На чёрном шестиколесном транспорте к ним подъехал сам мэр Брукс. Его сопровождали семеро бойцов. Остальные остановились метрах в тридцати. Окружённые около перевернутого «Ачи» ребята из Джефферсона приготовились подороже продать свои жизни. Боб потёр кровоточащую щёку и перевёл своё оружие в режим полного автоматического огня при максимальном расходе заряда. Жаль, что они не были экипированы в «ангельскую» броню! Лёгкие бронекостюмы тоже были неплохи, но одновременного огня из стольких стволов, они точно не выдержат. Сара с малышом спрятались за спину Коби, который сжимал в руке импульсную гранату и был полон решимости пустить её в ход.
Хуан Фанхио решительно вышел навстречу мэру Бруксу. Он демонстративно опустил ствол плазмомёта вниз. Глаза парня горели злобой, и он с трудом сдерживался, чтобы не устроить здесь кровавую бойню. Смерти Фанхио не боялся, но он уважал жизнь других людей, пусть и врагов. Противники остановились на расстоянии пары метров друг напротив друга.
– Оплотчики, валите обратно в свой Джефферсон, – прорычал Брукс, – мы вас отпускаем.
– А Сара? – спросил парень, хотя ответ был ясен заранее.
– Она – член общины, мы её заберём, – уверенно сказал мэр, – не лезьте в наши внутренние дела.
– Когда кто-то творит насилие над беззащитным, это уже не внутреннее дело, – произнес Хуан.
– Мальчик, ты ничего в жизни не понимаешь, – усмехнулся Брукс, – это в оплоте вас учат такой ерунде, а здесь – реальность!
Ему было противно разговаривать с этим молокососом на равных. Но даже в своей самоуверенности Брукс был осторожен. За убийство своего гражданина оплот мог нещадно покарать. Так что нужно было действовать не так прямолинейно.
– Мы не будем её казнить, не переживай, – уже более дружелюбным тоном сказал градоначальник, – я даю слово. И ребёнку дадим прожить сколько отпущено…
– Так я вам и поверю… Даже если она будет жить, я представляю, что это будет за жизнь, – сказал Хуан.
– Её всё равно не примут в оплот. Думаешь, что я ваших законов не знаю? Исключений вы не делаете. За самовольные действия ты получишь много проблем, сержант. И за ТТВ 19 придётся отчитаться!
– У нас здравомыслящее руководство, – сухо сказал Фанхио, – бездумно не наказывает.
– Оставь женщину, последний раз предлагаю, – жёстко проговорил мэр, – или мои люди с удовольствием пристрелят вас всех.
Фанхио просто покачал головой.
– Чего башкой трясёшь? – не выдержал Брукс.
– Ты не рискнёшь потерять власть. Ты слишком её любишь, – тихо ответил Хуан. – Убив нас, ты лишишься всего. Слишком много следов.
– Так я спишу это на нескольких своих оголтелых придурков и их личную инициативу, – прошептал Томас Брукс, – и даже сам выдам негодяев оплоту. Как тебе такой вариант?
Хуан на некоторое время замер в замешательстве. Такой хитрости он не предвидел.
– Соглашайся, мальчик, – широко улыбнулся мэр, – пока я добрый. И не глупи…
Хитрый Брукс загнал парня буквально в тупик, но случай распорядился так, что план мэра сорвали его же подручные. Туповатый телохранитель Аксель Бакс расценил движение Коби, как попытку бросить гранату и машинально выстрелил из охотничьего карабина. Пуля попала точно в грудь солдата и отскочила от брони. Тут же граната полетела в сторону стрелявшего. Деревенщины бросились в разные стороны и успели упасть на землю, прежде чем взрыв уничтожил всё в радиусе пяти метров, включая и часть джипа. Даже верхний слой почвы был срезан, как будто лезвием. Через секунду шквал огня из всех стволов должен был обрушиться на беглецов, но Фанхио сумел всё исправить. Он успел схватить Брукса и приставить к голове негодяя карманный бластер.
– Не стреляйте! – сразу же завопил мэр, обращаясь к своим людям.
– Вот разнесу твою башку сейчас, – зло прошептал Фанхио.
– И потом погибнешь сам, вместе с товарищами, – не менее злобно прошипел Брукс в ответ.
Вдруг жители Эдама резко побежали к своим машинам и поспешили скрыться, невзирая на призывы их мэра остановиться. Хуан рискнул чуть-чуть повернуть голову в сторону и понял, что подмога успела вовремя.
* * *
К ним быстро приближались пять бронеавтомобилей «Ача» с флажками вооруженных сил Джефферсона. Теперь можно было расслабиться. Прибывшие два взвода солдат быстро навели порядок, отобрали у не успевших сбежать жителей Эдама оружие и отправили их по домам. Капитан Рассел решил доставить на аванпост только мэра Брукса, который всю дорогу молчал и сжимал кулаки в приступе бессильной злобы.
– Зачем же ты влез, паршивец? – спросил он у Фанхио, когда его сажали в автомобиль.
– Вы бы убили невинного… женщину, – ответил парень.
– Мы строили рай на земле, ублюдок, – выдохнул Брукс, – а в раю должен быть порядок!
– Во главе с полоумным наместником бога? То есть с вами? – поинтересовался Хуан.
Брукс отвернулся и плюнул на колесо броневика.
* * *
– По законам оплота она не может остаться и жить здесь постоянно! – решительно сказал временный председатель сената Джон Смит.
– Почему у нас такие дурацкие законы? – спросил Хуан Фанхио.
– Они не дурацкие, – ответил Смит, – ты же прекрасно понимаешь, что люди, время жизни которых ограничено только их индивидуальной физиологией, проживут значительно дольше нас. Соответственно, у них будет больше возможностей для самореализации, что нарушит наш основополагающий принцип равенства!
– Да какую угрозу она может представлять?! – возмутился Хуан.
– Угрозы может и не представляет, но это нарушит сложившийся порядок, – ответил Смит. – Пусть живёт в Сан-Сити, будешь ездить к ней часто.
– Я уже слышал сегодня про порядок от одного типа, – покачал головой Фанхио.
– Хуан, – мягко сказал Джон, – никто её не ущемляет в правах. Сан-Сити вполне милый городок с адекватными людьми. Он под нашей защитой и уровень технологий там вполне приемлемый. А что касается порядка, то он действительно должен быть. Ведь его нарушение не приведет к достижению каких-либо благ.
Фанхио молчал, возмущенно раздувая ноздри.
– Хорош дуться! – рявкнул Смит.
– Ладно, я понял…, – угрюмо произнёс парень.
– Хуан, я вижу, что тебе нравится эта девушка, но подумай, согласится ли она, чтобы все ваши общие дети умирали, не дожив до двадцати четырех лет? – начал сенатор. – Да и вообще, если ты с ней переспишь хоть раз, её шансы на рождение обычного ребенка будут минимальными.
Фанхио молчал и смотрел себе под ноги. Он осознавал правоту собеседника, но разум никак не мог её принять.
– Бей! Ещё раз! Резче! – голос старого учителя был спокоен, но строг.
Чак Ли вращался среди вбитых в землю деревянных кольев с надетыми сверху глиняными сосудами. Каждым своим ударом он должен был разбить один из них.
– Атакуй сразу двоих! – скомандовал старик.
Чак машинально нанес удары руками одновременно в обе стороны. Звук бьющихся кувшинов не заставил себя ждать. Черепки ссыпались вниз.
– Уф! Вроде все! – весело крикнул парень. – Мастер Лао, может устроим спарринг?
Дан Лао усмехнулся и поправил свою широкополую шляпу.
– И не стыдно тебе, юный Чак Ли, предлагать такое своему старому больному наставнику? – прошамкал он издевательским тоном и отвернулся, изображая обиду.
– Ну как скажешь, мастер! – отозвался Чак. – Тогда – лови!
И он сильно запустил в старика половинкой кувшина. Тот, не оборачиваясь, махнул рукой назад и разбил кулаком летевший ему в спину кусок глины. Потом он развернулся и улыбнулся своему ученику.
– Ты велик, о мастер Лао! – сказал Ли и поклонился.
Он натянул на своё худое жилистое тело белую футболку с изображением дракона, рукой взъерошил каштановые волосы на голове, мельком взглянул на таймер и подошел к учителю. Вместе они стояли на краю обрыва и смотрели на раскинувшиеся внизу просторы рисовых полей, залитых водой.
Больше ста лет назад там бы трудились тысячи людей, фактически обреченных на эту «рисовую каторгу», от рассвета до заката стоя по колено в холодной воде. Но сейчас по полю осторожно передвигались лишь несколько манипуляторов, похожих на огромных пауков с тонкими ножками. В ближайшие пару лет планировалось перевести их на полностью автоматический режим работы, но пока каждому ещё требовался оператор. Таким оператором и работал Чак Ли. Удаленность от города парня не пугала, так как по скоростному шоссе электрокар добирался до него за каких-то пятнадцать минут, развивая скорость около трехсот километров в час. Кроме этого Чак Ли ещё заседал каждую неделю в совете своей секции оплота и раз в месяц – на общем собрании народных представителей. Его, как и всех остальных, избрали на эту должность онлайн-голосованием на этот год.
В свободное время Чак любил писать стихи, рисовать пейзажи и давно забытые прекрасные китайские иероглифы. А главными его увлечениями были древние восточные философии и боевое искусство.
Учитель Дан Лао происходил из монахов одного древнего культа, которые жили в затворничестве, посвятив свою жизнь совершенствованию духа, тела и боевым искусствам. Естественно, что появление ТТВ 19 нисколько их не впечатлило, так как они полагали, что смогут достичь бессмертия другими способами. Но, тем не менее у них возникла проблема. Дело в том, что монахи давали обет целомудрия, их ряды пополнялись за счет обычных людей, ищущих свой особенный путь в той безумной старой жизни. Массовые смерти по всей планете привели к тому, что за пару десятилетий после «Предельного кризиса» культ не получил ни одного нового монаха. Они так и сидели и старели в своем монастыре на высокой горе среди лесов. И число братьев медленно, но неотвратимо уменьшалось, пока их не осталось меньше сорока человек.
Так продолжалось до тех пор, пока не умер старый великий учитель Ли. Пришедший ему на смену новый великий учитель Цзы принял самое революционное за тысячелетнюю историю монастыря решение. Он вызвал к себе тринадцать самых молодых из оставшихся в живых монахов и повелел им идти в разные стороны света, найти по женщине и привести их в монастырь по доброй воле. Естественно, главным требованием была её чистота (в смысле ни разу не использование ТТВ 19) и детородный возраст. В течение трех лет вернулись только пятеро братьев, но каждый привел с собой по девушке. Все они были фактически дикарки из очень отдаленных, почти вымерших деревень в горах, где не то что о ТТВ 19 никто никогда не слышал, но даже электричество вызывало у них суеверный страх.
Право стать отцами монахи разыграли между собой посредством жребия. И примерно через год каждая новая обитательница монастыря родила по… девочке. Учитель Цзы философски воспринял эту новость и объяснил такой неожиданный результат отсутствием у новоиспеченных папаш достаточной практики и должного духовного настроя во время зачатия. А посему учитель сам решил подать пример, совершенно случайно выбрав для своего благого дела самую красивую из имевшихся дам. На тот момент первым детям уже было по два года, и девчушки весело топали своими ножками по старинным каменным плитам, оглашая древние стены монастыря своими радостными криками или сердитым плачем вместо заунывных протяжных молитв, к которым те привыкли. Учитель Цзы подал хороший пример, став отцом в шестьдесят три года. Его дочурка была его точной копией в молодости…
Монахи пали духом. Самые старые начали говорить, что вся эта идея была изначально противна божественной воле. И те, кто согрешили, не только не спасли ситуацию, но и обесчестили память предков. Под их влиянием оказались почти все обитатели монастыря, даже те, кто уже вступил на путь порока. Они приняли обет покаяния и удалились в монастырские подвалы для его исполнения. Под давлением общественности, чтобы сохранить власть, учитель Цзы был вынужден отселить женщин на пару километров ниже по склону горы. Для них выстроили удобные домики, передали некоторые запасы еды, а потом оставили одних с орущими детьми. Старики мудро решили, что «эти проклятые бабы сами как-нибудь впятером справятся». С тех пор вновь установился строжайший запрет на все контакты между обитателями монастыря и женщинами. Исключение за пять лет было сделано лишь раз, когда один из домиков загорелся. Тогда монахи быстро помогли и убежали обратно. Но один из них, самый юный, сорокатрехлетний Пу Бавей задержался там минут на десять дольше остальных.
Через девять месяцев с небольшим великий учитель Цзы стоял на утесе и с грустью смотрел вниз на видневшиеся вдалеке крыши домиков. И до его уха донесся детский плач такой силы, что он обомлел. Девочка так плакать не могла. Цзы говорил, что никогда в своей жизни он не бегал так быстро, как в тот раз, что мчался по склону.
«У нас родился мальчик!» – радостный крик великого учителя оглашал окрестности многократно, разносясь вокруг раскатистым эхом.
Мальчика назвали Дан Лао. Его отца, Пу Бавея, признавшегося в своем грехе, сначала слегка выпороли за непослушание, а потом благодарили каждый день почти год. Хотя он всегда утверждал, что никакого умысла не имел, а просто тогда чьи-то руки нечеловеческой силы схватили его и затащили в темный сарай…
Весь первый год Дан Лао рос как отпрыск королевской семьи. К нему было приковано внимание абсолютно всех обитателей и нижнего, и верхнего «ярусов» горы. А потом… родились ещё двое мальчиков… ещё трое… Но Дан был первым.
Чак Ли слышал от своего учителя эту историю неоднократно. Дан Лао вообще был очень разговорчивым и весёлым человеком. Он вполне мог бы стать новым великим учителем, но не хотел. Ему нравилось возиться с детьми, он искренне любил обитателей оплота. Из всех жителей монастыря он больше всего времени проводил вне его стен, частенько ночевал в «женской деревеньке» и охотно пользовался подаренной ему антигравитационной доской, чтобы сокращать время в пути и вытворять всякие интересные трюки.
– Как там в деревне дела? – спросил Чак.
– А… женщины, – улыбнулся учитель, – слава богам, что мы живем в двух километрах от них и лишь изредка посещаем. Как вы своих терпите…
– И как посещения? Плодотворно? – засмеялся Чак.
– А ты всё же мелкий паршивец! – сказал Дан Лао. – Дерзишь старшему! В твои-то двадцать лет.
– Уже меньше четырех лет до смерти, – серьёзно ответил Ли, – в какой-то мере меня можно считать стариком.
– Да, – только и хмыкнул учитель Лао, невольно бросив взгляд на таймер парнишки.
– Ну, мне сейчас предстоит поработать, – сказал Чак, – я сегодня хорошо занимался?
– Ты просто молодец! – без всякой лести ответил Дан Лао. – Лет за десять тренировок ты бы стал величайшим бойцом.
– Ладно, спасибо, учитель! – смутился парень. – До следующей пятницы.
– До свидания, – кивнул Лао, встал на парящую доску, завис в полуметре над землей и неспешно стал двигаться по направлению к горам. Его высокая худощавая фигура в оранжевом кимоно ещё долго выделялась на их фоне ярким пятном. Картина природы завораживала и казалось, что вот-вот мелькнёт над вершинами силуэт мифического дракона из древних преданий.
Чак Ли посмотрел учителю вслед и уже хотел было залезть в манипулятор, чтобы обрабатывать поле, как вдруг раздался звонок коммуникатора.
– Привет, друг мой, – сказал появившийся на экране Стэнли Пак.
– Здравствуй, Стэн! – ответил он.
– Скажи, а ты был когда-нибудь в Новом Новгороде? – неожиданно поинтересовался его товарищ.
– Нет, чего я там не видел? – пробормотал Ли.
– Да есть тут дельце одно… Мы решили тебя делегировать на совещание всех оплотов как одного из самых уважаемых членов собрания народных представителей.
– А меня спросить? – усмехнулся Чак.
– Вот я и спрашиваю. Хочешь, я сам поеду, но тут у нас праздники на носу, а ты их особенно не любишь…
– Ладно-ладно. Чем пялиться на эти фейерверки опять… А чего они не хотят в онлайне поговорить?
– Важное что-то планируют сообщить. На моей памяти это только второй раз такое совещание.
– Хорошо. Высплюсь хоть в «Кондоре» по пути. Когда лететь?
– Завтра в два часа дня.
– Я тогда сегодня ещё поработаю и завтра смену пораньше начну. Буду в оплоте около полудня. Ну, бывай.
Он отключил связь, с легкостью взобрался по лесенке в кабинку манипулятора и включил двигатель. «Паук» быстро засеменил тоненькими ножками по воде, осторожно ступая среди зеленых рисовых стебельков.
Общая встреча представителей всех оплотов состоялась в Новом Новгороде. Это решение приняли исходя из его наиболее удачного географического положения. Вообще такие встречи были нетипичными, так как практически любую проблему обычно обсуждали с использованием спутниковых средств видеосвязи. Это раньше считалось нормальным всем власть имущим собираться в одном месте, чтобы обсудить свои тёмные делишки с глазу на глаз. Все эти саммиты, съезды, конференции всегда порождали транспортный коллапс, повышенные меры безопасности и были очень неэффективны. Зачастую их реальным итогом становилось лишь групповое фото участников, да ещё несколько формальных заявлений лидеров, которые и так всем были очевидны.
Новое время породило новые правила и новое понятие власти. Если раньше для большинства людей власть ассоциировалась с возможностью беспрепятственного личного обогащения, навязывания другим своей воли и реализации своих многочисленных комплексов, то сейчас единственным и очевидным её содержанием стала ответственность.
В просторном зале за круглым столом собрались представители всех оплотов. В каждую делегацию могло входить до пяти человек, но из Джефферсона прилетели лишь четверо, включая открывшего совещание сенатора Джона Смита – крепкого темноволосого парня в клетчатой рубашке. После обычных приветствий он сразу перешел к делу.
– Во-первых, у нас возникла большая проблема, – сказал сенатор Смит, оглядев собравшихся грустным взглядом.
После этого он замолчал, словно не зная, как продолжать.
– Ну, не тяните! – нетерпеливо воскликнула председатель делегации Санта-Маргариты, красивая черноволосая мулатка Ева да Силва.
– Как вы все знаете, согласно «договору номер два», образцы и оборудование для производства ТТВ 19 находятся у нас, в Джефферсоне. Время от времени мы запускаем конвейер и выпускаем новые партии вакцины или непосредственно «бобов»…
– Это весьма познавательно, мистер Смит, но мы же это знаем, как вы сами совершенно справедливо сказали, – вкрадчиво прервал его Чак Ли.
– Тихо! Прошу тишины! Раз уж собрались в кои-то веки, то давайте слушать друг друга, – вмешался Сергей Медведев.
Достаточно быстро все умолкли.
– Спасибо, Серёж, – выдохнул Смит, – я просто хочу детально изложить ситуацию. Поверьте, это действительно важно.
– Не волнуйся, Джонни, мы все тоже нервничаем, – кивнул Медведев.
– Сам по себе процесс производства основы для ТТВ 19 прост и возможен даже в кустарных условиях. Раньше вы просто помещали часть инопланетного метеорита в сосуд с водой, где концентрация соли была шесть целых шестьдесят шесть сотых процента. При этом выделялось вещество, служившее основой для изготовления ТТВ 19. Так вот. Две недели назад, когда понадобилось вновь пополнить запасы ТТВ 19 и наши ученые повторили эту уже многократно проделанную процедуру… никакого эффекта не было.
– Как так?! – воскликнула да Силва.
– А вот сейчас доктор Браун вам всем продемонстрирует! – резюмировал Смит.
– Браун? Тот самый? – удивился делегат от Изгиба Хуанхэ, Аджит Неру.
– Нет, конечно же! Но доктор Джим Браун является прямым потомком своего знаменитого предка по линии его двоюродного брата. В общем, дальний племянник.
Тем временем на сцену вытащили тринадцать раскладных столиков, на которые установили столько же аквариумов с водой. На стенках сосудов крупным шрифтом высвечивались параметры находившейся в них жидкостей, так что всем были отчетливо видны три шестерки с запятой, означавшие концентрацию соли.
Джим Браун прошел между столами и опустил в каждый из аквариумов по чёрному кубику, которые он доставал из большого металлического кейса специальными щипцами. Лишь один элемент дал еле заметную реакцию, но вместо привычного вещества ярко-красного цвета в воду выделилось лишь несколько бледно-розовых капель. Больше не происходило ничего.
Собравшиеся заворожено смотрели на происходящее. Кто-то даже подошел поближе, чтобы лучше видеть. Но сколько бы все не напрягали зрение, никакого эффекта в аквариумах разглядеть не получалось.
– Может сами предметы не те… – пробормотала Ева да Силва.
– Нет, мисс, – отозвался Браун, – сами элементы как раз те. Мы их даже везли в двух самолетах, разделив на две партии, чтобы в случае неожиданной катастрофы не потерять всё.
– А вы, естественно, не можете сказать про эти объекты ничего нового? За сто лет так и не смогли их изучить хорошенько? – ухмыльнулась Ева.
– Они не поддаются изучению. Их нельзя ничем просветить, распилить, просверлить, уничтожить, наконец. Я полагаю, что они просто исчерпали свой ресурс.
– А вы сообразительный! – съязвила девушка.
– Какой есть! – в тон ей ответил Браун.
– Хватит пикироваться! – рассердился Смит. – Теперь вы все понимаете важность проблемы, с которой нам предстоит столкнуться. Только человечество адаптировалось к нынешним условиям жизни и даже сумело обратить-таки даже ТТВ 19 себе на пользу, как вдруг… мы опять попали в неприятности.
– А насколько велики запасы ТТВ 19? – спросил Медведев. – Только в нашем оплоте на складе есть около пятисот тысяч «бобов». В других должно быть примерно также?
– Ну да, запасы есть, – сказал Браун, – в Джефферсоне даже существенно побольше будет, но теперь мы знаем, что они не бесконечны.
– А что тут трагичного? – вдруг задал вопрос Неру. – Все мы и так рождаемся с частицей ТТВ 19 в организме.
– Да, но ведь мы даже СПИД лечим через раз другими методами, рак тоже, а про болезнь Паркера я вообще молчу… Нужно более серьёзно заняться развитием медицины в этих направлениях в ближайшее время, чтобы не уповать лишь на «бобы»! – раздраженно ответил Чак Ли.
На некоторое время в зале воцарилась тишина.
– Что ж, похоже мои разработки придутся весьма кстати в сложившейся ситуации, – раздался голос делегата от Силенда, Кита Вилмута.
– Вы это о чём, Кит? – поинтересовался Аджит Неру.
– Я называю это «Проект Возрождение», – улыбнулся ученый.
Все взгляды собравшихся теперь были направлены на него.
– Так, и в чём же суть вашего проекта? – спросила да Силва.
– Я предлагаю возродить человечество путем выращивания новых людей в автономных модулях со стадии яйцеклетки.
– Люди из пробирок? – покачал головой Ли.
– Можно и так сказать. Но зато срок их жизни не будет ограничен таймером. Это будут обычные индивиды. Такие же, как и мы с вами. У них не будет такого мощного иммунитета, но с развитием медицины мы сможем излечивать и самые страшные заболевания. Я в этом уверен. Генетический материал можно отбирать у тех представителей человечества, чьи предки не употребляли ТТВ 19.
– А вы представляете себе, сколько нужно таких автономных модулей для «выращивания» людей? – спросил Медведев. – Кстати, хоть один-то есть прототип?
– Нет, – замялся Вилмут, – но чертежи я уже подготовил.
– И о чём тогда мы здесь рассуждаем? – скептически хмыкнула Ева.
– Да, как можно так уверенно говорить об этом проекте и возлагать на него большие надежды, если даже не было ни одного удачного эксперимента?
– Как вы на меня набросились! Причём все! – закричал Вилмут. – Мы вообще-то можем использовать для начала не модули, а… женские организмы.
– Но ведь дети соприкоснутся с матерью всё равно, – сказала Ева, – а мы все изначально рождены с ТТВ 19.
– Можно взять женщин не из оплотов, – вкрадчиво предложил Кит, – они будут вынашивать нам потомство.
В зале поднялся недовольный ропот.
– Суррогатное материнство, значит? Опять? – хмыкнул Медведев. – Давайте попрыгаем по ржавым граблям, которые били по лбу ещё наших предков!
– Сергей, вы как-то изначально негативно настроены, – укоризненно сказал Вилмут. – Мой проект вполне реален и позволит нарастить темпы человеческого производства в разы. Когда вырастет новое поколение, они смогут самовоспроизводиться.
– Хм… Кит интересные вещи говорит, – произнёс Аджит Неру и почесал затылок, – но не хотелось бы проводить опыты на себе подобных. Это – нонсенс!
– Да, а вдруг женщины не захотят вынашивать подсаженных к ним детей? – спросила Ева. – Или не захотят этих детей потом отдавать?
– И сколько вообще нужно таких женщин? – вставил Чак Ли. – Не думаю, что добровольцев наберётся достаточно.
– Мы можем простимулировать их желание, – пожал плечами Кит, – предоставить более комфортные условия проживания. Кроме того, зачатие можно проводить и естественным способом. Мужчины же тоже остались… здоровые.
– К чёрту, Кит! – не выдержал Медведев. – Вашу энергию направить бы на разработку решения существующей проблемы, а вы предлагаете просто взять и обойти её. Давайте выведем новую расу людей! А все остальные пусть сдохнут!
– Сергей, вы приписываете мне то, чего я не говорил, – возразил Вилмут, – но я вижу общий настрой присутствующих против своей идеи, так что лучше помолчу. Но у нас свободное общество и ограничить мои исследования никто не сможет!
– Но и помогать не будем! – отрезал Медведев.
* * *
Встреча утвердила концепцию жёсткой экономии ТТВ 19 и обозначила приоритет медицинских исследований в сфере борьбы с самыми страшными заболеваниями. Итоги совещания в полном объёме изложили в соответствующем протоколе, который сразу же был представлен на обсуждение общественности.
Единственный вопрос, который был обойдён вниманием, касался проекта «Возрождение». После долгих пререканий Кит Вилмут всё же согласился, что решение такого значения должно быть принято на всемирном референдуме. И, поскольку ему только исполнилось двадцать лет, он мог ещё ждать года три и проводить свои исследования, особо их не афишируя.
Алексей Жуков молчал всё заседание. Он так и не рассказал собравшимся о записях Лекса Годсона. Несколько раз парень хотел попросить слова, но не решился. Слишком уж неправдоподобно выглядела вся эта история. Но хранить внутри себя полученное знание было бы слишком тяжело и глупо. Информацией следовало делиться, так что Жуков решил дождаться окончания совета.
The free excerpt has ended.