Read the book: «Восстань и убей первым. Тайная история израильских точечных ликвидаций»

Name: Восстань и убей первым. Тайная история израильских точечных ликвидаций
Author: Ронен Бергман
ISBN: 978-5-389-17839-7

Ронен Бергман

Font::

Ronen Bergman

RISE AND KILL FIRST

The Secret History of Israel's Targeted Assassinations

КоЛибри®

* * *

История израильских политических убийств, раскрывающая многие секреты. Ее можно читать как захватывающий шпионский триллер Джона Ле Карре, снабженный дополнительными пояснениями. В книге затрагиваются сложные нравственные вопросы и выстраивается трагическая канва из бесконечных тактических успехов, приводящих к стратегическому тупику.
Кай Берд, лауреат Пулитцеровской премии, автор книги «Хороший шпион: Жизнь и смерть Роберта Эймса»

Без сомнения, это лучшая книга среди тех, что я прочел на тему разведки, истории Израиля и в целом Ближнего Востока. Я был свидетелем многих событий, которые в ней описываются, но только теперь у меня сложилась полная картина того, что происходило тогда на самом деле.
Роберт Бэр, автор книги «Не видя зла»

Удивительная книга об истории «целевых» убийств, осуществлявшихся во имя благополучия государства. Огромный журналистский опыт автора и его литературное мастерство обусловили невероятную точность рассказа о тайной и нескончаемой войне.
Тим Вейнер, лауреат Пулитцеровской премии, автор книги «ЦРУ. Правдивая история»

Тщательно исследованная и проанализированная история «целевых» убийств, совершенных израильскими спецслужбами, стала результатом почти восьми лет журналистского расследования, проведенного одним из лучших репортеров и военных аналитиков, о самой секретной разведывательной организации в мире. Автор опросил сотни инсайдеров, включая самих исполнителей, и получил тысячи секретных документов.
New Yorker

Всестороннее освещение бесконечной войны Израиля против терроризма.
New York Times Book Review

Повествование наполнено шокирующими моментами и поражающими воображение деталями событий с роковыми поворотами и непредвиденными последствиями.
New York Times

Обязательная к прочтению книга главного «хрониста» деятельности основных разведывательных служб Израиля.
Newsweek

Фактурная история личностей и тактики израильских спецслужб.
Bloomberg

Идеально написанная шокирующая история использования целевых убийств израильскими спецслужбами.
Haaretz

Захватывающее повествование о невероятной храбрости и скомпрометированной морали.
Economist

Документальная книга, которая читается как захватывающий шпионский роман. Автору потребовалось немалое мужество, чтобы опубликовать ее.
Daily Mail

Волнующее повествование. Эта книга – не только потрясающий исследовательский подвиг и увлекательное чтение, она свидетельствует о подлинном личном мужестве автора.
Sunday Times

Документальный и подробный отчет о секретных и зачастую смертельных спецоперациях, которые проводились Израилем на протяжении многих лет.
Daily Express

Великолепная книга об истории израильских политических убийств, которая не только проливает свет на самый, пожалуй, секретный аспект деятельности разведывательных служб Израиля, но и имеет куда более широкое значение. Автор исследует вопрос, как и почему государство использует внесудебные убийства и к каким это приводит последствиям.
TLS

Посвящается Яне, которая появилась в самый нужный момент

Если кто-то придет убить тебя, Восстань и убей его первым.
Вавилонский Талмуд, трактат Санхедрин, часть 71, стих 1

Об источниках

Израильское разведывательное сообщество ревностно хранит свои тайны. Их почти полная закрытость обеспечивается сложной системой законов и инструкций, строгой военной цензурой, запугиванием, допросами и уголовным преследованием журналистов и их источников, равно как и естественной солидарностью и лояльностью личного состава израильских спецслужб.

Все попытки заглянуть за кулисы до сих пор были в лучшем случае лишь эпизодическими.

Может возникнуть законный вопрос: как же тогда писать книгу об одной из самых секретных организаций на земле?

Попытки убедить израильский оборонный истеблишмент содействовать исследованиям по теме этого проекта не дали результата¹. Требования к спецслужбам Израиля подчиниться действующим законам и передать в Государственный архив исторические документы, а также разрешить публикацию материалов, которым исполнилось 50 лет, были встречены гробовым молчанием. Поданная в Верховный суд петиция о принуждении спецслужб к подчинению действующим законам рассматривалась на протяжении многих лет при явном соучастии в этом самого суда². Дело закончилось изменением закона: период хранения секретных материалов был увеличен с 50 до 70 лет – дольше, чем существует государство Израиль.

Оборонный истеблишмент тоже не сидел сложа руки³. Еще в 2010 году, до подписания контракта на эту книгу, в оперативном подразделении «Моссада» – «Кесарии» – состоялось специальное совещание, посвященное поиску способов срыва моих исследований. Всем бывшим сотрудникам «Моссада» были разосланы письма, предостерегающие от дачи мне интервью, а с особенно «трудными» проведены индивидуальные беседы. Позднее, в 2011 году, начальник Генерального штаба Армии обороны Израиля (АОИ) генерал-лейтенант Габи Ашкенази обратился к общей службе безопасности Шин Бет с просьбой о принятии жестких мер, заявив, что я совершил акт «грубого шпионажа», получив в свое распоряжение секретные материалы и «используя их для того, чтобы оклеветать» его «персонально». С тех пор различными ведомствами было предпринято несколько попыток сорвать публикацию этой книги или хотя бы значительных ее частей.

Главный военный цензор страны требует от израильских СМИ употребления формулировки «согласно иностранным публикациям» при каждом упоминании о секретных операциях израильской разведки, прежде всего о так называемых целевых убийствах. Это делается с целью доведения до общественности мысли, что само существование публикации не является официальным признанием ответственности Израиля за ту или иную акцию. Значит, и эта книга должна восприниматься как «иностранная публикация», содержание которой никогда не подтверждалось Израилем официально.

Ни одно из тысячи интервью, на которых основана эта книга – данных самыми разными людьми от политических лидеров и руководителей спецслужб до простых оперативников, – никогда не получало одобрения военной элиты Израиля⁴. Большинство интервьюируемых названы по именам. Другие по понятным причинам опасались обнародования личных данных и поэтому фигурируют под инициалами или псевдонимами в дополнение к тем деталям, которые я мог о них сообщить, не раскрывая их личностей.

В работе я использовал тысячи документов, которые были переданы мне этими людьми. Данные из них впервые приведены в этой книге. Мои источники никогда не получали разрешения на вынос документов с места работы, а тем более разрешения на передачу их мне. Так что эта книга максимально далека от того, чтобы быть официальной историей израильской разведки.

Так почему же все-таки источники беседовали со мной и предоставляли документы? У каждого был свой мотив, и зачастую личная судьба человека оказывалась такой же интересной, как содержание данного им интервью. Понятно, что политики и руководители разведки – те категории профессионалов, которые отлично умеют манипулировать людьми и обманывать их, – пытались использовать меня как канал распространения их собственных версий событий или формирования исторических картин, которые их устраивали. Я старался противодействовать этим попыткам, многократно перепроверяя полученные данные через другие доступные мне письменные и устные источники.

Однако мне кажется, что у интервьюируемых мною людей был и другой мотив, связанный со свойственным израильтянам противоречием. С одной стороны, почти все в стране, имеющее отношение к разведке и национальной безопасности, считается «совершенно секретным». С другой стороны, каждый хочет рассказать о своих свершениях. Действия, в которых граждане других стран считают постыдным признаваться, являются предметом гордости израильтян, поскольку в их коллективном сознании существует императив национальной безопасности, необходимый для защиты находящихся под угрозой сограждан, если не всего государства, живущего в условиях войны.

С течением времени «Моссаду» удалось заблокировать для меня доступ к некоторым моим источникам (в большинстве случаев после того, как я побеседовал с ними). Многие из тех, с кем я познакомился ранее, уже умерли, преимущественно от естественных причин. Сведения, которыми эти мужчины и женщины (свидетели или участники важных исторических событий) поделились со мной для этой книги, фактически являются единственными существующими за пределами секретных архивов Израиля.

В некоторых случаях это вообще единственные сведения.

Пролог

Меир Даган, глава израильской разведки «Моссад», легендарный разведчик и киллер, вошел в комнату, опираясь на трость.

Он пользовался ею с тех пор, как был ранен миной палестинских террористов, с которыми сражался в секторе Газа в 1970-х годах, еще молодым офицером спецподразделения. Даган неплохо разбирался в силе мифов и символов, поэтому не пытался дезавуировать слухи о том, что в трости спрятан клинок, который он мог обнажить одним нажатием на кнопку.

Даган был небольшого роста и настолько смугл, что люди всегда удивлялись, что у него имеются польские корни. У него большой выпирающий живот. На данное мероприятие глава «Моссада» оделся в простую рубашку с открытым воротом, легкие черные брюки и черные туфли. Создавалось впечатление, что он совсем не уделяет внимания внешности. Однако весь его облик излучал несомненную уверенность в себе и спокойную, временами грозную харизму.

Конференц-зал, в который Даган вошел во второй половине дня 8 января 2011 года, находился в академии «Моссада» к северу от Тель-Авива. Впервые за всю историю руководитель израильской разведки встречался с журналистами в сердце одного из самых охраняемых и секретных объектов.

Даган не любил средства массовой информации⁵. «Я пришел к выводу, что СМИ – ненасытный монстр, – говорил мне позднее Даган, – поэтому нет никакого смысла поддерживать с ними отношения». Тем не менее за три дня до встречи я и ряд других корреспондентов получили конфиденциальные приглашения. Я был удивлен. В течение почти десятка лет я жестко критиковал «Моссад» и в особенности Дагана, что его очень злило⁶.

В «Моссаде» сделали все возможное, чтобы придать мероприятию атмосферу «плаща и кинжала». Нам велели приехать на парковку около комплекса кинотеатров Cinema City, расположенного неподалеку от штаб-квартиры «Моссада», и оставить в машинах все вещи, кроме записных книжек и пишущих принадлежностей. «Вас будут тщательно обыскивать, и мы хотим избавить вас от неприятностей», – пояснили наши сопровождающие. С парковки на автобусах с тонированными стеклами нас привезли в академию «Моссада». Мы прошли через несколько автоматических турникетов, мимо электронных табло, указывающих, что разрешено, а что нет проносить внутрь комплекса. Последовало сканирование металлоискателями, чтобы убедиться, что мы не захватили с собой аудио- или видеозаписывающую аппаратуру. Мы направились в конференц-зал, куда через несколько минут вошел Даган, который обошел нас и пожал руки. Когда он приблизился ко мне, он крепко ухватил мою руку на несколько мгновений и сказал с улыбкой: «Вы действительно немного похожи на бандита».

Даган сел. Рядом с ним находились пресс-секретарь премьер-министра Биньямина Нетаньяху и главный военный цензор – женщина в звании бригадного генерала. («Моссад» является организацией, подчиняющейся напрямую премьер-министру, и по национальному законодательству изложение информации о любой ее деятельности подлежит цензорскому контролю.) Оба эти чиновника были уверены, что Даган собрал пресс-конференцию только для того, чтобы попрощаться с людьми, которые писали о нем в течение срока его полномочий, и что он ничего не скажет по существу.

Они ошибались. На лице пресс-секретаря премьер-министра отразилось удивление, а по мере того, как Даган говорил, глаза чиновника все больше округлялись.

«Есть определенные преимущества в том, что у человека иногда болит спина, – начал Даган свое выступление. – По крайней мере, врач выписывает вам подтверждение, что вы не бесхребетный». Очень быстро мы поняли, что это не очередной афоризм – Даган разразился ожесточенными нападками на премьер-министра Израиля. Биньямин Нетаньяху, заявил Даган, поступает безответственно и в угоду своим эгоистическим интересам ведет страну к катастрофе. «Если человек выбран на пост премьера, это еще не означает, что он умен» – таков был один из выпадов Дагана в адрес Нетаньяху.

В этот день истекал срок полномочий Дагана в качестве директора «Моссада». Нетаньяху указал ему на дверь, и Даган, заветной мечтой которого было дослужиться до поста шефа «Моссада», не собирался сидеть сложа руки. Острый кризис доверия между двумя политиками разразился вокруг двух вопросов, каждый из которых был тесно связан с с излюбленным методом Меира Дагана – политическим убийством.

За восемь лет до этого Ариэль Шарон назначил Дагана на пост руководителя «Моссада» и поручил ему срыв иранской программы разработки атомного оружия, которую они оба рассматривали как угрозу существованию государства Израиль. Для выполнения поставленной задачи Даган действовал разными методами. Он считал, что наиболее трудным, но и наиболее эффективным способом из всех возможных была идентификация иранских ученых-атомщиков и специалистов-ракетчиков, установление места их пребывания и уничтожение. «Моссад» определил 15 таких целей, из которых ликвидированы были шестеро человек, главным образом утром по пути на работу. Убийства были произведены при помощи бомб с коротким периодом замедления, которые устанавливались на машинах жертв мотоциклистами. В довершение всего в своей штаб-квартире был взорван генерал Корпуса стражей исламской революции⁷, который возглавлял ракетный проект. Вместе с ним погибли и 17 его сотрудников.

Все эти операции увенчались успехом, но премьер Нетаньяху и его министр обороны Эхуд Барак почувствовали, что действенность таких методов снижается. Они пришли к выводу, что иранскую ядерную программу больше нельзя эффективно сдерживать тайными операциями и что только массированные воздушные бомбардировки иранских атомных объектов способны остановить Иран на пути к созданию ядерного оружия.

Даган был категорически против этой идеи. Это был удар по всему, во что он верил: открытые военные действия должны использоваться только тогда, когда «меч приставлен к нашему горлу», то есть в качестве крайней меры, когда нет иного выхода. Во всех остальных случаях проблемы можно и нужно решать при помощи секретных операций.

«Политические убийства, – говорил Даган, – воздействуют на моральный дух противника и дают практический эффект. Я не думаю, что в истории было много людей, которые смогли бы полноценно заменить Наполеона, президента Рузвельта, или премьер-министра Черчилля. Роль личности в истории определенно велика. Верно, что незаменимых людей нет, но есть разница между заменой, наделенной мужеством, и какой-то бледной тенью».

Более того, по мнению Дагана, использование политических убийств является «гораздо более моральным», чем вступление в полномасштабную войну. Нейтрализации нескольких ключевых фигур может оказаться вполне достаточно для того, чтобы избежать войны и спасти жизни огромного количества солдат и гражданских лиц с обеих воюющих сторон. Массированная военная атака на Иран приведет к масштабному конфликту на Ближнем Востоке, и при этом, скорее всего, не нанесет значительного ущерба иранским ядерным объектам.

И наконец, с точки зрения Дагана, если Израиль начнет войну против Ирана, то это станет приговором всей его карьере. В книгах по истории будет написано, что Даган не выполнил задачу, которую поручил ему Шарон: используя секретные методы и не прибегая к открытому нападению, сорвать создание Ираном ядерного оружия.

Противодействие Дагана военному конфликту с Ираном и давление со стороны элиты армии и спецслужб заставили Израиль несколько раз откладывать удар по Ирану. Даган даже проинформировал директора ЦРУ Леона Панетту об израильских планах (хотя израильский премьер утверждал, что это было сделано без его разрешения), и вскоре американский президент Обама предупредил Нетаньяху о том, что не следует атаковать Иран.

Напряженность в отношениях между Даганом и Нетаньяху усилилась в 2010-м – на седьмом году срока полномочий шефа «Моссада»⁸. Даган отправил группу из 27 оперативников «Моссада» в Дубай с заданием физически устранить одного из высших руководителей палестинской террористической организации ХАМАС⁹. Группа выполнила задачу: в номере отеля, где проживал палестинец, ему было введено нервно-паралитическое вещество. Группе удалось покинуть Дубай еще до того, как труп был обнаружен. Однако вскоре после бегства оперативников из-за совершенных ими грубых ошибок – они забыли о том, что в Дубае везде установлены камеры видеонаблюдения; предъявили те же фальшивые паспорта, которые задействовали для въезда в страну; пользовались мобильной связью, и их переговоры были быстро расшифрованы местной полицией – весь мир увидел их лица и наблюдал за всеми их передвижениями. Обнародование факта, что все это представляло собой операцию «Моссада», нанесло мощный удар по имиджу организации и привело к глубочайшему смятению в Израиле, который был вновь уличен в использовании поддельных паспортов дружественных стран Запада для своих агентов. «Вы ведь утверждали, что это будет легко и просто и что риск возникновения непредвиденных ситуаций практически нулевой». Нетаньяху был зол на Дагана и приказал ему отложить планы секретных убийств и других операций до особого уведомления.

Конфликт между Нетаньяху и Даганом становился все острее. В результате премьер-министр (по его версии) отказался продлевать срок полномочий Дагана или (по словам Дагана): «Я просто устал от него и решил уйти в отставку».

На брифинге в академии «Моссада» и в ряде интервью, данных во время написания этой книги, Даган выражал твердую уверенность в том, что под его руководством «Моссад» был способен сорвать попытки иранцев создать атомное оружие – путем убийств и других целенаправленных мероприятий (например, в сотрудничестве с США лишить иранцев возможности импортировать ключевые компоненты для атомной программы, которые они не могли произвести сами). «Если мы сможем помешать Ирану получить некоторые компоненты, это нанесет серьезный ущерб их проекту. В обычной автомашине около 25 000 комплектующих. Представьте себе, что отсутствует хотя бы сотня из них. Заставить такую машину ехать будет очень сложно».

«С другой стороны, – добавил Даган с улыбкой, возвращаясь к своему любимому modus operandi (способу действий), – иногда наибольшего эффекта можно достичь, убив водителя, и только».

Из всех способов, с помощью которых демократии обеспечивают свою безопасность, нет более чреватого опасностями и противоречивого, чем «убить водителя», – то есть политического убийства.

Некоторые употребляют эвфемизм «ликвидация». Американские спецслужбы по причинам юридического свойства называют такие операции «целевое» убийство. На практике все эти термины означают одно и то же: убийство конкретного индивидуума для достижения конкретной цели – спасения жизней людей, которых объект операции намеревается убить, или предотвращения опасных действий, которые он намерен совершить, а иногда устранения лидера для изменения хода истории.

Использование политических убийств ставит государства перед двумя очень трудными дилеммами. Первая: эффективны ли эти убийства? Может ли ликвидация индивидуума или группы людей сделать наш мир безопаснее? Вторая: оправданны ли такие убийства с моральной и юридической точек зрения? Допустимо ли для страны в этическом и правовом плане использование самого тяжкого преступления – предумышленного лишения человека жизни – в целях защиты своих граждан?

Эта книга повествует главным образом о политических и «целевых» убийствах, осуществленных в мирное и военное время «Моссадом» и другими структурами израильского правительства, а также (в первых главах) подпольными боевыми организациями до создания государства Израиль – организациями, которые станут армией и разведывательными службами государства после его возникновения.

Со времен Второй мировой войны Израиль совершил больше политических убийств, чем какая-либо другая страна Запада. В бесчисленных ситуациях лидеры Израиля, размышляя, как лучше обеспечить безопасность страны, вновь и вновь из всех вариантов выбирали секретные операции, в которых предусматривалось политическое убийство. Они верили, что таким образом будут решены сложные проблемы, стоящие перед государством, а иногда и изменен ход истории. Во многих случаях руководители Израиля даже допускали, что для устранения заранее намеченной цели вполне законно и морально создание угрозы жизням невинных гражданских лиц, которые могут оказаться на линии огня. Они верили, что это необходимое зло.

Цифры говорят сами за себя¹⁰. Еще до начала второй палестинской интифады, в сентябре 2000 года, когда Израиль впервые начал отвечать на подрывы смертников ежедневным использованием боевых дронов для совершения убийств, государство осуществило около 500 «целевых» ликвидаций. В ходе них было убито около 1000 человек – и боевиков, и гражданских лиц. Во время второй интифады Израиль провел еще около 1000 подобных операций, 168 из которых увенчались успехом¹¹. С тех пор, вплоть до момента написания этой книги, Израиль совершил еще около 800 операций по «целевым» убийствам; почти все они стали частью боевых действий против ХАМАС в секторе Газа в 2008, 2012 и 2014 годах или моссадовскими акциями на Ближнем Востоке против объектов из числа палестинцев, сирийцев и иранцев. Для сравнения: за время президентства Джорджа Буша США, по некоторым оценкам, осуществили 48 «целевых» политических убийств, а за время пребывания на посту президента Барака Обамы – 353 такие атаки¹².

Приверженность Израиля политическим убийствам как военному инструменту не случайна. Скорее всего, она коренится в революционных и боевых традициях сионистского движения, трагедии холокоста и присутствующем у израильских лидеров и граждан страны ощущении, что ее народ живет в постоянной опасности уничтожения и что, как и во время холокоста, никто не придет к ним на помощь.

Ответом на попытки арабских государств разрушить Израиль еще до момента создания, их постоянную решимость добиться этого и вечную угрозу терроризма в стране столь малых размеров стало возникновение сильной армии и, как считают многие, одной из самых эффективных разведок в мире. Эти силовые структуры создали самую совершенную машину для политических убийств в истории.

В книге будет поднята завеса тайны, скрывающая действия этой машины, ставшей плодом своеобразного союза партизанского движения и военной мощи технологического гиганта. Будет рассказано о ее оперативниках, руководителях, методах, расчетах, успехах и неудачах, а также о нравственной цене ее операций. Эти рассказы проиллюстрируют, как в Израиле сложились две независимые юридические системы: одна для простых граждан и другая – для разведки и военной элиты. Последняя система допустила – с молчаливого согласия и одобрения правительства – вызвавшие множество проблем акты политических убийств, которые были осуществлены без рассмотрения этого вопроса парламентом или общественностью и повлекли за собой много невинных жертв.

Нельзя забывать и то, что именно метод политических убийств, опирающийся на разведку, оцененную как «по меньшей мере великолепная» – если процитировать бывшего директора Национальной разведки США и ЦРУ генерала Майкла Хейдена, – сделал войну Израиля с террором самой эффективной из всех, которые когда-либо велись западными странами. Во многих случаях именно политические убийства спасали Израиль от серьезных кризисов.

«Моссад» и другие спецслужбы Израиля покончили со многими людьми, которые были определены как прямая угроза национальной безопасности. Их ликвидация послала всем важное послание:если ты враг Израиля, мы найдем и убьем тебя, где бы ты ни находился.Нет сомнения в том, что это послание было услышано во всем мире. Случавшиеся время от времени ошибки только усилили репутацию «Моссада» как агрессивной и безжалостной организации в условиях, когда задача сдерживания настолько же важна, как и задача предотвращения конкретных враждебных акций.

Не все политические убийства осуществлялись небольшими закрытыми группами. Чем сложнее становились операции, тем больше людей в них участвовало – иногда их число доходило до сотен, причем большинству участников не было и 25 лет. Иногда эти молодые люди со своими командирами приходили на встречу с премьер-министром – только он мог дать зеленый свет конкретному убийству – для того, чтобы дать пояснения по мероприятию и получить окончательное одобрение. Такие форумы, на которых большинству из участников, жаждущих чьей-то смерти, меньше 30 лет, вероятно, уникальны для Израиля. Некоторые из младших офицеров, когда-то принимавших участие в таких встречах, с течением времени сами стали лидерами страны и даже премьер-министрами. Какой отпечаток наложило на них участие в карательных операциях?

В США методы сбора разведывательной информации и техника выполнения «целевых» убийств, разработанные в Израиле, взяты за образец. После 11 сентября 2001 года и принятия президентом Бушем решения начать кампанию «целевых» убийств против «Аль-Каиды»¹³Америка внедрила некоторые из этих методов в свои разведывательные и антитеррористические структуры. Системы управления и контроля, ситуационные «военные» комнаты, методы сбора информации, технологии беспилотников, или дронов, которые сегодня служат американцам и их союзникам, в значительной мере были разработаны в Израиле.

Сегодня, когда тактика убийств без суда и следствия, применявшаяся Израилем в течение десятилетий, ежедневно используется Америкой против ее врагов, уместно не только воздать должное оперативным возможностям, которые создал Израиль, но и исследовать ту высокую моральную цену, которая была заплачена и до сих пор платится за использование этой силы.

Ронен Бергман
Тель-Авив

1
В крови и огне

29 сентября 1944 года Давид Шомрон прятался во мраке улицы Св. Георгия, недалеко от романской церкви в Иерусалиме. Здания церкви использовались в качестве офицерских общежитий британскими властями, управлявшими Палестиной. Шомрон ждал, пока из здания выйдет Том Уилкин – один из английских офицеров.

Уилкин был начальником подразделения, которое занималось евреями, в Департаменте уголовных расследований (CID) британской администрации, которая управляла Палестиной по мандату Лиги Наций¹⁴. Уилкин хорошо справлялся со своей работой, особенно в том, что касалось проникновения и подрыва изнутри раздробленного еврейского подполья. Агрессивный, спокойный и расчетливый, Уилкин хорошо говорил на иврите и после 13 лет службы в Палестине располагал широкой сетью осведомителей. Благодаря информации, которой они снабжали Уилкина, многие подпольщики были арестованы, тайники с оружием захвачены, а операции, направленные на то, чтобы заставить англичан покинуть Палестину, провалены¹⁵.

Именно за это Шомрон собирался убить его.

Шомрон и его напарник Яаков Банай (псевдоним Мазал – «Удача») были оперативниками организации «Лехи», самого радикального из подпольных сионистских движений, которые сражались с британцами в начале 1940-х годов. Членов «Лехи» (сокращённое от Лохамей Херут Исраэль (ивр.) – «Борцы за свободу Израиля») англичане считали просто террористами и уничижительно называли «банда Штерна», имея в виду ее основателя, ультранационалиста-романтика Авраама Штерна. Штерн и небольшая группа его последователей использовали кампанию заранее намеченных политических убийств и взрывов – кампанию «персонального террора», как называл ее руководитель оперативного крыла «Лехи» (а позднее премьер-министр Израиля) Ицхак Шамир¹⁶.

Уилкин знал, что является целью¹⁷. «Лехи» уже пыталась убить его и его шефа Джеффри Мортона. 20 января 1942 года убийцы установили бомбы на крыше и внутри дома по адресу улица Яэль, 8 в Тель-Авиве. Вместо намеченных жертв бомбами были убиты трое полицейских, двое евреев и один англичанин, которые прибыли раньше Уилкина и Мортона. Позже Мортон уехал из Палестины, получив ранение во время другого покушения – на этот раз в качестве мести за то, что застрелил Штерна.

Ничто из этих деталей – последовательность событий, кто кого убил и в каком порядке – не имело для Шомрона никакого значения¹⁸. Британцы оккупировали землю, которую сионисты считали по закону своей, – вот это имело значение, и Шамир одобрил смертный приговор в отношении Уилкина.

Для Шомрона и его товарищей Уилкин был не человеком, а целью – заветной и ценной. «Мы были слишком заняты и голодны для того, чтобы размышлять об англичанах и их семьях», – скажет Шомрон спустя десятилетия¹⁹.

Узнав, что Уилкин живет в пристройке к романской церкви, киллеры приступили к выполнению своей миссии. У Шомрона и Мазала в карманах были револьверы и гранаты. Вокруг предполагаемого места покушения находились другие бойцы «Лехи», одетые в костюмы и шляпы, чтобы выглядеть как англичане.

Уилкин вышел из общежития в церкви и направился в Департамент уголовных расследований, находившийся на Русском подворье, где содержали и допрашивали арестованных участников подполья²⁰. Как всегда, он был внимателен, во время движения сканировал взглядом всю улицу и постоянно держал руку в кармане. Когда он проходил угол улиц Св. Георгия и Меа-Шеарим, молодой человек, сидевший рядом с бакалейной лавкой, поднялся и уронил шляпу. Это был сигнал, и два боевика начали двигаться по направлению к Уилкину, идентифицировав его по фотографиям, которые заранее изучили. Шомрон и Мазал пропустили Уилкина вперед, сжимая в карманах револьверы.

Потом оглянулись по сторонам и достали оружие.

«Мазал сказал: “Дай мне выстрелить первым”, – вспоминал Шомрон. – Но когда мы увидели Уилкина, я не мог сдерживать себя. И выстрелил первым». Всего Мазал и Шомрон стреляли в Уилкина 14 раз. «Он умудрился повернуться и вытащить пистолет, – сказал Шомрон, – затем упал лицом вперед. Из его лба вырвалась струя крови, словно фонтан. Это была не очень приятная картина».

Шомрон и Мазал бросились назад в тень и быстро уехали на такси, в котором их ожидал другой боевик «Лехи».

«Единственное, что расстроило меня тогда, это то, что мы забыли забрать у Уилкина портфель, в котором были документы, – сказал Шомрон. – Помимо этого, я не испытывал ничего, ни малейшего чувства вины. Мы верили: чем больше гробов будет отправлено в Лондон, тем ближе станет для нас день свободы»²¹.

Идея того, что возвращение народа Израилева на землю Израиля может быть достигнуто только силой, зародилась не у Штерна и его товарищей по «Лехи».

Фундамент этой стратегии был заложен на встрече восьми мужчин, собравшихся 29 сентября 1907 года в Яффе в тесной и душной однокомнатной квартирке с окнами на апельсиновую рощу²². Это произошло за тридцать семь лет до того, как фонтан крови извергнулся из головы Уилкина, а Палестина еще была частью Оттоманской империи. Квартирку арендовал Ицхак Бен-Цви, молодой русский еврей, эмигрировавший в Оттоманскую Палестину в начале того года. Как и другие участники встречи – все иммигранты из России, расположившиеся на соломенных подстилках и освещенные свечами, – Бен-Цви был убежденным сионистом, но принадлежал к радикальному крылу, которое угрожало расколом движения.

Сионизм как политическая идеология возник в 1896 году, когда журналист из Вены Теодор Герцль опубликовал книгу «Еврейское государство» (The Jewish State). Большое впечатление на него произвело присутствие в качестве журналиста на суде над Альфредом Дрейфусом, армейским офицером еврейского происхождения, который был несправедливо обвинен и осужден за измену.

В своей книге Герцль утверждал, что антисемитизм настолько глубоко проник в европейскую культуру, что евреи могут достичь подлинной свободы и безопасности только в собственном государстве. Еврейская элита Западной Европы, добившаяся для себя комфортной жизни, в большинстве своем отвергла Герцля. Однако его идеи нашли благодатную почву среди бедных трудящихся евреев Восточной Европы, страдавших от погромов и угнетения, на которые некоторые из них отвечали, примыкая к выступлениям сторонников левых партий.

Сам Герцль видел в Палестине, родине предков современных евреев, идеальное место для создания будущего еврейского государства. Однако заявлял, что если еврейский народ хочет жить в мире, расселение евреев на этой земле должно осуществляться очень осторожно и деликатно, с помощью соответствующих дипломатических средств и с санкции международного сообщества. Взгляды Герцля стали известны какполитическийсионизм.

Напротив, Бен-Цви и семь его товарищей, как и большинство евреев – выходцев из России, былипрактическимисионистами²³. Вместо того чтобы ждать, когда остальной мир даст им дом, они верили в необходимость строить его самим – ехать в Палестину, работать на земле, заставив расцвести пустыню. Они хотели взять то, что считали принадлежащим им по праву, и готовы были защищать то, что возьмут.

Это немедленно вызвало конфликт между практическими сионистами и евреями, которые уже жили в Палестине. Составляя этническое меньшинство в арабском мире – многие из них были мелкими торговцами или теологами, а также исполняли функции чиновников низкого ранга в Оттоманской империи, – они предпочитали вести себя незаметно. Услужливостью, готовностью к компромиссам и взятками укоренившиеся в Палестине евреи смогли выторговать себе относительный мир и некоторую долю безопасности.

Однако Бен-Цви и другие новоприбывшие были поражены теми условиями, которые терпели их единоверцы – евреи. Многие жили в крайней нищете и не имели средств, чтобы защитить себя, находясь полностью во власти арабского большинства и продажного чиновничества коррумпированной Оттоманской империи²⁴. Толпы арабов нападали и грабили еврейские поселения, чаще всего оставаясь безнаказанными. Еще хуже было то, что некоторые еврейские поселения поручали свою защиту арабским охранникам, зачастую сотрудничавшим с нападавшими толпами.

Бен-Цви и его друзья сочли такое положение неприемлемым и нетерпимым. Некоторые из них были в прошлом членами российских левых революционных движений, воодушевленных «Народной волей», а также агрессивных антимонархических подпольных организаций, использовавших террористическую тактику, в том числе и политические убийства²⁵.

Разочарованные захлебнувшейся революцией 1905 года в России, которая в итоге дала лишь минимум конституционных реформ, некоторые из этих социалистов-революционеров, социал-демократов и либералов переехали в Оттоманскую Палестину для того, чтобы возродить Еврейское государство.

Все они были очень бедны, еле сводили концы с концами репетиторством или ручным трудом на апельсиновых плантациях и часто голодали²⁶. Но они были гордыми сионистами. Если они собирались создать свое государство, то прежде всего должны были суметь защитить себя. Они просачивались на улицы Яффы парами или поодиночке, направляясь на тайные встречи в квартире Бен-Цви. В ту ночь восемь человек сформировали первую еврейскую боевую дружину современности. Они провозгласили, что с этого момента образ слабых и забитых евреев, разбросанных по всему миру, останется в прошлом. Только евреи могли защитить евреев в Палестине.

Они назвали свою зарождающуюся организацию «Бар-Гиора» – по имени иудейского военачальника, одного из лидеров Великого еврейского восстания против Римской империи. В символике знамени они отдали дань памяти тому восстанию и предрекли свое будущее. Надпись на их знамени гласила: «Иудея пала в крови и пламени. Из крови и пламени Иудея возродится».

Иудея действительно возродится. Бен-Цви станет вторым президентом в истории еврейского государства. Однако перед этим будет много огня и крови.

Сначала «Бар-Гиора» не представляла собой широкого народного движения. Но в период с 1905 по 1914 год в Палестину из России и Восточной Европы приезжало все больше евреев – по 35 000 ежегодно. С собой они привозили ту же полную решимости философию практического сионизма.

Поскольку все больше радикально мыслящих евреев вливалось в Ишув, как собирательно называлось еврейское население Палестины, в 1909 году «Бар-Гиора» трансформировалась в более крупную и агрессивную организацию «Ха-Шомер» («Стражник» на иврите). К 1912 году «Ха-Шомер» обеспечивала защиту 14 поселений. Наряду с этим организация развивала в своих недрах наступление, пусть и тайное, готовясь к тому, что практические сионисты видели как неизбежную войну за контроль над Палестиной. «Ха-Шомер» позиционировала себя как ядро будущей еврейской армии и разведывательных служб.

Оседлав коней, бойцы «Ха-Шомер» осуществляли рейды по арабским поселениям, чтобы наказать тех жителей, которые обидели евреев²⁷. Иногда они их избивали, а иногда казнили. В одном случае специальное тайное собрание членов «Ха-Шомер» приняло решение ликвидировать бедуинского полицейского Арефа аль-Арсана, который помогал туркам пытать еврейских заключенных. Он был застрелен боевиками «Ха-Шомер» в июне 1916 года.

Впрочем, «Ха-Шомер» не отказывалась от применения силы и по отношению к другим евреям²⁸. Во время Первой мировой войны «Ха-Шомер» агрессивно противостояла НИЛИ, еврейской шпионской сети, которая работала в интересах британцев в Оттоманской Палестине. В «Ха-Шомер» боялись, что турки обнаружат шпионов и отомстят всей еврейской общине Палестины. Когда боевики «Ха-Шомер» потерпели неудачу в подавлении деятельности НИЛИ, а также в изъятии у нее денег, полученных от британцев, они организовали покушение на Йосефа Лишански, одного из членов НИЛИ, правда сумев только ранить его.

В 1920 году «Ха-Шомер» претерпела трансформацию, превратившись в организацию «Хагана» («Оборона» на иврите). Хотя эта организация была не совсем законна, британские власти, правившие к тому моменту Палестиной уже около трех лет, терпели «Хагану» как военизированную оборонительную организацию Ишув. «Гистрадут», основанная в том же году Всеобщая федерация еврейских трудящихся, проживающих в Израиле, и созданное несколькими годами позже Еврейское агентство, автономный орган управления Ишув, – оба возглавлял Бен-Гурион – руководили секретной организацией «Хагана».

Бен-Гурион родился в городе Плоньске в Польше в 1886 году. При рождении получил имя Давид Йосеф Грин. С ранних лет он, как и его отец, активно участвовал в сионистском движении. В 1906 году эмигрировал в Палестину и благодаря харизме и решимости скоро, несмотря на молодость, стал одним из лидеров Ишув. Впоследствии изменил свое имя на Бен-Гурион, в честь другого лидера восстания против римлян. «Хагана» в первые годы своего существования поддерживала дух агрессивности, свойственный «Ха-Шомер»²⁹. 1 мая 1921 года арабская толпа растерзала четырнадцать молодых евреев в иммигрантском хостеле в Яффе. Узнав, что арабский полицейский Теуфик Бей помог толпе проникнуть в помещение, «Хагана» направила специальную группу боевиков, чтобы его ликвидировать. 17 января 1923 года полицейский был застрелен посреди улицы в Тель-Авиве. По кодексу чести организации Теуфик Бей был застрелен спереди, а не сзади. Как сказал тогда один из участников, «цель состояла в том, чтобы показать арабам, что их деяния не будут забыты и их судный день настанет, пусть и с запозданием».

Члены «Ха-Шомер», которые вначале руководили «Хаганой», высказывались за осуществление актов насилия даже по отношению к своим единоверцам-евреям. Якоб де Хаан, родившийся в Голландии, был «хареди» – ультраортодоксальным евреем, проживавшим в Иерусалиме. Он проповедовал учение «хареди» о том, что создать еврейское государство сможет только мессия, что только Бог будет решать, когда возвращать евреев на земли предков, и что люди, которые пытаются ускорить этот процесс, совершают тяжкий грех. Другими словами, де Хаан был убежденным антисионистом, и удивительно умело привлекал к себе внимание в мире. Для Ицхака Бен-Цви, ставшего видным лидером «Хаганы», это превратило де Хаана в опасную фигуру. И он распорядился ликвидировать последнего.

30 июня 1924 года – за день до того, как де Хаан собирался отправиться в Великобританию, чтобы просить британское правительство пересмотреть свое обещание об организации еврейского государства в Палестине³⁰, – двое боевиков выстрелили в него три раза, когда он выходил из синагоги на улице Яффа в Иерусалиме.

Однако Бен-Гурион не очень одобрительно относился к таким акциям³¹. Он понимал, что для получения хотя бы частичного признания англичанами целей сионистов он должен будет использовать более законные и умеренные методы командования полулегальными военизированными отрядами. После инцидента с де Хааном смелые и смертельно опасные «конные стражи» из «Ха-Шомер» были заменены более организованной, вертикально подчиненной военной силой. Бен-Гурион приказал «Хагане» отойти от использования «целевых» убийств. «В том, что касается персонального террора, линия Бен-Гуриона была последовательно и неуклонно отрицательной», – свидетельствовал позднее командующий «Хаганой» Исраэль Галили. Он вспомнил ряд случаев, когда Бен-Гурион отказался одобрить предложения по убийствам отдельных лиц. Среди них были палестинский лидер Хаджи Амин аль-Хусейни и другие члены Верховного арабского комитета, а также британские служащие, например, старший чиновник Земельного департамента британской мандатной администрации, который чинил препятствия проектам строительства еврейских поселений.

Не все горели желанием уступать Бен-Гуриону. Авраам Техоми, который застрелил де Хаана, с презрением относился к позиции Бен-Гуриона относительно британцев и арабов. Вместе с другими руководителями он вышел из «Хаганы» и в 1931 году организовал «Иргун Цвай Леуми», или Национальную военную организацию (сокращенно на иврите «Этцель», по-английски обычно обозначается как IZL или “Irgun”). В 1940-х годах этой радикальной правой организацией командовал Менахем Бегин, который в 1977 году станет премьер-министром Израиля. Внутри «Иргуна» были свои конфликты, и личные, и идеологические. Оппоненты Бегина, выразившего готовность сотрудничать с Британией в войне с нацистами, откололись от организации и создали «Лехи». Эти люди предавали анафеме любую идею о сотрудничестве с англичанами.

Две эти диссидентские группы в разной степени признавали правомерность «целевых» убийств врагов из числа арабов и британцев, а также евреев, которые считались опасными для дела сионизма³². Бен-Гурион оставался непреклонен в том, что «целевые» убийства не должны служить оружием³³, и даже принимал жесткие меры против тех, кто не подчинялся его приказам.

Когда Вторая мировая война закончилась, изменилось все, даже взгляды упрямого Бен-Гуриона.

Во время Второй мировой войны около 38 000 евреев из Палестины записались волонтерами в британскую армию в Европе. Англичане сформировали так называемую Еврейскую бригаду, хотя и несколько неохотно и только под давлением гражданского руководства Ишув.

Не зная, что делать с этой бригадой, британцы сначала направили ее для прохождения боевой подготовки в Египет. Именно там в середине 1944 года члены бригады впервые услышали о кампании нацистов по полному уничтожению евреев. Когда их в конце концов отправили в Европу сражаться в Австрии и Италии, они стали свидетелями ужасов холокоста и первыми отправили подробные доклады Бен-Гуриону и другим лидерам Ишува.

Одним из этих солдат был Мордехай Гишон, который позднее станет одним из основателей израильской военной разведки. Гишон родился в Берлине в 1922 году. Его отец был из России, а мать происходила из известной германо-еврейской семьи и была племянницей раввина Лео Бэка, лидера либерального (прогрессивного) иудаизма. Семья Гишона перебралась в Палестину в 1933 году, когда в немецкой школе его заставили отдавать нацистское приветствие и петь партийный гимн национал-социалистов.

Солдатом он вернулся в разоренную Европу, где его народ был почти весь уничтожен, а родные очаги превратились в пепелища. «Евреев унижали, истязали, убивали, – рассказывал он. – Когда я записался в британскую армию, то в мечтах представлял себе, как арестовываю моего немецкого одноклассника по имени Детлеф, сына майора полиции. Я хотел восстановить еврейскую честь»³⁴.

Ощущение растоптанной гордости, обиды за чудовищное унижение своего народа и ненависть к нацистам были движущими силами для таких людей, как Гишон. Впервые он встретил еврейских беженцев на границе Австрии и Италии. Солдаты из его бригады накормили их, сняли с себя форму, чтобы защитить от холода, и попытались узнать у них подробности ужасов, которые они пережили³⁵. Гишон вспоминает встречу в июне 1945 года, когда женщина-беженка подошла к нему.

«Она отделилась от группы и говорила со мной по-немецки, – рассказывал Гишон. – Она сказала: “Вы, солдаты бригады, сыны Бар-Кохбы – великого героя Второго еврейского восстания против римлян в 132–135 годах до н. э. – И добавила: – Я навсегда запомню ваши знаки отличия и то, что вы сделали для нас”».

Хотя Гишон был польщен сравнением с Бар-Кохбой, он почувствовал только горечь и стыд в ответ на ее слова. Если солдаты бригады были сынами Бар-Кохбы, кем были эти евреи? Солдаты с земли Израилевой были сильны, уверены в себе и несгибаемы. Они видели в переживших холокост соплеменниках жертв, которые нуждались в помощи. В то же время эти люди были частью европейского еврейства, которые позволили, чтобы над ними творились бесчинства. Они воплощали стереотипное представление о евреях диаспоры (изгоях, если говорить традиционным языком евреев и сионистов), которые подчинялись вместо того, чтобы сопротивляться, и не представляли, как держать винтовку, а тем более стрелять из нее. Именно такое представление о евреях – в самой экстремальной версииMuselmann, что на тюремном обозначало до смерти изможденных, похожих на зомби заключенных в нацистских лагерях, – новые евреи Ишува отрицали. «Мой мозг отказывался понимать и тогда, и сегодня, как такое могло быть – десятки тысяч евреев в лагере, который охраняли несколько немецких охранников. Они не восстали, а просто шли на заклание, словно овцы, – говорил Гишон шестьдесят лет спустя. – Почему они не разорвали немцев в клочья? Я всегда заявлял, что ничего подобного не могло случиться на земле Израиля. Если бы у этих сообществ людей были лидеры, достойные этого слова, все могло бы выглядеть по-другому».

За годы, прошедшие после войны, сионисты Ишува докажут всему миру, и прежде всего себе, что евреи никогда больше не позволят безнаказанно убивать себя и что еврейская кровь дорого стоит. Шесть миллионов человек должны быть отомщены.

«Мы думали, что не имеем права отдохнуть даже на секунду, пока не сочтемся кровью за кровь, смертью за смерть»³⁶, – говорил мне Ханох Бартов, выдающийся израильский писатель, который записался в бригаду за месяц до своего 17-летия.

Такая месть – зверство за зверство – нарушила бы законы войны и стала бы разрушительной для дела сионизма. Как всегда практичный, Бен-Гурион четко высказался по этому поводу: «Сегодня месть не имеет ценности для нашего народа³⁷. Она не может вернуть жизнь миллионам убитых».

Лидеры «Хаганы» понимали, что необходимо какое-то возмездие для того, чтобы успокоить солдат, которые видели зверства своими глазами, добиться хотя бы некоторой исторической справедливости и предупредить возможные попытки убивать евреев в будущем. Поэтому они санкционировали определенные ответные действия против нацистов и их пособников³⁸. Сразу же после войны в «Хагане» втайне от англичан было создано секретное подразделение, контролируемое командованием этой организации. Оно называлось «Гмуль» («Возмездие» на иврите). Целью подразделения было «осуществление актов мести, но не бандитской мести»³⁹. «Мести в отношении тех эсэсовцев, кто лично участвовал в убийствах евреев».

«Мы искали крупную рыбу, – рассказывал Мордехай Гишон, нарушая данный командирами “Гмуля” обет молчания, который соблюдал в течение шестидесяти лет. – Высокопоставленных нацистов, которые сумели избавиться от своей формы и вернуться домой»⁴⁰.

Агенты «Гмуля» тайно работали даже в то время, когда выполняли свои обязанности в бригаде. Сам Гишон в процессе охоты на нацистов использовал два поддельных документа: паспорт – гражданина Германии, и удостоверение личности британского майора. В операциях по немецким документам Гишон нашел архивы гестапо в Тарвизио, Виллахе и Клагенфурте, которые нацисты подожгли, но из которых сгорела только часть. Как британский майор, он получил списки нацистов у югославских коммунистов, которые все еще опасались сами осуществлять операции возмездия. Несколько евреев, служивших в американской разведке, тоже готовы были помочь, передавая имеющуюся у них информацию о скрывшихся нацистах. Они считали, что палестинские евреи используют эту информацию эффективнее, чем американские военные.

Активно применялось и принуждение⁴¹. В июне 1945 года агенты «Гмуля» нашли немецкую пару родом из Польши, проживавшую в Тарвизио. Жена во время войны занималась перевозкой награбленного у евреев имущества из Австрии и Италии в Германию, а муж служил в местном отделении гестапо. Палестинско-еврейские боевики предложили им жесткий выбор: сотрудничество или смерть⁴².

«Гой⁴³быстро сдался и согласился на сотрудничество, – сказал Исраэль Карми, который допрашивал эту пару, а позднее, после рождения еврейского государства, стал начальником военной полиции в Армии обороны Израиля. – Я заставил его подготовить список всех местных чиновников, работавших на СС и гестапо. Имя, дата рождения, образование, должность»⁴⁴.

Результат превзошел все ожидания – это был крупный успех разведки. В составленном списке числились десятки фамилий. Люди из «Гмуля» добрались до каждого, обнаружив некоторых ранеными в местных больницах, где они прятались под вымышленными именами, и заставив их раскрыть еще больший объем информации. Боевики обещали немцам, что те не пострадают, если будут честно сотрудничать. И большинство нацистов пошли на это. Потом, когда они перестали быть полезными, оперативники из «Гмуля» расстреливали их и выбрасывали трупы. Не было смысла оставлять их в живых – они могли раскрыть британскому командованию секретные операции «Гмуля».

После того как устанавливались имя и личные данные конкретного человека, начинался второй этап операции: определение его местонахождения и разработка плана по ликвидации. Родившемуся в Германии Гишону часто поручали задания такого рода. «Никто не мог меня заподозрить, – вспоминал он. – Я говорил на чистейшем берлинском диалекте. Часто ходил в бакалейные лавки или пивные, а иногда просто стучал в конкретную дверь, чтобы передать от кого-то привет. В большинстве случаев люди откликались на свои настоящие имена или начинали двусмысленно молчать, что тоже являлось своего рода доказательством»⁴⁵. Получив подтверждение личности объекта, Гишон начинал следить за его перемещениями, а также делал подробный набросок дома, в котором этот человек жил, или места, где планировалось его похищение.

Ликвидаторы работали группами не более пяти человек⁴⁶. Перед своими жертвами они обычно появлялись в британской военной форме и говорили, что пришли за ним, чтобы доставить на допрос. В большинстве случаев немцы подчинялись без сопротивления. Как признавался один из боевиков «Гмуля», Шалом Гилади, в своих свидетельских показаниях для архива «Хаганы», иногда оперативники убивали нацистов тут же, а иногда отводили их в глухие места, где ликвидировали. «С течением времени мы разработали скрытные, быстрые и эффективные методы уничтожения эсэсовцев, которые попадали к нам в руки», – добавлял Гилади.

Кто когда-нибудь залезал в кузов грузовика, знает, что при этом человек обычно держится руками за борт, заносит вперед одну ногу и подтягивается внутрь крытого кузова. В это время в темноте его поджидает наш агент, который ловко пользуется склоненной вперед позой пассажира.
Как только голова немца оказывается во мраке кузова, боевик обхватывает его двумя руками вокруг шеи под подбородком (как бы обратный захват) и падает навзничь на спину на специально постеленный матрац, который заглушает звуки. Падение назад с захваченной шеей жертвы моментально удушает ее и ломает шейные позвонки.
Однажды из английского лагеря поблизости от нашей базы сбежала женщина – бывшая эсэсовка. Когда англичане обнаружили это, они разослали ее фотографии, сделанные в лагере (анфас и в профиль), по всем контрольным пунктам военной полиции. Мы пошли в лагерь беженцев и нашли ее. Когда мы обратились к ней по-немецки, она разыграла из себя венгерку и сказала, что говорит только по-венгерски. Без проблем. Мы подставили ей подростка венгра, который сказал эсэсовке: «Скоро в Палестину отходит пароход с нелегальными беженцами из Венгрии». Ей ничего не оставалось, как заглотить наживку и пойти с нами к автомашине. Я и Заро (Меир Зореа, позднее ставший генералом Армии обороны Израиля) сели сзади, а за руль сел Карми. Он сказал нам: «Когда доеду до подходящего пустынного места, посигналю. Это будет знак, что вы должны ее ликвидировать».
Так мы и сделали. Ее последний выкрик на немецком был: “Was ist los?” («Что происходит?») Чтобы удостовериться, что она мертва, Карми сделал контрольный выстрел. Затем мы придали ее телу и окружающему месту такой вид, будто здесь произошло изнасилование.
В большинстве случаев мы везли нацистов к небольшой линии укреплений в горах⁴⁷. Там были заброшенные укрепленные пещеры. Чаще всего перед казнью нацисты теряли высокомерие, когда узнавали, что мы евреи. «Пощадите мою жену и детей!» Мы могли бы спросить их, сколько их жертв-евреев обращались к ним с такой мольбой в лагерях смерти!

Деятельность «Гмуля» продолжалась в течение трех месяцев⁴⁸, с мая по июль, за которые боевики организации убили от ста до двухсот человек. Некоторые историки, изучавшие «Гмуль», утверждают, что его методы идентификации целей были далеки от совершенства⁴⁹ и пострадали невинные люди. Критики «Гмуля» указывают, что отряды мстителей зачастую использовали информацию для сведения личных счетов; в других случаях члены «Гмуля» просто находили ошибочные цели.

«Гмуль» прекратил свое существование⁵⁰, когда британцы, часто слышавшие от немецких семей жалобы на исчезновение родственников, поняли, в чем дело. Англичане решили не докапываться до деталей, а просто перевели еврейскую бригаду в Бельгию и Нидерланды, подальше от немцев. Командование «Хаганы» при этом издало строгий приказ о прекращении операций возмездия. Новыми первоочередными задачами бригады – согласно приказам «Хаганы», а не британцев – являлись помощь выжившим в холокосте и организация эмиграции беженцев в Палестину, несмотря на сопротивление со стороны англичан. Также «Хагана» занималась вопросами приобретения оружия для Ишува.

Хотя командование «Хаганы» и отдало «Гмулю» приказ прекратить убийства немцев в Европе, оно не отказалось от идеи отмщения совсем. Руководители «Хаганы» решили, что акции возмездия, которые прекратились в Европе, должны быть перенесены в саму Палестину.

Члены общества темплеров (Tempelgesellshaft) были депортированы британцами из Палестины в начале Второй мировой войны из-за своей национальности и симпатий к нацизму. Многие из них пошли в немецкую армию и активно участвовали в преследовании и уничтожении евреев. По окончании войны некоторые вернулись в свои дома в Сарону, район в центре Тель-Авива, и в другие места.

Руководителем темплеров Палестины был Готтхилф Вагнер⁵¹, богатый промышленник, который помогал вермахту и гестапо во время войны. Выживший в холокосте Шалом Фридман, который выдавал себя за венгерского священника, рассказывал, что в 1944 году он встречался с Вагнером, который хвастался, что дважды побывал в концлагерях Аушвиц и Бухенвальд. Когда он был в Аушвице, охранники вывели большую группу молодых евреев и облили их горючей смесью. «Я спросил их, знают ли они, что такое ад на земле, а когда охранники подожгли их, сказал, что такая судьба ждет и их братьев в Палестине»⁵². После войны Вагнер пытался добиться для темплеров разрешения вернуться в Палестину.

Рафи Эйтану, сыну одного из первых переселенцев, прибывших в Палестину из России, было в то время 17 лет. «И вот появились ранее изгнанные немцы, члены нацистской партии, служившие в вермахте и СС, которые захотели вернуться в Палестину в свои дома и к своему имуществу, тогда как все имущество евреев в Европе было уничтожено»⁵³, – рассказывал он.

Эйтан вошел в группу, состоявшую из 17 членов «специального подразделения» «Хаганы»⁵⁴, которая по прямому приказу ее высшего командования была послана уничтожить Вагнера. Начальник штаба «Хаганы», Ицхак Садех, понимал, что это будет не простая войсковая операция⁵⁵, и вызвал к себе двоих солдат, которым предстояло нажать на курок. Чтобы воодушевить боевиков, он рассказал, что во время погрома в России он застрелил погромщика⁵⁶.

22 марта 1946 года, после кропотливого сбора разведывательной информации, члены группы залегли в засаде в Тель-Авиве, поджидая Вагнера⁵⁷. Они вытащили его с дороги на песчаный пустырь по адресу улица Левински, 123 и застрелили. Подпольная радиостанция «Хаганы» «Кол Исраэль» («Голос Израиля») на следующий день объявила: «Известный нацист Готтхилф Вагнер, руководитель немецкого землячества в Палестине, был вчера казнен участниками еврейского подполья. Пусть все знают, что ни один нацист не ступит ногой на землю Израилеву».

Вскоре после этого «Хагана» ликвидировала двух темплеров в Галилее и еще двоих – в Хайфе, где тоже существовали темплерские общины.

«Это возымело немедленное действие, – вспоминает Эйтан. – Темплеры спешно покинули Палестину, побросав имущество, и никогда больше здесь не появлялись»⁵⁸. Квартал Сарона в Тель-Авиве, где они в большинстве своем селились, стал местом, где разместилось командование Армии обороны Израиля и штаб-квартиры разведывательных служб. А Эйтан, семнадцатилетний мститель, в будущем поможет создать в рамках «Моссада» подразделение «целевых» убийств.

Ликвидация темплеров явилась не просто продолжением актов возмездия, проводившихся в Европе, но и существенным изменением стратегии. Уроки, вынесенные новыми евреями Палестины из холокоста, состояли в следующем: еврейский народ будет всегда находиться под угрозой уничтожения; полагаться на других в защите евреев нельзя; и единственным путем обеспечения еврейскому народу такой защиты является создание независимого государства. Народ, живущий с ощущением постоянной угрозы уничтожения, будет принимать любые, даже крайние меры для того, чтобы обрести безопасность, и при этом в минимальной мере руководствоваться международными законами и нормами, если вообще будет их соблюдать.

Именно с тех пор Бен-Гурион и «Хагана» примут на вооружение тактику «целевых» убийств, партизанской войны и террористических атак в качестве дополнительных инструментов, поставленных даже выше тех пропагандистских и политических методов, которыми они всегда пользовались с целью создания и сохранения государства. То, что всего несколько лет тому назад представляло собой лишь средства, используемые отпетыми экстремистами из «Лехи» и «Иргуна», рассматривалось теперь большинством как жизненно важное оружие.

Сначала боевые группы «Хаганы» начали уничтожать арабов, которые убивали евреев⁵⁹. Затем командование этой военизированной организации приказало, чтобы ее спецподразделение начало «персональные террористические акции»⁶⁰. Этим термином обозначались убийства офицеров Департамента уголовных расследований британской мандатной администрации, которые преследовали еврейских подпольщиков и препятствовали переселению евреев на землю Израилеву. Боевикам было приказано «взрывать британские разведывательные объекты, которые мешают евреям в приобретении оружия», и «предпринимать ответные акции в случаях вынесения британскими военными трибуналами смертных приговоров членам “Хаганы”».

Бен-Гурион предвидел, что на территории Палестины вскоре будет создано еврейское государство и что оно сразу будет вынуждено сражаться с палестинскими арабами и отбивать нападения соседних арабских государств. Командование «Хаганы» начало тайно готовиться к этой масштабной войне. В качестве составной части подготовки был издан приказ под кодовым названием «Зарзир» («Скворец» на иврите), которым разрешалась ликвидация лидеров арабской части населения Палестины.

Пока «Хагана» медленно наращивала количество «целевых» убийств, радикальное подполье во всю мощь развернуло эту кампанию, стараясь выдавить британцев из Палестины.

Ицхак Шамир, который в то время командовал «Лехи»⁶¹, решил не только уничтожать руководителей местной британской администрации – старших офицеров Департамента уголовных расследований. Он организовывал многочисленные покушения на шефа полиции Иерусалима Майкла Джозефа Макконнелла и руководителя британской дипломатической миссии сэра Гарольда Макмайкла, а также на тех англичан в других странах, которые представляли собой угрозу для политических целей сионистов. Таковым являлся для Шамира Уолтер Эдвард Гиннесс⁶², официально известный как лорд Мойн, британский губернатор Каира, также находившегося под управлением Великобритании. Палестинские евреи считали Гиннесса чудовищным антисемитом, который неутомимо использовал власть для уменьшения политического значения Ишува, резко сокращая иммиграционные квоты в Палестину для евреев, переживших холокост.

Шамир приказал убить Мойна⁶³. Для этого он направил в Каир двух боевиков «Лехи», Элияху Хакима и Элияху Бет-Цури. Исполнители поджидали Мойна у его дома. Когда автомобиль с Мойном выехал из ворот (секретарь губернатора тоже находился с ним в машине), Хаким и Бет-Цури бросились к нему. Один из них просунул пистолет в открытое окно, нацелив его в голову Мойну, и трижды выстрелил. Мойн схватился за горло. «Они меня убили!» – закричал он и упал вперед головой на своем сиденье. Однако исполнена операция была по-любительски. Шамир советовал киллерам организовать отъезд с места преступления на машине, однако те покинули его на велосипедах. Египетская полиция быстро опознала их. Хаким и Бет-Цури были отданы под суд, осуждены и через шесть месяцев повешены.

Это убийство оказало на британских чиновников очень сильное воздействие, но не такое, на которое рассчитывал Шамир. Как убедится Израиль на протяжении последующих лет, очень трудно предсказать, каким образом будет развиваться история после того, как кого-то убьют выстрелами в голову.

После дикого варварства холокоста, который явил собой попытку уничтожения в Европе целого народа, на Западе возросли симпатии к делу сионизма. По некоторым свидетельствам, вплоть до первой недели ноября 1944 года британский премьер Уинстон Черчилль побуждал свой кабинет к поддержке создания еврейского государства в Палестине. Он привлек к своей инициативе нескольких влиятельных лиц, включая лорда Мойна. Не будет натяжкой предположить, что на Ялтинскую конференцию с участием Франклина Рузвельта и Иосифа Сталина Черчилль должен был прибыть с ясной позитивной позицией по будущему еврейского государства, если бы не вмешалась «Лехи». Вместо этого, после каирского покушения, Черчилль присвоил исполнителям убийства ярлык «новой группы гангстеров»⁶⁴ и объявил, что полностью пересматривает свои подходы.

Тем временем убийства продолжались. 22 июля 1946 года члены руководимой Менахемом Бегином организации «Иргун» разместили 350 кг взрывчатки в южном крыле гостиницы King David Hotel в Иерусалиме, где проживали чиновники британской мандатной администрации и офицеры британских разведывательных служб. Предупредительный звонок из «Иргуна» предупреждение проигнорировали как фальшивку, и здание не было эвакуировано. Мощный взрыв буквально разорвал его. 91 человек был убит и 45 ранены.

Это не было «целевым» убийством ненавистного британского чиновника или партизанской атакой на полицейский участок. Это был явный террористический акт, направленный на объект с многочисленными гражданскими лицами, находившимися внутри. Наибольшее осуждение общественности вызвало среди погибших множества евреев.

Взрыв в гостинице King David породил ожесточенные споры внутри Ишува. Бен-Гурион немедленно осудил «Иргун» и назвал организацию «врагом еврейского народа».

Однако это не остановило экстремистов.

Спустя три месяца после взрыва отеля в Иерусалиме, 31 октября, ячейка «Лехи», действуя самостоятельно, не поставив в известность Бен-Гуриона и не получив его одобрения, взорвала посольство Великобритании в Риме⁶⁵. Здание посольства серьезно пострадало, однако из-за того, что операция была проведена ночью, ранения получили только охранник и двое случайных прохожих.

Почти сразу же после этого «Лехи» в Лондоне отправила письма со взрывчаткой каждому члену британского кабинета министров⁶⁶. С одной стороны, эта акция закончилась эффектным провалом – ни одно из писем не взорвалось, с другой – «Лехи» ясно заявила о своих намерениях и целях. Досье MI5, британской службы контрразведки, указывают, что в то время терроризм рассматривался в качестве наиболее серьезной угрозы безопасности Великобритании, даже более серьезной, чем Советский Союз. Как следовало из тогдашнего доклада MI5, «Иргун» организовал свои ячейки в Британии «для того, чтобы бить собаку в ее собственной будке». Английские разведывательные источники предупреждали о грозящей «волне атак» против «избранных VIP-персон»⁶⁷. Среди них назывались министр иностранных дел Эрнест Бевин и премьер-министр Клемент Эттли. В конце 1947 года в докладе британскому послу было подсчитано число жертв: среди чиновников британской администрации и гражданских лиц было убито 176 человек.

«Только эти акции, эти казни заставили британцев уйти, – вспоминал Давид Шомрон десятилетия спустя после того, как застрелил Тома Уилкина на иерусалимской улице. – Если бы Авраам Штерн не начал эту войну, государство Израиль никогда бы не появилось»⁶⁸.

С этими аргументами можно поспорить. «Сдувающаяся» Британская империя утрачивала контроль над большинством колоний, включая много стран, в которых террор не применялся. Это происходило по экономическим причинам и потому, что народы колониальных стран требовали независимости. Приблизительно в это время обрела независимость Индия. Тем не менее Шомрон и ему подобные были твердо убеждены, что только их смелость и экстремальные методы привели к уходу британцев из Палестины.

Именно те, кто сражался в этой кровавой тайной войне – партизаны, убийцы и террористы, – сыграют центральную роль в создании вооруженных сил и разведывательного сообщества нового государства Израиль.

2
Рождение тайного мира

29 ноября 1947 года Генеральная Ассамблея ООН проголосовала за раздел Палестины, выделив из ее состава суверенную территорию – родину евреев. Решение должно было вступить в силу только через полгода, но атаки на евреев со стороны арабов начались практически на следующий день. Хасан Саламе, командующий палестинскими силами в южной части страны, со своими боевиками устроил засаду около города Петах-Тиква, в которую попали два израильских автобуса⁶⁹. Восемь пассажиров были убиты, многие ранены. Началась гражданская война между палестинскими арабами и евреями⁷⁰. Через день после нападения на автобусы Саламе стоял на центральной площади портового города Яффа. «Палестина превратится в кровавую баню», – пообещал он своим соплеменникам. И сдержал обещание: за последующие две недели было убито 48 и ранено 155 евреев.

Саламе, у которого было 500 бойцов⁷¹ и который даже нападал на Иерусалим, стал в арабском мире героем, уподобляемым в СМИ льву. Египетский журнал Al-Musawar в номере от 12 января 1948 года опубликовал огромную фотографию Саламе во время совещания с солдатами под гигантским плакатом с надписью «ГЕРОЙ ХАСАН САЛАМЕ, КОМАНДУЮЩИЙ ЮЖНЫМ ФРОНТОМ».

Бен-Гурион был готов к таким атакам. По его мнению, палестинские арабы являлись врагами евреев, а англичане, которые должны были продолжить свое правление до вступления в силу решения ООН в мае 1948 года, выступали их пособниками. Евреи могли рассчитывать только на себя и на силы самообороны, находившиеся в зачаточном состоянии. Большая часть «Хаганы» была плохо обучена и вооружена, оружие хранилось на секретных складах и в тайниках, чтобы избежать его конфискации британцами. Силы самообороны состояли из служивших в британской армии и подкрепления из вновь прибывших иммигрантов, которые пережили холокост (некоторые воевали в Красной армии), однако по численности далеко уступали объединенным войскам арабских государств. Бен-Гурион был в курсе оценок ЦРУ и других разведывательных служб о том, что евреи не выдержат арабских атак. Однако Бен-Гурион, по крайней мере внешне, демонстрировал уверенность в способности «Хаганы» победить.

Для того чтобы уменьшить роль численного преимущества арабских сил, «Хагана» решила прибегнуть к тактике избирательного террора, выбирая «целевые» объекты для достижения в своих операциях максимального эффекта. В качестве составной части этой тактики командование «Хаганы» через месяц после начала гражданской войны приступило к операции «Скворец»⁷², в рамках которой объектами нападений должны были стать 23 лидера палестинских арабов.

Как указывал командующий «Хаганой» Яаков Дори, операция преследовала три цели: ликвидация или захват лидеров арабских политических партий; удары по арабским политическим центрам; удары по арабским экономическим и производственным центрам.

Хасан Саламе был одной из приоритетных мишеней. Он активно участвовал в Арабском восстании 1936 года под руководством Хаджи Амина аль-Хусейни, главного муфтия Иерусалима и духовного лидера палестинских арабов. В ходе восстания арабские боевики в течение трех лет нападали на британцев и евреев.

Аль-Хусейни и Саламе бежали из Палестины после того, как британцы объявили их главными разыскиваемыми преступниками. В 1942 году они объединили усилия с СС и абвером, нацистской военной разведкой, в разработке операции «Атлас». Это был грандиозный план, в соответствии с которым немецкие и арабские коммандос должны были спуститься на парашютах в Палестину и отравить систему водоснабжения Тель-Авива⁷³, чтобы убить как можно больше евреев и поднять палестинских арабов на священную войну против британских оккупантов. Операция постыдно провалилась, поскольку британцы расшифровали немецкий код «Энигма» и захватили Саламе и четырех его приспешников после приземления на парашютах в пустынных дюнах около Иерихона 6 октября 1944 года.

После окончания Второй мировой войны британцы выпустили аль-Хусейни и Саламе. В период между 1945 и 1948 годами Политический департамент Еврейского агентства, который организовывал большую часть тайных операций Ишува в Европе, несколько раз пытался установить местонахождение аль-Хусейни и убить его⁷⁴. Мотивом отчасти являлась месть за альянс муфтия с Гитлером, но принимались в расчет и соображения самозащиты: хотя аль-Хусейни покинул Палестину, он по-прежнему активно участвовал в организации нападений на израильские поселения на севере Палестины, а также покушений на еврейских лидеров. Из-за нехватки разведывательной информации и обученных оперативников все эти попытки провалились.

Охота на Саламе, в ходе которой впервые в операциях «Хаганы» были объединены человеческие и технические возможности по сбору информации, поначалу была многообещающей⁷⁵. Принадлежащему к службе разведки «Хаганы» подразделению «Шай» (SHAI), которым командовал Иссер Харель, удалось подключиться к главной телефонной линии, соединявшей Яффу с остальной частью страны. У Хареля был склад с инструментами, специально построенный на территории близлежащей сельскохозяйственной школы, в котором хранились ножницы для подрезки деревьев и газонокосилки. Однако под полом склада, в небольшом приямке, было спрятано подслушивающее устройство, подсоединенное медными проводами к яффской телефонной сети. «Я никогда не забуду выражение лица оперативника “Шай”, хорошо говорившего по-арабски, когда он надел наушники и подслушал первый телефонный разговор, – писал Харель позднее в своих мемуарах. – Он приоткрыл рот от удивления и яростно замахал руками на товарищей, чтобы они не мешали ему слушать… Линии буквально разрывались от разговоров политических лидеров и полевых командиров между собой». Одним из абонентов оказался Саламе. Из его перехваченного разговора специалисты «Шай» установили, что скоро он поедет в Яффу. Агенты «Хаганы» планировали поймать его, устроив засаду – повалить дерево и заблокировать дорогу, по которой Саламе поедет на автомобиле.

Операция провалилась, и это была не последняя неудача «Хаганы». Саламе пережил еще ряд покушений⁷⁶, пока не погиб во время столкновения в июне 1948 года, причем убивший его еврейский боевик даже не знал, кто стал его жертвой. Практически все остальные акции в рамках операции «Скворец» тоже постигла неудача из-за плохой разведки и ошибок в действиях слабо подготовленных и неопытных боевиков.

Удачными оказались только те операции, которые проводились двумя элитными подразделениями «Хаганы», входившими в «Пальмах» – единственное военизированное соединение, имевшее обученных и относительно хорошо вооруженных бойцов. Одно из этих подразделений именовалось «Пальям» («морская рота»), а второе было известно как «Арабский взвод» – секретное спецподразделение, члены которого скрывались под личиной арабов.

«Пальям» должен был захватить порт в Хайфе, главных морских воротах Палестины, сразу же после ухода британцев. В его задачу входило захватить как можно больше оружия и снаряжения из числа того, что англичане начали вывозить, и помешать арабам сделать то же самое.

«Внимание мы сосредоточили на арабских охотниках за оружием в самой Хайфе и к северу от нее. Мы разыскивали их и убивали»⁷⁷, – вспоминал Авраам Дар, который входил в состав «Пальяма».

Дар, для которого английский язык был родным, и два других члена «Паль-яма» выступали под видом английских солдат, которые хотели продать палестинцам украденное оружие за большую сумму денег. Встреча была назначена неподалеку от мельницы на окраине арабской деревни. Трое еврейских бойцов, одетые в британскую военную форму, уже были на месте, когда прибыли палестинцы. Четверо других еврейских добровольцев прятались поблизости, ожидая сигнала к нападению на арабов. Предполагалось убить их обрезками металлических труб. «Мы опасались, что выстрелы могут разбудить соседей, и решили проводить операцию без лишнего шума», – сказал Дар.

«Арабский взвод» был создан⁷⁸, когда в «Хагане» решили, что организация нуждается в ядре, состоявшем из подготовленных бойцов, способных проводить операции в глубине порядков противника, собирать разведывательную информацию, осуществлять акты саботажа и «целевые» убийства. Боевая подготовка личного состава взвода (большинство из них составляли иммигранты из арабских стран) включала в себя освоение специальной тактики, взрывное дело, а также интенсивное изучение ислама и арабских обычаев. Этих бойцов еще именовали «мистаравим» – так называли евреев, уезжавших в арабские страны, где они соблюдали еврейские религиозные каноны, однако были похожи на арабов в быту – одежде, языке, обычаях.

Результатом взаимодействия двух этих подразделений стало покушение на шейха Нимр аль-Хатиба⁷⁹, главу исламских организаций Палестины, который являлся изначальной целью операции «Скворец» из-за большого влияния, которое имел на простых палестинцев. «Мистаравим» могли свободно передвигаться по арабским поселениям, причем их не останавливали ни британцы, ни арабы. В феврале 1948 года они устроили засаду на аль-Хатиба⁸⁰, когда он возвращался из Дамаска на машине, полной оружия. Аль-Хатиб был тяжело ранен, уехал из Палестины и отошел от активной политической деятельности.

Несколько дней спустя Авраам Дар узнал от своего информатора – портового рабочего, что группа арабов обсуждала в кафе план взорвать начиненный взрывчаткой автомобиль в людной еврейской части Хайфы. Они приобрели машину английской «скорой помощи» и подготавливали ее в гараже на улице Назарет в арабских кварталах. «Мистаравим» сделали свою бомбу и привезли ее на грузовике в арабский район, переодевшись рабочими, ремонтировавшими прорванную трубу водопровода. Эту машину они поставили у стены гаража на улице Назарет. «Что вы здесь делаете? Здесь нельзя ставить машины! Уберите грузовик!» – закричал на них по-арабски человек, вышедший из гаража.

«Сейчас уберем, вот только попьем и заделаем течь», – ответили «мистаравим», добавив несколько смачных ругательств. Они отошли к поджидавшей их машине, и через минуту раздался мощный взрыв, в результате которого сдетонировала взрывчатка в «скорой помощи», убив всех пятерых палестинцев, работавших в ней⁸¹.

14 мая 1948 года Бен-Гурион объявил о создании нового государства Израиль и стал его первым премьер-министром и министром обороны. Он знал, чего следовало ожидать.

За много лет до этого Бен-Гурион отдал приказ о создании глубоко законспирированной сети информаторов в арабских странах. Теперь, за три дня до объявления о рождении нового государства, Рувен Шилоах, руководитель политического отдела Еврейского агентства, который являлся его разведывательной структурой, информировал Бен-Гуриона о том, «что арабские государства приняли решение об осуществлении одновременного нападения на нас 15 мая… Они исходят из нехватки у нас тяжелого вооружения и самолетов»⁸². Шилоах в деталях рассказал о планируемой атаке.

Информация была точная. В полночь того дня, когда было провозглашено рождение государства, его атаковали семь армий⁸³. Они намного превосходили по численности еврейскую армию, были неизмеримо лучше вооружены⁸⁴ и быстро добились значительных успехов, захватывая еврейские поселения и нанося потери израильской стороне. Генеральный секретарь Лиги арабских государств Абдул Рахман Аззам Паша заявил: «Это будет война с многочисленными разрушениями и жертвами, которая останется в памяти, как и страшные бойни, устроенные монголами и крестоносцами»⁸⁵.

Но евреи – теперь официально «израильтяне» – быстро перегруппировались и даже сумели перейти в наступление. Через месяц специальный посланник ООН шведский граф Фольке Бернадот выступил посредником в перемирии между сторонами. Обе были измотаны, нуждались в отдыхе и пополнении материальных ресурсов. Когда боевые действия возобновились, стороны поменялись местами: благодаря отлично поставленным разведке и боевому управлению, а также помощи евреев, выживших в холокосте и только что прибывших из Европы, израильтяне сумели потеснить арабские силы и в конце концов отбросить их значительно дальше той линии границы еврейского государства, которая была обозначена ООН по плану раздела Палестины.

Хотя Израиль отбросил превосходящие по мощи войска противника⁸⁶, Бен-Гурион не обольщался по поводу кратковременных побед армии Израиля. Арабы могли проиграть первые битвы, но все они – и те, кто жил в Палестине, и те, кто в окружающих Израиль странах – отказывались признавать законность нового государства. Они поклялись разрушить Израиль и вернуть беженцев в их дома⁸⁷.

Бен-Гурион понимал, что зарождающаяся Армия обороны Израиля не сможет долго оборонять длинную извилистую границу. Из остатков разведывательного потенциала входившей в «Хагану» группы «Шай» нужно было начинать создавать настоящую разведывательную службу, необходимую для суверенного государства.

7 июня Бен-Гурион собрал основных помощников во главе с Шилоахом в своем офисе на том месте, где раньше находилась колония темплеров в Тель-Авиве. «Разведка – один из тех военных и политических инструментов, который срочно необходим нам в этой войне, – написал в своем докладе Бен-Гуриону Шилоах. – Она должна стать постоянным инструментом, включенным и в мирное время в наш политический аппарат».

Бен-Гуриона не пришлось долго убеждать⁸⁸. В конечном счете именно благодаря эффективному использованию точных разведданных удалось, ко всеобщему удивлению и вопреки всем трудностям, создать еврейское государство и его систему самообороны.

В тот день Бен-Гурион отдал приказ о формировании трех специальных служб⁸⁹. Первой стало Управление разведки Генерального штаба Армии обороны Израиля, которое чаще называют по первым буквам его сокращения на иврите – АМАН. Второй стала Шин Бет (сокращение от названия на иврите «Общая служба безопасности»), отвечающая за внутреннюю безопасность Израиля и выступающая в качестве некоего гибрида между американским ФБР и английской MI5. (Позже эта спецслужба сменила название на Службу безопасности Израиля, но многие израильтяне по-прежнему называют ее «Шабак» или чаще, как в этой книге, Шин Бет.) И третья специальная служба – Политический отдел, который сейчас входит в состав нового Министерства иностранных дел, а не Еврейского агентства («Сохнут») – должна была заниматься разведывательной работой за границей и сбором развединформации. Покинутые немцами-темплерами дома в квартале Са-рона, расположенные рядом с Министерством обороны, были закреплены за всеми этими спецслужбами, что превратило офис премьер-министра Бен-Гуриона в ядро серьезно организованной силы, обеспечивающей безопасность страны⁹⁰.

В те первые месяцы и годы не хватало порядка⁹¹. Остатки подразделений «Хаганы» были поглощены разными спецслужбами или шпионскими сетями, затем реорганизованы и вновь поглощены уже другими организациями. Прибавьте к этому мириады интриг, подковерную борьбу и личные амбиции бывших революционеров-подпольщиков, в среде которых царил невероятный хаос. «Это были трудные годы, – рассказывал Иссер Харель, один из основателей израильской разведки. – Нам нужно было создавать страну и защищать ее. Но вопросы структуры спецслужб и разграничения функций между ними решались бессистемно, без обсуждения со всеми заинтересованными лицами, в атмосфере дилетантизма и заговорщичества».

В нормальных условиях хорошие администраторы установили бы четкие границы и прописали алгоритмы, а агенты, работающие в поле, терпеливо создавали бы агентурную сеть на протяжении нескольких лет. Но Израиль не мог позволить себе такую роскошь. Его разведывательная деятельность должна была строиться «с колес» и в условиях осады, когда молодая страна сражалась за само свое существование.

Первый вызов, с которым столкнулись разведчики Бен-Гуриона⁹², имел внутреннее происхождение: некоторые евреи, в том числе принадлежавшие к остаткам подпольных движений правого толка, яростно отрицали авторитет премьер-министра. Крайним проявлением такого отрицания явился произошедший в июне 1948 года случай с «Алталеной». Корабль под этим названием, отправленный из Европы «Иргуном», должен был привезти в Израиль иммигрантов и оружие. Однако «Иргун» отказался передавать все оружие новому государству, настаивая на передаче части груза своим сохранившимся подразделениям. Бен-Гурион, которого проинформировали о планах агентов «Иргуна», приказал захватить судно силой. Во время последовавшего боестолкновения корабль был потоплен, 16 боевиков «Иргуна» и трое военнослужащих Армии обороны Израиля убиты. Вскоре после этого инцидента службы безопасности арестовали по всей стране двести активистов «Иргуна», практически положив конец существованию этой организации.

Ицхак Шамир и оперативники «Лехи», находившиеся под его командованием, тоже отказались принять более умеренную власть Бен-Гуриона. Во время перемирия, в течение лета, спецпосланник ООН граф Фольке Берна-дот разработал промежуточный мирный план, который мог бы остановить боевые действия. Однако этот план был неприемлем для «Лехи» и Шамира, который обвинил Бернадота в сотрудничестве с нацистами в период Второй мировой войны и в подготовке предложения, которое настолько серьезно изменило бы границы Израиля, что страна не смогла бы после этого выжить. План Бернадота включал передачу большей части пустыни Негев и Иерусалима арабам, установление международного контроля над портом Хайфы и аэропортом Лидда (Лод), а также наложение на еврейское государство обязательства принять обратно 300 000 арабских беженцев.

«Лехи» распространила несколько публичных предупреждений в форме записок, расклеенных на улицах городов: «СОВЕТ АГЕНТУ БЕРНАДОТУ – УБИРАЙСЯ ИЗ НАШЕЙ СТРАНЫ»⁹³. Подпольная радиостанция высказалась еще более откровенно: «Граф закончит так же, как и лорд» (намек на убийство лорда Мойна в Каире). Бернадот проигнорировал предостережение и даже велел наблюдателям ООН не носить оружие, заявив: «Флаг Объединенных Наций защитит нас».

Уверенный, что план спецпосланника будет принят, Шамир дал приказ о ликвидации. 17 сентября, через четыре месяца после провозглашения государства Израиль и на следующий день после представления Бернадотом своего плана Совету Безопасности ООН, он ехал в кортеже из трех автомашин DeSoto из представительства ООН в район Рехавия еврейского Иерусалима, когда путь им преградил джип. Из него выскочили трое молодых людей в заостренных головных уборах⁹⁴. Двое из них прострелили колеса ооновским машинам, а третий, Йехошуа Коен, открыл дверь автомобиля, в котором находился Бернадот, и открыл огонь из автомата МР40 («шмайссер»). Первая очередь попала в сидевшего рядом с Бернадотом французского полковника Андре Серо, однако вторая, более точная, ударила графа в грудь. Оба были убиты. Атака завершилась буквально за несколько секунд⁹⁵ – «как вспышка молнии и раскат грома, столько, сколько нужно, чтобы выпустить 50 пуль» – так описал нападение израильский офицер связи капитан Моше Хиллман, который находился в одной машине с жертвами. Нападавших не поймали⁹⁶.

Это убийство разгневало и привело в глубокое замешательство израильское руководство. Совет Безопасности осудил его как «трусливый акт, который, судя по всему, осуществлен криминальной группой террористов из Иерусалима»⁹⁷. В газете The New York Times написали на следующий день: «Никакие арабские армии не смогли бы за столь короткое время так навредить еврейскому государству».

Бен-Гурион увидел в грубой операции «Лехи» серьезный вызов⁹⁸, брошенный его авторитету и способный привести к перевороту или даже к гражданской войне. Он среагировал мгновенно, поставив «Иргун» и «Лехи» вне закона. Бен-Гурион приказал руководителю службы Шин Бет Иссеру Харелю арестовать членов «Лехи». Во главе списка разыскиваемых лиц находился Ицхак Шамир. Он не был пойман, но были схвачены многие другие. Их посадили под усиленную охрану. «Лехи» прекратила свое существование как организация⁹⁹.

Бен-Гурион был благодарен Харелю за жесткие действия против подпольщиков¹⁰⁰ и сделал его главным в стране по вопросам безопасности.

Маленького роста, плотного телосложения и очень подвижный, Иссер Харель когда-то находился под впечатлением от большевистского революционного движения в России и использования большевиками тактики саботажа, партизанской войны и убийств, однако ненавидел коммунизм. Под его началом Шин Бет держала под постоянным наблюдением и осуществляла шпионаж за политическими оппонентами Бен-Гуриона¹⁰¹, левыми социалистическими и коммунистическими партиями и правой партией «Херут», созданной ветеранами «Иргун» и «Лехи».

Тем временем у Бен-Гуриона и его министра иностранных дел Моше Шаретта возникли разногласия по поводу политики, которую следовало проводить по отношению к арабам. Шаретт был одним из наиболее видных лидеров «раннего» Израиля, убежденных, что дипломатические методы – наиболее подходящий инструмент для обеспечения мира в регионе и безопасности страны. Еще до создания государства Израиль он обращался с тайными предложениями к королю Иордании Абдулле и ливанскому премьеру Риаду ас-Сольху, которые помогали формированию арабской коалиции, напавшей на Израиль, и контролировали деятельность палестинских военизированных организаций, наносивших тяжелые потери Ишуву. Несмотря на жесткую антиеврейскую риторику ас-Сольха и его антиизраильские действия, он в 1948 году неоднократно секретно встречался в Париже с Элияху Сассоном, одним из заместителей Шаретта, для обсуждения мирного соглашения. «Если мы хотим установить с арабами контакты для того, чтобы покончить с войной, – говорил Сассон, когда Шаретт, с энтузиазмом воспринимавший такие встречи, попросил его выступить на заседании кабинета министров, – мы должны поддерживать отношения с теми из них, кто находится у власти. С теми, кто объявил нам войну… и у кого возникают проблемы с ее продолжением».

Однако эти дипломатические усилия явно не давали эффекта¹⁰², и 12 декабря 1948 года Бен-Гурион приказал сотрудникам военной разведки убить ас-Сольха.

«Шаретт был категорически против этой идеи, – вспоминал позже Ашер (Артур) Бен-Натан, видная фигура в политическом отделе МИДа, который отвечал за тайные операции за рубежом. – И когда наш отдел попросили помочь военной разведке выполнить этот приказ с помощью наших контактов в Бейруте, Шаретт отменил его, фактически этот приказ дезавуировав»¹⁰³.

Этот инцидент, равно как и другие столкновения Хареля с Шареттом, вызвал гнев у Бен-Гуриона. Он считал дипломатию слабым заменителем сильной армии и эффективной разведки, а Шаретта рассматривал как человека, который является его личным соперником и угрожает власти премьер-министра. В декабре 1949 года Бен-Гурион вывел политический отдел из-под контроля МИДа и переподчинил его непосредственно себе. Позднее он даст этому ведомству новое название – Ведомство разведки и специальных задач. Однако в обиходе его станут называть просто «Ведомство» – «Моссад».

С образованием «Моссада» израильские спецслужбы приобрели трехчастевую структуру, которая в большей или меньшей степени сохранилась и поныне¹⁰⁴: АМАН – военная разведка, которая обеспечивает развединформацией Армию обороны Израиля; Шин Бет, отвечающая за внутреннюю безопасность, антитеррор и контрразведку; и «Моссад», который осуществляет тайные операции за рубежом.

Такое развитие событий стало победой тех людей, которые видели будущее израильского государства прежде всего в сильной армии и спецслужбах, а не в дипломатии. Эта победа была закреплена и распределением государственной недвижимости: дома немцев-темплеров, которые занимал политический отдел МИДа, передали «Моссаду». Это стало и личной победой Иссера Хареля¹⁰⁵. Будучи главой Шин Бет, он был назначен еще и руководителем «Моссада», что сделало его одним из самых могущественных – и секретных – деятелей на начальном этапе современной истории государства Израиль.

С тех пор израильская внешняя политика и курс страны в области безопасности определялись перетягиванием каната между Тель-Авивом – где располагались командование вооруженными силами, штаб-квартиры спецслужб и Министерство обороны и где Бен-Гурион проводил бо́льшую часть времени – и Иерусалимом, в котором находилось Министерство иностранных дел, разместившееся в блочных домиках. И всегда верх одерживал Тель-Авив.

Бен-Гурион старался напрямую контролировать все эти ведомства¹⁰⁶. «Моссад» и Шин Бет подчинялись ему как премьер-министру, а военная разведка находилась в его поле зрения, потому что он являлся еще и министром обороны. Это была огромная концентрация секретной и политической власти. С самого начала информация была официально закрыта для общественности. Бен-Гурион запрещал всем даже признавать, не говоря уж о том, чтобы раскрывать факт существования этой обширной сети государственных ведомств. На самом деле упоминание на публике названий Шин Бет или «Моссад» было запрещено до 1960-х годов. Поскольку их существование не признавалось, Бен-Гурион не позволял разрабатывать и юридическую основу для их деятельности. Не принималось никаких законов, которые определяли бы цели и задачи этих организаций, их роль, миссию, властные полномочия, бюджеты или взаимоотношения между собой.

Другими словами, с самого начала своего существования израильская разведка оставалась в царстве теней, которое как-то примыкало и в то же время было абсолютно независимо от демократических институтов страны. Деятельность спецслужб, большинство из которых (во всяком случае, Шин Бет и «Моссад») находились в прямом подчинении у премьер-министра, осуществлялась при отсутствии сколько-нибудь действенного контроля со стороны кнессета или другой внешней независимой структуры.

В этом царстве теней соображения «безопасности государства» использовались для оправдания многочисленных акций и операций, которые при ярком свете могли подвергаться уголовному преследованию и повлечь за собой длительные сроки тюремного заключения: постоянного наблюдения за гражданами в связи с их этническими или политическими связями; допросов, включавших в себя длительное задержание без судебных санкций; пыток; лжесвидетельств в суде или сокрытия правды от присяжных и судей.

Самыми вопиющими примерами таких деяний были «целевые» убийства. Израильским законодательством смертная казнь не предусмотрена¹⁰⁷, но Бен-Гурион обходил это обстоятельство, присвоив себе право отдавать приказы о внесудебных казнях.

Оправданием существования царства теней являлся тезис о том, что все, кроме абсолютной секретности, может привести к возникновению ситуаций, угрожающих самому существованию государства Израиль. От британской мандатной администрации Израиль унаследовал систему законов, которая включала в себя меры на случай чрезвычайного положения для поддержания порядка и пресечения массовых выступлений. Среди них было требование, чтобы все печатные и другие СМИ предоставляли любые материалы об армии или спецслужбах на рассмотрение военному цензору. Распоряжение о чрезвычайном положении до сих пор действует в законодательстве Израиля. Однако Бен-Гурион был достаточно хитер для того, чтобы бросить общественности кость, как бросают голодным собакам. Он постановил создать Комитет редакторов, в который вошли главные редакторы печатных СМИ, радио и телевидения. Время от времени сам Бен-Гурион или назначенное им лицо появлялись перед комитетом и делились с его членами жалкими крохами закрытой информации, одновременно поясняя, почему эта информация ни при каких условиях не может быть доведена до общественности. Редакторы были польщены и заинтригованы тем, что получали доступ к царству теней и его тайнам. В благодарность они накладывали на себя обязательства по самоцензуре, которые иногда превосходили даже те ограничения, которыми связывали их настоящие цензоры.

В июле 1952 года в Каирском государственном музее открылась выставка картин франко-германского художника Шарля Дюваля. Дюваль, высокий молодой человек с постоянно свисающей с губ сигаретой, переехал в Египет из Парижа два года тому назад, объявив, что «влюбился в землю Нила». Каирская пресса опубликовала несколько лестных статей о творчестве Дюваля, на которое, как считали критики, сильное влияние оказал Пикассо, и скоро молодой художник стал завсегдатаем высшего света. Министр культуры Египта посетил открытие выставки Дюваля и даже купил две его картины, которые потом отдал для демонстрации музею, где они провисели следующие 23 года.

Спустя пять месяцев, когда выставка Дюваля закрылась, художник объявил, что заболела его мать и он должен мчаться в Париж, чтобы позаботиться о ней. По возвращении во Францию он послал несколько писем в Египет своим старым друзьям, и в дальнейшем никто о нем ничего не слышал.

Настоящее имя Дюваля – Шломо Коэн-Абарбанель¹⁰⁸, он был израильским шпионом и младшим из четырех сыновей видного раввина в Гамбурге. Зимой 1933 года, когда нацисты взяли власть и начали проводить в стране расовые чистки, семья бежала сначала во Францию, а потом в Палестину. В 1947 году, в возрасте 27 лет, Коэн-Абарбанель, художественные способности которого проявились еще в раннем детстве, вернулся в Париж, чтобы учиться живописи. Спустя короткое время разведывательное подразделение «Хаганы» узнало о его талантах и привлекло к изготовлению фальшивых паспортов и других документов, использовавшихся европейскими и североафриканскими евреями, нелегально въезжавшими в Палестину в нарушение британских иммиграционных законов. Играя роль богемного художника, Абарбанель руководил агентурной сетью в Египте и вербовал новых агентов по всему арабскому миру. Он собирал информацию о нацистских военных преступниках, которые нашли убежище на Ближнем Востоке, и докладывал своим руководителям о первых попытках немецких ученых-ракетчиков продать свои услуги армиям арабских государств. Когда он вернулся в Израиль в 1952 году, то стал убеждать своих начальников в «Моссаде» вкладывать больше сил и средств в поиск и ликвидацию нацистов.

Вскоре после вступления в должность руководителя «Моссада» Иссер Харель попросил Коэна-Абарбанеля разработать официальную эмблему ведомства. Художник заперся в своей комнате и вышел оттуда со сделанным от руки наброском. В центре эмблемы располагалась менора – священный светильник-семисвечник, стоявший в Иерусалимском храме, когда римляне разрушили его в 70 году н. э. Надпись на эмблеме тоже была легендарная – стих 6 главы 24 из Книги Притчей, которая, по еврейским преданиям, была написана самим царем Соломоном: «И хитростью ты выиграешь войну». Позже это изречение было заменено другим (глава 11, стих 14): «При недостатке попечения народ падает, а при многих советниках благоденствует». Смысл, заложенный в эмблему Коэном-Абарбанелем, был предельно ясен: используя тайные методы, «Моссад» станет главным щитом, защищающим новую еврейскую нацию и гарантирующим, что никогда больше не будут евреи подвергаться бесчестию и никогда больше не падет Иудея.

Написанный Харелем устав «Моссада» был одновременно широким по содержанию и амбициозным. Согласно официальному приказу о создании организации, ее основной целью был «тайный сбор информации (стратегической, политической и оперативной) за пределами страны; осуществление специальных операций за рубежом; противодействие разработкам и приобретению враждебными государствами неконвенционных видов вооружений; предотвращение террористических атак на израильские и еврейские цели за рубежами Израиля; развитие и поддержание разведывательных и политических контактов со странами, не имеющими с Израилем дипломатических отношений; вывоз в Израиль тех евреев, которым другими странами отказано в праве на выезд, и создание схем защиты тех из них, которые еще остаются в этих странах». Иными словами, «Моссад» был облечен полномочиями не только защитника Израиля и его граждан, но и защитника всего мирового еврейства.

Молодые разведывательные службы Израиля должны были обеспечить адекватный ответ на многочисленные вызовы, которые бросали стране 21 враждебное арабское государство, окружавшие ее и грозившие ей уничтожением. Многие в руководстве оборонного ведомства были уверены в том, что лучшим ответом на эти вызовы могли стать целевые специальные операции глубоко в тылу врага.

В этих целях АМАН создал подразделение «Разведывательная служба 13» (13 у евреев считается счастливым числом)¹⁰⁹. Авраам Дар, один из ее ведущих офицеров, в 1951 году отправился в Египет для того, чтобы создать там агентурную сеть, завербованную из местных сионистских активистов. Под разными предлогами агенты этой сети ездили в Европу, а потом в Израиль, где проходили подготовку к шпионской работе и саботажу. Характеризуя цель этой сети, Дар разъяснял, что «главной проблемой, которая так антагонистически настроила Египет по отношению к Израилю, была манера управления короля Фарука своим правительством. Если бы нам удалось покончить с этим препятствием, были бы решены многие проблемы. Другими словами (и тут Дар вспомнил испанскую пословицу), – нет собаки, нет и бешенства»¹¹⁰.

Оказалось, что избавляться от «собаки» даже не пришлось – Фарук вскоре был сброшен с трона в ходе переворота. Предположение АМАН о том, что с его устранением дела пойдут лучше, оказалось совершенно необоснованным. Однако мысль о том, что уже созданную в Египте агентурную сеть можно использовать для изменения хода истории в регионе, была для израильских лидеров слишком соблазнительной, чтобы от нее отказываться. АМАН решил использовать своих агентов против «Движения свободных офицеров», которое только что свергло Фарука, «в целях подрыва доверия Запада к (египетскому) режиму путем разрушения стабильности в обществе и провоцирования демонстраций, арестов и репрессивных акций; причем роль в этом Израиля должна была оставаться нераскрытой»¹¹¹. Однако вся эта операция закончилась катастрофой.

Несмотря на прохождение интенсивной подготовки, агенты АМАН оказались слабыми исполнителями любительского уровня¹¹². Некоторые после коротких заседаний трибуналов были казнены, а один умер, не выдержав жестоких пыток. «Счастливчики» были приговорены к длительным срокам тюремного заключения и каторги.

Вспыхнувшие впоследствии в Египте беспорядки породили сотрясавшие Израиль в течение многих лет политические споры относительно того, получила ли АМАН согласие политического руководства страны на эти мертворожденные операции.

Главным уроком, вынесенным Израилем из этой истории, стало понимание того, что никогда не следует вербовать местных евреев во вражеских «целевых» государствах. Их поимка властями почти всегда заканчивалась смертью и отзывалась смятением во всей еврейской общине. Несмотря на соблазн использовать людей, которые уже находятся в нужном месте и не испытывают потребности в «легендах» и других элементах прикрытия, Израиль почти никогда больше не прибегал к таким методам.

Тем не менее лежавшая в основе этой тактики убежденность в том, что Израиль должен действовать решительно и стремиться изменить ход истории посредством специальных операций в тылу врага, стала краеугольным камнем доктрины Израиля в области безопасности. Философия, что специальные операции в тылу врага должны быть как минимум одним из главных принципов обороны страны, – останется доминирующей в израильском политическом и разведывательном сообществе практически до сегодняшнего дня.

И хотя многие развитые страны мира проводили грань между той разведкой, которая собирает информацию, и теми оперативными подразделениями, которые используют эту информацию при проведении тайных операций, в Израиле с самого начала силы специального назначения являлись составной частью разведывательных ведомств. Например, в США специальные подразделения Delta Force или SEAL Team Six входят в состав Объединенного командования специальных операций, а не Центрального разведывательного управления или военной разведки. В Израиле же подразделения специальных операций находились в прямом подчинении разведслужб «Моссад» и АМАН.

Цель состояла в том, чтобы переводить собранную информацию в оперативные мероприятия. Хотя другие страны тоже собирали развединформацию и в мирное время, они делали это только для того, чтобы быть готовыми к войне в случае ее возникновения или проводить отдельные специальные операции. Израиль же, напротив, постоянно использовал разведданные для разработки и проведения специальных атак в тылу врага, надеясь полностью избежать полномасштабной войны.

Разработка эмблемы, устава и военной концепции было одно, а их претворение в жизнь, как скоро узнает Харель, – совершенно другое, особенно когда речь шла об агрессивных акциях.

Первая масштабная операция «Моссада» закончилась плохо. В ноябре 1954 года капитан израильских военно-морских сил Александр Исраэли – донжуан и волокита, погрязший в долгах, – умудрился выскользнуть из страны по фальшивому паспорту и попытался продать совершенно секретные документы египетскому посольству в Риме. Агент «Моссада», работавший в этом посольстве, послал сигнал в Тель-Авив своему руководству, которое немедленно начало разработку плана по похищению Исраэли и принудительной доставке его в Израиль для предания суду как изменника.

Для Хареля это была важнейшая проверка как с точки зрения обеспечения безопасности страны, так и для его личной карьеры. В те годы, на которые пришлось становление различных израильских спецслужб, их руководители боролись за власть и престиж, и один-единственный крупный провал мог для любого из них оказаться фатальным. Харель собрал команду лучших профессионалов Шин Бет и «Моссада», которая должна была схватить Исраэли в Европе. Во главе группы он поставил своего двоюродного брата Рафи Эйтана, который еще подростком убил двух немецких темплеров.

Эйтан рассказывает, что «были люди, которые предлагали как можно скорее найти Исраэли и убить его. Однако Харель немедленно остудил их пыл: “Мы никогда не убиваем евреев”»¹¹³. Он приказал провести операцию по похищению Исраэли. Сам Харель впоследствии говорил: «Мне и в голову не приходило отдать приказ убить одного из нас¹¹⁴. Я хотел, чтобы он был доставлен в Израиль и отдан под трибунал за измену».

Это важный момент. В иудаизме есть традиции взаимных обязательств евреев и глубоких связей между ними, как будто они являются одной большой семьей. Евреи считают, что эти ценности помогли им выжить как народу в течение 2000 лет вынужденного исхода со своей земли. Для еврея нестерпима сама мысль о том, чтобы причинить вред другому еврею. В прошлом, во времена палестинского подполья, когда было практически невозможно проводить суды, уничтожение евреев-предателей считалось до известной степени законным, но это уже не распространялось на период после создания государства. «Мы не убиваем евреев» – даже если они считаются серьезной угрозой национальной безопасности – стало железным законом израильского разведывательного сообщества.

Поначалу реализация плана шла отлично¹¹⁵. Эйтан и еще трое оперативников захватили Исраэли после того, как на перекрестке его остановила женщина – агент «Моссада». Пленник был доставлен в надежный дом, где врач из «Моссада» сделал ему инъекцию транквилизатора. Исраэли поместили в один из контейнеров, в которых обычно перевозили оружие, а затем погрузили на борт военно-транспортного самолета, направлявшегося в Израиль долгим кружным путем со многими остановками. Во время этих остановок капитану делали очередные инъекции, пока, сразу по приземлении в Афинах, у него не случился обширный сердечный приступ, от которого он умер. Выполняя приказ Хареля, один из подчиненных Эйтана сбросил тело Исраэли в море через заднюю аппарель самолета.

Люди Хареля довели до СМИ ложную информацию о том, что Исраэли, оставив дома беременную жену, украл деньги и скрылся где-то в Южной Америке¹¹⁶. Харель, расстроенный тем, что операция, которой он командовал, закончилась смертью еврея, приказал, чтобы все материалы по ней сохранялись в глубокой тайне в одном из сейфов «Моссада». Однако его соперники смогли скопировать некоторые документы для того, чтобы при необходимости использовать их.

Харель также пришел к выводу, что необходимо срочно сформировать специальный отряд для выполнения заданий по саботажу и «целевым» убийствам. Он начал подбирать «подготовленных бойцов, жестких и верных, которые не испытывали бы колебаний при нажатии курка в случае необходимости». Он нашел таких людей в самом последнем месте, где ожидал: среди ветеранов «Иргуна» и «Лехи», против которых когда-то так решительно боролся.

Бен-Гурион запретил брать на службу в государственные учреждения бывших членов правых подпольных организаций. Многие из них не имели работы, были обижены и жаждали дела. В Шин Бет полагали, что некоторые из них представляли угрозу и были склонны к тому, чтобы создать подпольное движение против режима.

Харель хотел убить двух зайцев: организовать подразделение специальных операций и занять бывших боевиков-подпольщиков делом под своим руководством и за рубежами государства.

Давид Шомрон, Ицхак Шамир и их товарищи по «Иргун» и «Лехи», которых сочли достаточно сильными и мужественными, были приглашены в дом Хареля на севере Тель-Авива и приведены к присяге¹¹⁷. Так состоялось создание отряда «Мифратц» (на иврите «Залив») – первого специального подразделения «Моссада».

3
Бюро по организации встреч с Господом Богом

Война Израиля за независимость официально закончилась соглашениями 1949 года о прекращении огня. Неофициально боевые действия не прекращались никогда. В начале 1950-х годов арабы постоянно проникали в Израиль из тех частей Палестины, которые оставались в их руках: сектора Газа на юге, который управлялся Египтом, и Западного берега реки Иордан на востоке, который аннексировала Иордания. По оценкам Армии обороны Израиля, только в 1952 году было зафиксировано 16 000 таких проникновений (11 000 с территории Иордании, остальные – с территории Египта). Некоторые из этих арабов были беженцами, которые покинули свои жилища в период Войны за независимость и теперь старались вернуться в свои деревни и спасти хотя бы остатки имущества¹¹⁸. Среди этого потока было немало и арабских боевиков, прибывавших убивать евреев и разворачивать террор. Они называли себя фидаинами – «жертвующими собой».

Хотя египтяне и подписали соглашение о прекращении огня, они быстро сообразили, что фидаины могут выступать в качестве подставных военизированных формирований, фактически воюя за Египет. Получив адекватную военную подготовку и находясь под строгим контролем, палестинские боевики могли нанести Израилю существенный урон, предоставляя в то же время Египту возможность формально отрицать свою причастность к ним.

Молодому капитану египетской военной разведки Мустафе Хафезу была поручена организации отрядов фидаинов¹¹⁹. Начиная с середины 1953 года Хафез (вместе с военным атташе Египта в столице Иордании Аммане Са-лахом Мустафой) начал вербовать и готовить группы боевиков, которым предстояло проникать на юг Израиля. В течение нескольких лет эти боевые группы, общая численность которых составляла около шестисот человек, проникали через границу Израиля из сектора Газа и разрушали на израильской земле все, что могли. Они взрывали водопроводы, поджигали поля, подрывали железнодорожные пути, минировали дороги; они убивали фермеров в полях и студентов религиозных школ Ешив во время занятий. Всего за период с 1951 по 1955 год ими было убито около тысячи человек¹²⁰. Они посеяли такой страх и панику у израильтян, что те избегали поездок по дорогам юга страны ночью.

Деятельность этих парамилитаристских отрядов признавалась арабами весьма успешной. Израиль не мог прямо возложить ответственность за нее на Египет или Иорданию. Он отвечал тем, что вербовал собственных боевиков, превращая арабов в своих информаторов, собирая сведения о потенциальных целях среди фидаинов и затем убивая их. Эти задачи были в основном поручены одной из команд в военной разведке, которая была известна под названием «подразделение 504».

Некоторые бойцы этого подразделения выросли в арабских районах Палестины и были хорошо знакомы с языком и обычаями местных жителей. Подразделением 504 командовал Рехавия Варди. Уроженец Польши, он еще до создания еврейского государства служил старшим офицером разведки в «Хагане» и был известен острым умом и афористичными изречениями. «Каждый араб, – говорил Варди, – может быть завербован при помощи лести, денег или женщины»¹²¹. Используя эти три наживки и наряду с другими методами, Варди и его люди сумели завербовать от 400 до 500 агентов, которые в период с 1948 по 1953 год передавали им бесценную информацию. Они снабдили подразделение 504 сведениями о целом ряде командиров в отрядах фидаинов. Некоторые из них были установлены и ликвидированы. В десяти или пятнадцати случаях израильтянам удавалось убедить арабов из числа своих агентов использовать мины против этих лиц¹²².

При этом офицеры подразделения 504 обращались в подразделение 188. Они нуждались в услугах Натана Ротберга.

«Все держалось в строжайшей тайне, – говорил Ротберг. – Нам не разрешалось называть номера подразделений; нам не разрешалось сообщать кому-либо, куда мы отправляемся, или где мы служим, или – это уж само собой разумелось – что мы делаем»¹²³.

Ротберг, добродушный кибуцник с крепкой шеей и густыми усами, входил в группу из нескольких сотен человек, принимавших участие в создании триумвирата разведывательных служб Израиля – Шин Бет, АМАН и «Моссада». В 1951 году, когда Ротберга назначили в морской спецназ «Шаетет 13» (флотилия 13), израильская разведка организовала на севере Тель-Авива секретный объект, в котором преподавалось «специальное подрывное дело» и производились сложные взрывные устройства. Ротберг, служивший во флотилии 13 экспертом-подрывником, был назначен руководителем этого объекта.

В большом баке Ротберг смешивал тринитротолуол (ТНТ), тетранитрат пентаэритрита и другие химические соединения, создавая смертоносные взрывчатые вещества. И хотя его смеси предназначались для того, чтобы убивать людей, Ротберг утверждал, что работал без ненависти в сердце. «Человек должен уметь прощать, – говорил он. – Вы должны уметь прощать вашего врага. Однако мы не можем прощать таких людей, как Бен Ладен¹²⁴. Это может сделать только Бог. Наша работа состоит в том, чтобы организовать встречу между ними. В своей лаборатории я открыл своеобразный “клуб знакомств”, который и устраивал такие встречи. Лично я организовал их более тридцати».

Когда Рехавия Варди и его люди устанавливали «цель», они обращались к Ротбергу за бомбой. «Сначала мы работали с плетеными корзинами с двойным дном, – рассказывал Ротберг. – Я выкладывал дно корзины плотной, не пропускающей жидкость бумагой и наливал туда смесь из бака. Затем мы закрывали дно крышкой, а сверху клали фрукты или овощи. В качестве взрывного механизма использовали карандаши, в которые вставляли ампулы с кислотой. Кислота разъедала карандаш, попадала на детонатор, и происходил взрыв. Проблема с кислотой состоит в том, что время, необходимое ей для того, чтобы разрушить какую-то оболочку и добраться до детонатора, сильно зависит от погодных условий. Поэтому время подрыва разное в разных местах. Бомба в секторе Газа взорвется не в одно время с бомбой на Западном берегу, где в целом прохладнее. Потом мы перешли на часовые механизмы, которые конечно же гораздо точнее».

Однако бомб Ротберга было явно недостаточно для того, чтобы решить проблему фидаинов. Согласно нескольким источникам, взрывные устройства убили только семь «целей» в период с середины 1951-го до середины 1953 года, одновременно приведя к смерти шести гражданских лиц.

Нападения фидаинов продолжались с неослабевающей силой, терроризируя израильтян и унижая Армию обороны Израиля. Несмотря на то что Варди и его люди проявили большие таланты в вербовке агентов, они с трудом смогли собрать только весьма скудную информацию об организаторах фидаинских отрядов. И даже когда подразделение 504 устанавливало такую «цель», Армия обороны Израиля оказывалась неспособной найти и уничтожить ее. «У нас были свои пределы возможного, – говорит Игал Симон, ветеран подразделения 504 и позднее его руководитель. – Часто нам не хватало информации, мы не могли посылать своих сотрудников повсюду, а в Армии обороны Израиля нас не очень ценили. Ее командованию было важно показать, что она – руками евреев – может осуществлять такие акции»¹²⁵.

Регулярные соединения Армии обороны несколько раз пытались проникнуть в сектор Газа, на Синай и в Иорданию, чтобы провести акции возмездия, но из раза в раз терпели неудачу. На секретном заседании 11 июня 1953 года израильский кабинет министров одобрил рекомендацию премьера, «уполномочить министра обороны – то есть самого Бен-Гуриона – утверждать репрессивные акции против нападений и убийств, совершенных теми, кто проник из-за израильско-иорданской линии разграничения по соглашению о перемирии»¹²⁶.

Бен-Гурион вскоре использовал данные ему полномочия. 25 мая того же года в поселении Евен-Сапир под Иерусалимом были убиты двое охранников. Бен-Гурион распорядился, чтобы в этой связи была создана специальная рабочая группа для решения вопроса о ликвидации крупного палестинского террориста Мустафы Самвели, который стоял за убийством охранников.

Теперь Бен-Гуриону был нужен подходящий человек, чтобы ее возглавить.

Ариэль Шейнерман, более известный как Ариэль Шарон, летом 1953 года был 25-летним студентом, уже имевшим, однако, солидный боевой опыт. Он показал себя лидером молодежного движения, а в период Войны за независимость проявил большое мужество и был тяжело ранен. Арик, как его называли близкие, был харизматичным и властным человеком, бойцом в отличной физической форме, и ни секунды не колебался, когда Генеральный штаб Армии обороны привлек его к ликвидации Самвели. «Мой отец незамедлительно сказал “да”, – писал сын Шарона Гилад в биографии Ариэля. – Он был уверен, что с группой из 7–8 человек, его друзей, с которыми он участвовал в войне и послевоенном строительстве, и при соответствующем техническом обеспечении он справится с задачей»¹²⁷.

В ночь с 12 на 13 июля Шарону и его отряду из числа резервистов удалось приникнуть в деревню на Западном берегу, где жил Самвели, и взорвать его дом. Однако разведывательная информация, которой их снабдили, была неточная, и Самвели в тот момент в доме не оказалось. Группа попала в перестрелку и еле спаслась.

Командование Армии обороны расценило операцию как успех – было продемонстрировано умение глубоко проникать на вражескую территорию, способность наносить удар по цели и возвращаться назад без потерь. Напротив, Шарон вернулся обессиленным и совершенно неудовлетворенным. Он сделал вывод, что такие операции должны осуществляться командами профессионалов, совершенно отличными от наспех собранной группы друзей, которых он взял с собой той ночью. Шарон заявил своим руководителям, что назрела необходимость в формировании элитного подразделения спецназа. 10 августа того же года было создано подразделение 101¹²⁸.

«Это подразделение создавалось для операций за границей, тех нестандартных миссий, которые требуют специальной подготовки и высокого уровня исполнения», как было сформулировано в документе «Порядок проведения операций подразделением 101», написанном самим Шароном¹²⁹.

Ему был дан карт-бланш в подборе личного состава, от резервистов, призывавшихся в армию, до действующих солдат. Шарон намеревался пропустить их через фильтр годовой сложной подготовки. Его бойцы учились подрывному делу, ориентированию на местности на больших расстояниях и точности стрельбы на бегу в гористых районах. Тренировки развивали в них необходимые навыки и одновременно вселяли в души чувство гордости и уверенности.

Молодой командир обеспечил их оружием и экипировкой, которые сильно отличались от тех, что имели солдаты в регулярной армии, использовавшие старые чехословацкие винтовки с затвором. Подчиненные Шарона были вооружены автоматами «Карл Густав», и они же первыми опробовали на деле новый и тогда еще секретный автомат израильского производства «Узи»¹³⁰.

Шарон также упростил правила ношения формы и повседневного поведения. На своей секретной базе на холмах, окружавших Иерусалим, бойцы отряда 101 зачастую использовали сугубо гражданскую одежду. Для Шарона внешние ограничения военной дисциплины были излишними; гораздо важнее было то, что его люди верили, что они особенные, лучше других, самые лучшие. И еще они верили своему командиру. Оперативные указания, которые давал им Шарон, были краткими и однозначными. Он сам участвовал в операциях в первых рядах своего подразделения, зачастую на опасных позициях, воплощая лозунг командиров Армии обороны Израиля «Делай, как я!».

Шарон испытывал безграничную и неудержимую страсть к участию в операциях. Он уяснил для себя, что если будет ожидать точные разведданные от АМАН для осуществления «целевых» ликвидаций, то может никогда ничего не добиться.

Шарон и начальник Генерального штаба АОИ Моше Даян часто меняли тактику в зависимости от складывающихся обстоятельств. Они могли отказаться от точности в осуществлении планов ради чего-то более приоритетного в данный момент. Например, вместо убийств важных палестинских террористов они могли переключиться на операции возмездия за убийства израильтян, атакуя и терроризируя деревни, из которых приходили отряды палестинских боевиков, чтобы нападать на евреев, военные лагеря и полицейские участки.

«Мы не можем предотвратить убийства рабочих в садах или семей в кроватях, – говорил Даян в своей лекции в 1955 году, – но мы способны назначить высокую цену за нашу кровь».

Шарон, жаждавший дела, составил планы серии карательных рейдов против арабских военных и гражданских целей¹³¹. Потом приложил усилия к тому, чтобы заставить своих начальников утвердить их. До сих пор остается открытым вопрос, сколько из этих рейдов были операциями возмездия, а сколько – провокациями. Шарон очень любил цитировать одно из знаменитых изречений Даяна: «Мы не инициируем военные действия в мирное время». Узи Эйлам, служивший у Шарона офицером разведки, считает, что это не было железным правилом. «Было много случаев, когда мы, с подачи Шарона, провоцировали врага через границу и инициировали военные действия. Если проанализировать вопрос о том, “кто начал первым” за всю историю акций возмездия, осуществленных АОИ, мы не будем выглядеть чистенькими».

В реальности тактика карательных операций Шарона явно имела оборотную сторону. В конце 1953 года фидаины убили молодую женщину и двоих ее детей в Ехуде, к юго-востоку от Тель-Авива. Это жестокое убийство потрясло израильское общество. Правительство пообещало отомстить¹³². Имелось предположение, что арабские боевики использовали деревни на Западном берегу рядом с границей как базы для нападений на Израиль. Шарон избрал одну из этих деревень – Кибья, которая могла сыграть, а могла и не сыграть какую-то роль в убийстве в Ехуде.

15 октября перед рассветом Шарон повел в Кибью отряд численностью 130 человек из подразделения 101 и других команд. Отряд нес с собой около 650 кг взрывчатых веществ. В течение нескольких часов деревня была разрушена. «В той операции, – свидетельствовал позднее один из помощников Шарона, – мы взорвали сорок три дома. Солдаты Армии обороны имели при себе маленькие фонарики, оставшиеся еще от британской армии. Они еле светили.

Мы ходили по деревне с мегафонами, размахивали фонариками и кричали: “Если в этом доме кто-то есть, то выходите, потому что сейчас мы взорвем его”. Некоторые вставали с постелей и выходили. Тогда мы закрепляли взрывчатку и подрывали дома. Когда мы вернулись на базу, то доложили об одиннадцати убитых арабах. И не то чтобы мы лгали – мы просто не знали точно»¹³³.

Число жертв тогда было в шесть раз больше¹³⁴. Было убито 69 человек, в большинстве своем женщины и дети. Мир, включая Израиль и еврейские общины за рубежом, содрогнулся. Совет Безопасности ООН осудил рейд, как и Госдепартамент США, который объявил, что временно приостанавливает помощь Израилю за нарушение соглашений о прекращении боевых действий от 1949 года.

Официальное объяснение Израиля по поводу этой бойни состояло в том, что за него несут ответственность жестко настроенные еврейские гражданские лица. Бен-Гурион публично заявил вечером в день рейда: «Все подразделения Армии обороны Израиля находились на своих базах». Абба Эбан, израильский постоянный представитель при ОНН, повторил ложь Бен-Гуриона на заседании Совета Безопасности.

Неофициально Бен-Гурион полностью поддержал Шарона, поскольку отряд 101 – несмотря на возмущение всего мира – поднял боевой дух израильской армии, которая была истощена нескончаемыми оборонительными операциями. Отряд продемонстрировал преданность стране, мужество, физическую подготовку и психологическую устойчивость – те идеальные качества, к обладанию которыми стремились все подразделения АОИ. Как сказал позднее Шарон: «Отряд 101 за короткое время сумел доказать, что нет такой задачи, которую он не смог бы выполнить»¹³⁵, что его миссии помогали обезопасить границы страны. Это утверждение можно оспорить – имеются серьезные вопросы к тому, насколько повлияли рейды спецназа на уменьшение числа атак арабских лазутчиков, а некоторые из операций даже не достигли непосредственно поставленных целей – однако израильские солдаты верили, что это правда.

Этого было вполне достаточно. В начале 1954 года, через пять месяцев после создания, отряд 101 влился в парашютную бригаду, в которой Шарон стал командиром одного из батальонов¹³⁶. Даян верил, что отряд 101 стал образцом в боевой подготовке и дисциплине, преданности стране и овладении военными навыками, всё это Шарон сможет экстраполировать на парашютистов, а затем и на всю армию.

Деятельность Шарона в парашютной бригаде оказалась подчиненной многим ограничениям, поскольку теперь он не являлся командиром самостоятельного подразделения. В высшем военном командовании тоже произошли изменения. «Ястреб» Бен-Гурион ушел в отставку и был сменен на посту премьер-министра «голубем» Моше Шареттом, который в целом воздерживался от одобрения акций возмездия.

Однако то, чего не одобрял Шаретт, люди Шарона стали осуществлять самостоятельно. Сестра одного из известных бойцов отряда 101, Меира Хар-Сиона, была жестоко убита бедуинами во время нелегального перехода через иорданскую границу. Хар-Сион и два его товарища, при моральной и организационной поддержке Шарона, отправились на место трагедии и в отместку убили четырех бедуинских пастухов. Шаретт требовал, чтобы их отдали под трибунал, однако Даян и Шарон с одобрения Бен-Гуриона помешали этому.

Шаретт писал в своем дневнике 11 января 1955 года: «Я задаюсь вопросами относительно природы и судьбы этой нации, способной на такую тонкую духовную чувствительность, такую глубокую любовь к человечеству, такое стремление к прекрасному и возвышенному, но которая в то же время порождает в рядах своей молодежи юношей, способных хладнокровно и в полном сознании убивать людей, направляя кинжалы в плоть молодых беззащитных бедуинов. Какая из двух этих духовных традиций, пропитывающих страницы Библии, одержит в этом народе верх?»¹³⁷

Мустафа Хафез был еще жив. Капитан египетской разведки и его коллега в Иордании, Салах Мустафа, продолжали управлять отрядами палестинцев, проникавших на землю Израиля и наносивших стране все новые удары.

17 марта 1954 года банда из 12 арабских террористов устроила засаду на гражданский автобус, следовавший из Эйлата в Тель-Авив по Дороге Скорпионов – извилистому пути в центре пустыни Негев. Стреляя в упор, боевики убили 11 пассажиров. Девятилетний мальчик, Хаим Фюрстенберг, который спрятался под сиденьем, после ухода бандитов вылез в салон и спросил: «Они ушли?» Террористы услышали его голос, вернулись в автобус и выстрелили мальчику в голову. Он выжил, но был парализован до самой смерти, наступившей через 32 года. Арабы изуродовали тела своих жертв и оплевали их. Позднее выяснилось, что это были палестинцы и бедуины, которые пришли из Иордании и пользовались поддержкой Салаха Мустафы.

На Шаретта оказывалось сильное давление, чтобы отомстить за эту акцию, но он не соглашался одобрить операцию возмездия. «Такая месть только затмит ужасный эффект от этого преступления и поставит нас на одну доску с убийцами», – записал он в своем дневнике.

Тем не менее подразделение 504 военной разведки АМАН получило от своих агентов информацию о трех нападавших из группы убийц-бедуинов.

Бойцы подразделения отправились в Иорданию до зубов вооруженными, прихватив с собой два взрывных устройства, изготовленных Натаном Ротбергом. Они нашли деревню на юге Иордании, где жил один из террористов, и, приняв решение не взрывать его дом, дождались, пока он остался один, а затем застрелили его. «Наши агенты нашли удостоверение личности водителя автобуса среди вещей, которые он украл, и принесли его нам», – рассказывал Игал Симон, пожилой ветеран подразделения 504.

Эта точечная операция отряда была оценена как успешная, однако мало что меняла во всей картине. «Целевые» ликвидации с их ограниченной успешностью не смогли остановить или хотя бы существенно уменьшить число трансграничных атак арабских террористов. Акции возмездия, вызывавшие гнев во всем мире, не остановили кровавую бойню со стороны арабов.

В середине 1950-х годов Хафез был победителем¹³⁸. Подготавливаемые им террористы совершали все более жестокие атаки на израильскую территорию: собирали разведывательную информацию, осуществляли акты саботажа на объектах инфраструктуры, грабили и убивали израильтян. Израиль, который не обладал соответствующими ресурсами: точной разведкой, опытом, ноу-хау и крупными, хорошо подготовленными и снаряженными силами, – мог отвечать только все более хаотичными акциями возмездия и мощными бомбардировками сектора Газа.

Имя Хафеза все чаще появлялось в сообщениях, которые отряд 504 получал на юге. Тем не менее это была неясная фигура, прятавшаяся в тени¹³⁹. «У нас даже его фотографии не было, – говорил Яаков Нимроди, командовавший южной базой отряда. – Но мы знали, что это молодой человек примерно тридцати лет, с привлекательной внешностью и очень харизматичный. И наши пленники, и наши агенты говорили о нем с восхищением и благоговением».

Хафез и Нимроди, который сам был молодым и харизматичным офицером, стояли по разные стороны арабо-израильского конфликта. «Хафез считался одним из лучших умов в египетской разведке, – продолжает Ним-роди. – Сквозь его пальцы сумели проскользнуть немногие наши агенты. Многих он ловил и ликвидировал или превращал в двойных агентов умелым с ними обращением. Затем направлял их против нас. В этой игре умов побеждали и выживали только лучшие».

На фоне своей неспособности решать вопросы безопасности страны и под сильным давлением общественности Шаретт был вынужден сначала сделать Бен-Гуриона министром обороны, а затем, в ноябре 1955 года, вернуть ему и премьерство. Шаретт снова занял пост министра иностранных дел, а позже под давлением Бен-Гуриона подал в отставку.

Возвращение Бен-Гуриона побудило АМАН снова запланировать мощные атаки на фидаинов. Одной из важных идей было избавиться от Хафеза. «Он был головой змеи, – вспоминает Нимроди, – которую нужно было отсечь».

«Это было нелегко по трем причинам, – рассказывал Авраам Дар, который в то время, став майором АМАН, отвечал за сбор развединформации о Хафезе. – Первое – было трудно собрать достаточное количество данных о нем самом и тех местах, которые он посещал. Второе – трудно было подобраться к нему и убить. И третье – существовали дипломатические проблемы. Он являлся старшим офицером в армии суверенного государства. Его ликвидация могла рассматриваться как пересечение красной линии в отношениях с Египтом и привести к их ухудшению».

Попытки ООН сыграть роль посредника между Израилем и Египтом провалились, и организованные Хафезом рейды арабских боевиков продолжились в течение 1955 года и вплоть до весны 1956-го.

29 апреля 1956 года отряд палестинских боевиков, подготовленных Хафезом, открыл огонь по фермерам, работавшим на полях Нахал-Оза, кибуца на южной границе Израиля. Рой Ротберг, молодой лейтенант резерва АОИ, отвечавший за безопасность этого кибуца, выехал на лошади, чтобы отогнать террористов. Палестинцы убили его, выкололи ему глаза и протащили тело по полю через траншею, обозначавшую линию демаркации, пытаясь таким образом доказать, что Ротберг сам напал на сопредельное государство.

Моше Даян воспринял смерть Ротберга очень близко к сердцу. Он виделся с ним накануне, когда объезжал поселения на юге. На следующий день Даян стоял над открытой могилой Ротберга, читая некролог, который в последующие годы станет считаться первой открытой декларацией израильского милитаризма¹⁴⁰:

Вчера рано утром убили Роя. Тишина весеннего утра ослепила его, и он не увидел людей, залегших в канаве.
Давайте сегодня не будем проклинать убийц. Кто мы такие, чтобы оспаривать их ненависть к нам? В течение восьми лет они сидели в лагерях беженцев в Газе, и на их глазах мы превращали их землю и деревни, в которых жили их предки, в наше достояние…
Мы являемся поколением поселенцев, и без стальных касок и жерл пушек мы не сможем посадить ни единого дерева, построить ни единого дома. Наши дети не смогут остаться в живых, если мы не будем рыть убежища, а без ограждений с колючей проволокой и пулеметов мы не сможем покрывать асфальтом дороги или бурить водяные скважины. Миллионы евреев, уничтоженных потому, что они не имели собственной страны, неотрывно смотрят на нас сквозь пыль веков и требуют, чтобы мы обосновались на этой земле и воскресили ее для нашего народа.
…Мы не должны отступать перед той ненавистью, которая переполняет сердца тысяч арабов, живущих вокруг нас и ждущих момента, когда они станут достаточно сильными, чтобы высосать нашу кровь. И мы не отведем свой взгляд перед этой ненавистью, чтобы не ослабли наши руки. Это судьба нашего поколения¹⁴¹.

Если говорить простым языком, Даян имел в виду, что евреи, живущие в государстве Израиль, приехали сюда в качестве поселенцев, возвращающихся на свою историческую родину, однако, с точки зрения арабов, они прибыли как захватчики. Поэтому арабы – вполне оправданно, по их мнению, – ненавидели евреев. И дальнейшее существование евреев напрямую зависело от их способности защитить себя от арабов, которые хотели убить их. Все остальное – вопросы развития Израиля, его экономики, общества и культуры – отходило на второй план и должно было быть подчинено нуждам обороны и выживания. Именно это, с точки зрения Даяна, составляло судьбу Израиля, родившегося из нескольких тысяч лет истории еврейского народа.

Когда Даян выступал у могилы, рядом с ним стоял двоюродный брат Роя, Натан Ротберг, изготовитель бомб. После похорон Натан обещал своему дяде, Шмаръяху, что отомстит за его сына Роя¹⁴².

Как оказалось, Даян тоже был полон решимости отомстить за Роя и всех израильтян, убитых и затерроризированных отрядами Хафеза. На этот раз Даян убедил Бен-Гуриона не только осуществить рейд возмездия против палестинской деревни, но и разрешить ему дать разведке команду ликвидировать египтян, засылавших убийц в Израиль, – полковников Хафеза и Салаха. Это было серьезное повышение ставок.

Авраам Дар написал приказ на операцию, которая носила название «Евнух» (или «Сарис» по названию деревни). По всем имеющимся данным, это был первый в истории государства Израиль оперативный приказ на «целевое» убийство, сделанный в письменной форме и исполненный.

«В свете действий Египта по развертыванию деятельности фидаинов в секторе Газа и Иордании, – писал Дар, – было решено осуществить акции против ее организаторов, Мустафы Хафеза в секторе Газа и египетского военного атташе в Иордании. Цель: физическое устранение вышеназванных лиц при помощи взрывных устройств». В случае с Хафезом, вспоминает Дар, «нам было ясно, что это должна быть бомба, которую ему передаст кто-то, кому он доверял».

Такого человека израильтяне нашли в лице Мухаммада аль-Талалка, молодого бедуина, проживавшего в секторе Газа и работавшего одновременно и на Хафеза, и на подразделение 504. Талалка и Хафез не знали, что израильтянам известно о двурушничестве араба. АМАН решил использовать это обстоятельство и вручить арабу некий пакет, который он сочтет настолько важным, что немедленно постарается передать Хафезу.

Что может представлять собой такой предмет? Например, книгу, в которой содержались все шифры для азбуки Морзе, использовавшиеся израильтянами, которую подразделение 504 поручит Талалке передать другому агенту в Газе.

И снова оперативники обратились к услугам Натана Ротберга. И он смог отомстить за своего двоюродного брата.

«Задок (Офир, офицер с южной базы подразделения 504) позвонил мне и рассказал о плане, – вспоминал Ротберг через пятьдесят лет. – Я понял, о ком идет речь, и испытал чувство удовлетворения. Я сказал им, что если они берутся доставить достаточно толстую книгу Хафезу, я позабочусь обо всем остальном».

«Я сделал вырез внутри книги и влил туда 300 граммов своего вещества. Было ли этого достаточно? Конечно. Детонатор весит 20 граммов. Если он взорвется у вас в руках, вы останетесь без пальцев. Так что 300 граммов, которые взрываются у лица человека, наверняка его убьют».

«Механизм представлял собой металлический рычажок, твердый мраморный шарик и пружину. Когда книга закрыта и обернута бумагой, да еще обвязана лентой, металлический рычаг прижат и не двигается. Как только вы снимете ленту и развернете книгу, сработает пружина, поднимающая рычаг, который с силой толкает вперед шарик, пробивающий детонатор, – происходит взрыв!»¹⁴³

И план, и бомба сработали отлично. 11 июля 1956 года Талалка пересек границу, направился прямо в штаб-квартиру египетской военной разведки в Газе и в большом волнении передал книгу Хафезу. «Когда Хафез достал книгу из упаковки, – сообщал очевидец происшествия во время следствия, – из нее выпал листок бумаги. Полковник наклонился, чтобы поднять его с пола, и тут произошел взрыв»¹⁴⁴. Хафез был смертельно ранен. Некоторые из присутствовавших свидетельствовали, что он лежал распростертым на полу и кричал: «Вы победили меня, собаки!»

На следующий вечер Натан Ротберг пришел к своему дяде, отцу Роя. Он специально надел военную форму. «Я сказал ему: “Шмаръяху, я разобрался со счетом, по которому тебе задолжал Мустафа Хафез”. Стало ли ему легче? Не уверен, но лично мне стало легче. Я был счастлив. Шмаръяху молчал. В его глазах появились слезы, и он поблагодарил меня за сообщение».

Египтяне были слишком потрясены для того, чтобы публично признать такой провал в своей безопасности. Через день после смерти Хафеза в египетской газете Al-Ahram появилась заметка: «Полковник Мустафа Хафез, со штаб-квартирой в секторе Газа, погиб, когда его автомобиль подорвался на мине… Он был одним из героев войны в Палестине и боролся за свободу этой территории. Его героические деяния вошли в историю. Его имя сеяло страх и панику в Израиле».

В тот же день, когда был убит Хафез¹⁴⁵, Салах Мустафа, египетский военный атташе в Аммане, получил по почте экземпляр книги «Внимание, танки!», написанной героем танковых сражений Второй мировой войны Гейнцом Гудерианом, одним из авторов концепции блицкрига. Авраам Дар, любитель военной истории и стратегии, выбрал эту книгу, посчитав, что она будет воспринята Салахом как достойный подарок. Двое «мистаравим» отправились в Восточный Иерусалим, который находился под управлением Иордании, и оттуда отправили книгу адресату, чтобы почтовые марки не вызвали подозрений. Салах, еще не знавший об акции против своего коллеги в Газе, открыл книгу, которая взорвалась в его руках, смертельно ранив военного атташе. Позже он умер в госпитале.

Начальник Генерального штаба Моше Даян по достоинству оценил важность двух этих акций и в саду своего дома устроил мероприятие со щедрым угощением, чтобы отметить успех операций по устранению Хафеза и Салаха. Авраам Дар составлял список приглашенных.

4
Все верховное командование, одним ударом

Убийства Хафеза и Салаха потрясли военную разведку Египта, после них отмечалось некоторое уменьшение количества террористических проникновений на территорию Израиля. С точки зрения израильтян, это был успех.

Затем тучи над регионом вновь сгустились, но уже по другой причине.

26 июля 1956 года президент Египта Гамаль Абдель Насер, действуя в антиколониальном духе, национализировал Суэцкий канал – жизненно важную транспортную артерию между Средиземным и Красным морями. Правительства Великобритании и Франции, чьи граждане являлись главными акционерами в чрезвычайно прибыльной компании, управлявшей этим морским путем, были в ярости. Израиль, в свою очередь, был заинтересован в том, чтобы восстановить свое право пользоваться каналом, а также в направлении Насеру ясного послания: тот заплатит высокую цену за отправку боевиков из сектора Газа для организации атак против Израиля, и его явные намерения уничтожить новую страну встретят решительный отпор.

Совпадение интересов трех стран стало основой секретного альянса между ними. Ведущую роль в разработке амбициозных военных планов сыграл энергичный молодой министр обороны Израиля Шимон Перес. Израиль должен был вторгнуться на Синайский полуостров, создавая тем самым для Франции и Великобритании предлог – угрозу кризиса Суэцкому каналу, – чтобы тоже вторгнуться в регион. Франция пообещала Израилю создать для него воздушный зонт против атак египетских ВВС.

Незадолго до дня «Д» израильская военная разведка АМАН получила сведения о том, что египетская военная делегация, в которую входили влиятельный начальник Генерального штаба фельдмаршал Абдель Хаким Амер и ряд других военных руководителей Египта, вылетела из Каира в Дамаск. Прекрасная возможность, казалось, сама шла в руки. Одним точным ударом Израиль мог уничтожить почти все верховное командование Египта.

Израильские ВВС начали интенсивные тренировки по ночному перехвату целей – трудной операции с учетом тогдашних технических возможностей. Бен-Гурион и Даян решили, что Израиль сделает все от него зависящее, чтобы скрыть свое участие в этой акции, и постарается, чтобы она выглядела так, будто самолет потерпел аварию из-за технической неисправности¹⁴⁶.

Операция получила кодовое название «Петух».

Египтяне должны были совершить короткий обратный перелет из Дамаска в Каир на двух самолетах Ил-14. В АМАН задачу по идентификации и слежению за самолетами поручили специальному подразделению радиоразведки (SIGINT)¹⁴⁷. Сегодня оно известно как подразделение 8200. Подразделению удалось добиться заметных успехов в период войны 1948–1949 годов. Впоследствии АМАН вложил много средств и ресурсов в его развитие, и оно в конечном счете превратилось в крупнейшее (некоторые говорят, что и важнейшее) подразделение радиоэлектронной разведки в Армии обороны Израиля.

Заботы о развитии подразделения оказались не напрасными. За несколько дней до того, как делегация вылетела из Каира в Дамаск, специалисты SIGINT сумели вычислить частоту радиовещательного диапазона, которую египтяне должны были использовать при возвращении в Каир. Двадцать израильских радиооператоров, все моложе 25 лет, находились в напряженном ожидании на базе SIGINT в Рамат-Хашом, к северу от Тель-Авива. Они дежурили круглосуточно и посменно, ждали вылета египтян из Дамаска. Высшее командование АОИ держало работу подразделения под неослабным контролем, поскольку на 29 октября было запланировано израильское вторжение на Синайский полуостров. Деморализующий эффект от хаоса, связанного с потерей высшего военного руководства страны, должен был поставить египтян в очевидно невыгодную позицию. Время поджимало.

Дни тянулись медленно, а радиооператоры терпеливо ждали появления звуков в своих наушниках¹⁴⁸. Наступил рассвет 28 октября, дня накануне часа «0», однако египтяне еще не покинули Сирию. Наконец в 14:00 28 октября был получен сигнал, которого операторы давно ждали: пилоты самолета Ил-14 готовились к взлету.

Маттиас «Чатто» Биргер, командир 119-й эскадрильи израильских ВВС¹⁴⁹ и один из лучших военных летчиков того времени, был выбран для осуществления этой сложной миссии. Около 20:00 SIGINT проинформировал ВВС, что из Дамаска вылетел только один Ил-14. Тем не менее в подразделении радиоразведки были уверены, что в нем находится все военное руководство Египта. Операция «Петух» началась.

Чатто забрался в кабину своего реактивного самолета Meteor Mk 13 и вместе со штурманом Элияшивом «Шиви» Брошем поднялся в воздух. Ночь была очень темной. Настолько темной, что в окружающей черноте исчезала даже линия горизонта.

Чатто поднялся до 3500 метров и выровнял машину. Радар захватил приближающуюся цель – самолет. «Контакт, контакт, контакт! – крикнул Шиви по переговорному устройству. – На два часа, в пяти километрах впереди, движется по направлению на три часа! Четыре часа! Возьми круто вправо! Сбрось скорость! Ты слишком быстро приближаешься к объекту!»

В огромном черном небе Чатто увидел небольшие оранжевые вспышки. Это выстреливали язычки пламени из выхлопных труб самолета. «Зрительный контакт», – доложил командир наземному пункту управления.

«Мне нужна позитивная идентификация самолета, – сказал командующий ВВС Израиля Дан Толковски, который находился на контрольном пункте. – Абсолютно позитивная, не допускающая никаких сомнений. Ты меня понял?»

Чатто взял чуть левее, пока не увидел свет в окнах пассажирского отделения. Окна кабины были больше других. «Да, позитивная идентификация,– подумал Чатто. – Только у Илов есть такие окна». Он также рассмотрел людей в военной форме, ходивших по салону между кресел.

«Идентификацию подтверждаю!» – сказал он.

«Разрешаю открыть огонь только в том случае, если у тебя нет сомнений», – ответил Толковски.

«Вас понял».

Четыре двадцатимиллиметровые пушки, установленные в носу самолета, изрыгнули снаряды. Чатто был ослеплен неожиданным ярким светом: кто-то из группы техников на земле, стараясь помочь, снарядил пушки трассирующими боеприпасами. Яркие вспышки на фоне почти полной темноты резанули по глазам.

Через несколько секунд зрение восстановилось. В небе Чатто увидел огонь. «Попал! – доложил Чатто на пункт управления. – Левый мотор в огне, и похоже на короткое замыкание, потому что все огни погасли».

Чатто снова нажал на гашетку. Ил-14 взорвался, образовав в ночи огненный шар, разбрасывавший вокруг себя горящие обломки. Самолет начал снижаться по спирали в сторону моря.

«Ты видел падение?» – спросил Толковски, когда Чатто вывел свою машину из спирали.

«Падение подтверждаю», – ответил Чатто.

На последних каплях топлива Чатто посадил свой самолет и прямо на взлетно-посадочной полосе получил поздравления от Моше Даяна и генерала Толковски, которые сказали ему, что в последнюю минуту Абдель Хаким Амер, видимо, решил дождаться второго самолета.

«Если время еще есть, то мы сейчас заправимся и вылетим вновь», – сказал Чатто.

«Мы подумали над этим и пришли к заключению, что в таком случае операция станет слишком очевидной и мы раскроем источники информации, – ответил Даян. – Мы решили позволить Абдель Хакиму Амеру пока остаться в живых. Даже в этом случае, в ту минуту, когда ты ликвидировал египетский Генеральный штаб, ты выиграл половину войны. Пойдем выпьем за успешное окончание второй половины»¹⁵⁰.

Операция «Петух» была для Израиля, без сомнения, блестящим достижением разведки и военно-воздушных сил. Участники этой операции позднее стали называть ее «сбитый египетский Генеральный штаб» и утверждать, что возникший в связи с этим в верховном командовании Египта хаос существенно способствовал достижению Израилем победы в войне, которая разразилась на следующий день.

Неизвестно, был ли эффект от этой операции настолько велик, как они утверждали, но Армия обороны Израиля тогда достаточно легко справилась с египетской армией. Эта война продемонстрировала миру: государство Израиль стало серьезной боевой силой. Бен-Гурион, находившийся в состоянии эйфории, направил открытое письмо солдатам и офицерам 9-й бригады, употребив новое словосочетание «Третье царство Израилево».

Вместе с Синайским полуостровом Израиль захватил и сектор Газа. Когда Армия обороны Израиля оккупировала сектор, Рехавия Варди послал своих людей из подразделения 504 обыскать здание Управления военной разведки в городе Газа, где несколько месяцев тому назад был убит Мустафа Хафез.

В одном из шкафов было спрятано настоящее сокровище, которое египтяне не успели уничтожить в спешке, – сохранившуюся в целости картотеку палестинских террористов, которых Хафез и его подчиненные использовали против Израиля в течение пяти лет, предшествовавших Синайской кампании.

Получилось, что египтяне оставили израильтянам список целей. Варди встретился с начальником Генерального штаба Моше Даяном и попросил у него разрешения начать уничтожение палестинцев, чьи имена были в картотеке. В свою очередь Даян получил одобрение Бен-Гуриона. После этого Варди приказал Натану Ротбергу приступить к делу.

Специальный состав, созданный по формуле Ротберга, заливали в плетеные корзинки, зажигалки, фрукты и овощи и даже в предметы мебели. Агенты подразделения 504 из числа арабов заложили эти изделия в подходящих местах или передали в качестве подарков минимум тридцати палестинским фидаинам в Газе. С ноября 1957-го по март 1958 года люди Варди пунктуально работали по списку, уничтожая тех, кто терроризировал израильтян в течение многих лет. «Целевые» убийства в основном завершались успехом. Однако этот успех был больше тактическим, чем стратегическим. «Все эти ликвидации имели ограниченную ценность, – говорил Ротберг, – потому что после убийства одних появлялись другие».

Очень быстро тайный сговор Великобритании, Франции и Израиля вылился в резонансный международный дипломатический кризис. США заставили Израиль выйти с Синая и из сектора Газа. Франция и Британия тоже были зажаты в угол и потеряли контроль над каналом. Лидеры обеих супердержав вскоре были вынуждены подать в отставку.

Египетский режим теперь воспринимался как сила, восставшая против всюду сующего свой нос западного колониализма и заставившая две великие европейские державы и своего заклятого врага Израиль отступить. Из Насера сделали героя, и он стал лидером арабского мира.

Правда, Насер разрешил израильским судам пользоваться Суэцким каналом и прекратил поддерживать операции фидаинов в Газе. Он понял, что опасность возникновения большой войны с Израилем из-за этих операций больше, чем польза от них.

Наконец-то в 1957 году начало казаться, что террор перестанет захлестывать Израиль через границу.

Синайская кампания ясно показала арабским государствам, что разрушить Израиль будет очень трудно, и дала стране передышку от полномасштабной войны на 11 лет, вплоть до Шестидневной войны 1967 года. Армия обороны Израиля использовала это время, чтобы превратиться в большую, мощную, хорошо обученную и технически обеспеченную военную силу, оснащенную современным оружием и гордящуюся огромными возможностями своего разведывательного направления – военной разведкой АМАН.

Последовавшие годы были весьма успешными и для «Моссада». Иссер Харель превратил его из становящейся на ноги и иногда «спотыкающейся» организации в ведомство численностью почти 1000 человек, признанное в мире за жесткость, упорство и предприимчивость.

Израиль начал свое становление в качестве серьезной разведывательной силы в 1956 году, когда Никита Хрущев сделал секретный доклад на ХХ съезде КПСС, в котором откровенно рассказал о преступлениях своего предшественника, Иосифа Сталина. Все разведки Запада изо всех сил пытались заполучить текст доклада, чтобы изучить его для поиска ключей к разгадке образа мышления Хрущева, однако ни одна из них не смогла преодолеть железную завесу секретности, которая существовала в Советском Союзе. Успех сопутствовал только израильской разведке, а Иссер Харель приказал, чтобы копия этой речи была передана ЦРУ.

Впечатленный и благодарный директор ЦРУ Аллен Даллес вручил текст президенту США Дуайту Эйзенхауэру, а тот распорядился о его утечке в газету The New York Times¹⁵¹. Публикация взбудоражила весь мир и неприятно поразила Советский Союз.

Так родился тайный альянс американских и израильских разведывательных служб¹⁵². С американской стороны альянс возглавил Джеймс Хесус Энглтон, руководитель контрразведывательных операций ЦРУ, сторонник Израиля, видевший советских шпионов под каждой кроватью. По этому каналу ЦРУ будет получать большое количество развединформации по Ближнему Востоку. Эта практика продолжается и до сего дня.

Синайская кампания Израиля 1956 года¹⁵³, провалившись политически, укрепила авторитет страны в области разведывательных операций. На этой волне Харель начал плести сеть тайных контактов со странами Ближнего Востока, Азии и Африки, включая и те, которые публично стояли на стороне арабов. Эта стратегия была известна в «Моссаде» как «доктрина работы на периферии»¹⁵⁴. Она выражалась в установлении секретных связей со странами и организациями, расположенными за пределами фронта враждебных арабских государств, которые окружали Израиль, или с меньшинствами в государствах, находящихся в состоянии конфликта с Израилем.

Выдающимся достижением «периферийной стратегии» «Моссада» стал трехсторонний альянс разведок, имевший кодовое название Trident («Трезубец»), в который входили спецслужбы Израиля, шахского Ирана и Турции. Главы разведывательных служб трех стран время от времени встречались и обменивались большим количеством развединформации. Альянс осуществлял также совместные операции против Советского Союза и арабов. Бен-Гурион сумел убедить президента США Эйзенхауэра в том, что Trident является первоклассным проектом. В результате ЦРУ финансировало его деятельность¹⁵⁵.

Но самый большой успех ожидал «Моссад» в 1960 году, когда израильские оперативники выследили Адольфа Эйхмана – одного из главных архитекторов и исполнителей «Окончательного решения» – гитлеровской политики по уничтожению евреев, который к тому моменту уже десять лет жил в Буэнос-Айресе под именем Рикардо Клемент.

Немецкий судья и прокурор Фриц Бауэр, занимавшийся расследованиями геноцида евреев, отчаявшись в возможности привлечения нацистских военных преступников к суду в Германии, организовал утечку собранной им информации об Эйхмане в «Моссад». Когда сотрудник» Моссада» пришел поговорить с Бауэром, тот оставил его в своем кабинете одного с лежавшими на столе секретными документами об Эйхмане¹⁵⁶. Израильтянин понял Бауэра и скопировал необходимые детали.

Бен-Гурион дал Харелю добро лететь в Буэнос-Айрес во главе большой команды¹⁵⁷. Премьер был полон решимости поквитаться с Эйхманом, которому присвоили кличку «Диббук», что на иврите означает «злой дух», который может вселиться в живого человека. Цель операции была не столько в том, чтобы отомстить отдельной личности, какими бы вопиющими ни были ее преступления. Бен-Гурион приказал Харелю и его команде не ликвидировать Эйхмана физически, что было бы самым простым вариантом, а выкрасть его и привезти в Израиль для предания суду. Цель состояла в том, чтобы пробудить во всем мире сочувствие и укрепить неизбывную память о холокосте посредством демонстрации преступных деяний одного из его главных исполнителей.

В операции приняли участие десятки оперативников «Моссада» и сотрудничавших с ними. Некоторые сменили по пять паспортов различных стран. Они рассредоточились по нескольким конспиративным квартирам по всей аргентинской столице.

11 мая команда собралась возле автобусной остановки, на которой человек по фамилии Клемент выходил из автобуса каждый вечер в 19:40 и пешком преодолевал небольшое расстояние до дома. В тот вечер автобус пришел, но Клемент не появился. Группе было приказано ждать до восьми часов, и если этот человек не появится, прекратить операцию, чтобы не возбуждать подозрений.

В 20:00 оперативники уже начали сниматься со своих позиций, но Рафи Эйтан, командовавший на месте, решил подождать еще немного. Через пять минут, когда Эйтан уже намеревался отступить, к остановке подъехал еще один автобус. Из него вышел Клемент и зашагал по направлению к дому. При этом одну руку он держал в кармане.

Цви Мальхин среагировал первым. Он боялся, что Клемент что-то заподозрил и хочет достать пистолет, поэтому вместо того, чтобы, как планировалось, обхватить его сзади и потащить в машину, Цви Мальхин толчком сзади сбросил Клемента в придорожную канаву и прыгнул на него сверху. При этом Эйтан и еще один оперативник оказались сзади. Клемент закричал, но вокруг не было никого, кто бы его услышал. В течение нескольких секунд его скрутили и бросили на заднее сиденье автомобиля. Находившийся в нем Цви Аарони по-немецки сказал Клементу, что если он будет делать глупости, его просто застрелят.

Эйтан стал искать отметины на теле Клемента, которые безошибочно подтвердили бы, что это и есть Эйхман. Он легко нащупал шрам под мышкой, где обычно эсэсовцам делали татуировки. Что касается шрама от операции по удалению аппендикса, которая была аккуратно задокументирована в досье на Эйхмана в СС, здесь возникла проблема. Эйтану пришлось расстегнуть на пленнике ремень и залезть рукой ему под трусы, при этом машина неслась вперед, а пассажиров сильно бросало из стороны в сторону. Однако в конце концов Эйтан обнаружил шрам и воскликнул: «Zeh hoo! Zeh hoo», что на иврите означало: «Это он! Это он!».

Глаза у Эйтана и Мальхина сверкали в темноте. Они пожали друг другу руки и пропели несколько строк из «Песни партизан», которая была написана в честь евреев, сражавшихся против нацистов в лесах, и заканчивалась словами: «Наш марш выбивает послание: мы здесь».

Эйхману ввели транквилизаторы и отправили в Израиль на самолете авиакомпании El Al. Суд над ним, состоявшийся в Тель-Авиве, привлек беспрецедентное внимание мировой общественности, а выступления большого количества свидетелей напомнили миру о зверствах холокоста. Эйхман был приговорен к смерти и повешен. Тело кремировали, а пепел развеяли над морем.

Даже скудные сведения об обнаружении и поимке Эйхмана придали «Моссаду» авторитет безжалостной и профессиональной разведывательной службы. К середине 1962 года Харель считался в израильском разведывательном и оборонном истеблишменте сильным руководителем¹⁵⁸.

Бен-Гурион получил все, чего хотел.

Несмотря на заслуженную славу, ведомство Хареля оставило без внимания страшную угрозу, которая зрела буквально по соседству.

5
Как будто небеса обрушились на наши головы

Утром 21 июля 1961 года израильтяне окунулись в кошмар. Египетские газеты сообщили об успешных испытательных запусках четырех ракет класса «земля – земля» – две из них носили название «Аль Зафер» («Победитель»)¹⁵⁹, а две – «Аль Кахер» («Завоеватель»). Два дня спустя эти ракеты – по десять каждого наименования, обернутые египетскими флагами, были провезены по Каиру вдоль набережной Нила. Среди толпы зрителей было около трехсот иностранных дипломатов. Президент Насер наблюдал за парадом со специальной трибуны, устроенной перед зданием правительства поблизости от Нила. Он с гордостью объявил, что отныне египетская армия может ударить в любую точку «южнее Бейрута»¹⁶⁰. Учитывая, что вся территория Израиля простирается между Египтом на юге и Ливаном, с его столицей Бейрутом, на севере, намек, содержавшийся в этом заявлении, был вполне прозрачным.

Вышедшая на следующий день радиопередача на иврите находившейся в Египте радиостанции «Голос грома из Каира» была еще более откровенной. «Эти ракеты предназначены для того, чтобы открыть ворота Свободы для арабов, вернуть родные земли, которые были у них украдены в результате империалистических и сионистских заговоров», – хвастался ведущий.

Глубокое беспокойство израильского общества только возросло, когда через несколько недель стало известно, что важную роль в разработке этих ракет сыграла группа немецких ракетчиков. Лишь семнадцать лет прошло с момента окончания Второй мировой войны, и вот травмы холокоста, когда перед глазами евреев вставали образы немецких ученых в форме вермахта, уступили место новой смертельной угрозе: оружие массового поражения оказалось в руках нового главного врага Израиля, Насера, которого израильтяне рассматривали как Гитлера Ближнего Востока. «Бывшие немецкие нацисты сегодня помогают Насеру в его проектах, рассчитанных на геноцид еврейского народа» – так израильская пресса оценивала эти новости¹⁶¹.

И «Моссад», несмотря на всю категоричность своего устава, подчеркивающего задачи ведомства по мониторингу и защите Израиля от внешних угроз, был застигнут врасплох. Разведывательные службы еврейского государства, не говоря уже о его политических и военных руководителях, были потрясены, когда узнали о египетском ракетном проекте всего за несколько дней до испытательных запусков. Это явилось шокирующим напоминанием об уязвимости маленькой страны и унизительным провалом для «Моссада» Хареля¹⁶².

Хуже того, ученые, разрабатывавшие египетские ракеты, были не безвестными техниками¹⁶³. Они считались одними из самых высокопоставленных инженеров нацистского режима, работавшими во время войны на военной исследовательской базе под Пенемюнде на северо-востоке Германии, где разрабатывались самые передовые образцы немецкого вооружения. Они помогали создать ракету V-1 – летающую бомбу, которая терроризировала Англию, и баллистическую ракету V-2, которую немцы использовали для разрушения больших районов Антверпена и Лондона и которая послужила прототипом сегодняшних ракет «земля – земля» большой дальности.

«Я почувствовал себя беспомощным¹⁶⁴, – вспоминал Ашер Бен-Натан, тогдашний шеф Министерства обороны, – как будто небеса обрушились на наши головы. Бен-Гурион вновь и вновь рассказывал о кошмаре, который не давал ему спать по ночам: он, первый премьер-министр, привел за собой выживших в Европе евреев в государство Израиль только для того, чтобы здесь они испытали новый холокост».

В самом «Моссаде» в 1982 году было проведено совершенно секретное расследование, связанное с этим инцидентом, итоги которого подвели следующим образом: «Это одно из самых важных и болезненных событий в истории израильской разведки. Событий такого типа, которые вызывают цепную реакцию, порождающую экстремальные действия»¹⁶⁵.

И действительно, реакция на описанные события была экстремальной.

Харель перевел «Моссад» на чрезвычайный режим работы. В коридорах ведомства ощущалась кризисная атмосфера. Это находило свое отражение во внутренней служебной телеграфной переписке. «Мы заинтересованы в том, чтобы получить разведывательную информацию по этому вопросу, чего бы это ни стоило, – сообщал Центр шифровками своим резидентурам в Европе в августе 1962 года. – Если в поле вашего зрения появляется немец, хоть что-то знающий об этом, и отказывается сотрудничать, мы готовы захватить его силой и заставить говорить. Пожалуйста, обратите на это внимание, потому что мы должны добыть эту информацию любой ценой».

Оперативники «Моссада» немедленно начали проникать в египетские посольства и консульства в нескольких европейских странах, чтобы фотографировать документы. Они смогли завербовать швейцарца – сотрудника цюрихского представительства авиакомпании EgyptAir – организации, которая иногда использовалась в качестве прикрытия насеровскими разведывательными службами. Этот сотрудник разрешил агенту «Моссада» два раза в неделю брать по ночам мешки с дипломатической почтой и доставлять их на конспиративные квартиры. Там их вскрывали, фотографировали содержимое и снова закрывали специальные эксперты, не оставлявшие никаких следов. Потом мешки возвращали в представительство авиакомпании. Вскоре у «Моссада» начало складываться предварительное представление о египетском ракетном проекте и его руководителях.

Проект был инициирован двумя признанными в мире учеными, Эйгеном Зенгером и Вольфгангом Пильцем. Во время войны они играли ключевые роли на военной исследовательской базе под Пенемюнде. В 1945 году перешли в Исследовательский институт физики реактивного движения в Штутгарте. Зенгер возглавлял это престижное научное учреждение. Пильц и два других бывших специалиста вермахта, Пауль Гёрке и Ганс Круг, были в институте начальниками отделов. Эти люди, ощущавшие себя недоустроенными и недоиспользуемыми в послевоенной Германии, в 1959 году вышли на контакт с египетским режимом и предложили создать группу ученых и специалистов для разработки ракет «земля – земля» дальнего радиуса действия. Насер с готовностью согласился и назначил одного из своих ближайших военных советников, генерала Исама аль-Дина Махмуда Халиля, бывшего начальника разведки ВВС и главу Департамента НИОКР египетской армии, координатором всей программы. Халиль создал для немецких ученых, которые впервые посетили Египет в апреле 1960 года, независимую структуру, обособленную от остальной египетской армии.

В конце 1961 года Зенгер, Пильц и Гёрке перебрались в Египет и предложили еще 35 высококвалифицированным немецким ученым и специалистам присоединиться к ним. В Египте всем им были предоставлены испытательные полигоны, лаборатории, элитное жилье, прекрасные условия и большие зарплаты. Круг остался в Германии, где основал компанию Intra Commercial, которая на самом деле работала на группу в Европе.

Почти сразу же вслед за тем, как «Моссад» начал приобретать хотя бы базовое видение ситуации, поступили новые плохие известия. 16 августа 1962 года Иссер Харель с мрачным лицом приехал к Бен-Гуриону, имея при себе документ из египетской дипломатической почты, сфотографированный за два дня до этого в Цюрихе. Это был документ разведывательной службы Египта.

Израильтяне были потрясены. Документ представлял собой заказ, написанный Пильцем в 1962 году и адресованный менеджерам проекта в Египте¹⁶⁶. В нем перечислялись материалы, которые следовало приобрести в Европе для производства 900 ракет. Их было огромное количество. После перехвата документа, как следовало из внутреннего доклада «Моссада», «атмосфера в ведомстве была панической». Еще хуже было то, что документ породил у израильских экспертов подозрения, что подлинной целью египтян было снарядить ракеты радиоактивными и химическими боеголовками.

Бен-Гурион созвал ряд совещаний на самом высоком уровне.

У Хареля имелся предварительный план.

Собранная до сих пор «Моссадом» развединформация указывала на ахиллесову пяту ракетного проекта. Система наведения ракет была такой отсталой, что рисковала оказаться неэффективной. Это означало, что ракеты не могут производиться массово. Пока ситуация сохранялась такой, Египту нужны были немецкие ученые. Без них проект просто рассыплется. Так что план Хареля состоял в том, чтобы похитить или ликвидировать немцев¹⁶⁷.

В конце августа Харель отправился в Европу для того, чтобы начать реализацию своего плана. Погода испортилась, стало холодно, что предвещало суровую зиму, какой континент не видел уже много лет. После того как все попытки установить местонахождение Пильца потерпели неудачу, Харель решил начать действовать против Круга¹⁶⁸.

В понедельник 10 сентября в 17:30 в мюнхенский дом Круга позвонил человек, представившийся Салехом Кахером¹⁶⁹. Он сказал, что звонит по поручению Саида Надима, главного помощника генерала Махмуда Халиля, и что Надим «должен встретиться с Кругом прямо сейчас по очень важному делу». Самым дружелюбным тоном Салех добавил, что Надим, которого Круг хорошо знал, передает ему привет и ждет его в гостинице Hotel Ambassador в Мюнхене. Салех сказал, что вопрос идет о сделке, которая может принести Кругу солидную прибыль. Обсуждать ее в офисе компании Intra нельзя ввиду ее особого характера.

Круг не почувствовал во всем этом подвоха и принял приглашение. Роль Салеха исполнил не кто иной, как давнишний агент «Моссада» Одед. Он родился в Ираке, активно участвовал там в сионистском подполье и сбежал из страны в 1949 году после того, как его чуть не поймали. Учился в Багдаде в обычной школе вместе с мусульманами и легко мог сойти за араба. В течение многих лет участвовал в операциях «Моссада» против «целей» арабского происхождения.

Круг встретился с Одедом в лобби гостиницы Ambassador¹⁷⁰. «Мы с полковником Надимом хотим поручить вам важное дело», – сказал Одед немцу.

На следующий день Одед поехал в офис Круга для того, чтобы отвезти его на встречу с Надимом на загородной вилле. «Я приехал на такси. Круг был рад видеть меня и представил сотрудникам в офисе. Он ни секунды не сомневался в том, что я тот, за кого себя выдаю. Между нами возник психологический контакт. В «мерседесе» во время поездки по адресу, который я указал ему, я польстил Кругу, сказав, что мы в египетской разведке очень ценим его услуги и помощь. Он же главным образом говорил об этом новом «мерседесе», который только что купил».

Вдвоем они приехали к дому, где, как считал Круг, его должен был ждать Надим. Вместе вышли из машины. Входную дверь открыла женщина, и Круг вошел внутрь. Одед держался позади него. Дверь закрылась, и Одед, как и планировалось, остался на улице.

В комнате ожидали три оперативника. Они оглушили Круга несколькими ударами, засунули кляп и связали. Когда он пришел в себя, его осмотрел врач – французский еврей, которого специально подобрала оперативная группа. Он полагал, что у Круга легкое сотрясение мозга, и поэтому не рекомендовал вводить ему транквилизаторы. Говоривший по-немецки оперативник «Моссада» сказал Кругу: «Вы наш пленник. Делайте все так, как мы говорим, иначе мы прикончим вас»¹⁷¹. Круг обещал подчиняться и был помещен в специальный тайник, оборудованный в одной из машин, микроавтобусе Volkswagen Camper, а вся группа, включая самого Иссера Хареля, который присутствовал при происходившем, разместилась в микроавтобусе и еще двух автомобилях и направилась к французской границе. По дороге они остановились в лесу, и Харель сказал Кругу, что они собираются пересекать границу, и если только тот произнесет хотя бы звук, водитель микроавтобуса активирует механизм, который запустит смертельное количество ядовитого газа в отделение, в котором находится Круг.

Когда они добрались до Марселя, накачанный транквилизаторами Круг был посажен на самолет авиакомпании El Al, вывозивший в Израиль еврейских иммигрантов из североафриканских стран. Сопровождающие из «Моссада» сказали представителям французских властей, что Круг – больной иммигрант.

В то же время «Моссад» начал проведение масштабной операции по дезинформации¹⁷²: человек, похожий на Круга, с документами на его имя ездил по Южной Америке, оставляя следы, указывающие на то, что он просто украл деньги и сбежал из Египта от своих работодателей. Одновременно «Моссад» организовал утечку в СМИ сведений о том, что у Круга возник конфликт с генералом Халилем и его людьми и со всей очевидностью он был ими похищен и убит.

В Израиле Круг был помещен в секретную тюрьму «Моссада» и подвергнут жестким допросам. Поначалу он молчал, но вскоре стал сотрудничать с израильтянами, и в течение нескольких месяцев «от него было получено много результатов», как отмечалось в отчете «Моссада»¹⁷³. «Этот человек обладал хорошей памятью и знал все административно-организационные детали ракетного проекта». Документы, оказавшиеся в его портфеле, тоже были полезными. В отчете делался вывод: «Все эти сведения позволили создать целую разведывательную энциклопедию».

Круг даже предложил, чтобы ему позволили вернуться в Мюнхен, где он стал бы работать в качестве агента «Моссада». Когда людям, допрашивающим Круга, показалось, что он рассказал им все, что знал, в «Моссаде» стали думать, что делать с немцем дальше. Очевидно, что соглашаться на его предложение вернуться в Мюнхен было очень опасно: Круг мог предать новых хозяев, пойти в полицию и рассказать, как израильтяне похитили немецкого гражданина на территории Германии. Харель избрал более простой выход. Он приказал S.G., одному из своих людей, отвезти Круга в безлюдное место к северу от Тель-Авива и застрелить его¹⁷⁴. Труп погрузили на самолет израильских ВВС и сбросили в море.

Успех операции с Кругом побудил Бен-Гуриона дать зеленый свет новым «целевым» убийствам. Бен-Гурион одобрил использование подразделения 188 военной разведки АМАН – секретного оперативного отряда, который организовал засылку израильских военных под глубоким прикрытием в другие страны. Командование подразделения размещалось в районе Сарона в Тель-Авиве, неподалеку от офиса Бен-Гуриона, и располагало тренировочным лагерем на побережье к северу от столицы, который вплотную примыкал к специальной взрывотехнической лаборатории Натана Ротберга.

Иссер Харель не любил подразделение 188¹⁷⁵. С середины 1950-х годов он старался убедить Бен-Гуриона передать его в «Моссад» или хотя бы подчинить отряд Харелю, но поскольку армия была категорически против, Бен-Гурион не соглашался на эти просьбы.

Начальник АМАН генерал-майор Меир Амит, в отличие от Хареля, не считал немецких ученых такой уж серьезной угрозой для Израиля. Однако из-за межведомственной конкуренции с «Моссадом» Амит потребовал, чтобы отряду 188 было разрешено действовать против немцев, поскольку, как выражался глава АМАН: «Мы не должны игнорировать их. Мы должны задушить этот проект на корню». Таким образом, возникло острое соперничество между «Моссадом» и АМАН по поводу того, кто убьет больше немцев.

У подразделения 188 в то время имелся в Египте опытный оперативник, работавший под глубоким прикрытием¹⁷⁶. Вольфганг Лотц был отличным агентом: его отец был иноверцем – не евреем, а мать еврейкой, но во внешности Лотца не было ничего от полукровки – он выглядел типичным немцем. Он создал себе легенду, по которой служил в войсках Роммеля в Африке, а затем вернулся в Египет и занялся разведением лошадей на своей ферме.

За короткое время Лотц, талантливый актер, стал неотъемлемой частью растущей немецкой колонии в Каире. Он передавал подразделению 188 много подробных данных о ракетном проекте и его участниках. Однако, из опасений разоблачения, не мог взять на себя их ликвидацию в акциях, которые требовали бы его непосредственного участия. Начальник подразделения 188 Иосеф Ярив пришел к заключению, что лучшим методом устранения немецких инженеров станет использование бомб, закамуфлированных под письма и посылки.

Ярив приказал Натану Ротбергу начать изготовление взрывных устройств¹⁷⁷. Ротберг приступил к работе с новым видом взрывчатки – Detasheet, «гибкими, похожими на резиновые, листами взрывчатого вещества, которые предназначались в том числе и для гражданских нужд. Подрывались они благодаря взаимодействию между двумя металлическими пластинами». Это позволяло Ротбергу изготавливать очень компактные заряды. «Нам нужно было разработать подрывной механизм, который оставался бы неактивированным и безопасным в течение всех встрясок, которым письмо подвергается на почте по пути к адресату, а затем срабатывал бы в нужное время, – пояснял Ротберг. – Этот механизм должен был срабатывать не тогда, когда конверт вскрывался, а когда из него доставалось содержимое». Разработка и создание механизма было осуществлено совместно с французской разведкой, в обмен на информацию, переданную Лотцем, о деятельности подполья Фронта национального освобождения Алжира в Каире. Подразделение 188 также помогало французам тайно провозить в Каир взрывчатку для организации убийств членов Фронта¹⁷⁸.

Первой целью для направления бомбы-письма был избран Алоис Брюннер – беглый нацистский военный преступник, который был заместителем Эйхмана и одно время служил начальником концентрационного лагеря во Франции, отправив на смерть 130 000 евреев. Подразделение 188 установило его местонахождение в Дамаске, где он жил в течение восьми лет под чужим именем. Арабские страны предоставили убежище многим нацистским военным преступникам, получая взамен различные услуги. Брюннер помогал готовить подразделения сирийских спецслужб, занимавшихся допросами и пытками.

Его нашли с помощью Эли Коэна, одного из лучших агентов отряда 188, который активно действовал в высших эшелонах оборонного истеблишмента Сирии. После того как Бен-Гурион дал согласие на ликвидацию Брюннера, Ярив решил испробовать на нацисте одно из изготовленных Ротбергом взрывных устройств на основе Detasheet.

13 сентября 1962 года Брюннер получил из Дамаска большой конверт¹⁷⁹. Он взорвался, когда немец открыл его. Брюннер получил множественные ранения лица и потерял левый глаз, но выжил.

Тем не менее воодушевленное тем, что бомба была успешно доставлена адресату и сработала, руководство отряда 188 горело желанием использовать этот метод против немецких ученых. «Моссад» возражал. Как пояснял тогда Рафи Эйтан: «Я выступаю против любой акции, которую не контролирую полностью. Конверт может открыть почтальон, его может открыть ребенок. Разве допустимо делать такие вещи?»¹⁸⁰

Добраться до немцев в Египте было очень сложно еще и потому, что они не получали корреспонденцию по почте¹⁸¹. Египетские спецслужбы собирали все, что направлялось по проекту или его участникам, в представительствах авиакомпании EgyptAir, откуда материалы доставлялись в Каир. Было решено проникнуть в офис авиакомпании ночью и положить конверты в мешки с почтой.

Используя новый метод открывания замков с помощью мастер-ключа, разработанного в мастерских «Моссада», оперативники, помогавшие подразделению 188, 16 ноября получили доступ в помещение представительства EgyptAir во Франкфурте.

Специалист по замкам был полускрыт за фигурой женщины-оперативника, когда они, разыгрывая любовную парочку, оперлись о дверь представительства. Оперативная группа «Моссада» вошла в офис, но не нашла там мешка с почтой. На следующий день повторили попытку. Пока возились с дверью, на улице появился пьяный уборщик. Поскольку на этот раз женщины в составе группы не было, два оперативника притворились гомосексуалами и сумели улизнуть с места операции, не вызвав у него подозрений. Следующей ночью была предпринята третья попытка проникновения в представительство. На этот раз всё прошло удачно. Вализа с почтой лежала на одном из столов. Израильтянам удалось вложить в нее письма со взрывчаткой.

В качестве основной цели был избран Пильц. Собранные в отношении него разведсведения указывали, что он находился в процессе развода с женой, чтобы жениться на своей секретарше Ханнелоре Венде. Жена Пильца жила в Берлине, но наняла адвоката из Гамбурга. Поэтому письму со взрывчаткой в адрес Пильца был придан такой вид, будто оно направлено этим адвокатом, с логотипом его фирмы и ее адресом на обратной стороне конверта. «Люди, планировавшие операцию, предполагали, что письмо, адресованное лично Пильцу, не будет вскрыто Ханнелорой Венде, а передано ею ему самому», – было написано в финальном отчете об акции.

Но моссадовцы ошиблись. Венде, получившая письмо 27 ноября, полагала, что оно касается ее жизни в такой же степени, как и жизни Пильца. Она открыла письмо, и оно взорвалось у нее в руках, оторвав женщине несколько пальцев, выбив ей один глаз и повредив другой, а также вырвав несколько зубов из десен. Египетские власти сразу же сообразили, что происходит, и с помощью рентгеновской установки обнаружили еще несколько писем-ловушек. Затем передали их специалистам из советской разведки, работавшим в Каире, чтобы те разрядили и исследовали взрывные устройства. Взрывы в Каире испугали немецких ученых и их семьи, однако не заставили кого-либо из них оставить свою престижную и хорошо оплачиваемую работу. Со своей стороны, египетские спецслужбы привлекли к работе немецкого специалиста по вопросам безопасности, в прошлом офицера СС Германа Адольфа Валлентина. Он посетил офисы компании Intra и различных поставщиков, работавших по проекту, консультируя их по мерам предосторожности: замене замков на дверях и осторожном обращении с получаемой почтовой корреспонденцией. Он также занялся изучением прошлого некоторых сотрудников этих компаний.

Очередной целью в ликвидационном списке Хареля был Ганс Кляйнвэхтер¹⁸² и его лаборатория в городе Лорх, которую подрядили для разработки системы наведения ракет. Харель послал в Европу отряд «Ципорим» (Птицы) – оперативную группу Шин Бет, которую использовал и «Моссад», – с приказом начать операцию «Ёж» против Кляйнвэхтера. Приказ Хареля был однозначным: «Кляйнвэхтер должен быть похищен и привезен в Израиль или, если это окажется невозможным, убит».

Сам Харель, к своему неудовольствию, обосновался с командным пунктом во французском городе Мюлуз.

Командир «Птиц» Рафи Эйтан вспоминал: «Была середина зимы, огромное количество снега, пронизывающий холод, температура ниже –20 °C. Разъяренный Харель сидит в каком-то пансионе во Франции, поблизости от Рейна. Он показывает мне фотографии и говорит: “Пойди и убей вот этого человека”».

Оперативники подразделения вымотались после бесчисленных операций против немецких инженеров и оказания поддержки подразделению 188. В конечном счете Эйтан сказал Харелю, что условия для ликвидации данного объекта еще не готовы. «Мы должны были немного подождать и устроить нашу фирменную ловушку, а не просто расстреливать на улице. Дайте мне месяц, сказал я Харелю. Я выполню эту задачу, и никто даже не узнает, что я был поблизости от места операции»¹⁸³.

Но Харель не слушал. 21 января он отстранил «Птиц» от операции и вызвал группу «Мифрац», спецкоманду «Моссада» по «целевым» убийствам, которой руководил Ицхак Шамир, для того чтобы она ликвидировала Кляйнвэхера. Харель не знал, что Валлентин понял, что Кляйнвэхтер будет следующей целью «Моссада»¹⁸⁴. Немецкий эксперт подробно проинструктировал Кляйнвэхтера, добился того, что его постоянно сопровождала охрана, и дал ему египетский армейский пистолет.

20 февраля наблюдатели «Моссада» увидели, что Кляйнвэхтер в одиночку выехал из Лорха в Базель. Они решили нанести удар по возвращении объекта. Шамир, который, как и Харель, командовал операцией на месте, поручил стрельбу хорошо тренированному киллеру из «Иргуна» Акиве Коэну. Вместе с ним Харель отправил говорившего по-немецки Цви Аарони. Они ждали, что цель будет возвращаться вечером. Но Кляйнвэхтер не появился, и операцию было решено отменить. А потом все пошло наперекосяк. Кляйнвэхтер наконец обнаружился, и приказ об отмене акции был изменен, однако вся операция вышла торопливой и дилетантской. Машина оперативников «Мифраца» заблокировала автомобиль Кляйнвэхтера, но их расположение на узкой дороге помешало моссадовцам уехать с места покушения.

Аарони вышел из машины и приблизился к Кляйнвэхтеру, как бы намереваясь спросить дорогу к определенному месту¹⁸⁵. Идея состояла в том, чтобы заставить Кляйнвэхтера открыть окно. И немец начал это делать. В это время Коэн подошел к Аарони сзади, достал пистолет, попытался прицелиться через полуоткрытое стекло и выстрелил. Но пуля попала в стекло и разбила его, затем задела шарф Кляйнвэхтера, но в него самого не попала. По неизвестной причине второй раз пистолет не выстрелил. По одной версии, у него сломалась пружина; по другой – не сработал патрон; по третьей – у пистолета вывалился магазин. Аарони понял, что план потерпел неудачу, и крикнул всем, чтобы они бежали. Машину оперативники использовать не могли, поэтому они бросились врассыпную, чтобы добраться до ожидавших их автомобилей прикрытия. Кляйнвэхтер вытащил свой пистолет и начал стрелять по убегающим людям. Он ни в кого не попал, но акция закончилась ужасным провалом.

После этого Харель осуществил несколько мероприятий, направленных на запугивание ученых и членов их семей. В ход пошли анонимные письма, содержавшие угрозы их жизням и обширные сведения о них самих, и неожиданные визиты по ночам с такими же угрозами.

Эти акции тоже окончились неудачей¹⁸⁶ после того, как швейцарская полиция арестовала оперативника «Моссада» Иосифа Бен-Гала, угрожавшего Хейди, дочери профессора Герке. Бен-Гал был экстрадирован в Германию, осужден и получил небольшой тюремный срок. Агенты «Моссада», следившие за процессом, испытали досаду, когда увидели на нем руководителя безопасности ракетного проекта массивного Германа Адольфа Валлентина с самодовольной улыбкой, который даже не пытался спрятать свой пистолет.

Тем не менее к весне 1963 года «Моссад» Хареля не сумел приостановить, не говоря уж о том, чтобы прекратить, работы египтян над ракетами, способными уничтожить Израиль. Тогда Харель решил прибегнуть к политическим интригам. Он начал организовывать утечку в прессу информации – в какой-то части подлинной, в какой-то – искаженной, а в какой-то и полностью лживой (например, что немцы помогают Египту в производстве атомных бомб и разрушительных лазеров) – о том, как нацисты содействуют арабам в создании оружия, предназначенного для убийства евреев. Харель был абсолютно убежден в том, что немецкие ученые на самом деле являлись нацистами, твердо намеренными добиться «Окончательного решения», и что правительство ФРГ знало об их деятельности, но ничего не предпринимало для ее остановки. Правда же состояла в том, что эти немецкие ученые и инженеры привыкли к хорошей жизни при Третьем рейхе, остались безработными с его падением и теперь пытались просто заработать «легких денег» у египтян. Однако под свою навязчивую идею Харель «подгонял» целую организацию и даже целую страну.

Чтобы подкрепить свои заявления, Харель опубликовал информацию, собранную в Каире против Ганса Эйзеля¹⁸⁷, «Бухенвальдского мясника», который занимался чудовищными экспериментами над заключенными-евреями. Он был назван военным преступником, но избежал суда и нашел комфортное убежище в Египте, где стал врачом у немецких ученых и инженеров. Харель также указал на некоторых других немецких нацистов, устроившихся в Египте, хотя к ракетному проекту они отношения не имели.

Цель Хареля состояла в том, чтобы публично очернить Германию, с которой у Израиля были весьма сложные отношения, являвшиеся объектом постоянных внутренних споров. Относительно умеренные, такие как Бен-Гурион и его главный помощник Шимон Перес, утверждали, что в те времена, когда Соединенные Штаты не хотели предоставлять Израилю всю военную и экономическую помощь, которую он просил, израильская сторона не могла отказаться от помощи немецкого правительства, поступавшей в рамках соглашения о репарациях и компенсациях, и от немецкого военного оборудования и снаряжения, передававшегося Израилю за символическую плату. «Ястребы» типа Голды Меир и самого Хареля, напротив, отрицали точку зрения, что ФРГ является «новой» или «другой» Германией. На их взгляд, история оставила на этой стране несмываемое пятно.

Харель также обратился к Комитету главных редакторов – уникальному израильскому институту, в который входили главные редакторы СМИ, по просьбе правительства подвергавших самоцензуре свои публикации. Харель попросил Комитет дать ему троих журналистов, которых впоследствии привлек к работе в «Моссаде»¹⁸⁸. За счет «Моссада» их направили в Европу для сбора сведений о компаниях, закупавших оборудование для египетского ракетного проекта. Харель утверждал, что журналисты нужны ему для сбора оперативной информации, но на самом деле он хотел использовать их самих и их материалы для «отмывания» сведений, которыми он уже располагал. В дальнейшем эти сведения могли передаваться в иностранные и израильские СМИ для подготовки публикаций, отвечающих его целям.

Информация Хареля способствовала нагнетанию истерии в СМИ¹⁸⁹ и усиливающемуся ощущению паники в самом Израиле. Бен-Гурион пытался «придержать» Хареля¹⁹⁰, но ничего не получилось. «По моему мнению, он в тот период был не совсем нормальным¹⁹¹, – говорил позднее Амос Манор, тогдашний глава Шин Бет. – Это было что-то гораздо более глубокое, чем идея фикс. С ним нельзя было вести здравую беседу».

Как и все идеи фикс, эта окончилась провалом: падением Хареля¹⁹². Его кампания по самопиару, фантастические истории о поднимающихся «зомби» Гитлера больно ранили Бен-Гуриона. Премьер-министр попал под жесткую критику за то, что недостаточно делал для устранения угрозы, исходившей от работающих в Египте немецких ученых, – угрозы, в которой израильтяне видели реальную опасность для своего существования; и за примирительную политику в отношении Западной Германии, которая теперь казалась как минимум косвенно ответственной за разработку новой версии «Окончательного решения».

25 марта 1963 года Бен-Гурион вызвал Хареля к себе¹⁹³ и потребовал объяснений по его действиям в отношении местных и иностранных СМИ, которые он предпринял без одобрения премьер-министра. Разговор превратился в жесткий спор о политике Израиля в отношении к Германии. Бен-Гурион напомнил Харелю, что тот должен был подчиняться политике правительства, а не устанавливать ее. Обиженный замечаниями, Харель выразил готовность подать в отставку, уверенный, что «Старец» не сможет обходиться без него и попросит его остаться.

Но Бен-Гурион думал иначе. Он принял отставку тут же. Когда-то блестящая карьера Иссера Хареля закончилась неудавшимся блефом и полным поражением. Он был немедленно заменен Меиром Амитом, руководителем АМАН¹⁹⁴.

Однако для Бен-Гуриона его решение оказалось запоздалым. Кампания Хареля против немецких ученых сыграла на руку лидеру оппозиции Бегину, который никогда не прекращал своих атак против Бен-Гуриона. Даже внутри собственной партии Бен-Гуриона, «Мапай», ситуация дошла до точки кипения. Бен-Гурион постоянно спорил с Голдой Меир, выступавшей главным сторонником Хареля¹⁹⁵.

Менее чем через два месяца после замены Хареля Бен-Гурион, убежденный в том, что потерял поддержку своей партии, подал в отставку. Его сменил Леви Эшкол.

Тем временем Египет не прекращал эксперименты с системой наведения для ракет, которые могли бы уничтожить Израиль.

Меир Амит, один из блестящих командиров – разработчик Синайской кампании 1956 года, которому удалось превратить Департамент военной разведки в структуру, опередившую свое время на несколько поколений, – принял под свое начало «Моссад», находившийся в состоянии упадка¹⁹⁶.

Ведомство было глубоко деморализовано. За девять месяцев, что прошли с момента объявления Египтом о четырех ракетных испытаниях, израильтяне узнали о программе на удивление мало. Все, что до сих пор предпринимали «Моссад» и АМАН, не смогло даже замедлить продвижение ракетного проекта, не говоря уж о его остановке. Давление на Германию – будь то посредством самоубийственной кампании Хареля в СМИ или яростных речей Голды Меир в кнессете – результатов не принесло. Когда позднее тем летом Эшкол направил канцлеру Конраду Аденауэру жесткое послание, в котором потребовал от немецкой стороны немедленных действий по возвращению немецких ученых из Египта, это тоже не ускорило процесс. Как докладывали израильские дипломаты в МИД в Иерусалим, они могли только предполагать, «что Аденауэр и другие руководители ФРГ были заняты более важными проблемами», например, «решением вопросов холодной войны после Карибского кризиса»¹⁹⁷.

Амир взялся за перестройку организации, усиливая ее лучшими профессионалами из тех, кого знал по АМАН. Приняв дела, он сразу же приказал остановить операции, которые считал чужеродными, и резко сократить ресурсы, затрачиваемые на охоту за нацистскими преступниками¹⁹⁸, объяснив, что «речь идет о правильной расстановке приоритетов. Мы должны прежде всего сконцентрироваться на сборе информации о сегодняшних врагах государства Израиль».

Амит понимал, что ему нужно реформировать тактику «Моссада» и что организация должна пересмотреть свой подход к проблеме египетских ракет. В результате его первым приказом был отход от «целевых» убийств и сосредоточение главных ресурсов службы на том, чтобы узнать, что конкретно происходит внутри ракетного проекта.

Однако в глубокой тайне, недоступной даже для многих руководителей «Моссада», Амит создал собственный проект «целевых» ликвидаций немецких ученых. Исполнители этого проекта пытались найти возможности отправки «почтовых» бомб непосредственно из Египта, чтобы максимально сократить время между их отсылкой и вскрытием адресатами. Оперативники опробовали это метод на относительно простой цели – докторе Гансе Эйзеле. 5 сентября в почтовом отделении одного из пригородов Каира, Маади, взорвалось письмо-бомба, адресованное Карлу Дебуше, под именем которого скрывался Эйзель, лишившая зрения почтового служащего¹⁹⁹.

Неудача этой акции убедила Амита в том, что «целевые» убийства следует осуществлять очень избирательно²⁰⁰. Если не в качестве последнего из возможных средств, то хотя бы после тщательного планирования акций с тем, чтобы избежать досадных провалов. И все же Амит приказал оперативникам «Моссада» готовить планы операций по устранению немецких ученых с помощью стрельбы, взрывов или отравлений, на тот случай, если усилия по мирному разрешению проблемы не сработают.

Амит потребовал активизировать проникновения во все офисы немецких и швейцарских компаний, связанных с ракетным проектом, и фотографировать как можно больше обнаруженных там документов. Эти операции были очень сложными. Объекты их проведения хорошо охранялись – как египетскими разведслужбами, так и людьми Германа Адольфа Валлентина; они располагались в центре густонаселенных европейских городов, в странах с эффективной системой исполнения законов.

Оперативники «Моссада» проникали в египетские посольства, египетскую торговую миссию в Кёльне, в офис компании Intra. А в помещение представительства авиакомпании EgyptAir они за период с августа 1964-го по декабрь 1966 года проникали не менее 56 раз.

Информация, добытая в ходе этих операций (только до конца 1964 года агентами «Моссада» было сфотографировано около 30 000 документов), являлась важной, но отнюдь не достаточной. «Моссад» остро нуждался в агенте непосредственно в самом ракетном проекте. Эта приоритетная задача была поставлена перед подразделением под названием «Перекресток» («Тцомет» на иврите), которое в будущем станет одной из важнейших структурных единиц «Моссада» и будет приносить спецслужбе большую часть информации.

В отличие от голливудских фильмов и детективных романов, основная часть разведывательной информации добывается не самими оперативниками «Моссада», бегающими в сумерках. Ее львиная доля получается от иностранцев в их родных странах. Оперативные сотрудники «Моссада», отвечающие за вербовки и руководство такими источниками, называются «офицерами-сборщиками», иликатцав сокращении на иврите. Они профессиональные психологи. И знают, как убедить человека в том, чтобы он предал всех и все, во что он верит: друзей, семью, организацию, страну.

К сожалению, никто из таких оперативников не смог поработать над психологией человека, близкого к египетской ракетной программе. Вербовка агентов в арабских странах становилась стратегическим приоритетом. Однако на ближайшую перспективу, повинуясь неумолимому бегу времени, подразделению «Перекресток» необходимо было искать информаторов где-то еще.

В апреле 1964 года Амит послал Рафи Эйтана в Париж, – мозговой центр израильской разведки, чтобы организовать деятельность «Перекрестка» на континенте. К этому моменту все попытки подразделения завербовать кого-то из немецких ученых провалились, главным образом из-за строгих мер безопасности, введенных Валлентином. С каждым днем он становился все более серьезной проблемой.

Необходимость устранения Валлентина выведет оперативников на гораздо более крупную рыбу. Авраам Ахитув, координатор «Перекрестка» в Бонне, выступил с идеей, которую представил Эйтану в Париже в мае 1964 года. Он нашел весьма сомнительного персонажа, который продавал оружие и информацию режиму Насера и который также был близок к немецким ученым. «Есть только одна проблема, – сказал Ахитув. – Этого человека зовут Отто Скорцени, и в прошлом он был высокопоставленным офицером вермахта, командиром группы спецназа Гитлера и любимцем фюрера».

«И ты хочешь завербовать Отто? – саркастически спросил Эйтан. – Замечательно!»

«Есть еще одна небольшая деталь, – продолжал Ахитув. – Он был убежденным нацистом и членом СС».

Ахитув рассказал Эйтану, что в 1960 году Харель приказал «Амал», подразделению, которое охотилось за немецкими военными преступниками, собрать как можно больше информации о Скорцени, имея в виду предание его суду или ликвидацию. В досье на Скорцени фигурировали материалы о том, что он стал восторженным членом Австрийской нацистской партии в возрасте 23 лет, в 1935 году вступил в ряды СС в Австрии и принимал участие в аншлюсе страны (гитлеровская аннексия Австрии), а также в Хрустальной ночи 1938 года. Он быстро вырос в званиях в СС, став руководителем подразделения спецопераций.

Штурмбаннфюрер Скорцени спускался на парашюте в Иран, чтобы тренировать местное население взрывать нефтепроводы, снабжавшие топливом армии союзников, планировал покушение на Большую тройку – Черчилля, Сталина и Рузвельта. У него имелся план похищения генерала Дуайта Эйзенхауэра, который был вынужден провести рождественскую ночь 1944 года под усиленной охраной. Более всего Скорцени прославился тем, что был выбран Гитлером для руководства рейдом Gran Sasso, в ходе которого удалось освободить друга и союзника Гитлера, бывшего фашистского диктатора Бенито Муссолини с виллы в Альпах, где он содержался итальянским правительством в качестве арестанта.

Разведывательные службы союзников называли Скорцени «самым опасным человеком в Европе»²⁰¹. Однако он не был обвинен в военных преступлениях. Один трибунал его оправдал, а когда его вновь арестовали по другим обвинениям, он сумел бежать с помощью друзей из СС. Скорцени нашел убежище во франкистской Испании, из которой установил взаимовыгодные отношения с фашистскими режимами по всему миру, а также поддерживал контакты с немецкими учеными в Египте.

Знакомство Скорцени с немецкими инженерами в Египте и тот факт, что он был начальником Валлентина во время войны, по мнению Эйтана, являлись достаточными основаниями для того, чтобы попытаться завербовать его, несмотря на нацистское прошлое. Эйтан не относился к числу переживших холокост, и смотрел на проблемы рационально, без включения эмоций. Если бы операция помогла Израилю, рассуждал он, Скорцени снискал бы прощение. «А мы могли бы предложить ему взамен то, чего не могут предложить другие, – говорил он своим коллегам. – Жизнь без страха».

Через целую цепь посредников «Моссад» установил контакт с графиней Эльзой фон Финкенштейн – женой Скорцени. Она сыграет роль моссадовской наживки. Досье «Моссада»²⁰² говорило о том, что графиня «принадлежит к аристократическим кругам. Она двоюродная сестра довоенного министра финансов Германии Ялмара Шахта… Ей 45 лет, это весьма привлекательная женщина с кипучей энергией».

«Она занималась всем²⁰³, – рассказывал Рафаэль (Рафи) Медан, родившийся в Германии оперативник «Моссада», который участвовал в этой операции. – Она продавала аристократические титулы, имела связи с разведкой Ватикана и торговала оружием». К супружеской верности пара относилась весьма либерально. «У них не было детей, – продолжал Медан, – и они придерживались принципов свободного брака. Эльза всегда выглядела восхитительно. Раз в два года она проходила в Швейцарии курс лечения гормонами, чтобы сохранить молодость».

Согласно отчету «Моссад» о ходе операции, «Медан пользовался репутацией сердцееда, поскольку был по-европейски весьма привлекателен и умел оказывать влияние на женщин». Встреча между ними состоялась в конце июля 1964 года в Дублине. Медан представился сотрудником Министерства обороны Израиля, находящимся в отпуске и собирающимся заняться международным туризмом. Он сказал графине, что может быть заинтересован в участии в девелоперском проекте на Багамах, к которому имела отношение и Эльза. Медан понравился графине, и у них установился хороший психологический контакт. Когда деловая часть встречи закончилась, она пригласила его на вечеринку в своем поместье. Это положило начало целому ряду их встреч, в том числе в весьма откровенных ночных клубах Европы.

Если верить слухам, которые циркулировали в «Моссаде» в течение многих лет и на которые делались намеки в отчетах (хотя открыто это не признавалось), Медан «пожертвовал» собой ради своей страны – и воспользовался свободой брачного союза этой пары, – влюбив в себя графиню и в конце концов уложив ее в постель. (Сам Медан комментировал это так: «Есть вещи, о которых джентльмены не говорят». А встречи с Эльзой описывал с улыбкой как «хорошие и даже приносящие вознаграждение».)

Вечером 7 сентября в Мадриде Медан сказал Эльзе, что его друг из израильского Министерства обороны хотел бы встретиться с ее мужем «для обсуждения очень важного вопроса». Друг уже находится в Европе и ждет ответа.

Склонить графиню фон Финкенштейн к сотрудничеству было несложно. Лишь за четыре года до этого Израиль нашел, захватил, подверг суду и казнил Адольфа Эйхмана. В еврейском мире были могущественные силы, включая известного «охотника за нацистами» Симона Визенталя, которые в мировом масштабе осуществляли кампании по поиску и наказанию нацистов типа Скорцени. И вот Медан может предложить графине – а значит, в расширительном смысле, и ее мужу – ту самую «жизнь без страха».

Наутро, когда они еще были опьянены алкоголем и «травкой» после посещения ночных клубов, Эльза радостно сообщила Медану, что ее муж готов встретиться с его товарищем – если возможно, в тот же вечер.

Медан вызвал Ахитува в Мадрид. Он организовал эту встречу в лобби отеля вечером. Первой появилась графиня, роскошно одетая. Через пятнадцать минут показался полковник. Медан представил им Ахитува. Затем увел Эльзу «для делового разговора». Скорцени остался с Ахитувом.

Финальный внутренний отчет «Моссада», хотя и написанный сухим профессиональным языком²⁰⁴, передал атмосферу напряженности встречи. «Трудно недооценить внутреннее эмоциональное сопротивление Авраама Ахитува всей операции. Авраам являлся отпрыском религиозной еврейской семьи, он воспитывался в религиозной еврейской школе. Для него контакт с нацистским чудовищем был шокирующим эмоциональным опытом, который выходил за пределы профессиональных требований».

В подробном отчете, представленном самим Ахитувом 14 сентября 1964 года, он описал переговоры, которые состоялись у него со Скорцени:

Скорцени был гигант. Просто человечище²⁰⁵. Он был явно исключительно сильным физически. На левой щеке у него красовался хорошо известный по фотографиям шрам, который достигал уха. На то ухо он был частично глух и попросил меня сесть справа от него. Он был хорошо одет.
Меня потрясли два момента. В ходе беседы он начал искать в своей записной книжке номер телефона, чтобы передать его мне. Неожиданно достал из кармана монокль и вставил в правую глазницу. И тогда, со своими гигантскими размерами, шрамом и агрессивным взглядом, стал выглядеть как настоящий нацист.
Второй инцидент произошел после нашей очередной встречи, когда мы обедали в ресторане неподалеку от его офиса. Неожиданно к нам подошел какой-то человек, громко щелкнул каблуками и приветствовал его по-немецки «Мой генерал». Скорцени сказал мне, что это был владелец ресторана и когда-то он занимал видный пост в нацистской иерархии.
Я не питал иллюзий по поводу его изначальных взглядов. Даже его жена не пыталась обелить его передо мной. Она подчеркнула только, что он не принимал участия в холокосте… На первой встрече разговор в основном касался политических вопросов, Второй мировой войны, холокоста, отношений Востока с Западом и ситуации на Ближнем Востоке.

Ахитув затронул вопрос о связи Скорцени с погромами Хрустальной ночи. Он достал список лиц, которые участвовали в нападениях на евреев, и передал его немцу. Скорцени был знаком с этим документом, хранившимся в Яд ва-Шем, поскольку на суде над военными преступниками, которого он сумел избежать, звучали обвинения в адрес этих людей.

Он указал на знак «Х» рядом со своей фамилией²⁰⁶. «Это доказательство того, что я в этом не участвовал», – сказал он, хотя «охотник за нацистами» Симон Визенталь интерпретировал знак как доказательство обратного. Скорцени пожаловался, что Визенталь охотился за ним и он не раз оказывался в ситуации, когда «опасался за свою жизнь». Ахитув решил не затягивать обсуждение этих вопросов и не стал спорить.

На каком-то этапе Скорцени устал говорить о войне. «Он остановил меня и спросил, в чем существо моего дела. Было ясно, что играть с ним в прятки бессмысленно. Я сказал, что являюсь сотрудником службы безопасности Израиля. (Скорцени) ответил, что не удивлен, что мы вышли на контакт с ним. В разное время он был связан с разными странами и с некоторыми из них сохранил превосходные отношения. Он был явно готов обменяться мнениями и с нами»²⁰⁷.

«Обмен мнениями» явился тем деликатным способом, которым Скорцени намекал на свое согласие на полное и всеобъемлющее сотрудничество с Израилем. За помощь он потребовал плату. Хотел получить действующий австрийский паспорт на свое имя, правительственное постановление о пожизненном освобождении от судебного преследования, подписанное премьер-министром Эшколом, немедленное его исключение из списков нацистских преступников Визенталя, а также некоторое количество денег.

Условия, выдвинутые Скорцени, вызвали в «Моссаде» острые споры²⁰⁸. Ахитув и Эйтан видели в них «вынужденные ограничительные факторы и требования, обязательные для успеха операции». Другие старшие сотрудники спецслужбы утверждали, что «это попытка нацистского преступника обелить свое имя», и требовали нового взгляда на прошлое Скорцени. Проведенные новые расследования выявили дополнительные детали относительно его участия в Хрустальной ночи «в качестве руководителя одной из толп бандитов, которые жгли синагоги в Вене», а также свидетельства того, что «до последнего времени он активно поддерживал неонацистские организации».

Меир Амит, как всегда практичный и безэмоциональный, считал, что Эйтан и Ахитув правы, но ему нужна была моральная поддержка премьер-министра. Леви Эшкол выслушал Амита и посоветовался с некоторыми высокопоставленными руководителями «Моссада», которые пережили холокост (в отличие от Амита, Эйтана и Ахитува, геноцида не знавших). Он столкнулся с их категорическими возражениями. Тем не менее Эшкол в конце концов одобрил предоставление Скорцени денег, паспорта и иммунитета.

Премьер-министр одобрил и требование Скорцени по поводу Визенталя, однако решить этот вопрос окончательно ни он, ни «Моссад» не могли. Визенталь был упрямым человеком со своей непоколебимой точкой зрения. Хотя он и имел тесные связи с государством Израиль и даже «Моссадом», финансировавшим некоторые его операции, он не являлся израильским гражданином и работал из Вены, вне израильской юрисдикции.

В октябре 1964 года Рафи Медан встретился с Визенталем, чтобы обсудить, не касаясь деталей операции, вопрос о том, почему Скорцени следует вычеркнуть из черного списка нацистских преступников, которые должны быть схвачены и подвергнуты суду.

«К моему удивлению, – вспоминает Медан, – Визенталь сказал “Герр Медан, об этом даже не может быть речи. Это нацистский военный преступник, и мы никогда не вычеркнем его из нашего списка”. Как я ни пытался что-то сказать, он просто наотрез отказался»²⁰⁹.

Когда Скорцени сказали, что он останется в списке Визенталя, он был разочарован, но на сделку все же согласился. Таким образом, свершилось невероятное: любимец фюрера, которого разыскивали по всему миру как военного преступника, вне всяких сомнений сжигавшего синагоги и участвовавшего в акциях СС, стал ключевым агентом в проводимой в то время израильской разведкой важнейшей операции.

Первым делом Скорцени направил своим друзьям среди немецких ученых в Египте послание, в котором намекал на то, что возрождает сеть ветеранов СС и вермахта в целях «строительства новой Германии», иными словами – создания Четвертого рейха. Он также намекал, что подготовка данного мероприятия требует секретного сбора информации. Таким образом, от немецких инженеров, работавших на Насера, требовалось, в соответствии с присягой, снабжать фантомную организацию Скорцени деталями ракетных исследований, которые могли бы быть использованы и новой армией Германии в производстве ракетного оружия.

В то же время Скорцени и Ахитув разработали план получения информации от страшной фигуры – начальника службы безопасности египетского проекта Германа Адольфа Валлентина, который знал все о работах по нему. В отличие от метода вербовки умного и опытного Скорцени, который знал о том, что имеет дело с человеком из «Моссада», и которого Ахитув никогда не пытался обмануть, план в отношении Валлентина предполагал его использование втемную.

Скорцени отлично сыграл свою роль. Он вызвал Валлентина в Мадрид под предлогом приглашения на встречу своих подчиненных по «овеянной славой войне». За счет «Моссада» он разместил Валлентина в роскошном отеле и представил ему свой фальшивый план по возрождению рейха. Затем сказал Валлентину, что это не единственная причина для его вызова в Мадрид. Скорцени хочет познакомить его со своим «близким другом» из британской секретной службы MI6. По словам Скорцени, британцев интересовало то, что происходило в Египте, и он попросил Валлентина помочь своему «другу».

Валлентин насторожился. «Вы уверены, что здесь не замешаны израильтяне?»

«Встань по стойке смирно, когда к тебе обращаются, и извинись! – рявкнул Скорцени. – Как ты смеешь говорить такое своему командиру?»

Валлентин дисциплинированно извинился, но слова Скорцени его не убедили. И на самом деле он был абсолютно прав. «Друг» Скорцени был не британцем, а родившимся в Австралии оперативником «Моссада» по имени Гарри Барак.

Валлентин согласился встретиться с ним, но на сотрудничество не пошел. Встреча ни к чему не привела.

Изобретательный Скорцени тут же придумал решение. На своей следующей встрече с Валлентином он сказал ему, что его друг из MI6 напомнил, что телеграмма, посланная Скорцени в конце войны, в которой он извещал Генеральный штаб, что повышает Валлентина в звании, до адресата не дошла. Не дошла она и до Валлентина.

Глаза у немца загорелись. Хотя прошлое повышение теперь было чисто символическим, для Валлентина оно имело большое значение. Он встал, выкинул руку в гитлеровском приветствии и высказал Скорцени глубокую благодарность.

Скорцени сказал Валлентину, что готов выдать ему письменный документ о его повышении. Валлентин был также благодарен новому знакомому из британской разведки за информацию и согласился помочь ему в его просьбах.

Со временем Скорцени пригласил в Мадрид и других офицеров вермахта, занятых в ракетном проекте²¹⁰. Они посещали роскошные вечеринки в его доме, которые представлялись как собрания ветеранов специальных подразделений СС. Гости Скорцени ели, пили и развлекались до поздней ночи, так и не узнав, что за еду и напитки платило израильское правительство и что все их разговоры прослушивались.

Информация, полученная от Скорцени, Валлентина и приезжавших в Мадрид ученых, решила большую часть проблем с разведданными по египетской ракетной программе. Были точно установлены все вовлеченные в этот проект специалисты и детально описаны текущие стадии разработки всех его компонентов.

Благодаря такому массиву разведданных «Моссад» под руководством Меира Амита оказался в состоянии разрушить египетскую ракетную программу изнутри²¹¹. При этом параллельно использовались сразу несколько методов. Одним из них было направление многим немецким инженерам писем с угрозами. Эти письма были очень грамотно составлены, и в них использовалась первоклассная информация, полученная от Валлентина, включая сугубо личные подробности жизни адресатов.

«Помните, что если вас нельзя обвинить в преступлениях, совершенных германской нацией в прошлом, вы не сможете отрицать ответственность за ваши деяния сегодня. Вы должны очень серьезно воспринять содержание этого письма во имя своего будущего и будущего молодых членов вашей семьи». Эти письма подписывала никому не ведомая организация «Гедеоны».

Тем временем «Моссад» благодаря вновь поступающей, прежде всего от Валлентина, информации узнал о секретном плане египтян нанять сотни рабочих и техников с авиационно-ракетного предприятия компании Hellig во Фрайбурге, которых собирались увольнять. Амит решил воспользоваться удачной ситуацией и предпринять быстрые действия с тем, чтобы предотвратить выезд этих специалистов в Египет.

Утром 9 декабря тогдашний заместитель министра обороны Шимон Перес и Рафи Медан, в руках которого был закрытый на ключ атташе-кейс с рядом документов на английском²¹², подготовленных аппаратом директора «Моссада» на основании материалов, полученных от Скорцени, Валлентина и приезжавших в Мадрид инженеров, вылетели на спешно организованную встречу с одним из самых влиятельных немецких политиков, в прошлом министром обороны Францем-Йозефом Штраусом. Перес и Штраус были архитекторами соглашения о репарациях между Западной Германией и Израилем²¹³. Штраус поднялся со своего кресла, чтобы приветствовать израильтян, а с Шимоном Пересом они тепло обнялись.

«Мы говорили в течение шести часов, – вспоминал Перес. – О боже, сколько же этот человек пил. Вина со всего мира, пиво. Я тоже могу выпить, но столько?! Шесть часов – и мы все время пили».

Информация, которую Перес представил Штраусу, была гораздо более подробной, выверенной, подлинной и серьезной, чем все, что предъявлялось немцам до этого. «Это немыслимо – чтобы немецкие ученые таким образом помогали нашим заклятым врагам, а вы бы безучастно стояли рядом», – сказал Перес Штраусу, который, судя по всему, быстро понял, что может означать организация утечки такой информации в мировые СМИ.

Штраус посмотрел на документы и согласился вмешаться в это дело. Он вызвал Людвига Бёлькова, влиятельную фигуру в немецкой аэрокосмической отрасли и владельца компании Bölkow, и попросил его о помощи. Бёльков послал своих представителей предложить инженерам и техникам компании Hellig работу на хороших условиях у себя на предприятиях, с условием, что они не будут помогать Египту.

И план сработал. Большинство бывших сотрудников Hellig не поехали в Египет, где работы над ракетным проектом срочно требовали их помощи – особенно в части плохо поддающейся разработке системы управления. Такое развитие событий критически повредило проекту.

Последний удар последовал тогда, когда представитель Бёлькова прибыл в Египет, чтобы убедить работающих там ученых и инженеров вернуться домой. Один за другим они дезертировали из программы, и к июлю 1965 года уехал даже Пильц, которому предложили возглавить один из отделов на авиастроительном предприятии Bölkow.

Дело немецких ученых было первой из операций «Моссада», когда ведомство мобилизовало все свои силы, чтобы остановить то, что воспринималось разведкой как экзистенциальная угроза со стороны противника. Впервые Израиль позволил себе атаковать в качестве целей гражданских лиц из тех стран, с которыми имел дипломатические отношения. С учетом возросших ставок, в 1982 году в «Моссаде» был подготовлен совершенно секретный внутренний документ, в котором анализировался вопрос: возможно ли было решить «ракетное» дело с использованием «мягких» методов – без «таинственного исчезновения Круга, без бомбы, изуродовавшей Ханнелоре Венде, без других писем-бомб и акций устрашения».

В докладе делается вывод, что тогда это не было возможно: «Моссад» был уверен в том, что без угрозы насилия, направленной на немецких ученых, они никогда не согласились бы покинуть этот проект даже в обмен на деньги.

6
Серия катастроф

После дела немецких ученых «Моссад» был на подъеме. Меир Амит привлек дополнительных профессионалов из армии, обеспечил ведомство новой техникой и технологиями и укрепил связи с иностранными разведывательными службами. Продолжил серьезные организационные преобразования в «Моссаде».

Амит хотел создать в ведомстве единое оперативное управление²¹⁴, в составе были бы подразделения, занимавшиеся актами саботажа, «целевыми» убийствами и разведывательными операциями в арабских странах. Чтобы добиться этого, Амит сделал то, что давно хотел сделать Харель и чему Амит тогда противился: он перевел подразделение 188 из АМАН в «Моссад» и слил его с «Мифрацем» Шамира. Начальником нового отдела стал Йосеф Ярив, а Шамир был назначен его заместителем.

Директор «Моссада» назвал новый отдел «Кесария», по названию основанного римлянами города на побережье Средиземного моря. Это был еще один пример склонности израильской разведки к использованию кодовых названий, взятых из древней истории еврейского народа. Сеть операций отдела «Кесария» за рубежом получила кодовое наименование «Сенат».

Амит также хотел создать свое разведывательное подразделение. До сих пор один отряд, «Птицы», обслуживал и Шин Бет, и «Моссад». Амит решил, что теперь необходимо специальное подразделение, которое работало бы только за рубежом и только на «Моссад». Он ввел в состав этой новой оперативной единицы нескольких офицеров из группы «Птицы» и назвал ее «Колосс».

В дополнение к этим бюрократическим преобразованиям Амит сделал так, что «Моссад» стал добывать беспрецедентное количество информации об арабских странах и их армиях. Одной из выдающихся стала «Операция Бриллиант»²¹⁵, в ходе которой группа «Перекресток» завербовала иракского военного летчика, Мунира Редфу, который бежал в Израиль на новейшем истребителе МиГ-21, считавшемся самым продвинутым и опасным ударным оружием, которым располагал в то время Советский Союз. Теперь израильские ВВС были в состоянии подготовиться к борьбе с самым мощным противником в будущих воздушных сражениях. Пентагон очень хотел изучить секреты этой машины, и Амит передал американцам не только ее чертежи, но и сам самолет с хорошо подготовленным пилотом.

В соответствии с доктриной «работы на периферии» Амит также неустанно развивал тайные отношения Израиля с Марокко. Хотя эта страна принадлежала к арабскому миру и поддерживала тесный контакт с главными врагами Израиля, она отличалась умеренностью подходов и не имела территориальных споров с Израилем. Ее лидер, король Хасан II, был относительно прозападно настроен.

Марокко получало ценную помощь от Израиля в области разведки и технологий. В обмен король разрешал марокканским евреям эмигрировать в Израиль, а «Моссаду» позволил создать свою постоянную резидентуру в столице королевства Рабате²¹⁶, откуда тот мог шпионить за арабскими государствами.

Пик сотрудничества пришелся на сентябрь 1965 года²¹⁷, когда Хасан разрешил группе во главе с Цви Мальхиным и Рафи Эйтаном установить подслушивающие устройства во всех рабочих помещениях и резиденциях лидеров арабских государств и высших военных руководителей во время саммита ОАГ в Касабланке. Целью саммита было обсуждение вопросов учреждения объединенного командования вооруженными силами арабских стран в будущих войнах с Израилем. Отношения короля Хасана II с рядом арабских лидеров не отличались особой устойчивостью, и он даже полагал, что некоторые из них пытаются свергнуть его с престола. Поэтому разрешил израильтянам внимательно прислушаться к их разговорам.

Это предоставило Израилю беспрецедентный шанс выведать военные и разведывательные секреты главных врагов и понять истинные умонастроения их лидеров. На саммите командующие вооруженными силами арабских стран докладывали, что их армии не готовы к новой войне с Израилем. Эта информация породила абсолютную уверенность израильских военных в своих силах, когда спустя два года, в июне 1967-го, они убеждали премьера Эшкола начать военные действия против арабов. В докладе «Моссада» того времени написано: «Эти сенсационные материалы явились одним из выдающихся достижений израильской разведки со времени ее основания»²¹⁸.

Эти успешные операции предоставили в распоряжение Армии обороны Израиля разведывательные данные, остро необходимые ей в следующей войне. Однако вслед за этим с головокружительной быстротой последовал ряд катастроф, сильно ударивших по самому Амиту и его организации.

Лучшим агентом в подразделении 188, а теперь «Кесарии», был Эли Коэн, который сумел проникнуть в правящие круги Дамаска²¹⁹ и передать информацию, которая позволила «Моссаду» провести идентификацию нациста Алоиса Бруннера и отправить ему письмо-бомбу.

Поначалу перед Коэном стояла задача исполнять обязанности «спящего агента», который должен был не собирать и передавать информацию, а, скорее, активироваться только в том случае, когда необходимо было предупредить Израиль о планах Сирии по неожиданному нападению.

Однако под давлением оперативных начальников²²⁰ и в результате того, что он плотно вжился в образ и был слишком уверен в легенде, он стал практически ежедневно передавать в «Моссад» разведывательные сведения по рации, которую прятал в своей квартире. Сообщал о сирийских секретных военных объектах, замыслах Дамаска установить единоличный контроль над всеми водными ресурсами региона (с помощью саудовской строительной компании, которой руководил Мохаммед бен Ладен, отец Усамы), об отношениях страны с СССР, о нацистах, окопавшихся в Дамаске, парламентских слухах и борьбе за власть в Сирии. Передача Коэном информации такого рода, и особенно с такой частотой, явилась серьезной профессиональной ошибкой с его стороны²²¹, но что более важно – со стороны его кураторов.

«Эли Коэн был одним из тех людей, которые легко шагают по жизни обходными путями, – рассказывал Моти Кфир, который занимался в «Моссаде» многим, в том числе в начале 1960-х годов руководил программами подготовки оперативников. – Когда вы все время двигаетесь в обход, вам кажется, что никто вас не замечает. Эли ошибался. Он стал слишком заметным. Я говорил ему во время занятий: “Не превращай свою жизнь в вечеринку”. Но он делал наоборот»²²².

Письмо-бомба, направленное Бруннеру²²³, а также живой интерес, проявленный Коэном к судьбе других нацистов в его разговорах в сирийских правящих кругах, наряду с тем, что он находился «в несколько странном положении, безработный иммигрант… который давал шикарные вечеринки, вращался в высшем обществе» и «обеспечивал своим гостям и друзьям всевозможные удовольствия», – насторожило сирийские спецслужбы и привело к тому, что один из контактов Коэна усомнился в его легенде Камаля Амина Тхабета, богатого сирийского торговца, возвратившегося на родину после долгих лет ссылки в Буэнос-Айресе.

По трагическому для Коэна совпадению как раз в это время частота работы его передатчика совпала с частотой радиосигналов сирийского генерального штаба, здание которого находилось напротив арендованной разведчиком роскошной квартиры, где он организовывал откровенные вечеринки для высокопоставленных сирийских источников. Озадаченные сирийцы обратились к ГРУ, советской военной разведке, с просьбой провести расследование. Русские послали специальные пеленгационные машины, которые сумели засечь частоту передатчика Коэна во время одного из сеансов.

Коэн был арестован, подвергнут жестоким пыткам²²⁴, предан скорому суду и приговорен к смерти. 18 мая его повесили на центральной площади Дамаска. Тело оставили на виселице. Оно было обернуто белым саваном, на который был прикреплен текст смертного приговора Коэна. Это было послание государству Израиль.

Гедали Калаф, человек, который завербовал, готовил и руководил Коэном, позже рассказывал: «Я смотрел на него, на моего Эли, по сирийскому телевидению. На его лице я видел следы ужасных пыток. Я не знал, что делать. Хотел закричать, сделать хоть что-нибудь, схватить пистолет и прорваться к тюрьме Меззе²²⁵. Хотел биться головой о ее стены, пока не разрушил бы их и мы не спасли бы Эли. Но они убили его, а мы ничего не могли сделать, кроме того чтобы стоять и смотреть»²²⁶.

«Моссад» Амита, только что испытывавший такую уверенность в себе, был унижен и продемонстрировал свое бессилие²²⁷. Хуже того, деятельность «Моссада» была раскрыта. Сирийцы так жестоко пытали Коэна – вырывали у него ногти, подводили электроток к половым органам, – что он сломался. Открыл секретные коды для связи и расшифровал 200 сообщений, послал в центр. Коэн также рассказал сирийцам все, что знал о методах израильских спецслужб в вербовке, подготовке и создании прикрытий для агентов.

Вскоре после поимки сирийцами Коэна «Кесарию» постигло другое несчастье. Вольфганг Лотц, агент подразделения в высшем обществе Каира, ключевой элемент в сборе сведений для операций по ликвидации немецких ученых в Египте, был разоблачен 10 февраля 1965 года. Его провал также явился следствием чрезмерной активности и уверенности в своей легенде, сопровождающихся рядом грубых ошибок, которые совершил он сам и его кураторы в центре.

Единственным, что спасло Лотца от судьбы Эли Коэна, стало вмешательство BND, немецкой разведывательной службы, которая в ответ на просьбу Израиля сообщила египетским властям, что Лотц работал и на нее. Лотц и его жена Вальтрауд избежали виселицы и были приговорены к пожизненному заключению. (Позднее, после Шестидневной войны, в 1967 году, они были освобождены в рамках обмена пленными.) Однако это был второй тяжелый удар для «Моссада»²²⁸. Чтобы избежать дальнейших потерь, Йосеф Ярив приказал многим другим своим шпионам, чья подготовка и создание легенд стоили долголетних усилий, вернуться домой. «Кесария», не пройдя детский возраст, рухнула.

Премьер-министр Эшкол воспринял провал двух агентов как национальную трагедию²²⁹. Несмотря на бедственное положение, в котором находился «Моссад», он все же решил одобрить специальную операцию с «целевым» убийством, которую «Кесария» намерена была провести в Уругвае. За два месяца до этого состоялось совещание представителей различных спецслужб, на котором обсуждались перспективы «охоты» за нацистами, хотя в то время этот вопрос уже не являлся приоритетным. Рафи Медан, заместитель руководителя «Амала», который занимался этой проблемой, «прошелся» по списку возможных целей, из которого только что было исключено имя Скорцени. Когда он дошел до Герберта Цукурса, латышкого нацистского военного преступника, летчика, добровольно пошедшего на сотрудничество с СС и гестапо, и начал описывать ужасы, которые он творил, в зале послышался звук падающего тела. Это потерял сознание шеф АМАН, управления военной разведки, генерал-майор Аарон Ярив. Через некоторое время он пришел в себя. Оказалось, что Цукурс сжег заживо нескольких родственников и друзей Ярива²³⁰.

После совещания Амит, который был в дружеских отношениях с Яривом и на которого этот эпизод произвел неизгладимое впечатление, попросил встречи с премьер-министром Эшколом и получил его разрешение на ликвидацию Цукурса²³¹.

Цукурс убивал евреев из спортивного интереса. Он стрелял по ним на улицах, приказав перед этим бежать и спасаться. Он запирал евреев в синагогах и поджигал их, распивая спиртное и слушая крики несчастных. Люди, пережившие холокост, называли его «рижским мясником», его имя часто звучало в ходе Нюрнбергского процесса над военными преступниками как прямого участника убийств 15 000 евреев и косвенно причастного к уничтожению еще 20 000 человек. После войны он умудрился скрыться и найти убежище в Бразилии, где занялся туристическим бизнесом, окружив себя охранниками в страхе перед повторением судьбы Эйхмана.

Яаков Мейдад, оперативный работник «Кесарии», говоривший на испанском и немецком, выступил в качестве австралийского бизнесмена, ищущего возможности в туристической отрасли Южной Америки. Он сумел убедить Цукурса поехать в Уругвай для встречи с группой девелоперов, собирающихся «раскрутить» роскошные апартаменты в пригороде Монтевидео. В этих апартаментах должны были ждать в засаде трое оперативников-киллеров. По плану Мейдад входил в здание первым, Цукурс – за ним. Далее один из оперативников затаскивал его внутрь и закрывал дверь. После этого, когда двое других оказывались вне линии огня, он должен был застрелить Цукурса.

Дело, однако, пошло не так гладко, как планировалось. Цукурс был настороже и боялся западни. Когда он вошел в здание, то моментально понял, что происходит, и попытался развернуться, чтобы выбежать на улицу. Ярив хотел удержать его удушающим приемом, а еще один оперативник попытался помочь затащить его внутрь. «То обстоятельство, что Цукурс был перепуган до смерти, – вспоминал Мейдад, – и жил в страхе и ожидании подобного момента в течение двадцати лет, придало ему нечеловеческие силы. Ему удалось сбить с ног удерживающего его сотрудника. Он схватился за ручку двери и попытался открыть ее. И если бы мы втроем, включая меня, не держали ее снаружи, он, вероятно, смог бы открыть ее».

Цукурс впился зубами в палец Ярива, откусив его кончик. Этот кусочек остался у него во рту. Ярив взвыл от боли и вынужден был ослабить захват шеи Цукурса. Он уже почти освободился из рук Ярива, но тут один из группы, Зеем Амит (двоюродный брат директора «Моссада»), который не мог стрелять из опасения попасть в товарищей, подобрал молоток и стал снова и снова бить им по голове Цукурса, пока тот не затих. Третий оперативник, Элиэзер Содит-Шарон, в прошлом главный боевик «Иргуна», выстрелил в изверга два раза, чтобы добить²³².

Оперработники положили тело в чемодан, подготовленный у них в апартаментах, сверху поместили «вердикт» – лист бумаги, на котором было написано: «Осужденный казнен с учетом его личной ответственности за убийство 30 000 человек с особой жестокостью. (Подпись) ТЕ, КТО НИКОГДА НЕ ЗАБУДЕТ»²³³.

В «Моссаде» операция официально была признана успешной²³⁴, однако правда состояла в том, что непрофессиональное исполнение легко могло превратить ее в катастрофу. Как бы то ни было, Ярив потерял почти полпальца. Оперработник, который раскроил Цукурсу голову молотком, Зеев Амит, до конца жизни страдал ночными кошмарами, спровоцированными испытанным при убийстве шоком.

Следующая катастрофа чуть не стоила премьер-министру Эшколу и директору «Моссада» Амиту постов. 30 сентября 1965 года, на следующий день после того, как «Моссад» получил жизненно важные пленки звукозаписи с арабского саммита, один из руководителей марокканской разведки, Ахмед Длими²³⁵, связался с «Моссадом» и ясно дал понять, что марокканцы ожидают скорейшего возврата израильтянами долга за полученную ими ценную информацию. В мире разведывательных служб бескорыстных подарков не бывает.

Амит доложил Эшколу: «С одной стороны, они передали нам пленки. С другой, – говорят: „Верните долг!“ И смысл их требований очень простой. У них есть гой по имени Бен Барка, который состоит в оппозиции к королю… Король отдал приказ стереть его с лица земли. Они пришли к нам и сказали: „Вы великие мастера по убийствам… Так сделайте это!“»²³⁶

Лидер оппозиции Мехди Бен Барка²³⁷ был изгнан из Марокко в начале 1960-х годов, а позже заочно приговорен к смерти. Марокканская разведка пыталась установить его местонахождение, но Бен Барка был достаточно осторожен, чтобы не выдать себя. Он перемещался между различными городами и использовал подставные фамилии. Руководство марокканской секретной службы просило «Моссад» найти, поймать и убить Бен Барку.

«Мы столкнулись с дилеммой, – вспоминал позднее Амит. – Либо помочь и дать вовлечь себя в это дело, либо отказаться и подвергнуть опасности национальные достижения высшего порядка»²³⁸.

Много лет спустя Амит пытался изобразить себя выбравшим тактику «прохождения между струй». Она подразумевала не прямое пособничество в убийстве, а «включение ее (помощи марокканцам) в наши постоянные совместные с ними мероприятия». Однако если внимательнее посмотреть на внутреннюю телеграфную переписку и отчеты «Моссада» того времени, можно увидеть, что организация оказалась глубоко вовлеченной в эту акцию.

«Кесария» и «Колосс» помогли марокканцам установить в Женеве киоск печати, в который приходили журналы для Бен Барки, и организовать слежку за ним. Позднее израильтяне предложили план: Бен Барку предполагалось заманить в Париж с помощью человека, выдающего себя за режиссера-документалиста, который восхищен историей жизни марокканского оппозиционера в ссылке и хотел бы снять фильм о нем. «Моссад» предоставил марокканцам конспиративные квартиры в Париже, автомашины, поддельные паспорта и два вида яда для убийства Бен Барки. Он снабдил марокканские секретные службы даже лопатами и «некоторым другим инструментарием для сокрытия следов».

Когда 29 октября 1965 года Бен Барка приехал в Париж, марокканцы похитили его с помощью подкупленных французских полицейских. Он был доставлен на пустую конспиративную квартиру, где марокканцы стали его зверски допрашивать. Вскоре он умер от асфиксии, после того как его много раз погружали с головой в ванну с грязной водой.

Оперативные работники «Моссада» не присутствовали и не принимали участие в убийстве, однако взялись за ликвидацию следов преступления²³⁹. Сотрудники «Кесарии» и «Колосса» совместно перевезли тело Бен Барки в близлежащий парк Сен-Жермен. Вырыли в глубокую яму и захоронили труп, посыпав его специальным порошком, ускоряющим разложение тела, особенно после контакта с водой. Почти сразу же пошли проливные дожди, так что вскоре от Бен Барки практически ничего не осталось. Если же что и осталось,как допускают участвовавшие в этом деле оперативники, этонаходится глубоко под дорогой, ведущей к ультрасовременному зданию, которое занимает фонд Louis Vuitton Foundation, а может, и под самим зданием.

Амит обещал Эшколу: «Я ничего не предприму, не сообщив вам»²⁴⁰. Уже постфактум рассказал ему только часть правды. А 25 ноября 1965 года Амит доложил Эшколу: «Все прошло хорошо».

Однако на самом деле ничего хорошего во всем этом не было. Факт исчезновения Бен Барки в Париже и того, что в этом были замешаны высшие чины марокканской разведки и французские наемники, взорвал СМИ Франции и долго еще оставался в заголовках газет. Президент Шарль де Голль даже расформировал некоторые подразделения разведки и отдал вовлеченных в инцидент сотрудников под суд. Когда король Хасан отказался выдать руководителей марокканских разведслужб для проведения над ними суда в Париже, де Голль в гневе разорвал дипломатические отношения с Марокко.

Позорный шлейф этой операции тянулся десятилетиями и омрачил отношения между Марокко и Францией, в которой до сих пор существует следственная группа по этому делу. Материалы расследования возбудили подозрения и в адрес сотрудников «Моссада», и все вовлеченные в операцию вынуждены были в спешке покинуть Париж. Многие годы им угрожала опасность судебного преследования.

В тот период Иссер Харель являлся советником премьера Эшкола по разведке. Обиженный и обозленный тем, что его изгнали с поста директора «Моссада», и завидующий преуспевающему Амиту, Харель получил в свое распоряжение некоторые документы по делу Бен Барки и объявил Амиту войну.

В пространном докладе, который Харель представил премьер-министру, он заявил: «Моссад», а вместе с ним и наше государство оказались втянутыми в различные мероприятия, связанные с политическим убийством, в котором у Израиля не только не было заинтересованности, но в которое Израиль, по моему мнению, и не должен был ввязываться по моральным, общественным и международным соображениям»²⁴¹.

Харель потребовал, чтобы Эшкол уволил Амита и послал своего спецпредставителя в Париж рассказать де Голлю всю правду. Эшкол отказался, Харель обвинил уже премьер-министра в том, что он сам связан с этим убийством, и настаивал на отставке Эшкола. Он пригрозил премьеру, заявив: «Эхо этого дела привлечет внимание общества, и вся партия (Труда) будет покрыта позором».

Когда и это не сработало, Харель организовал утечку сведений о деле Бен Барки в желтый еженедельник, специализировавшийся на сенсациях. Главный редактор издания отказался публиковать материал, и Харель рассказал о деталях инцидента высокопоставленным функционерам партии²⁴², побуждая их восстать против лидерства Эшкола. Функционеры, в свою очередь, попытались уговорить Голду Меир организовать заговор против Эшкола. Меир согласилась с тем, что Амит должен уйти, но была против изгнания премьер-министра. «Это я должна свергнуть Эшкола и занять его место? – воскликнула она со своим знаменитым пафосом. – Лучше я брошусь в море»²⁴³.

Однако яростные атаки Хареля не прекращались²⁴⁴. Тогда Эшкол и Амит решили нанести ему встречный удар, противодействуя шантажу с его стороны аналогичными методами. Амит сказал ближайшим помощникам: «Ха-рель не оставит своих нападок добровольно… если ему не намекнуть, что в его прошлом найдется достаточно моментов, которые могут разрушить его претензии на роль «гаранта моральных устоев» внутри «Моссада».

Таких моментов было достаточно²⁴⁵. Амит приказал принести из архива досье Александра Исраэли – того самого морского офицера, который в 1954 году продал секреты Египту, затем был похищен для предания суду, но умер на пути в Израиль от передозировки транквилизаторов. Харель велел выбросить его тело в море, а семье сказать, что он бежал в Южную Америку.

Амит передал это досье ветерану «Моссада»²⁴⁶, который презирал Хареля, дружил с Амитом и был в курсе дела Исраэли. Этот человек пригласил Хареля для беседы. «Как вы думаете, что произойдет, если дело станет достоянием общественности? – спросил он Хареля. – Не думаете, что такой серьезный инцидент потребует пристального изучения и тщательного расследования? Конечно, мы постараемся не предавать дело излишней огласке, но мы не единственные, кто знает об этом. И особенно ужасно, что оно привлечет внимание журналистов в наши дни».

Харель все понял. Вскоре он подал в отставку.

Для Амита главным уроком, вынесенным из этого дела, стал вывод о том, «что мы никогда не должны вмешиваться в решение щепетильных вопросов, в которых не имеем прямого интереса, ради других, особенно убийства²⁴⁷. Мы должны кого-то убивать только в том случае, если этот кто-то угрожает интересам Израиля. А исполнение может быть только бело-голубым (здесь он имел в виду цвета израильского флага), то есть осуществляться только израильтянами».

Из всех этих катастроф разведслужба и особенно ее головное подразделение, «Кесария», вышли в смятении и с подпорченной репутацией. Амит создал ряд рабочих комиссий для того, чтобы проанализировать ошибки.

Главной фигурой в этих расследованиях был Майкл «Майк» Харари²⁴⁸. Когда работа была завершена, Амит назначил Харари заместителем начальника «Кесарии». Харари проработал в этой должности пять лет, сначала под командой Йозефа Ярива, потом Цви Аарони, но на практике всегда являлся живым воплощением «Кесарии» и, по существу, руководил подразделением. В 1970 году он был назначен начальником «Кесарии» и оставался на этом посту еще десять лет. Пятнадцать лет, в течение которых он управлял подразделением, стали наиболее важными и беспокойными в его истории. Харари получил прозвище «кесарь» и стал одной из фигур, имеющих наибольшее влияние в мире специальных операций «Моссада».

Харари родился в Тель-Авиве в 1927 году²⁴⁹. «Два события определили мою жизнь», – вспоминал он. В 1936 году, будучи ребенком, он стал свидетелем кровавых выступлений палестинских арабов против евреев и британцев, которые позже стали известны как Палестинское восстание. «Я видел бесчинствующую толпу и сгоревший остов британского джипа, в котором обугленный сержант еще сжимал руками руль». Когда он видел драку между евреями и палестинцами, он не убегал. Шел в ближайшую лавку, покупал оружие – тяжелую ручку для сковороды – и присоединялся к битве против арабов.

Следующее судьбоносное для Харари событие произошло в 1943 году, когда он вышел на улицу поиграть с друзьями через минуту после того, как британские полицейские из Департамента уголовных расследований Британской мандатной администрации застрелили Авраама Штерна, командира экстремистской подпольной еврейской организации «Лехи». «Я видел, как они вынесли его тело из дома. Затем пошел наверх по лестнице. Я был еще подростком, и никто не остановил меня. Вошел в квартиру и увидел чулан, в котором он прятался… Такие вещи оказывают на тебя очень сильное влияние».

В 1943 году он соврал насчет своего возраста, чтобы вступить в секретную армию еврейского Ишува Палестины. «Подполье, полное тайн. Это заинтриговало меня». Он принимал участие во многих акциях, включая диверсии на железных дорогах и мостах, нападения на британские полицейские участки и сбор разведывательной информации. Несколько раз его арестовывал Департамент уголовных расследований (CID).

После Второй мировой войны, когда руководство «Хаганы» узнало, что Харари говорит на нескольких языках, он был направлен в Европу наладить транспортировку еврейских беженцев в Израиль²⁵⁰. Он был связан с секретной покупкой кораблей и сложными логистическими схемами доставки нелегальных иммигрантов на суда и контрабандного вывоза их в Палестину под носом у англичан. «Это был период, когда я выработал для себя критерии и методы тайных операций за рубежом, то есть те инструменты, которые я использовал позднее в «Моссаде».

После создания государства Израиль Иссер Харель привлек Харари сначала в Шин Бет, а затем в «Моссад», где он быстро поднялся по служебной лестнице до того, как его назначили расследовать операции «Кесарии». Он получил подразделение в полном упадке – мешанина в кадровом составе (в штате, в числе других, состояли бывшие сотрудники подразделений 188, «Мифрац» и «Птицы»), туманная доктрина и неопределенные цели.

Преследовавшие «Кесарию» неудачи привели Харари к выводу, что организация должна быть перестроена, а ее задачи, цели и кадровый состав пересмотрены и реформированы. После нескольких месяцев работы он представил доклад руководителям «Моссада»²⁵¹. «Исходя из моего взгляда на мир, я уверен, что каждое государство должно иметь свою «Кесарию» – тайную, подразделенную на группы элитную организацию, которая будет способна осуществлять за пределами страны акции, которые не может предпринять никакая другая структура. Это уникальный инструмент, который наши лидеры могут использовать в борьбе с врагами страны».

Харари определил приоритетными задачами «Кесарии» «целевые» убийства, диверсии, сбор разведывательной информации о «целевых» странах и специальные операции типа тайной переброски похищенных людей через границы.

Большинство из оперативных работников «Мифраца», расследованием в отношении которых занимался Харари, были в прошлом членами антибританских экстремистских подпольных групп, которых подбирал в разведку Иссер Харель и которыми командовал Ицхак Шамир. Харари нашел их очень жесткими, имеющими большой опыт участия в военных и тайных операциях, всегда готовыми нажать на курок в необходимый момент. В то же время он обнаружил у них серьезные минусы: «Они постоянно проваливались на этапе отхода после операции. Я приказал им при планировании акций уделять одинаковое внимание и достижению поставленной цели, и отходу. Если во время операции не может быть обеспечен отход, не следует ее осуществлять».

Харари велел создать специальный «Комитет по определению целей», который должен был глубоко изучать дела и решать, кто войдет в список атакуемых, а также постановил, что убийства никогда не должны совершаться в «непосредственном контакте», то есть ножами и другим холодным оружием.

Работающие в поле сотрудники двух оперативных подразделений, «Кесарии» и «Колосса», не любили, когда их называли «оперативниками», потому что это слово звучало скучно и формально и было лишено налета геройства. (Еще хуже было «агент» – чуть ли не насмешливый термин, оставленный для иностранных граждан, завербованных, чтобы предавать свои страны во имя Израиля.) Они скорее считали себя «воинами» (лохамим), посвятившими жизнь делу защиты и сохранения их молодой страны.

Хотя сотрудники обоих этих подразделений, возможно, и являлись воинами, между ними имелась существенная разница. Шпионы «Колосса», арестованные в одной из «базовых стран», имеющих дипломатические отношения с Израилем (типа Франции или Италии), могли рисковать получением тюремного срока. В «целевых» странах (типа Сирии или Египта) воин, скорее всего, подвергся бы ужасным пыткам и допросам, а затем казнен. Раскрытие и поимка оперативника «Кесарии» воспринималась в Израиле как национальная трагедия. Именно поэтому Харари требовал железной дисциплины и полного отсутствия ошибок.

Со времени перестройки, которую осуществил в «Кесарии» Харари, в организации было зафиксировано очень мало серьезных ошибок. За всю историю подразделения Эли Коэн оказался единственным оперативным сотрудником, который был схвачен и казнен.

«Этот феноменальный результат, – говорит «Этан», в течение многих лет являвшийся одним из старших офицеров «Кесарии», – был достигнут главным образом благодаря инновациям Харари и прежде всего “непробиваемым” легендам разведчиков»²⁵².

Процесс вербовки также явился ключевым фактором успеха. «Главное оружие оперативного работника “Кесарии” – умение работать под глубоким прикрытием, – поясняет Этан. – Это оружие у сотрудника должно быть от природы. Всему остальному мы можем его научить».

«Моссаду» был предоставлен доступ к базе данных на все население Израиля, которое эксперты «Кесарии» по подбору персонала «просеивали» в поисках определенных категорий людей. Для Харари одним из естественных преимуществ соискателя являлось участие в боевых операциях Армии обороны Израиля, в настоящее время или в прошлом. Но это было только начало процесса изучения кандидата. После провала Эли Коэна и разоблачения использования «Моссадом» в качестве агентов евреев из арабских стран Харари решил полагаться в основном на выходцев из стран Запада.

Хороший кандидат должен был иметь европейскую внешность и сойти за туриста или бизнесмена из стран, к гражданам которых в арабском мире относились благожелательно²⁵³. Одним из возможных ресурсов здесь были дети еврейских ученых или дипломатов, которые провели за границей долгие годы в связи с работой своих родителей. Однако большинство из отбираемых в «Кесарию» кандидатов были иммигрантами, которые выросли в тех же странах, где и родились (в очень редких случаях «Кесария» вербовала еврея, по-прежнему проживающего за рубежом), поскольку у них было очевидное преимущество: их не надо было специально готовить для того, чтобы играть роль негражданина Израиля.

С другой стороны, пояснял бывший специалист по подготовке разведчиков Кфир, с такими кандидатами имелись и свои сложности. Все желающие проходят строгую проверку Шин Бет с точки зрения безопасности. Но если иммигрант не сумел правильно вписаться в израильское общество – если он или она не служили в АОИ, если у них не сложился круг постоянных друзей, если они не имеют в стране родственников, – то и для Израиля, и для «Моссада» гораздо труднее убедиться в его лояльности. В связи с этим изучение всей биографии и окружения кандидата в «Кесарию» после первичного прохождения им теста на полиграфе, уже достаточно строгое в «Моссаде», становилось еще более жестким: ведущие его сотрудники зачастую выезжали за рубеж, чтобы детально разобраться с прошлым кандидата.

После того как перспективность кандидатов была вчерне определена, им поступал звонок от людей, которые представлялись «государственными служащими» и предлагали встретиться в кафе, где в очень общих чертах обрисовывали соискателям характер работы. Другие кандидаты получали таинственные письма из офиса премьер-министра или Министерства обороны примерно такого содержания: «Мы предлагаем вам шанс принять участие в операции и заняться разнообразной и очень специфической деятельностью, в ходе которой вы столкнетесь с интересными задачами и которая даст вам возможность решать их, полностью раскрывая свой потенциал и достигая личного удовлетворения». В дополнение к таким достаточно прямолинейным подходам «Моссад» использовал туманные газетные объявления о том, что «государственная организация» ищет кандидатов на «интересную работу».

Из этого резерва потенциальных кандидатов «Моссад» начинал при помощи различных тестов отфильтровывать более узкую группу, пока в ней не оставались только те, кто психологически пригоден к работе²⁵⁴. Процесс подбора кадров на оперативные должности в «Моссаде» всегда осуществлялся и поныне проводится специальными рекрутерами и психологами. Харари настоял на том, чтобы и сами психологи проходили интенсивную подготовку, включая ужасную «тренировку в застенках», чтобы они понимали, какие качества требуются от оперативного работника, и могли более тщательно изучать кандидатов.

Поиск кандидатов в оперативники с полным набором необходимых качеств был и остается очень сложной задачей. В «Моссаде» с гордостью говорят, что процент поступления кандидатов на работу составляет всего 0,1 %. Моти Кфир объясняет это так: «Оптимальный воин должен быть сионистом²⁵⁵. Должен отождествлять себя с Израилем и его целями. Самое важное, что у него должен присутствовать баланс противоположных качеств. Он должен быть инициативным, но не агрессивным. Смелым, но не лишенным здорового чувства страха. Дружелюбным и общительным, но сдержанным. Оперативные работники должны уметь рисковать, но не подвергать при этом опасности свою миссию и организацию и не преследовать неосуществимых целей. Они должны быть способны жить жизнью, полной лжи и обманов, предоставляя в то же время надежную информацию и не утаивая ничего от своих командиров. Им необходимо использовать личное обаяние без формирования личных привязанностей».

И всегда возникает вопрос мотивации: почему мужчина или женщина хотят получить одну из самых опасных в мире работ? «Есть две категории воинов, – говорил Кфир. – Одни идут в позитивном направлении – они идутк чему-то.Вторые следуют по негативному пути – они уходят от чего-то.Первые не испытывают проблем с уровнем доходов, и у них нет жен, которые их не понимают. Эти люди приходят, чтобы служить сионизму, и стараются удовлетворить свою страсть к приключениям; хотят увидеть мир, хотят играть, потому что любят игру. Люди негативного направления – это люди, бегущие от чего-то, которые не любят свои дома, не добились успеха в гражданской карьере. Эти люди стараются создать лучшую жизнь для себя».

«Моссад» принимает обе категории воинов – и позитивных, и негативных. Причины, которые заставляют их отказаться от своей прежней жизни, значат меньше, чем способность действовать в полной изоляции во враждебной стране под совершенно другим обличием. «Вы здесь одновременно и солдат, и генерал, – говорит Кфир. – Это тяжкое эмоциональное и интеллектуальное бремя».

Надеясь устранить или хотя бы облегчить это бремя, Харари инициировал еще одну особенно амбициозную программу подбора сотрудников²⁵⁶. «Я слышал, что в КГБ была программа подбора сирот 13–14 лет, у которых не было никаких сдерживающих обязательств. КГБ брал их под свое крыло и готовил в хороших условиях выполнять функции оперативных работников под глубоким прикрытием. Я подумал, что это отличная идея». Он поручил психологу «Кесарии» подобрать 14-летнего израильского мальчика, у которого не было родителей. «Кесария» взяла его под опеку, при этом он не знал, кто теперь заботится о нем. Психолог и два преподавателя постоянно занимались с ним, он получил хорошее образование, изучал живопись и культуру, а также уделял время спорту и отдыху. «Мы сказали ему, что хотим, чтобы он служил своей стране, когда вырастет».

Процесс воспитания и образования завершился успешно. Мальчик стал солдатом, а потом – талантливым молодым офицером, культурно развитым и способным действовать под прикрытием иностранца. Однако в целом проект провалился. «Мне стало ясно, что он может сработать в тоталитарной стране, как Россия, но не в Израиле. Израильские евреи не обладают таким запасом прочности. Очень скоро ему захотелось иметь девушку, гражданскую работу и хорошую зарплату. Судя по всему, у него появились потребности, которые сильно отличались от того, что мог дать ему мир разведки. У нас не было другого выбора, кроме как отпустить его».

Другие методики подбора кадров для разведки оказались более эффективными. По чисто практическим причинам оперативного характера «Моссад» стал пионером в деле установления гендерного равенства²⁵⁷. «Наличие женщины в команде во время операции дает много преимуществ, – говорит Эйтан. – Группы, сформированные из представителей обоих полов… всегда бывают обеспечены более качественными легендами и вызывают меньше подозрений»²⁵⁸.

Если кандидаты успешно проходят начальный этап обучения, им начинают преподавать «оперативный курс». Большинство курсантов «Кесарии» никогда не появляются в штаб-квартире «Моссада» во время подготовки и не имеют контактов с другими стажерами. Им сообщается минимум информации, чтобы они не могли раскрыть ничего существенного в случае захвата или пыток. Во время обучения их базой становится одна из конспиративных квартир в Тель-Авиве, поэтому они не могут засветиться перед кадровыми сотрудниками «Моссада», которые ежедневно ходят на работу в штаб-квартиру организации.

Стажеры получают подготовку по целому ряду разведывательных дисциплин: передача шифрованных сообщений азбукой Морзе (до тех пор пока развитие технологий не сделало этот вид связи устаревшим), наружное наблюдение, уход от «хвоста», применение оружия и боевые искусства. Они также изучают географию, политику и историю арабских стран.

Полученные навыки оттачиваются в ходе целого ряда практических занятий²⁵⁹. Почти все они проводятся на территории Израиля и включают в себя относительно примитивные задания: установку «жучка» в телефон в фойе банка, получение открытых документов из тайника, вторжение в дома или офисы, чтобы просто убедиться, что стажер умеет это делать.

Создание тщательно проработанной легенды выходит далеко за пределы получения фальшивого имени. От стажера ожидают, что он выучит свою совершенно новую, вымышленную биографию: где он родился и воспитывался; кем были родители; каковы были социальные, культурные и экономические условия, в которых он рос; его хобби и так далее. Паспорт, выданный дружественным «базовым» государством – или подделанный в «Моссаде», позволит воину свободно передвигаться по миру, даже по странам, в которых от израильтян отнюдь не в восторге. Вымышленная профессия должна быть такой, которая подразумевает множество путешествий и долгих часов работы в одиночестве, без партнеров, офисов или фиксированного рабочего дня. В этом плане идеальными являются прикрытия корреспондента газеты, фотографа или сценариста, изучающего фактуру для написания киносценария. Все эти занятия не требуют подробных объяснений.

Со временем, в процессе дополнительной отработки легенды, она отдаляет стажера от самого себя, наделяет новой жизнью в новой стране, что не вызывает подозрений²⁶⁰. Далее стажеры приступают к созданию легенд «второго уровня», привязанных к конкретным ситуациям. Воин должен уметь дать внушающие доверия объяснения, почему он находился в определенном месте в определенное время – прохаживаясь около какого-нибудь министерства и наблюдая за количеством входящих и выходящих людей – на тот случай, если к нему обратится с вопросом излишне любопытный полицейский. Чтобы такому объяснению поверили, его надо дать быстро, спокойно и с минимальным количеством деталей. Ведь сообщение излишней информации может так же легко вызвать подозрения, как и отсутствие объяснений вообще.

Преподаватели могут повысить напряженность тренировки, симулируя арест и жестокий допрос стажера²⁶¹. Сотрудник «Кесарии» под псевдонимом Курц сказал, что это самая трудная часть курса. «Они посылали нас парами в Иерусалим для слежки за иностранными дипломатами. Это казалось простым заданием – просто следуй за ними по пятам и докладывай, не устанавливая контакта, – пояснил он. – У нас были иностранные паспорта, и нас так проинструктировали, что мы даже не догадались, какая роль нам отведена. И вдруг, откуда ни возьмись, появляются три полицейские машины, и несколько парней в гражданском набрасываются на нас, сбивают с ног, надевают на нас наручники и бросают в фургон… Они привезли нас в следственную часть Шин Бет на Русское подворье в Иерусалиме. Там мы провели три с половиной ужасных дня – без сна, в наручниках, с завязанными глазами. Какую-то часть времени нас продержали сидящими на стульях с заведенными назад и скованными наручниками руками. В таком положении деревенеет все тело. Какое-то время мы проводили подвешенными на цепи к потолку, касаясь пола только пальцами ног. Во время допросов полицейские и агенты Шин Бет избивали нас и оплевывали. Я слышал, что они даже мочились на одного парня. Цель была установить, кто сломается, а кто будет до конца держаться фиктивной легенды». Курц не сломался. Если бы он это сделал, скорее всего был бы снят с программы.

По завершении курса успевающие стажеры сдают экзамен на оперативных сотрудников и начинают выезжать на задания в «целевые» государства.

Харари установил в «Кесарии» железную дисциплину и требовал от сотрудников беспрекословного подчинения²⁶². Любой, кто не следовал установленным им правилам, сразу же находил себя вычеркнутым из организации. В офисе подразделения на одиннадцатом этаже здания по адресу Каплан-стрит, 2, Тель-Авив царили тишина и образцовый порядок. «Майк привез с собой в “Кесарию” европейскую атмосферу, – вспоминал Этан. – Это то, как здесь говорили, как себя вели, тактичность, манеры. Его кабинет был всегда идеально чист и убран, все было тип-топ. Таким же он был и в своем поведении, одежде. Всегда аккуратно причесан, гладко выбрит, и повсюду, куда бы он ни шел, за ним следовал аромат его любимого одеколона French Macassar. Это было важно, потому что он заставил все подразделение привыкнуть работать в атмосфере стран, из которых мы якобы приехали».

«Хорошая разведывательная информация и сильная “Кесария” стоят денег», – говорил Харари Амиту. Он требовал все большего бюджета, который расходовал на подготовку кадров и создание новых оперативных структур и сетей. Люди Харари основали сотни коммерческих предприятий в несметном количестве сфер и стран, которые послужат «Моссаду» еще много лет после ухода Харари. Многие такие точки не могли быть использованы немедленно, но у Харари была интуиция, благодаря которой он видел, что однажды для «Кесарии» может стать выгодным контролировать судоходную компанию в какой-то ближневосточной стране. И действительно, пришло время, когда подразделению потребовался гражданский корабль для прикрытия команды «Моссада» в водах Йемена²⁶³. «Моссад» нагрузил судно партией мяса, доставляя его в различные порты и между делом выполняя разведывательную миссию.

В 1967 году изменения, привнесенные Харари в деятельность подразделения, начали приносить заметные плоды, и оперативные работники «Кесарии» в «целевых» государствах стали ежедневно передавать в Израиль ценную информацию, по большей части касавшуюся главных врагов государства того времени: Сирии, Египта, Иордании и Ирака.

«Моссад», АМАН и само правительство вполне обоснованно выделили огромные ресурсы на подготовку и следующему военному столкновению с арабскими государствами, которое и произошло в июне 1967 года.

Вместе с тем израильская разведка проглядела еще один важный вызов: миллионы палестинцев, готовых драться за возврат родных земель. Волна терроризма против израильтян и других евреев скоро прокатится по Ближнему Востоку и Европе.

«Мы не были готовы к этой новой угрозе», – сказал тогда Харари²⁶⁴.

7
«Вооруженная борьба – это единственный путь к освобождению Палестины»

От 600 000 до 750 000 палестинцев либо покинули, либо были выдавлены с территории, на которой образовалось государство Израиль, завоевавшее ее в войне 1948–1949 годов. Палестинцы поклялись разрушить новорожденное государство, и израильское руководство было убеждено в том, что, подвергавшийся рискам и уязвимый, Израиль будет иметь шансы уцелеть, только если оставит в пределах своих границ как можно меньше палестинцев. Это была та логика, пусть и вызывавшая вопросы с точки зрения морали, которая стояла за изгнаниями палестинцев и категорическим отказом кому-либо из них когда-либо возвращаться в Израиль.

Беженцы направлялись в сектор Газа²⁶⁵ (узкая полоса земли длиной 225 километров, отделявшая юго-восточное побережье страны от подмандатной Палестины по результатам войны 1948–1949 годов, контролировавшаяся до 1967 года Египтом, а затем захваченная Израилем), а также в палаточные лагеря в соседних арабских странах, правящие режимы которых угрожали, что в конечном счете сотрут сионистов с лица Земли и вернут палестинцев на родину. При этом были созданы невыносимые условия существования для беженцев, у которых зачастую не было никаких прав и возможностей контролировать свою жизнь, доступа к высшему образованию или приличного трудоустройства. Они жили в исключительной нищете, при практическом отсутствии общественного здравоохранения и продовольственного обеспечения. Беженцы, хлынувшие в сектор Газа во время войны 1948–1949 годов, почти утроили численность проживавшего там населения. С 70 000 человек в 1945 году число жителей выросло до 250 000 в 1950 году. К 1967 году здесь проживало уже 356 000 человек, а к 2015-му это количество возросло до 1 710 000. Беженцы превратились в лиц без гражданства, выброшенных из своей страны и оказавшихся нежелательными для других государств. Однако и они, и оставшиеся на Западном берегу и в секторе Газа постоянные палестинские жители деревень и городов по-прежнему считали себя народом.

Среди них был юноша по имени Халиль аль-Вазир²⁶⁶, который родился в 1935 году в Рамле, небольшом городке к юго-востоку от Тель-Авива²⁶⁷. Во время войны 1948 года он и его семья, вместе со многими другими жителями Рамлы, были депортированы в сектор Газа, где жили в лагере для беженцев.

К тому времени когда аль-Вазиру исполнилось 16 лет, он уже был вожаком одной из групп боевиков. Исполненный решимости отомстить за депортацию семьи, аль-Вазир заявил, что установил контакт с муджахиддинами²⁶⁸, воевавшими в Палестинской войне 1948 года, чтобы перенять у них боевой опыт.

Ветераны Палестинской войны обучали аль-Вазира и его товарищей, а те, в свою очередь, обучали других молодых палестинцев. В 1953 году, будучи 18 лет от роду, аль-Вазир командовал отрядом из 200 бойцов. В конце 1954-го – начале 1955 года аль-Вазир со своими людьми начал проведение серии диверсий и убийств внутри Израиля. Египтяне, используя палестинцев в качестве дешевой военной силы, организовали отправку молодых палестинских студентов из Каира в сектор Газа. Среди них был и студент-электротехник из Каирского университета по имени Мохаммад Ясир Абдель Рахман Абдель Рауф Арафат аль-Кудва аль-Хусейни – Ясир Арафат.

О месте рождения Арафата спорят до сих пор²⁶⁹. По официальной палестинской версии, он родился в 1929 году в Иерусалиме, что, более соответствовало бы палестинскому лидеру. Однако некоторые утверждали, что местом его рождения была Газа или даже Каир. Как бы там ни было, Арафат происходил из известной палестинской семьи, имевшей родственные связи с великим муфтием Хаджи Амином аль-Хусейни, а также с Абд аль-Кадиром аль-Хусейни, командующим палестинскими вооруженными силами в 1948 году. Оба этих деятеля были определены израильтянами как главные цели для ликвидации. Арафат, который взял себе военный псевдоним Абу Аммар, и аль-Вазир, назвавшийся Абу Джихадом, стали близкими соратниками и боевыми товарищами. Вместе они работали над усилением палестинских ячеек в секторе Газа.

Израильская разведка не слишком утруждала себя беспокойством по поводу роста воинственных настроений в лагерях для беженцев. «В целом можно сказать, что палестинская диаспора не очень нас тогда интересовала, – говорит Аарон Левран, который служил в то время в израильской военной разведке AMAН. – Они не представляли серьезную военную силу». Палестинские боевики рассматривались тогда не как долгосрочная стратегическая угроза, а как тактическая проблема сегодняшнего дня, заботившая израильтян лишь постольку, поскольку палестинские боевики все же проникали на территорию Израиля, чтобы угрожать и терроризировать евреев. А эта проблема была достаточно эффективно решена в ходе Синайской кампании 1956 года: опасаясь израильских репрессалий, египтяне были больше озабочены сохранением мира на границе, чем судьбой палестинцев, и поэтому прекратили рейды на израильскую территорию.

Боевики смотрели на ситуацию иначе. Абу Джихад и Арафат, почувствовав себя преданными, когда египтяне запретили им операции по проникновению на территорию Израиля, решили, что палестинцы могут покончить со своими страданиями, только начав самостоятельную борьбу с врагом²⁷⁰. Победа израильтян в ходе Синайской кампании, которая остановила набеги палестинцев на израильскую землю с территории Египта, с фактической неизбежностью привела также и к возникновению самостоятельного партизанского движения на палестинской стороне.

После многолетних скитаний по различным странам в конце 1959 года Арафат и Абу Джихад перебрались в Кувейт²⁷¹. Они пришли к пониманию того, что в глазах Насера, который стремился объединить арабский мир под своим руководством, их деятельность будет рассматриваться только как обструкционистская. Арафат и Абу Джихад хорошо осознавали, что до тех пор, пока они оставались в одном из главных арабских государств, им никогда не удастся создать эффективную всепалестинскую организацию, находящуюся под их властью.

Абу Джихад признавал верховенство Арафата, который был на шесть лет старше и сумел обзавестись обширной сетью связей в палестинской диаспоре. Арафат рассматривал себя в качестве лидера, но моментально разглядел и признал в Абу Джихаде военные и оперативные способности, которых самому ему не хватало. В течение двух лет Арафат, Абу Джихад и еще три их товарища работали над принципами и оперативной структурой своей организации. Все это они делали в глубокой тайне, чтобы избежать противодействия со стороны арабских стран. В конечном счете 10 октября 1959 года было официально объявлено о создании Организации освобождения Палестины (ООП).

Скоро они обнаружили, что арабское сокращение организации, звучавшее как «ХАТАФ», весьма двусмысленно и в переводе с арабского означает «скорая смерть». Поэтому Абу Джихад, который был особенно чувствителен ко всяким символам, предложил, чтобы акроним с названием организации читался в обратном порядке – «ФАТАХ»²⁷², что означало «славная победа».

Основные принципы организации, которые распространялись тогда среди общественности в виде листовок, позже будут сведены воедино в Устав ООП²⁷³. Статья 9 этого Устава констатирует, что «вооруженная борьба является единственным путем к освобождению Палестины», а статья 6, по существу, призывает к депортации из Израиля всех евреев, прибывших на его территорию после 1917 года. В статье 20 отмечается: «Утверждения об исторических и религиозных связях евреев с Палестиной не соответствуют фактам… Евреи не составляют единый народ с национальной идентичностью; они являются гражданами стран, которым принадлежат и из которых происходят». В статье 22 упоминается, что: «Сионизм является… расистским и фанатичным по своей природе, агрессивным, экспансионистским и колониальным по своим целям и фашистским по своим методам». В большинстве положений устава ООП, направленных против сионизма, утверждается, что он является инструментом империализма.

Израильская разведка, занятая Насером и убежденная в том, что Египет представлял для Израиля наиболее вероятную и страшную угрозу, полностью прозевала образование ФАТХ. Только в начале 1964 года, то есть более четырех лет спустя с момента создания организации, два израильских агента подготовили оперативные отчеты о ней²⁷⁴. Ури Исраэль (известный в «Моссаде» как «Ладийях») и Ицхак Сагив («Исраэль»), работавшие под прикрытием палестинских бизнесменов, сообщили, что студенческие боевые ячейки, действовавшие при поддержке ФАТХ и подстрекаемые этой организацией, набирают все большую силу в Европе и не должны недооцениваться. В октябре 1964 года, когда весь «Моссад» работал по делу германских ученых-ракетчиков, Ладийях написал тогдашнему шефу резидентуры «Моссада» в Европе, Рафи Эйтану, следующее предупреждение: «Я прихожу к заключению, что опасность, которая исходит для нас от ученых, студентов и образованных палестинцев, нисколько не уступает по своей остроте той угрозе, что представляет собой вооружение арабских государств оружием массового поражения».

Поначалу кураторы упомянутых агентов в «Моссаде» не были впечатлены, высокомерно отвергая феномен Арафата, Абу Джихада и их товарищей как «студентов и интеллектуалов, которые больше сильны на словах, чем в делах». Но Ладийях и Исраэль настаивали на своем, утверждая, что их палестинские связи все чаще говорят об организации как о «субъекте вооруженной борьбы с сионизмом».

«ФАТХ являет собой нечто совершенно отличное от того, что существовало до него, – писали они в своем донесении в мае 1964 года²⁷⁵. – Эти двое – Арафат и Абу Джихад – способны на то, чтобы поднять палестинцев против нас».

ФАТХ осуществил свою первую террористическую атаку 1 января 1965 года. Это была попытка подорвать государственную систему водоснабжения – обширную сеть каналов и водоводов, которая несла воду из Галилейского моря (известного также как Тивериадское озеро) на засушливый юг страны²⁷⁶. Эта атака была исполнена глубокого символического смысла – она угрожала отрезать источник жизни – воду – в пустынном районе Ближнего Востока, что било по всем жителям региона. Строительство системы каналов вокруг Тивериадского озера явилось крупным и спорным проектом, причиной значительной турбулентности в арабском общественном мнении. Хотя премьер-министр Сирии Салах Битар заявил в сентябре 1964 года, что «арабские государства были полны решимости вести непрекращающуюся кампанию, нацеленную на то, чтобы не дать Израилю реализовать его мечту» – привести воду в пустыню, все это были пустые слова²⁷⁷. И только ФАТХ, тогда еще маленькая организация с немногочисленными ресурсами, взяла инициативу на себя и начала действовать.

Операция, спланированная Абу Джихадом, оказалась абсолютно любительской по исполнению и с треском провалилась. Группа, которая должна была осуществить первую военную акцию ФАТХ, была арестована в Газе за неделю до начала операции²⁷⁸. Другая группа также была арестована в Ливане за несколько дней до атаки²⁷⁹. В конце концов третьей группе, которая проникла в Израиль с территории Иордании, удалось заложить взрывчатку возле штаб-квартиры израильской Государственной службы водоканала, но заряд не сработал и был обнаружен патрулем. Члены этой группы были пойманы²⁸⁰. Несмотря на явный провал, новость об операции распространилась по всему арабскому миру. Появилась сила, готовая бросить вызов израильтянам. Что касается военной разведки АМАН, она взяла этот инцидент на заметку, но более ничего не предприняла.

Тем временем связи Ладийяха, на приобретение которых он потратил годы двойной жизни, оправдали себя. Арафат и Абу Джихад поддерживали тесные контакты с палестинскими студентами по всей Европе, особенно в Восточной и Западной Германии. Центр этой активности находился в ФРГ. У Ладийяха был там знакомый палестинец, Хани аль-Хассан, который возглавлял Палестинскую студенческую ассоциацию в Западной Германии. Его брат Халед являлся одним из пяти основателей ФАТХ. Хани столкнулся с финансовыми трудностями, и Ладийях пришел ему на помощь. Он предложил оплачивать аренду квартиры, которую Хани снимал во Франкфурте по адресу Бетховенштрассе, 42. Эта квартира являлась офисом студенческой организации. Туда периодически приходили и лидеры ФАТХ.

В январе 1965 года «Колоссу», подразделению наружного наблюдения «Моссада», удалось установить в квартире микрофоны²⁸¹. В течение последующих восьми месяцев израильские оперативники подслушивали разговоры на встречах, происходивших в квартире, с поста, который они организовали тут же, рядом с холлом первого этажа. Они слушали клятвы «стереть Израиль с карты Земли», о чем заявлял Абу Джихад на одной из таких встреч.

Рафи Эйтан, который за несколько лет до этого командовал подразделением Армии обороны Израиля, изгнавшим семью Абу Джихада из Рамлы, в то время являлся резидентом «Моссада» в Европе. Прослушивая записи с планами палестинцев, он одним из первых понял, что у движения ФАТХ есть потенциал и что во главе него стоит очень харизматичный и опасный лидер. «Подлинная природа Арафата стала для меня понятной после этих франкфуртских встреч палестинских деятелей, – говорил он позднее. – Студенты рассказали Арафату и Абу Джихаду, что уже существовало не менее пятнадцати различных палестинских организаций, что было важно обеспечить их согласованные действия под единым командованием. Арафат заявил, что в этом нет необходимости и даже хорошо, если каждая организация будет иметь своих боевиков и свой бюджет. Так, по словам Арафата, будет гарантировано, что мы продолжим борьбу против сионизма до тех пор, пока не сбросим всех евреев в море»²⁸².

На протяжении первой половины 1965 года ФАТХ осуществлял все больше диверсий, минируя дороги, разрушая нефтепроводы и атакуя израильтян с применением стрелкового оружия²⁸³. Большинство этих акций окончилось неудачей, но они отозвались эхом в ушах Рафи Эйтана в Париже. В мае 1965 года Эйтан попросил директора «Моссада» Амита отдать приказ членам подразделения «Кесария» проникнуть в квартиру на Бетховенштрассе во время одной из встреч и убить всех присутствующих. «Мы легко можем это сделать, – писал он Амиту. – У нас есть доступ к цели, и это дает нам возможность, которую мы вряд ли сможем получить вновь».

Амит, все еще находясь под негативным впечатлением от захвата оперативников «Кесарии» Коэна и Лотца, отказался подписать такой приказ. Он не видел в этой группе палестинцев ничего, кроме банды молодых негодяев без каких-либо реальных возможностей.

«Плохо, что тогда меня не послушались, – говорил Эйтан спустя десятилетия. – Мы могли сэкономить огромные усилия и избежать безмерной сердечной боли и горя»²⁸⁴.

В последующие месяцы были совершены новые нападения, и их число неуклонно росло²⁸⁵. Становилось ясно, что Арафат и Абу Джихад являются проблемой, которая сама не решится. «Поначалу их террористические атаки были смешными, – рассказывает Аарон Левран, занимавший в то время пост заместителя начальника информационно-аналитического подразделения военной разведки. – Но с течением времени они становились все серьезнее… Столкнувшись с такой ситуацией, разведывательное сообщество действовало двумя путями. Первый – организация специального управления, которое занялось этой проблемой. Второй – спецслужбы начали наносить удары по верхушке пирамиды».

«Специальное управление» представляло собой секретную комиссию, в чьи задачи входила выработка мер по противодействию палестинскому терроризму. Оно было создано в августе 1965 года и состояло из трех человек: Леврана, Майка Харари – заместителя руководителя «Кесарии», и Шмуэля Горена – начальника подразделения 504 АМАН.

«Комиссия трех» разработала приказы о ликвидации Арафата и Абу Джихада. Понимая, что последние провалы «Кесарии» вряд ли позволят добиться утверждения подразделения в качестве исполнителя «целевых» убийств, комиссия рекомендовала вернуться к тактике «писем-убийц». С использованием информации, собранной Ладийяхом и Исраэлем, эти бомбы должны были быть разосланы по почте нескольким руководителям ФАТХ в Ливане и Сирии.

8 октября директор «Моссада» Амит встретился с премьер-министром и министром обороны Леви Эшколом для того, чтобы представить план на его утверждение. «У нас есть три цели, – сказал Амит. – Наши люди (Ладийях и Исраэль) вернулись из столиц (Бейрута и Дамаска), и мы хотим привести план в исполнение»²⁸⁶.

Назвав имена целей, Амит заметил, что Ладийях предоставил всю необходимую информацию и предложение состоит в том, чтобы каждой из намеченных жертв был направлен «подарок». Письма будут выглядеть так, как будто их отправили хорошо известные целям люди. Для того чтобы все выглядело максимально убедительно, пакеты будут посланы непосредственно из Ливана.

«На этот раз исполнителем будет женщина. Она поедет в Бейрут и вложит письма в почтовые ящики адресатов… Она из Южной Африки, у нее британский паспорт, и она готова выполнить задание». Амит имел в виду Сильвию Рафаэль, дочь отца-еврея и нееврейской матери, которая прониклась глубокой симпатией к еврейскому народу, эмигрировала в Израиль и была завербована «Моссадом». Она прошла боевую подготовку у Моти Кфира и стала самой известной женщиной-оперативницей в истории «Кесарии».

Амит рассказал Эшколу, что будет организовано направление целой серии смертоносных писем. Если «Моссад» сконцентрируется на трех указанных целях, военная разведка АМАН одновременно разошлет по почте от 12 до 15 бомб, адресованных боевикам ФАТХ в Иордании.

Эшкол скептически спросил: «Был ли у нас опыт проведения подобных операций, когда все прошло по плану?.. В Египте этого не случилось». Таким образом Эшкол напомнил Амиту, что письма-бомбы, посланные немецким ученым в Египте, не убили их, а только ранили.

Амит еще раз заверил Эшкола в успехе операции, пояснив: «На этот раз мы снабжаем изделия более мощным зарядом. Теперь мы кладем в письмо 20 граммов взрывчатки».

Однако и в этот раз письма-ловушки не сработали. Несколько получателей были легко ранены, однако большинство из отправленных писем-бомб обнаружили и обезвредили до того, как они смогли нанести какой-либо вред адресатам.

В то время Арафат и Абу Джихад были в Дамаске²⁸⁷, который согласился предоставить свой патронаж ФАТХ и разрешил военизированным подразделениям этой организации использовать тренировочные базы в Сирии. Возможности для проведения Израилем сколько-нибудь активных действий в Дамаске были очень ограниченны, особенно после поимки Эли Коэна и панической эвакуации оттуда других израильских оперативников. Более того, с территории Сирии ФАТХ мог успешнее координировать свою борьбу против Израиля, часто вторгаясь на Западный берег, находившийся тогда под управлением Иордании. ФАТХ организовал там базы, с которых осуществлял террористические атаки внутри Израиля. Большинство таких операций представляли собой попытки диверсий против гражданских объектов, в числе которых были частные дома, высшие учебные заведения и объекты инфраструктуры типа магистральных водопроводов, железных и грунтовых дорог.

За 1966 год ФАТХ предпринял 40 атак в Израиле. Хотя их частота сохранялась на уровне 1965 года, дерзость и качество исполнения значительно возросли. С середины 1966 года ФАТХ начал наносить удары по израильским военным объектам. В ходе одной из таких операций, 11 ноября 1966 года, трое израильских солдат погибли, когда их вездеход подорвался на мине. Ответные действия Израиля последовали через два дня, когда подразделения Армии обороны атаковали в Иордании деревню Самуа к югу от города Хеврона. Изначально цель операции состояла в разрушении деревни для того, чтобы послать сигнал, который должен был сдержать арабские государства и мотивировать их на действия против ФАТХ. Однако в ситуацию вмешалась армия Иордании. Результатом явилась гибель 16 иорданских солдат, одного израильского военного и острый рост напряженности на границе.

И все же стремление «замести палестинскую проблему под ковер» было в израильском истеблишменте настолько сильным, что не поощрялось даже произнесение вслух названия организации ФАТХ. «Мы не хотели признавать за ФАТХ никаких успехов; даже не упоминали, что та или иная операция была проведена им, – говорил Шломо Газит, начальник информационного-исследовательского управления АМАН с 1964 по 1967 год²⁸⁸. – С другой стороны, мы все же должны были как-то его обозначать, поэтому придумали нейтральную формулировку». Этой формулировкой явилось слово «паха», что на иврите представляло собой аббревиатуру выражения «террористическая активность неприятеля». В течение десятилетий этот термин использовался израильскими официальными лицами, когда они рассказывали общественности страны о том, кто стоял за теми или иными террористическими акциями.

В начале 1967 года положение стремительно ухудшилось²⁸⁹. К началу марта ФАТХ провел более сотни атак на Израиль в районах страны, которые граничили с Иорданией, Сирией, Ливаном и Египтом. Были убиты 13 израильтян: 9 гражданских лиц и 4 солдата. Обмен небольшими ударами между сторонами, когда палестинцы нападали, а израильтяне осуществляли ответные акции возмездия, значительно осложнил и без того хрупкие отношения Израиля с соседними арабскими государствами.

11 мая Израиль в последний раз предупредил Сирию, что если она не будет сдерживать ФАТХ, израильская сторона прибегнет к крупномасштабным военным действиям. После этого предупреждения арабская сторона создала Объединенное военное командование с участием Египта, Сирии и Иордании, и на обеих сторонах конфликта были сконцентрированы огромные военные силы. Многие арабы тогда верили в то, что впервые наступило время для ликвидации государства Израиль²⁹⁰.

В самом Израиле многие были убеждены в скором пришествии второго холокоста. В стране превалировали мрачные настроения. Некоторые люди ожидали гибели десятков тысяч жителей страны. В городских парках (даже таких, как Ган-Меир в самом сердце Тель-Авива) спешно готовили траншеи для массового захоронения погибших.

28 мая 1967 года премьер-министр Эшкол выступил с речью на государственном радио, что только ухудшило ситуацию²⁹¹. Поскольку текст речи менялся вплоть до последней секунды, Эшкол сбивался в ключевых фразах. Израильская публика поняла это как недостаток решительности с его стороны, что обострило существовавшие страхи.

Тем не менее руководство израильской армии и спецслужб было уверено в собственных возможностях и давило на Эшкола, требуя разрешения ударить первыми²⁹². Шеф «Моссада» Амит полетел в Вашингтон, где встретился с министром обороны США Робертом Макнамарой. Из реакции Макнамары на беседу Амит вынес то, что позднее назвал «мигающим зеленым светом»²⁹³ на осуществление Израилем превентивного удара.

В 7:45 5 июня 1967 года началась Шестидневная война, в самом начале которой израильские ВВС разбомбили и разрушили десятки вражеских аэродромов. Благодаря тому, что за долгие годы подготовки к войне «Моссаду» и военной разведке АМАН удалось собрать точную и подробную информацию, в течение нескольких часов израильские военно-воздушные силы уничтожили почти все военные самолеты, которыми располагали Египет, Сирия и Иордания. К моменту окончания войны 10 июня Израиль оккупировал территории, которые увеличили его размеры более чем на 300 %. Израильские приобретения включали в себя Синайский полуостров, а также Голанские высоты, Западный берег реки Иордан и сектор Газа.

К тому времени на указанных территориях проживало более миллиона палестинцев, многие из которых являлись беженцами 1948 года, попавшими теперь под оккупацию тех же сил, которые выгнали их с родной земли 20 лет тому назад. Всего за одну неделю политический и демографический ландшафт Ближнего Востока полностью изменился.

Война показала абсолютное превосходство разведки и армии Израиля над своими соперниками в арабских государствах. Тем не менее некоторые израильтяне понимали, что блестящая победа – не только причина для торжества. Она одновременно являла собой и возможность для установления долгосрочного перемирия. Начальник информационно-аналитического управления АМАН Газит подготовил специальный, совершенно секретный доклад, который был роздан высшим руководителям государства и армии, содержавший, помимо прочего, и предупреждение о том, что «мы не должны выглядеть хвастунами, насмехающимися над разбитым врагом и унижающими его достоинство и достоинство его лидеров»²⁹⁴. Доклад призывал к немедленным переговорам с арабскими странами и к использованию завоеванных территорий для бартерной сделки – уход с них Израиля и создание «независимого палестинского государства» в обмен на всеобъемлющий, полный и окончательный мирный договор. В Шин Бет (общей службе безопасности) также имелось много людей, которые верили в то, что сложившаяся ситуация предоставляет уникальный исторический шанс для окончания национального конфликта между евреями и арабами. Даже «шпион № 1» Израиля, Меир Амит, разглядел в ней огромный потенциал для мира. Но к его совету никто не прислушался.

Гигантская метаморфоза израильского общества, его парламентариев и правительственных чиновников, которые из граждан и руководителей страны, стоявшей на грани уничтожения, в одночасье превратились в граждан и руководителей непобедимой империи, сделала их слепыми по отношению к той истине, что даже победа и завоевание вражеской территории может принести с собой серьезные угрозы.

Амит был одним из немногих, кто понимал глубину и опасность нового тренда в национальной психологии. «То, что происходит сейчас, приносит разочарование, болезненное разочарование, – писал он в своем дневнике через две недели после Шестидневной войны. – Я предчувствую, беспокоюсь и опасаюсь бесполезной утраты результатов этой войны… Когда я вижу, как ведутся в этом отношении дела, руки у меня опускаются и мною овладевает чувство отчаяния»²⁹⁵.

В то время как Амит видел в победе Израиля возможность установления мира, Арафат и Абу Джихад рассматривали сокрушительное поражение арабских государств как катастрофу, которую можно использовать в своих интересах. Они понимали, что постыдный провал лидеров арабских стран создаст в общественном мнении вакуум, который смогут заполнить новые лидеры, воспринятые арабским обществом как молодые, храбрые и некоррумпированные. Абу Джихад утвердился в мысли, что теперь вести повстанческую вооруженную борьбу против Израиля станет легче.

Всего через десять дней после окончания войны, 20 июня, Арафат и Абу Джихад объявили в Бейруте, что ФАТХ продолжит свою борьбу на территориях, которые Израиль только что захватил²⁹⁶. Сдерживая это обещание, Абу Джихад инициировал волну террористических атак в секторе Газа и на Западном берегу. В сентябре 1967 года было организовано 13 акций, в октябре – 10 и в ноябре – 20. Цели были выбраны в основном гражданские: фабрики, жилые дома, кинотеатры. С учетом этих атак ни один из сотрудников израильских спецслужб не решился высказываться за переговоры с ФАТХ.

Хотя вел эту войну Абу Джихад, израильскому руководству было ясно, что лидером в ФАТХ является Ясир Арафат. Именно он закладывал дипломатический и идеологический курс организации, именно он смог постепенно объединить различные палестинские фракции под общим руководством. Он также стал играть роль модератора в отношениях с лидерами арабских государств, которые первоначально видели в ФАТХ серьезную угрозу. В 1964 году арабские государства основали Организацию освобождения Палестины (ООП) и поставили ее главой свою марионетку, Ахмада Шукейри. Однако в связи с совершенно неудовлетворительными результатами действий ООП в ходе Шестидневной войны и возрастающим влиянием Арафата контроль над ООП постепенно перешел в руки ФАТХ, и в конце концов Арафат был избран ее председателем. Абу Джихад стал координатором военной деятельности ООП, заняв фактически место второго человека в руководстве организации.

Арафат, который стал носить традиционный палестинский мужской головной убор куфию уложенным на голове в форме карты Палестины, превратился в символ палестинского сопротивления.

«Израиль должен ударить в сердце террористических организаций, по их штабу, – записал в своем дневнике Иегуда Арбель, руководитель подразделений Шин Бет в Иерусалиме и на Западном берегу реки Иордан. – Ликвидация Абу Аммара (Арафата) является необходимым и обязательным предварительным условием решения палестинской проблемы»²⁹⁷. Арбель оказывал на «комиссию трех» давление для достижения этой цели. Со своей стороны он составил и распространил в соответствующих службах описание Арафата как разыскиваемого опасного преступника – один из первых словесных портретов, за которым последовали многочисленные документы такого рода на других террористов. «Маленького роста, 155–160 см, цвет кожи темный. Сложения упитанного, круглолицый. Посередине головы лысина. Волосы на висках седые. Усы бреет. Манера поведения: беспокойная. Глаза: все время бегают»²⁹⁸.

Израильские спецслужбы пытались ликвидировать Арафата несколько раз во время и сразу же после Шестидневной войны²⁹⁹. Через несколько дней после победы Израиля информатор Шин Бет указал на тайное местонахождение Арафата в Старом городе неподалеку от Яффских ворот. По этому адресу было послано армейское подразделение для того, чтобы схватить Арафата живого или мертвого, но он умудрился скрыться буквально за несколько минут до появления солдат. Через два дня военные, действовавшие по наводке специального подразделения 504, осуществили рейд на квартиру в Бейт-Ханина – поселении, расположенном к востоку от Иерусалима, но обнаружили только питу с начинкой из овощного салата и тахини, от которой было откушено несколько кусков. Еще день спустя Арафат, переодетый в женское платье, сумел перебраться через мост на реке Иордан в такси, принадлежавшее одному из его сторонников.

Между тем террористические атаки ООП на Израиль становились все более частыми и кровавыми. В промежутке между окончанием войны и мартом 1968 года было убито 65 израильских военнослужащих и 50 гражданских лиц, а 249 солдат и 295 мирных жителей были ранены. Атаки, осуществленные ФАТХ из штаб-квартиры в Караме, расположенном в южной части Иорданской долины, часто приводили к столкновениям между Армией обороны Израиля и иорданскими вооруженными силами. Росла напряженность на протяженной границе между двумя странами, что делало нормальную жизнь на израильской стороне невозможной. Командование Армии обороны Израиля настаивало, чтобы премьер-министр Эшкол санкционировал массированную военную операцию, однако он проявлял в этом вопросе колебания³⁰⁰.

Люди в «Моссаде» испытывали психологический дискомфорт³⁰¹. «Унижение, вызванное террористическими атаками, вызывало ощущение беспомощности, – вспоминал руководитель «Кесарии» Цви Аарони. – Я сказал тогда своим ребятам: “Думайте креативно. Думайте над планами по ликвидации Арафата”».

«В январе 1968 года они пришли ко мне с идеей доставки морем из Европы в Бейрут большой легковой автомашины»³⁰². В Бейруте автомобиль предполагалось начинить изрядным количеством взрывчатки, а затем его должен был перегнать в Дамаск своим ходом оперативник «Кесарии», выступавший под прикрытием бизнесмена. Машину планировалось поставить на парковку рядом с резиденцией Арафата, а взрывной механизм привести в действие дистанционно. Амит отправился к Эшколу, чтобы добиться его согласия, но получил категорический отказ, причину которого премьер объяснил тем, что операция вызовет и оправдает ответные покушения на жизни израильских политиков. Эшкол рассматривал Арафата как террориста, но такого, который сумел приобрести статус политического лидера, и это являлось, пожалуй, лучшим доказательством успеха, достигнутого председателем ООП.

Однако накал палестинского террора не стихал. 18 марта 1968 года школьный автобус подорвался на мине. Двое охранников были убиты, и 10 детей ранены. Теперь Эшкол неохотно сдался оказываемому на него давлению³⁰³. Он согласился с тем, что ликвидация Арафата должна стать главной целью операции против палестинских вооруженных формирований в самом Караме и возле него.

21 марта 1968 года отряд из подразделения «Сайерет Маткаль» (элитного спецназа Армии обороны Израиля) был доставлен на вертолете к месту проведения операции в пустыне неподалеку от базы ФАТХ в Караме. Полученный отрядом приказ был коротким и ясным: «Атаковать при свете дня, овладеть базой, изолировать и ликвидировать террористов». На заседании кабинета министров накануне вечером начальник Генерального штаба АОИ генерал-лейтенант Хаим Бар-Лев пообещал проведение «чистой операции», под которой он понимал акцию совсем без или с минимальными потерями у израильтян.

Однако все пошло не по плану, и боестолкновение продлилось намного дольше, чем предполагалось. Река Иордан в этот период года очень полноводна, растительность по ее берегам густая, а характер почвы сильно затрудняет передвижение по ней механизированных подразделений, которые должны были поддерживать операцию. Кроме того, из-за недостаточной координации действий вертолеты ВВС Израиля сбросили листовки с указаниями гражданскому населению к определенному времени покинуть место проведения операции. Таким образом, фактор внезапности был утрачен, и вооруженные силы ФАТХ имели достаточно времени для того, чтобы подготовиться к атаке. Они яростно сопротивлялись израильтянам.

Вновь переодетый в женскую одежду, Арафат сумел ускользнуть с места проведения операции в стремительном рывке на мотоцикле.

Хотя по количеству потерь преимущество оказалось на стороне израильтян (тогда погибло 33 израильских военнослужащих, 61 солдат вооруженных сил Иордании и более ста палестинцев), в первый раз в лобовом столкновении палестинцам удалось отбить нападение вооруженных сил сильнейшей армии на Ближнем Востоке. Это показало, кто в реальности оказался победителем³⁰⁴.

Арафат моментально оценил пропагандистский потенциал сорванной израильской операции и превратил битву под Караме в легенду мужества палестинцев перед лицом атакующего врага. Он даже дошел до того, чтобы (фальшиво) похвастаться, будто бы его боевики ранили министра обороны Израиля Моше Даяна. Тысячи палестинцев с воодушевлением вступали в ряды ООП. После Караме никто не сомневался в том, что палестинская нация реально существует, даже несмотря на то, что Израиль продолжал отрицать это в течение многих лет после боестолкновения. И никто не мог сомневаться: Ясир Арафат оставался бесспорным лидером этой нации.

Провал операции под Караме вынудил Израиль проводить более осторожную политику в отношении своих рейдов на территорию Иордании, что вызвало глубокое разочарование в Армии обороны страны. Протоколы тогдашних заседаний руководства Генерального штаба АОИ указывают на высочайшую степень внимания, которое израильское командование уделяло ООП и Ясиру Арафату, на которого палестинская молодежь смотрела с нескрываемым восхищением³⁰⁵.

Военные и спецслужбы Израиля прилагали все усилия по обнаружению и ликвидации Арафата, но безрезультатно. В конечном счете, видимо от отчаяния, они решились на совсем уж одиозный план³⁰⁶. В мае 1968 года харизматичный психолог Биньямин Шалит, родившийся в Швеции, каким-то образом узнал о секретной «комиссии трех» и предложил идею, основанную на сюжете фильма «Маньчжурский кандидат», в котором китайский психолог, связанный со спецслужбами, обрабатывает сознание американского военнопленного и направляет его в США с заданием убить кандидата в президенты.

Шалит утверждал, что может проделать то же самое, только целью в данном случае будет Арафат. На встрече с «комиссией трех», которую посетил шеф военной разведки АМАН генерал-майор Аарон Ярив, Шалит заявил, что если в его распоряжение предоставят палестинского заключенного – одного из многих тысяч, брошенных в израильские тюрьмы, – с подходящими личными качествами, он сможет подвергнуть его идеологической обработке и загипнотизировать, сделав этого человека запрограммированным убийцей³⁰⁷. Затем этого человека можно будет перебросить через границу в Иорданию, организовать его проникновение в ряды ФАТХ, а при благоприятной возможности использовать для того, чтобы покончить с Арафатом.

Невероятно, но комиссия одобрила этот план. Общая служба безопасности Шин Бет прислала нескольких заключенных, с которыми детально побеседовал Шалит, отобравший из них наиболее подходящего, по его мнению, кандидата. Выходец из Вифлеема, 28 лет, он имел крепкое телосложение, смуглую кожу, средние способности, легко поддавался психологическому влиянию и, судя по всему, был не вполне лоялен лидерству Ясира Арафата в ООП. В момент ареста он проживал в небольшой деревне под Хевроном. Это был рядовой боевик ФАТХ с псевдонимом «Фатхи».

Необходимые условия для операции должно было подготовить подразделение 504 израильской военной разведки АМАН, однако его оперативники яростно воспротивились этому плану. Как говорил мне Рафи Суттон, бывший ранее начальником базы подразделения 504 в Иерусалиме: «Это была глупая, идиотская затея. Все в ней напоминало научную фантастику. Дикие фантазии на грани галлюцинаций».

Однако возражения Суттона были отклонены. Команде Шалита предоставили небольшое здание в десять комнат. Здесь Шалит в течение трех месяцев работал с Фатхи, используя различные методы гипноза. В голову впечатлительного молодого человека вбивалась идея: «ФАТХ хороший. ООП хорошая. Арафат плохой. Его нужно устранить». После двух месяцев такой работы складывалось впечатление, что Фатхи данные идеи воспринял глубоко. На втором этапе подготовки он был помещен в специально оборудованную комнату и вооружен пистолетом. Фотографии Арафата неожиданно появлялись в разных местах комнаты, и Фатхи приказывали мгновенно стрелять по ним без раздумий, целясь прямо между глаз – стрелять, чтобы убить.

Шеф АМАН Ярив и старший офицер АМАН Аарон Левран, входивший в «комиссию трех», определявшую цели для ликвидации, несколько раз приезжали, чтобы проверить работу Шалита³⁰⁸. «Фатхи стоял посередине комнаты, а Шалит спокойно с ним разговаривал, как во время обычной беседы, – рассказывал мне Левран. – Неожиданно Шалит хлопал ладонями по столу, и Фатхи начинал бегать вокруг него. Он автоматически, на подсознании, реагировал на различные жесты Шалита. Затем тот отводил Фатхи в специальную комнату и показывал нам, как он поднимает пистолет в боевое положение каждый раз, когда в каком-то месте комнаты из мебели неожиданно «выскакивает» фотография Арафата. Это производило впечатление».

В середине декабря Шалит объявил, что операция может быть реализована. Час «0» назначили на ночь 19 декабря, когда Фатхи должен был переплыть реку Иордан и проникнуть на территорию Иордании. Однако в ту ночь налетел сильный ветер и лил непрекращающийся дождь. Обычно тихий и узкий, Иордан вышел из берегов. Руководство АМАН хотело отложить операцию, но Шалит настаивал, что Фатхи находится в «оптимальном гипнотическом состоянии» и нужно воспользоваться благоприятной возможностью.

Из Иерусалима Фатхи сопровождал внушительный эскорт. Шалит приказал Фатхи выйти из машины и произнес несколько гипнотических формул. Парень вошел в бушующий поток, неся на спине рюкзак со снаряжением. Как только он углубился в русло, то сразу же был сбит с ног быстрым течением. Фатхи уцепился за валун, будучи не в состоянии ни перейти на противоположный берег реки, ни вернуться обратно. Овад Натан, водитель из подразделения 504, обладавший крупным телосложением и развитой мускулатурой, прыгнул в воду, на свой страх и риск привязал себя веревкой к Фатхи и притянул его к себе. Потом пересек реку и вывел Фатхи на иорданский берег.

Рафи Суттон стоял на израильском берегу Иордана и смотрел, как промокший до нитки и дрожащий Фатхи помахал своим кураторам рукой на прощание³⁰⁹. «Он сложил из пальцев подобие пистолета и сделал жест, как будто стреляет в воображаемую цель между глаз. Я заметил, что Шалит был доволен пациентом. Было чуть больше часа ночи».

Спустя примерно пять часов подразделение 504 получило сообщение от одного из своих агентов в Иордании: молодой палестинец, боевик ФАТХ из Вифлеема, добровольно сдался на полицейском участке в Караме. Полиции он рассказал, что израильская разведка пыталась подвергнуть его идеологической обработке и склонить к убийству Арафата, для чего передала ему пистолет. Еще через три дня источник в ФАТХ уведомил израильтян, что Фатхи был передан ООП³¹⁰, где произнес страстную речь в поддержку Ясира Арафата.

8
Меир Даган и его «ноу-хау»

После израильской оккупации палестинцы в секторе Газа и на Западном берегу – и беженцы, и те, что всегда проживали там, – оказались под управлением врага, израильского государства, которое ООП поклялась разрушить. Палестинцы, которые не были вовлечены в националистическую политику или не интересовались ей, стали заложниками двух противоположных тенденций – решимости Израиля сохранить контроль над оккупированными территориями и решимости ООП выгнать с них израильтян с этих земель.

Все эти палестинцы имели опыт существования под жестокими диктаторскими арабскими режимами, но каждый из них мог выбрать вариант почти полной отстраненности от военного конфликта, который бушевал на границах арабских стран с Израилем. Теперь, когда Израиль начал агрессивно утверждать свою власть перед лицом террористической деятельности ООП, главным полем боя стали лагеря беженцев, превратившиеся в трущобы, и большие палестинские города – Газа, Наблус, Рамалла и Хеврон.

Состав задач, решаемых Армией обороны Израиля и ее солдатами, особенно служащими по военному призыву молодыми людьми в возрасте от 18 до 21 года (обязательная военная служба была введена в 1949 году), претерпел существенные изменения. Если раньше армейские части в основном патрулировали границы страны, защищая их от инфильтрации внешних врагов, то теперь их ввели в палестинские города и поселки для выполнения, по существу, полицейских функций. Война привела также к глубоким изменениям в спецслужбах Израиля. С «Моссада», в компетенцию которого входил сбор разведывательной информации за границами Израиля, была снята ответственность за вновь занятые территории. Эта задача была возложена на Шин Бет, небольшую спецслужбу с численностью сотрудников порядка семисот человек, которая прежде отвечала в основном за контрразведывательную деятельность и борьбу с политическими диверсиями.

В период с 1968 по 1970 год, по мере того как атаки ООП на военных и гражданское население Израиля становились все более частыми, эффективными и кровавыми, Шин Бет быстро расширялась. Служба получила дополнительное финансирование, ей были выделены необходимые здания и объекты, а также кадры, среди которых было много владеющих арабским языком офицеров из АМАН, в особенности из подразделения 504, занимавшегося вербовкой источников среди арабов. Вскоре противостояние палестинскому терроризму стало основной задачей Шин Бет³¹¹.

Наиболее сложным оперативным участком для службы был сектор Газа, одна из самых густонаселенных территорий в мире. После Шестидневной войны израильтяне ездили через сектор на Синайский полуостров, активно занимались торговлей на местных рынках и набирали палестинцев для работы в сельском хозяйстве и строительной отрасли Израиля. В 1970 году израильтяне начали организовывать еврейские поселения в секторе Газа и Северном Синае. Все чаще израильские объекты и граждане подвергались там нападениям. Пик пришелся на 1970 год, когда в секторе Газа было зафиксировано 500 террористических атак³¹². В этих инцидентах было убито 18 граждан Израиля и сотни человек ранены. К тому времени Армия обороны Израиля могла контролировать только важнейшие транспортные артерии. В остальных местах повсюду властвовала ООП.

С целью подавления террора в секторе Шин Бет составила список жителей города Газы и окрестностей, которые были замечены в участии в нападениях на израильтян. Было собрано много информации, и этот список становился все длиннее. Очень скоро стало ясно, что Шин Бет – служба по сбору информации – не могла проводить собственные операции. Для того чтобы арестовать, а тем более ликвидировать преступников, ей были необходимы кадровые военные и огневая мощь армии. Шин Бет нашла внимательного слушателя в лице генерал-майора Ариэля «Арика» Шарона, назначенного командующим Южным военным округом Израиля в 1969 году. Шарон начал вводить в сектор Газа все больше армейских частей, которые должны были помогать Шин Бет в розыске, поимке и аресте или ликвидации террористов. Разведывательная информация для таких операций поступала в основном от палестинских информаторов или добывалась у задержанных лиц в результате допросов с «пристрастием»³¹³.

Не все были согласны с агрессивным подходом Шарона. Бригадный генерал Ицхак Пундак, военный губернатор сектора Газа, отвечавший и за гражданские вопросы, настаивал, что главным путем сдерживания палестинского террора является повышение качества жизни населения этих территорий и предоставление ему возможности самостоятельного гражданского и муниципального управления с сохранением в жилых зонах минимального военного присутствия. «Бряцание оружием и убийства ради убийств не приведут нас ни к чему, кроме интифады (или народного восстания), – говорил Пундак. – Взгляды министра обороны Моше Даяна и Шарона на то, что должно быть сделано в секторе Газа, не совпадали. Даян настаивал на контактах и установлении хороших взаимоотношений с населением, тогда как Шарон занимался охотой на террористов и мог смотреть на них только через прицел своего автомата. Население его нисколько не интересовало»³¹⁴.

Шарон утверждал, что никакой надежды на примирение с палестинцами нет. На их террористические атаки следует отвечать силой, и на их стороне нет никого, с кем можно было бы говорить о мире. Если целью Арафата и других руководителей ООП было разрушение Израиля, о чем можно было вести с ними переговоры?

У войсковых подразделений, которыми Шарон командовал в Южном военном округе Израиля, были и другие задачи, например патрулирование протяженной границы с Египтом и проведение военных операций в ходе Трехлетней войны 1967–1970 годов вдоль Суэцкого канала. Шарон остро нуждался в особом подразделении, которое занималось бы исключительно противостоянием арабскому терроризму. Что при этом не менее важно, Шарон хотел создать компактную, закрытую группу военных, которые подчинялись бы лично ему и действовали в рамках единого образа мыслей и правил.

Когда пришло время решать, кто мог бы возглавить новое подразделение, в голове у Шарона сразу же всплыло имя Меира Дагана, которого он помнил по одному инциденту в Северном Синае в середине 1969 года³¹⁵. Тогда ФАТХ разместила ракетные установки посередине минного поля, установила на них временные устройства запуска и нацелила на базу АОИ. Ни один израильский офицер или солдат не решился приблизиться к ракетам, чтобы обезвредить их. Но Даган, в то время молодой офицер военной разведки, бесстрашно подошел к установкам и разрядил их. Даган напомнил Шарону самого себя в молодости.

Даган родился в 1945 году на полу холодного вагона товарного состава, направляющегося из Сибири в Польшу. Его родители бежали из польского города Лукув за шесть лет до этого, когда советский офицер предупредил их, что немцы планируют захватить этот район и евреям там придется несладко. Семья нашла укрытие на суровых просторах Сибири. После окончания войны вместе с десятками тысяч других беженцев она вернулась в Польшу, еще не зная, что ничего не осталось ни от их домов, ни от тех евреев, которые не смогли эвакуироваться. Где-то на Украине, во время одной из остановок товарняка, Меир и родился. Шансы выжить в холодном переполненном товарном вагоне у него были минимальные, но самоотверженная забота родителей в совокупности с очевидным природным здоровьем спасли его.

«Мои родители никогда не рассказывали о том периоде, – говорил Даган. – Словно время с 1939 по 1945 год было просто стерто на календаре. Действительно, они выжили и спасли нас, но война поломала их души»³¹⁶. Только раз отец решился рассказать Меиру, как они вернулись в разрушенный родной город.

Он рассказал о «долине смерти», где массово уничтожали евреев и сбрасывали в общие могилы. Отец Меира хотел соорудить там памятник. Он заплатил деньги поляку из окрестной деревни, чтобы тот помог ему. Этот человек рассказал отцу Дагана, что во время одного из последних рейдов гестапо по уничтожению евреев немцы приказали ему сделать снимки. Когда они потом в спешке покидали Польшу, то забыли про пленку, и поляк отдал ее отцу Меира. Когда отец проявил ее, на одном из кадров обнаружил своего отца, деда Меира, за несколько мгновений до того, как его застрелили и сбросили в ров.

Дед Дагана, Дов Эрлих, с длинной бородой и пейсами, стоит на коленях перед немецкими солдатами, в руках у которых винтовки с примкнутыми штыками. «Нам удобно представлять их себе крайними фашистами, фанатиками-убийцами, – говорит Даган. – Однако это не так. Батальон, осуществивший эту жестокую бойню, был тыловым подразделением вермахта. Боевые части были на фронте. В батальоне служили адвокаты, торговцы – обычные люди. Вывод ужасен. Оказывается, можно взять любого человека и превратить в убийцу». Второй вывод Дагана еще более важен. «Давайте признаем правду: большинство евреев в ходе холокоста погибли без борьбы. Такая ситуация не должна повториться. Нельзя стоять на коленях, не будучи способным сражаться за свою жизнь»³¹⁷.

После пяти лет в Польше, в течение которых Даган выучил польский язык, пригодившийся ему позднее, в бытность директором «Моссада», для того чтобы растапливать лед во взаимоотношениях с польскими партнерами, семья выехала в Италию, где погрузилась на судно по перевозке скота, спешно переделанное для транспортировки иммигрантов в Израиль. Друг Дагана, который плыл с ним на том же корабле, вспоминал, что даже в тех нищенских условиях в переполненных помещениях «Меир вел себя как прирожденный солдат»³¹⁸. По пути судно чуть не погибло из-за шторма. Тогда Даган еще раз заглянул в глаза смерти, находясь на палубе в спасательном жилете с апельсином в руках. Это то, что навсегда запомнилось ему: яркий оранжевый фрукт у него в руке³¹⁹. «Там, на борту этого корабля, я впервые узнал вкус апельсина, – рассказывал он впоследствии. – И помню огромную гордость, с которой мой отец дал мне этот фрукт, сказав, что он из Израиля».

Проведя месяц в море, они добрались до Хайфы. Там чиновники Еврейского агентства направляли прибывших в транзитный лагерь, где они жили в ветхих палатках, а потом – во временное жилье в казармах британской армии неподалеку от Лода. В каждой комнате жило по шесть семей, разделенных только занавесками. На барак приходился один душ. Помимо тяжелых жилищных условий, вновь прибывшие иммигранты должны были противостоять унижающему их отношению со стороны «ветеранов». Сабры, то есть родившиеся в Израиле евреи, смотрели на беженцев с презрением. Они обвиняли приехавших в том, что вместо борьбы с нацизмом те безропотно заходили в газовые камеры, как овцы на убой.

Даган оставил школу в возрасте 17 лет и записался в «Сайерет Маткаль», элитное подразделение спецназа, которое выполняло задачи за линией фронта (и было также кузницей кадров, откуда вышли впоследствии многие израильские военные и гражданские руководители). Из 30 курсантов АОИ, вступивших в «Сайерет Маткаль» в августе 1963 года, только 14 смогли полностью выдержать жесткий 75-недельный курс боевой подготовки. Одним из тех, кто начал прохождение этого курса вместе с Даганом, был Данни Ятом, который впоследствии будет занимать важные должности в Армии обороны Израиля и станет шефом «Моссада», одним из предшественников Дагана. Ятом вспоминает, что был очень обеспокоен, когда впервые увидел Дагана³²⁰. «Он постоянно доставал из ножен свой спецназовский кинжал и бросал его в ствол каждого подвернувшегося дерева или в телеграфный столб», – рассказывал Ятом.

«Я думал про себя, что попал в отряд настоящих убийц и, видимо, у меня нет никаких шансов выжить», – говорил в свою очередь Даган. В конечном счете Ятом прошел отборочный тур, а Даган – нет³²¹. «Я часто вспоминаю то время, – продолжал Даган, – я считал, что действительно не подхожу для этого подразделения. Ведь я не сабра. Я не из кибуцников. Я не из долины (имелась в виду долина Джезрил к востоку от Хайфы, где было много поселков-кибуцев, из которых происходила значительная часть кандидатов в “Сайерет”). И вот они думали про себя: кто этот незнакомый парень, который так стремится затесаться к нам?»

Дагана приписали к воздушно-десантному подразделению, он попал в разведывательную роту бригады. Затем его направили на курсы офицеров пехоты, и он был выпущен в звании лейтенанта в 1966 году. Во время Шестидневной войны он был призван из резерва и служил командиром роты ВДВ. Сражался сначала на Синае, а потом на Голанских высотах.

«Неожиданно мы обнаружили себя участниками непрекращающейся череды войн, – говорит Даган. – Откуда взялось у меня тогда ощущение того, что дальнейшее существование Израиля не гарантировано? Только через мои ноги, только через всю эту череду сражений». После Шестидневной войны он поступил на регулярную службу в АОИ, был отправлен на Синай в качестве офицера военной разведки. Там-то Шарон и познакомился с Даганом и его храбростью.

В 1969 году Даган стал командиром нового подразделения специальных операций, которое Шарон создал под свое руководство. Это был относительно небольшой отряд, максимум 150 человек, и очень секретный. В документах Армии обороны Израиля он назывался не иначе как «№ 5176». Неофициально подразделение было известно как «Сайерет румон» – рейнджеры-гранатометчики, потому что на его эмблеме были изображены граната, кинжал и крылья ВДВ. В качестве с базы Даган приспособил заброшенную виллу на песчаном морском побережье к югу от Газы, которую когда-то использовал президент Насер.

Один из солдат подразделения Дагана рассказывал, что у их командира были серьезные проблемы со слухом. Все свидетельствуют о том, что он был исключительно смелым, сосредоточенным и агрессивным. Отряд Дагана по своему укладу не походил на армейские подразделения того времени. В нем царила свободная атмосфера, люди вели себя раскованно, будучи заинтересованными в одном: осуществлении как можно большего числа операций. Каждое утро Даган появлялся из спальни голым по пояс и направлялся во двор в сопровождении своей собаки – добермана по кличке Пако³²². Доставал пистолет и начинал стрелять по пустым банкам из-под содовой, которые его подчиненные оставляли на дворе. Затем помощники Дагана готовили ему завтрак и чистили его ботинки. Своих солдат Даган подбирал лично, переводя их из других подразделений. Он искал людей, которые готовы были идти за ним повсюду.

В то время Дагану не исполнилось еще и тридцати. Он начал разрабатывать свою тактику, которая удивительным образом походит на ту, которую АОИ и разведывательные службы Израиля используют по сей день³²³. Ее главным принципом было избежание крупномасштабных боевых столкновений, потому что «такая большая и быстрая победа, как победа в Шестидневной войне, никогда больше не случится». Даган считал, что арабы могут быть разбиты в серии ограниченных по масштабам целевых операций. В соответствии с этой доктриной, вражеские лидеры и влиятельные полевые командиры должны были безжалостно преследоваться, отлавливаться и уничтожаться.

К концу 1969 года, через полгода после начала комплектования, боевой подготовки и организационных мероприятий в своем подразделении, Даган решил, что настало время «выйти в поле». Шин Бет передала Дагану списки подлежавших уничтожению врагов в секторе Газа³²⁴. «Но эти списки все время только росли», – говорил Авигдор Элдан, один из первых офицеров, набранных в новое подразделение. Шин Бет могла знать людей из стана противника, которых следовало уничтожить, однако в связи с недостатком боевых возможностей не могла добраться до своих целей. Всего списки насчитывали более четырехсот фамилий.

Шин Бет подразделяла свои цели на две категории. «Черные» включали в себя простых боевиков, которые не знали, что за ними охотятся для того, чтобы устроить им допросы. Люди Дагана старались добраться до таких целей в ходе того, что они называли «разведывательными операциями по установлению личности». Схваченный «черный» боевик ООП подвергался допросу в Шин Бет, и если отказывался от сотрудничества, его пытали. Потом сажали в такси между двумя оперативниками Дагана, вооруженными пистолетами, и возили по городам и поселкам, требуя показывать места, в которых прятались члены ООП, жили семьи, помогавшие Организации освобождения Палестины, пути передвижения боевиков и так далее. Рейнджеры-гранатометчики, следовавшие за такси в джипах, действовали на основе полученной информации немедленно, арестовывая всякого, на кого показывал информатор.

«Красные» цели, напротив, знали о том, что их разыскивают, и были значительно более осторожными, жили на нелегальном положении и обычно были хорошо вооружены³²⁵. Ликвидация «красной» цели подразумевала нахождение способов приблизиться к ней на достаточно близкое расстояние, чтобы действовать быстро и непосредственно на поражение. На такие операции Даган посылал своих лучших людей в поселки вокруг Газы одетыми, как арабы, и в сопровождении палестинских коллаборационистов, обеспечивавших оперативникам надежное прикрытие.

Эта группа, созданная совместно с Шин Бет, имела кодовое название «Зикит» («Хамелеон»). Для начала в нее отобрали 8 элитных бойцов спецназа. Проект «Хамелеон» был настолько секретным, что, как рассказывал впоследствии Элдан: «На первом этапе мы даже не знали, к чему нас готовят. Все, что мы знали, это то, что нас выматывали тренировками, чтобы мы были готовы к любым ситуациям»³²⁶.

У «хамелеонов» были поддельные местные удостоверения личности, которые им предоставляла Шин Бет³²⁷. Они могли проникнуть в сердце густонаселенных районов, и никто их ни в чем не подозревал, пока они не доставали оружие.

«Мы использовали главное слабое место этих террористических ячеек, – говорил Даган. – Поскольку в них действовали марксистские принципы конспирации, они практиковали очень высокую степень дробления своих групп. Каждый член ячейки знал только своих товарищей по этой ячейке, и никого другого. Так что если вы выглядели как местный и говорили на местном диалекте, у вашего противника не было шансов разобраться в том, кем вы являетесь на самом деле, пока не становилось поздно»³²⁸.

Например, Моше Рубин, один из ветеранов подразделения, рассказывал: «Мы знали, что террористические организации получали оружие и деньги на кораблях из Ливана. На судне-базе они выходили из Бейрута далеко в море, где переваливали груз на рыболовецкие шхуны, которые уже и доставляли его на побережье. И мы сказали себе: а почему бы и нам не организовать такой рейс из Ливана?»

И вот в ноябре 1970 года группа из шести человек, сформированная подразделением «Хамелеон», взошла на борт рыболовецкой шхуны, которую катер израильских ВМФ отбуксировал в определенную точку в открытом море напротив сектора Газа.

В группу входило трое военнослужащих Армии обороны Израиля во главе с Даганом. С ними были двое палестинских коллаборационистов, одному из которых удалось спастись во время массового убийства членов ООП, устроенного два месяца назад королем Иордании Хусейном. Он был благодарен израильтянам, помогшим ему в спасении. Другой, по кличке «Подлодка», убил своего родственника, воткнув ему кинжал в голову, и был освобожден Шин Бет в обмен на сотрудничество. И наконец, последним членом группы был офицер АОИ из числа израильских бедуинов, задача которого состояла в том, чтобы прослушивать сообщения двух палестинцев с помощью закрепленных на них микрофонов. Палестинцы должны были двигаться впереди группы, первыми установить контакт с объектами операции и сообщить о развитии ситуации другим членам команды. Но у бедуина была и другая задача: он должен был оперативно проинформировать Дагана в том случае, если бы обнаружил намерения палестинцев обмануть его.

Группа «хамелеонов» достигла на шхуне берега и в течение нескольких дней пряталась в заброшенном сарае на садоводческой плантации. При этом палестинские коллаборационисты несколько раз осуществляли вылазки в расположенные поблизости лагеря беженцев. Они заявляли, что являются членами Народного фронта освобождения Палестины, прибывшими из Ливана.

Поначалу к ним никто не пришел. «Они нас боялись. И не потому, что думали, что мы можем быть израильтянами, а потому что были уверены, что мы являемся членами ООП, – вспоминал один из членов группы. – Разыскиваемые палестинские террористы не всегда вели себя лояльно по отношению к местному населению. Часто мародерствовали, требовали всё большего количества продовольствия, насиловали женщин. На плантациях цитрусовых мы часто находили тела арабов, убитых не нами, а разыскиваемыми преступниками, которые сводили личные счеты под предлогом расправы с изменниками и агентами Израиля»³²⁹.

В инсценированной операции, призванной укрепить доверие к группе со стороны местных жителей, команда Дагана была якобы обнаружена патрулем Армии обороны Израиля, который открыл огонь и сделал вид, что преследует группу³³⁰. Даган со своими людьми скрылись в районе песчаных дюн к югу от лагеря беженцев в Бейт-Лахия.

Ситуация вызвала интерес у местных. «Подлодке» удалось организовать встречу между «хамелеонами» и одной женщиной, о которой было известно, что она связана с влиятельным членом Народного фронта. Члены группы убили курицу и испачкали ее кровью повязки вокруг горла, чтобы объяснить невозможность говорить. Говорил только один из сотрудничавших с группой палестинцев. «Мы прибыли, чтобы помочь вам, – убеждал он женщину. – Приведите ваших командиров в дюны».

Через день показались террористы³³¹. «Их было трое, двое мужчин и одна женщина, вооруженные, видные полевые командиры», – вспоминал Даган. После обмена приветствиями Даган шепотом произнес кодовое слово. Солдаты тут же открыли огонь из имевшихся у них девятимиллиметровых пистолетов Beretta. Двое мужчин были убиты. В каждого из них попало от 15 до 20 пуль.

«Женщина осталась невредимой», – рассказывал Даган с удовлетворением.

Элдан впоследствии вспоминал: «Меир быстро соскользнул с высокой дюны и взял у одного из упавших вниз мертвых палестинцев пистолет Star, который тот успел достать и сделать несколько выстрелов по нам. Даган выполнил два контрольных выстрела в голову каждому из палестинских боевиков. Пистолет он взял себе, а кобуру отдал Элдану».

Женщину они забрали с собой и передали Шин Бет для допроса.

Теплым субботним утром в начале января 1971 года 30-летний топ-менеджер рекламной компании Боб Аройо вместе с семьей отправился на прогулку по горам, окружающим лагуну Бардавиль на средиземноморском побережье Синайского полуострова. Боб родился на Мальте, а вырос в Англии. В Израиль он приехал в 1969 году вместе с женой Прити и двумя детьми, сыном Марком и дочерью Абигаль. Семья поселилась в небольшом городке к востоку от Тель-Авива. Дети были еще маленькие – Марку семь, а Абигаль пять лет, поэтому Боб запланировал достаточно короткую и несложную прогулку: с утра выехать на машине на юг, провести день на солнце и свежем воздухе, а во второй половине дня вернуться домой и всем вместе пораньше поужинать. Дети Боба были очень красивыми, и их лица были хорошо известны в Израиле, поскольку отец использовал их при съемках коммерческой рекламы, дизайнером которой сам и выступал.

К 15:00 семья Аройо закончила прогулку по горам и загрузилась в личный автомобиль «Форд Кортина», чтобы ехать домой. Они двинулись на север через Эль-Ариш до въезда в сектор Газа, а затем поехали по шоссе мимо палестинских деревень и лагерей беженцев. В то время израильтяне, направлявшиеся на Синай, часто ездили через сектор Газа, поскольку этот путь был самым коротким и простым, а до того времени еще и относительно безопасным.

В районе, примыкавшем к городу Газа с севера, поблизости от фабрики по производству напитка 7 Up, автомашина была остановлена у импровизированного блокпоста³³². К ней подбежал подросток и бросил на заднее сиденье гранату. Взрыв вырвал из машины большую часть внутренностей, и автомобиль моментально превратился в сгусток пламени. Раненый Аройо сумел выползти из машины и попросил двух стоявших неподалеку мужчин вызвать скорую помощь. Но те только засмеялись и отпустили в его адрес какую-то колкость. Абигаль умерла в машине, а Марк в госпитале. Спустя два дня дети Боба были похоронены в одной могиле на старом кладбище в Иерусалиме на Оливковой горе. На похороны пришли десятки тысяч израильтян. Главный капеллан Армии обороны Израиля генерал-майор раввин Шломо Горен прочитал надгробную молитву. Весь Израиль погрузился в траур.

Через две недели Шин Бет поймала преступников. Юноша, который бросил в машину гранату, оказался 15-летним Мухаммадом Сулейманом аз-Заки из района Шуяйя в Газе. Двум его подельникам было 16 и 17 лет. Все они были учениками средней школы Фаластин, завербованными для проведения операции влиятельным боевиком из ФАТХ.

Убийство Марка и Абигаль стало поворотным пунктом в реакции Израиля на волну терроризма, которая захлестнула страну после Шестидневной войны. «Мы решили, что так больше нельзя, – рассказывал Меир Даган. – После инцидента с детьми Арик (Шарон) взял борьбу с терроризмом в секторе Газа под личный контроль»³³³. Шарона уже не устраивало простое получение докладов от Дагана, хотя он по-прежнему доверял последнему. С того момента Шарон стал «часто приезжать на нашу виллу и участвовать в планировании операций и патрульных миссий, вникая в мельчайшие детали».

Гибель детей Аройо положила конец спорам внутри израильских спецслужб относительно того, как обращаться с палестинским населением на завоеванных территориях. Восторжествовал подход Шарона. В сектор Газа было введены войска. По приказу Шарона израильтяне в массовом порядке разрушали палестинские дома для того, чтобы освободить место для широких дорог, ведших к перенаселенным лагерям беженцев. Однажды ночью в январе 1972 года Шарон приказал эвакуировать тысячи бедуинов с земель к югу от Рафаха, общая площадь которых составляла около 1000 гектаров. Генерал Шломо Газит, который отвечал за акции правительства на оккупированных территориях и гражданские вопросы, был шокирован. Он кипел от ярости, когда на следующее утро узнал об эвакуации, и пригрозил отставкой. «Невозможно назвать эти действия иначе как этническими чистками и военными преступлениями», – говорил он впоследствии³³⁴.

Шарону дали карт-бланш на использование сил специального назначения и секретных подразделений для обнаружения и ликвидации террористов до того, как они смогут совершать атаки в Израиле.

Тем временем Даган и его люди целенаправленно разрабатывали новые методики поиска и поимки объявленных в розыск палестинцев. Одна из тактик состояла в устройстве засад на них в борделях. Другая – скрытное размещение опергрупп в цитрусовых рощах и садах в случаях, когда террористы устраивали там свои встречи. При этом израильтяне использовали для связи рыболовную леску, протянутую между деревьями, что обеспечивало абсолютную скрытность. Направлявшиеся на секретные совещания террористы часто бывали уничтоженными.

Подразделение Дагана использовало также тайных коллаборационистов из числа палестинцев, которые доставляли в места сбора отрядов Армии освобождения Палестины замаскированные под различные предметы гранаты. Взрыватель в них устанавливался с замедлением в полсекунды, в отличие от обычных трех секунд, с таким расчетом, что любой человек, приведший его в действие, немедленно подрывал себя. Однажды Даган использовал трюк, известный как операция «Фарш», применявшийся англичанами во Второй мировой войне. Меир изображал из себя труп³³⁵, который несли его люди – двое из них палестинские агенты, остальные – члены отряда «Хамелеон», одетые как арабы. Таким образом им удалось проникнуть в поселок, в котором находилось укрытие террористов. Все они были застрелены.

Месяц спустя после убийства детей Аройо, 29 января 1971 года, два джипа под командованием Дагана двигались по дороге, соединявшей лагерь беженцев Джабалия и город Газа³³⁶. На пути они встретили местное такси, полное пассажиров, которое следовало в противоположном направлении. Даган узнал среди пассажиров двоих «красных»: Фавзи аль-Рухейди и Мохаммада аль-Асвада, известного также под именем Абу Нимр. Даган приказал развернуться и начать преследование такси. Абу Нимр выскочил из машины, сжимая в руке гранату с выдернутой чекой. «Если вы сделаете еще шаг, мы все погибнем», – закричал он. Даган выдержал одну или две секунды. Затем крикнул «Граната!» и бросился на Абу Нимра, перехватив его руку с гранатой и сильно ударив его головой с надетой каской в лицо. Абу Нимр потерял сознание, из носа обильно потекла кровь. Даган спокойно и аккуратно вынул гранату из руки террориста, поднял с земли чеку и вставил ее в запал. Этот смелый поступок Дагана был отмечен медалью от начальника Генерального штаба. Он также послужил основанием для рождения высказывания Шарона о Дагане в стиле «черного юмора»: «Он большой специалист в вопросах отделения араба от его головы».

В действительности же спорить об эффективности избранной Даганом тактики не было оснований³³⁷. Шин Бет и силы специальных операций Армии обороны Израиля, основную роль в которых играли «рейнджеры-гранатометчики», поддерживаемые и воодушевляемые Шароном, за период между 1968 и 1974 годами в основном искоренили арабский терроризм в секторе Газа. Палестинским организациям нечем было ответить Дагану. Они не могли понять, каким образом Шин Бет раскрывала их секреты или как умудрялись израильские солдаты в арабской одежде появляться незамеченными столь стремительно, захватывать и убивать палестинских боевиков. Список Шин Бет из 400 разыскиваемых палестинских террористов (в который постоянно вносились новые имена) к 1972 году сократился до 10 объектов. В тот год в секторе Газа было зафиксировано только 37 террористических атак по сравнению с сотнями, происходившими в каждый из предшествовавших годов. И даже это число продолжало сокращаться еще четыре года подряд.

Разумеется, за эти методы приходилось платить определенную цену.

Как вспоминал Ицхак Пундак, однажды ему довелось ознакомиться с отчетом, подготовленным специальным подразделением. «В наше задание входило преследование разыскиваемого террориста в Аль-Шати (один из лагерей беженцев в Газе). Он забежал в какой-то дом. Члены подразделения ворвались туда вслед за ним, разоружили бандита и застрелили его». Пундак спросил, понимает ли офицер подразделения, что если бы его отчет попал в ООН или Красный Крест, он вызвал бы международный скандал. «Так в чем проблема? – удивился офицер. – Уничтожьте этот отчет, и всё».

Пундак доложил об этом командующему Южным военным округом Шарону³³⁸, и когда тот отказался от дальнейшего расследования инцидента, по воспоминаниям Пундака, он бросил в лицо Шарону: «Вы лжец, обманщик и негодяй». Шарон встал и поднял руку, как бы собираясь ударить Пундака, но тот не испугался. «Если вы только коснетесь меня пальцем, я переломаю вам кости прямо здесь, в этом кабинете», – сказал он Шарону. Тот сел в кресло. По словам Пундака, он отдал Шарону честь и сказал: «Теперь я знаю, что вы еще и трус». После этого Пундак покинул кабинет.

Несколько журналистов получили сведения от анонимных источников из окружения Дагана о том, что бойцы его подразделения стреляли в людей и убивали их после того, как те сдавались и поднимали руки вверх³³⁹. Журналисты цитировали одного информатора, который сказал, что он и подчиненные ему солдаты однажды арестовали палестинца, разыскиваемого за убийство офицера Армии обороны Израиля. Оперативник Шин Бет, который был тогда в составе группы, якобы сказал, что арестованный никогда не дойдет до суда, потому что в этом случае секретная служба безопасности вынуждена будет назвать в суде имя своего информатора, сообщившего сведения, помогшие схватить преступника. Тогда солдаты позволили своему пленнику «бежать» – и застрелили его при попытке к бегству.

Другой ветеран этого спецподразделения говорил: «Бывало так, что схваченного террориста выводили из дома, в котором его поймали, на ближайшую темную улицу, где солдаты оставляли пистолет или гранату таким образом, что у арестованного возникал соблазн воспользоваться ими. Когда он предпринимал такую попытку, ребята стреляли и убивали его. Иногда они говорили: “У тебя есть две минуты, чтобы скрыться”, а после расстреливали его за попытку к бегству».

Другой бывший боец «рейнджеров-гранатометчиков» рассказывал, что, когда речь шла о «красных» целях, Даган в одностороннем порядке отменял существовавшее в АОИ правило, что подозреваемым, прежде чем лишать их жизни, нужно предоставить шанс сдаться. Приказ Дагана подразумевал, что «красный» являлся целью для ликвидации сразу же после обнаружения. Сам Даган это подтверждает, но настаивает на том, что это было оправданно³⁴⁰. «Все утверждения о том, что мы были эскадроном смерти или бандой убийц, – чепуха. Мы действовали в условиях военного времени, причем и мы, и наши объекты были одеты в гражданскую одежду и использовали одни и те же виды оружия. Не существует, да, на мой взгляд, и не может существовать, процедуры ареста для вооруженного человека. А ведь почти все из разыскивавшихся нами лиц были вооружены. Ты должен стрелять в любого человека с оружием – независимо от того, поворачивается он, бежит или пытается скрыться. Наша цель не состояла в том, чтобы убивать их, но и самоубийцами мы быть не хотели. Было совершенно ясно, что если мы не выстрелим первыми, террористы выстрелят в нас».

После одной операции по аресту подозреваемого, 29 ноября 1972 года, когда дело закончилось тем, что разыскиваемый был застрелен, Пундак потребовал, чтобы заместитель Дагана, Шмуэль Пац, был предан суду военного трибунала. На суде выяснилось, что Пац выстрелил с расстояния в человека, в руках у которого был автомат, он упал. Пац начал приближаться к нему, все время стреляя, чтобы быть уверенным, что боевик мертв. «А что, по-вашему, я должен был делать?» – задал вопрос Пац³⁴¹. «Тот факт, что человек упал, может означать, что он всего лишь притворяется или что он только ранен и еще в состоянии стрелять по нам. В такой ситуации по-другому действовать невозможно», – сказал Даган.

Суд тогда оправдал Паца. В других случаях различные жалобы, свидетельские показания и слухи, не говоря уж об информации о трупах, тщательно заметались и скрывались, чтобы не допустить публичного расследования.

Не подлежит никакому сомнению, что специальное подразделение Дагана действовало безжалостно и по своим правилам. Можно с большой долей вероятности утверждать, что это явилось началом внесудебной практики, которая существует в Израиле параллельно с уголовным правом. Эта система развивалась незаметно и в обстановке полной секретности. Отряд Дагана впервые занимался ликвидацией людей на территории, контролируемой Израилем, вместо того чтобы законно арестовывать их и предавать суду, как того требует международное право. «В целях защиты наших граждан, – говорил Даган, – государство должно иногда прибегать к действиям, которые идут вразрез с общепринятыми нормами демократии».

Все это поддерживали и гражданские власти Израиля, хотя и делали вид, что ничего не знают. Ведь лидеры государства больше всего хотели умиротворения завоеванных территорий. Это умиротворение позволяло многочисленным сменявшимся правительствам Израиля с выгодой использовать дешевую рабочую силу и дешевые импортные товары, поступающие с территорий, а также иметь существенный рынок сбыта – немаловажные факторы для государства, окруженного враждебными странами, с которыми у него не было торговых отношений.

Более того, такая линия израильского правительства способствовала строительству еврейских поселений на оккупированных территориях. Правые в Израиле убеждены в том, что страна должна сохранить за собой земли, завоеванные в 1967 году, для обеспечения стратегического преимущества. Следует добавить к этому и то обстоятельство, что многие религиозные евреи верят, что покорение библейских Иудеи и Самарии явилось актом Божественного Промысла, восстановив страну до исторических размеров и обеспечив пришествие мессии. Обе эти группы израильтян надеялись, что строительство как можно большего числа поселений предотвратит в будущем создание палестинского государства.

В условиях прекращения террористических атак израильские политики восприняли наступившую тишину как полную победу и подтверждение того, что история вернулась на круги своя и нет никакой необходимости решать палестинский вопрос.

9
ООП выходит на международную арену

В 22:31 среднеевропейского времени 23 июля 1968 года самолет израильской авиакомпании El Al рейс 426 вылетел из римского аэропорта Леонардо да Винчи – Фьюмичино. Это был Boeing 707 с 38 пассажирами на борту (12 из них были гражданами Израиля) и 10 израильтянами – членами экипажа. Самолет должен был приземлиться в Тель-Авиве в 1:18.

Примерно через 20 минут после взлета один из трех палестинских террористов, находившихся на борту лайнера, ворвался в кабину пилотов. Поначалу летчики приняли его за пьяного и попросили стюардессу увести хулигана, но тот достал пистолет. Второй пилот, Маоц Порат, ударил мужчину по руке, надеясь выбить у него оружие. Однако это ему не удалось. Террорист ударил Пората рукояткой пистолета по голове и ранил, затем выстрелил в Пората, но промахнулся. Тогда палестинец вытащил ручную гранату, но капитан воздушного судна быстро среагировал и сказал, что посадит самолет, куда укажет нападавший. В 11:07 контрольная вышка в Риме получила сигнал, что самолет, находившийся тогда на высоте 10 000 метров, меняет курс и направляется в Алжир, где приземлился в 00:35 с согласия алжирских властей³⁴². По пути угонщики объявили по радио для всех слушающих, что авиалайнер меняет позывные на «Освобождение Палестины 707».

По прибытии в Алжир террористы отпустили всех неизраильтян, женщин и детей. Оставшиеся 7 членов экипажа и 5 пассажиров были взяты в заложники и помещены в тюрьму алжирской полиции безопасности, находившейся поблизости от аэропорта. Там их продержали три недели, пока не освободили в обмен на 24 террориста, которые находились в израильских тюрьмах.

Захват рейса 426 был дерзким нападением новой организации – Народного фронта освобождения Палестины³⁴³. НФОП был создан в декабре 1967 года в Дамаске двумя беженцами – Жоржем Хабашем из Лидды и Вадеем Хаддадом из Сафеда. Оба были педиатрами по образованию, марксистами и христианами. Одним быстрым ударом НФОП одержал краткосрочную тактическую и стратегическую победу, продемонстрировав, что обладает ужасающей возможностью захватить израильский гражданский самолет и распропагандировать дело палестинцев по всему миру. НФОП вынудила Израиль вести унизительные переговоры с организацией, которую он не признавал. Еще хуже было то, что в конечном счете израильтяне согласились на обмен пленными, хотя всегда заявляли о том, что на такое не пойдут ни при каких обстоятельствах.

Инцидент с рейсом 426 был лишь прелюдией. Хотя самоотверженные усилия Армии обороны и Шин Бет все больше осложняли атаки боевиков на границах Израиля, Арафат и его приспешники – бесчисленное количество фракций и групп, которые он мог признавать или отвергать, исходя из своих текущих потребностей, – понимали, что мир предоставляет им гораздо более широкое поле действий, чем сектор Газа или Западный берег реки Иордан³⁴⁴.

Террор может прорваться где угодно. А Западная Европа была совершенно не приспособлена для того, чтобы его остановить: границы были рыхлыми, барьеры и кордоны, организованные в аэропортах и морских портах, – легкопреодолимыми, полицейские силы – пассивными и слабыми. Левацкие студенческие движения сочувствовали марксистско-ориентированным палестинцам, а собственные европейские леворадикальные организации типа группы «Баадер – Майнхоф» в Германии или «Красных бригад» в Италии предоставляли палестинцам логистическую и идеологическую поддержку.

Все это являлось громадным вызовом для израильских спецслужб. Пока палестинская проблема ограничивалась пределами территорий, которые Израиль оккупировал в ходе Шестидневной войны, дело обстояло достаточно просто. Теперь весь мир превратился в передовую, на которой евреи, и в особенности израильтяне, стали мишенями.

Чуть больше года спустя после трагических событий вокруг рейса 426 из Лос-Анджелеса в Тель-Авив отправился рейс TWA 840 со 120 пассажирами (только шестеро из них были израильтянами) и 7 членами экипажа³⁴⁵. Самолет сделал остановку в Нью-Йорке, затем сел для дозаправки в Риме. Через полчаса полета к последнему промежуточному пункту, Афинам, поднявшиеся на борт в Риме четыре палестинца начали действовать. Один из них под дулом пистолета заставил стюардессу открыть дверь в кабину пилотов. Второй пилот, Гарри Оукли, был поражен, когда увидел, что за спиной мужчины находится женщина с гранатой в руке.

«Она была очень модно одета во все белое, – вспоминает Маргарет Джонсон, стюардесса с того рейса. – Белая шляпа с полями, белая туника, белые брюки». «Весьма недурна собой», как описал ее один из стюардов. Женщина приказала капитану изменить курс на Хайфу, сказав, что это место ее рождения³⁴⁶, куда сионисты не позволяют ей вернуться.

Лейла Халед действительно родилась в Хайфе в 1944 году. После победы евреев в большом сражении за этот портовый город ее семья укрылась в Ливане, намереваясь вернуться, когда в городе осядет пыль войны. Однако вновь созданное государство Израиль запретило беженцам возвращаться, и Халед выросла в перенаселенном лагере в Тире, в Южном Ливане. У нее проснулся острый интерес к политике, к 15 годам она уже являлась членом иорданской ветви панарабского светского социалистического движения, возглавляемого Жоржем Хабашем, ставшим впоследствии сооснователем Народного фронта освобождения Палестины.

Рейс TWA 840 не был первым опытом Лейлы Халед в нападениях на гражданские самолеты. 18 февраля 1969 года она помогала в планировании атаки на Boeing 707 при его взлете из аэропорта Цюриха. Тогда четыре члена НФОП, бросая гранаты и поливая самолет очередями из автоматов АК-47, атаковали его на взлетно-посадочной полосе, изрешетив пулями кабину пилота и смертельно ранив второго пилота³⁴⁷. Халед участвовала прямо или закулисно в организации еще нескольких подобных нападений. Однако захват рейса TWA 840 сделал ее знаменитой.

Совершив демонстративный полет над Израилем, самолет, сопровождаемый истребителями израильских ВВС, которые ничего не могли сделать из опасений нанести вред пассажирам, благополучно приземлился в аэропорту Дамаска, где почти все пассажиры и члены экипажа были освобождены, за исключением двух израильтян, которых продержали в заложниках в течение трех месяцев и обменяли на сирийских солдат. Угонщики взорвали носовую часть самолета и были увезены в безопасное место сирийскими спецслужбами.

Тем временем Лейла Халед стала самой известной террористкой в мире³⁴⁸. О ней были написаны сотни статей в СМИ, ее фотографии печатались на плакатах, на самом известном из которых она сжимала в руках автомат АК-47, из-под куфии на голове развевалась черноволосая грива, а на пальце необычное кольцо. «Я сделала его из пули и чеки от ручной гранаты», – собщила Халед.

6 сентября 1970 года Халед и ее подельники пытались угнать самолет авиакомпании El Al из Европы, но потерпели неудачу. Капитан воздушного судна Ури Бар-Лев, бывший летчик-истребитель израильских ВВС, направил лайнер в пике³⁴⁹, создав таким образом отрицательную гравитацию и прижав угонщиков к полу. Находившийся на борту тайный агент Шин Бет выстрелил и убил партнера Халед, а еще один агент выскочил из пилотской кабины и скрутил Лейлу. По прибытии самолета в Лондон она была передана в руки полиции.

Четырем другим боевикам НФОП в тот день повезло больше. Они захватили самолеты авиакомпаний Pan Am, Swissair и TWA (через три дня к ним прибавился лайнер авиакомпании BOAC), посадили их в Иордании и потребовали освобождения Халед и многих ее товарищей³⁵⁰.

Заложников отпустили, за исключением 55 евреев и одного члена экипажа, которых доставили в палестинский район в Аммане. Террористы взорвали пустые самолеты на телевизионные камеры, распространившие эту картинку по всему миру. В СМИ 6 сентября 1970 года был назван «черным днем в истории авиации».

Это был черный день и для короля Иордании Хусейна, которого мировые массмедиа описали как бессильного монарха, утратившего контроль над королевством. Палестинцы составляли большинство населения Иордании, и Хусейн не без оснований опасался, что аппетиты Арафата и его приспешников, которые вели себя в Иордании, как будто она принадлежала им, будут возрастать и в конечном счете они отберут у него монархию. После общемирового возмущения в связи с захватом самолетов и попытки покушения на Хусейна, предпринятой палестинской ячейкой, он решился на быстрые и жестокие ответные меры. В середине сентября он приказал иорданской армии, полиции и службам безопасности провести безжалостную атаку на людей Арафата, убивая всех без разбора и пощады³⁵¹. В серии операций в течение месяца, который палестинцы окрестили «черным сентябрем», были убиты тысячи их соплеменников, и ООП была вынуждена передислоцировать штаб-квартиру в Ливан, где началось восстановление ее руководства, из которого оказалась выбитой по меньшей мере десятая часть.

ФАТХ и ее фракции вскоре перегруппировались и развернули дикую волну международного террора. Ее смысл, как разъяснял Бассам Абу Шариф из НФОП, состоял «в том, чтобы показать, что изгнание из Иордании не ослабило наши ряды».

28 ноября 1971 года, чуть больше года спустя после того, как иорданский премьер-министр Васфи аль-Таль отдал приказ об атаке на палестинцев, он был застрелен в Каире. Через две недели группа киллеров пыталась убить иорданского посла в Великобритании Заида аль-Рифаи. Еще через два месяца палестинцы казнили в Германии пятерых граждан Иордании, подозревавшихся в сотрудничестве с Израилем, а затем подложили бомбы в офисы голландской газовой компании и немецкой электронной фирмы, обвинив их в торговле с Израилем.

Все эти акции были осуществлены до тех пор неизвестной организацией под названием «Аилул аль Асвад» («Черный сентябрь» на арабском), названной так в память о бойне в Иордании. Название, возможно, и было новым, но сама организация новой не была. «Моссад» быстро обнаружил, что «Черный сентябрь» являлся одной из постоянно возрождающихся фракций ФАТХ³⁵², которую возглавлял Салах Халаф (военный псевдоним Абу Ияд), в прошлом – командир отряда «Рассед», разведывательного подразделения ООП, стремившийся таким образом поддержать свой статус в условиях непрекращающейся внутренней борьбы. Чтобы определить более широкий масштаб целей для боевиков, Халаф по-новому сгруппировал врагов палестинского народа, начав с «американского империализма, связанных с ним марионеточных арабских режимов и заканчивая Израилем»³⁵³.

8 мая 1972 года четыре террориста – трое из «Черного сентября» и один из НФОП – захватили самолет авиакомпании Sabena, летевший из Брюсселя в Тель-Авив, на борту которого находилось 94 пассажира и 7 членов экипажа. Более половины пассажиров были евреями или израильтянами. Когда самолет приземлился в аэропорту Лод (ныне аэропорт имени Бен-Гуриона), угонщики потребовали, чтобы 315 террористов были освобождены из израильских тюрем.

Министру обороны Моше Даяну было предложено два плана ответных действий. Меир Даган и другие члены подразделения «Хамелеон» предлагали побрить себе головы, под видом арабских заключенных смешаться с освобожденными палестинцами, проникнуть вместе с ними на борт самолета, а после того, как еврейские заложники будут в безопасности, из тайно пронесенного оружия ликвидировать террористов и, как заметил сам Даган командованию, «вновь освобожденных заключенных, при необходимости»³⁵⁴.

Однако Даян предпочел план, предложенный Эхудом Бараком, командиром спецподразделения «Сайерет Маткаль». Барак и его люди приблизились к самолету под видом обслуживающего персонала аэропорта, одетые в белые комбинезоны со спрятанными под ними пистолетами Beretta 22. Затем пошли на штурм самолета, убив или ранив всех террористов. В ходе штурма была также убита одна пассажирка, а двое других ранены. Был ранен и молодой солдат по имени Биньямин Нетаньяху, которого задела пуля, выпущенная одним из нападавших.

Операцию с самолетом Sabena в Израиле восприняли как чудо. Но, несмотря на ее успех, палестинцами была достигнута их главная стратегическая цель³⁵⁵. «В течение целого дня, – сказал один из полевых командиров «Черного сентября», – революционеры по всему миру затаив дыхание следили за тем, что происходило в аэропорту на оккупированной палестинской земле. Весь мир наблюдал за этим».

«Новые революционеры» вскоре объединились вокруг дела Палестины³⁵⁶. 30 мая 1972 года трое членов «Японской Красной армии»³⁵⁷, подпольной левацкой организации, которая проходила боевую подготовку под руководством НФОП в Северной Корее и Ливане, поднялись на борт самолета Air France, вылетевшего из Рима в аэропорт Лод в Тель-Авиве. Внутри НФОП имелись некоторые сомнения относительно того, сочетался ли марксизм «Красной армии» с марксистскими установками Фронта. Однако палестинцы были впечатлены готовностью японцев – точнее, их страстным желанием – умереть за идеи марксизма.

В аэропорту они не привлекли особого внимания. Аппараты для различения особенностей поведения человека – скринеры, которые были установлены на стойках El Al, были настроены на фиксацию таких особенностей у представителей Ближнего Востока, а не азиатских туристов.

Трое японцев достали из багажа ручные гранаты и автоматы АК-47 и начали беспорядочную стрельбу по толпе в переполненном аэропорту³⁵⁸. «Я видел примерно двадцать пять человек, лежавших кучей в огромной луже крови у транспортерной ленты возле стойки № 3, – вспоминал свидетель происшествия. – Один человек стоял у ленты и стрелял вдоль всего зала. Другой бросал гранату в любую из замеченных им групп людей».

Сирены скорой помощи оглашали улицы Тель-Авива в течение многих часов³⁵⁹. Было убито 26 человек, 17 из которых являлись гражданами Пуэрто-Рико, совершавшими паломничество по святым местам. 78 человек было ранено.

На пресс-конференции в Бейруте Бассам Зайед, представитель НФОП (и муж Лейлы Халед), оправдывал убийство паломников³⁶⁰, объявив, что, по убеждению Фронта, невиновных нет. Он говорил, что виновны все хотя бы в том, что ничего не сделали ради палестинцев. Чувство глубокого раскаяния охватило израильское военное руководство из-за неспособности предотвратить это массовое убийство.

В этой новой волне террора Израиль пытался найти возможность для адекватного ответа. Поначалу, в связи с отсутствием какой-либо определенной разведывательной информации, премьер-министр Леви Эшкол приказал осуществить операции возмездия в отношении достаточно простой цели – арабской гражданской авиации³⁶¹. Это решение основывалось на тезисе о том, что арабские режимы, контролирующие свои авиалинии, были в ответе за случившееся и поддерживали ООП.

В декабре 1968 года подразделение спецназа осуществило рейд на международный аэропорт Бейрута и взорвало 14 пустых самолетов авиакомпаний Middle East Airlines, Lebanese International Airways и Trans Mediterranean Airways. Операция прошла успешно в том смысле, что уничтожение самолетов не сопровождалось ни одной жертвой со стороны израильтян. Однако реального воздействия на предотвращение будущих атак террористов эта акция не имела. А вот реакция международного сообщества на израильские действия против гражданских целей была жесткой. Вдобавок к ее осуждению со стороны ООН, французский президент де Голль ужесточил эмбарго на поставки военной продукции в Израиль³⁶², запретив сделку по продаже Тель-Авиву 50 реактивных истребителей.

1.Архив Армии обороны Израиля и Министерства обороны (в котором находится и архив военной разведки АМАН) разрешил доступ только к небольшому количеству досье, а в них – только к материалам, которые изначально появились в открытых СМИ, – иными словами, речь шла о нулевом их соответствии оригинальным документам. Шин Бет согласилась прислать лишь несколько таблиц, касавшихся террористических атак и данных о нескольких конкретных террористах, но отказалась раскрывать какие-либо сведения о своих операциях. «Моссад» не поддерживает никаких отношений со СМИ. Все усилия, направленные на получение содействия со стороны его специального подразделения, «Кесарии», оказались неудачными. Отвечая на мою просьбу об интервью, историк подразделения Y. сказал мне: «Даже если бы я был последним человеком в разведывательном сообществе, который еще не встречался с вами, я ни в коем случае не пошел бы на сотрудничество. Я презираю того, кто дал вам номер моего телефона, как презираю и вас» (Обмен СМС-сообщениями с Y., 15 августа 2015).

2.Верховный суд Израиля HCOJ 4801/07, Dr. Ronen Bergman and Yedioth Ahronoth v. the Prime Minister’s Office, the Defense Ministry Director General, the Mossad and Director of the Mossad, the Shin Bet and Director of the Shin Bet, and the Atomic Energy Commission (Ронен Бергман и газета Yedioth Ahronoth против секретариата премьер-министра, генерального директора Министерства обороны, директора «Моссада», директора Шин Бет, а также Комиссии по атомной энергии).

3.Исследования вскрыли шпионскую деятельность людей в окружении начальника Генерального штаба против министра обороны, Эхуда Барака, что было позже описано в моей книге «Яма» (The Pit) (в соавторстве с журналистом Даном Маргалитом).Uri Misgav. Ex-CoS Gabi Ashkenazi Pressed the Shin Bet to Open an Investigation Against a Journalist; Haaretz, November 29, 2013. Richard Silverstein. IDF Chief Threatened Journalist with Espionage for Exposing Rampant Military Corruption; Tikun Olam.December 20, 2013, https://www.richardsilverstein.com/2013/12/20/idf-chief-threatened-journalist-with-espionage-for-exposing-rampant-military-corruption/

4.Большинство интервью было проведено после того, как в 2010 году началась работа над этой книгой, и лишь небольшая их часть была осуществлена в ходе исследовательской работы по другим проектам в предшествовавшие два десятилетия. Ни одно из этих интервью не было официально санкционировано.

5.Интервью с Меиром Даганом, 29 мая 2013.

6.В связи с публикацией мною этих материалов Даган вынудил премьера Эхуда Ольмерта приказать Шин Бет провести полномасштабное расследование, чтобы установить источники утечек, в том числе дать санкцию на прослушивание телефонных разговоров руководителей различных подразделений «Моссада». По следам этого расследования Даган уволил тогдашнего своего заместителя, которого обвинил в организации утечек, несмотря на упорное отрицание этого данным сотрудником.Ronen Bergman. Dismissal at Mossad’s High // Yedioth Ahronoth, 10 July 2007.

7.Корпус стражей исламской революции – иранское военно-политическое формирование, объявленное в ряде стран террористической организацией.

8.Интервью с Eldy, июнь 2014, и Nietzsche, июль 2007.

9.ХАМАС признан террористической организацией Израилем, Канадой, США, Японией и Европейским Союзом, также его деятельность запрещена в Иордании и Египте. В ряде стран террористическим признается только радикальное крыло ХАМАС.

10.Эти цифры относятся ко всем операциям по политическим убийствам, о которых была собрана информация в процессе исследовательской работы над этой книгой. Большинство из них в ней упоминаются. Однако точный подсчет сложен, поскольку цель операции иногда смешанная – это и помещения, занимаемые врагом, и обособленные объекты, и конкретные люди. Приведенное здесь количество операций включает в себя акции Фронта за освобождение Ливана от иностранцев – террористической организации, которой Израиль управлял в Ливане в 1980–1983 годах и которая сама нападала на многих членов ООП и палестинских гражданских лиц, а также неудачные попытки операции Salt Fish убить Арафата, которые стоили жизни многим простым палестинцам. Поскольку большой объем информации, хранящейся в сейфах разведывательных ведомств Израиля, недоступен, приводимые здесь оценки достаточно осторожные. Действительное число операций, скорее всего, значительно выше.

11.Источники в Шин Бет утверждают, что в период второй интифады на каждую успешно проведенную операцию по ликвидации «цели» приходилось от пяти до семи неудавшихся попыток покушения на того же человека. Некоторые из этих акций останавливались еще до открытия огня, некоторые – из-за того, что ракеты уводились в сторону, когда в зоне атаки появлялись гражданские лица, а некоторые – просто потому, что стрелявшие промахивались. Во время операции «Хищные птицы», с которой началось противостояние ХАМАС и Израиля в Газе в 2008 году, израильтяне попытались посеять «страх и трепет» в секторе Газа, проведя более 1000 бомбовых ударов, часть которых была нацелена на боевиков, а часть – на здания и складские помещения. Интервью с Эхудом Бараком, 1 июля 2013; Иоавом Галантом, 1 июня 2011; Amazonas, июнь 2017.

12.В интервью с автором (12 июня 2016) Тим Вейнер, автор книги «Наследие пепелищ» (Legacy of Ashes), авторитетной истории ЦРУ, утверждал, что организованные ЦРУ покушения на политических лидеров были успешными. Однако все они были остановлены после убийства президента Джона Ф. Кеннеди. Вместе с тем, по словам Вейнера, ЦРУ в дальнейшем продолжило предоставление разведывательной информации и оперативной поддержки союзникам США по всему миру, и многие тысячи людей были убиты этими союзниками в результате прямой и косвенной помощи ЦРУ – некоторые во время пыток, другие – в локальных военных столкновениях, которые ЦРУ осуществляло вплоть до окончания «холодной войны». Общую численность убитых союзниками и агентами ЦРУ установить очень трудно, но Вейнер высказывался в том смысле, что только во Вьетнамской войне было убито более 20 000 человек, подозреваемых в принадлежности к вьетконгу. В связи с целой волной расследований различными ведомствами США деятельности ЦРУ президенты Форд и Картер издавали директивы, запрещающие американским спецсужбам осуществлять любые прямые или непрямые «целевые» убийства. Однако после событий 11 сентября 2001 года такие операции возобновились и осуществлялись в основном с помощью дронов в Пакистане, Афганистане, Сомали и Йемене. Числа, упоминаемые в книге, взяты с сайта расположенного в Вашингтоне исследовательского центра New America,https://www.newamerica.org./in-depth/americas-counterterrorism-wars/pakistan/

13.«Аль-Каида» («База») входит в Единый федеральный список организаций, в том числе иностранных и международных, признанных в соответствии с законодательством Российской Федерации террористическими. Деятельность организации запрещена на территории России.

14.Интервью с Давидом Шомроном, 26 мая 2011 и Ицхаком Шамиром, январь 1997.

15.Harouvi. Palestine Investigated. P. 230 (иврит).

16.Интервью с Ицхаком Шамиром, январь 1997.

17.Harouvi. Palestine Investigated. P. 191 (иврит);Banai. Anonymous Soldiers. P. 243 (иврит). Опасаясь убийства Мортона, власти перевели его в британскую колонию в Тринидад, но «Лехи» пыталась ликвидировать его и там. См.: Yahav. His Blood Be on His Own Head: Murders and Executions During the Era of the Yishuv. P. 286 (иврит).

18.Harouvi. Palestine Investigated. P. 235.

19.Интервью с Шомроном, 26 мая 2011.

20.Ben-Tor. The Lehi Lexicon. P. 119–120 (иврит).

21.Интервью с Шомроном, 26 мая 2011.

22.До сих пор точно не известна дата той исторической встречи. Большинство израильских источников на иврите указывают 29 сентября, тогда как англоязычные источники упоминают 28 сентября. Все источники едины в том, что это собрание проходило накануне праздника Симхат Тора в 1907 году, в том году праздник выпал на 30 сентября.

23.Сущесвуют также разногласия по количеству участников собрания. Большинство источников указывает число семь, но некоторые говорят о десяти. Причиной может являться то, что после того, как событие уже свершилось, став историческим, к нему захотели присоединиться и другие участники.

24.Hagai. Yitzhak Ben-Zvi: Selected Documents. P. 15–16 (иврит).

25.Участие евреев в революционных движениях было не редким в 1870-х годах. См.: Vital. A People Apart: A Political History of the Jews in Europe 1789–1939. P. 400–415.

26.Особенно страстной революционеркой была Маня Шохат, которая присоединилась к движению несколько позже. Она принимала участие в террористических акциях в России и даже хранила нелегальное оружие у себя дома в Одессе. Когда один студент случайно увидел это оружие, Маня, не колеблясь, застрелила его из миниатюрного пистолета. Потом она и ее товарищ отрезали мертвецу ноги, чтобы тело поместилось в чемодан, который они отправили по фальшивому адресу. См.:Lazar. Six Singular Individuals. P. 52–53 (иврит).

27.Yahav. His Blood Be on His Own Head. P. 40 (иврит).

28.Ibid. P. 33–39 (иврит).

29.Позднее оказалось, что Маня Шохат, одна из основательниц «Ха-Шомер», которая отправляла на задания боевиков, принимала решения на основе неверной информации. См.:Dalia Karpel. The Untold Story About the Wrong Arab, Who Got Assassinated by Manya Shochat // Haaretz, June 5, 2009; Yahav. His Blood Be on His Own Head. P. 41 (иврит); Lazar. Six Singular Individuals. P. 78–93.

30.Nakdimon. De-Han: The First Political Murder. P. 171–182 (иврит). Интервью со Шломо Накдимоном, 18 февраля 2015. Письмо от Накдимона, 29 мая 2017.

31.Israel Galili Testimony, Yad Tabenkin Archive (YTA), 5/7/1–2–15.

32.Как и любому подпольному движению, сионистским ячейкам постоянно угрожали проникновения врагов и раскрытия. Информаторов-евреев, как только на них падало подозрение, ликвидировали – 26 было уничтожено «Иргуном» и 29 – «Лехи». Сам Бен-Гурион санкционировал ликвидацию предателей-евреев «Хаганой», предавая эти убийства широкой огласке, дабы предостеречь от предательства других. См.:Gelber. A Budding Fleur-de-Lis: Israeli Intelligence Services During the War of Independence, 1948–1949. P. 553 (иврит). Количество убитых приведено из исследований журналиста Шломо Накдимона.

33.Ronen Bergman. The Scorpion File Yedioth Ahronoth,30 марта, 2007.

34.Интервью с Мордехаеем Гишоном, 7 мая 2010.

35.Материалы, отправленные членами бригады, включая Гишона, руководителям «Хаганы» и Ишува в Палестине, были первой информацией о масштабах уничтожения евреев в Европе. Сначала отчеты поступили из Италии и Австрии, а в октябре 1945 года – из Польши и непосредственно из концентрационных лагерей.

36.Интервью с Ханохом Бартовом, 6 июня 2010.

37.Даже лидеры левацкого движения «Ха-Шомер Хатцаир» знали об операциях возмездия и молча соглашались с ними. См.:Halamish. Meir Yaari. P. 283 (иврит).

38.Другие операции возмездия осуществлялись группами евреев-партизан под командованием Аббы Ковнера, которые сражались с немцами. Они хотели убить шесть миллионов немцев, отравив источники питьевой воды. Позже они изменили планы и пытались уничтожать немецких военнопленных, отравляя их хлеб. Ученые из Ишува снабжали их мышьяком, но до сих пор неизвестно, что знали об этих планах лидеры Палестины. Партизаны утверждают, что смогли ликвидировать сотни немцев, однако американские военные, контролировавшие лагерь, сообщали о том, что от острых пищевых отравлений умерло только несколько десятков немецких военнопленных. Интервью с Диной Порат, октябрь 2014. См.:Porat. Beyond the Corporeal: The Life and Times of Abba Kovner. P. 224–248; Bar-Zohar. The Avengers. P. 40–47 (иврит).

39.Свидетельство под присягой Калмана Кита, Haganah Historical Archives, 48.42.

40.Интервью с Гишоном, 7 мая 2010.

41.Свидетельство под присягой Дова Гура, HHA, 12.36. См. также:Gelber. Jewish Palestinian Volunteering in the British Army. P. 307–308 (иврит).

42.Свидетельства в сериале The Avengers («Мстители»), режиссер Ярин Кимор. Сериал транслировался по 1-му каналу израильского телевидения в 2015 году. Записи свидетельств любезно предоставлены Ярином Кимором из личного архива.

43.Гой (ивр.) – обозначение нееврея (неиудея в иудаизме), встречается в обиходной речи в значении «иноверец».

44.Свидетельство под присягой Исраэля Карми, HHA, 51.4.

45.Интервью с Гишоном, 7 мая 2010. Дневник офицера разведки первого батальона бригады (архив автора, получено от Гишона).

46.Для того чтобы скрыть свою деятельность, осуществлявшуюся по ночам, группа мстителей, которая в дневное время выступала в качестве солдат регулярной британской армии, использовала как прикрытие выдуманное ими самими подразделение, взвод TTG британской армии. Бумаги с этим логотипом еврейские солдаты предъявляли патрулям и охране на блокпостах во время проведения своих акций (а также во время контрабанды оружия и евреев, переживших холокост). Буквы TTG, которые британские патрули считали обозначением совершенно секретного подразделения, настолько секретного, что никто о нем ничего не слышал, на самом деле были сокращением фразыtilhaz tizi gesheftn,что на комбинации идиша и арабского означало «поцелуй меня в задницу». См.: Eldar. Soldiers of the Shadows. P. 12, 17 (иврит).

47.Свидетельство Шалома Гилади, HAA, 150.004.

48.Bar-Zohar. Avengers. P. 37 (иврит).

49.Интервью с Иоавом Гелбером, 16 мая 2011. См.:Naor. Laskov. P. 141–143 (иврит). Ветераны «Гмуля» признают только одну ошибку: в июне 1945 года они были уверены в том, что установили и ликвидировали Адольфа Эйхмана, офицера СС, несущего ответственность за отправку на смерть миллионов евреев. Только через годы после этой акции, получив информацию о том, что Эйхман жив, они поняли, что ошибались.

50.Gelber.Growing a Fleur-de-Lis. P. 457–60 (иврит).

51.Mann.Sarona: Years of Struggle, 1939–1948. P. 111–113 (иврит).

52.David Giladi. With the Son of Wagner from Sarona, and with the Guest from the Monastery in Budapest // Yedioth Ahronoth, 29 March 1946; The “Palestinians” Were Supervising the Extermination // Yedioth Ahronoth, 31 March1946.

53.Интервью с Рафи Эйтаном, 24 января 2013.

54.German Shot Dead // Palestine Post, 24 March 1946;Mann. Sarona. P. 111–138 (иврит).

55.Yahav. His Blood Be on His Own Head. P. 96 (иврит).

56.Mann. Sarona. P. 124 (иврит).

57.Sauer. The Story of the Temple Society. P. 260. Интервью с Эйтаном 24 января 2013.

58.Со временем, в качестве части соглашения о репарациях по итогам Второй мировой войны и холокоста, подписанного между Западной Германией и Израилем, государство Израиль согласилось компенсировать темплерам стоимость их имущества, которое они оставили в Палестине. См.:Mann. The Kirya in Tel-Aviv: 1948–1955. P. 29–30 (иврит).

59.Например, после того, как четыре еврея были убиты и семь ранены в кафе в Тель-Авиве 10 августа 1947 года, группа из пяти боевиков «Хаганы» была направлена для ликвидации человека, который был идентифицирован как руководитель террористического акта. Они не нашли его дома, но убили пятерых прохожих, которые пытались убежать от них. См.:Yahav.His Blood Be on His Own Head. P. 91 (иврит).

60.Yahav. His Blood Be on His Own Head. P. 97 (иврит).

61.Yahav. His Blood Be on His Own Head. P. 25 (иврит); Banai. Anonymous Soldiers. P. 243; Frank. Deed. P. 20–21 (иврит).

62.Ben-Tor. Lehi Lexicon. P. 198–200; Yalin-Mor. Lohamey Herut Israel. P. 210–221 (иврит).

63.Интервью с Шамиром, январь 1997. См.:Michael J. Cohen. The Moyne Assassination, November 1944: A Political Assessment // Middle Eastern Studies, vol. 15, № 3 (1979). P. 358–373.

64.Porath. In Search of Arab Unity, 1930–1945. P. 134–148 (иврит); Wasserstein. The Assassination of Lord Moyne. P. 72–83.

65.Arnaldo Cortesi. Rome Hunts Clues in Embassy Blast // The New York Times, November 1, 1946.

66.Stern Group, s.111z: Alex Kellar to Trafford Smith, Colonial Office (Аugust 16, 1946). James Robertson to Leonard Burt, Special Branch (August 26, 1946), NA KV5/30.

67.Appreciations of the Security Problems Arising from Jewish Terrorism, Jewish Illegal Immigration, and Arab Activities, August 28, 1946, UK NA KV3/41. Интервью с Полом Кедаром 15 июня 2011; Activities of the Stern Group, James Robertson to Trafford Smith, Colonial Office, February 5, 1946, UK NA FO 371/52584;Walton. Empire of Secrets. P. 78–80.

68.Интервью с Шомроном, 26 мая 2011.

69.Davar,December 1, 1947. Интервью с Гелбером 16 мая 2011.

70.Gelber.Independence Versus Nakbah. P. 119 (иврит).

71.Количество 500 было взято у Кая Бёрда: The Good Spy. P. 87.

72.Danin. Tzioni in Every Condition. P. 222–225 (иврит).

73.Яд, который предполагалось использовать в ходе операции «Атлас», был оксидом мышьяка. Согласно показаниям участников операции, которые подверглись допросам с пристрастием со стороны британской разведки, их целью было «нанесение максимального ущерба» общим врагам палестинцев и нацистов – евреям, англичанам и американцам (UK NA KV2/455).

74.Сведения о попытках покушения на муфтия взяты изYahav. His Blood Be on His Own Head. P. 94 (иврит). См. также: Gelber. Growing a Fleur-de-Lis. P. 653.

75.Pedahzur. The Israeli Secret Services. P. 18; Harel. Security and Democracy. P. 94 (иврит).

76.Саламе был ранен осколком мины 31 мая 1948 года в сражении при Рош ха-Аюн, где расположены источники воды на северо-востоке от Тель-Авива. Несколько дней спустя он умер. Муфтий Хадж Амин аль-Хусейни пережил все попытки покушений и умер своей смертью в Бейруте в 1974 году.Gelber. Israeli-Jordanian Dialogue, 1948–1953: Cooperation, Conspiracy, or Collusion? P. 119 (иврит).

77.Интервью с Авраамом Даром, 18 апреля 2012.

78.Dror. The “Arabist” of Palmach. P. 56–58 (иврит).

79.Свидетельство под присягой Иосифа Табенкина, HHA, 199.6.

80.HHA, 100.100.61. См.:Eldar. Flotilla 13: The Story of Israel’s Naval Commando. P. 107–108 (иврит); Yahav. His Blood Be on His Own Head. P. 95 (иврит).

81.Не все операции «Арабского взвода» оказались удачными. Некоторые из его членов были схвачены и казнены. Одной из таких неудач подразделения стала попытка отравления воды в Газе. Это было предпринято в ответ на вторжение арабских государств после объявления независимости Израиля. Два человека, посланные для осуществления этой акции, были пойманы и казнены. HHA, 187.80.

82.Political Department of the Agency to Zaslani, May 12, 1948, Central Zionist Archive, S 25/9390.

83.В Израиль вторглись регулярные армии шести арабских государств: Египта, Сирии, Иордании, Ирака, Ливана и Саудовской Аравии. Наряду с ними в боевых действиях участвовала и Армия освобождения Палестины. Все они действовали совместно с вооруженными палестинскими формированиями, осуществлявшими атаки изнутри страны.

84.Более поздние исследования Войны за независимость, часть которых была подготовлена группой, известной как новые, или постсионистские, историки в связи с их новаторским подходом к израильско-арабскому конфликту (который многие из «старых» историков считают ошибочным), пришли к заключению, что в самом начале войны отмечался паритет в силах сторон и что в некоторых сражениях у израильтян даже было преимущество благодаря наличию среди арабов внутренних конфликтов, споров и гораздо менее качественному планированию. См.:Morris. Righteous Victims. P. 209 (иврит).

85.Интервью с Аззамом, которое было впервые опубликовано в египетской газете в октябре 1947 года, подверглось многократному цитированию и стало предметом острых споров о том, что именно он имел в виду. См.:Morris. Righteous Victims. P. 208; Tom Segev. The Makings of History: The Blind Misleading the Blind // Haaretz, October 21, 2011.

86.Morris. Israel’s Border Wars, 1949–1956. P. 3 (иврит).

87.Golani. Hetz Shachor. P. 13 (иврит).

88.Большим успехом разведки израильтян перед созданием своего государства был позитивный итог массовых усилий, которые Бен-Гурион приказал предпринять, чтобы склонить членов Специальной комиссии ООН по Палестине (UNSCOP), организованной в мае 1947 года, в пользу образования независимого еврейского государства. См.:Ronen Bergman. A State Is Born in Palestine // The New York Times, 7 October, 2011. Интервью с Эладом Бен-Дрором, 12 ноября 2003. Cм.: Elad Ben Dror. The Success of the Zionist Strategy Vis-à-vis UNSCOP, Ph.D., Bar-Ilan University.

89.Organization of Intelligence Services, 15 February 1959, Ministry of Defense and IDF Archives, 870.22. Ben-Gurion Diary, vol. B. 494, 590. См. также:Shiloh. One Man’s Mossad. P. 120–121 (иврит).

90.Sauer. The Holy Land Called: The Story of the Temple Society. P. 208.

91.Интервью с Иссером Харелем, март 1999. См.:Siman Tov. The Beginning of the Intelligence Community in Israel // Iyunim, vol. 23.

92.Руководитель «Иргуна» Менахем Бегин был экстремистом по своим взглядам, но твердо действовал ради пресечения возможности возникновения гражданской войны. Несмотря на ярость в связи с потоплением суднаAltalenaи свои противоречия с Бен-Гурионом, он приказал своим людям признать авторитет государства и влиться в ряды Армии обороны Израиля.

93.Sheleg. Desert’s Wind: The Story of Yehoshua Cohen. P. 88–95 (иврит).

94.United Nations Department of Public Information, Press Release PAL/298, 18 сентября 1948, General Lundstrom Gives Eyewitness Account of Bernadotte’s Death.

95.Regev. Prince of Jerusalem. P. 13–17 (иврит).

96.Когда в конце 1950-х годов Бен-Гурион ушел в отставку с поста премьера, он поселился в кибуце Здех-Бокер в Негеве, побуждая тем самым молодых людей обосновываться в пустыне. Туда переехал и Иехошуа Коэн. Со временем он стал близким другом Бен-Гуриона и даже исполнял обязанности его телохранителя. Во время одной из совместных прогулок Коэн признался Бен-Гуриону, что именно он стрелял в Бернадота и убил его и именно его безуспешно разыскивали оперативники Бен-Гуриона. См.:Bar-Zohar. Ben-Gurion. P. 316–317 (иврит); Regev. Prince of Jerusalem. P. 100.

97.The U. N. Must Act // The New York Times, 19 September 1948.

98.Bar-Zohar. Ben-Gurion. P. 317.

99.Интервью с Амноном Дрором, январь 1997, и Менахемом Навотом, 6 апреля 2017. См.:Navot. One Man’s Mossad. P. 24–25 (иврит).

100.Харель считал нелегальные подпольные организации крайне левыми или крайне правыми и ненавидел их всех. «Даже когда я был ребенком (он родился в России), я видел проявления насилия. Бездумная жестокость и ужасные картины большевистской революции глубоко врезались мне в память. Эти образы породили во мне глубокое и бескомпромиссное отношение к насилию». См.:Harel. Security and Democracy. P. 78. Интервью с Харелем, 6 апреля 2001.

101.Позже Харель утверждал, что это было наблюдение за теми элементами, которые подозревались в создании нового подполья или в подрывных актах, но на самом деле он использовал Шин Бет как ведомство политического сыска, работавшее на Бен-Гуриона. Служба безопасности собирала досье на соперников и критиков Бен-Гуриона, даже когда было ясно, что они не занимались чем-либо противозаконным. Шин Бет на свои деньги создала якобы частный журнал, настроенный в пользу Бен-Гуриона. Этот журнал выходил под названием Rimon и конкурировал с популярным «желтым» журналом Haolam Hazeh, нападавшим на Бен-Гуриона. Интервью с Харелем, 6 апреля 2001; Ури Авнери, 19 июля 2013; Арие Хадаром, 8 июля 2011. См.:Ronen Bergman. The Shin Bet Secrets // Yedioth Ahronoth, March 23, 2007.

102.Israel State Archive 3771/70. См.:Suttonand Shushan. People of Secret and Hide. P. 144–146 (иврит); Erlich. The Lebanon Tangle 1918–1958. P. 262–265 (иврит). Интервью с Моше Сассоном, май 1996; Реувеном Эрлихом, 9 декабря 1999; Рафи Суттоном, 9 мая 2012.

103.Интервью с Артуром Бен-Натаном, 13 сентября 2010.

104.Споры по поводу распределения власти, ресурсов и территории между спецслужбами никогда не кончались. Примерно раз в десятилетие премьер-министры вынуждены были формировать секретные комиссии, которые разрабатывали «генеральный план», формулировавший для секретных служб содержание этих вопросов. Созданные первыми три спецслужбы впоследствии будут дополнены еще четырьмя: LAKAM (аббревиатура по первым буквам слов Бюро научных связей) в Министерстве обороны, которая занималась научно-техническим и ядерным шпионажем; Комиссией Израиля по атомной энергии, которая осуществляла ядерную программу страны; Управлением по развитию научно-промышленной инфраструктуры, которое, помимо прочего, занимается разработкой биологического оружия и мер по противодействию ему в Израильском институте биологических исследований в Нес-Ционе; и Nativ, отвечавшей за секретные связи с советским еврейством.

105.Харель установил в «Моссаде» железную дисциплину и строгое соблюдение режима секретности. Он приказал, чтобы каждый сотрудник разведки взял себе псевдоним, чтобы каждое подразделение, операция или агент существовали только под кодовыми названиями или обозначениями. Псевдонимы и коды должны были использоваться все время, даже во внутренней переписке и внутренних обсуждениях. Эта практика сохранилась в «Моссаде» до сего дня.

106.Раздел 32 «Основного Закона Израиля: Правительство» (в отсутствие Конституции Основной Закон является высшим законным актом Израиля, который труднее всего изменить) гласит о том, что правительство может «совершать любые действия, которые оно сочтет необходимыми», для выполнения своих обязанностей. В действительности эта расплывчатая формулировка дает премьер-министрам Израиля право отдавать приказы о проведении тайных операций и политических убийств практически без оглядки на израильские демократические институты или прессу. В связи с серией скандалов вокруг вскрывшихся в 1980-х годах случаев совершения сотрудниками Шин Бет грубых противозаконных актов и последующим снятием с должностей верхнего эшелона этой спецслужбы, новое руководство ведомства потребовало принятия нового закона, который точно определит, что Шин Бет делать может, а что нет. Этот закон был принят кнессетом в 2002 году. В этой связи в «Моссаде» задумались о разработке такого же закона и для разведки, однако обсуждения этого вопроса всегда наталкивались на фундаментальное противоречие: в отличие от Шин Бет, чьи оперативные сотрудники работают исключительно в самом Израиле и на территориях, которые он контролирует, почти все, чем занимается «Моссад», является нарушением, и иногда очень грубым, законодательств других стран. Такие действия очень трудно, если не невозможно вписать в рамки закона, не говоря уж о том, что такой закон стал бы публичным и служил бы письменным законодательным подтверждением того, что государство Израиль допускает серьезные нарушения суверенитета других государств. В мае 2017 года новый директор «Моссада» Иосси Коэн решил положить конец затянувшемуся обсуждению этого вопроса и постановил, что закон о «Моссаде» не будет принят. Интервью с Даганом, 26 мая 2013; Iftach, март 2017; Advantage, июль 2017; Sasha, июнь 2015; Serenity, сентябрь 2017.

107.За исключением случаев с нацистскими военными преступниками и их приспешниками (смертная казнь применена только один раз, в отношении Адольфа Эйхмана). Теоретически к смертной казни могут приговаривать военные трибуналы, что было сделано несколько раз в отношении террористов, но эти решения были аннулированы Верховным судом.

108.Интервью с Ювалем Коэном-Абарбанелем, июль 1997, и Хаимом Коэном, июль 1997. См.:Ronen Bergman. Under the Layers of Paint // Haaretz, 29 August 1997.

109.Это спецподразделение было не единственным, которому был присвоен номер 13. Отряд морских коммандос тоже был назван «Шайетет» (флотилия) 13. ВВС планировали организовать «Тайесет» (эскадрилью 13), которая должна была доставлять израильские спецподразделения к целям. Число 13 появлялось и в других местах. Например, официальной датой организации «Моссада» было установлено 13 декабря 1949.

110.Интервью с Даром, 5 января 2015, и Арие Кришаком, 12 марта 2007.

111.Подразделение 131, Mordechai Ben Tzur to head of AMAN, Events in Egypt, July – September 1954, 5 October, 1954, MODA 4.768.2005.

112.Avraham Dar to AMAN director, Report on Conversation with Defense Minister 29.12.54, January 10, 1954; Dar to AMAN Director and commander of Unit 131, The Reasons for Leaving Unit 131, September 30, 1955; Dar to Mossad Director Meir Amit, August 29, 1967; Dar to Prime Minister Eshkol, Prisoners in Egypt, September 27, 1967 (архив автора, получено от Дара).

113.Интервью с Эйтаном, 19 сентября 2011.

114.Интервью с Харелем, март 1999.

115.Интервью с Харелем, 6 апреля 2001, Иммануэлем Талмором, 1 мая 2013, и Victor, сентябрь 2013.

116.Сын Исраэли, родившийся через несколько месяцев, вырос, считая, что его отец бросил его мать и свою родину. Он узнал правду только через 50 лет от автора этой книги. В мае 2006 года в моем доме Моше Циппер встретился с Рафи Меданом, бывшим сотрудником «Моссада», который участвовал в похищении его отца. Циппер подал в суд на государство и потребовал, чтобы его признали сиротой в результате военных действий – его отец был на действительной военной службе, когда произошел этот инцидент, – и чтобы ему предоставили соответствующие материалы. После многолетнего процесса «Моссад» согласился на денежную компенсацию Ципперу, но показывать какие-либо документы отказался. Интервью с Рафи Меданом и Моше Циппером, 2 мая 2006, и Эйтаном, 19 февраля 2006. Tel Aviv District Court (in camera), Tsipper v. Ministry of Defense, December 11, 2013. См. также:Ronen Bergman. Throw Away // Yedioth Ahronoth, May 26, 2006.

117.Интервью с Patriot, август 2011, Харелем, 6 апреля 2001, Шомроном, 26 мая 2011 и Шамиром, январь 1997. См. также:Shamir. As a Solid Rock. P. 122–124 (иврит); ShlomoNakdimon. Yitzhak Shamir: Top Secret // Yedioth Ahronoth, April 25, 2000.

118.Morris. Israel’s Border Wars, 1949–1956. P. 3–5, 28–68 (иврит).

119.Argaman. It Was Top Secret. P. 18 (иврит).

120.Gilbert. The Routledge Atlas of the Arab-Israeli Conflict. P. 58; The Jewish Agency for Israel website, Fe-dayeen Raids 1951–1956, https://web.archive.org/web/20090623224146/ http:/www.jafi.org.il/education/100/maps/fed.html

121.Интервью с Рехавия Варди, август 1997.

122.Количество агентов и убийств, которые подразделение 504 организовало в тот период, оценивается в основном по интервью с участниками. Подразделение сожгло большую часть документации в 1980-х годах. Интервью с Суттоном, 9 мая 2012, Яаковом Нимроди, декабрь 2010, и Шелдоном, февраль 1999.

123.Интервью с Натаном Ротбергом, 13 июля 2015.

124.Усама бен Ладен – основатель международной исламистской террористической организации «Аль-Каида» («База»), деятельность которой запрещена на территории России.

125.Интервью с Игалом Симоном, 29 июля 2012.

126.Секретариат кабинета министров, решение кабинета № 426 11 июня, 1953 (архив автора, получено от Гилада Ливнеха).

127.Gilad Sharon. Sharon: The Life of a Leader. P. 82 (иврит).

128.Спецподразделение 101 получило тот же номер, что и спецподразделение, к которому принадлежал известный британский офицер Орд Чарльз Уингейт и которое действовало в Эфиопии и Эритрее во время Второй мировой войны. До войны Уингейт служил в Палестине, где командовал совместными британско-еврейскими «ночными отрядами». Многие старшие офицеры Армии обороны Израиля, которые служили в этих отрядах под началом Уингейта, считали его героем. Дата создания спецподразделения 101 взята из лекции Ариэля Шарона, прочитанной им в Здероте 20 марта 2003.

129.Sharon. Life of a Leader. P. 552.

130.Интервью с Узи Галом, ноябрь 2002.

131.Интервью с Узи Эйламом, 2 декабря 2009.

132.Мorris. Israel’s Border Wars, 1949–1956. P. 274–276 (иврит).

133.Ilil Baum. Father’s Great Spirit // Yedioth Jerusalem, May 1, 2009.

134.Так совпало, что номер резолюции Совета Безопасности ООН, осудившей этот израильский рейд, был 101. Security Council Resolution 101 (1953), November 24, 1953 (S/3139/Rev.2).

135.Из лекции Шарона в Здероте, 20 марта 2003.

136.Dayan. Story of My Life. P. 113–115.

137.Sharett. Personal Diary. Vol. C. P. 823 (иврит). Спасибо Яакову Шаретту, сыну Моше, который привлек мое внимание к дневникам своего отца.

138.Morris. Israel’s Border Wars, 1949–1956. P. 81, 101, 343–345 (иврит).

139.Интервью с Нимроди, 14 декабря 2010. Спасибо Оферу Нимроди и Шимону Шапира за их помощь в организации этого интервью.

140.Aluf Benn. Militaristic and Post-Zionist // Haaretz, May 9, 2011.

141.Bar-On. Moshe Dayan. P. 128–129 (иврит).

142.Интервью с Ротбергом, 3 августа 2015.

143.Интервью с Ротбергом, 3 августа 2015.

144.Inquiry into the Death of Colonel Hafez, 16 July 1956 (архив автора, получено от Ним-роди).

145.Дар, вдохновленный успехом, предложил Даяну сделать шаг вперед и использовать двойного агента для того, чтобы убить сирийского генерала, начальника сирийской военной разведки. Даян одобрил детальный план операции и представил его на утверждение Бен-Гуриону, но тот от санкционирования приказа уклонился. Израильский премьер опасался, что повторные убийства высокопоставленных официальных лиц подтолкнут арабов к акциям возмездия против израильтян, даже, возможно, и в отношении самого Бен-Гуриона. Поэтому он не утвердил операцию. Интервью с Даром, 8 октября 2015.

146.Израильская военная цензура запрещала публикацию деталей этой операции вплоть до 1989 года. Запись выступления Мордехая Бар-Она о Даяне, с семинара «Операция Петух 56», 5 марта 2015.

147.Интервью с Гелбером, 16 мая 2011. См.:Uri Dromi. Urgent Message to the CoS: The Egyptian Code Has Been Decrypted // Haaretz, 29 August 2011.

148.Интервью с Иом-Товом Эйни, 19 января 1999. См.:Argaman.It Was Top Secret. P. 39–60.

149.Tsiddon-Chatto. By Day, By Night, Through Haze and Fog. P. 220–221 (иврит).

150.И все же отыскать основания для того, чтобы говорить о немедленном значительном эффекте от операции, трудно. В Египте никогда и ничего не публиковалось по поводу этого инцидента. В Израиле также (во всяком случае, в рамках исследований при написании этой книги) не было обнаружено никакой конкретной информации по поводу людей, находившихся на борту взорвавшегося «Ильюшина», или по поводу каких-то проблем, возникших у египетского командования в связи с уничтожением самолета. Интервью с Давидом Симан-Товом и Шаем Гершковицем,12 февраля 2017, Иорамом Мейталом, 18 октября 2013 и Мотти Голани, 15 января 2013.

151.В понедельник 4 июня 1956 года газета The New York Times опубликовала сообщение о том, что речь Хрущева находится у американцев. На следующий день газета напечатала пространные выдержки из речи под кричащими заголовками: «Речь Хрущева о Сталине обнажает подробности его правления, основанного на терроре», «Рассказывает о замыслах Сталина о чистках в Кремле», «Мертвый диктатор изображается в речи как жестокий, полусумасшедший человек, помешанный на стремлении к власти». Публикации потрясли весь мир, сделав как раз то, чего так добивалось ЦРУ.

152.Другие израильские и американские спецслужбы, помимо «Моссада» и ЦРУ, установили между собой прочные связи. Особенно значимым было сотрудничество между АНБ и его израильским партнером подразделением 8200 АМАН. Среди тех документов, утечку которых организовал Эдвард Сноуден, было несколько исторических анализов этих отношений, восходящих еще к 1960-м годам, в которых было задокументировано глубокое взаимодействие между этими ведомствами в шпионаже против общих врагов на Ближнем Востоке. Изучение этих документов в банке информации портала Perusal, Нью-Йорк, стало возможным благодаря помощи персонала этого сайта. Особая благодарность Хенрику Мольтке.

153.Интервью с Харелем, 6 апреля 2001. Наиболее подробные сведения о Суэцкой кампании и приобретениях и потерях Израиля в ней можно найти в книге Голани «Следующим летом начнется война» (There Will Be War Next Summer. P. 597–620 (иврит).

154.Давид Кимше, старший руководитель операций «Моссада» в Африке, пояснял: «Нам стоило денег послать в Африку и эксперта по разведению кур, и опытного сборщика разведывательной информации. Последний обязательно в конце концов встретится с императором. А первый так и останется на куриной ферме. Понятно, какой мы делали выбор. Связи по разведывательной линии были самым быстрым способом развития прочных отношений с африканскими странами». Интервью с Давидом Кимше, 18 августа 1998, Харелем, 6 апреля 2001, Реувеном Мерхавом, 22 апреля 2014, Бен-Натаном, 13 сентября 2010, Тамар Голаном, 24 сентября 2007, Ханнаном Бар-Оном, 30 декабря 1997, Иоавом Бираном, 22 апреля 1999, Лубрани, 26 декабря 1997 и Арие Одедом, 16 сентября 1998. См.: Pilpul in Addis Ababa to the MFA – Report on meeting with Ethiopian Emperor and chief of staff, August 25, 1957, ISA 3740/9;Blackand Morris. Israel’s Secret Wars. P. 186.

155.Бен-Гурион объяснил природу союза с США в письме, которое направил Дуайту Эйзенхауэру: «С целью создания дамбы для сдерживания насеровско-советской волны наступления, мы начали укреплять отношения с несколькими государствами на внешней стороне периметра Ближнего Востока… Наша цель состоит в том, чтобы создать группу государств, не обязательно на основе официального союза, которая была бы в состоянии противостоять советской экспансии, осуществляемой ее марионетками, такими как Насер». См.:Eshed. One Man’s Mossad. P. 277. Соглашение C’LIL между спецслужбами Израиля, Ирана и Турции (известно как «Трезубец») в 1958 году подразумевало проведение регулярных встреч между руководителями этих ведомств, причем каждый раз в качестве хозяина выступала другая страна. Три государства – участника соглашения создали сложный механизм для координации разведывательных усилий и обмена информацией. Израиль считал соглашение беспрецедентным стратегическим достижением, поскольку ему удалось позиционировать себя в качестве центральной оси этого военно-разведывательного пакта. В тех региональных проблемах, которые возникали в отношениях между Ираном и Турцией, соглашение C’LIL служило платформой для их обсуждения, а Израиль зачастую брал на себя роль арбитра. Как объяснял Реувен Мерхав, ответственный сотрудник «Моссада», который участвовал в планировании встреч C’LIL: «Всегда все руководители спецслужб Турции, Ирана, Израиля и Эфиопии имели доступ к боссу, которым являлся шах или император Хайле Селассие. Через C’LIL можно было обмениваться сообщениями и идеями прямо с первыми лицами. (Первоначальный тройственный альянс) давал нам троекратное удовлетворение, а когда к нему присоединилась еще и Эфиопия, удовлетворение стало четырехкратным». ЦРУ хотело выразить свою высокую оценку создания «Трезубца» и профинансировало строительство специального двухэтажного здания на одном из холмов Тель-Авива, которое должно было служить штаб-квартирой альянса. Интервью с Реувеном Мерхавом, 22 апреля 2014, Харелем, март 1999, и Иосси Алфером, 18 мая 2015. См.: Ronen Bergman. Israel and Africa: Military and Intelligence Liaisons. Ph.D. dissertation, Cambridge University. P. 53–78; Bureau of Minister of Defense, report on meeting between Lt. Col. Vardi and Emperor of Ethiopia, February 24, 1958, Ministry of Defense and IDF Archives (MODA) 63–10–2013.

156.Интервью с Цви Аарони, июль 1998, Меданом, 30 июня 2015 и Lexicon, март 2016. См.: Mossad. Report Regarding Dybbuk, Zvi Aharoni, March 4, 1960; Mossad. Operation Eichmann: A Report on Stage A, Zvi Aharoni, undated (оба материала находятся в архиве автора, получены от Lexicon).

157.Интервью с Цви Аарони, июль 1998, Амрамом Аарони, 21 октября 2012 и Ethan, май 2016. См.:Neal Bascomb. Hunting Eichmann. P. 208–218 (иврит).

158.Проявление беспрецедентной власти, которую сконцентрировал в своих руках Харель, подтверждено его описаниями отношений с премьер-министром, который явно не знал о гигантских ошибках Хареля в понимании демократии. Этими описаниями он делился в начале 1980-х годов с историками «Моссада». «Бен-Гурион никогда не отдавал нам оперативных приказов. Обычно он выражал свою озабоченность чем-то или свое желание, чтобы что-то было сделано. Он не знал, как переводить свои мысли и идеи в язык операций, и на самом деле ему и не нужно было этого знать. Премьер-министр должен был определять направления политики, а не копаться в деталях, конечно руководствуясь при этом определенными принципами». «Моссад» суммировал это таким образом: «Иссер (Харель), как правило, не докладывал премьер-министру в деталях, что он делает и какие оперативные средства применяет». См.: Mossad. History Department, The German Scientists Affair, 1982, 14, henceforth Mossad German Scientists Dossier (материал находится в архиве автора, получен от Toblerone).

159.Central Intelligence Agency, Scientific Intelligence Memorandum, The United Arab Republic Missile Program, 26 February 1963,https://www.cia.gov/library/readingroom/docs/DOC_0001173825.pdf

160.Jay Walz. Nasser Exhibits Military Might // The New York Times, July 24, 1962.

161.Edwin Eitan. Canadian Jewish Chronicle. May 10, 1963.

162.Проведенные позднее расследования показали, что сотрудники «Моссада» в Европе на самом деле добыли некоторую информацию за несколько лет до парада в Египте, указывающую на то, что Насер смог привлечь немецких ученых к разработке ракет. В общей неудаче «Моссад» попытался обвинить военную разведку и Министерство обороны, утверждая, что своевременно передал им информацию, однако они не придали ей большого значения. См.: Mossad. German Scientists Dossier. P. 8–10.

163.Харель поставил перед одной из групп задачу раскрытия заговора, в который, как он был уверен, ветераны вермахта, гестапо и СС пытались втянуть нескольких немецкоговорящих сотрудников «Моссада». Эта группа под кодовым названием «Амал» не нашла ничего, потому что такого заговора не существовало. В то же время, как это ни удивительно, остался незамеченным единственный проект, в котором участвовали бывшие высокопоставленные разработчики гитлеровских вооружений, – египетский ракетный проект. См.:Yossi Chen. The Mossad, History Department. Staff Organization, Amal-Meser. May 2007.

164.Многие сотрудники «Моссада» и АМАН, которых я интервьюировал для этой книги, вспоминают о том, что их охватило общее ощущение шока и отчаяния, когда вскрылись первые сведения о немецком ракетном проекте в Египте. Моти Кфир из подразделения 188 АМАН говорил: «Я испытывал сильный страх, реальное ощущение экзистенциальной угрозы». Интервью с Моти Кфиром, 9 июня 2011 и Бен-Натаном, 13 сентября 2010.

165.Mossad. German Scientists Dossier. P. 2.

166.Mossad. German Scientists Dossier. P. 17.

167.Интервью с Эйтаном, 1 сентября 2013.

168.Интервью с Харелем, 6 апреля 2001; Mossad. German Scientists Dossier. P. 39.

169.Mossad. German Scientists Dossier. P. 40–41.

170.Свидетели из отеля Ambassador, включая портье, а также из офиса компании Intra, которых допросили позднее в полиции, утверждали, что по внешности Салех был похож на уроженца Леванта. Его фоторобот был напечатан в газетах наряду с информацией об исчезновении Круга. «Правда состояла в том, что фоторобот был очень похож на меня», – сказал тогда со смехом Одед. Это означало, что он «спалился», и ему на десять лет запретили поездки в Германию. Одед говорил, что с того момента, когда за Кругом закрылась дверь, «он вышел из операции» и не имел «никакого представления о том, что в дальнейшем случилось с немцем». Интервью с Одедом, 3 августа 2015.

171.Mossad. German Scientists Dossier. P. 43–44.

172.Mossad. German Scientists Dossier. P. 44–45; интервью с Patriot, сентябрь 2013.

173.Mossad. German Scientists Dossier. P. 45.

174.Ликвидация Круга разозлила некоторых сотрудников «Моссада», которые знали о ней. Цви Аарони (который позже станет ярым противником Хареля) сказал тогда: «Это был непростительный акт, пятно на всех нас». Рафи Эйтан заметил: «Это были методы Иссера. Я не думаю, что он получил на это санкцию Бен-Гуриона». Интервью с Patriot, август 2011, Цви Аарони, июль 1998, и Амрамом Аарони, 3 мая 2016.

175.Начальник АМАН Хаим Герцог в сообщении начальнику Генерального штаба 2 января 1962. Report of the Committee for Examining the Intelligence Community, July 31, 1963, 3, MODA 7–64–2012.

176.Mossad German Scientists Dossier, 45.

177.Интервью с Ротбергом 3 августа 2015.

178.Йосеф Ярив, командир подразделения 188, координировал эту работу в Париже вместе с профессором Ювалем Нееманом (известным физиком и одним из создателей израильского атомного проекта), который сказал: «Если бы французы захотели чего-нибудь от нас, например организации убийства, что, будучи впоследствии раскрытым, серьезно бы повредило государству Израиль, я решил, что сам приму решение и буду нести за него всю полноту ответственности». Интервью с Ювалем Нееманом, август 2011, Харелем, август 1998, Меиром Амитом, 12 июля 2005. См.:Bar-Zohar. Phoenix: Shimon Peres – A Political Biography. P. 344 (иврит); Harel. Security and Democracy. P. 295.

179.В июле 1980 года, на этот раз с полного согласия со стороны премьер-министра Бегина, «Моссад» послал еще одно письмо-бомбу Брюннеру. Фальшивым отправителем была «Ассоциация друзей медицинских растений», поскольку Брюннер был известен как ярый приверженец гомеопатии. Он открыл письмо, которое взорвалось, оторвав ему несколько пальцев. Интервью с Ротбергом, 3 августа 2015 и Pilot, март 2015. См.:Adam Chandler. Eichmann’s Best Man Lived and Died in Syria // Atlantic, December 1, 2014.

180.Интервью с Эйтаном 1 декабря 2012.

181.Mossad. German Scientists Dossier. P. 52.

182.Интервью с Харелем, август 1998, и Цви Аарони, июль 1998. См.: Mossad. German Scientists Dossier. P. 74.

183.Интервью с Эйтаном, 1 декабря 2012. См.: Mossad. German Scientists Dossier. P. 61.

184.Интервью с Цви Аарони, июль 1998.

185.Mossad. German Scientists Dossier. P. 62–64. Интервью с Неемией Меири, 12 июня 2012 и Харелем, 6 апреля 2001.

186.Bar-Zohar. Issar Harel and Israel’s Security Services. P. 237–238 (иврит).

187.Mossad. German Scientists Dossier. P. 66.

188.Этими новыми агентами стали Шмуэль Сегев из газеты Maariv, Нафтали Лавие из газеты Haaretz и Иешуа Бен-Порат из Yedioth Ahronoth. «Дисенчик (Арие Дисенчик), главный редактор газеты Maariv, поддерживал Голду Меир и Иссера, – говорил Сегев. – Он хотел использовать мои материалы, чтобы уничтожить Бен-Гуриона и Переса, а потом запретил мне говорить по этому вопросу, потому что знал, что я придерживаюсь другой позиции». Интервью со Шмуэлем Сегевом, 6 июня 2010.

189.Bar-Zohar. Ben-Gurion. P. 534–535.

190.Записка Мера Амита Аарону Яриву, Office of the Chief of AMAN, March 28, 1964 (архив автора, получено от Амоса Гилбоа).

191.Bar-Zohar. Phoenix. P. 362 (иврит).

192.Харель представил некоторым журналистам и писателям свою версию, которая была отражена в их статьях и книгах, сильно поддерживавших Хареля. Среди этих материалов были:Kotler. Joe Returns to the Limelight. P. 34–38; Bar-Zohar. Isser Harel and Israel’s Security Services. P. 239–249 (иврит); Caroz.The Man with Two Hats. P. 160–163 (иврит).

193.Вar-Zohar. Ben-Gurion. P. 537–538; Bar-Zohar. Phoenix. P. 361 (иврит).

194.Yossi Melmanand Dan Raviv. The Imperfect Spies. P. 122; Amit. Head On. P. 102–103 (иврит). Рукописная записка Амита Яриву 28 марта 1964.

195.Стычка между Бен-Гурионом и Голдой Меир по вопросу о немецких ученых была одной из многих в череде острых столкновений между лидерами Партии труда, часть которых свидетельствовала о снижении поддержки «старика», как называли Бен-Гуриона, и борьбе за его замену. Меир и ее союзники по старой гвардии опасались, что Бен-Гурион передаст бразды правления через их головы представителям молодого поколения Даяну и Пересу. См.:Bar-Zohar. Ben-Gurion. P. 542–547.

196.Интервью с Амитом, апрель 2006. Руководитель АМАН и исполняющий обязанности директора «Моссада» Амит министру обороны: Preliminary thoughts on reorganization of the intelligence community (Предварительные соображения о реорганизации разведсообщества), May 20, 1963, MODA 24–64–2012.

197.Из израильской миссии в Кёльне в МИД Израиля 20 сентября 1963 (архив автора, получено от Paul).

198.Среди выгодополучателей от этого эдикта был 53-летний немецкий врач Йозеф Менгеле, «ангел смерти» из концлагеря Аушвиц. В середине 1962 года, в свете успешного похищения Эйхмана, Харель приказал осуществить операцию «Бис» по сбору и изучению информации в отношении «Мельтцера» (кодовое имя Менгеле). 23 июля 1962 года, как раз во время испытаний ракет в Египте, Цви Аарони и Цви Мальхин идентифицировали человека, очень похожего на Менгеле, на одной из ферм в Бразилии. Однако Харель приказал, чтобы работа по объектам «Чистильщиков» («Цифоним» на иврите), как в «Моссаде» зашифрованно называли операции по поиску нацистов, была приостановлена, и в октябре 1963 года дал указание подразделению «Перекресток» «заниматься этими вопросами только по мере возможностей, в дополнение к проведению основных акций». Менгеле прожил еще десятилетие до того, как утонул в море на бразильском побережье в 1979 году. См.: Mossad. History Department. Looking for the Needle in the Haystack: Following the Footsteps of Josef Mengele. 2007. P. 65–78 (архив автора, получено от Midburn). Интервью с Цви Аарони, июль 1998, Амрамом Аарони, 21 октября 2011, Эйтаном, 1 ноября 2012, Меданом, июнь 2015, и Амитом, май 2005. См.:Ronen Bergman. Why Did Israel Let Mengele Go? // The New York Times, 6 September 2017.

199.Интервью с Самиром Раафатом, сентябрь 1995, и Ротбергом, 5 марта 2015. См.:Samir Raafat. The Nazi Next Door // Egyptian Mail, January 28, 1995.

200.Mossad. German Scientists Dossier. P. 80. Интервью с Амитом, апрель 2006, и Эйтаном, 1 ноября 2012.

201.UK NA, KV 2/403/86109.

202.Mossad. German Scientists Dossier. P. 88.

203.Интервью с Меданом, 10 июля 2007.

204.Mossad. German Scientists Dossier. P. 136.

205.Отчет Ахитува и Эйтана в штаб-квартиру «Моссада» 14 сентября 1964 (был показан автору источником Raphael).

206.Рафи Медан, неопубликованная рукопись, 113.

207.Было и другое требование: Скорцени заметил, что глава еврейской общины во Франкфурте попросил германский суд наложить запрет на распространение книг Скорцени в Германии, потому что он избегал правосудия. Скорцени хотел, чтобы «Моссад» известил общественность, что эти книги применялись в подготовке военнослужащих Армии обороны Израиля, чтобы он мог использовать этот факт в суде. См.: Mossad. German Scientists Dossier. P. 92.

208.Интервью с Амитом, май 2005, Эйтаном, 1 ноября 2012, Меданом, 30 июня 2015, Авнером Барнеа (руководителем секретариата директора Шин Бет Ахитува, который много слышал от своего шефа о привлечении Скорцени к сотрудничеству), 30 мая 2011 и источником Milen, август 2015. Небольшое, но точное повествование о вербовке Скорцени можно найти в книге:Argaman. The Shadow War. P. 22–38 (иврит).

209.Интервью с Меданом, 30 июня 2015.

210.Скорцени оставался связанным с «Моссадом» до своей смерти в 1975 году (когда его бывшие соратники по вермахту пришли на его похороны и отдали ему честь) и во многом помогал разведке даже после того, как дело немецких ученых сошло на нет. Валлентин тоже продолжал служить в течение многих лет. В 1969 году Гарри Барак попросил его согласия на «передачу» от МI6 к «Моссаду», хотя на самом деле все это время Валлентином руководил «Моссад». После этого Валлентин понял, что все время являлся израильским агентом. Mossad German Scientists Dossier, 95–96. Интервью с Меданом, 30 июня 2015, источниками Toblerone, январь 2014, и Patriot, июль 2015.

211.Mossad. German Scientists Dossier. P. 100.

212.Копия досье, переданная Штраусу (находится в архиве автора, получена от источника Paul). Mossad. German Scientists Dossier. P. 109.

213.Медан, неопубликованная рукопись, 116. Интервью с Меданом, 30 июня 2015 и Шимоном Пересом, 4 августа 2015.

214.Интервью с Шамиром, январь 1997, и Амитом, апрель 2006.

215.Досье на операцию «Бриллиант» было показано автору Амитом 23 мая 2005. См.:Blackand Morris. Israel’s Secret Wars. P. 206–210.

216.Mossad Director Bureau. The Ben Barka Affair, memorandum submitted to the inquiry panel on the subject, February 21, 1966 (архив автора, материал получен от источника Alen). См.:Caroz. The Man with Two Hats. P. 164–165 (иврит).

217.Интервью с Эйтаном, 19 сентября 2011, Шломо Газитом, 29 ноября 2016, Амитом, апрель 2006, и Навотом, 6 апреля 2017. Протокол совещания премьер-министра Леви Эшкола и директора «Моссада» Меира, апрель 2006 года (архив автора, получен от источника Alen).

218.Mossad Director Bureau. Ben Barka Affair, February 21, 1966. P. 4.

219.Segev. Alone in Damascus. P. 16–18 (иврит).

220.Ibid. P. 262. Интервью со Шмуэлем Сегевом, 6 июня 2010.

221.Ibid. P. 13–39.

222.Интервью с Кфиром, 9 июня 2011.

223.Эти сведения были предоставлены подполковником Ахмедом Суедани, отвечавшим за внутреннюю безопасность в Сирии, который первым заподозрил Коэна, в интервью Al Usbua al Arabi, London, 1 March 1965, переведенном на иврит подразделением АМАН 550, MODA 1093/04/638.

224.Protocol of the trial of Eli Cohen, MODA 1093/04/636.

225.Тюрьма Меззе расположена на севере Дамаска рядом с аэропортом Меззе. Служит для содержания политических преступников. –Прим. перев.

226.Интервью с Гедалиахом Халафом, 12 июля 1996.

227.История Эли пересказывалась во многих книгах и кинофильмах, а в Израиле многие улицы и общественные здания названы его именем. Он считается одним из главных героев в истории Израиля. Академия «Моссада», построенная на деньги ЦРУ, носит его имя.

228.Ronen Bergman. Gone in the Smoke // Yedioth Ahronoth, September 19, 2003.

229.Интервью с Кфиром, 9 июня 2003.

230.Медан, неопубликованная рукопись, 92. Интервью с Меданом, 30 июня 2015 и Амосом Гилбоа, 18 марта 2015.

231.Некоторые из ветеранов «Моссада», работавшие в тот далекий период, в том числе Майк Харари, считают, что Амит завидовал успеху Иссера Хареля с поимкой Эйхмана и тоже хотел войти в историю в качестве ликвидатора нацистских преступников. Интервью с Майком Харари, 29 марта 2014.

232.Содит-Шарон, один из ведущих бойцов «Этцеля», имел репутацию особенно смелого и отважного человека. В 1952 году он пытался убить канцлера Германии Конрада Аденауэра письмом, посланным из Франции. Это была попытка торпедировать соглашение между Германией и Израилем. Был убит сотрудник службы безопасности Германии, который пытался обезвредить послание. Содит-Шарон был схвачен во Франции с взрывчатыми веществами и приговорен к четырем месяцам заключения, после чего был депортирован в Израиль. Позднее он утверждал, что покушался на жизнь Конрада Аденауэра по приказу Менахема Бегина. Когда он вернулся в Израиль в июне 1960 года, то был приглашен Харелем служить в спецпродразделении «Мифратц» разведслужбы «Моссад».

233.Интервью с Гадом Шимроном, 16 августа 2015. Подробное описание операции может быть найдено в книге Шимрона «Ликвидация “рижского вешателя”» (The Execution of the Hangman of Riga).

234.Интервью с Меданом, 30 июня 2015, Харари, 11 апреля 2014, и Амитом, апрель 2006.

235.Mossad Director Bureau, Ben Barka Affair, February 21, 1966, 3.

236.Protocol of meeting between Prime Minister Levi Eshkol and General M. Amit, Dan Hotel, Tel Aviv, 4 October 1965. P. 2 (архив автора, получено от источника Alen).

237.Bergmanand Nakdimon. The Ghosts of Saint-Germain Forest // Yedioth Ahronoth, March 20, 2015.

238.Интервью с Амитом, май 2005.

239.Aterna File, Junction, Colossus, September – November 1965 (архив автора, получено от источника Alen).

240.Встреча Эшкола с Амитом 4 октября 1965.

241.Иссер Харель, советник по разведке премьера Леви Эшкола (без даты, видимо, конец октября 1965), и приложенная собственноручная записка Хареля (архив автора, получено от источника Alen).

242.Ronen Bergmanand Shlomo Nakdimon. The Ghosts of Saint-Germain Forest // Yedioth Ahronoth, March 20, 2015; интервью с Давидом Голомбом, 13 марта 2015.

243.Из записей интервью, проведенных Шломо Накдимоном (архив автора, предоставлено Шломо Накдимоном).

244.Ronen Bergmanand Shlomo Nakdimon. The Ghosts of Saint-Germain Forest // Yedioth Ahronoth, March 20, 2015.

245.Интервью с Thunder, февраль 2013, и Ross, январь 2015.

246.Интервью с Даром, 28 января 2015, Харелем, март 1999, Амитом, апрель 2006, Давидом Виталом, 22 декабря 2010, и Hurke-nus, июнь 2012.

247.Интервью с Амитом, апрель 2006.

248.Ronen Bergman. Harari Code // Yedioth Ahronoth, April 4, 2014.

249.Интервью с Харари, 23 марта 2014.

250.Интервью с Харари, 23 марта 2014, и Аароном Клейном, октябрь 2014.

251.Интервью с Харари, 10 марта 2014. На одной из наших четырех встреч Харари показал мне документы о создании новой «Кесарии», которые он представил руководителям «Моссада» и подписал псевдонимом Shvat (название одного из месяцев в еврейском календаре).

252.Интервью с Ethan, май 2015.

253.Интервью с Кфиром, 9 июня 2011.

254.Интервью с Харари 12 февраля 2014.

255.Интервью с Кфиром, 9 июня 2011.

256.Интервью с Харари, 11 апреля 2014, и Аароном Клейном, 6 октября 2014.

257.Vered Ramon Rivlin. There Is Nothing to Stop a Woman from Becoming the Director of the Mossad // Lady Globes, September 12, 2012.

258.Интервью с Ethan, январь 2015.

259.Природная осмотрительность, являющаяся частью израильского характера, позволяет проводить тренировки курсантов на территории страны, не вывозя их в другие страны, вплоть до самого конца подготовки. Долгие годы палестинского терроризма только усилили естественную осторожность израильтян. Часто операции проводятся «против бывших сотрудников “Моссада”, которые соглашаются выступать в качестве объектов наблюдения, нападений или попыток установить с ними контакт под фальшивыми прикрытиями».

260.Интервью с Emerald, июнь 2015.

261.Интервью с Kurtz, октябрь 2005.

262.Интервью с Ethan, май 2015.

263.Эти миссии были частью более крупных операций Sauce (Соус) (Rotevна иврите) и Porcupine («Дикобраз), (Dorban – ивр.), в ходе которых Израиль предоставлял массовую военную помощь роялистам на севере Йемена при поддержке британской MI6 и разведки Саудовской Аравии, против революционеров, которые захватили власть с помощью Египта. См.: Alpher. Periphery. P. 67–69. Интервью с Харари, 23 марта 2014, Клейном, 28 мая 2014, Альфером, 18 мая 2015 и Shaul, июль 2011.

264.Интервью с Харари, 23 марта 2014.

265.Накануне войны население сектора Газа было чуть больше 70 000, а перепись 1967 года показала численность населения 350 000. См.:Kabha. The Palestinian People: Seeking Sovereignty and State. P. 157–158. CIA World FactBook; United States Census Bureau, International Programs, International Data Base.

266.Халиль Ибрагим Махмуд аль-Вазир, организовавший множество террористических актов, в молодости был членом организации «Братья-мусульмане», признанной террористической и запрещенной в Российской Федерации и ряде других стран. Впоследствии он стал главой военного крыла ФАТХ и заместителем Ясира Арафата.

267.Zelkovitz. The Fatah: Islam, Nationality, and the Politics of an Armed Struggle. P. 25–26 (иврит).

268.Буквальное значение словаmujahideen– «люди, участвующие в джихаде». Оно используется для обозначения повстанцев и боевиков, а на языке израильтян и Запада – террористов. Высказывание аль-Вазира взято из книги: Sayigh. Armed Struggle and the Search for State. P. 81.

269.Cobban. The Palestinian Liberation Organization: People, Power and Politics. P. 6–7; Yaari. Fatah. P. 9–17 (иврит); Zelkovitz. The Fatah. P. 25–26 (иврит).

270.Sayigh. Armed Struggle. P. 84, 85n.

271.Ibid. P. 85.

272.«ФАТАХ» впоследствии стала широко известной палестинской военизированной организацией и политической партией ФАТХ. –Прим. перев.

273.Ранние документы о создании ФАТХ см.: Ibid. P. 88–89.

274.Mossad. History Department. Ladiyyah: The Mistarev and the Warrior, 1989. P. 42 (архив автора, получено от источника Lindt). The Shin Bet. The Mistaravim Affair, без даты (архив автора, получено от источника Twins). Интервью с Харелем, 6 апреля 2001, Сами Мориахом, 12 августа 2013, Шаем Исраэлем, 13 октября 2016 и Хадаром, 1 сентября 2013. См.:Ronen Bergman. Double Identity // Yedioth Ahronoth, August 30, 2013.

275.Mossad. History Department. Ladiyyah: The Mistarev and the Warrior, 1989. P. 54.

276.Yaari. Fatah. P. 40–41 (иврит).

277.Интервью с Салахом Битаром, 11 сентября 1963, процитированное в книге:Segev. Alone in Damascus. P. 223.

278.Cobban. Palestinian Liberation Organization. P. 33.

279.Yaari. Fatah. P. 40–41 (иврит).

280.Ibid. P. 9 (иврит). См. также:Cobban. Palestinian Liberation Organization. P. 33; Sayigh. Armed Struggle. P. 107–108.

281.Mossad. History Department. Uri Yisrael (“Ladiyyah”) – a Unique Operational Figure, 1995 (архив автора, получено от источника Lindt).

282.Интервью с Эйтаном, 24 января 2013.

283.Pedahzur. The Israeli Secret Services and the Struggle Against Terrorism. P. 30.

284.Интервью с Эйтаном, 24 января 2013.

285.Cobban. Palestinian Liberation Organization. P. 33.

286.Встреча Эшкола с Амитом, 8 октября 1965.

287.Segev. Alone in Damascus. P. 29.

288.Интервью со Шломо Газитом, 12 сентября 2016.

289.Operation Tophet // Maarakhot, April 1984. P. 18–32;Sayigh. Armed Struggle. P. 211–212.

290.В значительной степени ухудшение отношений между Израилем и арабскими странами происходило в результате вмешательства советской разведки. См.:Ronen Bergman. How the KGB Started the War That Changed the Middle East // The New York Times, June 7, 2017. Интервью с Шимоном Шамиром, 6 апреля 2017, Майклом Оре-ном, 6 апреля 2017 и Ами Глуска, 6 апреля 2017.

291.Эшкол сильно колебался в вопросе о том, чтобы начинать войну с арабами без согласия США. Его колебания еще более усилились, когда на встрече директора «Моссада» Амита с резидентом ЦРУ в Израиле Джоном Хадденом последний сказал: «Если вы начнете атаку, США высадятся в Египте для оказания ему помощи». Амит ответил: «Я не верю своим ушам». «Моссад», отчет о встрече Эшкола с Джоном Хадденом, 25 мая 1967 (архив автора, получено от Амита). Интервью с Джоном Хадденом, июнь 2006, Навотом, 6 апреля 2017 и Йешайяху Гавишем, 6 апреля 2017.

292.Mossad Chief Amir to PM Eshkol, Report on U. S. Visit 31.5–2.6.1967 (архив автора, получено от Амита).

293.Интервью с Амитом, апрель 2006. Central Intelligence Agency, Offi ce of the Director, Richard Helms, to the President with the attachment of Views of General Meir Amit, Head of the Israeli Intelligence Service, on the Crisis in the Middle East, 2 June 1967 (архив автора, получено от Амита).

294.АMAN Research Division. Israel and the Arabs: A New Situation, June 8, (архив автора, получено от Газита). Интервью с Газитом, 12 сентября 2016.

295.Личный дневник Меира Амита, июль 1967 (архив автора, получено от Амита).

296.Yaari. Fatah. P. 92–94 (иврит).

297.Дневник Арбеля цит. по:Perry. Strike First. P. 42 (иврит).

298.Shin Bet. Wanted poster for Yasser Arafat, June 1967 (архив автора, получено от Шломо Накдимона).

299.Интервью с Суттоном, 9 мая 2012. См.:Bechor. PLO Lexicon. P. 266 (иврит); Rubinstein. The Mystery of Arafat. P. 98 (иврит).

300.Meeting of the IDF General Staff 38–341, April 1968, 17–18 (архив автора, получено от источника Sheeran).

301.Интервью с Цви Аарони, июль 1998.

302.Klein. The Master of Operation: The Story of Mike Harari. P. 100–101 (иврит). Интервью с Харари, 29 марта 2014 и Клейном, 6 октября 2014.

303.Supreme Command Secretariat, Bureau of the Chief of the General Staff, General Staff debriefings on Operations Tophet and Assuta, MODA, 236/72. Интервью с Хадаром, 25 марта 2013, Иммануэлем Шакедом, 14 мая 2013 и Суттоном, 9 мая 2012.

304.Zeev Maoz. Defending the Holy Land. P. 244–246 (иврит).

305.Например, см. протокол заседания № 341–5, первое совещание Генерального штаба со вновь назначенным премьер-министром Голдой Меир в марте 1969 года, на котором анализируются все угрозы, стоявшие перед Израилем в то время (архив автора, получено от источника Sheeran).

306.Интервью с Суттоном, 9 мая 2012, Steve, март 2013, и Цви Аарони июль 1998.

307.В то время спецслужбы других стран тоже экспериментировали с применением гипноза и наркотиков для подготовки высокопрофессиональных и бесстрашных оперативников. Одним из таких проектов, в ходе которого изучалось воздействие на человека различных психотропных препаратов и возможность их использования для создания совершенного солдата или получения информации в ходе допросов, был проект ЦРУ под названием MKULTRA. Фрэнк Олсон, один из участников проекта, то ли совершил самоубийтво, то ли был убит. Интервью с Эриком Олсоном, сентябрь 2000. См.:Ronen Bergman. Vertigo // Yedioth Ahronoth, October 6, 2000.

308.Интервью с Аароном Левраном, 31 мая 2011.

309.Интервью с Суттоном, 9 мая 2012 и Steve, январь 2013.

310.30 лет спустя, когда Рафи Суттон был в Иордании в 1990-х – после того как эта страна подписала мирный договор с Израилем, в контакт с ним вступил человек, который назвал себя Фатхи. «Я был арестован ФАТХ за то, что израильтяне попытались загипнотизировать меня и отправить убивать Арафата», – сказал он. Он выразил Суттону благодарность за хорошее к себе отношение, а его водителю – за то, что тот спас его из реки. Человек улыбнулся и сказал: «Inshallah[волею Аллаха], чтобы на свете был мир и не было бы больше нужды в гипнозе». Интервью с Суттоном, 9 мая 2012, и Цви Аарони, июль 1998. См.: Sutton.The Orchid Salesman. P. 162–165 (иврит).

311.Melmanand Raviv. Imperfect Spies. P. 154–158 (иврит).

312.IDF, History Department, Security, Summer of 1969–1970, September 1970 (архив автора, получено от источника Sheeran).

313.Интервью с Яаковом Пери, 21 мая 2011.

314.Интервью с Ицхаком Пундаком, 6 июня 2017. Кое-что из сказанного Пундаком также вошло в его книгу «Пять операций» (Five Missions; P. 322–354 (иврит).

315.Интервью с Ариэлем Шароном, май 2003. Я интервьюировал Дагана несколько раз в 2013 и 2014 годах в его квартире в одном из новых высотных жилых домов в Тель-Авиве после того, как он ушел с поста директора «Моссада», который занимал в течение 9 лет. К моменту наших бесед он представлял собой некое подобие медицинского чуда. За год до этого у него обнаружили рак. Спасти его могла только трансплантация, однако в возрасте 67 лет он уже не подпадал под соответствующие израильские законы. С помощью «Моссада» друзья и коллеги со всего мира бросились на помощь Дагану. В конце концов, Президент Беларуси Александр Лукашенко, который знал Дагана еще по моссадовским временам, приказал своим врачам найти донорскую печень для Дагана. «Боюсь, разочарую многих, ожидающих моей смерти», – сказал мне тогда Даган. Его по-прежнему строго охраняла Шин Бет в связи с существовавшими предупреждениями о том, что кто-то – сирийские или иранские секретные службы, ХАМАС, «Хезболла», «Палестинский исламский джихад» (список можно продолжить) – могут попытаться ликвидировать Дагана, чтобы отомстить за убийства их руководящих членов. «И ничего у них не получается, – сказал мне Даган с улыбкой. – Вот что происходит, когда во врагах у тебя полмира». Ремиссия рака произошла в конце 2015 года, и болезнь победила Дагана в марте 2016-го. Он был похоронен со всеми почестями, положенными национальному герою, а на его похороны пришли тысячи человек.

316.Интервью с Даганом, 26 мая 2013.

317.Интервью с Даганом, 29 мая 2013.

318.Anat Talshirand Igal Sarna. I Love to Put On a Costume and Go Act in Enemy Territory // Yedioth Ahronoth, 24 October 1997.

319.Интервью с Даганом, 20 июля 2013.

320.Yatom. The Confidant. P. 83 (иврит).

321.Интервью с Даганом, 26 мая 2013.

322.Интервью с Cube, март 2004.

323.Интервью с Даганом, 8 января 2011.

324.Интервью с Авигдором (Азулаем) Элданом, 20 апреля 2016.

325.Список разыскиваемых Шин Бет лиц (архив автора, получено от источника Jedi).

326.Моше Рубин из «Сайерет Маткаль» был послан обучать это подразделение методикам и технике, используемым при проникновении далеко вглубь территории противника. Наряду со стрелковой подготовкой и ориентацией на местности, тренировки включали в себя так называемые танцы, с помощью которых можно уменьшить видимый врагу силуэт бойца, когда он проникает в дом, чтобы снизить опасность поражения от огня находящихся внутри. Курсанты также обучались оперативному вождению различных видов транспортных средств, включая и те, которые широко используются населением сектора Газа. Их учили одиночному передвижению в одежде арабов по всей территории сектора Газа «просто для того, чтобы повысить нашу уверенность в том, что нас не распознают», – рассказывал Меир Тейхнер, один из первых «Хамелеонов». Интервью с Элданом, Моше Рубином и Меиром Тейхнером, 20 апреля 2016.

327.Существует целый ряд противоречащих друг другу историй о создании подразделения «Хамелеоны» (Rimon). Однако с точностью известно, что на определенном этапе своего существования подразделение находилось под командой Дагана при поддержке Арика Шарона. Интервью с Даганом, 29 мая 2013, и Рубином, Тейхнером, Элданом и Дани Перлом, 20 апреля 2016.

328.Интервью с Даганом, 29 мая 2013.

329.Интервью с Neta, июль 2013, и Cube, март 2004.

330.Интервью с Рубином, Тейхнером, и Элданом, 20 апреля 2016.

331.Интервью с Даганом, 19 июня 2013.

332.Suddenly There Was an Explosion in the Car // Yedioth Ahronoth, 3 January, 1972.

333.Интервью с Даганом, 19 июня 2013.

334.Интервью с Газитом, 12 сентября 2016.

335.Интервью с Даганом, 19 июня 2013.

336.Интервью с Даганом, 19 июня 2013 и Шароном, май 2003. Удостоверение о награждении медалью Мужества капитана Меира Губермана (настоящая фамилия Дагана), подписанное начальником Генерального штаба генерал-лейтенантом Давидом Элазаром, апрель 1973.

337.Gazit. Trapped Fools. P. 61–63. Интервью с Даганом и Пери. Письмо Давида Ронена в Haaretz,октябрь 2002. Архивные материалы, суммирующие итоги операций рейнджеров, которые были показаны автору источником Emilia.

338.Интервью с Пундаком, 6 июня 2017. После смерти Пундака, последовавшей в августе 2017 года, и опубликования того, что он мне сказал относительно документа, сын Шарона Гилад ответил от имени всей семьи: «Это набор лжи и фантазий человека, единственным значительным достижением которого был его почтенный возраст» (сообщение по WhatsApp от Гилада Шарона 30 августа 2017).

339.12 августа 1997 года Даниэль Окев, один из бойцов Дагана, подобрал в машину двух молодых англичан, путешествовавших автостопом, – Джеффри Макса Хантера и Шарлотту Джибб. В это время он ехал по пустыне Негев, направляясь в казино в Табе, находившемся рядом с египетской границей на Синае. По дороге Окев достал 9-мил-лиметровый пистолет и выстрелил в обоих англичан. Хантер погиб на месте. Джибб была ранена и притворилась мертвой. Во время суда Окев сказал: «Я услышал иностранную речь и почувствовал себя, словно я в “мерседесе” (рейнджеры использовали такие машины) в Газе, разыгрывающий из себя араба». Окева приговорили к двадцати годам тюрьмы. Суд отклонил требование прокуратуры о пожизненном заключении, признав, что «в момент совершения убийства Окев находился в глубоком душевном смятении». После 13 лет нахождения в тюрьме он был досрочно освобожден. Другой рейнджер-гранатометчик, Жан Элраз, подтвердил сообщения о том, что члены подразделения совершали убийства. «Лично я убил больше 20 человек», – писал он из тюрьмы, где находится за убийство вооруженного охранника хранилища оружия кибуца в марте 2001 года, кражу этого оружия и продажу его террористам. См.:Anat Talshirand Igal Sarna. I Love to Put On a Costume // Yedioth Ahronoth, October 24, 1997. Интервью с Жаном-Пьером Элразом, январь 1993. Письма от Элраза из тюрьмы, август 2002. См. также: Ronen Bergman et al. Killer // Yedioth Ahronoth, 6 September 2002.

340.Интервью с Даганом, 19 июня 2013.

341.Интервью со Шмуэлем Пацом, 31 марта 2017.

342.Заявление в кнессете министра транспорта о захвате самолета El Al, заседание 312, 23 июля 1968.

343.Интервью с Эйтаном Хабером, 21 июня 2009. См.:Bergman. By Any Means Necessary: Israel’s Covert War for Its POW and MIAs. P. 28–29 (иврит).

344.Yaari. Strike Terror. P. 242; Merariand Elad. The International Dimension of Palestinian Terrorism. P. 29–41 (иврит).

345.No Response from El Al Flights: The Hijack of an Airplane to Algeria, Israeli Air Force website.

346.Leila Khaled: Hijacker, a 2006 documentary on Leila Khaled.

347.Иорам Перес был пилотом-стажером El Al. При нападении террористов он был тяжело ранен и доставлен в госпиталь, где умер через шесть недель. Письмо от Тами Инбар, сестры Переса, автору, 5 декабря 2008.

348.Guardian, January 26, 2001, цит. по:Merariand Elad. International Dimension of Palestinian Terrorism. P. 95 (иврит).

349.Интервью с Ури Бар-Левом, 19 июня 2017.

350.Еще до этой операции Хаббаш открыто признал, что целью являются арабские страны. «Именно этого мы хотим. Эти акции предназначены для того, чтобы уменьшить возможности мирного решения, которое мы не готовы принять». Jerusalem Post, June 10, 1969, цит. по:Merariand Elad. International Dimension of Palestinian Terrorism. P. 28 (иврит).

351.Сирия послала войска, чтобы помочь палестинцам, однако Израиль, по требованию США, выдвинул свои вооруженные силы к границе и заявил, что если Дамаск не развернет свои бронетанковые колонны назад, он будет атакован. Сирийцы отступили, и Хусейн вернул себе полный контроль над Иорданией. Детали событий вокруг «Черного сентября» можно найти в книге:Sayigh. Armed Struggle. P. 261–281. Интервью со Шломо Газитом, 29 ноября 2016.

352.Протокол совещания премьер-министра Меир с директором «Моссада» Замиром, 5 января 1972 (получен автором от источника Paul). Абу Ияд много лет спустя признавал в своих мемуарах, что «Черный сентябрь» был, безусловно, частью ООП. Абу Ияд, цит. по:Merariand Elad. International Dimension of Palestinian Terrorism. P. 33 (иврит).

353.Интервью Абу Ияда: Jeune Afrique, 19 October 1971. См.:Sayigh. Armed Struggle. P. 309.

354.Интервью Меира Дагана, 29 мая 2013.

355.Sayigh. Armed Struggle. P. 308, note 207.

356.Ibid. P. 309, note 210.

357.Руководительница «Японской Красной армии», Фусако Сигенобу, которая послала мужа на эту самоубийственную операцию, говорила: «В связи с моими обязанностями перед организацией, а также потому, что я была его женой, я последней встретила коммандос, прежде чем они взошли на борт самолета, который полетел с ними в аэропорт Лод». См.:Farrell.Blood and Rage. P. 138.

358.The New York Times, June 1, 1972. Интервью с Эйламом, очевидцем событий в аэропорту, 2 декабря 2009.

359.Один из японцев Кодзо Окамото, к его сожалению, выжил. В отличие от арабских террористов, он отказался от разговоров со следователями, и его не пытали. Он согласился раскрыть данные об операции после того, как израильский генерал пообещал ему в случае сотрудничества дать пистолет с одним патроном, чтобы Окамото смог совершить самоубийство. Этот генерал, Рехавам Зееви, не выполнил своего обещания.Steinhoff. P. 55, упом. в книге: Blood and Rage. P. 141.

360.The New York Times, June 4, 1972.

361.Операция «Подарок» (Tshura) на веб-сайте израильских ВВСhttp://iaf.org.il/4694–32941-HE/IAF.aspx

362.Henry Tanner. France Pledges to Aid Lebanon If Her Existence Is Threatened // The New York Times, 15 January 1969.

The free sample has ended.