Read the book: «Высшая мера»

Высшая мера

Над землёй, щедро усыпанной снегом, летела блестящая, овальная капсула. Она была метров тридцать длиной и около пяти в высоту. Ни окон, ни дверей, просто кусок сверкающего металла, неторопливо летящий на высоте третьего этажа по бескрайней белой пустыне.

Внутри находилось несколько человек. Все они выглядели унылыми и обречёнными, и только Федот находился в приподнятом настроении. Он был тридцатилетним мужчиной, среднего роста и обычной, ничем не примечательной внешности. Вот только взгляд у него был бесхитростный и бесстрашный. Многие считали его ненормальным. Его открытость, честность и прямота одних вводила в ступор, у других вызывала недоумение, третьих раздражала.

Прежде чем сесть на пол, скрестив ноги, Федот оглядел капсулу изнутри, но смотреть оказалось не на что. Пол был металлический, а стены и потолок панорамными, их, словно и не было вовсе. Изнутри казалось, что несколько человек летят на железной платформе.

Мрачный пейзаж угнетал своей однообразностью. Даже небо спряталось за плотной завесой грязно-серых туч. Где-то в стороне, невысоко над горизонтом, тускло светилось жёлтое пятно, напоминая о том, что солнце, всё-таки есть. Но в этом суровом краю, оно совершенно не грело, да и светило как-то нехотя. Редкие пролески несильно разбавляли унылость этой слепящей пустоты. И чем дальше летела капсула, тем растительности становилось меньше.

Где-то вдали, прямо по ходу движения, показался небольшой посёлок. По мере продвижения, он увеличивался и, уже можно было разглядеть несколько десятков жалких лачуг, построенных вокруг одного большого барака. Разные предметы быта, говорили о том, что люди здесь были. И, в подтверждении этого, они стали, не торопясь выходить на улицу.

Закутанные с головы до ног, у большинства, даже лица замотаны тряпьём, оставив лишь небольшую прорезь для глаз. Оно и понятно, мороз на улице не просто кусался, он грыз своими холодными зубами, заставляя чувствовать его ледяную хватку, чуть ли не внутренними органами и, даже, всеми костями. А это было только самое начало осени. Главные холода ожидались позже.

Сложно было представить, что кто-то, по собственному желанию будет жить в таком неприятном месте. Так и есть, никто из этих несчастных не оказался здесь самостоятельно. В этом странном мире, все законопослушные граждане жили в мягком климате. Те, кто побогаче, у кого власть и слава, жили в тропиках, наслаждаясь солнцем и теплом. Чем ниже сословие, тем ближе к северу, а за полярный круг отправляли преступников.

Это была тюрьма – «Вечная Зима». Тюрьма без решёток, охраны и стен. Но убежать отсюда никто не мог. Сотни километров снежной пустыни, постоянный холод и никакого транспорта. Сюда, время от времени прилетали такие капсулы, доставляли самое необходимое для жизни, ну и конечно же новых заключённых. Иногда отсюда увозили тех, кто доживал до конца своего срока, но такое случалось невероятно редко.

Управлялись капсулы удалённо. Если кто-то посторонний попадал внутрь, это сразу же становилось известно в центре управления. Меры принимались незамедлительно. Снаружи капсула была абсолютно гладкой. На ней не было никаких щелей или выступов. Всё было сделано для того, чтобы исключить любую возможность побега.

Поселение приближалось. На улице собралось уже немало поселенцев, они толпились, наблюдая за приближением гостей. Капсула остановилась в километре от деревни и приблизилась к земле, зависнув в метре от поверхности. Боковая стена поделилась на две створки, которые разъехались в разные стороны. Внутри капсулы стали видны несколько силуэтов.

Федот выпрыгнул наружу, сделал несколько шагов и остановился, внимательно разглядывая капсулу со всех сторон. Оставшиеся внутри, с опаской смотрели вокруг, они не торопились выходить. Тогда внутренняя стена тронулась с места. Она медленно двигалась в сторону улицы, неуклонно выдавливая из капсулы сомневающихся людей. Те упирались изо всех сил, но техника была сильнее.

Вскоре все они оказались на снегу, а внутренняя стена сравнялась с внешней. Один из заключённых остервенело пытался влезть назад, но ему, даже ухватиться было не за что. Капсула поднялась на прежнюю высоту и очень быстро улетела назад, на юг. Первый выпрыгнувший, повернулся и, уверенно, пошёл к посёлку, остальные, зябко кутаясь в своё скудное тряпьё, уныло побрели за ним.

***

В центральном бараке было тепло. Здесь собралось полно людей. Население деревни оказалось смешанным. Тут находились и мужчины, и женщины. Все, шептались, перебивая друг друга и бесцеремонно разглядывали вновь прибывших, которые столпились посередине. На высоком стуле у стены, сидел мужчина лет пятидесяти, с длинными волосами и густой бородой. Звали его Эрик, его здесь все считали главным.

Когда-то в далёком прошлом, Эрик был талантливым, молодым человеком с неординарным интеллектом, подающим большие надежды, к тому же из приличной семьи. Он вполне мог стать одним из сильных мира сего, жить у экватора и самостоятельно принимать решения о судьбах обычных людей. Но он видел ущербность системы, понимал, что правящее меньшинство, основано на силе финансов и родственных связей.

Он мог стать частью этой системы, стоило лишь принять правила этой игры, но то ли из-за юношеского пыла, то ли из-за излишней самонадеянности, он решил бороться. Имея высокий IQ и незаурядные ораторские способности, Эрик очень быстро стал набирать популярность. Он умело управлял толпой, однако система прекрасно защищает себя, она не позволяет никому ставить под сомнение свою власть.

В одно мгновение, юное дарование, которому пророчили большое будущее, превратился во врага государства, несмотря на своё происхождение. А разговор с изменниками короткий. Закрытый суд и приговор. Несмотря на все заслуги, ему светила «Высшая мера». Никто толком не знал в чём заключалось это наказание, но абсолютно все были уверены, что лучше смерть. В ожидании казни, Эрика отправили в заключение в «Вечную зиму».

Тогда в этих суровых краях творился полный беспредел. Кроме ужасных природных условий, заключённые не давали жить друг другу. Постоянные ссоры, драки, убийства. Тюрьма была похожа на сборище зверей, совсем потерявших человеческий облик. Вот тут-то таланты Эрика и нашли своё применение. Его интеллект и умение убеждать помогли в корне изменить ситуацию, к тому же у парня совершенно отсутствовал страх смерти, скорее он её, даже, искал. Ну это можно было понять, ведь ему светила «Высшая мера».

Однако правительство нашло более подходящее решение - оставить Эрика жить в «Вечной зиме». Так они избавлялись от беспорядков в заполярном кругу и не допускали беспорядков рядом с собой. К тому же смягчение наказания для популярного в народе человека, тоже пошло им на пользу. Ну и вишенкой на этом торте «правосудия», стало то, что Эрик сломался. Отмену максимального приговора, он принял как новый шанс. Теперь он снова стал ценить свою жизнь, пусть, даже, в столь недружелюбном краю. Новый приговор настолько потряс его, что он почувствовал благодарность к своим мучителям и отныне правил в «Вечной зиме» под их постоянным контролем.

Так продолжалось уже много лет. Эрик навёл среди заключённых порядок и умело поддерживал его. Он был далеко не самым сильным в этом обществе закоренелых преступников, но его незаурядные умственные способности дали ему такой мощный, незыблемый авторитет, что самые сильные, слушались его беспрекословно. Конечно, иногда попадались смутьяны, не желающие подчиняться никому, но вопросы с ними решались быстро и обычно бескровно. Эрик умел находить компромисс абсолютно со всеми.

Дикие нравы тюрьмы сменились строгим порядком. Если раньше осужденные боролись за выживание, то теперь у них появился шанс на исправление. Тюремщикам всё это оказалось на руку. Они стремились сохранить сложившийся уклад, так появились поощрения. Эрик первым стал получать различные блага цивилизации, всё от приличной пищи, до последних новинок прогресса. Вскоре подобные радости стали доступны всем.

И, вроде бы всё наладилось, тюремное заключение начало походить на настоящую жизнь, но, что-то не давало Эрику покоя. Год шёл за годом. Одно десятилетие сменило другое. Его всё чаще посещали грустные мысли. Он обладал властью, даже определённой свободой. Он мог делать всё, что хотел, у него было всё для комфортной жизни. Но мужчина всё острее ощущал тюрьму. Нет он не чувствовал себя в тюрьме, но чувствовал тюрьму внутри себя.