Read the book: «Федерация под прицелом: почему Россия не развалится?»

Вступление

Есть страны, которые держатся на одном народе, одном языке и одной вере. Их устройство просто и понятно: есть общий дом, и все в нём — хозяева. Россия устроена иначе. На её земле живут сотни народов, говорящих на разных языках и исповедующих разные веры. Уже одно это делает её непохожей на всех. Но есть и другое отличие, о котором редко говорят вслух: страна поделена на части не только по земле, но и по крови. Одни области созданы по родству живущих в них людей, другие — просто по месту. Такое устройство — редкий опыт, который мог закончиться бедой.

В девяностые годы казалось, что беда уже пришла. Области объявляли себя самостоятельными, принимали свои законы, не считаясь с общими, а кое-где всерьёз обсуждали выход из состава страны. Тогда многие всерьёз верили, что Россия не переживёт этот раскол. Но она пережила. Как удалось остановить распад? Какие угрозы остаются сегодня? И почему разговоры о самостоятельности отдельных областей — это мина замедленного действия, которая может сработать в любой момент?

Об этом и пойдёт речь. Не о том, кто прав и кто виноват, а о том, как устроено самое сложное государственное образование в мире и почему оно до сих пор существует, вопреки всем предсказаниям.

Глава первая. Как области объявили себя государствами

Всё началось с распада большого союза. Когда единая страна разошлась на части, каждая из них стала думать о себе. Одни видели своё будущее в тесном союзе с соседями, другие — в полной самостоятельности. И вот тут-то и выяснилось, что у России, в отличие от многих других, внутри неё самой уже были готовые «маленькие страны» — области, созданные по родству живущих в них народов.

Первыми заговорили о самостоятельности те, кто чувствовал за собой силу. В Татарстане, Башкортостане, Якутии, Тыве в основные законы были вписаны слова о том, что эти области — суверенные государства. Не просто области с особыми правами, а именно государства, пусть и входящие в состав большего. В Ингушетии пошли ещё дальше: там записали, что общие законы действуют лишь постольку, поскольку не противоречат местным. В Тыве завели собственные таможенные правила, в Якутии и Башкортостане заговорили о своём воинском учёте.

Тогда это казалось не мятежом, а естественным ходом вещей. Мол, раз Союз распался, почему бы и нам не взять то, что плохо лежит. Власть в центре была слаба, и остановить этот поток было некому. Каждая область тянула одеяло на себя, и чем дальше, тем труднее было собрать его обратно.

Перелом наступил не сразу. Понадобились годы, чтобы вернуть ясность: есть общие правила, и они обязательны для всех. Ключевую роль здесь сыграл Конституционный суд. В 2000 году он рассмотрел основной закон Республики Алтай и признал содержащиеся в нём положения о суверенитете не соответствующими общему закону страны. В том же году под удар попали и другие области, чьи основные законы расходились с общими. Решение было твёрдым: никакого иного суверенитета, кроме суверенитета всей страны, быть не может.

Смысл этого решения был прост и глубок. Страна не может состоять из государств, которые сами решают, подчиняться им общим правилам или нет. Либо есть одно целое, либо нет никакого. И если каждая область получит право на свою долю самостоятельности, целое просто исчезнет. Так был заложен правовой фундамент, на котором страна стоит до сих пор.

Но одного решения суда недостаточно. Право — это лишь рама, в которую вставлена картина. Нужна была сила, чтобы эту раму удержать. И сила эта пришла позже, когда центр собрался и окреп. Именно тогда и началось возвращение контроля над тем, что казалось уже потерянным.

Отдельно стоит сказать о том, почему этот опыт так важен для понимания сегодняшнего дня. В девяностые годы страна прошла через то, что могло её уничтожить. Она выжила, но шрамы остались. И сегодня, когда речь заходит о самостоятельности отдельных областей, эти шрамы дают о себе знать. Всякий раз, когда кто-то говорит о праве области на особый путь, в памяти всплывают те годы, когда такие слова едва не привели к распаду.