Read the book: «История одуванчиков»
© Роман Рауд, 2026
ISBN 978-5-0062-7377-1
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
История одуванчиков
Давно это было или недавно, наверное, не столь важно для нашей истории, чем сама ее суть. Многие авторы тщательно описывают исторические события, фоном сопровождающие их повествование. Наша же с вами история совсем не нуждается в историческом подтверждении или ином основании для утверждения ее истинности. Потому что сама суть истории настолько привычна для нас, что мы каждый год можем видеть либо всю, либо отрывками представленную вам историю.
Одуванчик — самый, наверное, незамысловатый цветок. Многие дети уделяют ему внимание весной, так как это одни из первых цветов в нашей полосе, которые расцветают после зимы. И уж из этих красавцев дети делают и дудочки, и венки, а некоторые бабушки даже одуванчиковое варенье. В общем, цветок вроде самый что ни на есть заурядный и известный в разных кругах. Но вот история о нем и его приходе на нашу планету, к сожалению, известна не всем. Да и само его название сведено просто к глаголу «дуть» — одуванчик, обдуваемый цветок. Мы, конечно, помним, что в пору своего цветения этот цветок меняет свою форму. Отцветая ярко-желтым или оранжевым цветом, он однажды закрывается и открывается в новом одеянии. Его новая пушистая голова привлекает ребятишек еще больше, потому что, подув на его пушистое покрывало, мы можем увидеть, как многочисленные семечки-пушинки летят в разные стороны, влекомые ветром. Это вызывает порой так много радости. Но странно, что цветок получил название за свое второе одеяние. Ведь пока он желтый, на него смотрят гораздо больше счастливых глаз, да и варенье не сваришь из пушистой макушки одуванчика! Вот тут я и задумался: а почему же он так назван. Оказывается, его название происходит совсем от другого! Вот эту историю я и хотел вам поведать.
Многие годы назад, даже, наверное, стоит сказать, столетия, наша Земля имела немного иной вид. У нас не было облаков, которые так резво порой парят по небу, как белоснежные кони, несущиеся под порывами ветра. Не было и больших темных туч, которые порой так хмуро смотрят на нас с неба. Все небо было облаками, но другими. Если бы вы оказались сегодня в том времени и взглянули на небо, может быть, сразу вы бы и не заметили, что с небом, так сказать, что-то не так! И вы бы сказали мне, что я что-то придумал, вот же они облака, они такие же. Такие же, да не такие. В те годы Небесная страна была настолько близка к нам, что ее земля для нас была небом. Поля, горы и холмы Небесной страны были наполнены множеством одуванчиков. Они всегда были в той поре, когда они у нас становятся белыми. И на первый взгляд, как раз этот пух, летящий с небесных полей, и был так похож на наши сегодняшние облака. Мы не знали, как назвать эти цветы, потому что у нас они не росли. Дети вглядывались в небо и наслаждались их красотой. Все, что мы могли сказать о них, — это были слова восхищения: «O DIVINE». Эти небесные парашютики однажды стали долетать до земли. Они очень хорошо приживались и прекрасно принимались расти. В народе стали говорить, что, если оставить их расти, то они вырастут до небес и по ним можно подняться на небесные поля. Люди Земли занимались земледелием, они часто целый день работали, уткнувшись лицом вниз. Мало кого интересовало небо и его красота. Почти никто не смотрел на то, что происходило над ними. Они знали одно, что эти небесные семена будут мешать их посадкам. И как только где-то на чьем-то участке появлялось такое вот «неприятное» растение, упавшее с небес, хозяин участка злился и прилагал все усилия, чтобы выкорчевать его и протравить землю специальным ядом, от которого одуванчики быстро засыхали. Для кого-то цветы «O DIVINE» становились бранным выражением. Я думаю, что мы не раз такое слышали, когда люди, используя имя Бога, ругаются или выражают свое негодование. А другие, это были в основном дети, они называли их «O DIVINE» с восхищением и устремляли свои взоры к небу, за что взрослые сильно ругали детей и обвиняли их в глупости. Так постепенно «O DIVINE» стал «ODIVAINCHIK»: его специально сделали уменьшительным, чтобы показать его маловажность или просто посмеяться над этим названием.
Со временем из-за отношения людей Небесная страна стала отдаляться от Земли, вернее сказать, наоборот — наша Земля стала отдаляться от назначенного ей места. Стал меняться климат, плоды земли становились все меньше и менее слаще. Небо стало покрываться тучами и скрывать солнце. Одуванчики, уже прижившиеся на пустынных местах Земли, не могли вырастать большими. Они превратились в обычные полевые цветы и не могли вытягиваться до неба. Лишь только их семена, поднимаемые порывами ветра, вздымаются вверх, напоминая нам об их небесном доме. Они так жаждут вернуться домой в Небесную страну, но люди и уже сама планета не могут дать им такой возможности, потому что мы так далеко удалились от Небесной страны…
Много чего мы заменили, чтобы утаить истинный смысл. Рождество Спасителя сегодня заменили елками, Дедом Морозом, Санта-Клаусом и иными героями. Пасха стала Масленицей, а день рождения Иоанна Крестителя — народным гулянием и большим костром. Мы не замечаем, как в наших семьях и домах меняется и уходит то важное, что скрепляет нас и дает нам надежду. Мы увлечены своими интересами, а наши дети, которые порой еще способны посмотреть в небеса, окружаются нашей суетой, и доброе, чистое Небесное семя мы вырываем как из своих, так и из их детских душ. Давайте прекратим подменять истинное ложным и чистое порочным. Давайте подарим себе и нашим семьям истинное и чистое отношение и понимание, построенное на Божьей любви!
Про таракана, который хотел стать человеком
Жил-был таракан. Наблюдал за жизнью людей. Нравилось ему, что у людей так все хорошо: и холодильник, и тумбочка есть, и везде еда, компании хорошие заходят. Взмолился таракан и стал Бога просить сделать его человеком. Заговорил с ним Бог и спросил, почему он так жаждет жизни человеческой?! А таракан говорит, что так все хорошо в мире людей и все ему там нравится. Да и надоело ему воровать еду у человека и прятаться от людей по щелям и от света убегать. Господь сказал, что завтра же утром, когда он проснется, он станет человеком. Настало утро нового дня. Так и случилось: таракан проснулся в кровати человека, услышав человеческий будильник. Встав, он надел человеческие тапки и пошел в ванную. Рассмотрев свое лицо и белые зубы, он их почистил и принялся за завтрак. Позавтракав, он начал обычный человеческий день, подружился с массой людей и договорился о вечерней встрече с новыми друзьями. Около восьми часов вечера трое его новых друзей вошли в его дом и сели за стол. Началось все с салатиков, а закончилось крепкими напитками и пьяными разговорами. И тут наш таракан осмелел и стал рассказывать о своей прошлой жизни. Вдруг его друзья замолчали. Сначала он думал, что они посчитали его изрядно перебравшим спиртного или сумасшедшим, но вскоре оказалось, что эти трое — тоже бывшие тараканы. Тогда их веселье понеслось по новой. Они выкрикивали новые тосты и все больше и больше пьянели от разговоров и усталости. Вечеринка медленно перешла под стол… Они уже не могли сидеть и просто легли под стол, чтобы свет так сильно не светил в глаза. Они не заметили, как отключились. Очнувшись утром, наш герой понял, что он снова таракан. Он снова взмолился и спрашивал у Бога, почему так получилось, что он стал вновь тараканом… На что Бог ответил, что он и не был никогда человеком, что, став по плоти человеком, ты остался насекомым. Ты быстро нашел себе подобных… Быть человеком — это нечто большее, чем иметь его образ…
Так и в нашей жизни: мы, став христианами, порой не ведем той жизни, в которую впустил нас Господь. Нужно знать свое призвание и жить должной жизнью! Чтобы не быть «тараканами»…
План Хукула
Вдали на фоне розового заката стаи косуль паслись, доедая последнюю траву. Она выгорала на солнце, а дожди все не приходили. Деревья редели с каждым днем и казались завядшими букетами разнообразных цветов. Реки пересыхали, а озера постепенно превращались в болотистые ложбины. Животные метались от одного пастбища к другому, если эти пастбища можно было назвать пастбищами, это скорее были миниатюрные смешанные с пылью куски земли, на которых были мелкие островки зелени. Животные переворачивали их копытами, пытаясь найти хоть где-то травинку. То тут, то там звучали выстрелы: люди отстреливали животных с буйной ненасытностью. Цель этих смертей была одна — на вырученные с продажи мяса и шкуры деньги купить как можно больше воды.
Пресной воды не было почти уже нигде. Лишь на другом берегу моря была земля, насыщенная и зеленью, и водой, ее издревле называли Исамаа. По рассказам пожилых моряков, это была чудесная земля: в ней текли потоки прохладной живительной влаги, не было числа растениям, названий которых многие даже и не знали. Дети с удовольствием засыпали под сказки о чудесной стране. Но, вырастая, они принимали эти истории как вымысел и даже не пытались отправиться на другой берег.
Но берег Исамаа манил к себе таинственной неизвестностью. Порой на песок выбрасывало бочку-другую с пресной водой. На ней пестрели гербы и знаки, не известные для жителей этого берега. Нашедшие это чудо на берегу не могли удержаться от смеха и радости. Они открывали бочки и напивались воды досыта.
Зная беду этих засушливых земель, верховный правитель Исамаа решил отправить несколько кораблей к берегам засушливого Эйолеэлю, так назывался этот поистине смертоносный край. На корабли было погружено множество бочек с водой, запасы муки из зерен, выращенных в чистых землях Исамаа. Один-два куска такого хлеба зачастую поднимали на ноги даже обреченного на смерть от той или иной заразы, обитавшей в землях Эйолеэлю.
Корабли были готовы к отплытию. И вот, подняв паруса, они тронулись в путь. Было намечено пристать в несколько портов одновременно, чтобы достичь как можно большее количество людей, страдающих от жажды. Дул попутный ветер. Он гнал корабли, и они вскоре увидели на горизонте желанные берега, где их, должно быть, ждали жаждущие души. Хукул, который был правителем Эйолеэлю с незапамятных времен, как только услышал весть о показавшихся кораблях Исамаа, приказал встретить их шквальным огнем из всех орудий. Он приказал уничтожить как сами корабли, так и их содержимое. К сожалению, эта экспедиция потерпела поражение. Корабли пошли ко дну.
На берега в скором времени прибой выбросил множество обломков корабля, упаковки с провизией и несколько уцелевших бочек с водой. Среди них были и моряки, плывшие с радостной вестью к жаждущим. Очнувшись от обморока, они собирали на побережье все, что было можно использовать для постройки временного лагеря. Им очень повезло, что течение унесло их в сторону от прибрежных городов, и их не заметили озлобленные слуги Хукула.
С кораблей при нападении на них было отослано срочное письмо в Исамаа. Царь, получив дурные вести, собрал Совет и долгое время рассуждал о том, как достичь тех берегов, где люди настолько обезумели от жажды, что не могут понять, где их истинный враг! Решение было принято. Царь решил послать своего сына Вахендая. Но сделать было решено это тайным способом. Снарядив немногочисленную команду, укомплектовав корабль всем необходимым, они подняли флаги Эйолеэлю и отправились в маленький порт, о котором Хукул даже и не знал.
Пока решался вопрос о славном подвиге Вахендая, моряки Исамаа, прибывшие на Эйолеэлю, обживались и вели работу среди народа. Они рассказывали о жизни на том берегу, откуда прибыли. Многие считали их за ненормальных, потому что с тех берегов никто еще не приходил к ним. Для большинства это были сказки, но были и те, кто прислушивался к их рассказам и даже приходил вечерами к ним в лагерь и с удовольствием сидел, общаясь с ними до утра.
Настал день, когда Вахендай вошел в порт и, пристав к берегу, отправил своих слуг на поиски выживших от прошлого похода. Они в скором времени были найдены. В назначенный час они явились на корабль Вахендая. Поведав ему все подробности о происшедшем с ними, они поспешно отправились к берегам Исамаа.
На следующий день они были уже дома. Царь снова собрал Совет, и его сын рассказал о той земле, о людях, живущих там, и о том правителе, что истязает народ и управляет им так, что весь народ его боится, но ничего не может поделать. Царь решил, что, как бы ни был плох этот народ, он заслуживает лучшего, чем имеет сейчас.
«Многие годы назад эти люди жили в нашей земле, — сказал он. — Но они были прельщены Хукулом. Он пообещал им лучшую жизнь и тайно бежал с ними ночью. Они пересекли море и поселились в земле Эйолеэлю.
Сын, я прошу тебя как отец, любящий этих людей, приведи обратно тех, кто захочет сюда вернуться. Возьми с собой помощников и соберите команду корабля из тех, кто хочет прийти домой. Проплывите вдоль всех берегов, собирая народ. Покупай корабли и отправляй их, как только они будут иметь необходимую команду».
Вахендай так и сделал. Он взял самый крупный корабль и загрузил его драгоценностями, чтобы можно было купить все корабли мира и перевезти каждого в благодатную землю Исамаа. Придя в первый порт под флагами Эйолеэлю, они не были расстреляны. Команда Вахендая разошлась по городу в поисках желающих плыть в дальнюю страну благоухания и радости. К вечеру несколько кораблей были наполнены желающими плыть в Исамаа. Вахендай благословил их в путь, и они благополучно отправились к берегам мира и благословения. На следующий день до Хукула дошли вести о дерзком, как он счел, поступке Вахендая. Хукул опасался Вахендая и боялся ему открыто противостоять. Он подговорил своих слуг, чтобы они начали активную работу с народом. Они начали открывать множество увеселительных заведений. Люди упивались и на улице почти не осталось трезвых, а те, что были трезвы, просиживали сутками в игровых заведениях, теряя счет времени. Миссия Вахендая вскоре превратилась в гаснущую идею. Даже те, кто уже был набран к отплытию, то и дело то уходили с корабля, то возвращались на него. Многократно капитан назначал время сбора всей команды, но команда приходила когда угодно, но только не тогда, когда было нужно плыть.
Корабль спустя какое-то время оброс водорослями. Он тихо стоял в гавани и не привлекал к себе никакого внимания. Команда некогда бравого корабля превратилась в кучку опустивших руки людей. Они и сами были не прочь день-другой проторчать в баре. Те, кто когда-то хотел плыть в Исамаа, уже не думал об этом. Они просто приходили иногда на борт корабля и сидели, вспоминая о былых временах, о той земле, о чистой воде. И сколько бы Вахендай ни призывал людей к действиям, все говорили, что они уже стары, да и корабль наш прирос к берегу.
— Неужто мы сможем отплыть, да мы утонем, не пройдя и одной мили.
Каждый месяц на корабль Вахендая приходила почта из дворца Хукула, где он благодарил их за то, что они находятся в его порту и никуда не собираются плыть! И Вахендай вынужденно должен был постепенно растрачивать свои богатства на аренду места в порту вместо того, чтобы отправлять новые корабли домой к своему отцу.
Тайна мыльной фабрики
В древнем городе Киусат каждый день праздновался какой-то праздник, звуки которого наполняли всю округу. Крики и смех разносились вокруг на многие километры. Жители города Лунастуса, который находился за лесом от города Киусат, каждый день видели торговца мылом из города Киусат. Он приходил каждое утро к воротам Лунастуса. Жители выходили к нему украдкой за стены родного города, чтобы приобрести себе киусатского мыла. Кстати сказать, мыло это совсем не отмывало грязи, но, лишь смешиваясь с ней, начинало издавать разнообразные ароматы, которые своевременно пробуждали у окружающих желание приобрести и себе такого же мыла. Торговец давал свое мыло только в обмен на плоды, выращенные в городе Лунастусе, которые должны были подноситься для царского дворца. Торговец часто рассказывал о том великолепии, которое есть в Киусате. Чего стоила одна только мыльная фабрика, которую так красочно описывал торговец. Он рекомендовал всем его посетителям обязательно на ней побывать, если они выберутся из Лунастуса для посещения воистину райского города и его фабрики.
Красивые, переливающиеся на солнце мыльные пузыри всегда были видны из-за леса. Они поднимались вверх, как облака, и пленяли взоры тех, кто обращал на них свое внимание. Мыло же, которое было у всех жителей Лунастуса, почти не пенилось, не создавало пузырей. Хоть оно и пахло свежестью и чистотой, для некоторых оно потеряло свою привлекательность из-за их увлечения мылом Киусата. Лунастусское мыло имело одно великолепное свойство, которое не имело ни одно другое мыло: оно идеально очищало всю грязь и залечивало раны. Но люди прельщались разнообразием «киусатского чуда», так они величали мыло, приобретаемое у киусатского торговца.
Однажды юноша по имени Уудис Химулик, увлеченный рассказами торговца и прельщенный красотой мыльных облаков, перелез через стену Лунастуса, чтобы посетить разрекламированный мыльный завод. Он так хотел скорее добраться до Киусата, чтобы закупиться разнообразным мылом и удивить всех своих друзей своей смелостью, что, спрыгивая со стены, сильно ударился головой о землю. Потекла кровь, но он, не обращая на это внимания, двинулся вперед к лесу, отделявшему его от «чудесного града». Он шел через лес, упоенный звуками города Киусат, слышал множество криков и смеха. Ему не терпелось добраться до него и стать частью этого торжества. Подойдя к стенам этого города, он и сам ощутил себя маленьким пузыриком. Стены города были необычайно высоки. Верхние части стен уходили высоко вверх и оканчивались множеством труб, из которых поднимались сотни мыльных пузырей, образующих облака.
Двери города открылись сами, как только он к ним подошел, неизвестная сила манила его зайти внутрь. Пузыри были повсюду, было трудно разобрать дорогу. Войдя в город, он увидел стены изнутри. Но в мгновение ока его пронзила мысль, что тут что-то не так. Он все еще слышал крики и смех сотен, а может быть, тысяч голосов, но перед ним не было ни одного человека. Город был пуст. Нет, он не был безлюден: он был пуст полностью, как один из мыльных пузырей. В нем не было ни домов, ни улиц, ни одного живого существа. Это был огромный круг стен с пустотой внутри. Вдруг он потерял контроль над своим телом. Его кто-то держал за шею, парализовав его ноги и руки. Этот кто-то стал тянуть его в одну из дверей, находившуюся в стене.
Попав внутрь стены, Уудис пришел в ужас от увиденного. Его уши были наполнены нескончаемыми криками и стонами людей. Только тут он разобрал, что это были за звуки. Крики людей доносились из мыловаренных аппаратов, а смех доносился отовсюду, но это был смех не человека, а демона. Хоть смех и исходил из одних уст, но разливался на тысячи голосов внутри стен. Юноша догадался, что мыло, поставляемое торговцем, варится из живых людей, оставивших город Лунастус и поддавшихся влечению соблазна. Химулик опешил. Он стал что было сил трепыхаться и дергаться, пытаясь выбраться из чьих-то крепких рук. И тут он взмолился к господину Лунастуса, призвав его на помощь. Рука, державшая Химулика, дернулась и ослабла на мгновение. Он вырвался и, обретя немного сил, рванулся к выходу из этого ужасного места. Пол был настолько холоден и скользок, что юноша еле добрался до выхода. Он непрерывно падал, разбивая себе ноги и руки. Выбежав из-за стен города, он что было сил бросился через лес к себе домой. Всю дорогу он слышал бегущего за ним зверя, лязгающего зубами у его ног и непрерывно рычащего.
Зверь отстал, когда Химулик достиг двери в воротах своего города. Наутек он бросился к себе домой. Забравшись в ванну, он тщательно вымылся лунастусским мылом. Выбравшись из ванны, он упал на кровать и провалился в сон.
Утром следующего дня, проснувшись рано от пения птиц в его дворе, он стал разглядывать свои раны. Они быстро затягивались, но оставались шрамы. Раньше такого никогда не было.
Он вспомнил об опасности, угрожавшей всем жителям его города, и, собравшись с силами, решил пойти к царю, чтобы рассказать ему о приключившихся с ним бедах. Его пугало, что то, что так всех манило и интересовало, оказалось машиной смерти, перерабатывающей людей в душистое бесполезное мыло.
Посетить правителя города было не сложно, он всегда с радостью принимал всех приходящих к нему, как днем, так и ночью. Химулик поведал ему свою историю и рассказал о своем чудесном избавлении. Царь сказал, что это он помог ему бежать из того ужасного места! Юноша спросил, почему на его теле остались шрамы, ведь все царапины, ранее полученные им во время работы в саду царя, были исцеляемы бесследно. На что царь сказал, что все раны, полученные за пределами града, оставляют шрамы на нашем теле, пока мы не войдем в Новое Небесное Царство. А те, которые мы получаем тут, в Лунастусе, исцеляются, не оставляя и следа. Химулик спросил, что ему делать дальше и как предостеречь жителей его родного города от того ужаса, который их поджидает за пределами Лунастуса! Царь ответил, что он должен пойти и рассказать своему народу о том, что с ним приключилось, и предостеречь их.
Юноша так и сделал. Он поспешно направился к вратам града, где обычно стоял торговец из Киусата. Он стал призывать всех приходящих за мылом к верности царю и рассказывать о своем путешествии и бедах, приключившихся с ним, но многие ему не верили. Вдобавок ко всему торговец нахально кричал, что не стоит слушать бред этого сумасшедшего: «Посмотрите на его голову, он же инвалид!»
Немногие, лишь немногие верили юноше и становились на его сторону, распространяя эту весть среди жителей Лунастуса.
Торговец из Киусата и по сей день стоит у врат Лунастуса, соблазняя народ и выменивая мыло на плоды, принадлежащие Царю Царей. А народ из Лунастуса до сих пор, рассматривая мыльные пузыри, поднимающиеся из-за леса и манящие к себе, попадает на Киусатскую фабрику. Многие уже пропали без вести…
Стихи
Где же ты?
Порой хорошо возвращаться
Туда, где начало реки,
Туда, куда мысли умчатся
В минуты печали, тоски.
Туда, где была давно юность.
Туда, где кружила мечта.
Туда, где с Иисусом столкнулась
Внезапно, случайно тогда.
Вернуться порой очень надо,
Чтоб знать, где свернул и когда,
Где ты перепрыгнул ограду
И вольно пошел не туда.
Тот Иисус, что был рядом
В дни юности, дни суеты,
Так и стоит у ограды
И тихо зовет: «Где же ты?..»
Как смотришь ты?
Не нравятся нам люди,
Их поступки и, следственно, их слова…
Не нравятся нам люди,
Их рассудки и, следовательно, их дела…
Не нравятся поступки нам и люди,
Не видим в них прелестного для нас.
И лучшее мы самое загубим,
Что ненавистный человек нам даст.
А если вдруг случится, люди,
Что, провалившись под весенний лед,
Кричать мы и молить их будем,
Как думаете… кто-то подойдет?
В воде студеной, в страхе, утопая,
Нам все равно, кто руку нам подаст,
И все равно нам, злой это иль злая
На берег тащит, вызволяя нас…
Или, быть может, есть такие люди,
Кто, утопая, гордо скажет: «Нет,
Я не приму спасающую руку,
Не нравится мне кожи вашей цвет!»
Нам нужно различать дела людские,
Нам нужно усмирять горячий нрав,
Мы, между прочим, тоже не святые,
И кто-то так же смотрит и на нас…
Упоенные тьмой
А люди в церковь не идут…
Они все во грехе забылись.
Они, наверно, заблудились
И дни в беспечности ведут.
Они забыли о Христе,
Они забыли о распятье,
Отдались праздности в объятья,
Не видят гордости в себе.
Забыли люди о Христе,
Сосредоточены на боли,
На днях своих, на своей доле,
О технике, питье, еде.
Забыли люди и о Боге,
О жизни, свете, торжестве,
Осуществленном во Христе,
На трудной жизненной дороге.
Мы так порою говорим
О тех, кто в темноте блуждает,
Кто света не воспринимает,
Но есть вопрос — а мы горим?
Что смыслу вечно прекословить,
Хулить, ругаться, пустословить,
Всех за неверных почитать,
Но жизнью Бога не являть?
Мы не кричим, что погреб темен,
Не говорим, что света нет.
Но мы идем, хоть он объемен,
Его осветит лампы свет.
Так почему же, свет имея,
Мы говорим о мире тьмы?
То ли мы Словом не владеем,
То ли мы тьмой упоены…
Книга жизни
Мы стоим у порога жизни
И порою боимся войти!
Нас пугают ее укоризны
И тяжелые горы в пути.
Тропы жизни направлены в вечность,
Только нужно ее разглядеть,
Отложив боязливость, беспечность,
Нужно духом своим овладеть.
Мы стоим у преддверия славы,
Но страшат нас преграды в пути,
Каждый день пишем книги мы главы,
Нам страниц надо много пройти.
На одной мы напишем о страхе,
На другой упадем, согрешим.
И еще пару строк о рубахе,
Что порвали в унынья глуши.
Половину той книги, что пишем,
Может, больше, быть может, и всю,
В осужденье себе мы напишем,
Если жизнь не отдали Христу!
Мы стремились к величию славы,
Мы стремились к небесной красе,
Не принявши Христа идеалы,
Мы не знали, что жизнь во Христе.
И одни, лишь пред смертью прозревши,
А другие и вовсе в аду,
Будут плакать, ладони воздевши,
О прощенье взывая к Творцу!
Можно плакать хоть вечность, хоть годы,
Но порой нету смысла от слез,
Если кончились жизни невзгоды
И ушла наша жизнь под откос.
Пока пишется книга земная,
Время есть нам ее исправлять.
И Писанью Святому внимая,
Свои стопы к Христу направлять.
Но друзья, не забудьте о детях.
Ведь они будут книгу читать.
И живя порой в ваших же сетях,
Они будут без Бога страдать…
Что внутри?
Морозное утро, вода на стекле
Блестит перламутром в замерзшем окне.
Мороз подступает, и видно, как он
Стекло украшает домашних окон.
Узоры, сплетенья, шипы иль лучи,
Лишь солнце взойдет, превращает в ручьи.
Так жизнь наша пар и удар молотка,
Хоть с виду красива, но хрупче цветка.
Настанет тот день, когда Солнце взойдет,
В лучах Его правда, для верных оплот.
Окрепнут Христовы и сгинут враги,
Они не приняли спасенья руки.
Но стоит запомнить природы урок,
Хоть кто-то красив, но душою урод.
На внешность не нужно сегодня взирать,
Но в духе, в душе сохранить благодать.
Как есть, мы предстанем пред Богом своим,
Узоры исчезнут, весь шарм словно дым.
Господь разумеет не лик, а сердца,
У многих в душе «красота» мертвеца.
Надменность и гордость, разврат и порок,
О чем нам Малахия пишет пророк.
Устами они только верят в Христа,
А сердце, душа… там у них пустота.
Давайте проверим, что в сердце у нас,
Не будем искать красоту внешних фраз.
Душою своею Христа вознесем
И искренне сердцем Ему воспоем:
«Достоин ты с книги печати той снять,
Мы от Тебя обрели благодать.
Ты заклан за нас и спасенье явил,
Ты кровью Своею нас искупил.
Из всякого рода, колена, страны
К тебе прибегают спасенья сыны.
Цари и священники стали все мы,
В Тебе мы сокрыты, Тобой спасены!»
*Откр.5:9—10
Исцеление во Христе
Когда разобьются мечты и желанья
О камни страстей, равнодушья, вины…
Когда потеряешь свое обонянье
И чуять не станешь предвестье судьбы,
Когда от осколков разбитого счастья,
Все тело в крови и уж нечем помочь,
Взгляни на Христа, на Его соучастье,
Взгляни на Его благодатную мощь!
Тьма
Ты темноты боишься, ну и зря,
Она сотворена Творцом вселенной.
Сотворена безмерно любящим тебя,
Его любовь к тебе не переменна.
Он разделил и день, и ночь Собою,
Вернее Словом, что изрек Он Сам!
Ты, может, слышишь, ночью волки воют?
Они поют во славу Небесам!
Чтоб делал филин, коль не было бы ночи?
Куда б девался он от света дня?
Ведь солнца луч способен выжечь очи,
Если Господь не сотворил для дня тебя!
Летучей мыши не было бы пищи,
Когда б охотиться она смогла?
Домашние бы наши мыши
Когда б украли сыру со стола?
Не надо плакать, коль приходит темка!
Не надо верить нашим страшным снам!
У нас с тобою в вечный свет путевка,
Зачем бояться время ночи нам?
Там времени и тьмы уже не будет,
Не будет страхов, что живут в ночи!
И наша радость сердца не убудет,
Так что замолкни, темный страх, молчи!
Хочу уверить я тебя, сестренка,
Плохого сотворить наш Бог не мог!
Пугать так можно глупого ребенка,
Который не познал, каков наш Бог!
Освобождающий Христос
Когда греховные начала пытались миром овладеть,
Когда у смерти было жало, итогом жизни была смерть!
Но завоеваны высоты, и смерть от трона отнята!
Три дня она была дремотой, но не смогла сдержать Христа!
Он Воскресением разрушил закон земного бытия!
Пучина смерти стала сушей! И не пугает смерть меня!
Немного юмора
Чудесный экскурс по непонятным местам
Проповедь застенографирована со значительными сокращениями…
Итак, друзья, приветствую всех, кто решил сегодня посетить наше служение. Я особенно приветствую, в первую очередь, тех, кто из нашего прекрасного города. Но спешу поприветствовать и тех, кто приехал из окрестностей и сел. Хочется особенно поприветствовать тех, кто раньше всех пришел сегодня, и тех, кто вошел и успел сесть вовремя на свои места до начала нашей встречи. И хочется также обратить внимание на тех, кто вообще пришел, а не как другие, которые не пришли. Скажите тем, кто не пришли, чтобы они пришли в следующий раз. В смысле не в следующий раз скажите, а скажите сегодня, чтобы они пришли в следующий раз.
Если я кого-то не перечислил и не поприветствовал, вы сами виноваты, так как не передавали бумажечки с описанием ваших характеристик…
Сегодняшнее наше служение проходит сегодня. Я рад, что вы именно сегодня пришли на наше сегодняшнее служение.
И, как всегда, сегодня у нас разбор непонятных мест. По плану нашего еженедельного изучения, мы еженедельно изучаем каждую еженедельно запланированную главу непонятного места.
Да! Что у нас за прекрасная погода, а в Москве ливни, в Омске гроза, в Сургуте вихри, а у нас ясное небо и ни облачка, а вот в Пятигорске снег, в Туле гололед, в Ростове жара, а у нас благодать, как хорошо, что мы не в Чите, а то у них там авария вчера была большая, как на Ямале, но меньше, и не как в Нью-Йорке на той неделе, ну и не как в Париже год назад. Год назад в Париже была моя тетя, и она мне рассказывала, как там у них, не так, как у нас, и не так, как мы, а они гораздо более или менее вроде точно лучше скорее, чем хуже, но погода у них как раз то, что бы как у нас, но нет.
А сейчас, в перерыве между вступлением и началом удивительного экскурса по запланированной главе, мы соберем пожертвования. Только прошу всех учесть, что я буду вынужден взять сдачу из мешочка, так как у меня очень крупная купюра.
Итак, мы переходим к изучению семнадцатой главы Евангелия от Марка, как и спели в прошлом гимне номер семнадцать о том, что эти вот и гимн, и запланированная глава очень схожи. А в чем они схожи, я вам сейчас вкратце расскажу… Когда моя тетя была в Париже, там была прекрасная погода, а круассаны были просто удивительными, но полицейские были просто возмутительные, так вот один из них со значком номер семнадцать сказал одну возмутительную вещь, о которой мы сегодня и поговорим.
Так вот… мы прочитали запланированную главу. Что она нам поведала и что нам тут важно? А то, дорогие мои, можете садиться, что основная тема семнадцатой главы схожа с главой предыдущей и сильно отличается от следующей. Так как автором был Марк, а Марк, как известно, особо не известный. И у нас нет точного предположения или косвенного утверждения о том, кем он был, но в этой главе он пишет важнейший вопрос, а в прошлой затрагивал совсем другой. Так вот из прочтенного мы узнаем, что семнадцатая глава — это далеко не пятнадцатая и, уж конечно, не тринадцатая, и тем более не десятая, так как в тех главах он писал на отстраненные темы, а тут все конкретизирует и устанавливает четкую связь с важнейшими вопросами нашего времени. Обратите внимание на двенадцатый стих, что вы видите? Да то, что двенадцатый стих и семнадцатая глава едины по своему содержанию и он является золотым стихом.
А теперь споем гимн, или два, а то и три, ну уж это как решит наш дорогой гуслист. Я не настаиваю, но давайте два, а не три, но, если хотите, давайте три. Или так… споем второй и третий, а первый не будем…
Продолжение следует…
Кто-то спросит о том, какова мораль такого текста. Ответ прост, он кроется в мотивации для подготовки хороших проповедей, наполненных Божьим Словом, а не рассказами о том, в каком пальто и шляпе был евангелист, когда проповедовал.
Метание аккордеона
«Брошу, брошу я этот ваш аккордеон», — кричал маленький мальчик докучающим его с музыкальными занятиями родителям и учителям. И вот однажды, когда он подрос, он тайком выбрался в поле, схватил аккордеон за ремни, раскрутился и метнул его что было мочи. Но не знал малыш, что на этом поле ежегодно проходят состязания по метанию молота. В то время, когда мальчик раскручивал и метал аккордеон, его снимала камера, следящая за полем. Он попал в первые полосы газет и на телевидение, так как «любовь» к музыке вызвала у него большой приток энергии для незаурядного броска аккордеона. Он побил очередной рекорд. После этого мама, папа и его новые учителя, уже не музыки, а спорта, стали уделять ему особое внимание, побуждая посещать как можно больше тренировок и заниматься дома во дворе метанием чего-нибудь… И вот, когда у мальчика наступил очередной кризис и ему надоело метать молот, он официально заявил, что бросит его. Но мальчика уже никто не ругал, все знали, что бросает он неплохо, а значит, это хорошо!
Мораль: дважды подумайте, прежде чем бросить что-то! Это бросание может стать частью вашей жизни!
А вообще, эти мысли пришли ко мне, когда я наблюдал за одним мальчиком, который бросил несколько музыкальных инструментов, думая, что на следующем проще научиться играть, чем на предыдущем. Он бросил и аккордеон, и саксофон, и, может быть, что-то еще, но все же научился играть на укулеле, чем меня особенно и порадовал. Но суть бросания чего-то из-за поиска легкого пути приводит к тому, что само бросание становится сутью жизни человека, и он не может ничего делать долго, качественно и усердно.
