Read the book: «Екатерина II»

Екатерина II (урождённая София Августа Фредерика Ангальт-Цербстская; 21 апреля (2 мая) 1729 — 6 (17) ноября 1796) — российская императрица и Самодержица Всероссийская, правившая с 1762 по 1796 год.

Известна как Екатерина Великая.

Биография

Родилась в немецком городе Штеттин (сейчас — Щецин, Польша) в семье князя Христиана Августа Ангальт-Цербстского и принцессы Иоганны Елизаветы Гольштейн-Готторпской.

Получила домашнее образование, знала несколько иностранных языков.

В 1744 году по приглашению императрицы Елизаветы Петровны приехала в Россию, приняла православие и получила имя Екатерины Алексеевны. В 1745 году вышла замуж за великого князя Петра Фёдоровича (будущего Петра III).

В июне 1762 года Екатерина при поддержке гвардии совершила дворцовый переворот, свергнув Петра III. Коронация состоялась 22 сентября 1762 года в Москве.

Внутренняя политика

Правление Екатерины II часто называют эпохой «просвещённого абсолютизма». Императрица пыталась реализовать идеи европейского Просвещения, хотя её преобразования имели ограниченный характер.

Некоторые ключевые меры:

Реформа Сената (1763 год). Сенат был разделён на шесть департаментов, что повысило его эффективность как контролирующего органа.

Секуляризация церковных земель (1764 год).

Это позволило пополнить казну и усилить зависимость церкви от государства.

Губернская реформа (1775 год). Страна была поделена на 50 губерний, которые делились на уезды. Сформировалась двухуровневая система управления «губерния — уезд».

Судебная реформа.

Суд отделили от административных органов и разделили по сословному принципу.

Жалованные грамоты (1785 год).

Жалованная грамота дворянству закрепила привилегии дворян, включая право владеть землёй и крестьянами.

Жалованная грамота городам ввела самоуправление для городов.

Развитие образования.

Были основаны кадетские корпуса, Смольный институт благородных девиц, сеть народных училищ.

Екатерина поддерживала публичные лекции и дискуссии, пропагандировала создание общественных библиотек.

При этом положение крепостных крестьян при Екатерине II не улучшилось.

Внешняя политика

Основные направления:

Южное.

Борьба за выход к Чёрному морю. Русско-турецкие войны (1768–1774 гг., 1787–1791 гг.) привели к присоединению Крыма (1783 год) и укреплению позиций России на Чёрном море.

По Кючук-Кайнарджийскому миру 1774 года к России отошли территории между Южным Бугом и Днепром, крепости Керчь и Еникале, Кабарда. По Ясскому миру 1791 года Турция уступила России земли Причерноморья до реки Днестр.

Западное.

Участие в разделах Речи Посполитой. В результате трёх разделов (1772, 1793, 1795 годы) Россия получила территории Восточной Белоруссии, Правобережной Украины, Литвы, Курляндии и других земель.

Северо-западное.

Противодействие Швеции, которая пыталась пересмотреть итоги Северной войны.

Также Екатерина II участвовала в создании антифранцузской коалиции после Великой французской революции.

Итоги правления

При Екатерине II Российская империя значительно расширила свои границы, укрепила международный авторитет и стала великой державой.

Однако преобразования имели противоречивые последствия: к концу правления Россия находилась в тяжёлом экономическом кризисе, а финансовые системы были разрушены.

Екатерина II оставила после себя государство в лучшем состоянии, чем получила. Её деятельность оказала значительное влияние на дальнейшее развитие России.

Императрица Екатерина II, «Просвещенный абсолютизм» и крестьянский вопрос в России во второй половине XVIII века

Императрица Екатерина II, как известно, во внутренней политике проводила в целом идеи «просвещенного абсолютизма».

Обычно под этим термином понимается «особая политика ряда европейских абсолютистских государств 40-х-80-х годов XVIII в., внешне получившая форму следования идеям Просвещения и выражавшаяся в проведении реформ, уничтожавших некоторые устаревшие феодальные институты, а иногда делавших шаги в сторону буржуазного развития».

При этом среди преобразований в рамках этой политики в ряде европейских стран важное место занимали крестьянские реформы.

В отношении же российского варианта «просвещенного абсолютизма» историки используют этот термин применительно к разным эпохам: ко времени правления Петра I, царствованию Елизаветы Петровны, ко времени Петра III и Екатерины II, к правлению Александра I и даже к отдельным явлениям царствования Николая I.

Эта разноголосица, особенно в советской и постсоветской историографии, восходит во многом к неопределенным оценкам, данным В.И. Лениным, в свое время говорившем применительно к XVIII в. об «отдельных периодах» «просвещенного абсолютизма» без точного указания лет.

Вообще говоря, само это понятие нам представляется достаточно неопределенным.

Весьма расплывчаты его критерии даже для Европы (проведение ряда преобразований «сверху» в странах слабого развития капитализма - Испании, Португалии, Дании, Швеции, Австрийской монархии, Пруссии - уничтожении некоторых сословных привилегий и феодальных монополий, разного рода крестьянские реформы, секуляризаци-онные реформы в церкви, шаги в сторону веротерпимости, развитие светского образования, суда и судопроизводства, смягчение цензуры), а применительно к России непроясненным представляется даже само присутствие его элементов.

Полагаем, что можно говорить о подобной политике лишь тогда, когда правители страны, инициируя определенные преобразования, мотивировали их, используя элементы просветительской фразеологии, а также при проведении ряда крупных социальных реформ, в частности, в России в отношении крепостных (чего реально не было, например, при той же Екатерине II, в отношении времени которой этот термин чаще всего и используется).

По мнению авторов одного современного исследования, «отечественный исторический опыт охарактеризовать не всегда просто, особенно если речь идет о периодах, когда Россия начала осваивать достижения европейской культуры... Можно, к примеру, использовать по отношению к эпохе Петра I термин "абсолютизм", а по отношению к временам Екатерины II термин "просвещенный абсолютизм".

Но при этом за скобки оказывается вынесенным то, что при европейском абсолютизме, просвещенном и не очень, развивались капитализм и буржуазия, а при отечественном этого не происходило».

Тем не менее, в определенной степени эта политика была, действительно, связана в России с крестьянским вопросом.

Как указывал исследователь В.А. Писемский, основной идеей этой политики в ту пору «было не освобождение крестьян, а лишь законодательное регулирование их отношений к помещикам».

По его словам, в середине 60-х - начале 70-х гг. XVIII в. впервые предлагается идея «полного, но безземельного освобождения крестьян».

Екатерина II, как писал ее современник А.М. Тургенев, твердила окружавшим ее царедворцам: «Я в душе республиканка. Но для блага народа русского абсолютная власть необходима. Вы видели на опыте, что сделал народ во время бунта Пугачева».

При анализе отношения мыслящей публики к политике Екатерины II в крестьянском вопросе следует иметь в виду и степень готовности общества к переменам в данной сфере.

Вот что сама императрица писала об этом в свое время: «Я думаю, что не было и двадцати человек, которые по этому предмету мыслили бы гуманно и как люди.... А в 1750 году... мало людей в России даже подозревали, чтобы для слуг существовало другое состояние, кроме рабства.».

Специфика отношения потомков к екатерининской эпохе выглядит так: чем дальше уходила она в историю, тем более позитивно к ней относилась мыслящая часть общества.

Не будем подробно говорить о современниках, так как настоящего серьезного анализа этой политики они не могли сделать по определению, а лишь восхваляли императрицу, исключая тех, кто «писали в стол», вроде князя М.М. Щербатова.

Но уже после нескольких лет павловской тирании хор дворянских голосов (за небольшим исключением), в целом, стал петь ей «осанну» за многие достижения ее и во внешней, и во внутренней политике, особенно на фоне уничтожающей (за небольшими исключениями) критики павловского правления.

Вспомним здесь формулу Н.С. Мордвинова: «Екатерина Великая имела пословицей: все можно, только осторожно».

По словам П.А. Вяземского, «она любила реформы, но постепенные; преобразования, но не крутые».

Тем не менее, в позднейшей историографии общим местом стало утверждение, что, несмотря на наличие в ее правление словесной риторики по поводу грядущей эмансипации, реальная практика ее законодательства выглядит как вполне крепостническая, о чем писали И.Д. Беляев, В.И. Семевский и М.Ф., Владимирский-Буданов.

А в одном современном исследовании даже утверждается (со ссылкой на мнение «большинства историков»), что именно она завершила «закрепощение крестьян в России», и приводится в качестве примера ее указ 1765 г. о ссылке крестьян на каторгу по воле помещиков.

В работах более позднего времени обратим внимание на трактовку ее царствования, как «либерального» в работах В.В. Леонтовича и А.Б. Каменского, одновременно указывавших на усиление крепостничества в ее эпоху.

О «псевдолиберальной политике» и «показном либерализме» Екатерины II писал в свое время Н.П. Ерошкин.

Об «авторитарно-либеральном идеале» пишут сегодня ряд современных исследователей, указывая на то, что он наталкивался на сопротивление сословия, бывшего главной опорой трона.

Нам же представляется более верным говорить лишь о недостаточно последовательной политике «просвещенного абсолютизма» применительно к этой эпохе.

По мнению испанской исследовательницы И. де Мадариаги, «не страх перед дворянством мешал Екатерине заняться болезненной проблемой крепостничества.

Скорее, она не делала этого из уверенности, особенно окрепшей после восстания Пугачева, что еще не время решать вопрос, от которого напрямую зависит спокойствие в обществе, состояние финансов и вооруженных сил страны.

Но Екатерина никогда не упускала возможности ограничить круг тех, кто имел право владеть людьми, пресечь каналы закрепощения, обезопасить от него уже освобожденных».

А английский историк Дж. Хоскинг отмечал, что, с одной стороны, реформы Екатерины стали первым шагом на пути зарождения и развития гражданских отношений и институтов в России, но, с другой, углубили разрыв между дворянством и крестьянами и внесли свой значительный вклад в консервацию сложившихся ранее архаичных социально-экономических отношений в русской деревне.

Применительно ко времени Екатерины существует в историографии следующая дилемма: либо ее царствование определяли как «апогей крепостничества», как считали большинство историков, либо с нее начинают линию на эмансипацию крестьянства (косвенно этой позиции придерживался В.И. Неупокоев, считавший периодом «наибольшего развития крепостничества» первую половину XVIII в.).

В то же время в историографии признается, что крестьянский вопрос встал на повестку дня в ее эпоху, в особенности в связи с завершением «эмансипации» дворянства в Жалованной грамоте 1785 г., которая завершила процесс высвобождения дворянства из жестких оков средневекового государства.

Вместе с тем большинство историков не склонны говорить о повороте к эмансипации крестьянства в политике самодержавия в данную эпоху.

Со своей стороны заметим, что существующая критика в отношении политики Екатерины II и ее несоответствия принципам «просвещенного абсолютизма» связана, как правило, с моральной стороной дела и ее личностью.

Вообще говоря, по мнению литературоведа М.В. Иванова, «если просветители считали обязательным для просвещенного государя управлять на основе разума, гуманности и нравственности, то сейчас ясно: социальная демагогия была необходимой частью новой политики, которую осуществляла Екатерина II; расхождение слова и дела было неизбежным», но ее современники смотрели на это явление иначе, и реальные дела «русской просвещенной монархини серьезно подорвали веру в самый принцип просвещенного монарха», причем «не только у просветителей типа Фонвизина».

Очевидно, что первый тезис М.В. Иванова приемлем и многое оправдывает в политике Екатерины, указывая на невозможность реализовать все обещанное, например, в «Наказе» и на словах, в реальной законодательной практике (да и «общество» к этому было не готово); с другой стороны, именно моральные аспекты поведения императрицы и были предметом критики со стороны просветителей и вообще приличных людей того времени.

Заметим, что подобное восприятие «слова и дела» Екатерины во многом сохранилось и сегодня. Типичным здесь может служить мнение довольно консервативного советского историка Н.П. Ерошки-на, писавшего о ее «ханжестве и неискренности».

Вместе с тем мы не согласны с предвзятой оценкой политики императрицы в стране, например, после начала Французской революции: это были точечные репрессии, не коснувшиеся сути всей политики, особенно в сравнении с павловской контрперестройкой.

С нашей точки зрения, в сущности, что бы мы ни понимали под «просвещенным абсолютизмом», эту политику, как всегда в России, начала государственная власть в лице императрицы Екатерины, хотя подходы к ней в той или иной степени были намечены при Петре III (сюда отнесем Манифест о вольности дворянства, ликвидацию Тайной канцелярии и запрет покупки людей к заводам вне зависимости от причин издания тех или иных актов в это краткое царствование).

При этом мотивы ее ведения при императрице Екатерине (при сложности самого определения ее сути) имели и внутриполитический (попытку укрепления своей власти, по сути, нелегитимной), и внешнеполитический характер, рассчитанный на улучшение европейского «имиджа» у «философов».

До Екатерины II осознанной социальной политики практически не было, тем более не было тогда фразеологии и теории, объясняющей ее.

Именно заявления императрицы, особенно в «Наказе», и позднейшее некоторое их несоответствие некоторым «жестким» правительственным актам, связанное и с трезвым ее взглядом, и своеобразным лицемерием, вызывали (чем дальше, тем больше) недовольство у некоторых высоконравственных современников, например, у части масонов круга Н.И. Новикова и др.

При этом Екатерина сама «развязала языки» им, дав некоторую возможность обсуждать дела страны в Уложенной комиссии, в относительно свободной прессе и др., за что потом, как водится, и поплатилась.

Практическая реализация некоторых мер, в теории намеченных в начале царствования, была либо невозможна (пресечение воровства и произвола начальствующих лиц или в судах, недопущение несправедливой системы продвижения по службе «случайных людей»), так как существовала издавна и во многом порождалась сложившейся традицией и отсутствием народовластия, хотя фаворитизм, пусть это было и не новым явлением в политической жизни России, но изрядно развившийся при Екатерине (особенно под старость ее), конечно, все это усугублял, что отмечалось мыслящими и часто обиженными этим современниками.

Особенно надо сказать о том, что проведение каких бы то ни было реформ в отношении владельческих крестьян в ту пору было невозможно (и не только из-за «пугачевщины» и связанного с нею «отката» от преобразований).

Обычно в этой связи вспоминают указы 1760-х гг. о ссылке крепостных на каторгу по воле помещиков и запрете их жалоб на своих владельцев.

С нашей точки зрения, те, кого они касались, мало об этом знали; крестьяне и так уже со времен податной реформы Петра I превратились в «крещеную собственность», если не сказать больше, а права помещиков на них были практически безграничны и без новых мер, которым часто придают гипертрофированное значение, в основном, из-за неприязни к Екатерине II (чаще всего по вышеуказанным мотивам) и элементарного нежелания обвинить Петра I (имя которого давно превратилось в национальную легенду) в оформлении именно в его царствование фактического «рабства» в России.

Да к тому же в тогдашнем «обществе» (что бы под этим термином ни понимали) еще не сложилось убеждение в необходимости отмены крепостного права, оно было к этому не готово: весь спектр общественной мысли правящего сословия выступал лишь за ликвидацию крайностей крепостничества (в духе идей фонвизинского «Недоросля»).

Все они с радостью принимали от государственной власти пожалования имений государственных крестьян в качестве награды, не отказываясь от них (как, например, тот же Д.И. Фонвизин).

По словам современных авторов, «авторитарно-либеральный идеал Екатерины» наталкивался на ожесточенное сопротивление правящего дворянского сословия, бывшего главной опорой трона, особенно в отношении каких-либо радикальных реформ в данной сфере.

Итак, применительно к соотношению в данную эпоху преобразований в сфере крепостного права и проведения политики «просвещенного абсолютизма» наша позиция выглядит следующим образом.

С одной стороны, по нашему мнению, отказываться от распространения терминологии «политика просвещенного абсолютизма» на Россию екатерининского времени.

Но по ряду причин именно эта составляющая в подобной политике в ряде европейских стран (например, Пруссии, Австрии, Дании и др.) гораздо хуже была представлена в России, в которой по ряду объективных и субъективных причин сама «политика просвещенного абсолютизма» проводилась недостаточно последовательно (что, вообще говоря, было характерно для Екатерины II, выбиравшей в идеях европейского Просвещения то, что ей было выгодно, что проявилось и в других сферах политики и идеологии ее царствования, например в известном «Наказе» и др.).

С другой стороны, мы отказываемся согласиться с мнением определенной части историографии о «сворачивании» «политики просвещенного абсолютизма» после пугачевского восстания (так как все же главными мерами здесь останутся Жалованные грамоты 1785 г.) и даже после начала Французской революции, так как некоторые репрессивные акты коснулись лишь ряда лиц: масонов (из-за их поддержки Павла), Радищева (из-за его книги) и др., оставив в неприкосновенности уже проведенные в стране реформы. Иное дело, что их продолжения в ее царствование уже не последовало (тем более в сфере крестьянского вопроса). Что же касается более позднего времени, то проведение сходной со временем Екатерины II внутренней политики, особенно при Александре I (частично и при Николае I), будет связано либо с простым «переживанием» прошлого, либо уже с новым идеологическим направлением, иногда именуемым «легитимизмом».

Губернская реформа 1775 г.

Губернская реформа дала много свобод для местного самоуправления. Что она принесла России?

7 (18) ноября 1775 г. императрицей Екатериной II было издано «Учреждение для управления губерний Российской империи», в соответствии с которым в 1775-1785 гг. была проведена кардинальная реформа административно-территориального деления Российской империи. Задачей губернской реформы 1775 г. было укрепление власти дворянства на местах с целью предотвращения крестьянских восстаний.

До 1775 г. губернии Российской империи делились на провинции, а провинции — на уезды. Согласно новому указу губернии стали делиться только на уезды. Основной целью реформы было приспособление нового административного аппарата к фискальным и полицейским делам.