Read the book: «Акулий король. Серия 1. Благое дело»

Font::

* * *

Пролог

– Шарлиз. Выпрямись, будь добра.

Так говорила мадам Коэн каждый раз, как ей казалось, что Шарлиз недостаточно прямо держит спину, но, в конце концов, все знали, что мадам Коэн придирается. Она придралась бы и к фонарному столбу, будь на то ее воля. В свои шестьдесят с лишним она обладала идеально ровным станом и была почти нечеловечески холеной. Однако в интересах Шарлиз было расправить плечи, хотя дальше расправлять просто некуда – спина сломается.

Сюзан искоса поглядела на нее и улыбнулась одними уголками губ, так озорно, как умела лишь она одна. К ней по неясной причине Коэн не цеплялась, хотя ее осанка была далеко не идеальной. Просто такие люди, как Сюзан, обычно ловко ускользают от замечаний. Студентки шептались: «Ума не приложу, что она для этого делает?», «Быть может, это чистое везение?»

«Мне вот всегда не везет», – подумала Шарлиз.

Когда Коэн говорит «будь добра», это значило, надо слушаться беспрекословно. И Шарлиз сразу выполнила все, что было велено, лишь бы та перестала сверлить глазами. Тогда мадам Коэн прошла дальше, вдоль длинного ряда учениц, внимательным ястребиным взглядом окидывая всех девушек выпускного курса.

– Чудесно, filles¹, чудесно, – сухо сказала она. – Maintenant, tu as l’air décent². Это более или менее пристойно смотрится. Запомнили, кто где стоит?

– Да, мадам Коэн, – хором ответили те.

Хор производил очень унылое впечатление, как и они сами: вспотевшие в форменных рубашках, жилетах и юбках из-за последней осенней жары, утомленные излишне солнечным сентябрем, с потными лицами и забранными в косы и пучки волосами: хвосты были неприемлемы, но не всегда – только если в пансион при колледже имени Милтона Херша, на административный курс, приезжали важные шишки.

Таких они ждали со дня на день.

– Элис. Карина. Подойдите ко мне после смотра. Я распоряжусь по поводу ваших юбок: они слишком коротко подшиты. Вы не знаете наш устав?

– Это потому, что я очень выросла за лето, мадам Коэн, – с улыбкой ответила Карина Эйвори.

Она в карман за словом не полезет. Девушки улыбнулись. Строит из себя школьницу, глупая, надеется смягчить грымзу Коэн.

– Это потому, что ты сама поработала над длиной иголкой и ниткой, – парировала мадам Коэн и медленно моргнула. У Шарлиз в голове промелькнуло странное сходство Коэн с аллигатором, спокойно следящим из воды за добычей. – Завтра в три часа ожидаю вас здесь. Минни. – Высокая широкоплечая староста выступила вперед. – Ты отвечаешь за построение.

– Да, мадам.

Минни встала обратно в ряд и тяжко вздохнула: делать ей больше нечего, кроме как гонять сокурсниц в середине учебного дня взад-вперед на поле для крикета. Но мадам Коэн была здесь ректором, и ей не смели перечить: каждый знал, что к концу года именно она будет выдавать рекомендательные письма на места получше и распределительные – на похуже, и жизнь у многих в ближайшие несколько лет будет зависеть только от этого.

Когда ты круглая сирота, или твоя семья в страшных долгах и тебя отдают на полный пансион, или хочешь пробиться в высшее административное звено, но нет ни денег, ни связей, твоя задача – не отсвечивать и выполнять все распоряжения: тогда, быть может, потом получишь неплохую работу. Колледж Милтона Херша в обществе считали поистине уникальным. Его открыли еще во времена голодной Великой депрессии, и он принимал юношей и девушек от восемнадцати лет, чаще – сирот и детей бедняков, ребят без возможности выучиться в каком-либо другом месте, чтобы, получив образование, они могли зажить достойно под патронажем меценатов.

Уникальным его каждый раз с придыханием объявляли репортеры и журналисты, которые в огромных количествах посещали колледж Херша, чтобы дополнить здешние новостные сводки несомненно ценными заявлениями: сколько специалистов выпустят в этом году, кем стали его прежние учащиеся, все ли нашли достойную работу, кто и где устроился после того, как ступил за порог роскошных резных дубовых дверей, которые с трудом можно было отворить даже двумя руками.

Главная цель – прославить щедрость и доброту мультимиллиардера Милтона Херша (которому в этом году стукнуло восемьдесят четыре года), устроившего ребятам без шанса на высшее образование жизнь, лучшую из возможных в их печальных обстоятельствах.

В штате Пенсильвания, в округе Лакаванна, близ города Карбондейл, настолько маленького, что все студенты честно считали его деревушкой, куда разрешалось порой ездить с экскурсиями, на восьмидесяти семи акрах располагался пансион с прилегающими территориями. Здание в два корпуса было построено еще в тысяча девятьсот двадцать первом году, затем к нему присовокупили еще около тридцати акров земли, и теперь на земле той, очерченной высокой кованой оградой, произрастали величественные тополя, глядящие стрелами ровно в небо. Они высились по обе стороны от единственной дороги, которая вела в пансион мимо заливных лугов: зимой их укрывал пушистый белый снег, а по весне они превращались в слякотные поля.

Здание в колониальном стиле с крытой террасой и высокими белыми колоннами, с серой крышей, с толстыми стенами и просторными коридорами внутри располагалось на возвышенности: к нему вел длинный ряд белых ступенек, обрамленных гранитными низкими столбами и кованой решеткой между ними.

Дугообразные металлические арки, над которыми лет пять назад долго корпел здешний садовник, мистер Файнс, вели из сада к главному входу и входу с торца и были теперь увиты вьюном и порослью плетистой розы.

Здесь был разбит его же стараниями небольшой сад с беседкой; на западе поставили теннисный корт, просыпанный толстой подушкой из песка, а также – поле для крикета и зеленый газон для американского футбола. Если взглянуть вскользь на школу и место вокруг нее, может показаться, что вы попали не в колледж, существующий на деньги благотворителей, а в престижный отель для богатых туристов, желающих отдохнуть на вольных землях Старой Америки.

Но были здесь и свои неочевидные минусы.

На выезде – контрольно-пропускной пункт. Сбежать невозможно: ограждение высокое, кругом – равнина; до города пешком дойти не так трудно, но по дороге беглеца легко догонит и отловит охрана.

Кроме того, семья учащегося или опекун еще до наступления совершеннолетия подписывали особый контракт на обучение в течение пяти лет. Отказ грозил долгами, за которые самостоятельно студентам было не расплатиться: суммы оказывались так велики, что куда проще было стиснуть зубы и доучиться до выпуска. Парни и девушки выпускались уже в двадцать два – двадцать три года превосходными специалистами в области обслуживания. Кто-то становился управленцем, кто-то работал в администрациях самых разных компаний и учреждений, но огромная часть была просто вышколенной, первоклассной прислугой, распределенной по самым разным местам. После пяти лет обучения, будучи на полном иждивении пансиона, не нуждаясь ни в еде, ни в жилье, ни в одежде, бывшие студенты получали распределительные карточки на места своей первой работы. Отработать там они были обязаны еще минимум пять лет, после чего имели право уйти в свободное плавание. Важным пунктом контракта была полная конфиденциальность. Студенты не имели права высказываться о пансионе и формате обучения дурно, сливать информацию в прессу и каким-либо образом очернять имя Милтона Херша. В противном случае это грозило им огромными неприятностями. Пару раз в прессе появлялись скандальные статьи: бывшие воспитанники колледжа больше не выходили на связь с журналистами, будто бы бесследно исчезая, а как известно, нет человека – нет дальнейшего хода делу; всякое такое дело ловко заминалось огромной свитой хершевских адвокатов, а среди учеников ходили слухи о вмешательстве мафии.

Были там и другие, менее связанные со сплетнями и домыслами минусы – стукачество и лизоблюдство: здешние профессора и персонал это поощряли. Верно, они на опыте своем знали, что в жизни это может очень даже пригодиться.

К минусам Шарлиз причислила бы и ненужные, по ее мнению, но обязательные занятия, вроде этикета, электива по танцам и дипломатической речи: много чего в график вписывали этакого, времязатратного, но не слишком необходимого. Допустим, в нынешнем году это «История Нью-Йорка», и всем студентам даже предстояло сдавать в конце второго семестра экзамен. Все ребята, и она тоже, знали, что из них готовят вышколенную первоклассную прислугу. Тех, кто подавал надежды и выделялся чем-либо незаурядным, например острым умом, превосходными отметками, социальными наградами и прочими заслугами, обеспечивали грантами и направляли на дальнейшее обучение в более престижных заведениях. Такие ученики формировали элиту хершевского колледжа и ставились общественному мнению в пример, составляя плеяду талантов, под фото которых выделяли особое место в огромном холле колледжа. При входе каждый мог видеть портреты этих молодых перспективных людей, которые смогли вырваться из нищеты и, совсем как в сказке, обрести прекрасный доход и стабильную работу. В свое время среди них были даже два видных политика, крайне одаренный химик, впоследствии ушедший в военную промышленность, и некоторые другие ценные и видные члены общества. Конечно, они были благодарны пансиону и всегда говорили о нем только хорошее, а также посещали новых студентов по приглашениям в дни открытых дверей, чтобы на своих примерах показать, как чудесно складывается жизнь выпускника. Разумеется, у большинства она складывалась не так.

1.Девочки (фр.).

2.Теперь вы выглядите достойно (фр.).