Read the book: «Пустота наполняется душами»

Глава 1

Действующие (и недействующие) лица, а также некоторые названия.

Места

Иилен (Могучий Поток - людск.) – река, протекающая по Рованнской равнине с образованием Дельты и впадающая в море Фаан.

Фаан – внутреннее море в полуденно-закатной части Опоясывающего континента, имеющее выход в Бурный пролив.

Рованна – бывшее Рованнское царство кхелов; равнинная местность в излучине реки Иилен близ её дельты.

Сшиа (Скелет – людск.) – горный массив и некроанклав, расположенный закатнее Рованны.

Череп, Грудная Клетка, Таз – горные образования в составе Сшианского массива.

Ихесшиас (Кровь Скелета – людск.) – наиболее полноводная река, берущая начало в Сшианских горах, крупный приток Иилена.

Окаменелое Сердце – главный город и цитадель сшианских некромантов.

Иктиясат – главный город и цитадель Воина Мрака творца кхела Иктияса на реке Менадан в Рованне.

Сатхара - пограничный замок Воина Мрака творца кхела Иктияса на границе с владениями Воина Мрака вампира элу Соамо в Рованне.

Иктхол - второй по значимости пограничный замок Воина Мрака творца кхела Иктияса на границе с владениями Воина Мрака вампира элу Соамо в Рованне.

Менадан – река во владениях Воина Мрака творца кхела Иктияса, приток Иилена в Рованне.

Эклиан – река на границе владений Воина Мрака творца кхела Иктияса и Воина Мрака элементала человека Хигурда, приток Иилена в Рованне.

Эклиа - пограничный замок Воина Мрака творца кхела Иктияса на реке Эклиан, на границе с владениями Воина Мрака элементала человека Хигурда в Рованне.

Пять Голов - местность во владениях Воина Мрака творца кхела Иктияса в Рованне, в прошлом – культовое место кхелов.

Садан – река на границе владений Воина Мрака творца кхела Иктияса и Бескрайней Степи, приток Иилена в Рованне.

Схолат - главная крепость Владеющего Силой элементала кхела Ксаэдидеса в Рованне.

Нхаа - река на границе владений Воина Мрака кхела Иктияса, Воина Мрака вампира кхела Итхалы и Воина Мрака вампира элу Соамо, приток Иилена в Рованне.

Итхалат – цитадель Воина Мрака вампира кхела Итхалы в Рованне.

Ахиас – город во владениях Воина Мрака вампира кхела Итхалы в Рованне.

Хигурдри – река во владениях Воина Мрака элементала человека Хигурда, приток Иилена в Рованне.

Хигурдсборг – главный город Воина Мрака элементала человека Хигурда на реке Хигурдри в Рованне.

Сердце Ночи - цитадель Воина Мрака вампира элу Соамо в Рованне.

Дельта - кхелский анклав в дельте реки Иилен, гнездо пиратов.

Солнечный Цветок Дельты - главное поселение кхелов Дельты.

Живые Лепестки - богатый район Солнечного Цветка Дельты.

Подбрюшье - местное название причального и торгового района Солнечного Цветка Дельты.

Старший рукав – наиболее крупный из девяти главных рукавов дельты Иилена.

Мутная Вода – естественная граница пресных вод Иилена и солёных вод моря Фаан, а также безопасная граница для прибывающих в Дельту мореплавателей согласно Единственному закону Дельты.

Банка Первой Тысячи Душ – ближайшая с Фаана песчаная банка на Мутной Воде.

Старый Оплот – второе по величине после Дельты гнездо пиратов на море Фаан, прибежище фанатиков Экхелаяса.

Аннемнон – мёртвый островной город-царство кхелов на море Фаан, основанный выходцами из Экхел Данн.

Храм Голодных Душ – главный храм Аннемнона.

Хиат – главный город Воина Мрака элементала кхела Рилаи в Рованне.

Зелёный Щит Великана – первый и наиболее крупный из островов Полуночного моря, заселённый людьми.

Полуночное море – окружает Зелёный Щит Великана.

Колесо Торра – портальное Кольцо на Зелёном Щите Великана, близ владений Воина Мрака творца человека Ингульва.

Сшианский круг - портальное Кольцо в Рованне, во владениях Воина Мрака элементала кхела Рилаи.

Экхел Данн (Колыбель Детей Дня – людск.) – область в полуденно-закатной части Опоясывающего континента и полуостров в Бурном проливе, владения Воин Мрака тавматурга кхела Иссеккеша Завоевателя, в прошлом - одно из сильнейших кхелских царств Опоясывающего континента.

Бурный пролив – море, разделяющее Опоясывающий континент и Аккасатх.

Бескрайняя Степь – простирается на полночь и далеко на восход от Рованнской равнины.

Страна Семи Тысяч Башен – бывшее царство элу; изобилующая скалами равнинная местность к закату от Сшианских гор, частично – владения Воина Мрака тавматурга элу Комо.

Глубокая Тьма Пещер – подземный город-пирамида во владениях Воина Мрака тавматурга элу Комо в Стране Семи Тысяч Башен.

Лучезарный берег, Заокраинный мыс - противные (восходная и закатная соответственно) оконечности Опоясывающего континента.

Опоясывающий континент, или Большая Земля (людск.) – сильно вытянутый с восхода на закат континент, лежащий полуночнее Бурного пролива и Аккасатха.

Аккасатх, или Первоконтинент (людск.) – континент, лежащий полуденнее Опоясывающего и Бурного пролива.

Ниатх – древнее царство кхелов в полуночном Аккасатхе.

Пульсирующее Сердце - столица Сильнейших в Аккасатхе.

Анамуан (Данн Акхелис - кхелск.) – Ночной, или Проклятый континент, сильно вытянутый с полуночи на полдень.

Унальман – горный массив в Анамуане, место величайшего - и последнего - сражения Войн Вокняжения.

Клыки – горный массив в месте слияния моря Фаан с Бурным проливом.

Высочайшие Пики – протяжённый и неприступный горный массив на восходе Опоясывающего континента.

Скист – горная страна кхелов, по которой пролегает путь из Бескрайней Степи в страны Лучезарного берега через горы Высочайших Пиков.

Люди

Воин Мрака элементал человек Хигурд (Рованна). Знак - Дрэги (создание с телом ящерицы и крыльями нетопыря).

Йарл Олав сын Рагнвальда – Владеющий Силой элементал, ближайший наперсник, старший войсководитель, внучатый племянник Воина Мрака элементала человека Хигурда (Рованна).

Йарл Эриг Кровавый – Владеющий Силой некромант, наперсник, старший войсководитель, родич Воина Мрака элементала человека Хигурда (Рованна).

Йарл Торрстиг Третья Рука - Владеющий Силой элементал, наперсник, старший войсководитель, родич Воина Мрака элементала человека Хигурда (Рованна).

Хакон Волчья Хватка – войсководитель наперсника йарла Эрига Кровавого (Рованна).

Торрд сын Анлава – младший войсководитель наперсника йарла Эрига Кровавого (Рованна).

Хьёрвард Две Бороды – дружинник войсководителя Хакона Волчьей Хватки, потомок дроттов (Рованна).

Кеттиль Рысьи Глаза – дружинник войсководителя Хакона Волчьей Хватки (Рованна).

Халльфред сын Ульва – младший войсководитель Воина Мрака творца кхела Иктияса (Рованна).

Воин Мрака творец человек Ингульв (Зелёный Щит Великана). Знак - Оскаленный глаз.

Владеющий Силой демонолог йарл Иннгвар – племянник Воина Мрака творца человека Ингульва (Зелёный Щит Великана).

Йарл Виглав сын Кеттиля – старший войсководитель Владеющего Силой демонолога йарла Иннгвара (Зелёный Щит Великана).

Хрольв Десять Пальцев – войсководитель Владеющего Силой демонолога йарла Иннгвара (Зелёный Щит Великана).

Лейв Берсеркр, сын Асгейра - войсководитель Владеющего Силой демонолога йарла Иннгвара. (Зелёный Щит Великана).

Ангульф Чёрная Шкура - войсководитель Владеющего Силой демонолога йарла Иннгвара (Зелёный Щит Великана).

Арвидд сын Кеттиля - войсководитель Владеющего Силой демонолога йарла Иннгвара (Зелёный Щит Великана).

Торальд сын Гуннора – войсководитель Владеющего Силой демонолога йарла Иннгвара (Зелёный Щит Великана).

Торстигг сын Рагнара – войсководитель Владеющего Силой демонолога йарла Иннгвара (Зелёный Щит Великана).

Эгиль сын Хеддина – Владеющий Силой, войсководитель Владеющего Силой демонолога йарла Иннгвара (Зелёный Щит Великана).

Снорри сын Торлейва – войсководитель Владеющего Силой демонолога йарла Иннгвара (Зелёный Щит Великана).

Олав Локоть – дружинник Владеющего Силой демонолога йарла Иннгвара (Зелёный Щит Великана).

Ормр – дружинник Воина Мрака творца человека Ингульва (Зелёный Щит Великана).

Тидранди Одноглазый – войсководитель союза наёмников "Три Руки".

Эйнар – младший войсководитель союза наёмников "Три Руки", Убийца.

Торир – младший войсководитель союза наёмников "Три Руки".

Владеющий Силой некромант человек Халльгрим, сшианец (Рованна).

Человек-с-ножами – пират, ночной кормщик икарны "Железный цветок" (Дельта).

Ховданг Оттар сын Торхалла - вольный торговец.

Охотник Кинун – Брат Семьи Муано (Рованна).

Кхелы

Князь Мрака демонолог кхел Хассас Демонорукий (Аккасатх). Знак – Солнце в короне из лезвий, пылающее гневом.

Воин Мрака творец кхел Иктияс (Рованна). Знак - Увенчанная гребнем лошадь, идущая шагом.

Владеющий Силой элементал кхел Тсамиа – наперсник и старший войсководитель Воина Мрака творца кхела Иктияса (Рованна).

Владеющий Силой тавматург кхел Хаяла – наперсник и старший войсководитель Воина Мрака творца кхела Иктияса (Рованна).

Владеющий Силой элементал кхел Нная – наперсник и старший войсководитель Воина Мрака творца кхела Иктияса (Рованна).

Кхел Тхата – старший войсководитель Воина Мрака творца кхела Иктияса (Рованна).

Владеющий Силой элементал кхел Ксаэдидес – старший войсководитель и наместник Воина Мрака творца кхела Иктияса (Рованна).

Кхел Меналаяс – старший войсководитель Воина Мрака творца кхела Иктияса (Рованна).

Владеющий Силой некромант кхел Саяра – старший войсководитель Воина Мрака творца кхела Иктияса, телепат (Рованна).

Кхел Деклас - войсководитель Воина Мрака творца кхела Иктияса (Рованна).

Воин Мрака вампир кхел Итхала (Кровопийца – людск.) (Рованна). Знак – Крылатый кхел и барс, сцепившиеся в схватке.

Владеющий Силой элементал кхел Арраяс – ближайший наперсник и старший войсководитель Воина Мрака вампира кхела Итхалы (Рованна).

Владеющий Силой демонолог кхел Анкас – наперсник и старший войсководитель Воина Мрака вампира кхела Итхалы (Рованна).

Воин Мрака элементал кхел Рилая (Рованна). Знак - Двутелый кот, разевающий пасть.

Владеющий Силой вампир кхел Тхина – наперсник и старший войсководитель Воина Мрака кхела Рилаи (Рованна).

Элементал кхел Нараяна - Владеющий Силой Воина Мрака кхела Рилаи, телепат (Рованна).

Владеющий Силой тавматург кхел Стияс – пират, сын Инданни (Дельта).

Владеющий Силой элементал кхел Ит Кана – ближайший наперсник и дальний родич Инданни (Дельта).

Кхели Инданни – глава своей семьи, мать Владеющего Силой тавматурга кхела Стияса (Дельта).

Кхел Олая – пират, капитан икарны "Железный цветок", из семьи Инданни (Дельта).

Кхел Итхолор (Кровожадный – людск.) – пират, помощник капитана Олаи на икарне "Железный цветок" (Дельта).

Кхел Хаста - пират, кормщик икарны "Железный цветок" (Дельта).

Владеющий Силой элементал кхел Акастас – пират, наймит на "Железном цветке" (Дельта). Убит в очередном плавании.

Кхелы Хатла, Хатаяс – пираты на "Железном цветке" (Дельта).

Кхел Ит Кол – пират, капитан икарны "Фаан" (Дельта).

Кхел Итлакар - пират, капитан икарны "Рассвет" (Дельта).

Кхел Кахас – пират, капитан икарны "Дельта" (Дельта).

Кхел Экхелаяс (Последний Истинный Кхел – людск.) – пират, капитан и предводитель фанатиков Старого Оплота (Старый Оплот на море Фаан).

Владеющий Силой элементал кхел Мистас, телепат (Ниатх).

Воин Мрака тавматург кхел Иссеккеш Завоеватель - правитель Экхел Данн (Опоясывающий континент).

Кхел Ктирес Разрушитель Царств – легендарный старший войсководитель Сильнейших в Войнах Вокняжения. Убит в Битве у Пирамид в Унальмане.

Элементал кхел Анелая – Владеющий Силой союза наёмников "Три Руки".

Охотник кхел Ихаяр Орлиный Взор – Глава своей Семьи (Рованна).

Охотник кхел Диалс – Брат Семьи Ихаяра (Рованна).

Охотник кхел Пияс (Летун – людск.) – Брат Семьи Ихаяра (Рованна).

Охотник кхел Анмас – Брат Семьи Ихаяра (Рованна).

Охотник кхел Маяна – Брат Семьи Ихаяра (Рованна).

Охотник кхел Сатия – Брат Семьи Муано, родной брат тавматурга кхела Стияса (Рованна).

Охотник кхел Аяна – Брат Семьи Муано (Рованна).

Элу

Воин Мрака вампир элу Соамо (Рованна). Знак – Безногая бескрылая полуптица-полуэлу.

Владеющий Силой некромант элу Унала – наперсник и старший войсководитель Воина Мрака вампира элу Соамо (Рованна).

Владеющий Силой элементал элу Нуэно – наперсник и старший войсководитель Воина Мрака вампира элу Соамо (Рованна).

Владеющий Силой элементал элу Маноло - старший войсководитель Воина Мрака вампира элу Соамо (Рованна).

Элементал элу Эмиа - Владеющий Силой Воина Мрака вампира элу Соамо (Рованна).

Элу Кеоло (Демон – кхелск.) - старший войсководитель Воина Мрака вампира элу Соамо, безумец (Рованна).

Воин Мрака тавматург элу Комо (Страна Семи Тысяч Башен). Знак – Раскрывающий крылья скелет элу-нетопыря на чёрном плечевом щитке.

Владеющий Силой элементал элу Нуомо – старший войсководитель Воина Мрака тавматурга элу Комо (Страна Семи Тысяч Башен).

Владеющий Силой элементал элу Анло – младший войсководитель Воина Мрака тавматурга элу Комо (Страна Семи Тысяч Башен).

Вампир элу Моа – Владеющий Силой Воина Мрака тавматурга элу Комо, Вкушающий Человечину (Страна Семи Тысяч Башен).

Владеющий Силой элементал элу Эно – младший войсководитель Воина Мрака тавматурга элу Комо, Вкушающий Человечину (Страна Семи Тысяч Башен).

Элу Умо – младший войсководитель Воина Мрака тавматурга элу Комо, Вкушающий Человечину (Страна Семи Тысяч Башен).

Элу Онно – младший войсководитель Воина Мрака тавматурга элу Комо, Вкушающий Человечину (Страна Семи Тысяч Башен).

Сновидец элу Сомо – Владеющий Силой Воина Мрака тавматурга элу Комо, Вкушающий Человечину (Страна Семи Тысяч Башен).

Воин Мрака творец элу Ульмано. Знак – Паук-охотник с черепом элу вместо брюшка, двумя парами рук и тремя парами ног вместо лапок (Пульсирующее Сердце).

Творец элу Элмо – Владеющий Силой Воина Мрака творца элу Ульмано, единоутробный брат Мнео (Пульсирующее Сердце).

Разрушитель элу Мнео – Владеющий Силой Воина Мрака творца элу Ульмано, единоутробный брат Элмо (Пульсирующее Сердце).

Охотник элу Муано – Глава своей Семьи (Рованна).

Охотник элу Куэмо – Брат Семьи Ихаяра, единоутробный брат Као (Рованна).

Охотник элу Као – Брат Семьи Ихаяра, единоутробный брат Куэмо (Рованна).

Охотник элу Оло – Брат Семьи Ихаяра (Рованна).

Охотник элу Оа – Сын Семьи Ихаяра (Рованна).

Охотник элу Соала – Сын Семьи Ихаяра (Рованна).

Охотник элу Ино – Пасынок, а впоследствии Сын Семьи Ихаяра (Рованна).

Глава первая

Ночь Предательства

Если аккуратно содрать кожу с живого тела, пытливому взору откроется удивительный узор из артерий и вен, несущих в себе влагу жизни – кровь. Ветвистая сеть сосудов пульсирует, кровь движется, тело живёт. Нечто подобное можно наблюдать и при взгляде на мир с огромной, недоступной простому смертному высоты: мир – тот же организм, требующий подпитки живительной влагой. Его кровь - это вода, его артерии и вены – это реки, большие и малые, быстро бегущие с гор и медленно струящиеся по равнинам.

Посетим один из таких миров. Обитатели зовут его Мраком, и хотя солнце здесь светит не менее ярко, чем в остальных восьми мирах нашей Сферы, Мрак - очень правильное, точное название.

Во Мраке живут кхелы, элу и люди. Кхелы и элу были здесь от начала времён, люди пришли недавно. В полуночных землях, где зимой промерзает верхний слой почвы, а день короток, они заселили целые страны, но для начала мы заглянем во Мрак много полуденнее, где климат мягче, а людей значительно меньше.

Неизвестно, зачем обдирать кожу с целого мира и кто на это способен, да оно и не важно: гораздо интереснее картина, открывшаяся взору. Итак, вот Иилен – величайшая из рек Мрака, неспешно несущая свои воды с полуночи на полдень. Иилен – кхелское название и целое понятие, описывающее нечто мощное, грандиозное, движущееся неспешно и неотвратимо. Люди на свой лад называют Иилен Могучим Потоком, а соответствующее название на языке элу я как-то позабыл.

Вбирая по пути многие сотни притоков, Могучий Поток быстро разрастается вширь. Его берега теряют друг друга из виду уже в верхней трети течения, а ещё полуденнее, на необъятной Рованнской равнине, их не разглядеть даже с его середины. Здесь сонный бег этого князя рек настолько необорим, что на всей Рованне он выписывает одну-единственную дугу, выгнутую с восхода к закату, а вскоре после этого дробится на бессчётное множество рукавов Дельты и изливается в море Фаан.

В самом центре рованнской дуги через Иилен наведена паромная переправа, охраняемая по берегам двумя каменными замками. Здесь развеваются чёрные с бронзой знамёна Воина Мрака вампира кхела Итхалы, несущие его Знак – бьющихся насмерть крылатого кхела и барса: зверь впился в кхела когтями, а тот поднимает его в воздух и одновременно пытается удушить. От заставы на закатном берегу идёт прямая дорога к сшианскому Кольцу и некроанклаву в горах Сшиа, Скелета; на восходном, в котловине между приречным замком и главной цитаделью Воина Мрака кхела Итхалы - Итхалатом, лежит город Ахиас. Скала, на которой выстроен Итхалат – это выступающая над поверхностью часть массива, мешающего Иилену спрямить его путь через равнину. Она невысока, однако расположенная на ней цитадель всё же ощутимо нависает над городом, ведь Ахиас – это не более чем скопление невысоких, в основном одноэтажных домов за обветшалыми стенами, большая часть которых – жалкие глинобитные лачуги. Этот городишко никогда не был особенно примечателен; таким бы он и остался, если бы не одно происшествие, имевшее место три года назад на его восходной окраине, в питейной с жутким названием "Врата Рассвета".

Туда и заглянем.

Свет факелов при закрытых окнах устраивал всех посетителей: немногочисленных элу, готовящихся после заката пуститься в дорогу, кхелов, не желающих засыпать трезвыми, и людей. Эти последние были представлены в основном человеческими солдатами ночной стражи Ахиаса - в армиях кхелских Воинов, чьи земли граничат с землями элу, их всегда сколько-нибудь служит в приграничной страже, а некоторые нанимаются также в замки и города вдали от границы.

Были и просто путешественники, которым не хватило денег на ночлег в более приличном месте.

Как и всегда в заведениях такого пошиба, здесь ждали драки. И долго ждать не пришлось: внушительного роста человеческий солдат, блеснув Знаком Итхалы на кожаной куртке, выплеснул содержимое своей кружки в лицо какому-то юнцу своей же расы и обозвал его тварью. За такие слова убивают, и юнец выхватил нож. Солдат потянул из нагрудных ножен свой, больше похожий на кхелский кинжал-сагияс. Опрокинув лавку, вскочили его приятели, следом пришёл в движение весь питейный зал, миг – и побоище стало всеобщим. Но против солдат Итхалы вместе с оскорблённым юнцом встали восьмеро: двое людей, трое кхелов и трое элу.

- Знатно гостить в Ахиасе, да хозяева неприветливы! – Задорно крикнул юнцу соплеменник, оттирая от брызжущего кровью обидчика. Тот, как и остальные, уже и сам понял: надо уходить, солдатские куртки были уже повсюду, глаза кололо от бликов, бросаемых птицекрылыми кхелами Итхалы.

Юнец был Владеющим Силой и сумел пробиться к двери, восемь его нечаянных компаньонов – тоже. Наружу вывалились все вместе и сразу же кинулись к лошадям и верховым звероящерам, на которых ездят элу. Удивительно, но те оказались привязаны рядом, все девять.

Девять! Даже во Мраке – мире, насквозь пронизанном Силой, судьба редко высказывается столь однозначно. Юноша, ставший зачинщиком драки, ощутил холодок, внезапно пробежавший вдоль позвоночника.

- Какой сегодня был день? – Крикнул юноша ближайшему кхелу.

- Никакой, - неохотно отозвался тот. – В чём дело, человек?..

- Нас ровно по числу Сильнейших, - высказал юноша то, что большинство из девятерых и так уже заметили. - Только и всего…

- И это, - презрительно бросил кхел уже с седла, - конечно, не может просто быть совпадением!

Но его не поддержали даже соплеменники – это было ясно по их напряжённым лицам.

И то сказать: кому же не лестно оказаться носителем высокой судьбы!

- Я ощущаю на себе взгляды забытых Богов, - торжественно произнёс один из элу. – Человек прав – эта встреча не случайна!

- Хааран, - подытожил один из кхелов.

Кхелам свойственно использовать в своей речи понятия – краткие, как одно слово, но вмещающие в себя очень многое. Понятие хаарана было сходно с представлениями людей о переплетённых нитях судьбы и острых ножницах, но значительно гибче: если человек верил, что его судьба предопределена, то судьба кхела была только в его руках. И в стечении обстоятельств, конечно. Когда кхел хотел сказать: "Это судьба", он говорил: "Хааран," и когда хотел сказать, что судьбы нет - тоже. Менялась лишь интонация.

- Что-то я ни на ком не вижу красного или чёрного, - всё с тем же презрением возразил первый кхел. – Из города надо бежать, а может, и вообще из владений Итхалы – и это признак величия?!

- Величие не сейчас, - тяжело глянул тот из людей, что был постарше, – но мы его достигнем. Но только все вместе.

- Ладно, - сдался кхел. – Если через три года, день в день, мы все соберёмся здесь ещё раз, я согласен испытать свою удачу.

- Пусть первый, кто прибудет, скажет, что ждёт восьмерых компаньонов! – Крикнул его соплеменник, говоривший о судьбе.

И все девятеро, более не медля, разъехались в разные стороны.

* * *

Яркие, крупные звёзды колко и зло мерцают, как бриллианты, щедро рассыпанные по угольно-чёрному небу, далёкие и холодные. Сегонощь новолуние, бледное светило Детей Ночи ушло на покой и только они, звёзды, сияют над приииленской степью.

Здесь, в степи, с восхода на закат протянулась незримая линия – граница владений Воинов Мрака вампира элу Соамо и творца кхела Иктияса. Из безбрежных просторов налетает проказливый ветер, качает травы, ломает тонкие стебли. Чуть шелестя, касается чёрной колонны менгира, стерегущего границу со стороны элу, шепчет что-то жутким лицам на четырёх его гранях.

Зловещие черты рельефно выступают из камня: огромные внимательные глаза, широкие скулы, тронутые презрительной усмешкой губы – четыре Лика одного Стража, чей взор обращён одновременно на закат и восход, на полночь и полдень.

Со стороны Иктияса почти к самой границе подступает лес, слишком жидкий, чтобы служить кому-то укрытием, и вдобавок вырубленный по сторонам пересекающей границу дороги. Каменные губы Полночного Лика расходятся в жуткой ухмылке, открывая тонкие игловидные зубы: те, что вскачь летят сейчас по дороге, даже не скрываются от его неживых глаз. Триста солдат, кхелы и люди, тесно окружившие ещё более плотную группу из двух десятков кхелов-телохранителей, троих Владеющих Силой и двух тварей. Один из этих Владеющих – сам Воин Мрака творец кхел Иктияс, второй – его наперсник кхел Тсамиа. Третий – человеческий некромант, сшианец.

Теперь зубы показывают уже все четыре Лика. Каменные черты искажает злобное торжество: Дети Дня – кхелы и люди, слепые в своей самонадеянности, спешат навстречу смерти!

Чистая, свежая ночь дышала прохладой. Воин Мрака творец кхел Иктияс вдыхал её полной грудью, летел сквозь, топтал копытами трёх сотен коней своих солдат и лапами собственной ездовой твари.

Первый из кхелов, способный на равных сразиться с Детьми Ночи в безраздельно принадлежащее им время суток!

В темноте кхелы слепы – так уж устроены их глаза. Истинные Дети Дня, они ничего не видят даже при полной луне; ночь для них – время смерти, ужаса и непроглядной черноты, наполненной запахом крови и предсмертными криками их собратьев. До самых Войн Вокняжения, навсегда изменивших облик Мрака, элу охотились на них в ночной тьме и были непобедимы от наступления сумерек до рассвета.

Но только не этой ночью!

Впрочем, отчего только этой? Такого никогда больше не будет! Он, Воин Мрака творец кхел Иктияс, совершил то, что было не под силу даже Сильнейшим: создал средство, позволяющее кхелам видеть в темноте!

Победа над слепотой далась нелегко: за тысячелетия в сознании кхелов прочно укоренился панический страх перед наступлением ночи. Когда его иктиясары наконец увидели небо, усыпанное звёздами, это вызвало сильнейшее потрясение, с которым смогли справиться далеко не все – иначе Иктияс взял бы с собой втрое, впятеро больше солдат! Но те, что справились, держались великолепно. Сам Иктияс – тоже, хотя его первоначальное состояние было не лучше остальных.

Итак, здесь, в Рованне, впервые в истории Мрака кхелы увидели звёзды и впервые сравнялись со своим извечным врагом.

А благодаря предателю из окружения элу Соамо даже и превзошли его!

Впереди, доставая до самых звёзд, вырастало чудовищное творение Соамо – четырёхликий менгир, Страж Границы и безжалостный убийца всякого, кто посмеет пересечь её без позволения старого вампира. Небесные огоньки, играя и резвясь, отражались в неподвижных глазах его Ликов.

Две сотни ярдов до чудовищного камня, затем – сотня, и вот всадники уже осадили коней у самого его подножия. Повинуясь знаку своего Воина, раздались в стороны, пропуская вперёд наперсника кхела Тсамиа.

В течение примерно трёх сотен ударов сердца Тсамиа безмолвно общался с кошмарным Стражем, затем обернулся и объявил, что путь свободен.

Дружный вздох облегчения вырвался как у людей, так и у более сдержанных кхелов: да! Всё без обмана! Ужасный Страж пропускает их отряд!

Всадники с места послали лошадей в карьер и лавиной понеслись вперёд, пересекая незримую черту границы. Иктияс мог быть доволен: все смотрели только перед собой, никто не скосил глаз с неестественно расширенными зрачками в сторону Стража.

Впрочем, нет, не все. Позади Иктияса и под защитой его телохранителей голова к голове скакали две мёртвые лошади. На одной сидела укрытая просторным плащом тварь, от которой кхелы старались держаться подальше – живые кони бесились и не позволяли даже просто подвести себя к этому чудовищу. На второй мёртвой лошади ехал наймит-нектромант из сшианских предгорий, человек. И взгляд его, изумлённый и восторженный, был направлен в сторону четырёхликого стража.

Значит, видишь, подумал Иктияс. Почувствовал! Тем хуже для тебя…

Точно угадав его мысли, Тсамиа взглянул на сшианца, затем на Иктияса. Это очень хорошо, когда наперсник понимает своего Воина. Тсамиа рыл землю и просеивал ветер, ища подхода к Убийцам, пока те наконец не откликнулись, прислав своего доверенного для переговоров. Сегонощь, ровно в полночь, ни для кого не видимый и не обнаружимый с помощью Силы исполнитель выпустит стрелу, которая уничтожит тело Воина Мрака вампира элу Соамо. Слабые довольствуются малым, сильные стремятся к большему – к тому времени, как старый упырь Соамо обретёт новое телесное воплощение, его земли уже получат другого хозяина.

Несомненно, верный наперсник однажды предаст. Но не сейчас, нет – в истории Мрака ещё не было случая, чтобы кхел предал кхела ради Детей Ночи. А в будущем, когда Тсамиа всё-таки решится, на него укажет Видящий.

Тварь на спине мёртвой лошади, управляемой человеческим некромантом.

Отряд Иктияса понёсся сквозь ночь, минуя насыпные горбы поселений элу и стаптывая всех, кто попадался на пути. Бездонная небесная чаша поворачивалась над приииленской степью, приближая время к полуночи.

Наконец по знаку наперсника кхела Тсамиа лавина всадников ручьём стекла в неприметную ложбину. Солдаты принялись поить лошадей из кожаных вёдер, кормить прямо с рук и обтирать пучками травы. Все ещё раз проверяли оружие. Из числа людей кое-кто урывал минуту-другую сна: солдаты – ленивые существа.

С лёгким шелестом раздвигаемой травы рядом с Иктиясом появился наперсник Тсамиа.

- Почти время, Воин! Почти полночь.

Тонкий шрам пересекал его лицо от угла левого глаза до уха, отчего казалось, что наперсник не радуется, а злорадствует. Тсамиа выступал против ночного нападения: он был искренне убеждён, что с победой над слепотой ночь не стала менее опасной, и думал, что Иктияс, в отличие от него самого, этого не понимает!

Странные мысли для Владеющего Силой, которому должно быть ясно: ночь – всего лишь время суток. Опасна не она, опасны её Дети!

Свободно откинувшись в седле, Иктияс всмотрелся и вслушался в ночь: где-то впереди, слишком далеко, чтобы разглядеть даже днём, вставала ступенчатая пирамида Сердца Ночи, цитадели Соамо. Значительно ближе, но тоже невидимая со дна ложбины, находилась крепость с ещё более мерзким названием, расположенная относительно границы настолько удобно, что именно здесь Соамо обосновался со своими Владеющими и старшими войсководителями. Обосновался и тайно стягивал силы, готовя вторжение в земли Иктияса и не подозревая, что он, Иктияс, во всём его опережает.

За спиной Иктияса полумесяцем выстроились телохранители, прикрывающие своего Воина, сшианца и Видящего. Иктияс не мог этого знать, но на рогах полумесяца находились ещё двое – элу и человек, ни для кого не видимые и не обнаружимые с помощью Силы. Эти двое достали, взвели и зарядили самострелы наподобие тех, какими пользуются Дети Ночи, только значительно меньше.

Они тоже ждали вместе со всеми.

Всё замолкло вокруг. Тсамиа обратил к своему Воину меченое шрамом лицо.

- Полночь, мой Воин! – Неожиданно громко объявил он. - Время!

Воин Мрака творец кхел Иктияс выпрямился в седле, расправляя плечи. Яркие образы молнией пронеслись у него в голове: в это самое мгновение Убийца выпускает в Соамо отравленную стрелу, его наперсники и войсководители лишаются вожака, и вся эта хищная, опасная стая разом превращается в панически мечущееся стадо.

И, пока упыри растеряны и не знают, что думать, им на плечи прыгнет он, Воин Мрака кхел Иктияс! Атакованные посреди ночи кхелами, выкормыши Соамо будут настолько потрясены, что перебить их не составит никакого труда. Армия Детей Ночи будет обезглавлена и с наступлением дня станет лёгкой добычей, особенно когда подоспеет войсководитель Саяра, ожидающий под Сатхарой со значительно большими силами.

День принесёт своим Детям большую победу, но главное – странная мысль для кхела, но пора привыкать так мыслить – главное произойдёт этой ночью!

Ночь гнева, ночь торжества Сильных!..

В это самое мгновение хлопнул самострел, и короткая стальная стрела с желобком вдоль стержня вошла Иктиясу в левую глазницу. Глаз лопнул, стрела пробила кость и впилась в мозг, тело Воина дёрнулось, мягкие ткани разжижились, потекли и просохли, став пылью, кости треснули и обратились в прах. Всё – невероятно быстро, одномоментно. Человек Убийца ещё не опустил руку с разряженным самострелом, а чёрные одежды и доспех Иктияса уже рушились с седла, пугая ездовую тварь и телохранителей.

Элу Убийца кивнул человеку с другого конца строя, подтверждая, что их работа выполнена.

Однако наперсник Тсамиа был другого мнения на этот счёт.

- Кхоа Меналаяс! Солдат – в круг! – Рявкнул он. – Видящего сюда!..

Мёртвые лошади шагнули к нему, сшианец сдёрнул с головы твари глухой капюшон.

- Видящий! – Торжествующе прошипел шрамолицый наперсник. – Укажи мне Убийцу!

Дремлющая тварь вздрогнула, пробуждаясь. Человек Убийца растерялся; элу понял, что их предали, вскинул руку – и вторая стрела с желобком вонзилась Тсамиа в стянутый шрамом глаз, тело тотчас рассыпалось пылью, но тварь уже открывала глаза.

Лоб и ладони человека Убийцы покрылись холодным потом, новая стрела скользила в пальцах и не ложилась в желобок самострела. Ледяная волна прокатилась по позвоночнику, ударила в затылок, вздыбила волосы, руки тряслись, а лицо Видящего уже обратилось к нему, перекосилось, опухшие веки с натугой разошлись… Но скользкое тельце стрелы наконец попало в проточку. Рыдающе выдохнув, Убийца вскинул руку и нажал на спуск.

Вокруг замыкали кольцо и выхватывали сагиссы телохранители. "Не возьмёте!.." – Возликовал Убийца, но в тот же миг вместо конской спины под ним словно разверзла пропасть, и тело рухнуло вниз, во тьму и холод, навстречу рёву и воплям склизко ворочавшихся внизу порождений бездны. Исчезла поросшая кустарником балка в степи, самострел в руке – остались лишь два раскалённых добела стержня, пронзивших глазные яблоки и буравящих мозг: взгляд Видящего…

Брызнуло разорванное стрелой глазное яблоко твари, и ужас кончился. Убийца дёрнулся во вновь обретённом седле: чувство было такое, будто позвоночник вонзился в глотку, словно он в самом деле только что падал.

В уши хлынули лязг, топот и рёв. Прокашлявшись, он огляделся. Земля гудела от слитного топота летящей вскачь лавины всадников, невидимых со дна балки. Начальник отряда кхоа Меналаяс, кипя гневом, наезжал храпящим конём на некроманта, солдаты напряжённо застыли в сёдлах, снаружи кольца телохранителей наливался злобой предводитель людей, ховданг Халльфред, безуспешно пытающийся докричаться до Меналаяса:

- …чуть не всё войско этой жабы Соамо! Меналаяс?!.

Но тот не слышал, прожигая взглядом сшианца, только что невозмутимого заявившего, что оставляет отряд.

- Мой наниматель там, - сшианец указал в сторону близящегося грохота. – Тебя предали, войсководитель. Наперсник Тсамиа нанял меня в интересах Воина Мрака элу Соамо, которому продался. Убирайтесь отсюда и радуйтесь, что я вам не препятствую!

Меналаясу нечего было противопоставить его Силе – кроме сшианца, в отряде ею Владели только Тсамиа и Иктияс.

- Мы ещё встретимся! - Прошипел он, быстрым движением вздёрнул руку, указав сагиссой в лицо некроманту, и обернулся к Халльфреду:

- Уходим! Назад, к Сатхаре!

Халльфред молча кивнул: он был не против подраться, но вполне справедливо полагал, что для хорошей драки их отряд слишком мал.

- Нет! – Внезапно крикнул Меналаяс, подтверждая, что не зря здесь командует. – Назад нельзя – менгир!..

Глаза Халльфреда расширились: в самом деле, если Тсамиа предал, все его действия со Стражем Границы – обман, и сейчас страшный менгир поджидает их, чтобы уничтожить.

- Так что же, бьёмся?

- Нет, уходим, - подтвердил Меналаяс. – На закат, в земли Итхалы!

Это было разумно: в других обстоятельствах пограничная стража Воина Мрака вампира кхела Итхалы могла и не пропустить отряд в триста сагисс и мечей, но против Детей Ночи кхел с кхелом обязательно договорятся. Дав шпоры коню, кхоа Меналаяс ринулся в скопище всадников, и те волной плеснули вверх по склону ложбины, вырвались на простор и понеслись прочь от закованных в матово-серую сталь всадников Воина Мрака элу Соамо. Среди переломанных лошадьми кустов остались два разбросанных по земле кхелских доспеха, лошадиный труп, тряпьё Видящего, человеческий некромант из сшианских предгорий и двое невидимых Убийц.

Ездовая тварь Иктияса улеглась брюхом на его доспех и зашипела на некроманта; сплюнув в её сторону, тот погнал свою мёртвую лошадь на гребень ложбины. Убийцы переглянулись и последовали за ним.

Воин Мрака кхел Иктияс был действительно хорошим творцом. Однажды, работая на заказ, он вывел некое ядовитое земноводное, с тельцем не больше ладони в длину, но смертельно опасное для элу, с удовольствием поедающих подобную дрянь. Такова суровая правда взаимоотношений двух коренных рас Мрака: элу способен убить кхела одним ударом кулака, но у кхела, для соблюдения подлого природного равновесия, больше хитрой изворотливости. И пока Дети Ночи куют молоты и топоры, Дети Дня изучают яды.

Ядовитыми были кожные выделения маленьких тварей. И, разумеется, их воздействие проверялось не только на Детях Ночи. Тут-то и обнаружилось неожиданное побочное действие, из-за чего Иктияс и оставил своё творение при себе.

Перед выступлением к границе каждый из трёх сотен солдат передового отряда окунул своё оружие в бочонок со слизью маленьких тварей. Кроме того, специально отобранные прислужники каждому втёрли в кожу по мельчайшей капельке убийственного вещества, которое расширило их сосуды и усилило кровообращение. А заодно – то самое побочное действие! – до предела расширило зрачок и позволило видеть в темноте.

Некромант получил свою капельку яда наравне с остальными кхелами и людьми и теперь ясно различал и спасавшихся бегством иктиясаров, и летящих им вслед элу – закованных в травленую сталь великанов верхом на звероящерах ануа. Их было намного больше, и ануа в темноте обгонит любую лошадь; вот упала одна из них, попав ногой в звериную нору, на неё налетела скачущая следом… Меналаяс понял, что не уйдёт, и развернулся навстречу преследователям.

Солдаты Соамо тяжко ударили по кхелам и людям, с ходу смяв первый ряд, пошли по телам, сокрушая и кольчатые брони, и кованые полупанцири – но им в глаза блеснули покрытые ядом клинки, тут и там иктиясары ворвались в ряды элу, ведь держать строй на ануа невозможно – и всё перемешалось: элу, кхелы и люди, лошади и звероящеры, седельные топоры и страшные дисковидные секиры Детей Ночи, мечи и сагиссы, кхелские копья, лёгкие секиры и булавы – жуткое месиво задёргалось, плюясь кровавыми брызгами, роняя наземь тела и обрубки тел. Топоры элу стальным градом били по людским щитам, по кхелским шлемам с защитными полумасками, по конским черепам; мечи людей, как пергамент, сминали серую сталь доспехов элу, острия копий и сагисс находили малейшую щель в их доспехах. Под лапами и копытами хрустели брони, влажно лопались черепа, воздух отяжелел от звона и скрежета, от смрада испражнений, крови и запаха взрытой земли. Убитых и раненых уже не выкидывало из сёдел, а мотало из стороны в сторону, зажатых во всё усиливающейся тесноте; элу отдавали двоих за троих, но неудержимо одолевали.

Топор надвое развалил кхоа Меналаяса от правой ключицы до левой почки, и верхняя часть на чём-то повисла, путаясь в ногах его лошади. Халльфред сильно встряхнул рукой, сбрасывая расколотый щит – и закричал, когда вместе с ним оторвалась и полетела надрубленная в запястье кисть. Мгновением позже другой топор оборвал его крик, лишив ховданга головы.

Избиение иктиясаров подходило к концу. Последние Дети Дня, как безумные, кидались на стену клыков и железа и гибли с одним устремлением – забрать с собой как можно больше врагов. Кхелы не сдаются Детям Ночи, и наоборот. Люди могли бы, но их не осталось; вскоре и кхелы пали все до единого.

Человек Убийца перевёл взгляд с побоища на сшианца. Некроманты – одна из самых неприятных разновидностей Владеющих: они забирают из мёртвых тел ту Силу, которая присутствует в них с рождения, и копят её, словно деньги. Чем больше вокруг смертей, тем сильнее трупоед… Убийце почти нестерпимо захотелось потратить на того ещё одну из бывших при нём драгоценных стрел, или хотя бы рубануть по шее мечом – но в его ремесле приходилось вести себя сдержанно, тем более что на этом задании он и так проявил себя не лучшим образом.

А сшианец блаженствовал. В его восприятии выделявшаяся из очередного трупа Сила была сгустком ярчайшего света, впрочем, отнюдь не слепящего, ведь он смотрел на него не глазами. Раскинутая им "ловчая сеть" подхватывала эти сгустки и затягивала в окутывающий тело кокон, где они становились частью его собственной Силы, и каждый новый клочок заглатываемой энергии отдавался в его теле волной блаженства. Эти волны накатывались всё реже по мере того, как побоище стихало – приближалось время встречи с наперсником элу Нуэно, который от имени Воина Мрака элу Соамо и был его настоящим нанимателем.

В стороне от места схватки неспешно двигался ещё один отряд всадников на ануа, над которым поднималось знамя со Знаком Соамо – безногой полуптицей-полуэлу с мерзкого вида отростками вместо крыльев, чей силуэт заметно фосфоресцировал на чёрной ткани. Следом длинной колонной шли пешие солдаты, барабанщики били в свои барабаны, созывая с поля боя берущих добычу бойцов. Сшианец явственно ощущал, сколь Силён был Воин, находившийся под знаменем в окружении войсководителей и стражи. Его тоже прекрасно видели: из строя выехал наперсник элу Нуэно с клевцом в руке и в сопровождении пяти панцирников поскакал в его сторону.

- Ты человеческий некромант из предгорий Скелета, нанятый шрамолицым Тсамиа от моего имени, - утвердительно произнёс Нуэно. – Назови условия, которые он тебе передал.

- Тысяча полных серебряных лун и всё, что я получу от убитых, - отозвался сшианец.

- Да, верно. Теперь назови свои обязанности.

- Охранять тварь под названием Видящий, которая нужна живой, и тело Убийцы, которого эта тварь укажет.

При этих словах наблюдавшие за их встречей Убийцы со значением переглянулись.

- Да, верно, - Нуэно огляделся. - Итак, где ты оставил тварь и тело?

- Всё, что от них осталось, в овраге, - ответил человек. – Это не было предательством, видимо, наперсник кхел Тсамиа просто просчитался, но… Убийце удалось уничтожить и его, и тварь. И Воина Мрака кхела Иктияса, конечно, - вспомнив о первой жертве Убийцы, добавил он.

Несколько ударов сердца наперсник Нуэно молча смотрел на него непроницаемо-чёрными глазами, затем сказал:

- Я не возлагаю на тебя вину беловолосого предателя, человек. Мне вообще нет до тебя никакого дела. Но твоя работа не выполнена, и плату за неё ты не получишь.

- Да, наперсник. Выплаченный Тсамиа задаток…

- Мне нет дела до дневных денег, - перебил Нуэно. – Едем, расскажешь Воину Мрака элу Соамо подробности.

По-прежнему в сопровождении солдат наперсник Нуэно с некромантом (а с ними и двое Убийц) направились к знамени. При их приближении плотные ряды Детей Ночи раздвинулись, открывая путь к Воину Мрака элу Соамо. Свободные чёрные одежды заменяли тому доспехи, огромные чёрные глаза на треугольном белом лице смотрели холодно и надменно. Оружия при нём не было; Соамо кивнул, и наперсник Нуэно приблизился вместе с некромантом.

- Вот этот сшианец, Воин, - просто сказал он.

- Говори, - потребовал Соамо.

Некромант рассказал всё, чему был свидетелем этой ночью, по возможности коротко и ясно, опуская собственные рассуждения и догадки. Выслушав его, Соамо долго молчал. Затем выговорил:

- Тебе не заплатят. Это понятно?

- Да, Воин.

- Однако ты уже присвоил часть платы, - продолжил Соамо, и некромант почувствовал, что воздух вокруг густеет и начинает потрескивать.

Ему не просто не заплатят!..

И точно: Соамо оскалился, показав два ряда тонких, как рыбьи кости, зубов. Мерзкая жаба!.. Некроманта бросило в жар: будет только краткий миг для удара – и неизбежная смерть сразу после… Ещё удар сердца, и что-то вспыхнет, взорвётся, разбрасывая вокруг тела и куски тел – но внезапно, забывшись, сшианец посмотрел в глаза элу Соамо, и всё кончилось: человек покачнулся и осел, словно лишившись хребта, а мёртвая лошадь повалилась, выкинув его из седла.

- Избавься от этого, - Соамо презрительно указал наперснику Нуэно на слабо шевелящегося некроманта. – Проклятие! Сколько усилий аму под хвост!..

Немного погодя четверо из десяти отобранных Нуэно солдат кое-как усадили человека на обычную живую лошадь, которую один из них взял под уздцы, после чего весь отряд повернул на закат.

- …И смотри, чтобы возле него никто не умирал, - напоследок бросил Нуэно приставленному к солдатам младшему войсководителю, поглаживая обушок своего клевца.

Он не мог этого знать, но вместе с его солдатами на закат отправились и Убийцы.

Им не было дела до некроманта. Просто их путь лежал в ту же сторону.

* * *

Известная поговорка мира людей гласит: "Плохие мысли притягивают плохие события". Это верно, но лишь отчасти: не притягивают, а вызывают. Главное – чтобы мыслил тот, кому это дано.

Во Мраке это подметили ещё в незапамятные времена. И развивали эти способности в тех, кто их имел.

Пока люди спасались от зла, избавляясь от вредных мыслей и желаний, обитатели Мрака всё активнее желали добра себе и зла всем остальным, заодно исследуя силы, которыми овладевали, и собственные способности. Которые оказались весьма различны: один мог двигать предметы, другой - призывать сущности, выпавшие из круга перерождений, третий улавливал и передавал мысленные послания – и так далее.

Тысячелетиями тайное знание о природе Силы и секреты её использования оставались достоянием жречества, ревностно охранявшего своё особое положение. И всегда готового уничтожить любого, имеющего талант, но не желавшего служить их Богам: показательно или тайно, смотря по необходимости. Однако знания всё равно просачивались – или продавались – и началось Вокняжение: серия великих войн за свержение каждого культа и отказ ото всех Богов, сократившее население Мрака на треть и увенчавшееся полной победой Отринувших Божества, как называли самых первых Владеющих Силой, девять из которых дожили до окончания войн и объявили себя Сильнейшими, а позже - Князьями Мрака.

Помимо обычных чувств, доступных каждому, все Владеющие Силой обладают способностью воспринимать – или, если хотите, "видеть" - энергетическую изнанку мира с её Силотоками, подобными кровеносным сосудам тела, накопителями - и свободными носителями Силы, в качестве которых выступают живые существа и бесплотные сущности.

Внутреннему взору Владеющих открыта истинная картина процессов, для простоты именуемых жизнью и смертью. Они видят, как высвободившаяся в результате гибели существа Сила втягивается Силотоками и возвращается в накопители, или Места Силы. Видят, как она черпается из этих Мест – например, для наделения жизнью новорождённого. И вмешиваются в эти процессы, черпая из Силотоков ту Силу, которую могут усвоить: тавматурги и некроманты – энергию отмирающих живых организмов, творцы и элементалы – естественную силу природных процессов, вампиры - всё, накопленное другими.

Для каждого из этих паразитов присосаться к Месту Силы – значит обрести неисчерпаемый источник благополучия. Вот только каждым из таких Мест уже кто-то владеет, а новые возникают редко. Подавляющее большинство Владеющих не имеет к ним доступа и собирает Силу по крупице, обретая могущество в довольно солидном возрасте. Или погибая молодыми.

Воин Мрака вампир элу Соамо был очень старым и весьма могущественным Владеющим Силой: об этом говорило хотя бы то, что он закрепился и процветал в коренных кхелских землях. Он долго копил силы и наконец решил, что готов к расширению своих владений за счёт одного из соседей. В качестве жертвы был выбран Воин Мрака кхел Иктияс: талантливый, но увлекающийся. Неглупый, но позволивший обмануть себя собственному наперснику. И теперь мёртвый – если, конечно, допустимо говорить так о Воине Мрака, которые умирают неохотно и - чаще всего - не навсегда.

* * *

Солдаты, отправленные наперсником Нуэно с некромантом, двигались в объезд места недавней схватки навстречу потоку победителей: всадники Соамо спешили выгнать своих скакунов прочь с поля. Возбуждённые дракой и запахом крови, ануа тянулись к трупам, от которых их приходилось оттаскивать, чтобы не дать нажраться и впасть в продолжительную спячку, необходимую для переваривания наскоро проглоченных кусков. Повсюду серыми тенями бродили пешие солдаты и прислуга, занятые поиском своих раненых и сбором трофеев. Раненых элу было совсем мало из-за яда, а вот беловолосые кхелские головы, почитавшиеся у Детей Ночи большим лакомством, десятками летели в кожаные мешки.

Тела людей стаскивали и складывали отдельно. Особо приставленный уама - младший войсководитель - следил, чтобы в наличии были все отсечённые части вплоть до крайней фаланги мизинца. И чтобы затем всё это сожгли, не пропустив ни кусочка.

Никто не отвлекался, чтобы проводить взглядом проезжающих. Сопровождавшие сшианца солдаты ехали на лошадях – Соамо старался использовать их там, где удавалось, вместо плотоядных ануа, содержание которых обходилось значительно дороже. Двое держались вровень с лошадью некроманта: один держал поводья, второй время от времени проверял, чтобы человек не выпал из седла. Это походило на заботу; в действительности человек Убийца не сомневался, что сразу же после пересечения границы владений Итхалы некроманта убьют. Дети Ночи просто соблюдают старинный запрет: не убивать, по возможности, некромантов и тавматургов вблизи мест жилья и охоты.

Ему не было жаль соплеменника. На появившихся некогда во Мраке человеческих кораблях вместе с хозяевами плыли рабы. Чёрные волосы и тёмные глаза некроманта выдавали его рабскую кровь, тогда как сивобородый и светлоглазый Убийца принадлежал к породе хозяев. Не будь этих элу, он и сам прикончил бы трупоеда.

Просто из омерзения.

Между тем маленький отряд выбрался на дорогу и перешёл на рысь, минуя пастбища для аму, которых Дети Ночи разводят на корм своим ануа и себе, плосковерхие насыпные холмы подземных поселений и частоколы надземных. Элу повсюду просто кишели; навстречу двигались отряды солдат со Знаком Соамо на щитках и длинные вереницы носильщиков и лошадей, нагруженных провиантом. Становилось понятно, что на пути передового отряда Иктияса попадались всего лишь одиночки, которыми жертвовали, чтобы усыпить его бдительность.

Убийцы продолжали следовать за солдатами, отставая от них на три-четыре конских корпуса. Одна из хитростей их маскировки состояла в том, что быть незаметным проще рядом с кем-то, чем самому по себе. Ехали колено к колену; внезапно элу Убийца повернулся к человеку и вполголоса произнёс:

- Ты понял, что здесь охотились за секретами Убийц?

Существует не так много вещей, которыми Убийцы способны себя выдать, и негромкий разговор – не одна из них.

- У них бы получилось, будь здесь один опытный исполнитель, а не новичок на первом задании и приставленный к нему наставник, - ответил человек. Мысль была тревожной, и он добавил не без гордости: - Но я всё-таки достал эту тварь!

- Нет, ты промахнулся, - бесстрастно возразил элу. - Это я успел выстрелить второй раз.

Человек сжал зубы и глубоко вздохнул: итак, на своём первом задании он показал себя даже хуже, чем предполагал.

Уязвлённая гордость разжигала в нём гнев, пригасить который стоило немалых усилий.

- Ты заявишь, что я не справился?

- Ты запаниковал. – Гнев вспыхнул снова, но это была правда. – Будь ты один, это было бы гибельно для доверенного тебе тайного знания. И для тебя. Но первый выстрел был хорош, а расставлять ловушки Убийцам решаются немногие. Доложить обо всём этом – мой долг. И твой. И, конечно, Воин элу Соамо должен понести наказание.

- Но не сразу, раз уж ты тут же не пристрелил его?

Элу согласно опустил и снова поднял плотные веки.

- Да, не сразу. Пусть действует, достигает своих целей. Чем большего достигнет, тем больше потеряет, когда придёт время расплаты. Но кое-что я сделаю уже сейчас, - продолжал он. – Мелочь, которая подпортит Воину элу Соамо радость от его сегонощной победы.

Человек Убийца проследил за его взглядом и понял, о чём он думает. Что ж, желчно сказал он себе, ты сам хотел напоить свой меч кровью – вот и напоишь.

Приближалась граница владений элу Соамо и кхела Итхалы. Здесь было спокойнее, дорога очистилась. Вскоре показался каменный мост через Нхаа и две заставы, элу и кхелская, по её берегам.

Некромант был страшно, чудовищно слаб. Сегонощь он не просто потерял возможность заработать тысячу полных лун серебра, но и лишился всей накопленной Силы. И вот-вот лишится жизни.

- Приказ науама Нуэно, наперсника Воина Мрака вампира элу Соамо, - проговорил заученную фразу уама - младший войсководитель, возглавляющий группу. – Сопроводить наймита-человека в город у переправы и возвратиться.

Элу не пользуются кхелскими названиями, как и кхелы – названиями элу. Город у переправы – Ахиас, настоящая переправа через Иилен на всю Рованну только одна.

Кхелский начальник заставы со Знаком Итхалы на якете внимательно осмотрел некроманта.

- Ты служишь Воину Мрака вампиру кхелу Итхале? – Спросил он.

Будь у сшианца право на такой же Знак, как у него, ночные упыри были бы тут же изрублены, но рядом стоял приставленный к страже Владеющий, так что лгать было бессмысленно. Превозмогая слабость, некромант мотнул головой.

Кхелы не жестикулируют и стараются не меняться в лице, чтобы никто не узнал о них больше, чем они готовы сказать, но во взгляде кхоа ясно читалось: он тоже уверен, что эти элу вернутся намного раньше, чем требуется на дорогу до Ахиаса и обратно.

- Ступить на землю Воина Мрака вампира кхела Итхалы будет дозволено только тебе, трём твоим солдатам и человеку. Остальные пусть дожидаются на своей стороне, - непререкаемо заявил кхоа, глядя куда-то поверх головы возвышающегося над ним уама. - Пропустить, - тут же велел он своим солдатам, вооружённым копьями и большими овальными щитами.

Внезапно сквозь голос гневно бурлящей между устоев реки послышались протяжные, тоскливые крики: "Итая! Итая-а! Итая-а-'а-'а-'ааа!"

- Синяя птица, - уже за спиной услышал некромант голос одного из кхелских солдат. Вовремя – кхелы приписывали этому мерзкому существу надъестественную способность чуять смерть и считали, что её наводящие тоску вопли – плач по всем Детям Дня, гибнущим во мраке ночи.

Возможно, насчёт предчувствия близкой смерти кхелы были правы, не мог не признать сшианец. Другое дело, что теперь он может спросить за свою жизнь подороже. Вопреки стараниям солдат Соамо, за время поездки в пределах досягаемости его "ловчей сети" произошло-таки немало смертей: грызуны, гады, мелкие птицы, бессчётное множество насекомых - и даже один старый подволк, довольно крупный. Это, конечно, не восполнило его Силы, даже не стало первой каплей – как Владеющий он всё ещё являл собой полное ничтожество - но вот физическую слабость последние мили пути сшианец только изображал. А надо сказать, что некроманты нередко вынуждены сами заботиться о восполнении своих Сил и по этой причине превосходно владеют едва ли не любым оружием всех трёх рас. У сшианца на поясе продолжали висеть его меч и нож, Дети Ночи не отобрали их то ли из презрения к его слабости, то ли для усыпления бдительности Итхаловых приграничников. И это – после возвращения телесных сил – была уже вторая хорошая новость.

Впереди снова оказалась текущая вода – это Нхаа, вильнув, приближалась к дороге. Там густо росли деревья. Прекрасное место, чтобы избавиться от трупа, попросту скинув его в реку. Солдатам останется только переждать в роще и вернуться к границе перед самым рассветом, чтобы задневать на заставе со своей стороны.

Значит, пора.

Некромант начал съезжать по конскому боку. Ехавший справа от него солдат вытянул руку и упёрся ладонью ему в плечо, останавливая падение. Тот, что был слева, схватил его за другое плечо и потянул. Выхватив меч, сшианец ударил правого рукоятью в рёбра и тут же извернулся к левому, нанося сверху рубящий удар по шее; увидел, как к нему рванулся тот, что ехал позади, но тут мелькнуло ещё что-то, между глаз вспыхнуло маленькое солнце – и всё погасло.

Очнулся он уже под утро, весь покрытый мелким бисером росяных капель. Кое-как встал на ноги, и сразу же под черепом забилась, заплескалась тупая боль. Ощупью нашёл над левым глазом шишку размером с глаз элу, бездумно приказал боли уйти – и это получилось.

Огляделся.

Меч! Валяется под ногами, в сильно притоптанной траве, покрыт зазубринами и засохшей кровью. Дальше в сером предутреннем свете рисуются бугры разного размера: одни побольше, другие поменьше. Трупы. Меньшие – солдаты элу, все четверо; те, что покрупнее – их лошади. Тоже все здесь. Ещё дальше кормится травой пятая лошадь, на которой везли его самого. Живая!

Некромант испытал облегчение – передвигаться верхом приятнее, чем идти. Обыскал тела, не найдя, впрочем, ничего ценного – у Детей Ночи солдаты не владеют личным имуществом, не считая совершенно бесполезных для постороннего украшений из кхелского волоса, зубов и маленьких косточек. С сожалением отказался от мысли забрать с собой оружие убитых, чтобы выручить за него хоть какие-то деньги – сталь элу хороша, но на всём стояло клеймо со Знаком Соамо. Когда его остановит стража Итхалы, который с Соамо не воюет, объяснить, откуда он всё это взял, будет непросто. В итоге сшианец прихватил только мешочек с кресалом и трутом да полную флягу одного из солдат - обжигающее пойло Детей Ночи скрасит дальнейший путь, а опустевшую флягу он сразу же выбросит.

Немного подумал, не сбросить ли тела в Нхаа, как поступили бы с ним, но не стал – лошадей без помощи Силы всё равно не утащишь. Пусть валяются.

На восходе заалело.

- Врата Рассвета открываются! – Сообщил мертвецам сшианец.

И рассмеялся.

* * *

Убийцам пришло время расстаться: элу намеревался переждать день в одном из тайных укрывищ, расположенных неподалёку, человек собирался двигаться дальше по дороге до самого Ахиаса. Он сдал элу свой самострел и колчан со стрелами – в городе у переправы его ждало личное дело. Поколебался, пристально разглядывая напарника, затем всё-таки произнёс:

- Никак не могу понять…

Элу самодовольно ухмыльнулся:

- Зачем я проделал всё это с мечом некроманта, когда оглушил его?

- Нет, как раз это несложно, - в свою очередь усмехнулся человек: сбить с элу спесь было приятно. – Увидев на мече кровь и зазубрины, сшианец поверит, что сам в беспамятстве перебил стражу, и подтвердит это даже под пыткой. Таким образом, наш след потерян. Но Воин Мрака элу Соамо?!. Он ведь отдал огромные деньги за наши услуги! Их хватило бы, чтобы нанять целую армию, и он заплатил вперёд! А сам устроил эту засаду, причём даже не преуспел! Допустим, секреты Убийц Соамо оценивает достаточно высоко, но не может же он думать, что это сойдёт ему с рук? Значит, он не боится нас? Почему?

- Это хороший вопрос, - против желания вынужден был признать элу. – Возможно, Воин Соамо положился на что-то, нам неизвестное... или слишком положился на что-то, чему мы не придали значения. Возможно, эта тварь?.. Что, если она способна высматривать нас круглые сутки, а шрамолицый предатель пообещал ему целый выводок таких?..

- Соамо не свернул свои планы, когда лишился её, - напомнил человек. – Не бросился прятаться от нас. Да и Воин Мрака Иктияс – зачем он вёз с собой всевидящую тварь именно этой ночью?

- Об этом я и ты также доложим, - закончил разговор элу. С ревнивым неудовольствием он отметил, что этот человек наблюдателен, а значит, несмотря на сегонощные промахи, со временем способен показать себя.

Элу растворился во мраке, человек продолжил путь по дороге. Солнце, поднявшееся за его спиной, застало Убийцу чутко спящим в седле. Затенькали птицы, возвещая начало нового дня.

- Врата Рассвета открылись, - пробормотал он, приоткрыв один глаз, и вскоре снова дремал, покачиваясь в такт мерному шагу своей лошади.

Глава 2

Глава вторая

Город у переправы

Мрак населяют три разумные расы: элу, кхелы и люди. Элу, или Дети Ночи - ночная раса Мрака, безволосые существа мощного телосложения с молочно-белой кожей и огромными бездонно-чёрными глазами. Если ты взрослый мужчина, сомкни в кольцо большой и указательный пальцы: глаза элу именно такого размера. Они плотоядны, их пасть полна тонких острых зубов. Селятся преимущественно под землёй, приспосабливая под свои нужды естественные пещеры, строят настоящие подземные города либо ступенчатые пирамиды, возвышающиеся над поверхностью. Элу прекрасно видят в темноте, но слепнут на солнце; их время – ночь и сумерки.

Дневная раса Мрака – кхелы - такие же белокожие, но легче в кости. Средний кхел на голову ниже среднего элу. Их глаза с белой радужкой в темноте слепы, поэтому время кхелов – это светлое время суток. Солнце не опаляет их, полностью отражаясь от кожи и белых волос, оттого на свету вокруг кхелов возникает характерное мягкое сияние.

Кхелы почти не едят мяса, зато активно занимаются земледелием. При этом сами они, к сожалению - любимая пища элу.

Люди появились во Мраке сравнительно недавно - около пяти сотен лет назад. Точнее сказать невозможно: их корабли возникли из ниоткуда прямо посреди моря и пристали к огромному зелёному острову, на котором до них никто не жил. Впоследствии люди открыли и присоединили к своим владениям целый ряд более мелких островов, пока однажды не высадились на ближайший материк, заселённый коренными расами.

Ростом люди обычно несколько выше кхелов, но ниже Детей Ночи. Волосы имеют светлые, соломенные или рыжие, глаза – голубые или серые. Поначалу кхелы поспешили причислить их к Детям Дня, что, в общем-то, верно: в те далёкие времена люди старались не покидать своих жилищ с наступлением ночи, которой боялись. И лишь с течением времени, поближе познакомившись с первонасельниками нового мира, люди победили свой страх перед ночью, заявив: "Пусть сама нас боится".

* * *

Воин Мрака элу Соамо, открывший на своих землях вновь образовавшееся Место Силы, поступил именно так, как на его месте должен был поступить каждый: начал двигать границы. Новость о Месте возле самого рубежа, словно бы случайно дошедшая через подкупленного наперсника до Воина Мрака кхела Иктияса, должна была пробудить в нём дух захватничества, заставить собрать вместе разбросанные по крепостям и замкам силы и перейти границу, откуда пути назад уже не будет. Здесь расчёт оказался верен, но Соамо попытался одним броском топора поразить сразу две цели - и не преуспел: кхел Иктияс покинул мир живых не окончательно, а ниточка к тайнам Убийц выскользнула из пальцев Соамо. Пересекая границу во главе четырёх тысяч закованных в металл всадников, он был полон злобы и сознательно накручивал себя в предчувствии новых схваток и осложнений.

Двое Убийц едва успели оставить за спинами четыре трупа и одного оглушённого некроманта, как Воин Мрака элу Соамо ударил на кхелов и людей Иктияса. Со стороны последнего границу стерёг Сатхарский замок, возведённый лет за сто до Войн Вокняжения. Не считая замковой стражи, под его стенами стояло три тысячи всадников кхоа Саяры и бестиарии с восемью сотнями тварей. Элу появились около двух часов пополуночи; Саяра, один из лучших войсководителей Иктияса, был также неплохим телепатом. Он миг в миг ощутил гибель своего Воина и сразу понял, что возглавляемая им ударная армия становится пограничным заслоном.

За его спиной стягивал силы иктиясов наперсник, тавматург Хаяла, но ему требовалось время. Как можно больше времени.

Дети Дня и Ночи набросились враг на врага подобно вкусившим кровь звероящерам. Спущенные бестиариями твари рвали, довольствуясь светом висящих на стенах бочек со смолой и "кровью земли". Солдаты неистовствовали; защищая их, кхоа Саяра долго, невероятно долго держал защиту против самого Соамо и умер не сходя с места от кровоизлияния в мозг.

Дальнейший разгром свершился со всей стремительностью падающей звезды. На иктиясаров набросились Нуэно и мелкие наймиты из Владеющих, бочки с горючими смесями взрывались, заливая жидким пламенем валы и парапеты, ворота рухнули – и по растёртым в щебень камням валом покатились вперемежку озверевшие Дети Ночи, потерявшие седоков ануа и захваченные общим потоком кхелские лошади.

Ихтиясаров вырезали всех до единого. Трупы из главного зала Сатхары убирали уже из-под ног Воина Мрака элу Соамо и его войсководителей.

- День и следующую ночь остаёмся здесь. Пусть уберут получше. Это понятно? – Повёл глазами Соамо.

- Да, Воин!

- Наперсник Нуэно!

- Здесь, Воин!

- Наперсника Уналу пришлёшь мне сразу же по прибытии. И уама тех солдат, которых ты отправил с некромантом: хочу допросить его лично. Это понятно?

- Да, Воин!

- Теперь говорите, у кого есть что доложить.

- Элементал элу Эмиа, Воин! Следующие две ночи будут ясными, но на третью я предвижу большую грозу с Фаана…

- Ты сделаешь так, что она разразится не здесь, а на землях Итхалы, элементал элу Эмиа. Что-то ещё?

Последовали обычные сообщения о потерях и видах на добычу, после которых Воин Мрака элу Соамо отпустил войсководителей и наймитов готовиться к днёвке, велев остаться лишь наперснику Нуэно.

Приняв надлежащие меры против подслушивания, Нуэно поклонился:

- Слушаю, Воин.

- Увидел ли ты что-нибудь в момент смерти кхела Саяры?

- Почти ничего. Он имел указания на случай гибели Иктияса, но самые общие, и ничего – о сроках его возвращения…

- Проклятый беловолосый червь, - сквозь зубы прошипел Соамо. – Я хочу знать это заранее, а не когда он уже вернётся! Сколько? Три ночи? Семь? Сорок?..

Соамо в гневе пнул последнее неубранное тело. Это был один из его собственных войсководителей, доложивший о потерях. Подкупленных через Тсамиа людей, пытавшихся уничтожить бочонки с ядом, телепат Саяра выловил и велел разорвать лошадьми, постарались и твари, так что число убитых элу было значительным. А вот несчастный уама к этому моменту был ещё жив – во всяком случае, дышал – и наперсник Нуэно прикончил его ударом клевца.

- Тсамиа считал, что Иктияс способен мгновенно занять тело одного из телохранителей, - в задумчивости поглаживая обушок своего оружия, произнёс он.

- Тсамиа был лжив или до невозможности глуп, - покривился Соамо. – Этим существам, не будь они телохранителями, была одна дорога – в Охотники. Ни один Владеющий Силой не воспользуется таким телом!

- Так может быть, он занял тело некроманта? – Предположил Нуэно.

- Человека?!. Нет! Невозможно! Он будет рождён заново. – Соамо прикрыл глаза, успокаиваясь. – Помни насчёт наперсника Уналы и уама тех солдат. Наш разговор окончен. Можешь впустить остальных.

Снова поклонившись, Нуэно вышел распорядиться подготовить замковый зал к предстоящей днёвке. Но сделал это не раньше, чем присел на корточки возле тела и основательно смочил в крови обушок своего клевца.

Соамо молча наблюдал. Сильный Владеющий, Нуэно мог убивать, заставив полопаться сосуды в мозгу жертвы, сместив позвонки или принудив рёбра сломаться и войти в сердце, но предпочитал действовать этим своим клевцом. И всегда после этого поил его кровью, окуная в раны обушок с вырезанным на нём ночным ликом.

Никто не спрашивал наперсника, для чего он это делает. Соамо было неинтересно, остальные боялись.

Несколько позже наперсник Нуэно попытался мысленно дотянуться до младшего войсководителя своих солдат, отправленных с человеческим некромантом, но почувствовал лишь пустоту. Это порождало проблемы, и Нуэно – на этот раз успешно - послал зов в кхелский Ахиас, где постоянно обитало некоторое число шпионов Соамо. Сегонощь же они начнут искать во владениях Итхалы черноволосого человека, проявляющего талант некроманта.

А возможно, что и творца.

* * *

В ночь столкновения творца кхела Иктияса и вампира элу Соамо войсководитель Саяра был не единственным, кто в тот же миг почувствовал гибель своего Воина.

Владеющий Силой элементал кхел Нная, единственный из троих наперсников Иктияса остававшийся в цитадели Иктиясат, вскинул голову и застыл, прислушиваясь к своим ощущениям. Там, где над его собственным сознанием обычно нависал мрачный, в любой момент грозящий падением утёс чужой воли, вдруг образовалась сосущая пустота. Недобро сверкнув глазами, наперсник подозвал старшего над своими телохранителями и отдал ему распоряжения, которые имелись у него на такой случай.

При входе в подземные лаборатории Иктияса телохранители из существ остановились и обнажили оружие. Далее за Ннаей последовали только две бессловесные твари, умеющие лишь отличать наперсника ото всех остальных и убивать по его приказу. В их сопровождении гулко шагающий наперсник миновал длинный ряд камер и садков для различных тварей Иктияса, расположенных широким кольцом вокруг бездонного колодца для неудачных творений и прочих отходов. Остановился перед одной из дверей.

Из колодца тянуло холодом; слышался шёпот и плеск подземной реки.

За дверью кричала женщина.

Повинуясь голосу Ннаи, твари-телохранители встали по обе стороны двери. К роженице вошёл один наперсник.

В момент гибели Воина Мрака кхела Иктияса рассеялось действие Силы, сдерживающей роды. Женщина элу частично избавилась от сковывающего её оцепенения и произвела во Мрак ребёнка.

Тварь. Ещё одного Видящего.

Нная завернул исторгнутое чревом Дочери Ночи чудовище в чистую ткань. Сколь многие на его месте поспешили бы уничтожить опасного урода, попросту раздавив меж ладоней мягкий младенческий череп! Но только не он. Он будет растить и оберегать мерзкую тварь, пока не объявится Иктияс. И ждать подходящего случая, чтобы…

Впрочем, всему своё время.

* * *

Зелёный Щит Великана. Туманный остров-гигант, к берегам которого пятьсот лет назад пристали человеческие корабли, возникшие посреди моря-океана. Эти корабли перевозили не только бойцов, привыкших ходить в набеги: то было переселение целого народа. Именно так – и тогда - вместе с людьми попали во Мрак столь полюбившиеся кхелам лошади.

Почти три столетия люди плодились и размножались, заселяя Зелёный Щит и прочие, более мелкие острова Полуночного моря, пока однажды их узкие, хищно вытянутые корабли не высадили первый десант на заселённый кхелами и элу материк. И хотя человеческие отряды вместе с дружинными вождями-ховдангами вели дротты, жрецы верховного бога Водана, дающего силу сражающимся - да и простые хирдманны и берсеркры, ссыпаясь с бортов на мелководье, в голос призывали Богов помельче - люди очень быстро приняли сторону рвущихся к власти Сильнейших, сожгли свои идолища и вступились за Вокняжение. В результате среди девяти Князей, правящих ныне во Мраке, двое - люди.

Конный отряд в два десятка человек приближался к Кольцу, которое в округе по старинке называли Колесом Торра. Позвякивала сбруя, замкнутые в круг арки мегалитического сооружения потихоньку приближались. Достигнув нужной, отряд остановился. Всадники спешились и стали в кружок, вынули из поясных мешков походные роговые кубки.

- Выпьем чашу на лёгкую дорогу, - проговорил одетый во всё чёрное мужчина могучего телосложения и без каких-либо признаков увядания на широком сильном лице, Воин Мрака творец человек Ингульв. – Пусть мой племянник обретёт то, что ищет и живым вернётся на Зелёный Щит Великана!

Добрый пенистый оль полился из бурдючка в подставленные кубки, а оттуда – в лужёные человеческие глотки.

- Благодарю тебя, Воин, - поклонился дяде высокий и крепкий, как щитненские дубы, Владеющий Силой, демонолог.

- Я делаю это в память о твоём отце, который умер, спасая мою жизнь, - встряхивая опустевшим кубком, ответил Ингульв. – Кроме того, рука руку моет: сегодня я помогаю тебе, а завтра ты подашь кусок хлеба своему старому дяде.

Хирдманны рассмеялись, им вторили сам Ингульв и демонолог.

- Эй, Убе, осталось ли ещё что в бурдючке? – Вскричал творец. – Моему племяннику предстоит дальний путь!

Убе снова принялся терзать бурдючок. На его куртке горел дядин Знак: клыкастый человеческий глаз со сплетающимися языками пламени вместо ресниц. Такой же был у молодого демонолога; такой же носил когда-то его отец, родной брат и йарл творца Ингулва.

Однажды обесСилевший после длительного сражения дядя оказался окружён врагами, имея при себе лишь горстку людей. Его хирдманны погибали один за другим, иззубренный об их брони клинок распорол живот отца и сломался. Ингульв остался один и бился с двумя убийцами, третий подбирался к нему со спины. Но на его пути лежал умирающий йарл; его сил хватило, чтобы вырвать вцепившийся в кольчатую бронь зубатый обломок, отчего разрубленная бронь разошлась, а кишки йарла змеями хлынули под ноги убийце. А когда тот упал, поскользнувшись, отец успел ещё вонзить тот обломок ему в горло.

- Что загрустил, племянник? – Пророкотал Ингульв. – Тебе пора! К нам уже направляется служитель Колеса… Кольца! Вон он, я его вижу. И ещё раз повторяю: будь осторожен! То место, Ахиас, принадлежит Воину кхелу Итхале, а он вампир. Говорят, его солдаты и Охотники ловят для Итхалы заезжих Владеющих, и тот их высасывает.

- Я буду осторожен, - пообещал демоноглог. – В этот раз – точно!

- Ладно, часть пути Виглав за тобой приглядит, - Воин хлопнул по плечу самого молодого из своих йарлов, белозубого красавца с бычьей шеей и очень светлыми серыми глазами. – Он в тех местах уже почти как дома!

- Прощай, дядя!

- Прощай, парень!

Демонолог, йарл Виглав и девять хирдманнов вереницей выстроились за служителем Кольца и въехали в каменную арку, чтобы спустя мгновение появиться уже под другим небом - много полуденнее и восходнее, из-под арки Кольца у левого подреберного отрога Сшианских гор.

* * *

На восходном берегу Иилена, защищённый со стороны реки замком на переправе, а с противоположной – цитаделью Итхалат, теснится в своих древних стенах Ахиас. Никчёмный город совершенно не пострадал в Войнах Вокняжения, и это не пошло ему на пользу: лежавшие в руинах отстраивались и обновлялись, он же, напротив, только ветшал.

Как и все кхелские поселения, Ахиас был окружён высоким валом, на котором стояли городские стены. В отличие от более благодатных земель, где вал делался земляным, здешний был глиняным, обожжённым после высыхания при помощи огромной массы наваленных поверх него дров. При этом глина кое-где пошла трещинами, заделанными и ещё раз обожжёнными уже после. Стены тоже были не из камня, а из небольших прямоугольных брусков обожжённой глины. Такие бруски легко изготовлялись при помощи деревянных форм и за счёт них получались одинаковыми, что сильно упрощало возведение кладки. Зато они были не такими прочными, как камень, и стены из них приходилось делать более толстыми. Хорошо хоть, что глина здесь залегала под каждым бугром, и такие бруски почти ничего не стоили – в отличие от камня, который уходил на возведение более важных построек.

Рованнские ворота, со стороны которых к Ахиасу подъехал рано утром некромант-сшианец, уже открылись. В такое раннее время он оказался единственным въезжающим в город. Кхоа привратной стражи, недавно сменивший на этом посту человеческого ховданга с отрядом людей, сразу опознал в нём Владеющего Силой и впился пронзительным взглядом злых белых глаз, высматривая Знак.

- Что скажешь об этом человеке? – Ничего не увидев, осведомился кхоа у бывшего при нём наймита из Владеющих.

- Пуст, как высосанная скорлупа, - ответил тот. – Он нам не нужен.

- Итхале не нужен, - уточнил кхоа. – А мы, возможно, попользуемся. Остановите человека! – Велел он стражникам.

Трое из его солдат заступили некроманту дорогу. Двое наставили копья, третий взял под уздцы лошадь.

Кхоа приблизился.

- Ты въезжаешь в Ахиас, город, принадлежащий Воину Мрака кхелу Итхале. Назовись и сообщи, куда и зачем едешь! – Объявил он некроманту, попутно велев солдату, держащему лошадь, осмотреть ездового зверя и сбрую.

Пока тот занимался делом, сам кхоа внимательнее осмотрел некроманта. И сделал выводы.

- Человеческая падаль, - процедил он сквозь зубы. - Кто ты? Кому присягал? Может быть, одному из Воинов Мрака Рованны? При тебе есть его Знак? При тебе есть хоть какой-нибудь Знак?..

Он расспрашивал всё настойчивее. Некромант молчал: его состояние было сродни полному упадку сил, собраться и заговорить было очень непросто. А кхоа явно терял терпение. Он выглядел так, словно сейчас сам, без солдат, выдернет сшианца из седла и тут же прикончит.

Возможно, подумал некромант, кхелы были бы улыбчивее и добрее, когда бы у Ночи не было её Детей. Но судьба беловолосых была соткана по-иному, а потому следовало не злить этого войсководителя, а отвечать, и быстро – либо ввязываться в совершенно не нужную драку с Итхаловой солдатнёй.

Конечно, сам кхоа за него не возьмётся, но копейщики следят за каждым его движением. Один сигнал – и обманчивая небрежность, с которой они держат своё оружие, обернётся смертоносными ударами. Некромант, сам владевший почти любым орудием убийства, прекрасно знал эти рованнские копья с древком высотой до подмышки и наконечником в форме рогозового листа той же длины – двуликое оружие, способное как колоть, так и рубить, словно меч: беловолосые перехватывают древко у самой пятки и бешено вращают вокруг себя, рассекая глотки и лица, подрубая ноги, вспарывая животы - и внезапно снова переходят к тычкам, которых от них уже не ждут. Одно удовольствие наблюдать за работой таких мастеров со стороны; но сможет ли он, в его нынешнем состоянии, управиться сразу с двумя такими? Успеет ли хотя бы вытащить меч, пока они будут упражняться на нём, как на мешке с соломой?

В последнее время кхелские кузнецы из областей, расположенных выше по Иилену, повадились снабжать лезвия таких копий дополнительными развитиями в виде крюков, зубьев или даже секирных лезвий, похожих на крылья бабочки. Или на выпрыгнувшую из воды рыбу. Но стража Итхалы по традиции была вооружена самой простой разновидностью с гладкими ровными наконечниками, с лёгкостью входящими в бездоспешное тело и с той же лёгкостью выходящими, вытягивая следом душу.

- ...Господин кхоа! – Негромко подал голос солдат, осматривавший коня. – Сбруя плохая, ничего не стоит. Конь хороший, только очень устал. Этот человек совсем не берёг его.

Что поделаешь, отстранённо подумал некромант, я плохо умею обращаться с живыми существами.

Кхоа посмотрел ему прямо в глаза. Даже без особых способностей было ясно, о чём он думает: настолько обесСиленный Владеющий не имеет шансов сохранить в этом городе жизнь и имущество. И, чем его добро достанется отребью из первого же проулка, лучше присвоить его себе. Тем более что чахлые акации у ворот давно уже ждут доброй подкормки.

- Он совсем плох, – ровным голосом проговорил кхоа. - А в городе днём неспокойно.

И с некромантом, и со своими солдатами он говорил по-кхелски, открыто обсуждая человека прямо при нём и не заботясь, что тот всё слышит. Отчасти это объяснялось слабостью сшианца, который, по мнению итхалаяра, едва ли мог за себя постоять. Но лишь отчасти.

Дело в том, что вплоть до самого Вокняжения обитатели Мрака очень боялись своих Богов и не возводили грандиозных сооружений, противных Их воле. Из-за этого и Дети Дня, и Дети Ночи продолжали изъясняться между собой на одном языке, том же самом, что и сто, и тысячу лет назад. Обоюдная ненависть также помогала сохранять чистоту речи: кхелский язык ничего не перенимал из языка элу, и наоборот.

Переселившиеся во Мрак люди тоже все были из одного племени и говорили на одном языке. Презрение, с которым кхелы и элу общались между собой, они совершенно естественно распространили и на пришельцев. Те столь же естественно стали в ответ презирать коренные расы, тем более что их ущербность в сравнении с людьми была очевидна. Следствием взаимного презрения стало то, что ни один представитель каждой из трёх рас принципиально не говорил на двух других языках, хотя и учился их понимать. Разговаривая с иноплеменником, каждый высокомерно делал вид, что его не заботит, поймёт ли его собеседник. Кто действительно этого хотел, просто произносил слова медленнее и чётче, изрядно поступаясь при этом своей гордостью.

Войсководитель, возглавлявший привратную стражу Рованнских ворот Ахиаса, не соблюдал даже этих условностей. Это яснее ясного говорило о том, что если в самое ближайшее время некромант не сделается из полумёртвого хотя бы полуживым, следующим, что он услышит, будет что-то вроде: "Солдаты, заколите этого человека и закопайте под теми акациями!"

Лиловые акации очень красивы, но подкармливать их собой сшианец не собирался. А потому расправил плечи, выпятил челюсть и обозначил движение ладони к рукояти меча. Потратил толику насобиравшейся Силы – и копейные жала сами собой сместились, нацелившись в горло кхоа. Солдаты едва успели остановить движения рук, готовых к тычку, и снова направить оружие на некроманта.

- Я некромант. И мои Силы очень легко восполнить, итхалаяр, - самыми уголками губ улыбнулся сшианец. – Опасности вашего города - как раз то, чего я ищу.

Кхоа сморгнул.

- Хорошо! Ты ещё можешь показать зубы. Но здесь Итхале смутьянов не надо. Запомни это. Пошлину заплатить способен?

Все стражники одинаковы: если не всё, так хоть что-то. Некромант выудил из кошелька бронзовую монету и молча бросил её на ладонь кхелу.

- Воин Мрака вампир кхел Итхала даёт тебе позволение въехать в город Ахиас, находящийся в его владении, и продавать в его пределах твой талант, - убрав монету, произнёс кхоа. – Если будешь пойман на преступлении законов Итхалы – поплатишься головой. Пропустить! – Приказал он копейщикам и отошёл на своё обычное место, освобождая проезд.

И некромант углубился в переплетение ахиасских улочек, сознательно выбирая не те, что вели в нужном ему направлении. Довольно скоро, несмотря на раннее время, навстречу начали попадаться оборванные мужчины, подпиравшие косяки приоткрытых дверей, рассыпающиеся глиняные стены и худые заборы. Сшианец постоянно ловил на себе их взгляды и горько сожалел о том, что отъехал от ворот недостаточно далеко. Как и все некроманты, он питал большую любовь к отчаянному, на всё готовому отребью больших городов, и не меньшую – к отребью маленьких городишек. Однако близость привратной стражи мешала ему нести эту любовь в трущобы Ахиаса.

Солнце поднималось всё выше. Ахиас вонял. Мусор и отходы кхелы обычно сжигали: сухие листья, ветки и вообще всё, способное служить пищей огню, на улицах не залёживалось. Свежий навоз и кхелские испражнения – а справлять нужду прямо на улицах считалось естественным – собирали для удобрения своих обнесённых стенами садиков те, кто мог платить водовозам или сам привозил воду для полива. А вот трупы грызунов, птиц и мелких хищников, издохших в черте города от голода или болезней, и даже обобранные тела зарезанных грабителями проезжих оставались валяться где попало, быстро высыхая на сухом горячем воздухе. В добавок к этому из домов выкидывались черепки битой посуды и остатки протухшей на жаре пищи.

Черноволосую голову немилосердно пекло, грозя ударом. Однако накинуть свой плащ с капюшоном некромант не мог – тот был хорош для прохладных ночей и предгорий, но для жары не годился. Высоких деревьев не было; тень, падавшая от осыпающихся стен и домов, не могла скрыть верхового. Спешиваться было нельзя – с коня удобнее обороняться. Иными словами, в Ахиасе всё было плохо, кроме его опустившихся жителей, голодных и злых. На них некромант очень рассчитывал. Приостановившись на очередной улочке, он сверился с ощущениями и быстро прикинул, в какой переулок свернуть, чтобы наверняка подвергнуться нападению.

К закату, когда усилившийся ветер потащил из степей в сторону Иилена тяжёлые сизые тучи, некромант обзавёлся несколькими новыми щербинами на мече и кое-как поправил своё положение. Подъезжая к "Вратам Рассвета", он уже не выглядел полной развалиной, а к содержимому его кошелька даже добавилось несколько мелких монет.

За три прошедших года паршивая забегаловка обзавелась вторым этажом с комнатами для постояльцев взамен лачуг, лепившихся прежде к боковой стене, а главное – Знаком Итхалы над дверью, символом его покровительства. Для кошелька, и без того почти пустого, это было просто гибельно: покровительство Воина стоит недёшево, а значит, хозяин поднял цены.

Презренный город нашёл-таки способ отыграться на человеческом некроманте за Силу, украденную у его обитателей.

Сшианец спешился. Сам привязал лошадь у коновязи. За её корм и воду тоже придётся платить. И это при том, что посещение "Врат Рассвета" может - и даже должно - оказаться безрезультатным. Да… Куда правильней было бы, не теряя времени, немедленно покинуть город. И вообще Рованну.

Но он этого не сделает. Ведь что ни говори, а судьба существует.

* * *

За три года Ахиас заметно вырос как вширь, так и ввысь. Питейная "Врата Рассвета" обзавелась вторым этажом с комнатами для проезжающих. Из общего зала туда вела широкая добротная лестница. Уверенно, плотно ступая, по ней спустился молодой человек, голубоглазый и светловолосый, с аккуратно подстриженной бородой чуть темнее волос. Меч с ножом на поясе, взгляд, разворот плеч – всё выдавало в нём ратоборца, убивающего с лёгкостью и мастерством.

И, конечно, ничто не выдавало в нём Убийцу.

Проведя в пути два дня и две ночи, он несколько часов проспал в одной из верхних комнат и пробудился незадолго до вечерней зари. Пора было осмотреться – возможно, кто-то уже заказал стол для себя и восьми компаньонов.

Теперь над входной дверью "Врат Рассвета" висел бронзовый Знак Итхалы. Покровительство Воина обходилось недёшево – за питьё, пищу и постой брали заметно дороже, зато стало меньше солдатни и отребья. Драк, вероятно, тоже.

На своём возвышении сидел сам хозяин-кхел, помыкавший оттуда служанками и улаживавший наиболее важные дела. При нём неотлучно находилось трое охранников.

В зале кучками и поодиночке сидели люди, кхелы и элу – последних меньше, но двое из них сразу привлекали внимание. В тёмной одежде, слишком похожие даже на неискушённый человеческий взгляд; оба явно Сильны, у одного из-за левого плеча выглядывают две гладкие рукояти. Они сидели за большим квадратным столом, окружённым тремя лавками, на каждой из которых свободно уселись бы трое. И оба носили одинаковый, неизвестный в этих краях серебряный Знак – то есть вполне могли прибыть издалека и дожидаться ещё семерых. Неподалёку разместились их слуги, вернее – солдаты, трое угрюмых великанов с подобными же Знаками из белой бронзы.

…Хлопнула дверь, и ладонь человека легла на рукоять ножа: очередной вошедший оказался черноволосым некромантом-сшианцем! С той памятной ночи он явно поправил свои дела и выглядел не в пример лучше. Оглядев зал, как это только что сделал сам Убийца, трупоед направился именно к тем элу за квадратным столом!

"Странное это оказалось бы сплетение", – унимая полыхнувшую в груди злость, подумал человек. Тогда, три года назад, он не особенно хорошо разглядел остальных, хотя бы и людей – один из них вполне мог оказаться черноволосым. Или, возможно, неудачливый наймит просто решил посчитаться с первыми встречными элу за унижение, которому подвергся по вине Воина из их породы?..

Остановив подавальщицу – кхелскую девушку с обведёнными тонкой чёрной линией белыми глазами, он спросил, кто из сидящих в зале предупреждал, что занимает стол для девятерых. Подумав, та молча указала именно на этих элу - и сшианца, который уже говорил с ними, стоя у стола.

Да, нити судьбы сплетаются прихотливо! Глубоко вздохнув и убрав руки от оружия, Убийца приказал девушке принести ему оля и еды за тот же стол.

Оттягивая неизбежное, он проводил её взглядом, в который уже раз сравнивая кхели с человеческими женщинами. Если смотреть сзади, сходства было больше. Уж всяко больше, чем у самок элу!.. Конечно, худощавой кхели было далеко до статных человеческих красавиц с широкой спиной и крутыми бёдрами, но как знать – заплатив её хозяину, он, может, и дознался бы, что не так уж сильно они отличаются.

Если бы в принципе смог решиться на совокупление с нечеловеческим существом. Он знал людей, не гнушавшихся насиловать кхели во время войн и набегов на кхелские земли; знал, но не понимал.

Черноволосый некромант тем временем уже сидел за столом. Не в силах побороть искушения подразнить судьбу, Убийца остановился за пару шагов и прямо-таки впился взглядом в переносицу некроманта, глядя на того вызывающе и чуть насмешливо.

На мгновение тёмные, карие глаза некроманта глянули прямо в небесно-голубые глаза Убийцы, затем сшианец спокойно перевёл взгляд на двоих Детей Ночи.

"Не узнаёт, - подумал Убийца. – Потому что и не должен!"

Но как было не проверить?

Оль оказался неплохим – во всяком случае, его с пониманием охлаждали. Убийца и некромант выпили по две кружки, когда начали, наконец, прибывать остальные.

Высокий сероглазый человек, сразу с порога отославший в сторонку троих вооружённых слуг.

Демонически красивый кхел, судя по одежде - обитатель Дельты Иилена, причём не из последних.

Второй кхел - с надменным взглядом и гривой ухоженных белых волос, распущенных по спине.

Спустившийся сверху, из комнат, элу, в левой глазнице которого вместо глаза отблёскивал прекрасно отполированный бездонно-чёрный камень.

Затянутый в кожу Охотник-кхел с седельной испаей у пояса. Белые волосы заплетены в три косы, самая толстая падает на спину, защищая шею, две потоньше, сращенные в одну, кольцом лежат на груди. Белые глаза находят нужный стол, Охотник делает знак двум Братьям из Детей Ночи, вошедшим следом, и идёт через залу.

Жизнь во Мраке опасна. К назначенному сроку во "Вратах Рассвета" должны были собраться трое-четверо, самое большее – пятеро участников той памятной драки, но чтобы все девять?!. Тут и последний глупец сообразит: случайно подобное не происходит!

- Прежде, чем начнём говорить о важном, - опережая остальных, негромко произнёс сероглазый человек. - Кхелы, люди и элу вместе – более чем странная компания, это может привлечь нежелательное внимание. Те, кто Владеет Силой: позаботьтесь, чтобы нас никто не услышал. И желательно вообще нами не заинтересовался.

- Кроме служанок, - добавил элу с камнем вместо глаза.

- Разумная мысль, - поддержал некромант. Вслед за ним согласно высказались остальные элу и двое кхелов.

Ещё через пару мгновений надменно глядевший кхел удовлетворённо произнёс:

- А теперь поговорим! Я помню, как не готов был поверить, что хааран мог свести вместе кхелов, людей и Детей Ночи; но три года прошли, и я вижу здесь всех девятерых участников той драки. Для меня это достаточно ясные указания. Теперь я сам удивлюсь, если кто-то их не понимает. Но власть хаарана велика. Она распространяется и на тех, кто отрицает само это понятие. Я, Владеющий Силой элементал кхел Мистас, готов принять уготованную мне судьбу. И разделить её с остальными.

- Я Владеющий Силой тавматург кхел Стияс, - откликнулся пират из Дельты, тем самым признавая, что тоже рад быть избранником высокой судьбы.

Охотник-кхел представился Братом Диалсом из Семьи Ихаяра.

Одноглазый элу назвался Владеющим Силой элементалом Анло, младшим войсководителем. При нём был узнаваемый Знак Воина Мрака тавматурга элу Комо, владения которого лежали по ту сторону Сшианских гор. Начинающий творец Элмо, один из близнецов-элу, ходил в младших наперсниках Воина Мрака в самом Пульсирующем Сердце. Его единоутробный брат Мнео – тот, что с мечами – обладал способностями Разрушителя.

Высокий сероглазый человек, Иннгвар - он тоже носил неизвестный в Рованне знак в виде оскаленного глаза - оказался демонологом аж с Зелёного Щита Великана. Сшианец честно сказался некромантом и назвал имя – Халльгрим.

- Ховданг Эйнар, - в свою очередь назвался Убийца. - Наёмник. "Три Руки".

"Три Руки" – союз наёмников всех трёх рас, продающих свои воинские умения тем из Владеющих Силой, у кого больше аппетитов и денег, чем солдат. Название "Три Руки", хоть и общепризнанное, было не настоящим: оно произошло от изображения на знамёнах – трёх согнутых в локтях рук, словно бы растущих из общего плеча: человеческая сжимала меч, кхелская – испаю, рука элу – топор. Вообще же союз никак не назывался.

- "Три Руки!" – Заинтересовался демонолог Иннгвар. - Близко к Голове?

Голова "Трёх Рук" являлась органом полумифическим. Понятно, что большим и правильно организованным объединением вооружённых существ кто-то должен управлять, потому и считалось, что существует некая Голова, которая двигает всеми тремя Руками. Но была ли это одна достаточно могущественная личность, или сразу три – ибо в действительности мало кто верил, что и люди, и кхелы, и элу, все позволят управлять собой существу какой-то одной расы - доподлинно было неизвестно. Расспрашивать об этом самих наёмников было бесполезно и небезопасно: как их не пои, в лучшем случае те нагло врали, противореча один другому и самим себе через слово. В худшем затевали ссору и убивали любопытствующих.

- Не так близко, чтобы там знали всё, чем я занимаюсь, - усмехнулся Эйнар.

Итак, семеро из девяти так или иначе Владели Силой, причём двое служили довольно могущественным властителям. Вместе с тем личные Силы каждого были не особенно велики. Как и остальные возможности.

- Если нам и суждено величие, то сейчас мы в самом начале пути, - не в силах скрыть разочарования, заметил одноглазый элементал, элу Анло. - Среди нас так и не завелось Воинов, никто не владеет землями и армиями. Всё это придётся с боем вырывать у нынешних хозяев! Да, мы живы и сидим здесь, многие Владеют Силой, но разве этого достаточно?

- Да, - просто сказал Иннгвар, демонолог. – Раз есть… мы, значит, есть и путь. Но такой, что в одиночку не одолеть. Только вместе. Подумайте: кто-то наверняка уже видит его. Где-то уже происходят события, которые отдадут в наши руки земли, богатства, солдат. Надо только не пройти мимо!

Компаньоны задумались. Все, кроме некроманта, для которого всё было очевидно. Вот разве кто-то предложит решение получше?..

Халльгрим-сшианец обвёл компаньонов взглядом, но те молчали. И он заговорил:

- Что ж… Получается, о таких событиях знаю я. Это здесь, в Рованне. Я бы показал, если есть карта.

Карты ни у кого не оказалось. Тогда Охотник очистил середину стола, макнул в кхелени обглоданную кость и принялся рисовать прямо на досках:

- Смотрите: это Иилен, здесь – переправа и Ахиас. Всё это до Нхаа, до сюда и до сюда – земли Воина Мрака вампира кхела Итхалы. Здесь Итхалат. Выше по Могучему – владения Воина Мрака элементала человека Хигурда, здесь – его главный город, Хигурдсборг. Это всё – владения Воина Мрака творца кхела Иктияса, отсюда уже земли Воина Мрака вампира элу Соамо, ниже – Дельта…

- Достаточно, - остановил его сшианец. - Вот здесь, в степях за Нхаа, три ночи назад схватились между собой Воины Мрака кхел Иктияс и элу Соамо. Иктияс был убит, - обвёл компаньонов внимательным взглядом некромант. Затем коротко, без подробностей, рассказал о событиях Ночи Предательства, в конце пояснив: - Об Иктиясе известно, что он перерождается, и Соамо вскоре ожидает его назад. Так что Воин-вампир ещё не победил, их война продолжится. Проигравший падёт, победитель ослабнет – и это действительно скрывает в себе возможности…

- Вот только в Рованне и без нас есть кому ими воспользоваться! – Неприязненно бросил элу Элмо, творец.

- Нет, влезть в драку этих рованнских Воинов - и вправду неплохая мысль, - поддержал человека кхел Мистас. – Но Элмо тоже прав: победителя просто сожрёт другой рованнец. Здесь хватает могущественных Воинов, которые своего не упустят…

- Иными словами, почему мы, почему не другие? – Завершил свою мысль Элмо.

- У других есть свои соседи, готовые ударить в спину, - заявил демонолог Иннгвар. - А мы ничем не связаны!

- И ничем не обладаем! С чем нам ввязываться в драку? – Мрачно глянул некромант.

- Всё появится, - убеждённо заявил Мистас. - Но двое Воинов – этого мало. Нужно столько земли, чтобы хватило каждому из нас. Нам только на руку, если в драку втянутся другие рованнцы, но каждому здешнему Воину и вправду кто-то дышит в затылок. Как заставить их забыть осторожность и выступить против Иктияса и… Соамо? Из-за чего вообще схватились эти двое? Это просто старые распри… или они делят что-то такое, что заинтересует и других?

Все взоры обратились к некроманту. Утвердительно кивнув, тот спросил Охотника:

- Где на твоей карте менгир Соамо на его границе с Итхалой?

Охотник ткнул костью, и сшианец обвёл всех значительным взглядом:

- Именно здесь – то, что может заинтересовать рованнских Воинов!..

- Менгир?.. – Недоверчиво переспросил Охотник. - Он всего лишь стережёт границу. Да, убивает всякого, кто не носит Знака Соамо, но только бесталанных и Владеющих помельче – с Воином ему не сладить!..

- Нет, не менгир. Менгир только сосёт и накапливает Силу. Рядом с ним недавно открылось новое Место Силы.

Все сидящие за столом разом подобрались.

- Ты уверен? – Тщательно выговаривая слова, переспросил демонолог.

- Уверен. Я был там и видел Место так же ясно, как вижу голову у тебя на плечах, - отозвался сшианец. - Так что думаете?..

- Да, это и вправду заинтересует других рованнцев, если они узнают. Место Силы – о, это великий соблазн! – Признал Иннгвар.

- Для многих из нас тоже, - негромко произнёс элементал Мистас.

В воздухе повисло напряжение; его ощутили даже те из компаньонов, кто не Владел Силой.

- Так... – Мистас оглядел по очереди каждого. - Договориться об этом сейчас мы всё равно не сможем. Пусть всё идёт как идёт – сначала стравим и перережем рованнцев, помогая один другому при необходимости. Затем те из нас, кто уцелеет, поделятся между собой. Все согласны?

- А что остаётся, если, как ты сам говоришь, прямо сейчас об этом не договориться?.. – После недолгого молчания заключил элу Элмо. – Но как помочь рованнцам прознать о Месте Силы?

- Мы сами им и расскажем, - предложил Охотник. - Моя Семья сделает это.

- Поддерживаю! – Воскликнул тавматург, кхел Стияс. – Вампир кхел Итхала и элементал человек Хигурд, - тут же назвал он двоих ближайших соседей Иктияса и Соамо. – Начни с этих двоих.

- Нам нужно всего лишь разложить костёр, а уж здешние Воины сами нагонят тот ветер, от которого запылает вся Рованна! – Плотоядно оскалился элу Анло. - На угольях изжарятся и Соамо с Иктиясом, и Итхала, и Хигурд, а нам останется только срезать лучшие куски с их сочащихся жиром тел! – Схватив наполненный кубок, он осушил его одним глотком, словно заливая рованнский пожар. Или – запивая горячее, хрустящее корочкой мясо.

- Может, сами управятся, а нет – так поможем, - раздумчиво проговорил демонолог. - А что сосед Итхалы с закатного берега? Воин Мрака элементал кхел Рилая?.. Место Силы для элементала – тоже лакомый кусок…

- Да, но чтобы им завладеть, Рилае потребуется пройти все земли вампира, помимо прочего. Так что навряд ли, - усомнился тавматург Стияс.

- Тогда, возможно, он мог бы соблазниться переправой? – Предположил элу Элмо.

- Когда ты ехал сюда от Сшианского Кольца, ты видел тамошние замки. Пока Итхала жив, Рилая навряд ли решится их штурмовать.

- Но, возможно, если Итхала понесёт большие потери и сам подрастратится?..

- Учитывая, что растраченное в случае удачи он, не медля, возместит из Места Силы?.. – Сомнения в голосе тавматурга не убавилось. - Однако переправа с её доходами и впрямь лакомый кусок. Заронить Воину Рилае эту мысль всё-таки можно.

- Вот видите, какова власть хаарана, - удовлетворённо проговорил Мистас. – Итак, наш путь ясен! А раз нашёлся способ – найдутся и средства. Не сомневаюсь, что ко времени необходимое придёт к каждому. Осталось обсудить только одно… Некромант человек Халльгрим! Ты говорил про Воина Иктияса, что тот способен перерождаться в новом теле. Против этого у нас есть тавматург. А что остальные рованнцы? Как они живут и как нам убить каждого из них, когда придёт время?

* * *

По современным представлениям, Воином Мрака является представитель любой из трёх рас, владеющий Силой и земельными ресурсами, позволяющими набирать и содержать собственное войско. Воин должен быть готов по требованию Князей Мрака предоставить не менее половины своего войска для участия в захвате других миров, возглавив эти силы лично либо поставив над ними другого Владеющего Силой, каковых может содержать столько, сколько сочтёт нужным. Назвать кого-то Воином Мрака может любой из Князей, если соискатель сумеет доказать свою состоятельность, лично прибыв для этого в Пульсирующее Сердце, столицу Сильнейших.

На соперничество между Воинами или же между имеющими и жаждущими обрести это звание Сильнейшие смотрят благосклонно, ведь воинские навыки оттачиваются лишь в сражениях. Победитель для осуществления их планов полезнее проигравшего. Всё просто. Поэтому первое, чем озадачивается всякий Владеющий, достигший значительной Силы – обеспечение собственной неуязвимости.

К этому есть два основных пути: можно обессмертить тело и возродиться даже из мельчайшей его частицы, буде таковая уцелеет. А можно сосредоточиться на душе, развив в себе умение возрождаться в любом подходящем теле, сохраняя память и способности к оВладению Силой.

Это тоже достаточно просто, а потому второе, что делает каждый Владеющий, это отыскивает и осваивает наиболее действенный способ убийства себе подобных.

Быстро и надёжно уничтожать тело лучше всех научились Убийцы – тайное общество, способное подобраться практически к любому Владеющему Силой. Их услуги стоили невероятно дорого, при этом желающий обратиться к ним за помощью должен был распустить об этом слух и ждать, пока Убийцы сами не вступят с ним в переговоры. Всем сердцем надеясь, что это произойдёт раньше, чем забеспокоится и решится на ответные действия вероятная жертва. Мало того, Убийцы брались ещё и не за всякий заказ; поговаривали, что они делали это не иначе как с одобрения Сильнейших.

Охотники тоже убивали Владеющих, но только мелких, ведь невосприимчивость к воздействию Силы не защищала их от телохранителей и солдат, которыми окружали себя Воины.

Но это - о теле: душа же, как известно, бессмертна. Самое страшное, что может с ней случиться – это потеря индивидуальности в результате слияния с более могущественной сущностью. Именно так – поглощая более слабых – увеличивают свою мощь демоны, однако демоны способны заглатывать только родственные им сущности, другие к ним просто не прирастают.

Душу можно изъять из круговорота перерождений. На это способны Ловцы Душ – талант, который, как считается, могут развить в себе тавматурги. Однако талант это редкий, если не вовсе легендарный, и ни один Владеющий Силой не именовал себя так уже несколько столетий. Впрочем, в большинстве случаев было достаточно усилий опытного тавматурга, обесСиливающего душу жертвы настолько, что за время её возвращения в мир плоти ей становилось просто не к чему возвращаться.

Поэтому неудивительно, что, обеспечив себе долгую жизнь и научившись изводить других таких же, Владеющие тратили немалые Силы на защиту ото всех способов убийства, какие только могли вообразить. Так что обладающий богатым воображением или просто хорошо информированный Воин Мрака, как правило, был надёжно защищён практически от любой опасности.

Пока не иссякнут его Силы, конечно.

* * *

Имеющихся у компаньонов знаний о рованнских Воинах было недостаточно для чёткого ответа на вопрос кхела Мистаса. Общепринятое же мнение было таково, что Владеющие редко доверяют бессмертию тела, чаще опираясь на живучесть души. При наличии тавматурга это вселяло определённую уверенность, но не в данный момент: тягаться с настоящим Воином – даже одним-единственным! – компаньоны пока не могли, ведь помимо собственных Сил каждый Воин располагает наперсниками и множеством более мелких Владеющих. И многотысячным войском, которого ни у кого из сидящих за столом пока не было.

Сошлись на том, что в своё время придёт и это, а пока рованнским Воинам следует предоставить возможность самим уничтожать – или хотя бы серьёзно ослабить – один другого. Связь между компаньонами взялся поддерживать кхел Мистас, оказавшийся, помимо прочего, одарённым телепатом. Он тут же связался с каждым, запоминая их; когда и с этим было покончено, внезапно снова заговорил демонолог, долгое время выжидающе глядевший на некроманта:

- Ты сказал, что был там той ночью. И кому ты служил? Иктиясу или Соамо?

- Соамо.

- И как ты с ним расстался?

- Мерзавец высосал меня и пытался убить! Но я перехватил кое-что по дороге и перебил ему солдат. Так что ты правильно догадался, расстались мы плохо.

Демонолог кивнул:

- Он этого так не оставит. Тебе надо скрыться, где-то пересидеть… Возможно, один из нас предоставит тебе убежище? – Произнёс он, обращаясь уже ко всем компаньонам.

Вообще говоря, он мог бы сделать это и сам. В то же время бездеятельное сидение на другом конце Мрака навряд ли приблизило бы сшианца к нужным возможностям.

Неожиданно свою помощь предложил Охотник кхел Диалс:

- Семья Ихаяра может принять тебя под своё крыло, человек. Наше Гнездо недалеко, на землях Итхалы.

Учитывая немалую стоимость путешествий через портальные Кольца и нежелание одалживаться, некромант немедленно согласился с этим предложением.

На том и расстались. Халльгрим и Диалс отошли за тот стол, где дожидались двое приехавших с кхелом Братьев его Семьи. Двое элу.

- Они не просто Братья, человек, - заглянув в ожидавший его кувшин, объявил кхел. – Они единоутробные, как Элмо и Мнео. Но, как видишь, спутать их невозможно. Братья, знакомлю вас с Владеющими Силой некромантом человеком Халльгримом. Примите его как члена Семьи, ему придётся провести с нами какое-то время. Халльгрим, знакомлю тебя с Охотниками Братом Куэмо и Братом Као.

Оба элу придирчиво рассмотрели сшианца и разом показали зубы в оскале, не иначе как изображающем их благонамеренность. Они были очень похожи, но спутать и впрямь было невозможно: голову, грудь и руки Као покрывала сложная татуировка, судя по чёрному цвету и лёгкой выпуклости линий, настоящая аталиевая.

- Владеющие Силой нечасто живут среди нас, - заметил Брат Куэмо, явно подразумевая не только Семью Ихаяра, но и Охотников вообще.

- Особые обстоятельства, - наливая себе кхелени, пояснил Диалс. – Подробности услышите позже. Вы поели?

- Пока только закусили. Наша пища долго готовится. Но уже должны принести, - заверил Брат Као.

- Так значит – Побратимство? – Глядя на человека, спросил Куэмо.

- Побратимство? – Переспросил Диалс. – Да, наверное, так. Тебе придётся стать Побратимом нашей Семьи на время, пока ты будешь с нами, - пояснил он сшианцу. - Будешь равен Братьям, обретёшь поддержку всех Детей Ихаяра, а взамен предоставишь Семье свою. Куэмо прав – для Владеющего Силой это единственный путь в Охотники.

Основным занятием Охотников действительно была охота, причём на зверя и птицу тоже, ради их мяса и шкурок. Но чаще – поскольку это оказывалось намного прибыльнее – Охотники занимались отловом и умерщвлением Владеющих, чем-либо неугодных более Сильным, а также уничтожением разнообразных тварей, которых Воины Мрака выпускают на земли соседей с целью их ослабления. Они же поставляли творцам необходимое для создания этих тварей живое сырьё.

- Согласен, - недолго поразмыслив, сказал некромант.

- В знак этого выпей с нами! – Призвал Као. – Можешь также разделить нашу пищу, но это необязательно.

Человек посмотрел на кхела:

- Это в самом деле необязательно?

- Для вступления в Семью - необязательно. Но ты можешь просто поесть с ними, если хочешь. Правда, я не знаю, что им готовят. Мы нечасто бываем в городах, так что наши ночные братья пользуются случаем хорошо поесть и каждый раз берут что-то новое.

Человек не мог понять, испытывают его или говорят серьёзно.

- Я слышал, что любимая еда Детей Ночи – это плоть кхелов, - сказал он осторожно.

- Конечно! – Воскликнул Куэмо. – Анеоло! Здесь его очень хорошо готовят. Как увидишь и вдохнёшь его запах, непременно захочешь попробовать!

Сшианец снова посмотрел на кхела, затем на Братьев-элу.

- И вы едите кхелское мясо при своём Брате из Детей Дня?

- Мы, Охотники, относимся к этому проще, - улыбнулся кхел. – Я не в восторге, но смотрю на это спокойно. И ты действительно можешь разделить с ними еду, я не затаю на тебя зла.

Он опорожнил свой кубок и сразу наполнил снова:

- Вот, к примеру: ты знаешь, как у них готовятся наши кхелские головы? Нет? Так я тебе расскажу. Берутся большие медные котлы и ставятся на огонь. И туда бросаются головы без волос, сколько влезет. Да! Головы обязательно перекладываются большим количеством каких-то вонючих листьев…

- …Листьев благословенного унамалэ! Они превратят бульон в острый студень, такой скользкий…

- Закрой рот, Као! Так вот, поверх голов слоем укладываются языки, кидаются пряные травы и льётся вода, так, чтобы она всё это покрывала. И всё это ставится…

- Заметь, что только теперь ставится, а не сразу, как он говорил вначале!..

- …на огонь, Као, ты замолчишь или мне придётся тебя заткнуть?!. Дальше всё варится до готовности, снимается с огня и остывает, пока бульон не превратится в студень. И только потом они это едят. Что, Као? Я что-то упустил?

- Ты не сказал: для еды череп надо разрубить топором! Пополам и с одного удара!

- Ах, да, как я мог забыть, это очень важно!

- Это и в самом деле важно. Плохо разрубить – оскорбление, если ешь не из своего котла, - серьёзно заметил Куэмо. – Но вот уже несут нашу еду! Побратим, если ты никогда не пробовал анеоло, есть прекрасная возможность это исправить.

Сшианцу оставалось лишь покачать головой. Не в ответ, а просто оттого, что он оказался совершенно не подготовлен к той простоте, что царила среди Охотников. Мало того, что кхелы и элу жили у них бок-о-бок и умудрялись делать общее дело - они даже препирались совершенно по-человечески, словно хирдманны, тренировавшиеся вместе с самого детства и не раз выручавшие один другого в кровавых схватках!..

Сирота, не знавший родителей и поддержки рода, он судил не из личного опыта, но сердце подсказывало: из всех Детей Дня и Ночи ближе всего к нему как к человеку были именно Охотники.

Оль тоже делал своё дело, заставляя некроманта радоваться общению с живыми существами. Повинуясь этому новому чувству, он всё-таки заглянул в появившуюся на столе огромную мису из толстого мутного стекла. Миса была полна тугого полупрозрачного студня со щедро вмешанными в него комочками улиточного мяса. Сердцем блюда был упитанный кхелский ребёнок полутора-двух лет от роду, чем-то нафаршированный и покоящийся на ложе из трав и листьев – видимо, того самого унамалэ. В окружении чёрных улиток он был похож на атакуемого пиявками утопленника в болотной бочажине.

Некромант сухо сглотнул.

- Забыл сказать, - озабоченно проговорил Куэмо. – Как Побратиму, нам придётся обрить тебе голову, одеть в кожу, подпилить твои зубы конусом, срезать уши, ноздри – и веки, чтобы глаза казались больше - только тогда ты станешь настоящим Охотником!

- С топором в одной руке и куском анеоло в другой! – Возбуждённо крикнул Као.

- А теперь, - обратился некромант к кхелу-компаньону, - они это серьёзно?

- Клянусь спокойным сном: до этих слов он был готов попробовать!.. – Не сдерживаясь, вскричал кхел-компаньон.

Оба элу, зашипели, раздувая горло, что заменяло у них весёлый смех.

Принимая условия навязанной ему игры, сшианец оторвал от круглого плоского хлеба изрядный кусок и толкнул его к Куэмо:

- Давай, Брат, отрежь мне посочнее!

- Вот это наш человек! – Объявил Куэмо, занося над студнем хитро изогнутую металлическую лопатку, сверкнувшую острым краем. Погрузив её в мису, он быстро отхватил ломоть мяса от бёдрышка и вместе с изрядной порцией студня перевалил на кусок хлеба.

- Раз так, к тварям ваше человеческое пойло! – Разошёлся Као, отодвигая от некроманта кружку с олем. – Анеоло надо запивать "жидким пламенем"! Знаешь, что это?

- Доводилось пробовать, - кивнул некромант.

- Он сшианец, - пояснил Братьям кхел-компаньон.

- Тем лучше! – Просиял Као. – Раз пробовал – значит, оценил. Его и будем пить! А испорченный ягодный сок пусть употребляют низшие расы.

- А пока будешь пить и есть, - ничуть не оскорбившись на слова о низших расах, вкрадчиво проговорил Диалс, - расскажи подробнее, что у тебя вышло с Соамо.

* * *

Некромант и Охотник были не единственными компаньонами, задержавшимися во "Вратах Рассвета". Демонолог человек Иннгвар присоединился к прибывшим с ним хирдманнам и велел служанке позвать хозяина.

- Получишь, если скажешь, где в этом городе можно купить живого ребёнка, - показав тому мелкую золотую монету, сказал демонолог.

Выплавляя золото, кхелы ничего в него не добавляют, поэтому оно у них жёлтое, а монеты тонкие и лёгкие, как рыбья чешуйка. Люди добавляют красную медь, из-за чего их золото красноватое и ценится у кхелов значительно ниже. Элу добавляют что-то ещё, вероятно, серебро. Их золото белое, и настоящие кхелы его вообще не берут.

- Неподалёку есть место, откуда его доставят прямо сюда, - оценив цвет монетки, сразу же ответил хозяин питейной. – Я сдаю не только комнаты наверху, но и подвал – для разных нужд.

- Хорошо, - одобрил демонолог.

- Какой расы должен быть ребёнок?

- Не важно – лишь бы чувствовал боль. Вот этот человек обсудит с тобой цену и заплатит. Этот сходит с твоим слугой за ребёнком. А меня пусть кто-нибудь сразу проводит в подвал.

- Да, господин.

Ребёнка, худосочного кхиели лет шести или семи, доставили в самом деле быстро. Иннгвар осмотрел его, проверяя, чтобы тот не оказался под воздействием притупляющих боль снадобий, улыбнулся мальчику и взял его на руки.

Подвальное помещение было ярко освещено – кхиели должен видеть всё, что будет происходить. Хирдманны забрали с собой лохмотья мальчишки, одежды хозяина и вышли. Иннгвар вывел ребёнка на середину помещения и застыл, положив ладони на тонкие детские плечи.

Демонологи не похожи ни на кого и ни на что. Их Сила берётся не из Мест и Силотоков, а у демонов - могущественных некротических сущностей, давным-давно потерявших связь с вещественным миром. Чтобы продолжать получать эту Силу, демонологи обязаны снова и снова вступать в контакт с демонами. Те в своём безумии даже не замечают, что их обкрадывают, а демонологи постепенно начинают брать – и растрачивать - всё больше и больше, невольно укрепляя свою зависимость от такого общения. Это, кстати, и есть их посмертие – быть отторгнутыми от массы перерождающихся душ и стать демонами: сущностями, которые уже не обретут настоящей плоти.

Новообразованные демоны довольно слабы, но они способны поглощать один другого. Более сильные пожирают более слабых, увеличивая таким образом свою мощь, и границ этому не положено: достаточно древние некроты могли бы стать практически всемогущими, если бы не утрачивали разум ещё при жизни, во мраке открывающихся перед ними перспектив.

И когда бы не память о той, прежней жизни с её полузабытыми радостями...

Чем дольше существует демон, чем больше других некросущностей поглощает, тем более приятными вспоминаются ему радости плоти. И тем огромнее его ненависть ко всем, кому они доступны. Эта ненависть до того подчиняет себе чудовищное сознание, что из всех желаний у демона остаётся только одно: причинять боль и страдания живым, мыслящим существам. Способ добиться желаемого у них тоже остаётся только один: через призывающего их демонолога, родственную сущность, временно сосуществующую с плотью.

Для призывания демонов не нужны какие-то ритуалы: демонологу достаточно просто ослабить - или утратить – контроль над собой. Просто показаться, сразу же спрятавшись снова – и демоны незамедлительно явятся, чтобы попытаться выманить его за пределы тела и поглотить. Или хотя бы развлечься. Между ними немедленно начинается грызня, в которой берут верх наиболее сильные; в итоге демонологам всегда сопутствуют довольно могущественные сущности, что делает их страшными противниками для других Владеющих Силой.

Итак, Иннгвар на долю мгновения приоткрылся.

- МЫ РЯДОМ! – Немедленно раздалось в его голове. – ЧТО ТЫ ДЛЯ НАС ПРИГОТОВИЛ?

Когда говорит демон, слышится не один, а целый хор голосов, произносящих, в общем, одно и то же, но некоторые из них шепчут, другие звучат ровно, третьи кричат – с непривычки понять демона непросто.

У Иннгвара эта привычка была.

- Есть подношение, - дал понять он, - но сначала поговорим, ты узнаешь о моих намерениях и сообщишь, какую помощь окажешь. Затем развлечёмся.

- МЫ НЕ ЖЕЛАЕМ ЗНАТЬ О ТВОИХ НАМЕРЕНИЯХ! НЕ ЗЛИ НАС! ТЫ СУЩЕСТВУЕШЬ, ПОКА МЫ ПОЗВОЛЯЕМ! БОЛЬ!.. МЫ ЖЕЛАЕМ СЕЯТЬ СМЕРТЬ И ПРИЧИНЯТЬ БОЛЬ! ЧТО У ТЕБЯ ЗА ПОДНОШЕНИЕ?

- …Итак, мои намерения, - игнорируя поток демонического сознания, продолжал человек. - Я взял восемь компаньонов – это существа всех трёх рас – и начал большое дело…

По мере того, как он углублялся в описание сил и талантов рованнских Воинов, настроение демона менялось: от злобы и угроз безумный некрот легко перешёл к радостному возбуждению.

- ДА! – Ревели, шептали, соглашались его голоса, - СКОЛЬКО ЖИВЫХ БУДЕТ РАСТЕРЗАНО! СКОЛЬКО СИЛЬНЫХ ПОЗНАЮТ ОТЧАЯНИЕ! НАМ НРАВИТСЯ; НАМ НРАВИТСЯ!

Иннгвар глубоко вздохнул. Всё его тело покрывала тонкая плёнка холодного пота: добиться от демона чего-то определённого нелегко. Несмотря на это, он чувствовал невиданное облегчение.

- Чем ты готов помочь?

- ВСЕМ! ВСЕМ, ЧТО ПОТРЕБУЕТСЯ! ПРОСИ, И ПОЛУЧИШЬ!

Демон давал обещание помогать! Не то чтобы слово подобной сущности многого стоило, но его интерес был неподдельным, это чувствовалось.

Значит, помощь действительно будет.

* * *

- …Сейчас выкормыши Соамо уже ищут тебя, - убеждённо проговорил Куэмо. – В этом можно не сомневаться. В этом городе они тоже есть – возможно, тебя уже видели. Когда будем выезжать, следует ждать нападения.

- На окраинах, но в пределах стен, - согласился его брат. – С моря идёт гроза. Обычно они захватывают владения Соамо и Иктияса, но сейчас, думаю, старый вампир не захочет барахтаться в грязи и направит её сюда. Попытаемся вырваться из города под её прикрытием?

- Соглашаюсь, - одобрил Диалс. – Выйди, посмотри, далеко ли она. Заодно проверь повозку.

Као вышел и вернулся.

- Уже капает, - сообщил он. – Свежо, как на большой воде, и вся полуденная сторона в зарницах.

- Гроза будет сильная, - заметил Диалс. – Выезжаем сейчас же! Куэмо, расплатись. Компаньон, от меня в темноте никакого проку, а вот твоя помощь будет не лишней.

- Разумеется, - отозвался сшианец.

* * *

Защитный кокон, окутывавший демонолога и припасённого для развлечения демона кхиели, сжался – теперь кхелский детёныш был открыт для взгляда и желаний демона. Дальнейшее напоминало бредовый сон: дым факелов взвихрился, стягиваясь к ребёнку – демон строил себе временное тело из мельчайших частиц праха, сажи, копоти и глиняной крошки. Рычащий демонолог зубами срывал с визжащего кхиели клочья кожи, а демон трогал игольчато тонкими когтями оголившиеся нервы. Высокие тонкие крики жертвы для обоих звучали утончённой, недоступной низшим умам музыкой.

- БОЛЬ – НАСЛАЖДЕНИЕ! – Шептал, ревел, визжал демон, и Иннгвар ощущал невероятное возбуждение, охватившее всё его существо. Тело тоже: дрожь сотрясала его члены, мышцы вспухли буграми, уд налился дурной кровью. Высасывая белые глаза детёныша, человек с неразборчивым криком изверг семя.

Воистину, демоны растят себе достойную смену.

* * *

Перед "Вратами Рассвета" у запряжённой двумя лошадьми крытой повозки Охотников дожидались скакуны Братьев и четверо Пасынков – двое кхелов и двое элу, ещё не заслуживших полноценного членства в Семье. Кхелы посветили факелами Диалсу, пока он забирался в повозку, затем привязали к задку лошадей и тоже залезли внутрь. Куэмо на своём звероящере пристроился рядом с передком и уже давал указания вознице, Као и некромант заняли места по сторонам повозки ближе к её задней части.

Уже в седле некромант ощутил порыв свежего ветра, несущего первые капли дождя и мусор.

- Поехали! – Перекрикивая ветер, скомандовал Куэмо.

Небо с полуденной стороны полыхало от края до края, длинные ветвистые молнии сшивали тучу с тучей и небо с землёй. Зловещий шелест ливня настигал маленький отряд, стемнело так сильно, что между вспышками молний сшианец Халльгрим ничего не видел обычным зрением. Тяжёлые капли часто забили по его спине, плечам и склонённой голове.

Ещё миг, и ливень накрыл их по-настоящему.

Казалось, наполненное до краёв небо просто опрокинулось, стремясь смыть с лица земли всё живое и неживое. Не капли, не струи – целые потоки воды обрушивались на всадников и животных, полог повозки, крыши и стены. Молнии танцевали между строений полуденной окраины, гром ревел и метался в ущельях улиц. Плащ некроманта промок в один миг, соединив его с лошадью словно второй – общей - кожей. Узкие улочки превратились в русла бурлящих потоков; от стены до стены плескалась, бежала вода. Лошадь сшианца брела в ней чуть ли не по колено, её копыта вязли в густой липкой жиже, образующейся на дне.

Иными словами, погода для путешествий и засад была неподходящая. До самых окраин это вселяло в некроманта уверенность в том, что выехать из города удастся беспрепятственно, как вдруг его голова раскололась от чудовищной боли, изорвавшей и смешавшей все мысли.

Каждый Владеющий слишком хорошо знает, что это значит: кто-то мешал ему использовать главное оружие – мозг. Но тело-то работало!.. Не теряя и доли мгновения, сшианец выбросился из седла, пропустив над собой мокро свистнувший метательный топорик, скинул плащ и выхватил меч, защищаясь конским телом от новых метательных снарядов.

Через улочку, разбрызгивая бурлящую воду, бросились затянутые в тёмную кожу фигуры. Треугольные лица едва белели во мраке – элу! Идут врукопашную!

Жизнь очень тесно сплетена со смертью. Тысячи мельчайших частиц в телах нападавших отмирали ежемгновенно, делая их видимыми для некроманта. Халльгрим снова взлетел в седло, угадав миг в миг – меч разом разрубил вскинутую руку и череп налётчика. За спиной небо и землю сшил очередной пылающий многозубец, высветив отделяющиеся от стен новые тёмные силуэты.

Некромант бросил коня вперёд. Рёв грома перекрыл плеск воды, звон стали и хруст костей – только по вдёргивающимся в ауру сгусткам энергии он понимал, что Куэмо и Као со звероящерами тоже сражаются. Белый отсвет небесного пламени высветил конский бок, лезвие топора – пинок ноги отбрасывает ночного убийцу, меч сносит голову, мимо проскакивает огромное – Као на своём ануа, который рубит и топчет ещё одного налётчика…

Затем всё закончилось. Сшианец снова мог связно мыслить. Новая молния упала с небес, обратилась пламенным шаром и заплясала между крышами, ярко освещая улочку. Куэмо и Као, разом ослепнув, завертели головами, вслушиваясь в рёв и плеск, но из воды лишь кое-где выпирали чёрные бугры и скрюченные белые руки. Оба Пасынка на передке были живы и даже, кажется, целы; некромант направил коня к задку и заглянул в повозку – сообщить компаньону, что они отбились, а заодно велеть Пасынкам-кхелам вытереть меч, чтобы убрать его в ножны.

- Спите? – Внезапно исполнившись веселья, крикнул он внутрь.

В ответ в том же тоне послышалось:

- Спали! Разбудил!.. Наши все целы?

- Да!

- Ворота далеко?

- Рядом!

- Значит, выбрались!

Некромант уже не был так в этом уверен:

- Думаешь, за городом не нападут? – Всё также перекрикивая шум ливня, уточнил он.

- Я знаю, - рявкнул, поправляя его, компаньон, - что на открытом месте Охотника поймает только Охотник!

Молния с грохотом взорвалась, налетев на какое-то дерево. Наскоро осмотрев лошадей и упряжь, Куэмо подал сигнал продолжить движение.

* * *

Небесный гром сотрясал стены убогого кхелского домишки на окраине деревни где-то в районе Пяти Голов, что во владениях Воина Мрака творца кхела Иктияса в Рованне. Ливень хлестал, тряс ставни, просовывал в щели холодные пальцы. Ещё полсотни лет назад кхелы приписали бы такое буйство стихий гневу Богов и сочли в данных обстоятельствах плохим предзнаменованием; однако после окончания Войн Вокняжения о Богах не вспоминали, а всё непознаваемое, сокрытое подчас даже от взора Сильнейших, вобрало в себя понятие хаарана.

Неслучайно люди переводят это понятие как "наблюдаемый ход вещей!"

Однако такая гроза в подобную ночь, конечно, не могла быть естественным природным явлением. Для старой повитухи и троих женщин помоложе, её помощниц, это было более чем очевидно. Их мир опасно сузился до размеров маленькой, жарко натопленной и ярко освещённой комнаты, снаружи которой был только мрак. Или, иными словами – Ночь со всей своей враждебной Детям Дня силой.

Для рожающей кхели мир сжался в пылающий, исходящий чудовищной болью шар чистого пламени, вторые сутки терзавший её нутро. Трое мужчин-кхелов, карауливших снаружи двери, давно перестали вздрагивать от её раздирающих душу криков. Привыкли.

Но вот крик роженицы стал криком матери, умолк и сменился плачем ребёнка.

Новорождённый заходился визгом и рёвом всё время, пока старая кхели обмывала его, пока перевязывала и обрезала пуповину. Затем сморщенный иссиня-бледный младенец замолк. Открыл глаза. Неловко упираясь пухлыми студенистыми ручонками, попытался сесть. И встретился взглядом с повитухой.

Нет нужды говорить, что глаза маленького чудовища не были глазами новорождённого. В один миг тяжёлый треугольный нож, всегда лежащий как раз на такой случай рядом с маленьким лезвием для перехватывания пуповины, оказался в руках повитухи. Но мысль Владеющего Силой быстрее движений старой женщины: в мозгу кхели лопнул сосуд, и тело рухнуло на пол.

Творец Иктияс утвердил краденое тельце в сидячем положении: сейчас он черпал Силу в преобразовании клеток собственного тела. Новая мысль-приказ умертвила одну из помощниц повитухи, вздумавшую закричать; первый вбежавший на крик мужчина тоже рухнул замертво. Двое других застыли в дверях, повинуясь угрожающему жесту младенца, лёгкие секиры ходуном ходили в руках. Объятые ужасом, они взирали на мучительно искривлённое личико: страшный младенец уже пытался что-то сказать!..

Перестроить за столь короткое время речевой аппарат, которому ближайшие два-три года предстояло издавать лишь вопли и неразборчивое лепетание, было делом нелёгким. Но творец справился.

- … Я … вась … осподинь … Воин … к'ел … Иктияс!..

Роженица, вскрикнув, лишилась чувств. Мужчины, побросав секиры, рухнули на колени.

Так вернулся Воин Мрака творец кхел Иктияс.

Несчастную мать привели в чувство. Вперив злобный взгляд в пустоту, творец насыщался; мысль его нащупывала наперсников и войсководителей, владеющих телепатией. К остальным с рассветом полетели гонцы.

Прорезавшиеся зубки рванули сосок.

Молоко пошло с кровью.

* * *

- Это не простой ливень, - вслушиваясь в грохот и рёв за крепкими ставнями, сказал единоутробному брату элу Мнео, Разрушитель. – Кто-то приложил Силу, чтобы не дать ему пролиться там, где он собирался, и стихия прогневалась.

- Пусть - лишь бы она выплеснула свой гнев поскорее, - ответил ему Элмо. – Я не могу задерживаться здесь ещё на сутки, даже из-за буйства стихий!

А уехать, хотя бы внешне не осмотрев укреплений Итхалата, цитадели Воина Мрака вампира кхела Итхалы, было бы обидно. Место Силы – лакомый кусок, даже слишком. За него будет драка, и это правильно – о, Место Силы стоит доброй драки!.. - но почему не рассмотреть и другие возможности?

Единственная на всю Рованну переправа через этот Могучий Поток – неиссякаемый источник прибыли для того, кто ею владеет. Здесь проходит дорога из полуночного прифаанья в Бескрайнюю Степь, по которой туда везут соль и сталь, а обратно – кожи, рог и солёное мясо. Здесь же проезжают те, кто не может позволить себе путешествовать в изобильные восходные страны через портальные Кольца. Здесь, наконец, удобно контролировать судоходство по великой реке и брать пошлину с торговых кораблей, рискующих путешествовать через Дельту в расчёте на тамошний Единственный Закон.

Иными словами, кхелский Воин-вампир занимает довольно выгодное место, которое не уступит без боя. Чтобы его скинуть, придётся брать Итхалат.

На удачу, злобный противоестественный ливень бушевал действительно недолго. Едва рёв низвергающейся с небес воды сменился плеском потоков, сбегающих с крыш, Элмо отправил брата-Разрушителя распорядиться подготовить к выезду их ануа: могучие звероящеры легко пройдут по разлившейся повсюду воде, а остатка ночи как раз хватит для внешнего осмотра цитадели. Ну, а следующей ночью, как и планировалось, они уже будут на пути к Сшианскому Кольцу.

Рованнская равнина не везде плоская, как стол. Даже в степной части, где местность просматривается до самого горизонта, в изобилии встречаются овраги и балки, проеденные речушками. Тут и там попадаются курганы, насыпанные в незапамятные времена, а также прочие рукотворные и Силотворные сооружения из земли и камня. Кочевники-кхелы Бескрайней Степи рассказывают о заброшенных подземных городах Детей Ночи, встречающихся в сердце их владений – огромных мёртвых воронках с провалившимися перекрытиями, исследовать которые у них нет никакого желания; есть, наконец, выступающие из земли скалы, покрытые коркой земли и образующие цепи холмов. Или голые, лишь кое-где оживляемые скудной растительностью.

На таких и возведён Итхалат. С его многочисленных тонких башен осматривает окрестности крепкая стража, сюда же солдаты с эмблемой барса и птицекхела притаскивают пойманных Владеющих Силой. Это правда: время от времени вампир Итхала действительно велит своим солдатам хватать Владеющих, не имеющих громкого имени или могущественных покровителей, и без остатка выпивает их Силу, после чего солдаты их приканчивают. Впрочем, если попадается элу, Итхала делает это сам; тело всплывает потом где-нибудь ниже по Иилену, но не часто: ведь если слухи превратятся в уверенность, где искать дурака, который пожелает путешествовать через земли Итхалы? Кхелский вампир не настолько безумен, чтобы не понимать этого.

Рассматривая во мраке ночи утёсы и словно бы вырастающие из них башни и стены, творец Элмо размышлял о том, что кхелская крепость, возведённая на скале – это довольно странно, ведь обычно кхелы избегают возвышенностей. Значит, этому есть объяснение. Не приспособил ли Итхала под свои цели таящиеся в скалах пустоты? Да, так и есть: под цитаделью располагались естественные пещеры, а это значит – оружие, припасы, питьевая вода на случай осады... Вероятно, один или несколько потайных выходов, как обязательно было бы у Детей Ночи – для вылазок, получения подкреплений, подвоза воды и пищи. И бегства – в крайнем случае… Их тоже следовало бы поискать, и желательно сразу, но с непривычки он и так потратил слишком много Сил там, где любой элементал справился бы значительно быстрее и лучше.

Что ж, вампир кхел Итхала!.. Что делает тебя неуязвимым для других Детей Дня, то отдаёт тебя в руки Детей Ночи. Живя среди кхелов и людей, ты чувствуешь себя в безопасности в своей возведённой на скале цитадели. А это значит, в ней много мягких, нежных женщин и детей.

Взяв Итхалат, можно будет славно попировать!

Глава 3

Глава третья

Охотники

Свежий ветер с моря Фаан нёс лязг стали и мелкую водяную пыль, глодал рельефный лик Полуденного стража, бил в скулу Встречающего Зарю и Провожающего Светило. Чёрный менгир щурил глаза Ликов, кривил губы в недобрых усмешках и привычно провожал мёртвыми взглядами армию, пересекающую границу.

Войсководитель и наперсник Унала вёл своему Воину шесть тысяч всадников и восемь пехоты. Из числа первых две тысячи солдат в добротной стальной броне были посажены на отборных, также укрытых бронёй звероящеров ануа. Несомая ветром водяная пыль мелким бисером оседала на матово-серой стали доспехов и лезвиях страшных седельных секир, представлявших собой кованый диск двух с половиной ладоней в поперечнике, торчком сидящий на полустальном древке длиной в руку. Такая секира рубит всей поверхностью; перегнувшись с седла, всадник взмахом снизу рассекает ею пехотинца от паха до самого верха.

Эти шли первыми. Следом двигались не столь основательно снаряженные всадники, вооружённые клевцами, топорами и метательными топориками на коротких древках. За ними с грохотом и лязгом шла пехота: три тысячи тяжеловооружённых солдат, несущих двуручные топоры на древках длиной по грудь и широкие тяжёлые ножи, которые с маху рубят руку в предплечье или голову с плеч, и пять тысяч более лёгких с копьями, клевцами, топорами и палицами. Далее хвостом тянулся обоз со всяким припасом и рабочими, которые, конечно, необходимы, но в счёт никогда не идут.

Чудовищный стальной червь достиг Сатхарского замка и широким кольцом свернулся вокруг его древних, кое-где осыпающихся под воздействием времени стен. Следующей ночью он обернётся широким полумесяцем, рогами к далёкому пока Иктиясату, и пойдёт по кхелским землям, убивая и разрушая.

А пока Воин Мрака вампир элу Соамо тыкал в бледно светящиеся линии карты, вычерченной на коже серого ануа, указывая своим войсководителям рубежи и приметы, его наперсник элу Нуэно летел сквозь ночь прочь от Сатхары в сопровождении всего тридцати всадников. Было уже далеко за полночь, когда спотыкающиеся звероящеры влетели в хорошо известный Нуэно распадок, где меж выпирающих из земли скал и зарослей целолиста угадывалась едва заметная тропинка.

Всадники остановились. Впереди кустарник дрогнул и расступился, выпуская на тропу троих элу в тёмной кожаной одежде, увешанной украшениями из клыков, когтей и рога. Все торе также были верхом на звероящерах, ляжки и плечи которых покрывали бледно светящиеся узоры.

Охотники.

- Наперсник элу Нуэно, - поклонился один из них. – Оставь своих здесь и следуй за нами.

Нуэно и в самом деле оставил в распадке всех солдат, кроме троих, и скачка продолжилась, но уже медленнее и не более мили. Наконец семь всадников один за другим втянулись в неприметную скальную расщелину; расщелина вывела их к пещере, перед которой все семеро спешились. Один солдат и один из Охотников остались при звероящерах, остальные вошли внутрь.

Пещера была освещена факелами так, чтобы было удобно и Детям Ночи, и Детям Дня. В ней находилось ещё трое Охотников. Первым был одетый в кожу кхел, его волосы падали на плечи бессчётным множеством тонких косиц, ниже ушей выкрашенных чёрным и унизанных целой коллекцией круто изогнутых когтей, принадлежавших забитым им животным и тварям. На плече этот Охотник держал обнажённую испаю, которой, видимо, играл в ожидании.

Второй, тоже кхел, вертел в пальцах дротик–сулияс. Его белые и также увешанные когтями косы благодаря вплетённой в них проволоке поднимались с обтянутой кожей груди подобно двум гадам, готовым ужалить.

Третьим был человек.

Бледный и тонколицый от природы, с обесцвеченными посмертником волосами, Кинун настолько походил на кхела, что выдать его – особенно в свете факелов – могли разве что речь да глаза, радужка которых была очень светлой, но всё же не белой. Он был единственным человеком среди рованнских Охотников. А возможно, и не только рованнских.

- Наперсник элу Нуэно! – Произнёс первый кхел, приветствуя того будто равный равного.

- Охотник кхел Аяна,- откликнулся наперсник. Словно не чувствуя неприязни. - Где Муано?

- Он Глава. Он не отчитывается перед нами в своих действиях. Тебе ли не знать этого? – Невозмутимо ответил Аяна.

- Да и зачем он тебе? – Вмешался Кинун.

Нуэно сморгнул внутренними веками: голос человека был хриплым и скрежещущим. Вероятно, плохо залеченное ранение в горло: Сила не действует на Охотников не только в смысле их убийства, но и в смысле лечения. Эти отверженные вынуждены сами латать свои раны и зачастую достигают в этом поразительных успехов, но бывают и трудные случаи.

- Брат Кинун ощущает радость, - бесцветно произнёс кхел с гадкими косами, Брат Сатия. – Как и все мы, ведь каждый твой приезд сулит нам приработок. Глава Муано направил нас навстречу тебе, чтобы слушать и говорить от его имени. Говори, мы слушаем.

- Передай Муано, что Воин Мрака элу Соамо поручает ему работу.

- Глава повелел мне согласиться, если это будет нам по силам. Расскажи, что это за работа, а также сообщи все подробности, о которых Воин Мрака элу Соамо разрешил упомянуть.

- Найдите и убейте Владеющего Силой, некроманта, выполняющего заказы на Рованнской равнине. Это человек, сшианец, возможно, он попробует искать убежища на землях Итхалы…

Нуэно подробно рассказал Охотникам обо всём, что им надлежало знать, затем ответил на некоторые их вопросы. От его внимания не укрылось, что при слове "сшианец" Охотники-кхелы обменялись взглядами, а Брат Сатия затем переглянулся ещё и с Кинуном. Заметил и удивление Кинуна, когда при описании некроманта упомянул, что тот темноглаз и черноволос.

Сшианцы отличаются от прочих некромантов и других Владеющих Силой тем, что действительно обучаются некромантии – в отличие ото всех остальных, являющихся самоучками. Из каких соображений некроманты, засевшие в горах Сшиа, или Скелета на языке людей, берут учеников и обучают их своему мрачному искусству, известно лишь им самим. Безусловно, свою роль играет высокая плата, но не только. К примеру, заканчивая обучение, некромант-сшианец даёт клятву не сражаться против другого сшианца, и нарушивших эту клятву ждёт неотвратимое наказание. Некоторые говорят, что таким образом Князья Мёртвых – а именно так некромантов Сшианских гор называют за глаза и подальше от Пульсирующего Сердца – собирают свою собственную армию для захвата власти над Мраком. На справедливые возражения, зачем выпускать только что окончивших обучение в мир, где те нередко гибнут, такие знатоки указывают, что в поощряемых Князьями междоусобицах гибнут и более опытные Владеющие. Даже Воины. Ведь известно, что подобной участи не избежал сам Ктирес Разрушитель Царств, который возглавлял Сильнейших почти полтора столетия, а погиб в последнем крупном сражении Войн Вокняжения в одном шаге от окончательной победы.

Кстати, о Скелете: это название не случайно. При взгляде с невообразимой высоты горный массив Сшиа действительно выглядит скелетом, словно бы выпирающим из земли или мало-помалу поглощаемым ею: прекрасно видны череп, грудная клетка, таз, плечевые и бедренные кости, а конечности постепенно сходят на нет к локтям и коленям; и если смотреть издалека и сбоку, тоже виден профиль скелета.

- …Итак, что ты ответишь от лица Главы Муано? – Обратился наперсник Нуэно к Брату Сатии.

- То же, что и всегда: Глава Муано заверяет Воина Мрака элу Соамо, что его Семья принимает эту работу и приложит все усилия для её выполнения, - обстоятельно, тщательно выговаривая слова, ответил Сатия.

- Хорошо. Прими задаток, - Нуэно подозвал одного из солдат, забрал у него кожаный мешок с серебряными слитками, отдал его в руки подошедшего Брата Аяны и получил взамен клетку с крупным нетопырём, доставлявшим Охотникам его послания.

Дело было сделано. Теперь его ждал обратный путь до Сатхарского замка.

* * *

Гроза уходила с поистине надъестественной скоростью. Воздух, очищенный водой и небесным огнём, был прохладен и одуряюще свеж, в полёгших под водяными струями травах чавкало и похлюпывало.

От просыхающей одежды некроманта валил пар, Охотники обсыхали на ветру. Здесь сшианец ничем им помочь не мог: повлиять на Охотника с помощью Силы невозможно, вызываемые Владеющими изменения словно бы гаснут, коснувшись ауры этих существ.

Первую ночь двигались по большой дороге на восход и немного к полуночи. Вокруг расстилались густонаселённые кхелские земли, где среди возделываемых полей то и дело попадались деревни, городки и заставы. Дорога раскисла, и повозка еле тащилась. Настроение у единоутробных Братьев Куэмо и Као заметно ухудшилось – видимо, они рассчитывали по тёмному времени одолеть куда большее расстояние. Впрочем, как вскоре выяснилось, в пути Охотники двигались круглыми сутками, делая остановки лишь в сумерках да при необходимости.

Первый короткий привал устроили, отъехав от Ахиаса всего на пару лиг. Повозку отогнали с дороги за пышную живую изгородь, ограждающую поля. Один из Пасынков – тот, что правил повозкой - всё-таки оказался ранен, но не опасно: метательный топорик едва резанул плечо, так что кровь уже запеклась.

Као проехался на своём звероящере вдоль изгороди и вскоре вернулся с огромной охапкой широких длинных листьев. Оба Пасынка-элу залезли под полог и выволокли из повозки кхелский труп.

Некромант схватился за меч, но тут же осознал, что мёртвый кхел - не Охотник. Као, сбрасывая рядом с трупом свои листья, радостно оскалился:

- Трофей! Надо завернуть его в эти листья, иначе не довезём. Ехать ещё полные сутки. Самое меньшее!..

Пасынки быстро освободили мертвеца от одежды и пары простых украшений, выпотрошили, затем обернули несколькими слоями привезённых Као листьев, туго перевязали и загрузили свёрток обратно в повозку. Внутренности завернули и уложили отдельно. Куэмо сделал несколько глотков из глиняной фляги, протянул её Као, который тоже глотнул, передал флягу Пасынкам и ухмыльнулся некроманту:

- Листья моко не дадут мясу испортиться, если не держать его на солнце. Теперь едем дальше!

Возня с трупом и содержимое фляги заметно подняли Братьям настроение. А сшианцу вспомнилось увиденное краем глаза во "Вратах Рассвета", пока новоявленные компаньоны обсуждали свои дела: Куэмо и Као зазывают играть в "каплю крови" какого-то кхелского Владеющего без Знака. Као кладёт на столешницу растопыренную пятерню, кхел берёт в руку нож, клювообразное остриё жалит доски за большим пальцем Охотника, затем – между большим и указательным, снова за большим, между указательным и средним, снова за большим – и так далее, начиная новый круг после мизинца, раз за разом всё быстрее и быстрее.

Девять кругов. На пальцах Као – ни капли крови. Теперь ладонь на столешницу кладёт кхел, а нож берёт элу.

Оцарапавший противника взамен капли его крови проигрывает тому всю свою. Если оба заканчивают кон вничью, то выпивают и продолжают: в игре, основанной на взаимной ненависти двух рас, всё очень просто.

Нож в руке Као мелькает неразличимо быстро – один, второй, третий… восьмой круг, и тут, оскалившись, элу со страшной силой вгоняет клинок в распяленную кисть кхела. Тот дёргается, но крикнуть не успевает – Куэмо, уже стоящий за его спиной, зажимает глупцу рот и тем же движением ломает шею.

Видимо, потом Пасынки оттащили тело в повозку: хороший Охотник пользуется любой возможностью пополнить запасы пищи.

…А судьба и впрямь существует, и нити кхелских жизней сплетаются с человеческими независимо от того, что об этом думают беловолосые. Во "Вратах Рассвета" проводило время немало Владеющих Силой из тех, что помельче. Войдя внутрь и оглядевшись, некромант сразу выделил для себя одного: образовав круг, перед ним перемещалось по столешнице с десяток мышей. Их деревянные движения, ходьба на задних лапках и особенно недолгое замирание перед очередным шажком очень не понравились Халльгриму. Настолько, что потянуло затеять ссору. И остановил его не здравый смысл, а только недостаток Силы.

Охотники, конечно, об этом не знали. Однако зарезали именно этого кхела.

Перед рассветом устроили второй, более длинный привал. Кхелы, действительно немного поспавшие, завозились среди закупленных в Ахиасе припасов. Плотный, хорошо промасленный полог отсырел, но почти не промок. Охотники размялись, поели сами, покормили лошадей и ануа: последним досталась требуха кхела, заготовленного во "Вратах Рассвета". Верховую лошадь Диалса отвязали. Вместо неё Куэмо и Као двумя железными цепями приковали к задку повозки своих звероящеров.

- Побратим! – Подозвал сшианца Диалс. – Я всё думаю о тебе и Соамо. Пожалуй, после сегонощной неудачи он и в самом деле пошлёт по твоему следу Охотников.

- У него есть свои? Или… К кому он обратится? – Спросил некромант. И невольно ощутил пробежавший по спине холодок.

- Соамо ведёт дела с Семьёй Муано – вернее, его наперсник, Нуэно, сносится с Муано от его имени.

- Но если Соамо решит для надёжности нанять заодно и Охотников… нашей Семьи? Что ответит Ихаяр?

Диалс недобро оскалился:

- Не берусь утверждать, что именно ответит Глава Ихаяр, но Соамо тебя не получит. Ты – Побратим, мы живём на землях Итхалы, а с Семьёй Муано у нас вражда.

- Побратимом меня назвал ты. Что, если Глава этого не одобрит?

- Я Брат ему! – Вскинул голову компаньон. – Братья не принимают решений, которые не одобрил бы их Глава!

- Но Глава и ты – Дети Дня, а что скажут его ночные Братья? – Всё ещё сомневался Халльгрим. - Другие, не Куэмо и Као?

Соамо – единственный на всю Рованну Воин Мрака из Детей Ночи, и Охотники-элу любой из рованнских Семей в подавляющем большинстве происходят именно из его владений.

- Этого можешь не опасаться: невосприимчивые полностью утрачивают связь со своим прежним окружением, - заявил Диалс. - Для ночных Детей Ихаяра Воин Соамо – никто.

- Значит, Семья Муано, - заключил некромант. – И как скоро начнётся Охота?

- Скоро, - заверил Охотник. – Думаю, Муано получит заказ уже следующей ночью, самое позднее – через ночь. Соамо не умеет ждать! Вероятно, будущих Воинов этому просто не учат.

Он быстро переговорил с Куэмо и Као, уже устроившимися в повозке, после чего приказал Пасынку из кхелов, правящему лошадьми, съезжать с большой дороги на первый же просёлок, уводящий на восход.

Ночью дорога была по большей части пуста. Проезжавшие через земли Итхалы Дети Ночи пользовались ею, но не после такого ливня. Однако днём, особенно когда её просушит солнце, следовало ожидать весьма плотного движения – а значит, и лишних глаз.

* * *

Иннгвар, человеческий демонолог с Зелёного Щита Великана, покинул Ахиас на рассвете того же дня. С семью хирдманнами он переправился на закатный берег Иилена и по сшианскому тракту углубился во владения Воина Мрака кхела Рилаи. Там, в одном из разбросанных вдоль тракта заезжих домов, демонолог должен был встретиться с тремя оставшимися своими людьми.

Кхелские заезжие дома традиционно строились так, чтобы в них можно было не только переночевать, но и отбиться от нападения Детей Ночи, хотя после Вокняжения те и сами начали в них останавливаться. Толстые внешние стены построек составляли замкнутый многоугольник, имели крепкие ворота и ограждали обширное пространство, где часто имелся колодец или хотя бы бассейн для сбора дождевой воды.

Некоторые заезжие дома предоставляли путникам только кров и защиту, в других кормили и предлагали развлечения, любители которых приезжали издалека и надолго. Однако йарл Виглав, оставшийся во владениях кхела Рилаи не иначе как по особому поручению Воина Ингульва, остановился в самом простом и неприметном из них.

Въехав во двор, Иннгвар сразу увидел Виглава и двоих дружинников: все трое сидели в скудной тени чахлого мелколистого дерева, полностью снаряженные в дорогу. Даже круглые щиты, выкрашенные зелёной краской, уже висели на спинах привязанных тут же лошадей.

Заметив Иннгвара, они тотчас вскочили – видать, истомились, ожидая его появления.

– Это хорошо, что ты не стал особенно задерживаться, - вместо приветствия произнёс йарл Виглав. – Здесь очень неинтересно ждать. Нам уже и рунки кидать прискучило...

При этих словах один из его людей сплюнул, отгоняя неудачу, второй скрежетнул зубами.

Иннгвар понимающе усмехнулся.

Прежде, когда Богам ещё поклонялись, люди верили в могущество рунных знаков: их вырезали на дереве или кости и использовали для предсказания событий грядущего. Когда же выяснилось, что обладающий талантом предсказателя видит грядущее и без рун, а не обладающему они не помогут, гадать с их помощью перестали. Однако совсем кидать руны не забросили, просто вместо тайного ритуала это стало азартной игрой.

Рунные плашки носили на поясе в особом мешочке. Всего их было двадцать четыре, по числу Старших рун, при помощи которых прежде гадали. Руны делились на три рода по восемь в каждом, каждая обладала своим названием и смыслом. Играли так: мешочек трясли и высыпали все плашки на кусок холста. Из тех, что выпали знаками книзу, игроки по очереди наугад выбирали себе по три штуки. Дальше смотрели, кому какие руны достались, и в зависимости от их значения оценивали старшинство. Безусловно выигрывал тот, у кого все три руны образовывали связный ряд, известный из гадальных традиций, например – "дом", "путь" и "корабль", означавшие благополучное возвращение из морского похода, или были из одного рода, лучше – последовательные и первые в роду. Следом по старшинству шли связки из двух рун или две родственные руны. Если же у каждого оказывалось по одной несвязной руне от разных родов, побеждала старшая руна старшего рода.

По желанию всех участвующих в игре правила могли усложняться. К примеру, за оговоренное увеличение ставки можно было заново перебросить руны, не разобранные игроками, сбросить одну, две, да хоть все три имеющиеся на руках и вытянуть взамен новые. Немало своих, местных правил рождалось по всему Мраку - игра была в ходу везде, где прижились люди.

Виглаву, не владеющему даже малой толикой Силы, необъяснимо везло в рунки. С ним уже не садились играть, заведомо зная, что придётся расстаться с деньгами. У этих хирдманнов просто не было выбора: иначе скоротать время при условии, что напиваться нельзя, не получалось.

- Отвяжи лошадей, Ормр! – Скомандовал Виглав, машинально похлопав по висевшему на поясе мешочку с рунными плашками. При этом откуда-то из складок его одежды выпала и весело звякнула о плотно утоптанную землю туго набитая кожаная колбаска.

Именно так в этих краях выглядели кошельки. Иннгвар разглядел даже кусочек выжженного на коже Знака – похоже, йарл Виглав успел испытать свою удачу на ком-то из местных.

- Ты-то, кажется, здесь не скучал, - заметил он.

Виглав, довольно оскалившись, живо подхватил кошелёк. В следующий момент тот исчез, как будто его и не было.

- А ты езди дольше, - отшутился он. – Я уже думал пограбить здешние пристани, да лень стало. Жарко!..

Ормр подвёл лошадей и держал стремя Виглава, пока тот садился.

- Удачно ли завершилась твоя поездка? – Уже в седле осведомился Виглав у Иннгвара.

- Вполне.

- Погони не будет?

- Нет. Можем ехать спокойно.

До Сшианского Кольца оставался ещё преизрядный отрезок пути.

* * *

Свернув на просёлки, Охотники двигались так весь день, в целом придерживаясь первоначального направления. Ближе к вечеру Диалс объявил:

- Здесь опять свернём к большаку. Придётся его пересечь, и лучше сделать это на закате. Самое удачное время: кхелы уже устроились на ночлег, а элу ещё не выезжали. На дороге могут попасться только люди, но их в этих краях немного. Ты и я поедем вперёд; если увидим, что всё чисто, двинется повозка.

Большак пересекли без происшествий.

- Недавно мы миновали большой город и замок Итхалы, стоящий на развилке: эта дорога ведёт в земли Соамо, а другая поворачивает к Иктиясу и на полночь. Через Иктияса ещё ездят в Бескрайнюю Степь, - пояснил Диалс. - Нам надо в сторону Нхаа, но, разумеется, мы живём вдали от дорог и городов.

- Я знаю тот город. Бывал, - откликнулся некромант. – Получается, он ближе к Гнезду. Зачем же вы ездите за припасами в Ахиас?

- Обычно не ездим. Но это был особый случай, - напомнил Диалс. – А так, конечно, удобнее закупать припасы и брать заказы от итхалаяров именно здесь. У Семьи для этого имеется дом в городе, из Детей Ихаяра там постоянно живут двое кхелов и двое Детей Ночи.

На вечерней заре элу вновь сменили кхелов; некромант, решивший по возможности бодрствовать всю дорогу, кое-как проспал в тряской повозке около четырёх часов и снова присоединился к Куэмо и Као.

- Скоро деревни закончатся, - сказал Куэмо. – Пойдут леса, частью заболоченные. Здесь ночью уже никого не встретишь: элу в этих местах взяться неоткуда. Ты можешь спокойно залезть обратно в повозку и уснуть.

- Я хочу проехаться с вами, - заявил сшианец. – А подремать могу и в седле.

Так они и ехали под скрип колёс, сделанных из цельных спилов древесного ствола, в скудном свете нарождающегося месяца, тонкого, как сточенный серп. Некромант то дремал, то просто вдыхал ночной воздух, полный разнообразных запахов, и радовался, что жив. А вот Охотники – те прислушивались к малейшему шороху, вертели головами и принюхивались со знанием дела. Вскоре Куэмо сбил камнем из пращи, намотанной на его левую руку, вздумавшего пролететь над ними нетопыря. Тот был огромный, размером не меньше чернокрылой каменки, бледный и какой-то… человекоподобный. В сшианских предгорьях такие не водились. Пока некромант с интересом присматривался к зверюге, Куэмо прокусил ей шею, высосал кровь, чтобы не пачкалась, и сунул тушку в приседельный мешок: будучи настоящим Охотником, он действительно пополнял запасы пищи где только мог.