмущения.
– Вы все не так поняли!
– Мне платят не за то, чтобы я понимал. А за то, чтобы охранял.
– Хреново охраняете. Вас еще минуту назад здесь не было. Самовольно покинули пост?
Охранник вспыхнул.
– Я… – начал было он, но тут же махнул рукой. На его лице было написано: «какой смысл что-то объяснять этой шлюхе?»
Он пропустил ее с тележкой в коридор и резко задвинул за ней перегородку.
7
– Как хочешь, но тебе сильно повезло, подруга, – Сабрина добавила в бокал вермут.
– Почему?
– Ну сама подумай. Если б не эта рыжая, сейчас бы там на кровати раком стояла ты. В маске, цепях и с раздолбанным очком. А так хоть какая-то отсрочка.
– По мне так наоборот лучше быстрее отстреляться, – возразила Изабель. – Теперь вот жди пятницы, когда этот гребаный бэдээсэмщик до моей жопы доберется. Лучше б ты нам это не рассказывала. Был бы сюрприз без всяких ожиданий.
– Ну, извини, – вспыхнула Алина. – Сами просили рассказать, когда чего узнаю. Вот, узнала.
– Нет. Все правильно, – сказала Юн Со. – Предупрежден, значит вооружен. У нас есть время подготовиться.
– И я даже догадываюсь, как ты собираешься готовиться, – хмыкнула африканка, многозначительно вертя в руках бутылку из-под шампанского.
Девки прыснули.
– Ну нет, – сказала Юн Со. – Бывают разные способы. Не такие брутальные.
– Это все наказание, – тихо сказала англичанка. – За наши грехи.
Все переглянулись.
– Ну конечно, милая, – участливо сказала Изабель. – Бог все видит.
– Я одного не понимаю, – сказала Жасмин. – Как тебя угораздило здесь-то оказаться? На перекрестке не туда свернула? Монастырь был направо, а ты пошла налево?
Англичанка молча налила себе минералки.
– А вот я тебя, Жасмин, не понимаю, – сказала Изабель. – Ты же из Африки. Должна быть ближе к природе. А ты о миллиардах мечтаешь, на людей бросаешься.
– К природе? – вскинулась Жасмин. – Дай догадаюсь. Ты хочешь поговорить о моем цвете кожи?
– О боже, – Сабрина схватилась за голову. – Начинается.
– Брэк, девки, – Юн Со подняла руки. – О цвете кожи точно говорить никто не собирается.
Алина допила сладкое розовое винишко. И тут же почувствовала ее.
Головную боль.
Она преследовала ее уже лет пять. Внезапно начинаясь и так же внезапно пропадая. Иногда доходило до того, что хотелось кататься по полу и выть не переставая.
Она сдернула сверху сумочку и принялась рыться в ней, выкладывая содержимое на столик.
Таблеток не было.
– Черт, – застыла она.
Со всеми этими приготовлениями, переодеваниями и анальными пробками она забыла переложить таблетки из чемодана в сумку.
– Подруга, что это с тобой? – сунулась Сабрина. – На тебе лица нет.
– Мне срочно нужен мой желтый чемоданчик.
8
– Помогите! – прошептала Алина, подойдя к нему вплотную.
Молодой охранник отшатнулся.
– Кроме вас и хозяина тут еще только двое, и к ним я точно обращаться не хочу.
– Девушка, это невозможно. Весь багаж закрыт и будет доступен только после посадки.
– Пожалуйста. Ведь можно что-то придумать. Там лекарство. Я не могу без него.
– А о чем вы раньше думали? Впрочем, о чем это я. Такая легкомысленная особа раньше ни о чем не думает.
– Да, вы правы, я легкомысленная. Можно даже сказать легкого поведения. Я со всем согласна. Только пожалуйста, помогите.
– Я на посту. Не могу отлучаться.
– Можете. Я видела. Вы же не хотите, чтобы хозяин увидел, как я катаюсь по полу и вою от боли?
Охранник вздохнул и достал рацию.
– Ли. Замени меня минут на пять. Отойти надо.
Щелчок, шорох.
– Ладно. Будешь должен.
Охранник толкнул ее за угол.
– Спрячьтесь. Быстро. Он не должен вас увидеть.
Ли притопал через минуту.
– Ты меня от такого шоу оторвал, парень. Я там по камерам за нашими курицами наблюдаю. Они такие смешные, особенно после того как напились. Даже не знаешь, что от них ждать. То ли драться полезут, то ли друг другу вагины отлизывать.
– Извини. Я быстро, – сказал молодой, свернул за угол, схватил Алину за руку и потащил по темному коридору.
Люк в багажное отделение находился в подсобке.
– Вы за нами следите! – возмущенно прошептала она.
– Тсс! Тихо!
Здесь было так тесно, что они стояли вплотную, и Алина упиралась кулачками в его грудь.
Он неуклюже поднял люк, спустился первым и подал ей руку.
– Вы за нами следите! – повторила она, спустившись.
– Конечно. А вы как думали? Тут везде камеры. А в центральном салоне они над каждым креслом. Ли постоянно сидит и ваши ноги разглядывает. Не знаю, чем он там занимается, но догадываюсь и после него точно не сяду. А то испачкаюсь. Какой из этих чемоданов ваш?
– Вот этот, – Алина подбежала к желтому чемоданчику, рванула молнию и нащупала в кармашке блистер с таблетками.
– Спасибо, вы меня так выручили…
Сверху хлопнула дверь, и чья-то тень загородила свет из люка
– Что здесь происходит?
Баргас стоял на верхней ступени и медленно переводил взгляд с охранника на Алину и обратно.
– Извините, сэр. Пассажирке понадобилась срочная помощь.
– А инструкции для кого писаны?
Алина шагнула вперед.
– Это я виновата. Забыла…
– Мадемуазель, – Баргас растянул губы в вежливой улыбке. – Вернитесь в салон. Вас никто ни в чем не обвиняет.
Она опустив голову прошмыгнула мимо охранника, поймала его растерянный взгляд и одними губами прошептала: «Простите». Вскарабкалась наверх и, уже выходя в коридор, услышала:
– И что с вами делать? Первая неделя на работе и такой прокол.
9
– Девки, – объявила Алина, как только уселась в кресло. – У меня для вас еще одна плохая новость. Здесь над каждым креслом по камере. Один извращенец сейчас сидит, все видит и все слышит. Так что лучше лишнего не болтать и всяких непотребств не делать.
Осоловевшие девки отреагировали вялым возмущением.
Юн Со оторвала голову от стола и просалютовала потолку стаканом с виски.
Жасмин допила вторую бутылку шампанского и закинула длинные эбеновые ноги на спинку переднего кресла.
Изабель с Сабриной сидели в обнимку на диване. Голова Сабрины лежала у Изабель на плече, а сама Изабель нежно гладила ее объемистую ляжку.
Таитянка Ао сидела как всегда поодаль со стаканом какого-то коктейля и, глядя на все это, улыбалась.
Трезвая Мия с Туманного Альбиона сжалась в своем кресле, подняв ноги к подбородку. Губы ее шевелились, будто она молилась.
Сзади раздался какой-то шорох, Алина обернулась и у нее перехватило дыхание.
У перегородки стоял Авалон Гарт и смотрел на нее.
Черный костюм почему-то отливал красным, словно был покрыт слоем крови.
– Это была ты, – сказал он и шагнул ближе.
– Что? – пролепетала она.
– Это была ты. Там. – он кивнул за спину.
– Я не хотела. Все вышло случайно. Извините, если…
– Задери юбку.
– Что? Я не…
– Задери. Юбку.
Он стоял совсем рядом. Нависал сверху. Она слышала его дыхание и ощущала запах, какой-то дикий, даже звериный.
Она дрожащими пальцами ухватилась за ткань и медленно потянула вверх.
– Выше. До промежности.
Она будто физически почувствовала, как внутри нее что-то надломилось, заставляя подчиниться приказу. И резко дернула юбку, обнажая бедра.
Некоторое время он молчал, разглядывая ее ноги. Потом сказал:
– Красивые ляжки.
И пошел дальше.
Алина смотрела на его прямую спину и чувствовала, как по щекам текут слезы. Она не сразу заметила, что рядом встал еще кто-то.
Охранник Ли сально ухмыльнулся, пожирая ее взглядом.
– Ну, чего сидишь, цыпочка? Хозяин к себе зовет. Пошли.
10
Хозяин уже успел скрыться у себя в кабинете.
Ее вели следом.
Значит, я даже кровати не удостоюсь, подумала она. Меня выдерут на письменном столе, как секретутку.
За пару шагов до двери, она встала как вкопанная и повернулась к китайцу.
– Мне нужно в туалет.