Его дома кренятся над улицами, тела растут в стороны, а лица хранят следы наследственных деформаций, которыми здесь гордятся как знаком благословения. В этом городе уродство — норма, а симметрия считается болезнью.

Элизабет Вейн родилась другой.

Её лицо почти идеально ровное. Пальцы не срослись, позвоночник не искривлён, кожа осталась гладкой. Для окружающих это не красота, а приговор — «симметричный дефект», свидетельство чуждой природе ошибки.

Мать пытается спасти дочь и отдаёт её цирку Жана-Поля, где из чужих тел делают зрелище, а из человеческого страха — товар. В клетке Элизабет должна стать живым доказательством того, что совершенство может быть уродливее любой деформации.

Но пока город поклоняется искривлённой плоти, Элизабет начинает задаваться вопросом: кто на самом деле сломан — она или мир, который боится увидеть в себе прямую линию?