Read the book: «Жизнь может быть не одна»

Глава 1. Еще одна попытка

Кому спокойней там, за той чертой?

Тем, кто заснул, забыв былую боль?

Иль тем, кто, обделённый тишиной,

Опять пойдет играть чужую роль?

Лишь боги знают наш конечный путь,

Исход игры и цену всех шагов.

Нам с этой сцены тайно не свернуть:

Мы — лишь актеры в замыслах богов.

Афанасьев С.Л.

Макс понял, что всё кончено. Да кто бы, блядь, не понял, когда тебя шинкуют как капусту? А ты лежишь, как этот хренов овощ, и ничего сделать не можешь.

Он лежал на ледяной, щербатой каменной брусчатке — поломанный, искалеченный и абсолютно беспомощный. Залитые кровью глаза едва различали силуэты, а каждое движение давалось с таким трудом, словно кости налились свинцом. В жилах бешено кипел бесполезный сейчас адреналин, но даже эта яростная лавина не могла заглушить адскую боль умирающего тела.

Метрах в десяти от места расправы, укрывшись за спинами личных гвардейцев, стоял сам граф Буффало. Он жадно, с патологическим восторгом всматривался в эту жестокую бойню, и на его холеной аристократической роже играла злобная, торжествующая усмешка. Граф, который должен был стать жертвой, просто смотрел, как Макса методично убивают.

А ведь сначала всё шло как по нотам, строго по его армейскому плану. Это был прямой приказ Богини — прирезать благородного графа Буффало. Всего-то и надо было: методично вырезать охрану, а затем выпустить кишки самому феодалу. Максу понадобилось несколько долгих, нудных месяцев, чтобы втереться в доверие к начальнику охраны, показать класс и встать в ряды защитников периметра. В ближний круг личных гвардейцев простолюдинов не брали, но Макс был уверен, что и этой позиции с лихвой хватит, чтобы в нужный момент подобраться к цели на расстояние одного точного выпада.

Но земной прагматик жестоко, пиздец как просчитался.

Он не учёл одного: рядом с графом всегда находились боевые маги. Эти колдуны оставались абсолютно незаметными, не отсвечивали, но непрерывно контролировали ментальную обстановку вокруг хозяина. Стоило Максу рвануть из ножен сталь и профессионально отправить на тот свет первых гвардейцев, как маги тут же сковали его своими чёртовыми дистанционными атаками.

Макс рванул вперед, но воздух перед ним внезапно загустел, превращаясь в невидимый кисель. Каждый шаг давался с трудом, словно он бежал по пояс в воде. Заклинание «Вязкий воздух». А в следующий миг его буквально распяло и обездвижило невидимой стеной. Не помогли ни двойная скорость, ни боевая реакция. Против магов нет приёмов. По крайней мере, если у тебя в кармане нет приёмов другого мага.

А когда он, застыв как манекен, словил первый десяток серьёзных ран от латников, дело превратилось в чистую технику. Точнее, как грязный мясник на рынке лениво и со знанием дела разделывает тушу свиньи, так закованные в броню воины сейчас разделывали Макса.

Радовало его в этот предсмертный миг только одно. Чуть в стороне, лениво раскинув мозги и остальные части тела по брусчатке, валялись пять или шесть убитых им гвардейцев. Кому лимонов ящик, а кому от хуя хрящик — нескольких ублюдков Макс всё-таки утащил за собой в могилу. В глазах, как всегда, стремительно потемнело. Сознание, издав прощальный стон, полностью отключилось.

Reset.

Пробуждение? Или как, блядь, еще назвать это по-другому, Макс решительно не понимал. Ну, вообще-то в своих прошлых жизнях он иногда размышлял о загробном мире, но мало что дельного мог измыслить по этому поводу. Короче, как-то так. Не хватало ему знаний, чтобы осознать все эти магические, или, скорее всего, божественные явления. Проявления всей мощи богов простой человек, сколько бы ни размышлял на эту тему, понять не в состоянии. Он может лишь гадать об этом, не понимая практически ничего.

Макс очутился в виде то ли бесплотного духа, то ли какой-то полупрозрачной ментальной сущности неподалёку от Богини Вектурны. Именно она подхватила его душу, когда он умер на Земле, и с тех пор использовала как бесправного наёмника — точнее, раба для исполнения своих заданий. И всегда в роли киллера, чтобы убрать очередную цель.

Повелительница, как и обычно, восседала в своём любимом кресле. Трон этот был такой умопомрачительной, божественной красоты, что ни один земной император в своих самых безумных фантазиях не видывал подобной роскоши.

Богиня Вектурна лениво, с холодным величием посмотрела на Макса, и в ту же секунду его дух сорвался с места и полетел куда-то в вечную тьму с сумасшедшей, космической скоростью.

Макс даже не успел мысленно выдать своё коронное: «Ёбушки-воробушки!». Если бы у него сейчас имелся речевой аппарат, он непременно добавил бы, что его собственные оторвавшиеся от такой скорости яйца давно обогнали его по траектории, улетели в другую галактику, и теперь он их, пончики-страпончики, никогда не найдёт.

Очнулся Макс в кромешной, удушливой тьме. Он быстро сообразил, что лежит в каком-то тесном деревянном гробу, закопанном глубоко под землёй. Но самое ужасное и омерзительное заключалось в том, что его сознание заперли в теле какого-то древнего мертвеца, которое уже почти полностью разложилось, превратившись в склизкую, смердящую кашу. Полная изоляция, гробовая тишина и тонны сырой земли над головой. Сколько времени прошло в этой подземной могиле — неизвестно. Час? Месяц? Вечность? У Макса, несмотря на всю его адскую закалку, начала подниматься дикая, удушающая паника. По телу прошёл фантомный спазм — прагматик всерьез решил, что Богиня обрекла его вечно гнить заживо в этом замкнутом деревянном ящике.

Но внезапно прямо в его черепушке раздался громовой, леденящий душу голос Повелительницы. В её тоне не было гнева, лишь абсолютное, давящее равнодушие:

— Это тебе наказание за провал моего задания. Теперь марш тренироваться.

И сущность Макса обратно куда-то понесло через пространственные слои.

Очутился он уже в знакомом месте — в тайных лабораториях-полигонах Богини, где бывал пару раз во время прошлых перерождений, когда Вектурна заставляла его работать на себя. Максу порой было чертовски интересно: почему и за что именно он? Или таких расходных, выжженных адом «инструментов», как он, у Великой Богини много? Точно он этого не знал, да и спросить у Повелительницы было равносильно жестокому самоубийству — священный страх перед её абсолютной силой выжигал любые вопросы.

В этот раз его дух поселили в безликое, искусственно выращенное тело гомункула. И начался суровый, монотонный ад.

Иногда Макс вспоминал…

Что-то из прошлой, земной жизни уже подернулось туманом, но основные события он помнил чётко. Родился в самой обычной семье: отец Василий, мать Катя да старшая сестра Юлька, которая была старше него на добрых пять-шесть лет. С сестрой они, к слову, никогда особо близко не общались — слишком большая разница в возрасте, да и уехала она потом замуж куда-то в Сибирь.

Главным локомотивом в их семействе был дед Григорий. С ними он не жил, но в дела их семьи по воспитанию Макса, запускал свои лапы регулярно. Дед был кадровым военным до мозга костей, дослужился до полковника и даже на пенсии умудрялся командовать всеми ветеранскими организациями в округе. Отец Макса, Василий, от такой армейской муштры в свое время попросту сбежал — откосил от службы, пошел в гражданский ВУЗ, из-за чего дед Григорий всю жизнь смотрел на младшего сына как на дезертира и бракованный элемент. Зато остальные дети деда — дядя Павел и тетя Наталья — надежды оправдали. Павел рулил штабом полка на Дальнем Востоке в звании подполковника, а Наталья вышла замуж за военного, который дослужился до целого полковника, и обреталась где-то на Кавказе. Короче, едрить-колотить, спасения от военщины не было. Еще в первом классе дед Григорий поставил жесткое условие: пацан должен ходить на секции, которые «учат настоящей жизни». Сначала Макса отдали на дзюдо. Три года он честно терся спиной о маты, пока в один прекрасный день наотрез не отказался туда ходить. Заявил деду, что от постоянных ударов головой на тренировках, он уже не уверен, на месте ли его собственные мозги или давно улетели в теплые края. Дед поворчал, но перевел внука на легкую атлетику, где Макс отпахал еще три года. А классе в восьмом начался серьезный замес — Макса записали на бокс в секцию Олимпийского резерва. Так что к выпускному балу парень подошел здоровым, рельефным, накачанным быком. Вот тут дед Григорий и выкатил свой главный козырь. Он знал, что Макс до дрожи в коленях фанатеет от тачек, особенно от марки Mercedes.— Поступишь в военное училище, — отчеканил полковник, — куплю тебе «мерина».

Родители Макса такую роскошь потянуть не могли, и парень купился. Тем более дед пообещал «блат и комфорт»: начальником училища был целое генерал, старый кореш деда по совместной службе. Ага, щас, пиздарики на воздушном шарике! Комфортом там и не пахло. Курсантов, включая Макса, гоняли и в хвост и в гриву, выжимая все соки. Но дед слово сдержал и уже на первом курсе у Макса был Mercedes .

К концу пятилетнего обучения Макс твердо решил: получу диплом и сразу уволюсь к чертовой матери. Но дед Григорий и тут всех переиграл. Оказалось, старый лис через начальника училища, подсунул внуку на подпись бумагу, согласно которой в случае досрочного увольнения (если не отслужишь положенные 20 лет) Макс обязан был выплатить государству за свое обучение кругленькую сумму — пять миллионов рублей.

Деваться было некуда. Тем более училище было непростым — Макса прямо с выпуска распределили в элитный отряд ГРУ, в группу разбора и прикрытия. Так началась настоящая боевая работа. Командировки в горячие и просто «интересные» точки планеты следовали одна за другой — два-три раза в год. Где на неделю, где на месяц, а как-то раз он завис в полях Африки почти на полгода.

На фоне такой веселой жизни личная жизнь Макса предсказуемо трещала по швам. Он успел дважды жениться и дважды развестись. Первая жена, Жанна, была младше на два года, познакомились еще когда он был курсантом. Расписались, родили двоих детей — Димку и Машу. Отслужив первые пять лет, Макс по военному сертификату умудрился выбить отличную трехкомнатную квартиру. А еще через пять лет Жанна выставила вещи за дверь, заявив, что устала от его вечных командировок и хочет мужа «под боком», а не призрака в камуфляже. Макс спорить не стал: как настоящий мужик оставил трешку бывшей жене и детям, забрал любимый «мерседес» и ушел в закат.

Через пару лет Макс, бывший тогда уже видным, крепким майором с орденом и кучей медалей на груди, женился второй раз. Оля была помоложе аж на десять лет. Тут как раз дед Григорий, сияя от гордости за успехи внука, сделал щедрый свадебный подарок — отдал Максу свою вторую квартиру в Подмосковье (сам полковник жил в Москве). И… история повторилась один в один, ангидрид твою валентность через три колена! Спустя шесть лет совместной жизни Оля тоже начала пилить его за постоянное отсутствие дома. Хотя и сам Макс к тому времени уже подумывал перевестись на тихую штабную должность, но служба его держала намертво. Платят в ГРУ в два раза больше обычных вояк, командировочные капают, после выездов дают шикарный отдых. Макс жил на широкую ногу, полностью обеспечивал семью, ни в чем себе не отказывал и менял свои обожаемые «мерседесы» каждые два-три года. В общем, со второй женой они тоже разбежались. От этого брака осталась дочка Анечка. Судиться и делить жилплощадь Макс снова не стал — просто оставил подмосковную квартиру бывшей и дочке. Благо, к тому времени ушлый прагматик всегда откладывал по 10% с каждой зарплаты и премий, сосредоточив заначки по счетам в разных банках. Финал военной карьеры наступил внезапно. В очередной командировке Макс поймал тяжелое ранение в бедро. В госпитале его, конечно, подлатали и даже вставили искусственный тазобедренный сустав, но с учетом старых ранений Военно-врачебная комиссия списала его подчистую. Так в 42 года Макс стал полковником в отставке.

И снова подсобил дед Григорий, который к тому времени благополучно преставился, оставив любимому внуку солидное наследство. И не в трехлитровой банке, а на счете в одном из главных коммерческих банков страны — около 20 миллионов рублей. Плюс у Макса были свои накопленные пять миллионов. Сумма по тем временам была королевской — в Москве тогда хорошая квартира как раз стоила двадцатку.

Но Макс решил крутануть деньги и подался в бизнес: открыл ЧОП (Частное охранное предприятие). И дело поперло! Всего за три года его контора подмяла под себя охрану всех учебных заведений, дошкольных (типа детсад) и муниципальных в подмосковном городке Барков, где он тогда обосновался. Бизнесу очень сильно помогала сочная бабенка лет 43 — начальница местного РайОНО. Макс периодически и с удовольствием помогал ей «снимать сексуальное напряжение», а чиновница в ответ подгоняла ЧОП жирные контракты. Сам Макс квартиру покупать не спешил, спокойно снимал жилье, катал на новеньком представительском «мерседесе» и завел привычку по выходным ездить в хорошую сауну на окраине города.

В тот последний день всё шло отлично. В сауне Макса уже ждали две аппетитные молодые девицы. Попарились они тогда так знатно и интенсивно, что под конец у девчонок, как говорится, «и хочется еще, да влагалище болит». Часа через четыре Макс вызвал барышням такси, дождался, пока они уедут, и спокойным шагом направился к своему припаркованному «мерседесу».

На этом месте его земная жизнь и оборвалась.

Первая же пуля, выпущенная киллером из засады, пробила Максу голову навылет. Сам он этого момента, конечно, не понял и уже никогда не узнает. ЧОП оказался слишком прибыльным делом, и конкуренты, у которых Макс нагло отобрал большую часть пирога, решили вопрос радикально. Вот так оно и бывает, когда начинаешь ворочать большими деньгами… Target .

Бесконечные, изнуряющие тренировки на всех мыслимых и немыслимых типах оружия. Макс до седьмого пота осваивал тяжёлые мечи, короткие клинки, виртуозное владение луком и арбалетом, верховую езду на лютых местных бестиях и жесткие боевые единоборства. По армейским подсчетам Макса, этот тренировочный лагерь продолжался несколько месяцев, превращая его рефлексы в абсолютное оружие.

И снова — Бац! Без всякого предупреждения его дух грубо выдернули из мясистого каркаса гомункула, и он в очередной раз предстал перед ослепительным ликом Богини Вектурна. На этот раз Великая объявила свой вердикт холодно и четко: ему дается новая жизнь и новое задание. Но условия контракта изменились. Отныне любое невыполнение воли Повелительницы или очередной провал повлекут за собой окончательную, бесповоротную смерть. Никаких больше гробов и гомункулов. Его дух просто отправят на переработку в самые нижние, тёмные миры, где остатки его сознания станут обычным кормом для местных тварей.

И это задание для Макса — оно очень важно для Богини Вектурны. У богов свои игры и войны, которые они ведут бесконечно. Все конкретные сведения о задании, целях и географии этого мира он должен был получить уже там, непосредственно на месте. И это задание будет для Макса последнее, если он его не выполнит, и жизнь его в таком случае будет последней.

— На этом всё, — сказала Богиня и еле заметно пошевелила пальцем.

Макс в очередной раз почувствовал, что летит с космической скоростью в пространственную воронку. Но в этот раз, прямо на старте, ему вдогонку прилетело что-то ещё…

Спецагент Вектурны не понял, как такое вообще возможно в бесплотном состоянии, но если бы у него было осязаемое тело, он сказал бы, что какая-то чужеродная, холодная сущность со свистом проникла прямо в его голову, укореняясь в ментальном поле.

Макс резко очнулся… Сознание вернулось со вспышкой дикой, ослепляющей боли.

Он осознал себя в теле какого-то тощего, невероятно слабого парня. Всё это хлипкое шкуро-вместилище болело так, словно по нему проехался латный обоз. Как потом Макс понял из куцего вороха пришедших чужих воспоминаний, это тело принадлежало парню по имени Гриус, и ему было полных восемнадцать лет.

Кое-как приподняв тяжелую, залитую кровью голову, Макс огляделся и понял, что лежит на холодном мраморном полу в главном зале какого-то монументального строения. Высокие своды, колонны, а вон там, впереди, зловеще поблескивает золотом храмовый алтарь.

Не выдержав адской вспышки боли в раздробленном правом плече, Макс негромко, хрипло застонал.

— Тихо, придурок! — вдруг раздался прямо в его голове чужой, надменный, но панический голос. — Давай бежим отсюда, но только тихо! Слышишь?!

Макс от неожиданности чуть не захлебнулся собственной юшкой. Что за чертовщина у него в черепушке? Какая сука подселилась в его личный разум?!

Но размышлять о шизофрении было некогда. Из полумрака алтарной зоны донёсся тяжёлый, размеренный шаг кованых сапог. Храмовник уже собирался уходить, но, услышав стон, повернул обратно. К Максу не спеша направлялся огромный детина в глухом темном плаще, лениво держа в правой ладони широкий обоюдоострый меч. Похожий на бандита мужик бубнил себе под нос, мерно цокая металлом по мрамору:

— Надо же… А я думал, что сразу убил эту крысу. Но ничего, сейчас добьем. И сделаем так, чтобы эта тварь дольше мучилась перед смертью. А то мне, блядь, скучно тут сегодня дежурить, хоть какое-то развлечение…

Голос в голове Макса принадлежал Люциусу — высокомерному магу из другого мира, который после смерти точно так же попал на ковер к Богине Вектурне. Еще не растерявший остатков своей спеси колдун сейчас истошно, на ультразвуке орал, требуя немедленно выпустить его мощную магическую силу.

«Давай выпускай свою силу, пока нас не убили! Давай, делай что-нибудь!» — мысленно рявкнул ему Макс.

По приказу мага-сожителя он превозмог боль и вскинул левую руку, целясь в приближающегося храмовника. Из ладони Макса с тихим шипением вырвалось облако серого дыма, и вокруг мгновенно, до рези в глазах, завоняло тухлятиной.

Как потом раздраженно пояснил Люциус, каналы Гриуса были тонкими и сухими, как соломинки, а на самом магическом ядре стоял глухой барьер Богини. К тому же дело происходило в храме, где любая чужеродная магия намертво блокировалась эгрегором. Но со стороны все это выглядело, мягко говоря, неоднозначно.

Храмовник брезгливо поморщился, зажал нос свободной рукой и оглушительно заржал:

— Так ты еще и обосрался от страха, щенок?! Что ж ты жрал такое — что так воняет?

Макс, наплевав на аристократические вопли в черепушке, изо всех сил, хрипя и оставляя на мраморе смазанный кровавый след, пополз прочь от приближающегося мясника. Здоровяк в плаще подошел вплотную. На его уродливой роже играла сытая, уверенная ухмылка. Он лениво взмахнул широким мечом, целясь с оттяжкой отсечь Максу руку — чисто ради забавы.

И вот тут-то в избитом теле Гриуса впервые сработал дарованный Богиней бонус. В своё время Повелительница расщедрилась на четыре пассивных навыка: ночное зрение, собачий нюх, а также двойную скорость и реакцию.

Мир для Макса мгновенно замер, превратившись в тягучее, вязкое желе. Лезвие меча медленно, словно в замедленной съёмке, опускалось вниз, рассекая воздух. Макс, натренированный месяцами ада в теле гомункула, сработал на чистых армейских рефлексах. Сцепив зубы и полностью проигнорировав адскую вспышку в раздробленном плече, он резким, пружинящим перекатом ушёл влево из-под траектории удара.

Взжух! — сталь со звоном выбила сноп искр из мрамора точно там, где секунду назад покоилась его голова.

Двойная скорость отключилась, возвращая миру его безумный темп. Макс, шатаясь и хватаясь за колонны, кое-как вскочил на костлявые ноги. Позабыв о боли, он во весь опор припустил к алтарю, надеясь выиграть пару секунд, укрыться за массивным позолоченным основанием и сообразить, как сломать этот капкан.

Голос в голове, почувствовав, что они только что едва не отправились на корм тварям в нижние миры, заорал особенно громко, срываясь на истеричный фальцет:

«Сзади! Беги к стене за алтарем! Я чувствую там сильный сквозняк и всплеск нечистот, там выход! Бегом, смертный!»

Между тем огромный охранник, удивленно хмыкнув от такой прыти «умирающей крысы», перехватил меч поудобнее. Не спеша, с ухарским посвистом он двинулся следом, предвкушая долгую и веселую игру в кошки-мышки.

Макс хромая, задыхаясь и отплевываясь кровью, доковылял до алтарного пространства. Его дикий, хищный взгляд прагматика лихорадочно сканировал пол. И удача наконец-то повернулась к нему лицом: прямо под массивной каменной стеной он заметил тяжёлую, покрытую ржавчиной железную решетку, прикрывающую тёмный сточный зев.

Недолго думая, Макс здоровой левой рукой с глухим рыком отбросил ржавые прутья в сторону, запрыгнул ногами в чёрную дыру и рыбкой ухнул вниз.

Секунда свободного падения — и Макс с сочным чавканьем рухнул по колено в вонючую, склизкую и теплую жижу городской канализации Окхейма. Вокруг царил кромешный мрак, пахло гнилой капустой и испражнениями, но именно это дерьмо и спасло его от верной смерти.

Сверху, из дыры, донеслось разочарованное ругательство храмовника. Лезть за пацаном в нечистоты брезгливый детина не решился. Да и не пролез бы он при всём желании со своими габаритами и в латах. Истощенное же тело Гриуса было очень худым и гибким, благодаря чему Макс и проскользнул в узкий зев. Жить захочешь — и не в такое дерьмо залезешь.

Глава 2. Дерьмо и сломанные кости

Канализация воняла так, словно в ней заживо сгнил целый полк легионеров, перед смертью обожравшихся тушёной капустой. Макс лежал лицом в жиже, и первая связная мысль, пришедшая в его воскресшую черепушку, была предельно лаконичной: «В рот мне ноги и два топора в спину! Опять я в дерьме».

— Живой, падаль? Все в дерьмо лезешь постоянно, а мне значит придется тебя постоянно из этого дерьма вытаскивать? — раздался в голове надменный, сочащийся ядом голос.

Люциус. Слуга Богини, великий в прошлом манипулятор, бывший архимаг и правитель, волей Повелительницы намертво пришитый к новому магическому ядру и сущности Макса. И отправленный Богиней вместе с Максом, как говорится связанные одной цепью — волей Богини, одним телом, одной целью и одной жизнью.

— Завали хлеборезку, маг-пере-маг, — мысленно огрызнулся Макс, выплевывая изо рта ошмётки нечистот. — Без тебя тошно. Пока от тебя вонь такая же идет, как от этого дерьма.

Тело было чужим, тонким и абсолютно немощным. Своим прагматичным взглядом Макс оценил длину костей и полное отсутствие нормальной мышечной массы — на вид парню было лет шестнадцать. Хотя, как быстро прояснилось из уцелевших воспоминаний, Гриусу уже исполнилось полных восемнадцать.

Просто жизнь у безродных послушников местного храма была тяжелой и голодной. Таких сирот толком не кормили, зато заставляли вкалывать до седьмого пота и выпрашивать подаяние на улицах. Причем для каждого была установлена строгая норма: не принесешь за день нужную сумму серебра — пеняй на себя, за закрытыми дверями монастыря палками забивали до полусмерти.

Именно поэтому Гриус и ввязался в блудняк. Местная банда воров-дегенератов прижала парня к стенке и отправила втихую вынести из храма тяжелые серебряные подсвечники. Деваться бедолаге было некуда — в случае отказа бандиты пообещали сделать его калекой. А бежать к настоятелям храма с доносом было бессмысленно. Подобные случаи уже бывали: воры всё равно вычисляли стукача, отлавливали на тёмной улочке и если не убивали на месте, то ломали кости так, что человек до конца дней оставался позорным побирушкой.

Когда Макс только понял, кто именно подселился в его черепушку, он поначалу даже обрадовался — иметь под рукой, точнее у себя в голове, карманного мага казалось огромной удачей. Но уже спустя пару минут общения с этой царственной особой прожжённый реалист всерьёз задумался, как бы поскорее избавиться от заносчивого, сварливого и вечно недовольного голоса Люциуса.

— Мы могли сжечь их всех! — патетически воскликнул Люциус, содрогаясь в ментальном поле. — Моё величие…

— Твоё величие только что выдало жиденький, вонючий пшик, от которого у храмовника даже кадило не запотело! — Макс хрипло, болезненно рассмеялся, отчего сломанное правое плечо тут же отозвалось новой адской вспышкой боли. — Святые стены, говоришь? Сила урезана? Да ты импотент, Люциус. Магический кастрат. Короче, буду звать тебя Люсей.

— Это всё из-за твоего недоразвитого сосуда! — взвился маг. — Твои каналы — как соломинки для коктейля, через них невозможно пропустить истинный шторм! А ведь при жизни я был величайшим чародеем! Сейчас же Повелительница засунула нас в этот хлам. Даже если бы даже твои магические каналы работали на полную мощь, это новое магическое ядро в десять раз слабее моего прежнего!

«Будь я в своём теле, я бы тебя в порошок стёр», — тихо и злобно подумал про себя Люциус.

Макс не стал спорить. Он и сам прекрасно чувствовал барьер — мощную, глухую и ледяную стену внутри собственного ячеистого сознания, за которой искрами билась его личная магия. пульсировало магическое ядро. Доступа к этой магии у него не было от слова «совсем».

Зато у него оставался дарованный Богиней бонус, который он успел оценить, когда успел уйти от верной и мучительной смерти от храмовника и скрылся по колено в дерьмо через сточный лаз: двойная скорость и реакция. Шесть прошлых жизней намертво научили Макса ценить даже такие крохи. В критический момент мир вокруг начал двигаться гораздо медленнее, давая его избитому телу бесценный шанс на лишний вдох.

Полз Макс по широкой трубе канализации где на четвереньках — где на полусогнутых в этом дерьме уже долго и порядочно устал, даже думать ни о чем не мог, просто тупо полз вперед. Тем более Макс не знал выслали за ним погоню и может когда он выйдет из канализации их там уже ждут… Но Люций в его голове стал что то кричать и сосредоточив на этом внимания, Макс понял что ему кричит маг — Стой! Вернись назад! , мы прошли выход наверх. Макс внимательно посмотрел назад и увидел какой то отблеск света. Пополз назад и увидел вверху отблеск ночного неба, там была такая же ржавая решетка как в храме. Макс встал и поднатужившись поднял решетку и вылез наверх. Сразу стало легче дышать, а то от ядреной вони канализации Макс уже перестал что то понимать и если бы не Люций, даже и не бы обратил внимания на эту решетку — так бы и полз, пока не умер в этой вони и гнили. Выбравшись наконец-то через канализацию за черту города, Макс увидел что рядом начинается лес и он решил, надо спрятаться поглубже в этом лесу и привести свое немощное тело в порядок. Приняв решение, Макс еще около трёх часов где полз, а где ковылял по ночному лесу, стараясь уйти как можно дальше от каменных стен Окхейма где находился храм. Вокруг стоял глухой, первобытный и хищный мрак.

Локальный мирок, куда его занесло в этот раз, дружелюбием явно не отличался. Макс уже успел уяснить, что попал в рабовладельческую империю людей, где гоблинов держали за бесправный домашний скот, а по глухим чащам бродили огромные, покрытые густой шерстью варвары, способные голыми руками перекусить взрослого мужчину пополам. А где-то дальше, за границами человеческих земель, жили и очень даже неплохо жили, создав свои страны и территории — эльфы, орки, гномы и прочие экзотические разумные. И вообще этот мир был интересный во всех смыслах, также были места совсем неизвестные людям и что там вообще есть никто не знал. Это мир был создан еще древними богами и не раз менялся, и сколько пластов времени здесь сохранилось и какие загадки они хранят неразгаданные?…

Макс обессиленно рухнул спиной на сырой мох под огромным, искривлённым дубом. Дыхание вырывалось из груди со свистом, а перед глазами плыли цветные круги. Чтобы не потерять сознание, он решил подробно поговорить с магом в своей голове — так сказать, прояснить текущую диспозицию.

— Ладно, рогатый… то есть Люциус, выкладывай, — Макс прикрыл глаза. — Ты заикался про контракт. Про нашу общую хозяйку —Великую Богиню Вектурну. Что конкретно ей от нас надо?

В мыслях соткался четкий ментальный силуэт Люциуса. Высокомерная, лощеная рожа мага наглядно выражала всё его отношение к происходящему — он явно предпочел бы сейчас находиться в собственном роскошном дворце, а не делить жилплощадь с циничным земным солдафоном. Но торчащие маленькие рожки делали его портрет немного комичным.

— Слава Великой! Богиня Вектурна требует своей власти над этими землями, — охотно начал просвещать Макса экс-архимаг. — Сила богов в этом мире и других мирах напрямую зависит от количества молящихся голов и искренности их веры. План Повелительницы прост: ты должен стать единоличным хозяином этих земель, и время нам не ограниченно. Сначала местных, графских, а потом если будет желание и возможности, может развернёшь экспансию на дальние и ближние земли. Но задание состоит именно в том — что ты должен захватить графство графа Морис де Вале Big Boss и стать самому графом и хозяином этих земель, а графа Морис де Вале убить — и это прямой приказ сделать именно так и только так. Когда миллионы верующих встанут на колени перед её алтарями, Богиня получит абсолютное могущество. А я получу обратно свою плоть, силу и свободу от твоего дегенеративного ячеистого тупого разума. Собственно, Великая и направила меня, чтобы я делил это тело с тобой и контролировал процесс выполнения её задания. Но учти, смертный, главный в этом тандеме — я! Да, Богиня вложила в это тело магический дар и новое ядро, но она же поставила барьер, чтобы ты не вздумал колдовать. Как она выразилась: «Макс — тупой солдафон, магия не для него». И я вижу что она права — ты действительно тупой болван. Я вообще удивляюсь почему Великая не отправила тебя на корм в нижние миры. Такой болван как ты недостоин служить Моей Повелительницы. Слава Богини! Но раз Великая Богиня выбрала тебя, я подчиняюсь её воли. Тем более умрешь ты — умру и я. Меня вместе с тобой отправят на корм в нижние миры.

— Застрапонь-застрахуй, — лениво оборвал его Макс. — Остынь, маг-пере-маг. Нашелся тут командир. Главный здесь я. Я управляю этим мясом, и это тело служит мне, а ты в нём — обычный паразит, пусть и магический. Так что мы партнёры. Hostile. Ты слушаешь меня, а я говорю, что делать. Briefing. Тем более я думаю и ты не совсем нужный Богини — ведь она и тебя отправила со мной и тебя также отправят на корм в нижние миры вместе со мной, если мы с тобой вдвоем не выполним задание Богини. Так что насчет того кто болван, ты лучше помалкивай, а то получится что болван это как раз ты .

Макс мысленно усмехнулся. Стать хозяином земель? Пойти на поводу у заносчивой Богини и покорно строить ей теократическую империю? Ну уж нет. Вслух-то он, конечно, со всем согласился — выживать и крутиться как-то надо. Но глубоко внутри, там, где выжженная вековым адом душа давно превратилась в монолитный кусок цинизма, Макс уже принял совсем другое решение.

«Хуи-пассатижи вам обоим, а не слепая покорность, — подумал он. — Я выращу это хлипкое тело. Раскачаю его, найду способ взломать барьер и заберу всю магию себе. Получу титул, силу, влияние, а в финале переиграю условия. Буду общаться с Богиней не как раб, а как независимый наёмник. Захочу — возьмусь за ее заказ, не захочу — пусть сама корячится. А вот с магом - потом буду использовать его так как мне надо, но пока надо как-то подружиться с ним… хотя язва он, конечно, знатная».

— Эй, смертный, сзади! — вдруг бешено рявкнул Люциус.

Реакция от пассивного бонуса сработала безупречно. Макс даже не стал оборачиваться — он просто резко, рывком перекатился влево, наплевав на новую вспышку боли в растерзанном плече. В то же мгновение в землю, где ещё секунду назад покоились его ноги, с глухим, костистым стуком вонзился тяжелый боевой топор.

Из кустов, шумно и хрипло дыша, вывалилась массивная туша.

Это был дикий варвар. Из тех отщепенцев, что иногда встречаются в здешних лесах — не захотел подчиняться вождю и законам племени, ушёл в чащу и стал жить сам по себе, став сам себе законом и хозяином. Огромный, в два раза шире и выше обычного человека где то на 1 метр, он был покрыт густой бурой шерстью, сквозь которую проглядывали грубые кожаные ремни костяной брони.

Тварь запредельно воняла псиной, тухлятиной и сырым мясом. Варвар уставился на окровавленного, тощего парня маленькими, налитыми кровью глазками и уродливо, обнажая желтые клыки, оскалился.

— Ангидрид твою валентность через три колена в душу! Target — выплюнул Макс, бешено лихорадочно соображая.

Каналы пусты, магия заблокирована, правая рука висит бесполезной плетью. Против двухсот килограммов чистой, первобытной ярости у него оставался только один рабочий аргумент — временное ускорение.

Варвар быстро переместился и с ревом рванул топор из земли, широко занося его для горизонтального удара, который должен был просто перерубить Макса пополам. Для обычного человека это движение было бы молниеносным. Для Макса — оно шло словно в густом, прозрачном киселе, ускорение продолжало действовать.

Он рыбкой нырнул под замах, отчётливо почувствовав, как холодное лезвие едва не срезало волоски на его затылке. Оказавшись вплотную к паху гиганта, Макс здоровой левой рукой лихорадочно нащупал на поясе варвара длинный, кривой и тяжёлый нож для снятия шкур. Схватился за рукоять и с силой выдернул его из ножен.

— Люсик, сука, дай хоть каплю силы в левую руку! — заорал Макс внутри своего сознания.

— Не могу, барьер намертво стоит!.. — взвизгнул маг.

— Рожай, импотент, иначе нас сейчас сожрут!

И Макс, сам того не ведая, угадал на все сто процентов. Этот лесной выродок действительно не брезговал человечиной. Не то чтобы он целенаправленно охотился на людей, но при случае сожрать подвернувшегося хлипкого человечка считал отличной идеей. И человек для него был такой же дичью как и всякие звери в этом лесу.

В ментальном поле произошел короткий, яростный микровзрыв. Барьер Богини, конечно, не поддался, но от дикого, запредельного напряжения Макса Люциус всё-таки сумел пропихнуть по узким неразвитым магическим каналам крошечную искру сырой энергии.

Левую ладонь Макса обдало яростным жаром. На полноценный огненный шар этой крохи не хватило бы, но вот для того, чтобы за долю секунды раскалить лезвие украденного охотничьего ножа добела и пробить непростую шкуру этого дикого варвара, вполне хватило.

Макс с яростным криком вогнал раскалённую сталь снизу вверх — точно под подбородок волосатой твари. Нож с шипением пробил язык, нёбо и глубоко вошёл прямо в мозг гиганта, заливая руку Макса горячей, липкой кровью.

Варвар мгновенно замер. Его маленькие глазки дико округлились, а изо рта вместе с хрипом повалил густой, вонючий дым. Огромная туша покачнулась и с грохотом завалилась набок, едва не придавив Макса своим весом. Но всё-таки свободной рукой варвар зацепил Макса вскользь по спине — и этого хватило, чтобы Макса сбило с ног и отбросило на несколько шагов. Отдышавшись, Макс подошел к лежащему мертвому варвару.

Тяжело, со свистом дыша, парень с трудом вытащил нож из пробитого черепа врага и оперся спиной о ствол дуба. Его крупно трясло от магического и физического истощения. Тонкие каналы Гриуса горели так, будто по ним вместо крови пустили чистую кислоту.

— Ну что, выкусил, шерстяной гамадрил? — прохрипел Макс, брезгливо вытирая лезвие о зелёный мох. — Первое правило Макса: не лезь, сука, сожру. Clear

— Мы едва не сдохли! Ты безумец! — Люциус в голове буквально бился в истерике, ментально заламывая руки.

— Заткнись. Мы живы, а это главное, — отрезал Макс. — Теперь слушай меня, рогатый. Наша цель — выбраться из этого леса. Нам нужна цивилизация, школа магии, дворянство и куча бабла. Мне необходимо вырастить это чёртово тело и починить руку. Так что засунь свою гордость поглубже в задницу и помогай сканировать местность. Пойдем искать место для отдыха, а по пути поймаем какую-нибудь дичь, чтобы набрать мышечную массу. Но сначала — трофеи.

Воздух в этом лесу был невероятным. После удушливого смрада городской канализации Окхейма он казался настолько чистым, сладким и густым от ароматов хвои и прелой листвы, что Макс ловил его открытым ртом, жадно сглатывая, словно ледяную родниковую воду. Мягкий, прохладный ветерок приятно холодил залитое чужой кровью лицо, но расслабляться было рано.

Макс тяжело опустился на колени перед огромной тушей убитого варвара-изгоя.

— Ну-ка, поглядим, чем богат наш шерстяной спонсор. Auditing, — прохрипел он сквозь зубы.

Здоровой левой рукой действовать было чертовски неудобно, но адский опыт прошлых жизней намертво приучил Макса к мародерству в абсолютно любых условиях. Обыск принес скромные, но критически важные трофеи.

В грубом кожаном мешке на поясе гиганта обнаружился увесистый кусок вяленого мяса — жёсткого, сильно пахнущего дичью, но сейчас для истощенного и израненного тела это был королевский деликатес. Рядом болталась небольшая фляга из высушенной тыквы, доверху наполненная крепкой, обжигающей горло настойкой на местных травах. Макс сделал жадный глоток, закашлялся, чувствуя, как по венам разливается приятное, искусственное тепло, и спрятал флягу за пазуху. Кроме того, Макс наткнулся на какую-то мудрёную вещицу, напоминающую зажигалку, только круглую и большую. Люций пояснил, что это артефакт — довольно слабый, но для розжига костра на десяток раз его вполне хватит.

Самой ценной находкой, помимо кривого ножа и зажигалки, оказалась горсть медных монет местной чеканки с профилем какого-то бородатого правителя и плотная, тёплая шкура, которую варвар использовал вместо плаща. Макс с трудом накинул её на свои костлявые плечи, маскируя порванное, испачканное в нечистотах рубище послушника. Но перед этим он аккуратно подрезал низ шкуры ножом, чтобы она не волочилась по земле. Из получившихся отрезков соорудил себе подобие плотных повязок на ступни ног.

— Негусто, но на первое время сгодится, — мысленно резюмировал Макс. — А теперь валим отсюда. На запах крови быстро сбегутся твари посерьезнее.

Макс поднялся, пошатываясь, подобрал топор варвара — тяжеленный, сука, но в качестве рычага или костыля сойдёт — и, оставляя за собой редкие кровавые капли, побрёл на восток. Туда, где сквозь кроны деревьев брезжил первый, холодный рассвет его новой жизни.

Опираясь на подобранное оружие, Макс двинулся не к выходу из леса, а наоборот — в самую его глубь. Он не замечал, что за ним, скрываясь в густых лесных тенях и сливаясь с фиолетовым свечением мха, бесшумно ступает высокая фигура в тёмном, бесформенном плаще. Это был Иерофант — единственный эмиссар Великой Вектурны в этом мире, который может иногда приглядывать за действиями Макса. И в редких случаях предупредить или помочь Максу с магом — но как сказала Богиня что бы он следил что бы они там не отдыхали как на курорте, а помрут — так туда им и дорога, дорога в Нижний Мир на корм местным тварям.

Природа вокруг поражала воображение циничного земного прагматика. Лес состоял в основном из привычных сосен и дубов, но они были невероятно высокими, уходящими вершинами в самую высь. Однако настоящими хозяевами этих мест выглядели редкие деревья-великаны. Они возвышались над остальным массивом в два, а то и в три раза, раскинув свои циклопические кроны, словно живые зеленые крепости. Их стволы, покрытые толстым слоем мха, невозможно было бы обнять даже десятку взрослых мужчин.

Макс поднял голову. Сквозь просветы в исполинских ветвях раскинулось чужое, пугающе прекрасное небо. Огромные, неестественно крупные звезды переливались всеми цветами радуги — от изумрудного до глубокого сапфирового. Но главным украшением ночи была луна. Она превосходила земную как минимум в два раза, и от её поверхности исходило мягкое, зловеще-красноватое свечение, окрашивающее ночной лес в багровые тона.

Отойдя на приличное расстояние, Макс отыскал укромную нишу между массивными корнями одного из деревьев-великанов. Забравшись туда и укутавшись в жёсткую шерсть, он обессиленно откинулся назад. Посмотрел на свои руки, ноги — видно было около десятков шрамов, ощупал свое лицо — тоже явно было несколько шрамов. А одна сторона лица вообще была изуродована - кривой шрам шел от уха до подбородка. В общем этому телу в прошлом неслабо так досталось.

— Слышь, рогатый, — мысленно позвал Макс. — У меня почему-то в памяти всплыли сведения о тебе. Ты — Люциус Великий. Бывший слуга Богини. Раз уж мы в одной лодке, делай что-нибудь. Рука в хлам, сил нет, да и больно так, что выть хочется. Нам нужно восстановиться, иначе до рассвета нас сожрёт местная фауна или я сам помру самостоятельно.

В глубине сознания Люциус недовольно заворочался, транслируя волну высокомерного раздражения, тщательно приправленного глубоким, благоговейным страхом перед Повелительницей Вектурной.

— Твое ничтожное тело — сущий кошмар, землянин пришелец, — надменно отозвался маг. — Но… ради великой миссии и во славу Великой Богини мы не имеем права сдохнуть под этим кустом. Тем более прямой приказ Великой заключается в том что бы именно я с помощью своей магии лечил это тело.

Люциус затих, концентрируясь. Барьер на личную магию Макса стоял намертво, но собственная магическая сила Люциуса, пусть и урезанная в десять раз из-за немощности сосуда, здесь, вдали от святых стен городского храма, наконец-то смогла развернуться, не сразу, но постепенно...

Макс почувствовал, как из самого центра его груди, где билось ядро, по узким, иссушенным каналам потекла густая, прохладная энергия. Это было чертовски очень больно. Каналы расширялись с сухим, глухим треском, словно по ним насильно, с мясом проталкивали раскалённые камни. Испытывал ли кто-то из смертных ту дикую, неописуемую боль, когда острый камень из почки наглухо застревает в узком мочеточнике на пути к мочевому пузырю? Макс сейчас ощущал именно это адское пламя, сцепив зубы до крошева. Но следом за невыносимой вспышкой боли в теле мгновенно разлилось блаженное, неописуемое облегчение... Раздробленные кости правого плеча с глухим щелчком встали на место, хрящи и мышцы начали стремительно срастаться, стягивая края рваных ран. Лицо перестало гореть, а сбитые в кровь колени и пальцы покрылись здоровой кожей. Силы возвращались лавиной, смывая накопленную усталость.

— Ох, что ж я маленьким не сдох… — выдохнул Макс, шевеля пальцами полностью исцеленной правой руки. — А ты не совсем Fake бесполезен, Люциус.

Почувствовав дикий, волчий голод, он достал трофейное вяленое мясо и принялся с жадностью его кромсать своими зубами .

— Не смей называть меня так, смертный! Для тебя я — Люций Великолепный, и всегда обращайся ко мне на «Вы»! — огрызнулся маг, хотя в его ментальном голосе чувствовалась сильная усталость — лечение забитого тела забрало почти весь доступный резерв. — Моей магии хватило, чтобы полностью залатать этот кусок мяса и восстановить твои силы. Но теперь мы пусты. Нам нужен чёткий план, как исполнить волю Богини и при этом… выжить. Тем более у меня сейчас хватило сил что бы вылечить твою руку. Потом будем потихоньку исправлять все повреждения этого тела, надеюсь я раскачаю свои магию и твои магические каналы что бы полностью вылечить твое тело и убрать эти ужасные шрамы.

— План простой, и давай сразу договоримся не ссориться, — Макс поудобнее перехватил рукоять ножа, мысленно выстраивая глухие барьеры, чтобы сожитель не учуял его истинных планов на финал этой истории. — Раз уж Великая хочет, чтобы мы стали хозяевами этих земель ради миллионов молящихся ртов, нам нужна легализация. Безродный послушник из сточной канавы никого не заставит молиться. Нам нужна школа магии. И ещё я должен стать благородным аристократом.

— Слава Великой! Это разумно, — согласился Люциус, также тщательно скрывая свои мысли о том, как он вернёт себе плоть и при первой же возможности избавится от наглого земного паразита. — В этой империи магия — это пропуск на самый верх. Если ты проявишь силу, тебя заметят. А школа магии даёт законное право на получение дворянства.

— Слава Великой! Вот именно. Получим дворянство, выбьем титул барона, а там и до войны за территорию графства недалеко. Король-маг правитель этого королевства, конечно, очень силён, но если мы разыграем карты правильно, то подвинем его на свою сторону. Главное — вырастить это хлипкое тело и сломать барьер на мою личную магию. Когда наши силы объединятся, мы станем неостановимы и захватим графство нужное нашей Повелительнице. Приказ Богини это наш долг.

— Слава Богини! Согласен, — ментально кивнул Люциус. — Для Великой Вектурны мы должны стать абсолютным оружием для исполнения её приказа.

Оба замолчали, полностью удовлетворенные тем, что «сосед» высказал лояльность Богине Вектурне. Каждый втайне вздохнул с облегчением, думая, что успешно обманул другого. И каждый мечтал о том что бы хоть немного освободиться от власти Богини, нет не стать с ней вровень — об этом у них и в мыслях не было, но все же… Но они также понимали что не выполнив задание Богини — с ними будет навсегда покончено без каких либо шансов. И также они оба опасались друг друга — думая что сосед по телу все рассказывает Богини — а в том что у Богини есть такая возможность никто из них не сомневался. Они уже убедились в неограниченной возможности их хозяйки Богини Вектурны, для неё нет слова невозможно — для неё все, абсолютно все возможно.

Макс отрезал ножом очередной кусок жёсткого мяса варвара, принялся медленно жевать его, глядя на огромную красноватую луну и разноцветные искры звёзд. Тело было исцелено, каналы приятно вибрировали, а впереди брезжил чёткий, циничный путь к вершине этого мира. И в глубине сознания появилась надежда освободится от оков раба Богини. Макс осознал что все свои поражения в основном были от того что против магов он полный ноль. А здесь появилась возможность обрести способности мага — а там кто знает что может быть…

Магу Богиня изначально вложила в разум общие знания об устройстве этого мира. А сам Макс начал постепенно восстанавливать обрывки воспоминаний прошлого хозяина этого тела Flashback.

История оказалась простой и грустной. Парнишку звали Гриус. Он жил со своей семьёй в городе Окхейм. Были мама, папа, две старшие сестры (одна старше на четыре года, другая на два) и младший брат — младше на три года. Мать находилась дома, воспитывая детей, а отец был купцом. Однажды глава семейства поехал с караваном в другой город на большую ярмарку. На караван напали разбойники: многих купцов и охрану убили, а весь товар подчистую украли.

Так семья осталась без кормильца, когда Гриусу было всего восемь лет. Ещё года два мать пыталась как-то выживать, но все дети были слишком малы. Постепенно жить становилось всё хуже, пришлось продать семейный дом и переселиться в лачугу на окраине. Единственную лавку на рынке, которую мать пыталась сдавать в аренду, дохода почти не приносила. А ещё две лавки у них сразу же конфисковали городские купцы за долги, заявив, что покойный купец остался должен за тот самый товар, который в итоге вёз в разграбленном караване…

Так это было на самом деле или нет, но раздавленная горем мать не имела ни сил, ни денег, чтобы судиться или хоть как-то отстоять свои права. В общем, когда Гриусу исполнилось десять лет, мать снова вышла замуж.

Вот только новоиспеченный отчим невзлюбил пасынка с первой же секунды, да и к остальным детям относился как к обузе. Чтобы не умереть с голоду и не ловить постоянные побои, Гриусу пришлось пойти прислужником в местный храм — монастырь. Туда охотно принимали сирот и бездомных детей, которые за скудную еду и крышу над головой были обязаны до седьмого пота драить полы, выполнять самую грязную работу и клянчить подаяние на рыночных площадях.

Когда парню стукнуло шестнадцать, он твердо решил уйти из храма и найти нормальную работу. Мечтал заняться мелкой торговлей, скопить капитал, а там, глядишь, и выбиться в настоящие купцы, как покойный отец. Но Настоятель монастыря его из святых стен просто так не отпустил. Оказалось, что Гриус по гроб жизни обязан церкви — за проживание, обноски и питание за все прошедшие годы ему насчитали безумный долг в сто восемьдесят золотых монет!

Так Гриус и остался в храме, продолжая влачить жалкое, рабское существование без малейшей надежды когда-либо выбраться из этой кабалы. Ну а незадолго до своей смерти и вселения в его тело Макса, к нему привязалась банда взрослых городских отморозков. Парня несколько раз жестоко избили, пока намертво не запугали и не заставили пролезть через сточную трубу в канализации прямо в подвалы храма, чтобы он вынес им оттуда тяжелые серебряные подсвечники.

Когда Гриус, трясясь от страха, пробрался в алтарную зону и лихорадочно собирал серебро, его засекла храмовая стража. Бедолага попытался сбежать и проскочить обратно в дыру коллектора, но пущенная вдогонку арбалетная стрела достала его. Рухнув на мрамор, парень с размаху приложился головой о каменный пол и мгновенно испустил дух…

— А уже через несколько мгновений по воле Богини Вектурны в этом остывающем теле воскрес Макс...

Неделя дикой жизни:

Макс сидел в узловатых корнях дерева-великана и со смачным чавканьем дожевывал пережевывал жёсткое, но невероятно сытное мясо забранное в качестве трофея у убитого варвара-изгоя, как раз осталось еще один раз насытить свой организм . Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь колоссальный изумрудный навес вековых крон. На дворе стояло полноценное лето, и по всем прикидкам Макса, погода и смена времени суток здесь полностью соответствовали земным стандартам. Также не очень далеко от их стоянки. весело бежал узенький лесной ручей с холодной, но безумно вкусной водой. Макс как мог ополоснулся и помыл свое тело. И это было очень удачно с тем что вода у них находилась в неограниченных запасах, а трофейное пойло варвара, Макс потихоньку по два глотка пил целую неделю на ночь, так как ночи здесь были очень холодные.

По ночам в лесной чаще становилось зверски холодно — к утру Макс даже лёгким инеем покрывался. Не будь на нём плотной шкуры варвара, точно бы схватил обморожение ну и пойло варвара немного помогало поднять градус в теле.

— Эй, Люсик, — Макс лениво ковырял в зубах тонкой деревянной щепкой. — Наша Великая Богиня хоть предупредила, что здесь с климатом явные перекосы? Днем жара — а ночью можно от холода околеть. Память Гриуса на этот счет молчит, пацан из города носа не высовывал.

Люциус, намертво вшитый в нервную систему Макса, отозвался с привычным высокомерием, которое он на ходу пытался замаскировать под смиренное служение великой миссии:

— Слава великой! Повелительница вложила в мой разум лишь краткие сведения, смертный. В этом королевстве людей, и вообще на этом материке, существуют так называемые локальные аномальные зоны. Их не так много, и большинство раскидано по самым дальним окраинах материка, где почти никто не живёт. Там твориться сущий хаос: где-то царит вечный леденящий холод, где-то — выжженная пустынная жара или постоянные землетрясения, раскалывающие тектонические породы. Здесь же, в пограничном лесу, климат в целом стабилен, хотя именно в таких лесах иногда так бывает. Хотя… дикая магия всё равно накладывает свой отпечаток не только на этот лес — а вообще могут быть разные явления .. Вот отсюда и берутся подобные температурные казусы. - Макс поежился, плотнее запахивая шкуру варвара, от которой всё еще несло псиной. — Казусы? — переспросил он, пытаясь согреть окоченевшие пальцы дыханием. — Ты хочешь сказать, что эта ледяная ночь — это просто «казус»? Да я яйца себе отморозил, пока спал, пытаясь не замерзнуть! - Люциус в его голове недовольно поморщился, словно услышал, как скребут ножом по стеклу. — Необразованный ты плебей, — ментально вздохнул Архи Магистр. — Я хочу сказать, что мы наблюдаем локальную термодинамическую инверсию. Из-за концентрации остаточной маны в кристаллических породах под нашими ногами, вектор теплового излучения направлен не вовне, а вглубь литосферы. Грубо говоря, тепло земли уходит вниз, а холодный воздух с верхних слоев атмосферы «стекает» в эту низину и застаивается здесь, как вода в бочке. Это элементарная физика эфира, которую проходят на первом курсе в Конклаве. - Макс от таких слов даже жевать перестал. — Чего? — вслух буркнул он. — Ты сейчас на каком языке со мной разговариваешь? На эльфийском или просто бредишь от голода?— Я говорю на языке науки, идиот, — огрызнулся Люциус. — Если перевести на твой примитивный уровень: представь, что под нами гигантская ледяная линза. Она вытягивает всё тепло. А теперь заткнись и перестань тратить калории на вибрацию воздуха. Если ты сдохнешь от переохлаждения, Великая будет крайне разочарована, а я застряну в твоей пустой черепной коробке еще на пару столетий, слушая, как ты зубами стучишь. Иди давай занимайся физическими упражнениями и тело накачаешь и согреешься, от твоего пустозвонства магический фон вибрирует.

Макс поднялся на ноги, с удовольствием разминая конечности. Правая рука, благодаря магии Люциуса, двигалась идеально, каналы больше не пекло, хотя ледяной барьер Богини на личную магию Макса всё так же сидел в ядре монолитной глыбой. Физически это всё ещё было худое, слабое тело истощенного юноши, и Макс прекрасно понимал: чтобы выжить в предстоящих замесах, этот мешок с костями нужно как следует раскачать. И Макс начал делать физические упражнения - начав с базового комплекса упражнений , тех еще, когда он на Земле учился в военном училище и продолжил всеми прочими используя вес своего тела и деревья . На одно высокое дерево он раз 10 залазил до самой верхушки и спускался вниз.

За неделю лесной жизни он планировал превратить бывшую тушку Гриуса во что-то более-менее приличное. Природа вокруг жила своей, невероятно насыщенной, первобытной и агрессивной жизнью. Это вам не тихий подмосковный лесок. Вековые исполинские сосны и берёзы-переростки сплетались могучими ветвями, создавая плотный, сумеречный полумрак даже в полдень. Стволы деревьев поросли толстыми, влажными подушками изумрудного мха, а из земли вымахивали папоротники высотой в человеческий рост, раскинув свои резные листья-веера.

Охотиться в непривычном, не набравшем массу теле поначалу было той ещё комедией. Максу пришлось заново ловить баланс и привыкать к длине конечностей. Благо, бонус на двойную скорость и реакцию работал исправно, хоть и требовал короткой передышки после каждого включения.

На второй день Макс выследил местный аналог кабана — приземистую, клыкастую тварь с жёсткой роговой чешуей на хребте, килограммов так на 150. Когда зверь с яростным ревом ринулся из малинника прямо на него, мир для Макса привычно замедлился, превратившись в густой, прозрачный кисель. Кабан медленно, словно нехотя, переставлял копыта, разевая слюнявую пасть. Макс плавно ушёл с линии атаки. Люциус в его голове сработал как идеальный биологический гироскоп, удерживая хлипкое равновесие подростка, и Макс с размаху вогнал тяжёлый топор варвара точно между роговых пластин лесного хищника.

К исходу третьего дня Макс окончательно обжился. Вечером он развёл аккуратный костёр в глубине глубокого, скрытого от глаз оврага, чтобы свет пламени не привлёк случайных и опасных гостей. Из чащи то и дело доносился утробный, протяжный вой лесных волков, заставляющий Люциуса испуганно сжиматься в ментальном поле, но Макс лишь спокойнее подбрасывал сушняк в огонь.

Огромная багровая луна, которая была как минимум в два раза больше земной, уже выкатилась на небосвод, ярко подсвечивая крупные разноцветные звёзды — изумрудные, рубиновые, сапфировые. Воздух стал прохладным, но оставался настолько чистым и сладким, что Макс жадно вдыхал его. Он отчетливо чувствовал, как с каждым днём легкие работают всё мощнее, а тело постепенно наливается плотными, жесткими мышцами.

Над углями на вертелах из толстых веток аппетитно шкворчало жирное, сочное мясо кабана. Аромат стоял такой, что у Макса текли слюни, да и Люциус внутри сознания плотно сглатывал фантомную слюну, ощущая все рецепторы парня как свои собственные. «От запаха жареного на костре мяса Макс поймал жесткий flashback из времен службы в ГРУ».

— Знаешь, Люций, — Макс перевернул мясо левой рукой, — а ведь здесь вполне неплохо. Не Error. Если, конечно, отвлечься от того, что мы оба ходим под прицелом нашей космической хозяйки Богини Вектурны. Но как я понял ты хочешь иметь свое собственное тело а не делить со мной одно тело на двоих?

Люциус в сознании тут же испуганно дернулся, судорожно выстраивая ментальные щиты абсолютной лояльности Богине. Макс лишь мысленно усмехнулся, глубже пряча свой цинизм и детальный план будущего освобождения от Повелительницы в самый тёмный, недосягаемый угол разума.

— В четырех лигах к востоку я чувствую устойчивый поток энергии движения, — с видимым облегчением переключился на дело Люциус. — Там проходит крупный торговый тракт. Нам пора возвращаться к цивилизации. И… смертный, почему ты постоянно называешь меня рогатым?

«А как тебя ещё называть, тем более и рога у тебя имеются? Пока что ты ничего, кроме как звания Люси и рогатый, не заслужил», — подумал Макс, но вслух магу ничего отвечать не стал.

Он снял с углей кусок идеально прожаренного, исходящего соком мяса, с наслаждением вонзил в него зубы и сыто зажмурился — Лепота, глядя на сверкающие разноцветные звёзды. Даже за эти несколько дней благодаря физическим тренировкам и конечно магии которые в него по каплям вливал маг стремясь раскачать и развить физическое тело Макса, он окончательно перестал быть бледным, забитым послушником Гриусом. На теле теперь практически не было видно больше половины ужасных шрамов, кожа заметно стала гладкая и похоже на человеческую нормальную кожу, чем то что было раньше. Физическое тело заметно окрепло, армейские рефлексы восстановились, а впереди его ждал целый год приключений, за который нужно было во что бы то ни стало поднять четыре тысячи золотых монет для поступления в школу магии.

Глава 3. В новом теле великие цели

В тишине ночного леса, под сенью циклопических исполинов, Макс закрыл глаза. Спать не хотелось — тело, накачанное прохладной магией Люциуса, так и бурлило новообретенной силой. Однако вместо сна на земного прагматика еще раз обрушилась лавина чужих, чуждых ему воспоминаний. Ментальный барьер, вставший после перерождения, наконец полностью исчез, и в сознании Макса обратно прокрутило обрывки чужой, оборванной жизни Гриуса Flashback.

Перед глазами Макса проплыли картины благополучного детства в городе. Уютный двухэтажный дом, пахнущий свежей выпечкой. Заботливая мать, вечно хлопочущая по хозяйству, двое старших сестер (одна старше на четыре года, другая на две) и трехлетний карапуз — младший брат, вечно путающийся под ногами. Отец Гриуса был уважаемым, крепким купцом. У них была собственная большая лавка на городском рынке и еще две, которые сдавались в аренду, принося стабильный доход.

Всё рухнуло, когда Гриусу исполнилось восемь. Отец отправился с большим караваном в соседний город на крупную ярмарку. На тракте на них напали. Большую часть охраны и купцов вырезали, а товар подчистую разграбили. Семья осталась без кормильца. Пришлось продать семейное гнездо и переехать в убогую лачугу на окраине. Единственная оставшаяся лавка приносила сущие гроши, которых едва хватало на жидкую похлебку. Когда Гриусу исполнилось десять, мать от безысходности снова вышла замуж. Отчим оказался редкой тварью. Чтобы избавить семью от лишнего рта, Гриусу пришлось пойти прислужником в местный храм. Туда охотно принимали сирот и бедняков, которые за черствую корку и крышу над головой выполняли самую грязную работу, мыли полы и просили подаяние на улицах. Шесть лет унылой, рабской серости.

А затем к Гриусу прицепилась банда взрослых, матерых парней из городских трущоб. Они быстро просекли, что послушник знает внутреннее устройство храма. Его несколько раз жестоко, до полусмерти избили, поставив перед фактом: либо он пролезает через узкий, вонючий лаз канализации и выносит им серебряные подсвечники, либо его закопают живьем. Хлипкий, запуганный Гриус подчинился. Но когда он, дрожа от страха, собирал тяжелое серебро в главном зале, его заметила бдительная охрана храмовников. Тяжелый арбалетный болт в плечо, удар кованым сапогом — и оборванная жизнь несчастного мальчишки погасла. Чтобы в ту же секунду в этом слабом теле поселился выжженный вековым адом Макс.

«М-да, Гриус, ну и дерьмовая у тебя была жизнь, — цинично подумал Макс, мысленно переваривая увиденное. — Но теперь в этом куске мяса живу я. И я за всё спрошу. И с отчима, и с тех ублюдков, что толкнули тебя в трубу, и с храмовников. Никто не уйдет обиженным».

А все потому что, как с удивлением обнаружил Макс, у него в штанах были очень даже по размерам неплохие мужские причиндалы. А по жизни Макс был еще тот бабник, и за такой шикарный подгон он готов был лично отомстить врагам парнишки. Макс не знал, то ли богиня ему так подкинула, то ли у Гриуса это все было от природы, но всё это его мужское хозяйство порадовало Макса и он поставил один жирный плюс своей новой жизни в этом мире.

— Люциус, — позвал Макс сожителя, аккуратно маскируя свои жаждущие мести мысли под покорность. — Ты у нас парень бывалый, Великая вложила в твою голову полные знания об этом мире. Выкладывай, что у нас по географии? Где мы вообще находимся, и далеко ли отсюда до нормальной цивилизации, где можно легализоваться?

В сознании Макса развернулась ментальная карта, щедро сдобренная высокомерием мага.

— Мы находимся на окраине Восточного Королевства Людей, — послушно отозвался Люциус, стараясь говорить четко, чтобы Богиня Вектурна, если она прямо сейчас наблюдает за ними, видела его рвение. — Лес, в котором мы сидим, тянется на многие лиги и является землями вольных варварских кланов. Но поскольку все они подчиняются нашему королю Его Королевское Величество Вальдхард III Аларих де Морте, Верховный Повелитель Высшей Магии Всех Стихий, здесь действуют общие законы. Ближайший крупный узел — город Окхейм. Он является столицей графства, и именно оттуда мы убежали через канализацию из храма-монастыря культа Зигирда Могучего. Хозяин этого графства — Граф Морис де Вале Big Boss. Именно его по воле Повелительницы ты должен убить, отобрав владения и самому заняв его место. Граф де Вале — не просто феодал, а один из столпов культа бога Зигирда Могучего и его распространению в Восточном Королевстве Людей. Он богат, у него сильная личная гвардия и фанатичная вера. Именно поэтому Богиня не может просто сжечь его молнией — это вызовет слишком большой резонанс среди Старшего Круга Богов и прямое вмешательство Зигирда Могучего. Нужна «случайность» или «народное восстание». «Граф де Вале — наш главный target. Но сначала нужно прощупать его баронов». Баронов в подчинении Морис де Вале в его графстве четыре и все они полностью подчиняются графу.

Люциус сделал ментальную паузу, подсвечивая карту ярче. — Его земли, то есть Графство де Вале — это плодородные территории, граничащие с лесом, где мы сейчас находимся. Через графство проходит важный торговый тракт к королевству гномов. Контроль над графством и этим торговым путем даст Богине и тебе огромный приток золота и паломников. также в планах нашей Богини построить огромный храм в свою честь в Окхейм — но это потом, когда ты станешь здесь графом .Что касается отношения к нашей Повелительнице: де Вале считает Астрейю — а под этим именем знают здесь нашу Богиню — забытым старым богом или давно угасшей ересью. Он активно жжет её немногочисленных последователей на кострах, что делает его идеальной мишенью. Но для начала ты должен легализоваться, стать дворянином и магом. Чтобы обрести силу, надо закончить Королевскую Академию Магии. Когда ты выпускаешься оттуда магом — автоматически получаешь статус благородного дворянина. — И как поступить в эту академию магов? — спросил Макс.

— Надо сдать экзамены в школу магов. Высшая Академия Магии находится в столице королевства Мортенхейм, также по одному её филиалу есть в столицах двух вассальных герцогств. Экзамены начинаются через месяц, в первый день последнего месяца лета — августа. Но сразу скажу: для простолюдина поступить туда — задача непростая. Мало того, что у претендента должна быть искра и высокая способность к магии, так еще нужно притащить с собой четыре тысячи золотых монет за четыре года обучения! За эти деньги тебя кормят и предоставляют общежитие на охраняемой территории.

При поступлении комиссия строго проверяет силу ядра и проводимость магических каналов. Если у претендента находят высокий потенциал, но у него совершенно нет денег, Академия берет его на полное обеспечение. Но взамен после выпуска новоиспеченный маг обязан отработать на короля долгие двадцать лет. Нам этот кабальный контракт, понятное дело, не подходит. Зато выпускники получают статус личного дворянина и титул младшего мага короны. Это идеальный плацдарм, чтобы начать наше восхождение во славу Великой! — ответил Люциус.

— Месяц, говоришь? — Макс криво усмехнулся , подбрасывая на левой ладони кривой нож варвара. — Времени в обрез. До города еще надо дойти, не сдохнув по дороге, раздобыть нормальную одежду и хотя бы немного золота для маневра. С топором наперевес и в окровавленной шкуре нас на порог Академии Магии не пустят — сразу в кандалы и на рудники как беглых каторжников оформят.

— Полностью согласен, — отозвался маг. — Нам нужно выйти к тракту, но действовать предельно осторожно, надо быть готовым к любым неожиданностям.

Макс поднялся на ноги — уже не такие костлявые, как раньше. Тело Гриуса благодаря магии Люциуса больше не болело, мышцы наливались упругой, непривычной для прежнего заморыша силой. Бонус к двойной скорости приятно вибрировал на периферии чувств, готовый включиться в любую секунду. Свежий, густой воздух наполнил легкие. Макс покрепче перехватил топор варвара, поудобнее накинул теплую шерстяную накидку и уверенно зашагал сквозь заросли лесных великанов на восток, ориентируясь по разноцветным звездам…

Интерлюдия. Зал Тысяч Свечей

А где-то вверху, за гранью плотных облаков этого мира, в бесконечно далеком космосе, в величественном чертоге, залитом холодным, мерцающим светом, на своем троне из живого обсидиана восседала богиня Вектурна. Сущность Старшего Круга, она являлась в облике величественной девы с волосами из первородной тьмы, в которых мерцали целые галактики. Её глаза, подобные бездонным туманностям, источали ауру, способную подавить любую смертную магию. Мраморное лицо Вектурны оставалось бесстрастным, а на губах играла снисходительная ухмылка существа, для которого гибель королевств — лишь мимолетное мгновение. В случае неудачи смертных подопечных у неё в запасе оставались вечность и тысячи других солдат.

Для Старших Богов не существовало имен вроде Астреи — под этой божественной маской Вектурна лишь сеяла нужные семена в умах примитивных обитателей этого мира. Напротив неё, склонившись в глубоком поклоне, стоял Иерофант — её единственный прямой эмиссар в реальности, где сейчас находились Макс с Люциусом. Это существо полностью растворилось в воле своей госпожи, превратившись в идеальное орудие её негласной воли.

— Докладывай что там с заданием Макса в Восточном Королевстве? — прошелестел голос Вектурны. От него по залу прошла волна холода, мгновенно гасящая пламя свечей. — Я уже слышала что он тренируется в лесу, тренирует тело смертного. Рационален до отвращения. Но в тоже время вместе с Люциусом они хорошая команда. — Это в его природе, Госпожа, — прошелестел Иерофант. — Земной прагматизм. Он оценивает риски. а маг поддержит магически. Да Повелительница — Макс готовится выполнять твое божественное задание. Время ты им дала неограниченное на выполнения задания — поэтому если не погибнут, то все будет исполнено по твоему приказу.

— Время покажет, — бледные, словно выточенные из холодного камня губы Богини тронула улыбка, от которой у младших богов случился бы инфаркт. — Гриус был хорошим сосудом. Макс — это отточенный клинок, который просто еще не знает, чью руку держит. Он думает обмануть меня. Думает, что сможет забрать магию себе и стать независимым правителем. Какая… трогательная наивность. Но если он выполнит мою волю — я дам ему некоторую свободу, но право на свою свободу ему надо заслужить.

Вектурна лениво подняла руку, и в воздухе перед ней соткалась ментальная карта Восточного Королевства людей. Несколькими красными пульсирующими точками на ней горели алтари, тайно возведенные её служителями.

— Мне важно это королевство людей, Иерофант. Не ради земли, а ради верующих миллионов разумных в меня. Зигирд мой вечный противник, считает что уже полностью превосходит меня в этом мире, но он глуп, его графы стали жирными и ленивыми. Де Вале — его лучшая гончая. Он выжигает мои семена на корню, считая меня мелкой лесной ересью. Если Макс захватит земли де Вале, это станет пробоиной в корпусе веры Зигирда в том мире. Ржавчина распространится сама. Вера потечет ко мне. И я хочу продолжить распространить веру в меня среди людей и всех разумных в этом и во всех доступных мне мирах. А миров с разумными не так много — на всех богов не хватает. Так еще и новые Молодые Боги стараются у тебя отобрать то что им не принадлежит.

— А если Макс потерпит поражение? — осмелился спросить Иерофант. — Граф де Вале хитер. Его личная гвардия сильна. И у него много союзников во всем королевстве — где силой, где шантажом, где подкупом он имеет большое влияние. Даже сам король уже опутан его сетью, сетью Зигирда.

— Поражение смертного — это всего лишь статистика, — Вектурна равнодушно повела безупречным плечом. — Время для меня не имеет той линейности, что для них. Пройдет пара тысяч лет или десятки тысяч — я давно не считаю. Для меня вся их жизнь — это лишь вдох и выдох. Если Макс сдохнет, я забуду его так, будто его никогда не существовало. Он вместе с Люциусом просто отправится в Нижний Мир на корм — и ты лично за этим проследишь. Кроме этих двоих у меня полно других инструментов. Других солдатиков. Но всё же мне хочется, чтобы Макс справился. Хотя он и не отличается великим умом, в нем есть та восхитительная, первобытная дерзость, да еще этот его специфический солдатский юмор... Иногда он бывает забавным. Он не задает лишних вопросов — он просто молча исполняет мою волю, становясь сильнее и умнее с каждым шагом. Именно поэтому я и выбрала его душу среди миллионов других.

Она перевела холодный взгляд на вторую точку в теле Макса — Люциуса.

— Люциус… Его спесь забавляет меня, но он умный и много знает. Маг думает, что контролирует ситуацию, потому что может лечить этот кусок мяса и напитывать его своей магией. Его ненависть к смертному и его высокомерие делает его предсказуемым. Я дала им одну жизнь на двоих и пока они враждуют против друг друга — мою волю они будут исполнять до последнего вздоха. Тем более они друг друга дополняют и я надеюсь что маг поможет Максу выполнить мое задание. Следи, чтобы их тренировки не превратились в ленивый сон. иногда помогай им как с тем напавшим на них варваром. Но не слишком заботься о них — если помрут, то туда им и дорога. Давай работай — а то тоже пойдешь в Нижний Мир на корм…

Иерофант беззвучно растворился в тенях. Вектурна прикрыла глаза, и на мгновение её лицо исказила гримаса глухой скуки. Иногда она откровенно тосковала по временам, когда могла просто сжечь целый континент в каком-нибудь из миров с разумными существами, а потом начать всё заново. И через эпоху снова сжечь. Славное было время — не то что нынешнее. Но и сейчас ей было во что поиграть в рамках вечных игр с другими небожителями. У богов ведь всё точно так же, как у людей: вечная борьба за то, у кого больше власти и величия, и чьи амбиции сильнее потешат эго.

Расклад сил и банковская система.

А внизу, в сырой лесной глуши, Макс продолжал выжимать из Люциуса тактическую информацию.

— Так, рогатый, с администрацией и расами понятно. Бароны, варвары, рабы-гоблины… Обычный ЧОПовский бизнес, только в профиль. Ты мне лучше скажи, где всё это дворянское отродье и гномы хранят своё бабло?

— В каждом графстве Восточного Королевства Людей у коротышек-гномов открыт собственный гномий банк, — послушно, но с затаенной обидой продолжил Люциус, — и эти заведения считаются самыми надежными в мире. Никаких других коммерческих банков для дворян и простых разумных здесь попросту нет.

— А как же государственные? Королевские? — мысленно прикинул Макс, вспоминая свои банковские счета на Земле.

— Есть и королевские, — признал маг. — Но они с простыми разумными и обычными феодалами вообще не работают. Королевские банки обслуживают исключительно финансовые потоки огромного государственного, федерального уровня — налоги всей империи, содержание личной армии Его Королевское Величество Вальдхард III Аларих де Морте, Верховный Повелитель Высшей Магии Всех Стихий и трансферы между герцогами и графами. Так что вся финансовая власть на местах принадлежит гномам. Деньги этих бородатых коротышек крутят всю местную экономику. И у нашего Графа Мориса де Вале перед гномьими банками накопился такой долг и обязательство, что его кресло под культом Зигирда уже начинает неслабо так подгорать. Гномы умеют выбивать долги, уж поверь мне и их совсем не интересует что их деньги идут на поддержку бога Зигирда, хотя граф как то пытается вербовать и гномов в свою веру.

Макс задумчиво посмотрел сквозь листву на багровую луну. Картина вырисовывалась жесткая, циничная, но предельно понятная. Феодальный мир, где все жрут всех, прикрываясь святыми именами. Продолжая марш сквозь ночной лес, земной прагматик лихорадочно переваривал новые вводные, и крутившиеся в голове цифры ему категорически не нравились.

— Погоди, рогатый, — Макс резко остановился, вогнав топор варвара в трухлявый пень. — Давай еще раз. Какая к черту Академия через месяц? Твои «краткие сведения» от Богини вообще с реальностью бьются?

Люциус внутри заерзал, транслируя волну ментального пота и паники. Великая Богиня, отправляя своего слугу на землю, не особо утруждала себя деталями. Её напутствие до сих пор звенело в их общей черепушке леденящим ультразвуком: «Вот вам базовые очертания мира, дальше сами разберетесь. А не разберетесь — я с вами лично разберусь. Из-под земли достану и на атомы распылю». И Макс, и Люциус прекрасно понимали — Богиня шутить не будет. От этой мысли у обоих синхронно свело сфинктеры — Люциус, намертво связанный с телом Макса, прочувствовал этот животный спазм страха каждой своей урезанной ментальной клеткой. Повелительница шутить не любила.

— Слава Великой! Я… я сверился с остатками знаний, — испуганно-почтительно мысленно пробормотал Люциус, старательно демонстрируя наружу свое благоговение перед Великой. — Всё так, как я и говорил, правда, одну важную деталь забыл… Чтобы простолюдин поступил в Академию Магии, мало иметь способности и четыре тысячи золота. Нужно еще обязательно иметь рекомендацию от любого дворянина! Не важно, кто он — главное, чтобы был официальный аристократ. Именно он своей личной рекомендацией ручается за претендента перед Высшим Советом магов.

— Ангидрид твою валентность через три колена в душу! — вслух выругался Макс.

Он залез в карман шкуры и вытащил горсть трофейных медяков, добытых с трупа варвара-изгоя. Память Гриуса тут же услужливо подсказала местную денежную систему:

В одной золотой монете — 10 серебряных.В одной серебряной монете — 10 медных. Итого, один золотой — это сотня медяков. А четыре тысячи золотых — это четыреста тысяч таких монет! На ладони Макса сейчас сиротливо звенело как раз 27 медных монеток. Куча бабла требовалась, просто целая гора.

— То есть, чтобы нас тупо пустили на порог, мне нужно где-то раздобыть четыре куска золота, — Макс выдернул топор из пня и цинично оскалился под покровом красноватой луны. — При моем нынешнем раскладе — это годовой план по грабежам, убийствам и жесткому криминалу. И это я не говорю еще про рекомендацию от благородного… Ладно, рогатый, забудь про легкий путь. Школа магии откладывается минимум на один год. Этот год мы будем выгрызать это золото зубами. Нас ждут жесткие, кровавые и, надеюсь, веселые времена. И с рекомендацией, я надеюсь, как-нибудь разберемся. Всё будет — главное, чтобы нам за это ничего не было. Да и тело парня надо подкачать, а то девки засмеют, когда до дела дойдет.

Макс сделал паузу, переводя дыхание и вытирая пот со лба. На его лице заиграла похотливая, циничная ухмылка.

— А секс в моих планах стоит на одном из первых мест, уж поверь бывалому бабнику цинику, — продолжил он как ни в чем не бывало. — Я как-то в одной прошлой жизни был тоже правитель, как ты, и у меня был гарем из двадцати жен и наложниц. Знаешь, что они вытворяли и умели… Мне до сих пор сладко вспоминать. Все эти женские штучки, выпуклости и впадины, где там у них, у женщин, на какую кнопку нажимать, чтобы она завелась и мчалась к финишу, как Михаэль Шумахер в гонках Формулы-1. Тем более я еще отлично помню, где находится эта таинственная Точка G. Открою тебе тайну, рогатый — Точка G находится примерно в трех-пяти сантиметрах от входа. Ну, какого входа — не маленький, сам догадаешься. Та самая ребристая зона на передней стенке и главное ритмично на неё надавливать жестом «подзывающего» пальца...

Он лениво пнул носком сапога трухлявый пень и хитро прищурился.

— Кстати, о рогах. Я всё спросить забывал. Почему ты, Люциус, собственно, рогатый? В смысле, я понимаю, что ты сейчас козел по жизни, но я про физический план. Ведь у тебя, как я вижу на твоем ментальном отображении в нашей голове, и в самом деле есть рога. Небольшие правда, сантиметров пять-шесть, но всё же рога. Это у вас, демонов, как у оленей — сезонная штука? Или это дедушка постарался?

Люциус внутри подавился собственным высокомерием. На секунду в ментальном поле повисла звенящая, ледяная тишина.

«Не смей. Осквернять. Память. Моего. Рода!» — прошипел маг в сознании так, что у Макса по спине пробежал холодок, несмотря на то что он вроде бы согрелся, закутавшись в шкуру варвара. «Мой дед был Белиэр — демон, Лорд Бездны! Настоящий, чистокровный Архидемон! Эти рога — знак высшего происхождения, они передаются по мужской линии как символ несокрушимой воли и древней крови! Мой отец гордился ими! Я гордился ими! Они пробивали крепостные ворота!»

«Ну-ну, не пыхти, — Макс примирительно поднял здоровую руку, хотя в его мысленном голосе вовсю плясали бесенята. — Я же не говорю, что это плохо. Это отлично объясняет, почему ты такой упёртый. Генетика, куда деваться. Просто забавно получается: Великая Богиня, чистое создание света, засунула душу потомка самого Белиэра в тело забитого храмового сироты. Наверное, у неё специфическое чувство юмора. Или она просто решила, что "рогатому" самое место в дерьме».

Макс заинтересованно прищурился, опускаясь на поваленное дерево:

«Погоди. Лорд Бездны? Это что, титул такой? Типа "Его Темнейшество"? И как тебя, такого чистокровного, угораздило оказаться в теле парня, который жрал заплесневелый хлеб в храме? Дедушка выгнал из дома за профнепригодность?»

Люциус недовольно заворочался в глубинах сознания, но непреодолимая жажда похвастаться благородным происхождением предсказуемо победила паранойю.

«Мой прадед, Азазель де Белиэр — или просто Лорд Азазель, — был приближен к Верховному Архидемону Домена и являлся его правой рукой именно по внутреннему управлению, — ментальный голос мага наполнился гордым пафосом. — Но Белиэр… Белиэр, его сын и мой дед, стоял выше этого. Он с самого детства терпеть не мог всю эту нечисть в Адском Домене. Особенно этих вертлявых, вонючих бесов и чертей. Да и сами демоны были еще те хитрожопые, жопорожие и злопамятные твари. Никакой эстетики, только хаос, гниль и эта вечная вонь серой на каждом шагу... Запах застарелой, спекшейся крови и паленой плоти — в Домене Ада непрерывно работали пыточные чаны и плавильни душ грешников, так что этот сладковато-металлический смрад гари въелся там в каждый камень на километры вокруг».

Макс согласно кивнул, хотя маг этого не видел:

— Знакомая тема. Везде одно и то же. Начальство — уроды, подчиненные — идиоты. — Когда Белиэр вырос, и надо сказать что его всегда тянуло к магии, узнать все её тайны — это мне сам дед говорил, — продолжил Люциус, окончательно входя во вкус, — он узнал тайные тропы и через магический портал выбрался в один из миров, населенных разумными. Там он очаровал дочь местного графа (мою бабушку) и женился на ней. Когда демоны его нашли, Белиэр уже был официальным наследником и фактически управлял всем графством. Он сумел откупиться от этих жадных тварей демонов, чтобы его оставили в покое. Потом он сам стал официально графом и очень уважаемым разумным в том мире.

— Стоп, — Макс поднял палец вверх. — То есть твой великий дед, Лорд Бездны, тупо сбежал из преисподней, потому что ему воняло серой, женился на дочке аристократа и стал обычным помещиком? Люсик, да твой предок — величайший тролль во Вселенной. Я его уже уважаю.

— Не смей так говорить о Белиэре! — взвился Люциус. — Он сохранил чистоту крови!

— Да-да, чистоту, — хмыкнул Макс. — Настолько чистую, что теперь у его потомков вместо детей рождаются тараны для дверей и ворот. Но я смотрю, ты не особо паришься по поводу внешности, я имею ввиду рога?

— А что в них такого? — искренне возмутился маг внутри головы. — Многие считают и думают, что это признак древней крови, когда демоны правили во многих мирах. И это так и есть на самом деле, в моем мире это был знак принадлежности к самым корням высшей аристократии — древнее нас только боги. Я всегда радовался, что эти рога передаются в нашем роду по наследству, а не хвост. Вот тогда было бы не очень весело сидеть на троне. Я вообще-то из рода правителей, и не важно, кем и где мы правили. Главное — наш род всегда был выше других! — Логично, — признал Макс. — Хвост бы мешал сидеть на троне. Слушай, а тебе вообще сколько лет? Ты выглядишь в моем ментальном восприятии на все пятьсот, но на вид выглядишь совсем не старым, для архимага это, наверное, еще молодой возраст.

— Почти пятьсот, — с гордостью отозвался Люциус. — Да и еще столько бы жил, тем более я из древнего рода, и был Архимагом, смертный. Меня погубили не враги на поле боя, а грязные придворные интриги. Пока я был занят развитием своих магических способностей — правлением своей маленькой страной совсем не занимался, переложив все на своих советников и приближенных. Вот они и устроили заговор. Какая-то мразь подсунула мне нестабильный мощный артефакт во время ритуала…

— Немудрено, что ты всё просрал, — жестко оборвал его Макс, решив еще сильнее разозлить сожителя. — Просрал всю свою хваленую родословную, и теперь ты даже не червь. У червя хотя бы есть собственное тело, а ты — нечто. Точнее, обычный магический паразит, который присосался к моему телу.

Люциус яростно забился в ментальных путах, пытаясь прожечь дыру в сознании Макса, но барьер Богини надежно гасил его гнев.

— Ты… ты жалкий червь! — брызгал ментальной слюной маг. — Когда я верну свою плоть, я насажу тебя на свой посох! А потом из твоей черепушки сделаю себе ночной горшок!

— Сначала рога обломаешь, — лениво парировал Макс. — Так, всё. Хватит лирики. Нам надо все успеть за год. Пошли тренироваться. Нам нужно четыреста тысяч медяков, а не обсуждение моей половой жизни и твоих предков-демонов. Ты разве забыл, что нам надо в первую очередь выполнить приказ нашей Богини-Повелительницы? Или ты имеешь против неё какой-то умысел? «Богиня устроила нашему эго жесткий reset, пообещав распылить на атомы».

— Во славу Великой, мы обязаны найти эти деньги и исполнить её волю! — патетически воскликнул Люциус, а про себя испуганно подумал: «Этот сумасшедший землянин погубит нас в первой же канаве. Надо подыгрывать ему, пока я не найду способ вернуть плоть…»

«Вибрируй-вибрируй, маг перемаг, — мысленно ухмыльнулся Макс в самый глубокий, скрытый сектор разума, крепче перехватывая топор варвара. — Думаешь, я не вижу, как ты дрожишь? Ничего, за этот год я найду способ пробить барьер и высосать твою магию досуха. И я буду тоже магом, абсолютно независимым от этого сожителя. А пока — ты мой бесплатный лекарь и навигатор».

— Ну, раз нам пока спешить некуда, и в Академию Магии мы решили поступать только через год, надо как следует подкачать и тело, и магию, — Макс лениво потянулся, разминая плечи. — Пожалуй, задержимся в этом тихом месте еще на неделю. Верно я говорю, Люциус? Слава Великой!

«Конечно, надо стать сильнее, чтобы мы выполнили задание нашей Всемогущей Богини, — ментальный голос мага так и брызгал ядом, хотя в нем отчетливо сквозило вынужденное согласие. — С моей помощью тупой солдафон хотя бы не сдохнет в первой же канаве от собственной глупости. Да и я вместе с тобой не отправлюсь на самое дно Нижнего Мира, откуда дороги назад уже нет».

Выбора у них действительно не было. Двум непримиримым хищникам оставалось либо вместе выполнить жесткий приказ Богини — либо сдохнуть окончательно и навсегда.

Глава 4. Побочные эффекты эволюции

На седьмое утро Макс проснулся от того, что мир вокруг заиграл совершенно новыми, сумасшедшими красками. Он открыл глаза в предрассветных сумерках и охуел от тихого ошеломления. Вокруг царила непроглядная темень под навесом исполинских деревьев, но Макс видел каждый листик, каждую прожилку на коре так ясно, словно врубили мощный прожектор. Контуры веток фосфоресцировали мягким зеленоватым светом. Ночное зрение прорезалось внезапно, следом за окрепшими мышцами. Но потом пришли запахи — они как ураган ударили ему в нос, просто сшибая Макса с ног.

Люциус внутри его головы сладостно зажмурился, чувствуя, как его собственное эго раздувается вместе с укреплением каркаса тела. Оказывается чем крепче тело Макса — тем сильнее чувствовал себя и маг в своей ментальной оболочки! Намертво вшитый в нервную систему парня, маг ощутил прилив сил.

Если к новому ночному зрению Макс привык относительно быстро, то вот прорезавшийся собачий нюх устроил его измученной земной психике настоящий, блядь, геноцид.

Макс, еще сонный, шмыгнул носом с утра и резко, на одних армейских рефлексах, отпрянул назад. Защищая голову левой рукой, он грязно матерился на весь притихший лес:

— Твою ж матушку через коромысло! Что так воняет — аж глаза, сука, режет. Как будто кто то прямо мне на голову насрал и не только на голову, как будто я в какой то в помойной канализации сижу, творится какая-то хуйня нездоровая…

— Что?! Кто там?! Враги?! Преследователи из храма?! — тут же панически заверещал в черепушке перепуганный Люциус.

Маг за ночь как-то расслабился и, можно сказать, задремал, поэтому с перепугу вообще не догнал, что так взбудоражило землянина. В его ментальном тоне привычно сквозила паранойя, и он судорожно пытался сообразить, куда направлять остатки магии, чтобы продемонстрировать Богине свою полезность, защищая своими магическими силами это тело.

Макс осторожно потрогал свои жесткие, отросшие за неделю волосы, подозрительно понюхал пальцы, а потом яростно задрал голову вверх, всматриваясь в раскидистую крону циклопического исполина. Там, на высоте хорошей пятиэтажки, на толстой замшелой ветке сидела мелкая пушистая белка. Тварь замерла, бесцеремонно уставившись на парня своими черными бусинками, и брезгливо подергивала хвостом.

— Да никого, Люсик, отбой, — Макс злобно сплюнул под ноги и зыркнул на грызуна взглядом бывалого киллера. — Просто эта рыжая падла решила справить нужду прямо над нами. А у меня в носу от её художеств так рвануло, будто она мне лично на переносицу целую кучу навалила. Слышь, рогатый, урежь ты моему мега-обонянию фитиль, а? Маг пере- маг, сделай что-нибудь! Я так до Окхейма не дойду — либо задохнусь к чертям от запахов этого лесного туалета, либо чихну так, что у меня последние портки лопнут!

— Учись контролировать, — ответил ментально маг. — Ведь раньше ты как-то мог. Или хочешь сказать, что тебя беспокоит эта вонь? Так ты же вырос в этом дерьме, и всё это тебе должно быть свое родное, домашнее. Отвык ты, я смотрю, Макс от родного дома — раз так пугаешься запаха его родимого.

— Ёбушки-воробушки, блядушки-оладушки, творится какая-то хуйня нездоровая… — пробормотал Макс, зажимая нос левой рукой. — Люсик, ты что со мной сделал, пес поганый? Я-то раньше постепенно учился контролировать свой собачий нюх, а здесь мне его сразу включили на максимум! Я теперь каждую мышь за версту чую. Каждую насранную кучу говна в радиусе мили чувствую так, как будто она прямо здесь, рядом со мной лежит, буквально!

Люциус внутри сознания лишь оскорблённо фыркнул, а про себя брезгливо подумал: «Невежественный смертный… Радуйся, что твоё сморщенное ядро вообще усваивает крупицы моей высшей демонической эссенции. Это перестройка под хищника высшего порядка!»

Но вслух, помня о смотрящей где-то наверху Повелительнице, патетически выдал:— Это естественный процесс, сосуд Великой! Твои каналы расширились, и теперь тебя хрен кто врасплох застанет! Во славу Богини, разумеется!

Макс лишь мысленно ухмыльнулся, глубже пряча под ментальный бетон план будущего освобождения от Богини-Повелительницы. К этой «собачьей жизни» действительно придётся адаптироваться ещё несколько дней. Лес, который раньше казался просто кучей деревьев, теперь орал миллионом удушливых, плотных запахов — от мускусного следа пробегавшей куницы за версту отсюда, до гниющих в трёхстах метрах полян с какими-то вонючими грибами.

Макс, продолжая брезгливо зажимать нос, не выдержал. Он резко дернул край своей потрепавшейся рубахи, оторвал несколько плотных полос ткани, скрутил их в плотные жгуты и решительно засунул себе в обе ноздри.

— Ну вот, — сипло пробормотал Макс через рот, принюхиваясь к внутренним ощущениям. — Так-то оно получше будет. Теперь жить можно, хули.

— Тебе надо тренироваться уменьшать и усиливать это твое новое умение, — ментально отозвался Люциус, в чьем голосе сквозила снисходительная поучительность Архимага. — Собачий нюх — штука полезная, если уметь его контролировать. Ведь раньше, насколько я знаю из твоей ментальной памяти, ты вполне успешно им пользовался. Настрой каналы восприятия, тупой смертный.

— Разберемся, надо просто потренироваться, — отрезал Макс, поправляя тряпки в носу. — Думаю, за день — ну, максимум за два, всё придет в норму. Мозг адаптируется. А теперь пошли к ручью. Я с этим открывшимся мега-обонянием сам рядом с собой находиться не могу, пиздарики на вонючем шарике. От меня сейчас несет всяким застарелым дерьмом, потом и кровью варвара, что аж тошно. Пошли к воде. Надо хорошенько помыться и вещи постирать. Особенно эту трофейную шкуру. Ты ведь поможешь мне её высушить до наступления ночи? А то в этих краях после заката свежо, я без шкуры к утру просто околею.

Люциус недовольно буркнул, но возражать не стал, и Макс уверенно отправился к ручью.

Добравшись до проточной, ледяной воды, он сбросил шкуру и одежду. Тщательно, до скрипа отмылся сам, смывая недельную лесную грязь, а затем принялся за стирку. Вся его нехитрая одежка состояла из длинной холщовой рубахи да простых штанов. Закончив с полосканием, Макс развесил мокрые вещи на ветках и уселся на поваленный ствол прямо под лучи жаркого летнего солнца.

Когда тело наконец согрелось и обсохло, Макс перевел взгляд на тяжелую, впитавшуюся влагой кабанью шкуру, которая на солнце сохла бы до следующего пришествия Богини.

— Ладно, одежда и так скоро высохнет, — сказал он, поднимаясь. — Давай, Люси, врубай свои магические фены, будем шкуру сушить. И Макс под чутким, но ворчливым руководством мага впервые попробовал направить крупицы внутренней энергии на просушку плаща. Поначалу каналы Гриуса слушались из рук вон плохо. В первый раз Макс так круто переборщил с потоком тепла, что шкура в его руках жалобно затрещала, пустила вонючий дымок и чуть было не загорелась к чертовой матери. Макс вовремя отдернул руки, грязно выругался, но со второй попытки дело пошло ровнее. Кое-как приноровившись, они с магом всё-таки распределили горячую демоническую эссенцию по всей поверхности, полностью высушив тяжелый мех.

Вернувшись к месту своей постоянной стоянки, Макс решил, что пора разводить костер. Он вытащил из кармана тот самый странный костяной артефакт, который они добыли с трупа убитого варвара-изгоя, и попробовал активировать его, как делал раньше. Но в этот раз что-то пошло не так. Артефакт лишь брезгливо пшикнул, брызнул в разные стороны жалкими, дохлыми искрами, но разжечь сухие дрова, которые Макс заранее приготовил для костра, так и не смог. Сколько парень ни крутил костяшку в пальцах, она оставалась мертвой.

— Всё, смертный, — ментально сообщил Люциус, в чьем тоне проскользнуло злорадство. — Артефакт полностью себя израсходовал, выгорел дотла. Зарядить его в этих условиях нет никакой возможности, у него накопительный контур сдох.

Макс недовольно нахмурился, выбрасывая бесполезную кость в кусты. — И что делать? Как нам теперь огонь добывать? Предлагаешь мне, как первобытному человеку, палочки друг об друга тереть, пока у Гриуса мозоли на руках не выскочат?

— На то у тебя в башке сидит Великий Архимаг, а в твоем теле благодаря мне — прорастает магия, — высокомерно ответил сожитель. — Надо научиться пользоваться собственной силой, неуч. Пора осваивать элементарный розжиг костра.

И Макс, вздохнув, начал магичить. Люциус ментально направлял потоки, заставляя парня концентрировать волю на кончиках пальцев. Но, как и со шкурой, эта затея не задалась с самого старта. В начале из ладони Макса вылетали лишь крошечные, сизые искры, которые гасли в воздухе, даже не долетая до сухой растопки. Макс злился, каналы Гриуса раскалялись, и на третью или четвертую попытку землянин вложил в удар всю свою бойцовскую злость.

Результат превзошел все ожидания. Магические пиздарики на воздушном шарике!

Из правой руки Макса со свистом сорвался приличный, размером с хороший кулак, ярко-красный пламенный шар. Сгусток чистой кинетической и тепловой энергии с грохотом врезался точно по центру заготовленного костра. Вот только сухие дрова от этого не загорелись — их с глухим хлопком просто разбросало в разные стороны мощным мини-взрывом.

Но самое хреновое для Макса было в другом. Одна увесистая, раскаленная дровишка отлетела рикошетом от земли и прилетела Максу со всего маху точно между ног. Прямо по его новообретенным, внушительным бубенчикам. — А-а-а-у-у-у, сука-а-а-а! — дико взвыл на весь лес бывший полковник ГРУ, мгновенно теряя равновесие.

Он с размаху грохнулся на колени, а затем повалился на бок, скрючившись эмбрионом и намертво прижав ладони к пострадавшему месту. В глазах потемнело так, словно Богиня снова засунула его в гроб. Если сказать проще — Макс словил чистейший болевой оргазм.

Макс минут пять просто хрипел, катаясь по траве, а когда к нему наконец вернулся дар речи, на Люциуса обрушился такой шквал изощренного трехэтажного земного мата, что маг в сознании даже растерялся от обилия новых терминов. Макс обзывал рогатого всеми нехорошими словами, какие только мог вспомнить за двадцать лет службы и следующих пяти жизней.

Люциус, впрочем, быстро пришел в себя и внутри сознания откровенно, сладостно посмеивался, чувствуя чужую боль как легкое ментальное щекотание. Люциус мог в отличии от Макса очень хорошо контролировать болевые ощущения, притупляя их, и наоборот мог усилить, если эти ощущения были приятными.

— Ты сам виноват, тупица, — ехидно комментировал маг. — Силу контролировать надо, а ты вбухал туда энергии как на боевой таран. И вообще, ты неуч, да и Богиня говорила что ты тупой. Если собрался учиться истинной магии, ты должен безропотно терпеть боль и превозмогать любые трудности!

— Да пошел ты на хрен со своим превозмоганием! — яростно огрызался Макс, медленно приподнимаясь на локтях и все еще тяжело дыша. — Превозмогать я согласен! Но не по яйцам же мне собственной магией бить, маг пере-маг! Вот тебя, когда ты в своей хваленой Бездне магии учился, твой дед-архидемон тоже с ходу по яйцам бил?! Нет, ты отвечай, сколько раз своей магией по своим яйцам получал? А знаешь, это очень больно и обидно, давай я тебе так же сделаю — хотя о чем я, где ты и где твои яйца? И вообще будут ли у тебя твои собственные яйца?

Люциус оскорбленно замолк, решив проигнорировать дедовскую тему, но градус веселья в его ауре заметно снизился.

В общем, попрекали друг друга еще минут десять, но всё-таки Макс и Люциус пришли к единому, разумному мнению: для начала нужно научиться просто поджигать костер, а не устраивать локальную бомбардировку. Опытный архимаг быстро понял причину провала:

— Повторяю еще раз, специально для таких тупых как ты Макс. Ты подаешь магию слишком грубо, рывком. Надо дозировать энергию крохотными, ювелирными порциями. Представь, что ты не кидаешь гранату, а плавно зажигаешь крохотную искру на фитиле.

Сделав еще около десятка осторожных, неудачных попыток, Макс совместно с магом наконец-то нащупал нужный баланс. К исходу дня парень научился без каких-либо проблем, одним коротким щелчком пальцев разжигать идеальное пламя, даже если в костер были навалены довольно толстые и сырые ветки. На следующее утро Макс проснулся со стойким ощущением, что его молодой, стремительно растущий организм требует нормального, плотного топлива. Кабаньи запасы подходили к концу, а тренировки с огненными шарами выжали из тощего тела Гриуса последние соки. Скрученные тряпки из ноздрей Макс уже вытащил — за сутки мозг более-менее приспособился фильтровать лесной «туалетный» угар, хотя обоняние всё еще оставалось чутким, как у матерого волкодава.

— Ладно, Люциус, — мысленно буркнул Макс, затягивая пояс на штанах и перехватывая топор варвара. — Магию разжигать мы худо-бедно научились, бубенчики почти зажили, теперь пора заняться продовольственной программой. Пошли на охоту. Посмотрим, как твой демонический радар сработает в паре с моим новым носом.

Люциус в сознании высокомерно хмыкнул:

— Направь внимание к северной лощине, смертный. Моё ядро чувствует там странные, рваные колебания сырой энергии. Будто там бьется живое сердце, но как-то… неправильно. Слишком мощно для обычной лесной дичи. Макс принюхался. Действительно, утренний ветерок принес со стороны оврага густой, тяжелый мускусный запах, в который вплетался едва уловимый, покалывающий рецепторы аромат озона — точь-в-точь как перед хорошей грозой. Натренированные рефлексы сработали мгновенно. Макс пригнулся и абсолютно бесшумно, используя бонус к скрытности и новые хищные повадки, скользнул сквозь заросли исполинских папоротников.

Минут через двадцать тактического марша деревья расступились, открывая небольшую поляну у поваленного грозового дуба. Там, лениво пощипывая фиолетовую траву, паслась странная тварь. С виду — обычный лесной олень, но размером с хорошего тяжелого лося. Его шерсть отливала глубоким сапфировым глянцем, а между ветвистых, костяных рогов то и дело проскакивали крошечные, едва заметные зеленоватые искры статического электричества.

«Оба-на, — Макс залег в кустах малины, оценивая цель взглядом заправского загонщика. — Ни хрена себе расклады… Это что ещё за чудо-юдо с батарейками?»

— Это рогач, — ментально отозвался притихший Люциус. — Но его аура… она светится. Действуй аккуратно, землянин. Если он тебя заметит — зашибет на хрен своими молниями и не поморщится.

Макс цинично ухмыльнулся под покровом шкуры. Бегать за электрическим лосем по всему лесу в его планы не входило. Он медленно, стараясь не издать ни единого звука, зашел с подветренной стороны. Двойная скорость и реакция пассивно завибрировали на периферии сознания, готовые включиться по первому щелчку. Выждав момент, когда рогач опустил голову к земле, Макс резко врубил ускорение. Мир вокруг мгновенно застыл, превратившись в вязкое плотное желе. Олень медленно, словно в замедленной съемке, начал разворачивать свою массивную голову, но спец. агент Богини уже преодолел разделяющее их расстояние в три прыжка. Хлесткий, выверенный удар тяжелым топором варвара пришелся точно в основание шеи, пониже ветвистых рогов. Чистая армейская классика.

Двойная скорость отключилась. Зверь рухнул на колени, издал глухой хрип, пустил по траве последнюю зеленую искру и затих.

— Хорош, чертяка, — выдохнул Макс, вытирая пот со лба здоровой левой рукой. — Ну что, Люси, разделываем тушку. Мяса тут недели на две хватит, если не протухнет.

Разделывал дичь Макс профессионально, благо за двадцать лет службы в ГРУ и последующих пяти жизнях ему приходилось потрошить кабанов и чистить рыбу в таких условиях, что здешний чистый лес казался курортом. Он аккуратно снял красивую синеватую шкуру, отделил лучшие куски филе, а остатки тактически припрятал в глубокой расщелине между камней, завалив ветками от местных хищников. Вернувшись на стоянку, Макс привычным щелчком пальцев подал крохотную, ювелирную порцию магии и разжег идеальный, ровный костер. Насадив сочные, истекающие кровью куски мяса на вертелах из толстых веток, он принялся за готовку.

Минут через пятнадцать над лагерем стоял такой сумасшедший, одуряющий аромат, что у Макса снова потекли слюни. Мясо на углях аппетитно шкворчало, покрываясь золотистой корочкой, но пахло оно не просто дичью — в воздухе отчетливо пахло сладким ладаном, пряностями и тем самым грозовым озоном.

Макс не выдержал, снял с углей первый идеально прожаренный кусок, с наслаждением вонзил в него зубы и сыто зажмурился. Мясо буквально таяло на языке, взрываясь сумасшедшим вкусом.

И в ту же секунду Люциус внутри его головы резко, испуганно встрепенулся. Маг буквально прильнул к вкусовым рецепторам Макса, жадно впитывая фантомные ощущения. Его ментальное поле судорожно запульсировало от накатившего ошеломления.

— Стой… Смертный, помедленнее жуй, ангидрид твою в душу! — ошалело выкрикнул Люциус, напрочь забыв про своё высокомерие. — Ты чего раскричался, рогатый? — Макс проглотил кусок и потянулся за вторым. — Мясо как мясо. Вкусное, пиздец. На Земле за такой стейк в элитном ресторане баксов триста содрали бы. Или ты тоже захотел пожевать - да зубов у дедушки нет?

— Идиот! Да при чем тут вкус и зубы?! — ментальный голос мага сорвался на панический фальцет. — Ты разве не чувствуешь?! Это мясо… оно насквозь, до самой последней клетки пропитано чистейшей, концентрированной магической энергией! Посмотри на свои каналы!

Макс прислушался к внутреннему состоянию и удивленно приподнял бровь. Действительно, по его венам вместе с сытостью разливалось приятное, прохладное тепло. Тонкие, сухие соломинки каналов Гриуса, которые раньше приходилось расширять с диким скрипом, сейчас сами по себе становились шире, впитывая энергию, как сухая губка воду. Сморщенное ядро в груди довольно пульсировало, наливаясь силой.

Люциус внутри сознания лихорадочно строил ментальные графики, транслируя волны абсолютного восторга:

— Теперь всё встало на свои места! Этот вековой лес — не просто глушь. Это аномальный заповедник! Здесь водятся истинные магические животные, которые годами жрут местную фонящую траву и аккумулируют в своей плоти чистую эссенцию! Смертный, да это же золотая жила! Нам больше не нужно тратить недели на нудные медитации. Если ты будешь каждый день жрать мясо таких тварей, твоё недоразвитое ядро Гриуса раскачается до уровня полноценного мага за пару месяцев! Великая Богиня хотела, чтобы мы тут выживали годами , а мы нашли идеальный допинг для быстрого старта! Но все это благодаря Великой, все по её замыслу!

Макс цинично оскалился под багровой луной, вонзая зубы в очередной сочный кусок рогача.

«Ну надо же, как удачно повернулось, — мысленно ухмыльнулся бывалый прагматик, пряча план будущего освобождения поглубже в подкорку. — Значит, Сама Хозяйка Вектурна думала, что заперла нас в спартанских условиях на долгие года, а мы попали на бесплатный курорт с усиленным спецпитанием и сделаем быстрый старт. Отлично. Будем совмещать приятное с полезным. Накачаем это тело так, что к выходу из леса латники де Вале будут разлетаться от одного моего чиха. Жри, Люсик, жри фантомно, нам предстоит очень много охоты…» Впрочем, перед тем как окончательно упаковать филе рогача, Максу пришлось еще немного поработать мясником по прямой указке своего рогатого сожителя. Когда землянин уже заканчивал потрошить массивную грудную клетку лося-переростка, Люциус внутри его головы внезапно истошно заверещал, транслируя волну дикого, шкурного интереса:

— Стой! Назад! Возле самого сердца… правее бери! Там, в соединительной ткани, я чувствую мощнейший, концентрированный узел энергии! Режь аккуратно, смертный, не повреди оболочку, ангидрид твою в душу!

Макс послушно хмыкнул, перехватил кинжал Гриуса и точными, хирургическими надрезами вскрыл указанную область. К его искреннему удивлению, сталь звякнула обо что-то твердое. Запустив пальцы вглубь плоти, Макс нащупал и вытащил наружу странный предмет. Это была идеальной формы, гладкая красно-фиолетовая жемчужина размером с хорошую крупную сливу. Она слабо пульсировала в его ладони, согревая кожу и испуская едва заметные зеленоватые искры.

— Опачки, — Макс обтер трофей об траву, разглядывая его на солнце. — Пиздарики на воздушном шарике. Это что еще за бижутерия? На Земле за такой сапфир ювелиры удавились бы.

— Это магическое ядро! — благоговейно прошептал Люциус, буквально исходя ментальной слюной. — Истинное сокровище! Тварь копила его годами. Если бы у твоего Гриуса были раскачанные каналы, ты мог бы поглотить его и разом прыгнуть через две ступени в рангах магов на начальном этапе. Но сейчас твой сухой комок в груди просто взорвется от такой концентрации. Прячь его, смертный. В Окхейме гномы или скупщики Академии оторвут эту жемчужину с руками. Нам за нее дадут… ну, десяток-другой золотых точно! А может несколько сотен — цен точно не знаю. Это наш первый серьезный стартовый капитал! Макс удовлетворенно ухмыльнулся и тактически припрятал магическую сливу в потайной карман штанов послушника. Первое золото шло в руки куда быстрее, чем он думал. -- Рисковать редким трофеем реалист Макс не стал принципиально. Уходя из лесного лагеря на встречу с людьми и другими разумными этого мира, Макс обустроил в стороне от стоянки, под корнями приметного векового дуба, глубокую и надежную заначку. Упрятав магическое ядро в землю, он тщательно замаскировал тайник мхом. Эта магический кристалл мог быть в дальнейшем на продажу или пригодится самому Максу, если он раскачает свои магические каналы и магическое ядро, должен лежать в полной безопасности и ждать своего часа.

Следующие пять дней превратились для Макса в суровый, изнуряющий, но чертовски эффективный армейский лагерь. Спец. агент Богини выжимал из хлипкого физического каркаса Гриуса всё возможное, благо под рукой теперь был идеальный магический допинг. Аппетит у Макса прорезался просто сумасшедший, прорва в желудке казалась бездонной — за эти пять суток он в одно жало сожрал почти всё массивное филе электрического оленя. Организм работал как доменная печь, мгновенно перерабатывая насыщенное энергией мясо в плотные, жесткие волокна мышц.

Каждое утро начиналось с жесткой физической пахоты: Макс гонял тело до седьмого пота, отжимался на пальцах, приседал с тяжелым топором варвара на плечах и отрабатывал боевые связки ударов, которые намертво вбил в его рефлексы адский полигон в теле Гомункула. За один день Макс несколько раз лазил на самые высокие деревья серией по 10 раз, с земли до самой макушки дерева и обратно.

В перерывах между физическими нагрузками начинался второй этап ада — тренировки по управлению магической энергией под чутким и матерным руководством Люциуса. Архимаг гонял Макса без жалости, заставляя его часами гонять прохладную, а иногда горячую, демоническую эссенцию по венам. Смертный учился дозировать силу, уменьшать и усиливать потоки, как заправский радист настраивает частоту приемника. К исходу пятого дня Макс не только научился без проблем зажигать костер крохотной, ювелирной искрой с кончика пальца, но и полностью взял под контроль свой сумасшедший собачий нюх. Теперь он мог по щелчку сознания «приглушать фитиль» обоняния, отсекая лишнюю вонь лесного туалета и фильтруя только тактически важные маркеры. Трофейную синеватую шкуру рогача Макс тоже пустил в дело. Тратить драгоценный мех на простой плащ армейский прагматик посчитал нерациональным. Вместо этого он с помощью кинжала, жил и топора соорудил себе отличные самодельные сапоги — высокие, плотные унты мехом внутрь.

— Смертный, ты идиот? — крутил пальцем у виска Люциус, наблюдая за его художествами. — В самом разгаре лето! На улице жара стоит, а ты натягиваешь на ноги это зимнее непотребство! Тебя же дворяне в городе на смех поднимут!

— Завали хлебало, Люси, — лениво огрызнулся Макс, примеряя обновку. — Дворяне твои пусть хоть в балетных тапочках по грязи ходят. А мне в этой обувке топать по пересеченной местности через кусты и болота. Хоть и жарковато маленько, зато ногам приятно, мягко и сухо. Настоящий боец обувь бережет пуще глаза.

На рассвете Макс поднялся на ноги, затушил костер коротким пасом руки и затянул пояс. Он оглядел себя: за эти неполные две недели в лесу от бледного, забитого, костлявого Гриуса не осталось и следа. Никаких шрамов нигде, ни на лице, ни на теле не было и следа, кожа была гладкой и ровной, отливала в лучах света здоровым блеском. Тело юноши заметно раздалось в плечах, налилось упругой силой, а в глазах горел холодный, расчетливый взгляд матерого хищника. И этот юноша меньше всего походил на этого самого юношу — это уже был матерый молодой накаченный мужчина перевитый мышцами вокруг своего гибкого тела. Да он не только раздался вширь но и подрос сантиметров на 10.

«Ну всё, рогатый, засиделись мы в этой чаще, — мысленно подытожил Макс, поправляя топор на поясе и проверяя, на месте ли красно-фиолетовая жемчужина. — База настроена, рефлексы в норме, бубенчики целы. Пора двигаться к людям, выходить к тракту и поближе узнавать этот дивный новый мир, куда нас занесло. Время делать большие деньги». Но позже посовещавшись с Люциус, решили все таки, что двинут они на следующее утро. Надо было все заранее подготовить, тем более Макс решил сделать из оставшихся кусков шкуры небольшую сумку, что бы нести свое кое какое барахло.

Глава 5. Золота много не бывает

Макс поднялся с утра пораньше. Солнечные лучи едва пробивались сквозь плотную изумрудную крону, но для него этот утренний полумрак больше не был помехой. Сегодня шел уже двенадцатый день с тех пор, как он оказался в этом лесу — да и вообще в этом мире, куда его забросило по воле загадочной Богини.

Накануне вечером они долго совещались с Люциусом и приняли твердое решение: пора выдвигаться к лесной дороге. Макс на каком-то интуитивном, почти шестом чувстве ощущал, что там, впереди, есть разумные существа. Скорее всего, люди. Собрав свои немногочисленные пожитки и закинув сумку за плечи, Макс не спеша двинулся в путь. Макс уверенно шагал сквозь заросли великанов на восток, ведомый своим новым, чутким обонянием.

Если в первые дни он почти не обращал внимания на красоты здешней природы, сосредоточившись на выживании, то теперь все изменилось. Его новое тело по всем параметрам в разы превосходило прежнюю оболочку дрыща Гриуса. «Взгляд как у орла, а нюх как у собаки», — мысленно усмехнулся Макс своей любимой присказке.

С обонянием все было понятно — запахи леса теперь раскладывались в его голове на сотни четких составляющих. Но вот зрение поражало сильнее всего. Мало того что Макс обрел идеальное ночное видение, так теперь его глаза работали подобно объективу дорогой профессиональной аппаратуры. Стоило сфокусироваться, и он мог во всех деталях разглядеть крошечное насекомое на верхушке самого высокого дерева. Как объяснил Люций, с ростом магического потенциала Макса пропорционально развивались и его физические чувства. Скорость и реакция тоже возросли на порядок. Если раньше в «скоростном режиме» Макс мог продержаться от силы секунд десять, то теперь его хватало на добрые полминуты — колоссальный прогресс для ближнего боя. А полу магический лес тем временем раскрывался перед ним во всем своем великолепии. Лето было на самом пике, и местная природа буквально взрывалась буйством красок. Деревья поражали разнообразием. Одни отдаленно напоминали земные сосны, лиственницы и раскидистые кедры. Другие же заставляли Макса то и дело замедлять шаг.

Мимо проплывали исполинские сильвериты с корой, отливающей благородным серебром, и широкими матовыми листьями. Чуть дальше высились причудливые вихревые сосны, чьи стволы закручивались по спирали, словно застывшие деревянные смерчи. Встречались и редкие огнедревы — их древесина имела глубокий буро-красный оттенок, а темно-зеленые и полосатые кустарники под ними создавали мягкий контраст. Землю устилал густой ковер из разноцветной травы — от привычной сочной зелени до лазурных и золотистых полян.

В зарослях то и дело мелькали дикие животные и птицы. Одни выглядели вполне по земному, другие же казались порождением чьей-то безумной фантазии. Макс, конечно, порылся в своей памяти — за долгие странствия он привык к разным мирам и повидал немало чудес. И все же эта первозданная, залитая летним солнцем красота искренне его восхищала. Мир вокруг казался живым, дышащим и полным тайн, которые ему еще только предстояло разгадать. Но главная цель на сегодня была ясна — выйти к дороге. Пробираясь сквозь глухую, погружённую в липкий туман чащу, Макс внезапно зафиксировал впереди странное движение. Из гнилой замшелой низины, лениво колыхаясь в холодном воздухе, одна за другой начали всплывать тусклые, бледно-синие светящиеся сферы. Они плавно скользили между вековыми стволами, словно заманивая путника вглубь топи.

Выжженный адом циник хладнокровно замер, оценивая обстановку. Земной аналитический опыт моментально подкинул логичное объяснение: обычные блуждающие огни, спонтанное самовозгорание фосфористого водорода на гниющих болотах, чистая химия. Однако, присмотревшись, бывалый контрразведчик заметил, что сферы движутся явно осмысленно, чутко реагируя на малейшее колебание воздуха. Это был не фосфор. Перед ним стояли ментальные ловушки местных ведьм.

«Смертный, назад! Не смей делать ни шагу вперёд!» — внезапно диким, паническим криком взорвался Люциус прямо в подкорке ментального ядра, заставив Макса на секунду поморщиться от боли. Чародейский бортовой компьютер буквально зашелся в ментальной истерике: «Ни в коем случае не приближайся к ним! Это болотные девы или коварные лесные ведьмы выставили свои ловчие сети! Стоит тебе подойти на пять шагов, и эти чары наглухо заблокируют твой разум, заставив добровольно утопиться в бездонной трясине! Обходим эту гниль по самой широкой дуге, боец! Ломимся сквозь малинник, живо!»

Макс лишь скупо ухмыльнулся углом рта, бесшумно отступая назад в спасительную тень массивного дуба. Шпионская тактика выживания полностью совпадала с паникой архимага. Эволюционировать в желудке болотной твари в его планы точно не входило...

Шаг за шагом отдаляясь от места своей многодневной стоянки, Макс все глубже погружался в мысли. Предстоящее поступление в магическую Академию, о котором они говорили с Люциусом, заставляло его сердце биться чаще. Наконец-то, ну не прямо сейчас, а через год. Но... наконец-то он получил реальный шанс стать настоящим магом.

Эта мечта родилась не вчера. Она жгла его изнутри с тех самых пор, как Богиня впервые забросила его в чужой мир на выполнение своего очередного задания. Именно тогда Макс впервые столкнулся лицом к лицу с истинной магией и теми, кто ею повелевал. И именно тогда пришло горькое, отчетливое понимание: без магии он обречен. Да, в тот самый первый раз он зубами вырвал победу и полностью выполнил волю Богини Вектурна... Со слабыми чародеями или обычными воинами он еще мог совладать за счет земных армейских навыков, хитрости и выучки. Но против сильного, опытного мага у обычного человека, пусть даже трижды тренированного, не было ни единого шанса.

С тех пор Макс бредил магией. Но спросить о ней Богиню, попросить обучить или даровать силу он не смел — слишком высока и недосягаема она была.

Макс лелеял надежду: если он станет по-настоящему могущественным магом, их отношения с Богиней перейдут на совершенно другой уровень. Ему до тошноты надоело быть бесправным рабом. Надоело чувствовать себя куском мяса, который капризное божество швыряет в очередную кровавую мясорубку, не спрашивая ни желаний, ни возможностей. Flashback

Сколько раз он страдал? Сколько раз его тело ломали? Макс до сих пор содрогался, вспоминая, как несколько раз оказывался в плену у врагов. Но самым страшным кошмаром, который навсегда выжег след в его душе, были те несколько недель в подземелье. Его пытали изощренно, бесконечно, изо дня в день. А рядом с палачами всегда стоял маг. Равнодушный, холодный чародей, который с помощью исцеляющих заклинаний просто не давал Максу умереть. Боль выкручивала суставы, плавила разум, Макс молил о смерти как о высшем благе — но магия удерживала его сознание в измученной плоти, заставляя переживать этот ад снова и снова.

Макс до сих пор искренне удивлялся, как не сошел тогда с ума. По своей натуре он вообще не умел и не любил подчиняться. Да, в земной жизни он был военным, прошел суровую службу. Но там, на Земле, всегда оставалась свобода выбора, человеческое достоинство и устав. Та прошлая служба теперь казалась ему сущим раем по сравнению с адскими контрактами Богини Вектурны. где ты — лишь расходный материал для исполнения чужой воли.

Теперь, обретя силу в теле Гриуса и имея в наставниках Люциуса, Макс видел свет в конце туннеля. Он надеялся взлететь до уровня, на котором Люциус находился в пике своего могущества в статусе Архимага. Если Люций смог пройти этот путь, то почему не сможет он?

Конечно, Макс трезво оценивал реальность. Он понимал, что даже на пике развития Архимага они для Богини — всего лишь букашки. И все же… Возможно, тогда Богиня начнет воспринимать его иначе. Не как безликое мясо, а как силу, с которой приходится считаться.

Выбора у него все равно не было. Ломаться и отступать Макс не умел. В крайнем случае, как говорили на Земле, у самурая нет цели — только путь. Ну а его личный путь сейчас вел прямиком из первобытной чащи к цивилизации.

«Только вперед, — жестко улыбнулся он самому себе, поправляя лямку сумки и ускоряя шаг среди серебристых стволов. — Вижу цель, не вижу препятствий».

Через несколько часов неспешного марша Макс наконец вышел к лесной дороге. Обоняние уже давно предупреждало его о близости людей, поэтому появление человеческих построек не стало сюрпризом. Выбравшись из первобытной чащи, он наконец-то ощутил под ногами не скользкий мох и корни, а плотно утрамбованную, покрытую глубокими колеями землю торгового тракта. Новый собачий нюх отчетливо уловил запах конского навоза, дёгтя и… далёкий, но невероятно соблазнительный аромат жареного лука и печёного хлеба. Собственно, именно сюда он и держал путь. Перед ним во всей красе предстал первый осколок этого жестокого рабовладельческого мира.

«Наконец-то эта лесная жизнь осталась позади», — отозвался Люциус, в ментальном голосе которого тоже сквозило отчетливое предвкушение цивилизации. Но уже через секунду демон резко подобрался: «Так, притормози, партнер. Энергетический фон вокруг стабильный, но… постой. Я чувствую резкий всплеск чужого страха и хаотичные эманации агрессии. Там, впереди, явно происходит что-то нехорошее».

Прямо напротив лесного выезда стояла придорожная таверна с корявой, наспех намалеванной вывеской — «Хмельной Гоблин». На картинке красовался пучеглазый зеленый коротышка с огромной кружкой пены. Заведение явно было злачным. У коновязи переминались сонные четыре лошади, а чуть в стороне расположился небольшой караван средней руки: три крытые повозки с лошадьми.

Но внимание Макса привлекло другое. Из-за забора на заднем дворе доносились громкие крики, отборный местный мат и глухие, сочные удары, и от туда шла ментальная волна насыщенная вожделением, похотью, кровью, дерьмом и страхом. Двигаясь бесшумно, словно лесной хищник, Макс скользнул вдоль ограды и заглянул внутрь.

Прямо перед ним разворачивалась грязная и приземленная картина. Оценив диспозицию, Макс не стал раздумывать ни секунды. Он активировал свой бонус — двойную скорость. Мир вокруг мгновенно изменился, превратившись в липкий, тягучий кисель.

Рыжая деваха в разорванной блузе медленно, будто в замедленной съемке, дергалась в руках двоих наемников. Жирный ублюдок с щербатой улыбкой возился с завязками собственных портов, предвкушая забаву. Четвертый бандит с ленивым упоением доламывал второй палец стонущему в грязи старому трактирщику, требуя выдать припрятанные монеты.

— Слышь, старый хрыч, не дури! — раздался хриплый, прокуренный голос. — Говори, где золото прячешь, иначе мы твою служанку Марту сейчас затрахаем до смерти, а потом из тебя самого кишки выпустим!

Старик тихо хрипел, что никакого золота нет, а те несколько серебряных и медных монет он уже отдал им до единой. Но бандит методично перешел к третьему пальцу, лениво роняя:

— Все вы поначалу так говорите, дед. А потом сразу всё находите.

— Люциус, навигатор хренов, — мысленно, но жестко скомандовал Макс. — Твои и мои каналы маны пусты, но тело сейчас на пике благодаря твоему лечению и моим тренировкам. Синхронизируй моторные функции. Когда я рвану, держи баланс, чтобы я не пропахал носом землю на такой скорости. Мне нужны идеальная координация и контроль. Погнали!

— Принято! Во славу Великой! — мысленно отозвался Люциус, собрав всю свою ментальную концентрацию и буквально врастая в двигательные центры парня.

Маг уловил каждую мышцу окрепшего тела, сливаясь с Максом в единый организм. В следующий миг Макс выскочил из-за укрытия, как черт из табакерки, легко перемахнув почти двухметровый забор. Для наемников мир остался прежним, но сам парень превратился для них в смазанную, летящую тень.

Первой целью стал здоровый бугай с расстегнутыми штанами. Он даже не успел перевести взгляд, как Макс в диком, пружинящем рывке оказался прямо перед ним.

— Люсик, держи каркас! Надо с первого раза заставить его потерять голову от любви к этой рыжей — рявкнул Макс.

— Держу, смертный! Бей! — отозвался маг, намертво перехватывая контроль над вестибулярным аппаратом.

Окрепшие за двенадцать дней лесной жизни ноги выдали идеальный толчок. Тяжелый топор варвара в левой руке Макса — правая хоть и зажила, но левой он сейчас доверял больше — описал короткую, яростную дугу. Циничный бывалый воин вложил в этот удар всю массу тела.

Хрусь! Сталь с глухим чавканьем вошла в мощную шею, начисто срубая башку. Кровь фонтаном ударила вверх, окрашивая утреннее солнце в багровые тона. Голова покатилась по грязи, а тяжелая туша здоровяка еще мгновение стояла, смешно подергивая руками у ширинки, прежде чем с грохотом рухнуть на бок.

— В рот мне ноги и два топора в спину! Это что такое! — дико заорал четвертый наемник, перестав ломать пальцы старика.

Эффект неожиданности сработал на все сто процентов. Двойная скорость отключилась — этот бонус требовал жесткой передышки, и Макса на секунду немного повело в сторону от нахлынувшей слабости. Но Люциус внутри сработал безупречно, мгновенно выровняв равновесие и удержав ноги парня на земле.

— Слева, смертный! — рявкнул Архимаг в черепушке.

Один из наемников, худой и бледный, державших рыжую, сообразил быстрее остальных. Он выпустил деваху и рванул из ножен короткий широкий меч, делая стремительный выпад в грудь противника. Макс криво ухмыльнулся. Вековой опыт ада научил его, что в драке нет правил. Вместо того чтобы блокировать удар тяжелым топором, он резко присел, пропуская лезвие над головой, и свободной рукой выхватил с пояса кривой нож варвара.

Вжих! Нож глубоко вспорол наемнику бедро, разрывая артерию. Парень взвыл, роняя меч, и повалился на землю, судорожно пытаясь зажать руками бьющую фонтаном алую струю.

Оставшиеся двое бандитов — тот, что держал деваху, и тот, что сидел над стариком — поняли, что дела пошли не совсем туда, куда бы им хотелось и они могут стать следующими трупами. Пацан в окровавленной варварской шкуре, орудующий тяжелым топором как перышком, выглядел порождением самого пекла. Наемников охватила дикая паника.

— Демон! Это чертов демон! Бежим! Спасайся! — завопил один из них, бросая добычу и пятясь к выходу со двора, лихорадочно крутя мечом перед собой, словно пропеллером.

Макс даже не стал тратить энергию на бонус. Он расчетливым рывком приблизился к паникующему бандиту и просто сместился на полшага вправо. Меч бандита со свистом разрезал воздух в сантиметре от его тела, а в следующий миг тяжелый топор Макса с хрустом врезался ублюдку в бок.

Бандит захрипел, оседая, но Макс не привык оставлять работу незаконченной. Он резким перехватом вогнал короткий кинжал ублюдку прямо в глаз, с хрустом пробивая глазницу, и мощным, коротким движением, словно мясорубкой, перемолол ему мозги. Бандит даже пикнуть не успел. Он лишь судорожно дернулся, мгновенно выронил оружие и замертво повалился на колени, пачкая траву.

Рыжая деваха, оказавшись на свободе, тупицей не была. С диким кошачьим шипением она ухватила с земли тяжелую деревянную палку лежавшую у забора и с размаху опустила её на спину последнему наемнику — тому самому, что ломал пальцы трактирщику и еще минуту назад предвкушал, как эта рыжая девка будет под ним визжать. Раздался глухой стук, и бандит плюхнулся задницей прямо в свежий навоз. Впрочем, он почти сразу очухался и начал что-то неразборчиво бормотать.

Сидя в грязи, последний живой наемник, по всей видимости главарь этой шайки, быстро оценил диспозицию: трое его подельников были мертвы, а перед ним стоял окровавленный демон с топором и бешеная баба с дрыном. Бандит мгновенно перестал бормотать, испуганно перекрестился местным святым знаком, отбросил меч и вскинул руки вверх.

— Кто бы ты ни был, стой… Договоримся! — затараторил он, бледнея на глазах. — У нас золото есть, в повозках каравана товар! Мы поделимся! Тем более нас двое осталось, все пополам! Да что там, все забирай, только отпусти меня!

Макс медленно подошел к нему, волоча топор по земле. Воздух, густо сдобренный запахом свежей крови, приятно щекотал ноздри, пробуждая старые инстинкты.

— Хуи-пассатижи тебе, а не «договоримся», — ласково произнес Макс, останавливаясь в шаге от него. — Первое правило Макса: свидетелей своего позора или триумфа я не оставляю. Точнее, не оставляю врагов за своей спиной.

Короткий замах — и топор вошел точно в темя ублюдка. На заднем дворе «Хмельного Гоблина» повисла тяжелая, звенящая тишина, прерываемая лишь предсмертными хрипами наемника с перерезанным бедром, который уже тихо отходил в мир иной. Clear

Рыжая деваха, тяжело дыша, стояла посреди этого побоища. Её пышная грудь размера третьего, едва прикрытая обрывками блузы, бурно вздымалась. Она перевела дикий, горящий взгляд с трупов на Макса, а затем на его окровавленный наряд.

— Ну и ну… — пробормотала она, оглядывая накаченного высокого парня с ног до головы. — Ты кто вообще такой, вроде на варвара не похож? И как ты здесь появился? И откуда у тебя столько дури?

Макс вытер окровавленный нож о штаны ближайшего трупа, цинично осмотрел аппетитные формы рыжей и широко оскалился. За этот год ему нужно было заработать четыре тысячи золотых, и, кажется, эта таверна только что стала его первым официальным предприятием.

— Меня зовут Макс, детка, И не надо столько вопросов, я тебе потом все расскажу и покажу — ухмыльнулся он, пряча оружие. — И я здесь для того, чтобы забрать это чертово золото о котором говорил этот урод, уже мертвый урод. Вы же не против это золото мне отдать за свое спасение? Старик, ты живой там?

Старый трактирщик, баюкая сломанные пальцы, со страхом и благоговением воззрился на своего спасителя из грязи. Первый шаг к четырем тысячам золотых монет был сделан чрезвычайно быстро, весело и со вкусом.

Глава 6. Profit

Добыча — это святое. Шесть коротких, яростных и изломленных жизней на Земле и в иных, давно сгинувших мирах, последующий серый кошмар в безликом теле Гомункула и вековое пекло тайных полигонов выжгли эту истину в сознании Макса каленым железом. Бабы, пустые разговоры, пафосное спасение вселенной и прочая хуюшка-безделушка могли подождать, остыть или вовсе провалиться в Бездну. Сначала — жесткий аудит карманов, скрупулезная фиксация чистой прибыли, и только потом всё остальное. Так было всегда, и так будет до тех пор, пока в какой-нибудь очередной смертельной стычке полностью не разнесет его физическую оболочку вместе со всей магией в его магическом ядре. Менялись декорации, боги и эпохи, но одна константа оставалась незыблемой: всегда и везде золото и деньги правили миром. Всеми мирами, без исключения.

Макс даже не взглянул на тяжело дышащую рыжую деваху, которая всё еще испуганно пыталась прикрыть порванными лоскутами сарафана свои роскошные, вздымающиеся от пережитого шока полусферы. Вместо этого он деловито присел перед тучным наемником, чья отрубленная башка валялась в паре метров чуть в стороне, пачкая землю своей бурой юшкой.

— Ну-ка, Люсик, врубай свой ментальный радар на максимум, — негромко скомандовал Макс, уверенно запуская левую руку в грязные подсумки покойника. — Ищи магические безделушки или припрятанное серебро. Обосратушки-перепрятушки не пройдут, я из этих ублюдков каждую кроху вытрясу.

— Сканирую, смертный! — с готовностью отозвался Люциус.

Маг, намертво вшитый в нервную систему парня, с азартом перенимал этот циничный прагматизм землянина, надеясь накопить сил и со временем вернуть себе плоть. В ментальном тоне Люциуса привычно сквозила паранойя, и он изо всех сил демонстрировал «наверх» свою полезность на случай, если Богиня наблюдает за ними.

— Магических артефактов у этой швали нет, обычное пушечное мясо, — брезгливо сообщил архимаг. — Но монеты… монеты у них водятся.

Обыск пошел как по маслу. Макс действовал быстро, ловко и абсолютно не брезгливо, как привык делать во время боевых выходов в ГРУ. Здоровенный детина-главарь оказался самым зажиточным: в его кожаном кошеле, прочно пристегнутом к широкому поясу, обнаружилось 5 тяжелых золотых монет с профилем Короля-Мага и целая горсть увесистого серебра — ровно 24 монеты.

Второй наемник, которому Макс профессионально вскрыл горло топором, поделился 2 золотыми и 15 серебряными. У двоих оставшихся ублюдков, включая того, кого шустрая рыжая девка ошарашила тяжелой дубовой палкой по спине, нашлось еще 3 золотых, 40 серебряных и около сотни грязных, позеленевших медных монет. Всё это добро Макс безжалостно сгреб в один найденный холщовый мешок, который закинул себе за спину.

Подсчитав добычу, Макс довольно оскалился — Лепота. а жизнь то налаживается. За пару минут его можно сказать, легкого боя, его стартовый капитал пополнился на:

10 золотых монет. 79 серебряных монет. 112 медных монет. Easy money.

— Детка, в аду, откуда я родом, это называется «эффективный менеджмент», — ухмыльнулся он, поднимаясь с корточек и перехватывая удобный трофейный меч. — А теперь, раз уж со сбором трофеев покончено, пора разобраться с выжившими. Старик, кончай выть в грязи, пальцы — штука наживная, срастутся. Люси, готовь резерв энергии, если придется немного подлечить нашего спонсора за ценную инфу.

Макс сделал паузу, поправляя мешок с монетами за спиной. Но тут Люциус внутри его головы испуганно заверещал, заставив землянина замереть и судорожно начать оглядываться:

— Стоп, смертный! Прошла переоценка информации! В моих кратких сведениях от Богини есть четкая раскладка по ценам этого королевства. Четыре простых лесных наемника-бандита не могут носить в карманах столько золота! Если бы у них было десять золотых монет при себе, они бы жрали в лучших ресторанах Окхейма, а не грабили обозы по глухим лесам!

Макс на секунду нахмурился, а затем его лицо расплылось в хищной, циничной ухмылке. Его обострившийся собачий нюх и земной опыт мгновенно сложили два и два. Он пересчитал монеты в мешке — золото оказалось не личными сбережениями бандитов. Это была свежая, еще пахнущая чужими сундуками добыча.

— Ебать-колотить, Люсик, да ты у нас прямо финансовый гений, — Макс пнул сапогом массивную тушу покойного главаря. — Они не заработали эти деньги. Они их только что у кого-то украли. И тогда следует поступать по правилу — грабь награбленное то есть «Экспроприация экспроприаторов» это и есть суть честных мародеров. Это как раз про меня .

Старый трактирщик, баюкая сломанные грязные пальцы и размазывая кровь по лицу, хрипло закашлялся, подтверждая догадку землянина:

— Парень… правду говоришь. Это не просто наемники. Эти четверо ублюдков нанялись охранять небольшой караван купца Савелия. Всего три телеги и сам купец с тремя молодыми работниками. Они шли по главному тракту в Окхейм, везли товар на ярмарку, но Савелий сильно спешил. А эти сучьи дети подсказали ему срезать путь по старой лесной дороге…

— Короткая, но опасная, — цинично закончил за него Макс, лениво вытирая лезвие топора о плащ наемника. — Классика жанра. Блядство-тунеядство в чистом виде. Вот так жадность и глупость купца стоили ему головы. Как говорится, без лоха и жизнь плоха.

— Да! — всхлипнула рыжая деваха, уже не пытаясь прикрывать грудь, а просто дрожа всем телом от пережитого шока. И Макс сразу обратил внимание на её призывно торчащий крупный сосок темно розового цвета — Они завели их в самую чащу, не доезжая до нашего хутора. Там всех четверых — и купца Савелия, и парней его — порешили, а телеги с добром пригнали к нам, чтобы обмыть это дело, разграбить трактир, а меня… меня просто изнасиловать…

Макс оглядел разгромленный двор. Картинка в голове бывшего полковника ГРУ сложилась идеально. Наемников было всего четверо, и они крупно просчитались, решив продолжить банкет, так сказать поймали кураж. Купец Савелий и его работяги уже лежали где-то в чаще и скоро будут кормить лесных червей, а три телеги с товаром сейчас сиротливо стояли у входа в таверну. Золото и серебро, которое Макс только что выгреб из подсумков бандитов, было просто личной наличностью несчастного купца, которую мертвые ублюдки разделили между собой перед тем, как ворваться в «Хмельной Гоблин».

— Пиздец, сказал отец, и дернул ручку унитаза, — ласково прошептал Макс, и его глаза хищно блеснули в лучах пробивающегося сквозь ставни утреннего солнца. — То есть, на переднем дворе нас не ждет разъяренный купец с охраной, а стоят три абсолютно бесхозные телеги, набитые товаром? А самому купцу Савелию это добро уже явно ни к чему. Люсик, едрить-колотить, да это же джекпот! Хозяина нет, а товар есть. Бесхозным добро лежать не должно — так что я забираю его себе.

Макс обернулся к трактирщику, который смотрел на него с дикой смесью страха и подозрения.

— Так, старик, не смотри на меня так сердито, — усмехнулся парень. — Тебе я тоже немного добра выделю, на бедность. Обиженным от меня никто не уйдет. И тебе, рыжая, выделю … но потом скажу что, так сказать индивидуально. Наедине без свидетелей. Просто это мой большой секрет.

У Гриуса под шкуркой действительно всё было именно так, как он и сказал. Макс, как истинный ценитель женской красоты, уже прикидывал, как грамотно распорядиться этим внезапным ресурсом. А ресурсом земной прагматик считал именно эту симпатичную рыжую деваху — тем более что нормального женского внимания у него не было уже очень давно.

«Во славу Великой Богини! — патетически отозвался в голове Люциус, хотя внутри его урезанной эссенции всё буквально сжалось от страха перед такой откровенной, наглой уголовщиной. — Мы обязаны забрать весь товар и выгодно продать его в Окхейме! Это наш первый реальный шаг к четырем тысячам золотых для Академии! Мы исполним волю Повелительницы!»

«Конечно-конечно, во славу нашей космической хозяйки Вектурны, как же иначе, — мысленно ухмыльнулся Макс в самый темный, недосягаемый сектор разума, наглухо блокируя этот пласт мыслей от сожителя. — Этот товар — мой личный стартовый капитал. Я выжму из этих телег всё до последнего медяка, а когда стану сильным магом — будем как то договариваться с Богиней».

Макс уверенно закинул мешок с монетами, экспроприированными у покойников, за плечи, поправил трофейный меч на поясе и повернулся к потерпевшим:

— Так, хорош сопли на кулак наматывать! — Макс пристроил трофейный меч на поясе и зловеще зыркнул на ошарашенных рыжую и старика. — Пиздец был бы вам если бы не я. Ублюдки мертвы, а вы живы и на свободе .Теперь включаем режим обосратушки-перепрятушки и делаем «Экспроприация экспроприаторов». Быстро загнали лошадей с телегами во двор и лошадей бандитов, пока по тракту какой-нибудь патруль не принесло. Погнали!

Рыжая деваха, которую, как выяснилось чуть позже, звали Мартой, спорить не решилась. Каждый из них сел в свою телегу — телег было три, и их как раз оказалось трое. Макс, орудуя по привычке левой рукой (хотя правая благодаря магии Люциуса была полностью здоровой), ловко перехватил вожжи. Через пять минут все три телеги несчастного купца Савелия уже стояли на закрытом заднем дворе лесного хутора, надежно скрытые от лишних глаз высокой бревенчатой изгородью.

Затем они быстро сходили за лошадьми убитых бандитов. Макс хладнокровно перегнал их на тот же задний двор, справедливо рассудив, что хорошая сбруя и крепкие кони — это не только ценный трофей, но и отличная прибавка к общему капиталу, который им еще предстоит реализовать. Оставлять такое добро на тракте было бы непростительной глупостью.

Макс подошел к стоящему в грязи трактирщику, который продолжал тихо стонать, баюкая сломанные пальцы на одной руке…

— Ну что, старик, давай контракт оформлять, — цинично оскалился Макс. — Люсик, рожай энергию. Вылечи деду хребет и клешни. Нам нужен лояльный тыл и куча инфы про Окхейм.

«Во славу Великой Богини! Мы делаем это исключительно ради нашей высшей миссии!» — патетически провозгласил Люциус на поверхности разума, привычно маскируя животный страх перед космической хозяйкой.

Тонкие, прохладные струйки магии сорвались с пальцев Макса, мгновенно проникая в раздробленные суставы старика. Тот судорожно охнул, когда кости со щелчком встали на место, и ошалело уставился на свои абсолютно целые руки.

Пока хозяин постоялого двора приходил в себя после экстренного лечения, бывший грушник полез потрошить телеги. Осмотр добычи заставил сердце земного прагматика забиться гораздо чаще. Ебушки-воробушки, купец Савелий шел на ярмарку с козырями, и теперь все эти козыри оказались на руках у Макса!

В первой телеге под плотной рогожей обнаружилось пять массивных бочонков элитного выдержанного вина и три ящика редких южных специй, которые в этих краях ценились буквально на вес золота. Во второй лежали пять тяжелых рулонов дорогой тонкой шерсти и шелка для знати — как раз то, что пользовалось бешеным спросом у столичных магов и баронов. В третьей телеге хранился мелкий, но крайне ходовой скобяной товар, кузнечные инструменты и несколько мешочков с редким посевным зерном.

Люциус, сверяясь со знаниями в памяти, авторитетно прикинул:«Если распродать всё это добро в Окхейме правильным людям, можно поднять не меньше тысячи золотых монет! Хотя, конечно, не могу сказать точно — у меня подобные данные есть лишь в общих чертах».

Стартовый капитал на школу магии прямо на глазах обретал вполне реальные, осязаемые очертания. Поразмыслив немного, Макс предложил забрать лошадей бандитов трактирщику Тарасу. Земной прагматик здраво рассудил, что нужно наладить с местным хозяином хорошие отношения — здесь у него будет отличная запасная база. В качестве жеста доброй воли он также отлил Тарасу полбочки вина, решив, что пока побудет здесь два дня, за постой и еду расплатится этим самым алкоголем — да и сам выпьет, и Марту с трактирщиком угостит.

Хозяин такому раскладу был несказанно доволен и поспешил на кухню собирать на стол, чтобы как следует накормить дорогого гостя. Макс четко дал ему понять, что собирается погостить пару дней, твердо намерев через Тараса и Марту разузнать всё, что происходит в округе, и к чему вообще надо готовиться.

Марта тем временем успела забежать в дом и накинула чистую холщовую рубаху, но скромная ткань едва сдерживала её буйные, налитые формы. Макс, обладая теперь обострившимся собачьим нюхом, мгновенно уловил от нее не просто приятный аромат дикого летнего меда и полевых трав. Его новые хищные рецепторы отчетливо зафиксировали специфический, ни с чем не сравнимый запах сексуального желания этой очень притягательной молодой женщины.

На вид Марте было около двадцати пяти лет. Милое лицо с задорной россыпью веснушек обрамляли яркие, длинные по пояс рыжие волосы, которые в лучах солнца полыхали чистым огнём. Тонкие, аккуратные черты гармонировали с пухлыми губами, создавая образ нежной лесной красавицы. Но самым потрясающим в ней была фигура: тонкая, осиная талия разительно контрастировала с большой грудью и упругими широкими бедрами. Роста она была среднего, а стройные длинные ножки так и притягивали взгляд.

Как потом в процессе разговора узнал Макс, история Марты оказалась весьма прозаичной и жестокой для этого сурового мира. Её муж был охотником, постоянно уходил на промысел, но однажды, три года назад, ушел в чащу к великанам-деревьям и больше не вернулся. Она осталась одна с маленькой трехлетней дочкой на руках в деревне, куда её когда-то привез супруг. В чужой общине одинокая вдова не прижилась, а в родном доме у родителей её тоже никто не ждал. Деваться бабе было абсолютно некуда, и примерно два года назад она переехала на этот уединенный лесной хутор. Здесь Марта тяжело вкалывала на кухне, крутилась по хозяйству и убирала двор за простую еду, кров и один серебряный в неделю. Ну и, конечно, периодически делила ложе с хозяином — деваться-то молодой девке без покровительства было некуда.

Сам трактирщик, как выяснилось чуть позже, вовсе не был таким уж древним стариком. Хозяину «Хмельного Гоблина» было около пятидесяти шести лет — крепкий еще, кряжистый мужик. Но, как потом тихонько призналась Марта, бросая на подтянутого и уверенного Макса призывные взгляды, Тарас ей совсем не нравился и уж точно совершенно не удовлетворял её как женщину. Но она в знак чистой благодарности за то, что он её приютил и спас от голодной смерти, иногда покорно делала хозяину приятное…

Макс цинично ухмыльнулся, глядя, как рыжая смущенно поправляет сползающий с плеча ворот рубахи. Молодые гормоны Гриуса внутри его новой плоти заиграли с новой силой, и его «ого-го» в штанах нервно закивал головкой.

«Ну что, Люциус, — мысленно усмехнулся бывший грушник и ветеран, а ныне специальный агент Богини. — Тыл у нас теперь не просто лояльный, а очень даже перспективный во всех отношениях. Пора выжать из этого трактирщика всю информацию про дороги к Окхейму и узнать, где можно выгодно сбыть товар. А Марте… Марте мы попозже покажем наш маленький секрет и посмотрим на её рыжее сочное золото».

Глава 7. Баня и База

К вечеру, хорошо пообедав сочным оленьим филе и еще раз тщательно перебрав все трофеи, Макс отнес добычу в выделенную ему комнату на втором этаже. Трактир «Хмельной Гоблин» был просторным, двухэтажным. На первом этаже располагался сам общий зал с барной стойкой, тяжелыми дубовыми столами и большой кухней. На втором этаже обустроили шесть чистых комнат, в каждой из которых стояло по две добротные кровати.

За ужином трактирщик Тарас, уже не баюкая зажившие благодаря магии пальцы, разоткровенничался и поведал Максу историю этого места. Как оказалось, раньше эта лесная дорога была гораздо популярней среди купцов и торговцев, чем сейчас. В былые времена в неделю по ней в одну и другую сторону стабильно проезжало от десяти до двенадцати караванов. А уж когда в Окхейме намечалась большая ярмарка или какой престольный праздник, то поток возрастал и до двадцати. Да и сами караваны были больше раза в два — от пяти до десяти груженых подвод. И практически все караваны останавливались на отдых- в основном перекусить, но иногда и ночевали

— Но лет двадцать назад всё резко пошло на убыль, и сейчас дела обстоят совсем плохо, — Тарас тяжело вздохнул и сделал глоток из кружки. — В неделю дай бог проедет три-пять мелких караванов по три-четыре телеги, и с каждым годом ситуация становится только хуже. А бывает, что за неделю, а то и за две вообще никого нет. А ведь раньше здесь был полноценный, хоть и небольшой хутор — домов пятнадцать. Были гоблины-рабы, около десятка, которые работали в трактире и на постоялом дворе. Были свои охотники. Жил кузнец, который заколачивал хорошие деньги на подковывании купеческих лошадей и ремонте телег. Большинство местных жителей кормились прямо здесь, в трактире. Но как только купцы стали ездить редко, люди начали постепенно уезжать в Окхейм и другие места. А в один год какая-то болезнь скосила всех гоблинов-рабов, они все умерли. Да и в последнее время к нам иногда стали заезжать бандиты с целью пограбить. Были случаи, когда в результате таких налётов убили двух хуторян.

Сейчас на хуторе осталось всего три жилых избы. В одной доживает век пожилая пара — муж с женой. Рядом, в соседнем доме, обосновался их сын с женой и детьми. Да еще в одной лачуге живет одинокая пожилая женщина. Охотники тоже сюда не так часто приходят, а своих местных совсем нет. Да и сам Тарас остался совсем один — жена умерла, а дети разъехались по крупным городам кто куда. Дети, конечно, звали старика с собой, но он наотрез отказался, решив твердо жить здесь, и, если придет срок, помирать на родной земле. Тем более он до костей привык к этому месту, где когда-то жили и его родители.

А причина, по которой купцы перестали ходить этой дорогой, крылась в дикой магии. С той стороны векового леса аномальная зона слишком близко подобралась к наезженному проезжему тракту, и передвигаться там стало смертельно опасно. Вот торговцы и нашли другой путь — длиннее раза в два, но зато полностью безопасный. Макс слушал старика, мотая на ус тактическую информацию. Картина мира постепенно обретала четкие контуры.

К ночи, когда огромная багровая луна, в два раза превосходящая земную, лениво выкатилась на небосвод в окружении разноцветных изумрудных и рубиновых звезд, баня во дворе была истомлена до белого каления. Густой, свежий пар пах березовыми вениками и дикими луговыми травами.

Макс зашел внутрь, скинув трофейный плащ и одежду. Его тело за полторы недели жесткой лесной жизни, физической пахоты и питания магическим мясом рогача заметно окрепло. Каналы расширились, а мышцы парня налились жесткой, сухой и хищной силой. Теперь Макс уже ни капли не походил на того хлипкого, забитого Гриуса, которого убили в храме — это был высокий, гибкий, обтянутый стальными мускулами молодой мужчина.

Следом за ним в раскаленный полумрак бани, прикрывшись лишь коротким полотенцем, бесшумно скользнула Марта. Её огненно-рыжие волосы были уложены на затылке в тяжелый, аккуратный узел, а налитая, пышная грудь ходила ходуном от явного волнения. Она робко подошла ближе и принялась усердно мыть Макса, поливая его плечи теплой водой из деревянной шайки и бережно водила жесткой мочалкой по его мускулистой спине, иногда задевая своей упругой грудью. Макс жадно смотрел на Марту -Body check. Предвкушая дальнейшие действия .

Обострившийся собачий нюх Макса мгновенно зафиксировал сильную дрожь в её теле и мощную, лавинообразную волну сексуального возбуждения, исходящую от женщины. Но стоило Марте опуститься на колени, чтобы обмыть его ноги, как полотенце с нее соскользнуло. Макс взглянул сверху вниз — его молодой, налитый яростной первобытной силой дружок уже стоял каменным, несгибаемым стояком, требуя жесткой и немедленной разрядки после долгого воздержания.

Марта лукаво облизала свои алые губы, мгновенно признав в этом восемнадцатилетнем парне настоящего, сильного мужчину. Она подалась вперед, нежно обхватила губами горячую плоть Макса — М-м-м… — простонала она, чувствуя, как он растет и твердеет прямо у неё во рту, заполняя всё пространство и принялась активно, виртуозно ласкать его горячим языком, захлебывалась его вкусом, её собственная влага уже горячим потоком текла по её бедрам. Марта хотела делать это и ей это доставляло удовольствие — делать приятное Максу и себе …

— Ох, блядушки-оладушки… — хрипло выдохнул Макс, запуская пальцы левой руки в её густые рыжие волосы. «А Марта-то оказалась девкой с прокачанным скиллом… Такое вытворяет языком, что голова кругом».

Ощущения были на грани фола, головка была готова буквально взорваться от дикого, накопленного напряжения. Рыжая бестия орудовала ртом как профессиональный суккуб, буквально высасывая из него душу. Даже Люциус внутри не выдержал этого накала — намертво вшитый в общую нервную систему, маг прочувствовал каждую каплю этого сумасшедшего физиологического удовольствия, и где-то глубоко в черепушке Макса раздалось его довольное, утробное ментальное мычание.

Чувствуя, что еще пара секунд — и он кончит прямо ей в рот, Макс глухо промычал, перехватил Марту за плечи и решительно выдернул член из её мокрого, горячего рта.

«Рано. Соберись, тряпка! Это тебе как марш-бросок в полной выкладке. Надо терпеть и делать так, чтобы до финиша добежали все», — жестко приказал себе бывалый солдат.

Макс бережно, но властно уложил Марту спиной на широкую, распаренную деревянную лавку. Взяв её за гладкие и нежные упругие бедра, он широко раздвинул её крепкие, длинные ноги, открывая перед собой поистине райское зрелище. Между её округлостей открылось сочное, невероятно манящее женское лоно, источающее лакомый, пьянящий аромат сексуального желания вперемешку с влажным банным паром. Девка буквально исходила соком от нетерпения, и этот женский третий глаз горел и призывно плакал от возбуждения, обильно истекая влагой. Марта сильно сжала бедра, пытаясь сомкнуть ноги, но было поздно — его широкая ладонь уже легла на её лобок, накрывая всё сокровище. Она дернулась, но ладонь Макса осталась там, зажатая между её ног, и только двумя пальцами он мог свободно шевелить там внутри её, дразня влажные, податливые стенки. Наконец Марта сдалась и широко раздвинув ноги позволила делать Максу все что он хочет пальцами внутри себя. В какой то момент Марта стала активно двигать своим тазом сильнее насаживая себя на пальцы Макса.

— Вот он, настоящий рай для мужика, — пробормотал Макс,- а не всякие там Баунти.

Не став больше тянуть время, он наставил свой мужской аппарат точно в цель и сильным, плавным движением вогнал его на всю длину, с наслаждением пробивая тесную, горячую плоть Марты до самого упора…

— А-а-ах! — истошно закричала Марта, резко выгибаясь дугой на лавке и сильно, до крови, впиваясь ногтями в плечи Макса, а ногами намертво обхватила его сзади за поясницу.

Марта была на редкость тугой, узкой и невероятно горячей. С трактирщиком у нее, конечно, тоже бывало, но с ним она никогда не чувствовала никакой женской радости Fake orgasm, да что там говорить ни разу не кончила. Макс перехватил её поудобнее и начал уверенно вгонять в нее мощные, длинные и яростные фрикции. Баня наполнилась глухими, хлюпающими звуками ударов тел о сочные ягодицы. Мир вокруг благодаря рефлексам и адреналину воспринимался Максом невероятно четко. Каждый судорожный вздох рыжей красавицы, каждое движение ее внутренних мышц, которые мертвой хваткой сжимали его ствол, доставляли дикое, первобытное наслаждение.

Люциус в голове парня натурально охуевал от происходящего. Бывший чопорный архимаг полностью растворился в бурной мужской физиологии и транслировал волны дикого восторга, напрочь позабыв про свое вековое высокомерие. Думал не головой — а головкой.

Макс закинул ноги Марты себе на плечи, отчего она раскрылась ещё глубже, подставляя тугие, нежные лепестки своей розы навстречу каждому движению земного прагматика. Он резко ускорился, превращая этот дикий ночной забег в жёсткий, бескомпромиссный секс-марафон, где действовало главное в таком деле правило: к финишу обязаны прийти абсолютно все, ведь только тогда команда победит. Подчиняясь его бешеному, рваному темпу, Марта под ним мгновенно зашлась в сумасшедшим, бьющем током оргазме — её глаза экстатически закатились, пальцы намертво впились в простыни, а из приоткрытого рта вырвался сплошной, нечленораздельный стон, плавно переходящий в блаженное изнеможение…

На самом пике темпа Макс почувствовал, как огненная лавина удовольствия накрывает его всего с головой. Он сделал последний, самый мощный и глубокий толчок, загоняя член по самые помидоры, и с глухим рыком излил в Марту огромную порцию накопившегося за долгие дни воздержания, струю своего горячего семени. Женщина судорожно сжала его внутри, содрогаясь в финальных конвульсиях, и на какое-то время просто отключилась, потеряв сознание от блаженства… финиш, команда победила. Тяжело дыша, Макс повалился рядом с ней на распаренную лавку. Воздух в бане был плотным, тяжелым от запаха секса, пота и пара. Шесть прошлых жизней, Богиня и ад могли подождать. Сегодня он взял свою первую полноценную добычу — и золотом, и телом.

Следующий день в трактире Макс отдыхал душой и телом. Ел как говорится от пуза, выбрал себе кое что из вещей трофейных, слушал и собирал информацию от трактирщика и Марты .Также к нему на ночь пришла Марта — а утром убежала делать свои дела. Правда пожаловалась Максу что ей ходить немного больно от их с Максом занятий, как она выразилась, любовью. Но она помажет маслом а потом Макс поцелует и все пройдет. И когда она вечером пришла к нему то сказала что маслом уже все помазала — и она ждет от Макса поцелуя. Макс не возражал и сделал все как просила Марта везде и все поцеловал с засосом, а потом попросил Марту сделать все что он хочет…

На утро Макс проснулся на удивление бодрым и полным сил. Рядом сладко сопела Марта. Не откладывая дело в долгий ящик, они с удовольствием повторили ночные приключения ещё несколько раз и в самых разных позах. Только после этого рыжая бестия, смущённо улыбаясь, убежала на кухню готовить завтрак.

Ну а Макс ещё немного повалялся на кровати, мысленно общаясь с магом:

«Слышь, Люси, — лениво протянул он, развалившись на просторном ложе второго этажа. — Давай проведём анализ. Наш прошлый статус — два беглых нуба в кандалах. Текущий статус — у нас в кармане сочный лут, на дворе джекпот из трёх телег, а в активе — лояльная Марта с отличным скиллом в бане. Вот это я понимаю, правильный апгрейд жизни».— Смертный, ты опять изрыгаешь этот свой демонический трэш? — ментально поморщился маг. — Какие еще нубы? Прекрати ломать мне разум!

— Расслабься, рогатый, поймай relax. Скоро мы устроим графу де Вале такой game over, что его Зигирд Могучий на небесах икнет. В хорошем настроении Макс вышел во двор. Он по привычке провел жесткую утреннюю зарядку, размял мышцы, а затем с наслаждением облился из деревянного ведра ледяной колодезной водой.

Завтракал он с огромным аппетитом, рядом с ним сидела Марта и её дочь 6 летняя девчушка, милая и такая же рыжая как и её мама. Хозяина трактира Тараса не было. В теле Гриуса теперь ощущалась монолитная сила и бодрость не юноши, а зрелого мужа. Люциус в голове вел себя на удивление тихо и мирно, сыто переваривая вчерашние банные приключения.

После плотного завтрака Макс вышел на передний двор, чтобы еще раз, уже на трезвую, прохладную утреннюю голову, пересчитать купеческое добро в телегах. Вчера с перепугу и от избытка эмоций они с магом знатно завысили ценник. Люциус, внимательно перепроверив данные от Богини, выдал новые, куда более приземленные цифры.

— Обосратушки-перепрятушки, смертный, — смущенно кашлянул маг в сознании. — Вчера я знатно погорячился. Какая там к черту тысяча золотых? Купец-то мелкий был, Савелий этот. Вино у него в бочонках — вовсе не элитное столетней выдержки для герцогов, а простое, местное, хоть и весьма хорошее, крепкое. Ткани тоже без шелков — простая шерсть, добротное сукно для горожан среднего достатка, да обычный скобяной товар. За всё про всё в Окхейме перекупщики дадут от силы не больше двести пятьдесят золотых монет. Хотя я цены не очень знаю — поговори с Тарасом трактирщиком.

— Ну ты и хуюшка-пиздюшка, — цинично сплюнул Макс на зеленую траву. — Двести пятьдесят золотых — это тоже бабло, на дороге не валяется. Учитывая, что за вчерашний Loot мы получили чистую наличность, у нас в мешке уже лежит неплохой стартовый капитал. Нам на школу магии целый год пахать, так что копейка к копейке. Главное — этот товар теперь как-то легализовать в городе, чтобы стража на въезде не устроила нам полный шмон.

Из дверей дома, сладко потягиваясь всем своим сочным телом, вышла Марта. В утренних лучах летнего солнца её огненно-рыжие волосы полыхали настоящим пожаром, а простая холщовая рубаха соблазнительно обтягивала крепкие, округлые бедра и тугую грудь. Макс невольно вспомнил, как они взрывались от сумасшедшего удовольствия, и внутри парня снова зашевелился здоровый, сытый мужской интерес.

— Готов к новым подвигам, гроза наемников? — Марта лукаво, понимающе улыбнулась, неторопливо approaching… подходя ближе. От нее приятно и уютно пахло свежим парным молоком и сладким медом диких лесных пчел. — Хозяин мой Тарас уже совсем на ногах, оклемался после вчерашнего. Пальцы у Тараса теперь как новые, он на тебя буквально как на святого молится, едрить его в дышло. Старик уже с утра по соседям нашим ходил, разговаривал с ними, успокаивал. Объяснил, чтобы не пугались тебя во дворе и лишнего шума не поднимали. Куда теперь телеги свои погонишь? До Окхейма путь не ближний, а королевские патрули на главном тракте сейчас шмонают всех подряд, свирепствуют. Тебе без документов, купеческого знака и официальной подорожной этот товар в городе ни за что не продать — стражники сразу в кандалы закроют.

Макс слегка прищурился, лениво подбрасывая на ладони трофейный кинжал и оценивая обстановку. Лесной хутор Тараса, где старик-трактирщик оставался с Мартой и её маленькой дочкой, сейчас выглядел идеальным тактическим укрытием, если вдруг придется экстренно залечь на дно. Место глухое, чужие здесь не ходят. Но товар купца Савелия нужно было сбывать. Капитал сам себя не соберет. Поэтому Макс твердо решил дождаться трактирщика и серьезно поговорить с Тарасом с глазу на глаз.

В голове парня снова всплыли цифры Королевской Академии Магии, и земной циник в очередной раз убедился, в какой феодальный гадюшник его занесло. По законам Восточного Королевства людей, благородные дворяне платили за обучение фиксированную сумму — четыре тысячи золотых монет за четыре года, получая взамен сытую жизнь и пансион. А вот для всех остальных простолюдинов правила игры были суровыми. Если у нищего бродяги обнаруживали магический дар, Академия брала его на полное обеспечение, но взамен после выпуска новоиспеченный маг был обязан безропотно отработать на короля долгие двадцать лет. Максу такая долгосрочная перспектива каторжного рабства категорически не подходила — у него и так на двоих с рогатым сожителем осталась всего одна короткая жизнь.

Но была и еще одна, самая хреновая загвоздка. Даже если Макс где-то достанет эти проклятые четыре тысячи золота наличкой, не-дворянину за деньги поступить было невероятно трудно. По закону требовалась официальная письменная рекомендация от любого действующего дворянина Восточного Королевства что бы поступить в Академию Магии. Не важно, кто он — главное, чтобы был аристократ. Именно он своей личной рекомендацией ручается за претендента перед приемной комиссией Академии и все это контролирует Высший Совет магов королевства. А получить такую бумагу безродному парню с улицы было практически невозможно. Дворяне не раздавали свои подписи всякой грязи даже за большие деньги, а если кто из аристократов и соглашался помочь, то требовал взамен такую клятву, что соискатель автоматически попадал в пожизненное услужение к этому самому дворянину.

«М-да, пиздец, сказал отец, и завязал узлом шнурки, — цинично подумал Макс, провожая взглядом покачивающиеся бедра Марты, которая направилась к колодцу. — Ситуация боевая. Денег нет, документов нет, рекомендации тоже нет, а Богиня Вектурна сверху ждет результатов. Ладно, рогатый, включаем режим „обосратушки-перепрятушки“. Будем колоть трактирщика. Старик всю жизнь у тракта сидит, должен знать, кому можно без проблем сбыть товар. Да может подскажет что насчет рекомендации от аристократа

Люциус внутри его головы недовольно заворочался, но промолчал, сыто переваривая остатки утренней энергии. План землянина был чистой уголовщиной, но другие варианты пахли двадцатилетней королевской каторгой, так что надо пользоваться любой возможностью — ведь Богиня будет ждать результатов. И эти результаты должны быть положительными — иначе они с Максом пойдут на корм в Нижний Мир.