Go to audiobook
«Здравствуй Андрюшка, милый мой братик.
Как ты там, хороший мой? Я так соскучилась по тебе.
Надеюсь, что тебе передадут моё письмо. Я здесь очень хорошо устроилась. Работаю на кухне. У меня очень хорошая начальница Долли негритянка. Это она нашла кого-то, кто про тебя узнал. Она очень добрая, заботится обо мне и учит меня английскому. Если бы я знала, что с нами такое случится, я бы в школе учила язык намного прилежнее.
Работы, конечно, много, но я не унываю. Пока всё только мою и чищу, но думаю, что Долли научит меня готовить. Она отличный повар, все, что вы едите, это она готовит.
Я уже многое понимаю по-английски. Говорить, правда, пока хорошо не получается, но это вопрос времени.
Если у тебя есть возможность, напиши мне про себя. Мне сказали, что, если ты будешь на хорошем счету, тебе могут даже разрешить ко мне прийти. Очень бы хотелось, конечно.
Хочется о многом с тобой поговорить, но времени мало, а как оно будет дальше вообще пока неизвестно. Я ещё даже не знаю, что это за корабль, Долли сказала, что Иракский. Обязательно напиши мне про себя, как только будет возможность. Я очень-очень жду.
Пока все. Нужно идти работать.
Целую тебя,
Твоя сестра Лера».
Раздался звонок, оповещающий всех, что обед окончен.
Андрей сглотнул, поскольку комок в горле не уходил. Поспешно сложил письмо вчетверо и положил себе в нагрудный карман.
В течение всей второй половины дня улыбка не сходила с его губ, и работалось ему легко как никогда.
Джонни время от времени поглядывал на него и тоже понимающе улыбался.
Вечером, сразу после ужина Андрей вооружился ручкой и сел на кровать, чтобы написать сестре ответ. Он знал, что камера наблюдения видит его, но он писал в своей тетради, в которой учил язык, а это им не запрещалось.
Утро было прекрасным. На дворе стояла ранняя осень, которая только начала перекрашивать зеленые деревья в красно-оранжево-желтые тона. Вместо весеннего пения птиц были слышны их массовые позывные, когда они, собираясь в небе стаями, выстраивались в разные фигуры, готовясь на время зимы к миграции в какое-нибудь другое место.
Валерий бесшумно выскользнул из-под одеяла, поднялся с постели и, захватив спортивные штаны и футболку, на цыпочках вышел из спальни, чтобы не разбудить жену, которая после вчерашней ночной смены хотела поспать подольше.
Он оделся, вышел на балкон и зажег сигарету. Выкурив ее до половины, он крякнул с досады и, пробормотав что-то типа: «надо бросать курить, Валера», затушил бычок и вернулся в комнату.
Однако, настроение у него немного поднялось, как обычно бывало после утренней дозы никотина. Он хорошенько потянулся во все стороны, заставил себя сделать короткую, но энергичную зарядку, умылся и, прежде чем пойти позавтракать, подошёл к компьютеру, чтобы проверить, как идут дела по программе «БИКЛЗ», так они называли между собой всю операцию с жуками и голубями.
На экране появилась таблица, где напротив каждой птицы должен был показываться уровень поступающего от неё сигнала.
Увидев таблицу, Валерий застыл, открыв рот, а по спине у него побежали мурашки. Всего от восьми птиц из пятидесяти поступал сигнал, о чем говорил зелёный цвет у трёх и жёлтый у пяти. У сорока двух птиц был сигнал красного цвета. Это могло означать только одно – с голубями что-то случилось. Пока Валерий смотрел, у ещё одной птицы сигнал выкрасился из желтого в красный цвет.
Особист включил опцию статистики, чтобы посмотреть, в какое время сигналы перестали поступать, и обнаружил, что это произошло буквально в течение последнего часа.
Лихорадочно соображая, что делать, Валерий задал на мониторе несколько команд и направил их на передатчик, надеясь, что это может помочь. Он «приказал» всем голубям подняться максимально высоко в небо и уже оттуда, не меняя высоты полёта, отправиться в голубятню к Вениамину, специально построенную для этой цели.
Сигнал поступающий от каждой птицы тут же выкрасился в оранжевый цвет, что говорило о большой удаленности от приемника, но это было все ещё в пределах нормы. Надеясь, что он все же успел сохранить оставшихся птиц, Валерий стал просматривать траектории полёта тех из них, которые были выведены из строя, чтобы вычислить, какие из них находились вблизи камер наблюдения в момент, когда сигнал перестал поступать. Спустя мгновение система поиска выдала результат – семь голубей.
Взволнованный Валерий совершенно забыл про завтрак.
«Хотя бы семь!» – подумал он.
Потребовалось не очень много времени, чтобы сопоставить время остановки сигналов с работой камер наблюдения и извлечь из архивных видеозаписей нужные ролики.
Как только был скачан первый ролик, ФСБшник открыл его, чувствуя, как колотится его сердце и пульсирует пульс на кончиках его пальцев.
То, что он увидел, заставило его сердце биться ещё больше, а волосы на голове зашевелиться. Ничего не подозревавшую птицу в момент, когда она взлетала с места считывания данных, прямо налету схватил огромный чёрный ворон, резким движением клюва оторвал ей голову вместе с колпачком и взмыл ввысь, бросив мертвого голубя на землю, а голову с колпачком унося в своих когтях.
Валерий открыл другой ролик. Почти такая же картина, но только в этот раз на птицу напала огромная сова. Поведение было идентичным, так же оторвав голову голубя, хищница унесла ее с собой, бросив обезглавленную птицу на землю.
Третий ролик. В этот раз голубя атаковал здоровенный орёл, Валерий даже не знал, что такие водятся в здешних лесах.
Четвёртый ролик. Непонятная тварь, которую Брумель ни с кем не сумел идентифицировать.
Пятый ролик… – ничего не видно.
Шестой ролик. Невероятно! На этого голубя набросилась непонятно откуда взявшаяся летучая мышь. Валерий никогда не видел таких страшных и больших летучих мышей.
Седьмой… – тоже ничего.
Только в двух случаях из семи камера не зафиксировала на видео момента прекращения сигнала. В остальных же пяти была почти одинаковая ситуация: один ворон, одна сова, один орёл, одна летучая мышь и ещё какая-то огромная крылатая тварь, которую Валерий не сумел идентифицировать из-за неясности видеосъемки. Она была похожа скорее не на птицу, а на летающую рептилию, но может быть это был какой-нибудь пеликан, или цапля.
«Археоптерикс какой-то! Если бы я не видел все это своими глазами, я бы, наверное, просто не поверил. Что-же это за люди такие, с которыми ты связался, дружище?» – подумал Валерий, мысленно обращаясь к Петру.
Он попробовал вызвать друга по телефону, но сеть была недоступна.
Подумав, Брумель набрал Климова.
– Да, Валера, – ответил его друг. – С добрым ранним утром.
– Надеюсь, я тебя не разбудил?
– Нет. Но ещё бы минут пять пораньше, и разбудил бы, – ответил тот сонным голосом.
– У меня срочное дело, друг.
– Понятно, раз ты в такую рань, и даже не здороваешься.
– Извини… Э-э… здравствуй. У нас сорок три птицы вышли из строя. Я тебе сейчас пришлю, что с ними произошло. Нужно твоё мнение.
Людмила Строгина проснулась, открыла глаза, увидела журнальный столик и графин с водой на нем, и тут же резко села на постели, поскольку поняла, что находится не у себя дома.
– Ведите себя спокойно, Людмила. Мы не причиним вам зла, – услышала она вкрадчивый мужской голос, и с испугом повернулась в его сторону.
На кожаном кресле у стены, сложив руки у себя на груди, сидел мужчина интеллигентного вида лет сорока, одетый в темно-синюю с отливом рубашку и черные тоже с отливом джинсы. Он был в очках с золотой приправой, волосы чуть поддетые сединой, глаза умные, серые, пронзительные, плечи широкие, руки сильные, что было видно даже сквозь рубашку.
– Кто вы такой? Где я нахожусь? – спросила Людмила со страхом и возмущением.
Мужчина улыбнулся и снисходительно покачал головой.
– Разве это имеет значение сейчас, когда вы находитесь здесь и даже не помните, как вы сюда попали? Вам лучше попридержать ваши женские эмоции и спокойно меня выслушать, если вы не хотите лишних неприятностей. Я достаточно ясно выражаюсь?
В его голосе была власть, с которой было трудно спорить, его глаза пронизывали насквозь и внушали страх.
– Что вы от меня хотите?
– Нам важно понять, где находится ваш сын Петр, который сейчас в бегах, и мы полагаем, что он мог вам сообщить место своего пребывания.
Ей показалось, что он над ней издевается.
– Вы украли моих детей, и теперь домогаетесь последнего оставшегося?
– Каких-таких детей? О чем вы? – в голосе мужчины было искреннее удивление.
– Как каких? Андрея и Леру.
Мужчина изумленно раскрыл глаза и усмехнулся.
– Вы нас не за тех принимаете, Людмила Сергеевна. Мы сотрудники МВД, того самого отдела, где до недавнего времени работал Петр Иванович. Что касается ваших других детей, то есть подозрение, что они были не украдены, а убиты вашим старшим сыном, тем самым Петром.
Людмила даже отпрянула, как ошпаренная, от этой фразы, хотя и сидела на постели.
– Этого не может быть! – страстно воскликнула она.
– Мы тоже на это надеемся, но такое подозрение существует, и то, что на данный момент он скрывается, это подозрение, к сожалению, подкрепляет. И пока он в бегах, мы не можем опровергнуть эту версию. Вы же нам скажете, где он находится, Людмила Сергеевна? Это в ваших интересах.
Она не верила этому человеку. Всем своим существом она чувствовала, что ему нельзя верить, и она не хочет ему верить.
– Где я нахожусь? – спросила она, больше просто для того, чтобы потянуть время, поскольку она лихорадочно соображала, что делать.
– Я же уже сказал вам, что это не имеет значения.
Она немного подумала. На данный момент ей больше всего хотелось просто разрыдаться от безысходности и ощущения своего бессилия, но Людмила была не из тех, кто даёт волю своим чувствам.
– Самое лучшее для вас, это сотрудничать с нами, поскольку от этого зависит, как ваше благополучие, так и благополучие вашего сына. Он же выходил на связь с вами? Он же сообщал вам место своего пребывания?
В эту секунду Люда вдруг поняла, что он наблюдает за её выражением лица и, задавая вопросы, внимательно смотрит даже на зрачки её глаз, чтобы увидеть ответ на её лице раньше, чем она успеет открыть рот. Не так давно она смотрела сериал про человека, который мог читать выражение лиц окружающих, и их жесты, и по мельчайшим деталям обнаружить, лгут они или говорят правду. Перед ней сейчас был именно такой человек. Люда сделала глубокий вздох и расслабилась. Так её учил сосед, дядя Веня, который в своё время оказал огромное влияние на неё, и на то, кем она себя чувствовала по жизни.
Она посмотрела на мужчину и впервые встретила его колючий взгляд без какого-либо страха. С наслаждением она увидела в глубине его серо-голубых глаз оттенок удивления и смятения, хотя выражение его лица осталось неизменным.
«Профессиональное», – подумала она, и сказала:
– Вы не по адресу. Я не знаю, где мой сын. Он меня не проинформировал. Можете проверить меня на детекторе лжи или пытать, мне вам совершенно нечего сказать.
Видимо по ней было видно, что она не лжёт, потому что мужчина после некоторой паузы удовлетворенно кивнул и спросил:
– В последний раз, когда вы виделись с Петром, он говорил что-нибудь особенное или примечательное?
Людмила задумалась, и поняла, что ей, по сути, нечего скрывать.
– Нет, ничего такого, на что можно было бы обратить внимание.
– Он говорил о том, что собирается скрыться или уехать?
– Нет. Даже не намекал, – она отвечала совершенно искренне.
Чуть помедлив, мужчина сказал:
– Хотите вы этого или нет, но вам придётся пока остаться у нас. И подумайте, может быть у вас все-таки есть какая-нибудь полезная для нас информация.
С этими словами мужчина поднялся с кресла и быстро вышел за дверь.
Выйдя из самолета, Канни прошел на автомобильную стоянку к тому автомобилю, номер которого ему сообщил оператор. Это было обычное оранжевое такси, машина марки Форд-Фокус, оборотень бросил сумку на заднее сиденье и устало опустился на переднее пассажирское кресло. У него было дурное предчувствие в отношении встречи с Алексом, но он старался не думать о печальном, и всю дорогу думал о Сюзи и вспоминал последние кадры их прощания.
– Не думай о твоей встрече с начальником, Костик, – сказала она ему перед тем, как он окончательно должен был идти на посадку. – Чему быть, тому не миновать. Оттого, что ты будешь постоянно думать о том, как он тебя может отругать, лучше или хуже ваша встреча не станет. Поэтому не трать своё драгоценное здоровье и настроение на печальные мысли. Думай о хорошем.
– О тебе? – спросил он, глядя в её прекрасные глаза.
Она мило улыбнулась.
– Если я хорошая, то лучше думай обо мне, чем о встрече с начальником.
– Ты – самая лучшая.
– Ну, с этим можно, конечно, поспорить. Я тоже бываю вредная и противная, так что, не обольщайся по моему поводу, – ответила она, кокетливо поведя плечами.
– Это очень трудно представить.
– Конечно. Я понимаю. Но нам все равно, если Бог даст, и такое случится, придётся однажды снять розовые очки в отношении друг друга.
– Не хотелось бы.
Она засмеялась.
– Хочешь сказать, что ты настолько влюблён, что вообще не видишь моих недостатков?
Вопрос был прямым, и он решил на него ответить так же прямо. Удивительное чувство она у него вызывала, желание быть искренним и говорить только правду.
– Думаю, что я ещё никогда в жизни не был так влюблён. Я боюсь сказать, что я тебя люблю, только потому, что знаю, как часто мужчины говорят эти слова женщинам просто для того, чтобы приласкать их милые ушки. Но те чувства, которые ты у меня вызываешь, я переживаю впервые в жизни.
– Неужели ты никого никогда не любил? – с хитрым прищуром спросила она, но он чувствовал, что её очень волнует его ответ.
– Так, как тебя, нет. Даже близко ничего подобного не было.
Она опустила глаза и какое-то время молчала, глядя в пол.
Он спокойно ждал, когда она снова поднимет взгляд.
Когда она посмотрела на него, её глаза были влажными от слез.
– Я могу это расценивать, как признание? – спросила она.
Он не сразу ответил, потому что у него комок встал в горле. Справившись со своими эмоциями, он тихо сказал:
– Если честно… я бы… прямо сейчас… предложил тебе… стать моей женой, если бы… – он поперхнулся и прокашлялся, – если бы я знал, что меня ждёт. Если бы… моё будущее было хотя бы немного яснее и проще.
Она смотрела ему прямо в глаза и ловила каждое слово. Потом взглянула на табло позади него и тихо сказала:
– Тебе пора идти.
Он тяжело вздохнул.
Сюзи грустно улыбнулась. Положила ему руки на плечи и, встав на цыпочки, подтянулась и слегка поцеловала его губы. Он чуть задержал её, боясь быть навязчивым, но Сюзи не отпрянула на этот раз, а позволила себя задержать, и их губы слились в долгом и нежном поцелуе. У него моментально вскружило голову, как впрочем, и у неё, и на какое-то неопределенно долгое мгновение понятие время для них обоих потеряло своё значение. Потом Сюзи осторожно и не спеша отпустила его губы и снова посмотрела ему в глаза, но на этот раз максимально близко, лицом к лицу. Затем она чуть отстранилась, стыдливо опустила голову и отрешенно сказала:
– Все. Тебе пора. Пиши или звони.
Она решительно убрала руки с его плеч развернулась и побежала прочь, не оглядываясь.
Канни проводил её взглядом насколько только мог, пока она окончательно не затерялась в толпе. После этого так же решительно развернулся и пошёл на посадку в самолёт.
Пока он летел, всякий раз, когда ему приходили гнетущие мысли по поводу встречи с мастером, он тут же заставлял себя отвлечься от них, вспоминая вкус её губ и последний наполненный любовью проникновенный взгляд.
Почему-то он постоянно ловил себя на мысли, что где-то когда-то он уже видел эти глаза, которые смотрят вот так вот близко и проникновенно в его душу.
Теперь он точно знал, что бы ни ожидало его в будущем, у него есть смысл жизни, и есть то, для чего ему стоит бороться за свою свободу.
Он молча сел в машину и за всю дорогу не проронил ни слова. Когда таксист остановил автомобиль, Канни молча протянул ему деньги, даже не посмотрев ему в глаза и, так и не сказав ни слова, вышел из машины.
До базы было около десяти километров. Зайдя в лес, он прошёл вглубь шагов тридцать, разделся, сложил вещи в сумку, привычным мысленным приказом обратился в волка и помчался к пункту назначения уверенной размашистой рысью, на ходу отметив для себя, что в метрах ста от него слева были два грибника, которые вполне могли его увидеть мельком сквозь начинающие терять листья осенние деревья. Однако, если бы они на самом деле увидели его, он бы это почувствовал по сильному запаху страха. А так, они, скорее всего лишь услышали шорох, который он издал, когда начал свой бег и, наверное, решили, что это всего лишь крупный лось или кабан, который, слава Богу, промчался мимо.
Вскоре он почувствовал привычный страх от защитного поля, но даже не притормозил, продолжая двигаться быстро, намереваясь в этот раз бежать до тех пор, пока поле не отключат, будучи уверен, что он сумеет подойти гораздо ближе, чем раньше.
Оставалось всего метров сто, и он даже мог уже различить очертания дома лесника сквозь наполовину голые осенние деревья, когда защитное поле было, наконец, отключено.
За все это время он так ни разу и не замедлил свой ход.
Когда он подбежал к входной двери и встал перед крыльцом, он вдруг ощутил сильнейший запах страха, исходящий изнутри дома. Это был запах Алекса.
«Он меня боится, как никогда», – почему-то очень спокойно подумал Канни и, превратившись в человека, негромко постучался.
Затворив за собой дверь, Кевин смерил взглядом Леру и вкрадчиво проговорил:
– So, Barbie, will you do it yourself, or I have to take you by force?7
– Нет, не надо, пожалуйста, прошу тебя, я ещё девочка, – взмолилась Лера, забыв, что он не понимает русского.
– I don't understand a word you are saying, but it doesn't matter. You better take off you dress as fast as you can8, – сказал Кевин, и схватил её за ворот её рабочего халата.
– Нет! – закричала Лера, пытаясь отбросить его руки.
Кевин резко и сильно ударил её ладонями по обеим щекам так, что она, заслонившись, схватилась за щеки, а он, воспользовавшись этим, рванул её за полы халата и, оторвав все пуговицы, открыл её нательное белье.
– Нет!
Она попробовала вернуть полы халата на место, но Кевин ударил её по лицу так сильно, что она упала на пол, и у неё потемнело в глазах.
Пока она была в болевом шоке, он завернул её руку назад и сорвал одну сторону халата с её плеча.
– Пожалуйста, не надо, – стала плакать Лера, пытаясь сопротивляться.
Кевин, не слушая, схватил её за другую руку, чтобы полностью снять халат. Все ещё сопротивляясь, Лера забрала руку и получила ещё один жесткий шлепок ладонью по щеке так, что у неё зазвенело в ухе.
«Андрей, как жаль, что тебя нет рядом», – подумала она, и тут же закричала изо всех сил:
– Андре-е-ей!!!
Кевин вздрогнул от её крика, поскольку совсем не ожидал этого, но тут же отреагировал и, рванув халат вниз, окончательно сорвал его с Леры.
Теперь она была в одной нательной хлопчатобумажной удлиненной футболке, которую ей выдала Долли. Сидя на полу, на коленях, уткнувшись лицом в ладони, она безудержно рыдала.
Похоже, Кевину понравился её вид, поскольку он удовлетворенно потёр руки и, схватив её за низ нательного белья, резко и сильно рванул его вверх.
Лера сумела в последний момент напрячь руки, это было очень больно, потому что футболка врезалась ей в подмышки, но у него не получилось снять её.
Выругавшись, Кевин схватил её поперёк туловища и с силою поднял вверх. Ему это удалось, но Лера неожиданно повернулась к нему, ударила его коленкой в пах и что есть силы закричала!
– He-e-elp!9
– Shit!10 – выругался он, схватившись инстинктивно за пах, и тут же со всей силы ударил её по лицу так, что она отлетела и стукнулась о стену.
У неё все поплыло перед глазами, и она поняла, что сейчас потеряет сознание.
Как в тумане она чувствовала, что он поднял её ослабевшие руки и сорвал с неё нательную футболку.
Теперь она была перед ним в одних трусах и лифчике.
Остатками сознания Лера чувствовала, что её ноги сгибаются, она медленно сползает спиной по стене, а Кевин хватает рукой её трусы и срывает их с её ног, подтянув её тело за ноги вслед за трусами так, что она окончательно съехала и ударилась головой об пол.
В этот момент Лера окончательно потеряла сознание.
Она уже не видела, как Кевин удовлетворенно встал над ней и с ухмылкой осмотрел её.
Она не видела, как он, уже не торопясь, расстегнул её лифчик и отбросил его в сторону.
Она не видела, как он встал и снял свои штаны.
Не видела она и того, как в тот момент, когда он раздвинул её ноги и хотел уже лечь на неё, дверь в душевую вдруг распахнулась, и Долли, ворвавшись внутрь со сковородкой в руке, пронзительно закричала: «Kevin!» – и ударила его сковородкой по голове так, что он тут же оглушенный свалился без чувств рядом с Лерой, так и не сумев сделать своё злое дело.
Проезд в военный городок Холмский преграждало КПП с солдатами и дежурным офицером во главе.
Водитель газели остановился на проходной и на вопрос дежурного показал на машину сзади:
– Все вопросы к нему, я просто водитель.
Дежурный подошёл к Петру.
– Здравия желаю. Старший Лейтенант Ищенко. Вы по какому вопросу в Холмский?
Петр протянул ему своё удостоверение и сказал:
– Мы к вам на временное поселение. Василий Олегович Данилин на месте?
Ищенко посмотрел на фотографию на удостоверении и перевёл глаза на рыжего бородатого парня за рулём.
– Это чьё удостоверение?
Петр улыбнулся и протянул ему заранее заготовленную фотографию, на которой поэтапно был показан процесс его гримировки.
– Да, моё, товарищ лейтенант. Вынужденная конспирация.
– Хм. Ловко! – улыбнулся лейтенант. – И как вас звать-величать в вашем таком обличии?
– Можно просто Игорь.
Лейтенант немного помедлил и сказал:
– Я не могу вас сразу пропустить. Мне необходимо подтверждение коменданта.
– Да, пожалуйста.
Дежурный зашёл внутрь помещения КПП и минут через пять шлагбаум открылся, а солдат, открывший его жестом показал, что машины могут проезжать.
Когда Петр проехал за линию шлагбаума, дежурный вышел из КПП подошёл к машине и сказал ему:
– Прямо, на т-образном налево, на светофоре направо, затем третий поворот налево. Красный пятиэтажный дом, средний подъезд второй этаж. Подполковник Данилин ожидает вас.
Когда Петр поднялся в кабинет коменданта, он немного волновался, поскольку у него не было никаких оснований, кроме странной ситуации, сна, звонка Вениамина и нескольких необъяснимых совпадений.
Данилин оказался полноватым, маленького роста, седовласым подполковником с веселыми голубыми глазами. При первом же впечатлении казалось, что этот человек шутник по жизни, и готов смеяться над всем и вся.
– Итак, начальник особого отдела, мистер-икс, Игорь некто, он же Петр Иванович Строгин, агент ноль-ноль-семьсот-семьдесят-семь. Приехал в Холмский на двух машинах, и газелист вообще не при делах. А дети, как я понимаю, уже проснулись? – встретил его улыбающийся подполковник веселым вопросом, протягивая ему руку. – Вы кто по званию, Петр Иванович?
– Такое же, как и у вас, Василий Олегович. Дети пока спят, но вот-вот проснутся, если уже не проснулись
– Хм, такой молодой, и уже подполковник? – удивился комендант. – Поделишься опытом, как побыстрее подняться по карьерной лестнице?
– Без проблем. Но это только опыт работы в нашей конторе.
– Ладно-ладно, я понимаю. Давай так, я тебе предоставлю частный дом, большой довольно-таки, на тебя и твою семь точно хватит. Три спальни плюс большая столовая. Езжай туда, разгружайся и отпускай газель, а потом ко мне, будем разговаривать. Тебе нужно оставлять свой маскарад в нашем городке?
– Вопрос вашего уровня секретности?
– Если тебя смогут достать здесь, то достанут и с маскарадом. Тем более, что ты приехал со своей семьёй, поэтому, если я правильно понимаю, раз уж ты с ними, то и маскарад ни к чему.
– Согласен.
– Все, жду тебя через час в нормальном обличии.
Через час Петр снова был у коменданта, все ещё загримированный.
– О, Игорь! А где он же Петр? – спросил комендант, улыбаясь сквозь седые белесые усы.
– Уно моменто, – ответил Петр, зашёл в ванную и через пять минут вышел оттуда без парика и бороды.
– Вот это другое дело! – воскликнул Данилин: – Ты как детям объяснил свой изменённый облик.
– А я им не объяснял. Я для них был дядей Игорем, который им помог переехать, – ответил Петр своим естественным голосом.
– А-а, тогда понятно. Вы нормально устроились?
– Отлично, просто. Дом шикарный. Жена и дети в восторге.
– Вы, похоже, натерпелись в последнее время, или мне кажется?
Петр почему-то не удивился такому вопросу со стороны Данилина, и просто ответил:
– Да. Изрядно натерпелись.
– Садись, – комендант указал Петру на удобный стул рядом со столом, на кофейный прибор со всеми причиндалами, сел напротив, налил себе и Петру кофе и сказал: – Давай, рассказывай все по порядку. Можешь не переживать. Я – могила. От меня никто и ничего не узнает.
Петр вспомнил слова Вениамина в отношении Данилина и подумал, что даже если бы охотник ему ничего не сказал, он скорее всего, оказавшись в таком положении, после всего случившегося итак рассказал бы коменданту все или почти все, поскольку чувствовал к нему необъяснимое внутренне доверие на интуитивном уровне.
Он глубоко вздохнул и начал рассказ. Подполковник слушал очень внимательно, не говоря ни слова, не задавая уточняющих вопросов, не издавая лишних звуков. Если Петр показывал фотографии в подтверждение своего рассказа, он каждую из них внимательно рассматривал со всех сторон.
Когда рассказ был окончен, комендант вздохнул вместе с Петром и спросил:
– Вопросы уместны?
– Да, вполне.
– Сколько человек были посвящены в операцию БИКЛЗ?
– Со мной четверо.
– Ты уверен в Брумеле и в Климове?
Петр чуть задумался и ответил:
– В Брумеле да. В Климове… я его ни во что не посвящал. Он – только технолог-изобретатель. Мы с ним даже не виделись.
– И ты думаешь, что он не станет вникать в детали, для чего используется его последняя фишка?
– Вопрос понятен. Он – друг Брумеля. Мы в разных отделах. Думаю, он бы не стал мне помогать без Валерия. А так, тот попросил, а этот предоставил.
– Ладно, оставим пока эту тему. Просто, у меня нехорошее предчувствие. Но пока оставим. Время покажет.
– В моем случае трудно сказать, насколько время может оказаться другом.
– Связь с ними есть?
– Да, наша внутренняя.
– Кто к ней имеет доступ?
– Только наша контора, и только между собой. У каждого свой индивидуальный номер. Прослушка исключена.
– Но ты ведь не доверяешь Морозову? – спросил Данилин, внимательно наблюдая за реакцией Петра.
– Это можно было вычислить из моего рассказа? – ответил Петр вопросом на вопрос.
– Значит, не доверяешь, – комендант потёр лоб ладонью и спросил: – У тебя у самого какие мысли, на кого ты нарвался? На самых верхних?
– Думаю, да. Хотя, я бы, наверное, назвал их самыми нижними.
– С определением согласен, но это значит, что у тебя шансов мало.
– Я понимаю.
– Если только у Всевышнего на тебя не особые планы.
При этой фразе Петр резко посмотрел коменданту в глаза.
– А ты в Него веришь, Василий Олегович? – комендант вызывал какое-то особенное уважение, поэтому Петр, хотя и обращался к нему на «ты», не мог не назвать его по имени отчеству.
– Конечно, верю. Мне пришлось с Ним столкнуться пару раз.
– Расскажи, Василий Олегович.
– А что рассказывать? В первый раз я умер. А во второй чуть не умер.
– А подробнее, – Петру показалось, что он сейчас услышит нечто очень важное.
Видя искренний интерес собеседника, Данилин спросил:
– Рассказ может затянуться. Твои тебя надолго отпустили?
– Им не выбирать. Особенно в свете последних событий.
– Хм… – Подполковник потер лоб ладонью. – Ну, тогда, коли на самом деле интересно…
Петр налил себе свежего кофе, откинулся на спинку стула и приготовился слушать.
«Дорогая моя и любимая сестренка,
Я так рад, что получил от тебя письмо. Это глоток свежего воздуха, глоток живой воды в жаркой пустыне.
А как радостно слышать, что у тебя все хорошо. Я целыми днями только и думал, как там ты, и все ли нормально с тобой.
Теперь, хотя мы и рабы на корабле, и все ещё непонятно, как мы здесь оказались, все равно радостно, что мы, пусть даже и через письма, можем друг с другом общаться.
За меня можешь не переживать. У меня все нормально, если вообще можно назвать наше пребывание здесь нормальным. Но все познаётся в сравнении. Я думаю, лучше работать, пусть даже и физически, пусть даже и тяжело, но работать, а не быть сексуальными рабами, что в наше время, хоть это и ужасно унизительно, все равно случается и не мало.
В моей работе разнообразия нет. Несколько дней отскребали старую краску от стен, а потом красили эти стены новой краской. Сейчас будем снова отскребать (в другой каюте), а потом, видимо, снова красить. Ничего интересного. Но что касается английского, я тоже его активно учу. Здесь без него никуда.
Кормят нас нормально. Вкалываем изо всех сил, но питание вполне приемлемое. Если это твоя Долли так готовит для рабочих, то ей большой привет и благодарность от всех нас.
Храни себя, родная моя. Мы в опасном месте. Здесь с людьми не церемонятся. При мне одного парня просто выкинули за борт, и все. Так что, будем стараться выжить, и кто знает, может быть, вырвемся отсюда когда-нибудь.
Очень люблю тебя, Лерочка, сестричка моя.
Целую тебя,
Твой брат Андрей.
Перечитав письмо ещё раз на предмет ошибок, Андрей попробовал перевести его на английский язык просто так сам для себя, а затем бережно свернул листок бумаги вчетверо и положил его под подушку. Завтра предстоял новый сложный день. Их отправляют на новое место, и им снова придётся вкалывать с утра и до вечера. Спири и Чарли уже спали. Чарли как обычно храпел, но Андрей уже к этому привык и, как только закрывал глаза, засыпал как убитый, ничего не слыша.
Перед тем как выключить свет, он решил записать и повторить новые слова, которые услышал за день и, если хватит сил, выучить ещё несколько слов из Азбуки.
Пролистав несколько страниц до того места, где он закончил в последний раз, он перевернул страницу и вдруг заметил чью-то закладку, сложённый в полоску тетрадный лист.
Андрей взял закладку, развернул её ради любопытства и обнаружил, что внутри написаны шариковой ручкой несколько строк:
«Hi, my name is Rudy.
If you read this message, I think, God loves you, and He heard my prayer.
Though, if you will throw it away, and never read it to the end, it doesn't mean that He loves you not. He loves you anyway, but you just throw away your chance to read my story about it. But if you want, you may read my story, and I hope that you like it, and it will be a blessing for you…»