Read the book: «Акулий король. Серия 3. Подарок»

Глава пятая
Подарок

Фрэнк Кьяццо встал спозаранку, накинул старый халат, расползшийся на боку, и достал из холодильника вчерашние печеные томаты, которые приготовила вечером жена. Он порыскал по шкафчику на кухне, включив только свет над духовкой, и взял из корзинки свежий хлеб. Прямо пальцами, пачкая их в оливковом масле, достал из сковороды парочку томатов и, положив поверх хлеба, дождался, когда кофемашина сварит ему черный горький кофе. У Фрэнка были нелады с сердцем, еще бы – сколько лишнего веса в нем было и сколько ненужных калорий он потреблял! Кофе, алкоголь и сигареты при таком подходе к здоровью воспрещались. Фрэнку Кьяццо на это было глубоко плевать, хоть он и преодолел отметку в двести восемьдесят фунтов. Сунув в рот половину бутерброда и аккуратно взяв кофе в маленькой чашечке, он встал у окна и прямо так доел свой завтрак, ежась от одной мысли, что сегодня предстоит два важных дела.

Погода, как нарочно, здорово испортилась. Только вчера было светло и солнечно, сегодня Чикаго стал строгим и туманным.

Фрэнк все сунул в рот и старательно заработал мощными челюстями, потом залпом заглотил кофе и пробормотал: «Гадость». Гадость, конечно, но проснуться помогает. Он взглянул на наручные часы, имея привычку надевать их сразу, как встал с кровати. Это было даже смешно. Он ходил по дому в банных шлепанцах, семейных трусах, халате и с часами – жена бы залилась хохотом, но она-то в четыре утра спала, в отличие от него.

Минут через десять, без опозданий, подъехал один из лучших его бойцов, Бруно Мартино – смышленый спокойный парень, на него без вопросов можно положиться. За рулем был Джонни Роски. С этими проверенными ребятами Фрэнк Кьяццо сначала поехал на улицу Кеннеди, забрать бумаги с тотализаторов от своего человека, а потом – за город. Босс поручил ему вчера наведаться в Пилсен, в квартал ирландских хорьков. Кьяццо не светил лицом сам и послал туда Бруно. Бруно узнал, что зачем-то к их людям на свалку на той неделе ездил Конор Айела, – и вот хотелось бы сейчас разобраться, какого черта происходит.

Сама свалка за чертой города не принадлежала дону, мусорным бизнесом лично он не занимался, хотя тот и был определенно прибыльным делом. Он оставил его за Сарто Скварчалупи, тоже сицилийцем с северной части острова, который со своим семейством обосновался здесь гораздо раньше Мальяно, но к рукам прибрать власть так, как Донни, не сумел: для этого нужны были особые таланты, связи, влияние и боевой опыт. Дон решил поступить мудро и крышевал Скварчалупи, оберегая его бизнес от свободных стрелков и тех, кто работал в разных районах со своими бандами, – в конце концов, Скварчалупи был птичкой низкого полета, мелкой, но полезной, и за небольшие дружеские услуги и щедрые отступные принимал помощь и покровительство дона.

Много лет между ними все было тихо и гладко, и вот теперь – гляди-ка – Сарто что-то там мухлюет под носом у дона. Как нарочно, тот был в последние пару месяцев очень занят: на него здорово насели политики из Чикаго и напомнили, что дружба с ними и то, как они ловко закрывают глаза на очень многие выходки семьи Мальяно, чего-то да стоит. Фрэнки не знал точно, но догадывался, что по этой причине дон посетил Пенсильванию, поручив все дела по тем вопросам второму капо, Поли Лучетти, которого заглазно все называли Князь – слишком холодным и неприступным он был. Поли был у Донни самым верным цепным псом, вернее просто некуда – к тому же через Коди их семьи породнились. Ничего дороже своей единственной дочери, Терезы, Поли не имел, хотя был очень богатым человеком, ни в чем никогда не нуждался, получая очень щедрый куш от дона, и еще лет двадцать назад, когда Донни Мальяно был молод и времена ходили неспокойные, все равно носил в нагрудном кармане тысячу долларов наличными – не говоря о том, что сейчас он это и за деньги не считал. Благодаря Терезе он сблизился с семьей больше остальных, больше даже, чем Витале, хотя тот был у Донни правой рукой. Тем не менее Поли все уважали: он был такого характера человек, что никогда не переступал черту дозволенного и, несмотря на то что стал тестем Коди, панибратски с доном себя не вел и их родством не кичился. Может, потому, что Поли был таков, дон и разрешил Кодиаку жениться на Терезе.

Коричневый «Понтиак» Фрэнка проехал городскую черту и миновал еще три мили, прежде чем добрался до свалки. Ее всегда охраняли люди Скварчалупи: у них тоже была своя семья, большая. Донни Мальяно улыбался им в глаза, а за глаза говорил, что они si riproducono come gli scarafaggi¹ и что проблем с ними однажды не оберешься – они родную мать в ломбард за доллар заложат. Хотя Сарто, их главный, и был сицилиец, но Донни его за земляка почти не считал: тот, рожденный на солнечной Сицилии, но не воспитанный по законам почтения и правилам капомафиозо, таковым считаться не мог. И Донни плевать было, что ушли в прошлое времена, когда уважение хоть чего-то да стоило, а доны все чаще стали оказываться за решеткой. Здесь, в Чикаго, время словно остановилось, и он приказывал своим людям вести себя достойно, если не хотят кормить рыб. Донни обладал фантастической способностью: он умел достучаться до кого угодно, даже до самого отчаянного и грубого человека. Но если брался за это сам, а не поручал своим помощникам, значит, для бедолаги дело пахнет жареным.

– Привет, Фрэнки, – сказал Джимми Скварчалупи, один из сыновей Сарто – коренастый американо-итальянец с толстой верхней губой и в легком поношенном пальто. – Давненько не виделись.