Read the book: «Звездная Кровь. Дарующий Молнии»

ПРОЛОГ. ЛЕГЕНДА О ТЫСЯЧЕ БРАТЬЕВ

Тысяча Братьев существовала много циклов. Разделенная, единая и вновь разделенная.

Их заря совпала с новым Восходом Единства, когда свет молодых, только что пробужденных Игг-Древ разогнал сгустившуюся Тьму. Это было время надежды и время великих испытаний, время утраты мудрости и ее сохранения – многие октагоны были разрушены Расколом, а в сохранившихся волею Наблюдателя шла жестокая борьба за выживание. Но Искуснейший, принеся себя в жертву, щедро одарил израненную сферу Звездной Кровью – и она помогла многим Народам воспрянуть вновь, а Братьям – вступить на священный путь Восхождения.

Он был долгим и нелегким – но осколки Единого от природы одарены более, чем люди, и потому их звезды засияли раньше и сильнее других. В разных концах Единства, в разных октагонах, в разных Народах появлялись великие вожди и лидеры, в чьих жилах текла древняя Кровь Истинных…

Полдень Тысячи совпал с эпохой Великой Охоты, тем временем, когда Великие Черви и их потомство начали войну со всеми разумными Народами. Потомки Тварей Извне стремились остановить распространение Игг-света, и в горниле этих битв многие Братья выковали свою силу. На пике могущества Тысяча Братьев владела тысячей Кругов и правила миллиардами разумных – именно в ту пору Братья узнали о себе и своем предназначении и создали тот великий союз, что и был назван Тысячей.

Сила их была столь велика, что сравнялась со славой древних Домов Кел, и тогда же в сторону отпрысков Забытого обратился взгляд Вечности… Что-то новое проросло в темном хаосе Раскола, Единство вновь менялось, и силы, приходящие в него, пробовали на зуб оковы Небесного Трона…

Болтают, война началась не сразу. Многие Братья свободно посещали Вечность, пользуясь Истинной Кровью, а некоторые – служили ей. Говорят, Братья познали тайны Вечности – и отвергли ее, как отвергают отравленный плод. Они не захотели служить, заключать союзов или стать покорными орудиями владык Небесного Трона – и тогда началось великое противостояние.

Владыки Вечности не собирались уступать власть над Единством и не желали возвращения Забытого.

Долгий день Тысячи Братьев закончился, наступал закат…

Говорят, война была похожа на войны Раскола, потому что тоже оставляла следы на теле Единства, и непохожа одновременно. Тайная и явная, она велась на десятках фронтов и в сотнях Кругов одновременно, своими и чужими руками, и в ней сталкивались не только армии, но и ум, коварство и хитрость.

Вечность опиралась на неимоверную мощь, накопленную в тысячах миров, и все достижения Народа Кел, что добровольно покинул Единство. Было у Небесного Трона и немало слуг вовне – тех, кто был подкуплен их лживыми обещаниями бессмертия и вечной жизни в золотых чертогах…

Рассказывают, что Незримый выстлал перед Тысячей дорогу из белых камней. Они одолевали прислужников Вечности в Единстве, освобождали от ее оков новые и новые Народы, медленно, но верно перекрывая русло реки душ, Рун и Звездной Крови, что питала Вечность и ее владык. И даже за золотыми вратами находились те, кто вставал на сторону Братьев, видя их силу – и жалкую беспомощность Вечности.

Говорят, что лишь Великие Руны привели Хранителей Вечности к победе над Тысячей. И они же – истощили их мощь, и потому никогда более владыки Небесного Трона не смогут повторить такого…

Небесное войско, вышедшее из золотых врат, было подобно тому, что некогда сокрушило легионы Забытого. Тысячу Преображающих выставила Вечность против Тысячи Братьев, наделив своих избранников небесной мощью. Они считались непобедимыми – и многие Братья прибегли к запретным знаниям, сошли с дороги Восхождения, стремясь одолеть врага.

Закат Тысячи был долгим и кровавым. В огне той войны дотла сгорело множество Кругов. Были в ней и победы, и поражения. Но стало ясно, что звезда Тысячи закатилась, когда была потеряна Мечта, а у Разорванных Врат благодаря предательству погибли или были захвачены лидеры Тысячи Братьев. После той битвы Братья больше не могли сражаться на равных с Вечностью – и их уничтожали по одному, загоняли и добивали, как диких зверей, беспощадно стирая память о мятежниках…

Всех отпрысков Единого не убили – ведь, вернувшись за Грань, они могли вновь стать своим великим отцом, и многие говорили, что в том и состоит их замысел. Поэтому многих пленили и заточили – в Единстве и Вечности, в тайных схронах, чтобы никто больше не смог отыскать и освободить всех до единого.

Никому не известно, где спрятаны плененные Братья. В Единстве они, в Вечности, брошены ли в жерло огненных жил или захоронены под руинами своих городов? Некоторые гробницы Братьев стали хитрыми ловушками, на которых, как мотыльков на свет, стражи Вечности ловили тех, кто мечтал освободить заточенные души.

Многие помнят…

Ведь пока жив хоть один из Тысячи – жива и ее слава.

ГЛАВА 1

Пламени Подобный никогда не боялся смерти.

Как и все осколки Единого, он знал, что примет ее объятия и вернется туда, откуда все они пришли. Забытый отец терпеливо ждет за Гранью, когда Тысяча вновь станет едина – но нельзя жаждать великого, потерпев поражения в малом.

И потому – нужно идти, ступенька за ступенькой вновь преодолевая испытания Восхождение.

Как любой осколок Единого, он умирал тысячи раз. Иногда – обжигающе быстро, а иногда – в долгих мучениях. Обычная гибель тела стала привычной, а окончательная… Истинного, перешагнувшего золотой порог, трудно отправить за Грань, особенно если он знает, как защитить свои слабости. Узы, скрепляющие дух с телом, могут быть очень прочны, когда Восходящий заботится об этом. И тогда даже смертельные для иных удары не разорвут эо – а это очень полезно, когда ты собираешься довести задуманное до конца.

Азимандия изготовила для него немало Рун, а Торговец и Наблюдатель – одарили множеством Монет в обмен на взятые с Черепов и Всадника трофеи. Серебряные Развития более не были проблемой, однако закрывать все Атрибуты не имело смысла, ибо один Восходящий не может одновременно идти множеством дорог.

Пламени Подобный прекрасно понимал, что за краткий отрезок времени, отпущенный Незримым, невозможно преодолеть бездну, что отделяет золото от неба. Он не сможет противостоять слугам Вечности в прямом бою, не способен превозмочь небесную мощь или обмануть небесную хитрость – палка не остановит меч, даже Тысяча в зените славы не смогла пересилить Хранителей.

Но также он знал, что непобедимых не существует. В каждом доспехе есть щель, у любого великана – пятка, всякая фигура в сферах имеет свои слабости. Поэтому единственное, что стоило делать – развивать то, что могло стать клинком, что внезапно найдет чужую уязвимость.

Но клинку нужна верная рука, золоту – серебро, а Восходящему – опора.

И потому Пламени Подобный довел до пяти звезд все телесное: Ловкость, Движение и Координацию, чтобы стать стремительным и ловким, как звездный тигрекс; Мощь – чтобы сокрушать врагов; Выносливость, дарующую возможность драться, бежать, убивать и любить без устали.

Уже этого было достаточно, чтобы тело налилось буграми новых мышц, перевитых жгутами вен и ремнями сухожилий, твердых, как как каменное дерево. Сила серебряного Восходящего – вне человеческих пределов, а помноженная на его дух, волю и опыт, она способна одолевать даже золотых врагов.

Осколок Единого не стал трогать Размерность, ибо не собирался становиться карликом или гигантом, но предельно усилил Адаптивность, повышая стойкость тела к ядам, заражениям и болезням, а затем вложил четыре звезды в Совершенность – чтобы сохранить красоту и пропорции человеческого тела. Многие Восходящие считали этот Атрибут незначительным, потому что он не прибавлял силы, однако осколок Единого знал, что пламя любви, восхищения и телесной страсти порой гораздо полезнее Навыков и Рун. Настоящий лидер должен выглядеть как один из своего Народа, но всегда быть на два шага впереди и на одну голову выше. Мужчины должны восхищаться им, а женщины – желать. Настоящая сила – не кричит, она дремлет, готовая в любой момент проснуться…

Тело – ничто без Восприятия. Чтобы соблюсти баланс, требовалось довести до пяти звезд Остроту и Познание, и вложить одну в Чувственность, дабы не утратить вкус к человеческим радостям.

Сорок две серебряных звезды – а это были лишь камни, на которые опираются стены. Пламени Подобный только начал строить их, создавая очертания золотых башен, что должны пронзить небо…

В ветке Мышления требовался выбор. Интеллект открывал золотой Анализ – главный Атрибут для всех, кто хочет видеть за хаосом мира паутину причин и следствий, и золотую Искусность, любимую спутницу великих мастеров.

В прошлой жизни осколок Единого не сомневался. Но теперь с ним был Кейнор, чей Анализ давно достиг небесного ранга, а в Скрижали томилась Азимандия, уже сделавшая несколько шагов по дороге Искусности. Потому он вложил в Интеллект лишь одну звезду, предпочтя ему Интуицию, ибо тот, кто играет с камнем хаоса, должен уметь видеть знаки Незримого.

Среди трех золотых Атрибутов Интуиции был тот, чьего обладателя невозможно обмануть, перехитрить или скрыть истину. Всеведение – и в него вложил одно из трех своих золотых Развитий Пламени Подобный. Золотые Атрибуты драгоценны, и в прошлом его выбирали лишь идущие по пути мудрости. Первая же звезда открыла «Око Незримого», золотой Навык, позволяющий мгновенно отличать правду от лжи, видеть скрытые мотивы и тайные слабости других Восходящих. Пламени Подобный слышал, что на пределе оно превращается в небесное Всевидящее Око, от которого вообще ничего нельзя скрыть…

Восемь звезд – в Контроль, окончательно закрывая третью ветку Воли – одну из трех золотых башен его будущей твердыни. Это очень важный Атрибут для владыки – ибо как может править другими тот, кто не способен управлять собой? К тому же он открывал важнейший золотой Атрибут – Множественность, позволяющий разделять сознание на несколько независимых потоков. Два других золота – Абсолютность и Бастион тоже были важны, но не настолько. Множественность ожидаемо одарило начальным Раздвоением – способностью отделять второй поток мышления, наделяя им призрачного двойника. Используя этот Навык, кел создавали мыслящих призраков, особых Существ и говорящие Предметы.

Оставшиеся четыре звезды Пламени Подобный вложил в Элементность. Этот Атрибут тоже был важной ступенью, ибо помимо защиты от стихий наделял властью над ними. Тот, кто шагнул за золотой порог Элементности, получал Повелевание, Поглощение и Синтез – великие пути, однако осколок Единого интересовала лишь защита. Он искал нужное – и наконец нашел его, сделав золотым сродство с молнией и огнем. Теперь даже золотые Руны вряд ли сразу разорвут связку души и тела… а доведенный до предела Жизнетворный Рост не позволит убить его мгновенно.

Множество других Навыков, старых и новых, рассыпалось по веткам Атрибутов – пробудились и давно знакомые, и те, что подарило новое Восхождение. Использовать и развивать все – невозможно, и большинство – лишь тропинки, ведущие за горизонт…

Сто двадцать семь звезд. Еще чуть-чуть – и он заблестит свежим золотом, но это пока было преждевременно. Золотой блеск привлекает много жадных глаз и создает много лишних вопросов…

Свободное золото и серебро были исчерпаны. В Скрижали сияли только нужные Руны.

В запасе оставались серебряная награда за предателей и золотая награда за Подвиг. За Всадника. Пламени Подобный знал, что Наблюдатель щедро вознаграждает за подобные дела и потому выбор был особенно сложен. Портал, Домен, Предмет, Заклинание или Существо? Все они могли стать ценным приобретением.

В таких случаях стоило послушать голос Незримого – недаром же он обзавелся золотой Интуицией. Осколок Единого на мгновение замер, а затем – выбрал.

За двойное серебро – Руну- Заклинание.

Наблюдатель не поскупился. Печать Игг-Света, Червивый След, Изгоняющее Прикосновение. Первое на время наделяло оружие светоносной силой, второе – позволяло мгновенно распознавать червивых, третье – если бы оно у него имелось раньше, часть зараженных Тьмой Черепов удалось бы излечить. Его Пламени Подобный и взял, потому что выявить Тьму можно и иными способами, а вот изгнать ее из человеческого тела могут немногие…

За золотой Подвиг – Существо. Предмет тоже был бы хорош, но наверняка содержал светоносное оружие, а Портал с Доменом вели бы в места, где можно найти новое золото, однако его время было на исходе, а в Скрижали и так ждали своего часа два Портала и три Домена. Поэтому Пламени Подобный избрал Существо – и не был разочарован.

Золотой Страж, Стая Танцующих Клинков, Игг-Феникс

Золотой Страж – наследство Народа Кел, могучий колосс, способный выдержать любые удары. Такие исполины охраняли древние города и летающие острова, готовые как сражаться самостоятельно, так и нести внутри Восходящего, подобно Небесному Ястребу. Землянин посчитал бы Стража искусным механизмом, хотя он являлся рунным Существом, некогда олицетворявшем мощь великого народа. Лучший выбор – если бы не имелось иных Рун.

Стая Клинков – мощная атакующая Руна, в чем-то подобная Розе Клинков, которые творил Кейнор, но гораздо более самостоятельная, потому что Клинки – живые, одухотворенные создания. Такая Руна способна доставить хлопот даже сильному Восходящему…

Но против неба бесполезны и Страж, и Клинки. Именно потому Пламени Подобный избрал Феникса – единственное Существо, что усиливало его собственные способности и, если Незримый выкинет белый камень, могло подарить второй шанс…

Руна Игг-Феникса

Руна-Существо

Качество: золото

Активация: 240 капель Звездной Крови

Внутри заключен Игг-Феникс, светоносная птица, рожденная из Игг-Света. Феникс неуязвим для обычного оружия, излучает ауру исцеляющего игг-сияния и способен, принеся себя в жертву, воскресить владельца из мертвых. Для уточнения возможностей активируйте Руну.

Время действия: 1 час

Время перезарядки: 7 древодней

Таймер перезарядки: готов к активации

Руна могла показаться слабой лишь глупцу. Под светом таких Фениксов золотые звезды Буреносца некогда уничтожили Великого Червя…

Дела напомнили о себе. В углу шевельнулись незримые потоки эфира, обрели форму, складываясь в невысокую, тонкую, согбенную фигуру и налились Звездной Кровью, вновь обретая плоть.

Шелковая Тень. Старая паучиха выступила из сгустившихся теней так, как умеют только тенеходцы, и низко склонилась:

– Владыка… Риксы вернулись из Портала. Ты будешь говорить с ними?

– Сначала – с тобой. Что говорят в септе?

Старуха выпрямилась, насколько позволяла скрюченная спина, из-под капюшона сверкнули нефритовые зрачки Аммос. Мать Говорящей-с-Травами и бабушка его собственного тела была глазами и ушами нового кинга, и не только среди Каменных Луков.

– Тени шепчут, что Незримый вернул нам истинного владыку. Каменные Луки видят древнюю кровь. Да, старики ворчат, женщины недовольны, что мы бросаем домашние камни. Многим не нравится яркий свет новых земель… Но все они идут. После победы над Всадником они пойдут за тобой куда угодно. За Порталами уже больше половины септы…

– Хорошо, – сказал Пламени Подобный, – Но наше время на исходе. Сделай так, чтобы люди торопились. Распусти слух, что другие септы займут лучшее место, пока они собирают старую пыль…

– Я подстегну их, владыка. Но есть и опасность…

– Говори.

– Тени шепчут, много глаз видели как ты… – она быстро облизнула губы, – Умер и возродился в Кузнице Молний. Многие поняли… что древняя кровь – не сказки. Ты связал Восходящих Клятвой, но, тени знают, слова нельзя удержать в клетке. Опасные, очень опасные слова, мой господин! Что, если их услышат… там?

Она указала наверх, и, хоть в покоях Каменных Луков не было видно сияния Небесного Трона, осколок Единого прекрасно понял, на что намекает Шелковая Тень. Его инкогнито скоро может быть раскрыто – и когда до Храма Вечности дойдут слухи о новом кинге Народа Теней, кое-кто может сделать правильные выводы. Но землянин скоро отправится в Вечность, и слухи уже не имели никакого значения, поэтому Пламени Подобный лишь кивнул и сказал:

– Я знаю. Потому Народ Теней и должен торопиться. Что говорят обо мне другие септы?

– Небесные Когти – твои. Шипы и их рикс говорят: «владыка видит нас». А вот Лунные Тени… они сомневаются. Тени шепчут, они не хотят уходить. Власть лунного камня слишком велика.

– Шепот-в-Ночи отдает мне свою внучку. Что ты думаешь о ней?

– Ночной Страх! Я ее знаю. – Шелковая Тень сморщилась так, будто раскусила кислый плод, – Горда и своевольна. Ментал и серебряная сновидица. И неудачница, раз человек Земли отнял у нее Руну… Но у нее чистая кровь Луноликих. Возьми ее – так ты свяжешь две септы. Шепот-в-Ночи стара… Вот только…

– Что?

– Ты делишь ложе с полукровкой. Две королевы ползунов не уживутся в одной норе, владыка…

Пламени Подобный чуть усмехнулся – в этом имелась своя правда. Он крепко привязал Калассу, но теперь полукровка была не в восторге от будущего брака своего кинга. Обычаи Народа Теней позволяли брать много жен, но тут дело было в ином. Найтфир – чистокровная серебряная Восходящая, чей официальный статус гораздо выше чем у рыжеволосой выскочки. А если она принесет дитя…

Женщины могут быть куда опаснее Червей. Некоторые из Тысячи убедились в этом…

Он расспросил Шелковую Тень о многом, что имело значение в делах войны и мира и дал необходимые указания. Септам следовало торопится. А затем осколок Единого принял тех, кто вернулся из-за Портала.

Они вошли втроем – Острый-как-Шип первым, за ним Серебряный Коготь, и последней – Ночной Страх. Шип шел впереди не потому, что старше или сильнее, наоборот, септа Серых Шипов была слабейшей из трех. Но именно поэтому он стремился быть первым в остальном, ведь гордость малых острее гордости великих.

Все они побывали в Эстэ вместе со своими воинами, жили, разведывали, охотились и изучали древние руины, чтобы оценить возможность переселения. Многие Каменные Луки уже находились там постоянно – Каласса и десять копий воинов расчистили изрядный кусок руин, а мастера-строители готовили жилища в костях старых зданий. Он сам указал им места…

– Владыка, – Острый Шип склонил голову, – Мы вернулись.

– Вижу. Садитесь. Расскажите, что нашли.

Шип сел первым и заговорил первым:

– Ты не обманул, кинг. Город огромен. Больше всего, что я видел. Даже руины… во много раз больше наших домов! – он изумленно покачал головой, – Неужели наш Народ когда-то был столь велик? Там чистый воздух, много воды и хорошая охота. И нет никого, кроме звездных тварей. Я не нашел следов проклятья. Если ты говоришь, что другие Народы не изгонят нас – Шипы пойдут туда за Каменными Луками.

– А Когти?

Коготь-как-Серебро чуть помедлил, словно собираясь с мыслями.

– Башни Эстэ стоят крепко. Мы нашли кварталы, где смогут жить две, три, десять наших септ – и всем хватит места. Там есть свои опасности, но нет Червей. Когти первыми принесли Клятву кингу. Мы и сейчас пойдем первыми…

– Что скажут Лунные Тени? – Пламени Подобный посмотрел на Найтфир, задержав на ней взгляд чуть дольше, чем требовали приличия.

Единственная из всех, она не села – стояла чуть в стороне, скрестив руки на груди. Красивая даже в запыленной найткоже. Кровь Кел Аммос – серебристые волосы, убранные в пучок, высокие острые скулы, огромные миндалевидные глаза – нефритово-зеленые, сияющие собственным светом, за который Аммос некогда прозвали «каменноглазыми». В них плескалась холодная настороженность и что-то еще… тщательно скрываемый интерес? Конечно, Найтфир тоже внимательно изучала его – того, кому глава Луноликих отдавала ее в жены.

– Я не уверена… владыка.

– Говори, Восходящая.

– Старые развалины опасны, – Голос Найтфир был ровным, холодным, с едва уловимым нажимом, – Они не желают гостей. Шторма укрощены, но много других тварей – призраки, сторожевые Руны, чудовища, реаниматы… О лунный камень, опасности в каждом подвале! Я потеряла одного из своих людей…

Шип дернулся, словно хотел возразить, но Пламени Подобный жестом остановил его, чтобы не допустить конфликта:

– Продолжай.

– И даже если мы укротим опасности… То как будут жить четыре септы рядом? У всех нас свои охотничьи земли, свои обычаи, свои… – она помедлила, подбирая слово, – пути. В тесноте города границы сотрутся. Начнутся споры. Потом прольется кровь…

– Ты говоришь о старом укладе, Восходящая, – сказал Пламени Подобный, – Его больше нет. Идут новые времена – и они растопчут тех, кто держится старых камней.

– Я говорю о том, что вижу, владыка, – В голосе Найтфир мелькнула искра вызова, – Лунный камень не боится ночи, но он не слеп.

Тишина повисла над столом. Шип переглянулся с Когтем – оба явно не ожидали, что внучка Шепот-в-Ночи осмелится спорить с владыкой.

Пламени Подобный медленно поднялся. Он видел их насквозь – всех вместе и каждого в отдельности. Мог бы пустить в ход силу Голоса Древней Власти или одну из своих осанн – и Найтфир уже стояла бы на коленях и клялась ему в верности, захлебываясь от священного трепета. С другой бы он так и поступил – но к этой Восходящей требовалось иное отношение. Найтфир должна решить сама. Ее гордость уже сломали дважды – сначала его ученик-землянин, отнявший Руну, а затем Пожиратель Костей, когда захватил и собирался сделать одной из своих жен. Третий раз лишь сломает ее волю окончательно, либо подтолкнет к отчаянному сопротивлению. Она горда и уязвлена тем, что ее продают, как товар, но у Восходящей нет выбора.

Он его даст.

– Ты права, Ночной Страх, – сказал он, не отводя взгляда. Найтфир моргнула – она явно ожидала другого ответа.

– Город все еще опасен. Септы будут враждовать. Все это – правда. И все это – не имеет значения.

Пламени Подобный сделал шаг вперед, встав достаточно близко, чтобы она ощутила исходящую от него силу. Он смотрел на нее не так, как хозяин смотрит на красивый товар, а как мужчина – на ту, что желает больше жизни. Осколок Единого знал, что всем женщинам, а особенно – Восходящим, приятны такие взгляды. Звездная Кровь, золотые и серебряные Навыки бурлили в его теле, и он знал, что Луноликая – ментал, сновидица, чувствует это и ощущает его эмоции. И они говорят ей куда больше, чем слова.

– Эстэ не просто руины. Это наш город. Твой и мой, Ночной Страх. Каменных Луков, Когтей, Шипов и Луноликих. Там похоронены сокровища, которые септы не видели даже во снах…Ты знаешь, что такое Архив Снов?

– Я слышала легенды. Говорят, там хранились сны и воспоминания…

– Не просто воспоминания. Навыки. Техники. Секреты утраченных искусств нашего Народа. Но взять их сможет лишь сновидец, который осмелится войти в его глубины. Сильный ментал. Потомок золотых Королев Сновидений… Готова ли ты, Ночный Страх? Хочешь стать новой Королевой? Моей… Королевой?

– Я… не знаю, – Найтфир отвела взгляд.

Пламени Подобный протянул руку и раскрыл ладонь. На ней сияла Руна – золотая звезда, сложное переплетение линий, ведомое лишь мастерам сновидений.

Искусство Грез.

Эта была не та Руна, что отнял землянин и просила вернуть Шепот-в-Ночи. Другая – куда более ценная, открывающая золотые врата для тех, кто ходит дорогой снов. Азимандия сотворила ее из Крови Истока, ибо получить другим способом эту Руну было бы очень сложно. Золото стоит дорого, но эта Восходящая имела именно такую цену, и, что важнее, только с ней луноликая обретала настоящую ценность для его планов.

Риксы пораженно замерли, и застыла Найтфир, в чьих зрачках отражался золотой блеск.

– Прими эту Руну, Ночной Страх. Но не как дар той, что избрана в жены. Танаан моего Народа – не товар, который отдают ради союза между септами. Прими ее как дар той Восходящей, что не побоялась войти в Кузницу Молний и не покорилась червивому владыке.

Она не двинулась. Не протянула руку. Только смотрела – на Руну, потом на него. Но губы чуть дрогнули, когда Найтфир спросила:

– Кинг хочет сковать меня золотым ошейником?

– Решать тебе, Ночной Страх. Я не беру то, что не отдано. Если захочешь стать моей Королевой – у меня найдутся для тебя и другие дары. И иные слова…

Найтфир молчала. Ее лицо оставалось неподвижным, как маска, которую она не надела. Но осколок Единого знал, какие мысли мечутся в ее голове.

– Возьми Руну, – сказал Пламени Подобный. – А потом – скажи мне свое слово. Не слово Лунных Теней. Не слово Шепот-в-Ночи. Твое слово, Ночной Страх.

Он опустил руку, и Руна осталась висеть в воздухе между ними – мерцающая, ждущая.

Три удара сердца. Пять.

Десять.

Найтфир медленно подняла руку и взяла Руну. На мгновение закрыла глаза и открыла их, но она смотрела уже без прежнего холода. Осталась настороженность и тлеющий уголек недоверия – да, но появилось и нечто новое. Благодарность. И откровенное любопытство.

– Я принимаю дар, – сказала она негромко, – И приму иные. Если кингу нужна королева, я готова ею стать… Но пусть кинг знает – Ночной Страх кусается даже в золотом ошейнике!

Найтфир хищно улыбнулась и осколок Единого улыбнулся в ответ – впервые за этот вечер, молча протянул ей руку и она приняла ее, сплетя свои холодные пальцы с его.

Он знал, что она сейчас думает. «Мой муж», «мой будущий муж», «тот, кому я рожу детей», и эти мысли кажутся ей странными. Найтфир должна была увидеть и понять, что она нужна ему – не как живой товар и залог союза, а как Восходящая и женщина, и принять решение – не по принуждению, не по слову Шепот-в-Ночи и воле септы, а сама. Он дал ей выбор, хоть и иллюзорный, и Найтфир была благодарна за это.

Острый Шип шумно выдохнул – он явно ожидал худшего. Коготь лишь смотрел, принимая и запоминая. Два рикса только что стали свидетелями ее согласия и рождения нового союза. Они еще не знали, что их сигны и пути – Каменных Луков, Лунных Теней, Шипов и Небесных Когтей уже не имеют значения. Осколок за осколком разбитый Народ собирался, чтобы стать единым – в том месте, где был когда-то рожден.

– Теперь садись, моя Восходящая, – сказал Пламени Подобный, – Разговор будет долгим. Я расскажу вам, мои верные, как четыре септы будут жить в городе, который не хочет гостей…

ГЛАВА 2

Он понимал, что это будет непросто.

Слишком много циклов прошло. Немало ссор, крови и древних Клятв стояло между септами Людей Тени. Они шли разными дорогами, уже немного различались внешне и даже говорили по-разному. Когда племя разделяется, так бывает всегда. Пламя обиды между кровными родственниками – самое жадное до крови. Но также осколок Единого знал обитатели теневого кольца обречены, и он единственный, кто может их спасти. Плохие, глупые, испортившиеся – это были его дети, и холодный камень Кел Аммос все еще сиял в их зрачках…

Удел владыки – быть безжалостным, ибо те, кто вручили ему Титул, вручили и власть над своими жизнями, а жизнь Народа – всегда выше жизни гордецов. Пламени Подобному пришлось казнить троих, прежде чем септы смирились с неизбежным. Первый, собиратель из Каменных Луков, цеплялся за старые камни, смущая умы остальных; второй, выживший Восходящий из Гроз, дерзко обвинил кинга в разрушении древних Стрел и попрании устоев; третий… третий предал Народ, вознамерившись уйти за пределы Шторма со своим отрядом. Были и те, что бежали тайком, – участь изгоев казалась им слаще, чем новые порядки и жизнь в новых землях.Объяснять глупцам волю Незримого бессмысленно, Люди Теней понимали силу куда лучше слов, и потому все мятежники умерли, ибо могли навлечь беду раньше времени.

А остальные пошли за ним, хоть для этого и понадобилось немало новых Порталов. Много труда, горя, крови и слез стояло за исходом, ибо стронуть с насиженного места Народ тяжелее, чем сдвинуть гору.

Во времена, когда башни Эстэ еще лучились серебром, город населяло в пятьдесят раз больше людей, чем ныне возвращалось из земель тени. Место нашлось всем: Каменные Луки обосновались возле Кузниц Света, под которыми имелись обширные древние подземелья; Небесные Когти устроились в основании Башни Изобилия; Шипы хотели жить ближе к окраинам, чтобы охотиться на звездных зверей… Луноликие же пока не избрали место – упрямая Шепот-в-Ночи тянула время, не спеша покидать священный лунный камень. Она ждала, пока кинг возьмет в жены ее внучку, и тянуть с этим не стоило, ибо отмеренное Незримым время подходило к концу. Пламени Подобный хотел, чтобы сама Найтфир избрала место для луноликих, ибо время старухи уходило, а его избранница должна была стать новой владычицей снов.

Осколок Единого знал свой город – и открывал Людям Тени его тайны, ведя и показывая, где могут скрываться древние чудеса и как правильно ими пользоваться. Руины по-прежнему хранили немало богатств. В первые семидневья они отыскали немало Реликтов и старых, но еще действующих, Предметов, а также расчистили от ловушек и бродячих тварей окрестности своих новых домов. В Эстэ имелось все, что нужно для жизни, – источники воды, еды и Звездной Крови, – а многие городские механизмы все еще можно было оживить. Пламени Подобный видел, как горели глаза у его Восходящих – проклятое место одаривало их куда щедрее, чем суровые теневые земли.

Он повелел устроить первые жилища в потайных местах, подземельях и корнях древних башен. Там, куда нельзя добраться, не зная особых путей. Многие ворчали, что они прячутся под камнями подобно трусливым тенеподам, но время выходить на свет еще не пришло. Не привыкшие к яркому дневному свету Люди Теней старались передвигаться в сумерках, и старые Знаки Переноса, подземные тоннели и высохшие водоводы стали их тайными дорогами, ибо любопытные глаза не должны были раньше времени обнаружить великое переселение. Руины Эстэ огромны, и Люди Теней, привыкшие скрытно передвигаться и искусно прятаться, будто растворились в них.

Объединив воинов разных септ, осколок Единого приказал зачистить от реаниматов Дворец Пустоты. Помимо Рун и Звездной Крови, что хранила нежить, он преследовал иную цель, ибо Дворец находился на стыке владений, что избрали септы. Да, от прежнего величия осталась лишь выеденная скорлупа, но в будущем эти залы должны были стать их общим местом – для встреч, переговоров, празднеств и общих собраний. Кое-где даже сохранилась драгоценная мозаика из солнечного камня и драконьего стекла, изображающая юношей и дев, приносящих дары и сливающихся в объятьях, ибо во Дворце когда-то проводили брачные обряды Народа Молний…

— Здесь ты возьмешь в жены луноликую тварь? — зло усмехнулась Каласса, когда они осматривали освобожденные залы. — А где будет стоять ваше брачное ложе?

Каласса! Пламени Подобный знал ее – как взрослые знают собственных детей, видел ее гордость, упрямство и ревнивую обиду, что разъедала Огненную-как-Ветер изнутри. Сильные мужи Народа Теней часто брали нескольких жен, но Каласса – не обычная женщина. Ее устремления высоки, она привыкла быть первой, а внутренний огонь столь жарок, что не потерпит соперниц…

— Да, я возьму ее здесь, — спокойно, как о чем-то обыденном, сказал Пламени Подобный. — Луноликие – треть Теней, а нашему Народу нужен крепкий союз. И наследник.

— Ты… Я не желаю делить тебя! Я ведь не слепая! Хватит и тех взглядов, что бросает на тебя золотая сука! Ее ты тоже возьмешь в жены?

— Азимандия – моя Руна и наша союзница, не более, — его голос остался спокойным, но в нем появилось предупреждение: — И не называй ее сукой. Ее золото дороже твоей глупой ревности.

Огненная-как-Ветер оскалилась, как загнанная в угол самка тигрекса:

— Союзница! Да она смотрит на меня так, будто хочет содрать живьем кожу и превратить в одну из своих игрушек! А теперь эта лунная тварь… Вся септа знает, что я – твоя, что я каждую ночь согреваю твое ложе! Я сражалась за тебя! Убивала за тебя, а ты… приносишь дары серебряной чужачке!

Пламени Подобный остановился посреди коридора, по которому они шли, – так, что само его движение стало угрозой. Тень упала на огненную деву, и жар ее гнева внезапно показался жалким по сравнению с тем холодом, что источал осколок Единого.

— Каласса, — голос был тихим, но в нем не осталось ни капли снисходительности. — Я – твой владыка.

Он схватил ее за горло, одним движением прижимая к стене. И Восходящая ничего не могла сделать, ибо Пламени Подобный уже стоял на золотом пороге.

— Ты забыла?

— Не смей! — ее глаза полыхнули расплавленным серебром, а от тела полыхнуло жаром Аспекта, но хватка осколка Единого не ослабла.

— Я смею все, что хочу, — оборвал он, пустив в голос нотки Подчинения, от которых затрещала ее воля. — Я сделаю то, что нужно для Народа. Найтфир принесет нам Луноликих, ее кровь свяжет септы крепче любой Клятвы. Ты хочешь быть риксом, Восходящая? Ими не становятся обиженные дети.

Он знал, что Каласса – его. Знал, что воспоминание, когда он сломил ее ментальную защиту – и взял ее, физически и духовно, – сейчас снова проснулось в огненной деве. Знал, что она снова ненавидит и желает его и понимает, что он в любое мгновение может повторить однажды уже сделанное.

— Отпусти, — прохрипела Каласса, тщетно пытаясь освободиться. — Я… не могу даже думать о… как ты обнимаешь серебряную тварь… Я… Клянусь, я вырежу ей сердце!

— Ты не причинишь Найтфир вреда, — спокойно ответил он. — И ты останешься со мной, пока этого желаешь.

— Греть твое ложе… когда она будет холодна?! Она будет носить сигну королевы! Она будет сидеть рядом с тобой на тинге. Она родит тебе детей… Нет! Я хочу быть… первой!

Пламени Подобный молчал долгое мгновение, изучая ее глаза, проникая в темную глубину ее мыслей. Понять, что хотела Каласса, было нетрудно. С появлением Найтфир ей придется смириться, но упускать влияние на владыку и первенство кое в чем другом полукровка решительно не желала. Она не могла стать его женой, ни первой, ни второй, но могла стать матерью детей с древней кровью, а если это будет первый сын…

Тогда Каласса будет матерью наследника. К тому же это проложит новый мостик к союзу с Народом Земли, ибо его тело тоже наполовину земной крови.

Он усмехнулся и отпустил ее шею.

— Я не забываю тех, кто принадлежит мне, Огненная-как-Ветер, — сказал осколок Единого, обводя большим пальцем рисунок ее скул. — Чего же ты хочешь? Говори…

— Дай мне то, чего она не даст, — прошипела Каласса. — Ребенка! Первого сына.

Пламени Подобный смотрел на Восходящую – на огонь, что полыхает лишь в достойных, и ту жажду, что разжег он сам. Он и прежде щедро делился своей кровью с дочерьми Народа Молний и провидел возможные последствия – несколько полюсов власти, возможный раскол, вражда и соперничество, ибо сильная кровь всегда стремится к вершине. Но это и была жизнь, Восхождение, его сила и его память, то единственное, что он мог оставить Народу после того, как шагнет за Грань…

— Моя. В тебе нет страха, — сказал он удовлетворенно. — Только пламя…

— Если оно годится не только расчищать твою дорогу, не заставляй меня ждать, — прорычала она, притягивая его к себе. — Мой… кинг.

Их любовь всегда становилась поединком, где Каласса неизбежно проигрывала. Слова были не нужны – их заменили поцелуи, в которых смешались гнев, ревность и желание, а пальцы жадно рвали застежки, проникали под одежду и скользили по горячей коже. Огненные Аспекты танцевали вокруг, сливаясь и окутывая их непроницаемым пламенным коконом. Тело Восходящей помнило его прикосновения, жаждало и отзывалось на них. Огненная дева вспыхивала мгновенно, а горела так яростно, что ее страсть могла и опалить.

Осколок Единого развернул ее лицом к стене, одной рукой удерживая за талию, а другой расстегивая одежду. Каласса уперлась ладонями в холодный камень и застонала, когда ощутила его сзади. Пламени Подобный взял ее так, как она любила, заставляя дрожать, выгибаться и хрипеть его имя, – он помнил секреты ее тела, как карту своего города, каждый поворот, каждую тайную тропу.

Каласса запрокинула голову, когда достигла предела, и он видел край ее лица – искаженного удовольствием, открытого, беззащитного. Осколок Единого последовал за ней несколькими мгновением позже и дал Восходящей то, что обещал. Если Незримый будет благосклонен – а женщины Теней, тем более Восходящие, искусны в своих просьбах, во чреве Огненной-как-Ветер зародится новая жизнь…

Она приняла его волю и ушла с последним караваном из Каменных Луков – к Людям Земли, неся дары и ведя освобожденных трэлей, ибо те были обузой. И не только дары, но и тайные слова Огненная-как-Ветер несла землянам, ибо приготовления были почти закончены, и Сигурду пришло время отправиться в Вечность.

А через несколько дней в этих же залах Народ Теней собрался на брачное торжество. Пламени Подобный брал в жены Ночной Страх, внучку Шепот-в-Ночи из септы Луноликих, и представители всех кланов пришли, чтобы засвидетельствовать это.

Там, где прежде бродили мертвецы, теперь пылали жаровни, а древние мозаики, очищенные от пыли, снова сияли в отблесках пламени, и треснутое лицо Творящей, что покровительствует всем брачным союзам, снова улыбалось собравшимся с потолка. Восходящие четырех септ выстроились вдоль стен – чего нельзя было представить всего цикл назад – и на их лицах осколок Единого читал затаенную надежду.

Под взглядами Каменных Луков, Шипов, Когтей и Лунных Теней Пламени Подобный и Найтфир обменялись свадебными дарами. Он отдал ей серебряную Руну Погружения-в-Грезы, выкупленную у землян, а луноликая сняла маску из лунного камня. Лицо под ней принадлежало истинной наследнице Аммос: безупречные черты, высокие скулы, огромные сине-зеленые глаза. В облегающем темном асари, украшенном амулетами из лунного камня, с распущенными серебристыми волосами и подведенными голубой краской губами она выглядела настоящей красавицей, и у многих, кто видел Ночной Страх впервые, вырвался восторженный вздох.

Найтфир протянула ему маску – ответный дар, согласно обычаям септ, так она отказывалась от своего рода, передавая себя в руки семьи мужа. Пламени Подобный принял, ощущая ее тепло – это был могущественный Предмет серебряного ранга…

— Я верну ее тебе, если пожелаешь, — сказал он негромко. — Я не отниму то, что делает тебя собой.

В глазах Найтфир мелькнуло что-то, похожее на растерянность. Ее пальцы на мгновение задержались на его руке.

— Ты странный муж, — прошептала она так тихо, что слышал только он.

— Ты еще не знаешь насколько.

А затем блеснули два клинка – серповидный кинжал Найтфир и боевой тарн Каменных Луков, – и алая кровь капнула на пол. Восходящая протянула порезанную ладонь, вкладывая ее в руку осколка Единого, а фламиника Серебряное Облако медленно и торжественно перевязала их запястья лентами из тень-шелка. Кровь смешалась – и сквозь ее тепло Пламени Подобный ощущал, как пульсирует сердце его невесты.

— Кровь к крови, тень к тени, — произнес он, глядя в глаза Найтфир сквозь прорези ее маски. — Я беру тебя в жены, под свой щит и на свое ложе. Твои враги – мои враги. Твои дети – мои дети. Пока тени длинны…

— Кровь к крови, — повторила за ним Найтфир слова древней клятвы, и ее голос не дрогнул, — … пока тени длинны…

Коготь-как-Серебро первым ударил кулаком в грудь.

— Кинг и королева!

— Кинг и королева! — откликнулись риксы, танааны и хейры.

А потом было пиршество, и они сидели во главе стола, и их окровавленные руки, перевязанные лентой, были вместе, соединенные до конца праздника, ибо муж не должен выпускать из рук свою жену, пока не погаснет Игг-Древо…

Найтфир держалась безупречно – глава Лунных Теней хорошо обучила внучку. Она принимала поздравления, улыбалась так, как следовало, смеялась в нужных местах, отвечала так, как подобает дочери древней крови и первой жене кинга. Пожалуй, даже за пиршественным столом прежних времен эта Восходящая смотрелась бы достойно – в ней чувствовалась та особая стать, что нельзя купить или украсть, ибо она куется в крови веками. И она не была покорной куклой – глаза оставались холодными, свободная рука в поисках уверенности часто касалась рукояти ножа. Серебряная Восходящая, ментал, сновидица, она водила в бой копье воинов и хорошо умела убивать. Опасная хищница, пусть и другой породы, чем рыжеволосая полукровка. Краем глаза Пламени Подобный следил за Калассой – она сидела чуть ниже, изредка поглядывая на них, и на ее губах играла тень странной улыбки. Такой, будто она знала что-то, недоступное сопернице…

— Та полукровка, — чуть слышно прошептала Ночной Страх чуть позже. — Я слышала о ней…

— Она мой знаменосец, — спокойно ответил Пламени Подобный. — Ее пламя верно служит Каменным Лукам.

— И греет твое ложе…

— Каласса заслужила свое место.

— Место? — их лица оказались так близко, что он ощущал ее дыхание. — А какое ты отведешь мне, мой кинг?

— Королевы.

— Ты играешь со мной, — вздохнула Найтфир, чуть сжав под столом его руку. — О лунный камень… Шепот-в-Ночи предложила меня как условие союза. Ты не выбирал, и я тоже – лишь серебряный довесок к Клятве…

— Я мог отказать, — его пальцы властно переплелись с ее. — Но не захотел.

— Зачем я тебе?

Он помолчал перед ответом. Эта Восходящая была ему нужна – как нужны были Азимандия, Морвейн, Провидица, Каласса, Коготь-как-Серебро, Острый Шип и другие звенья, что создают нерушимую цепь. В Ночной Страх текла древняя кровь, она уже имела серебряный ранг и редкие навыки онейромантии – подходящая кандидатка для той роли, что предстояло сыграть.

— Каласса – мой меч. Шелковая Тень – мои уши, — прошептал он, почти касаясь губами ее уха. — Но кто будет моим голосом? Шепот-в-Ночи – величайший сновидец в Народе Теней. Ты превзойдешь ее во всем.

— Ты хочешь, чтобы я была твоей… сновидицей?

— И не только. Мне не нужно украшение трона или чрево для деторождения. Ты будешь моим голосом в чужих грезах. Я хочу получить союзницу, а не рабыню.

Найтфир пришлись по нраву его слова – она не желала быть чужой игрушкой. Ее голубые губы изогнулись в хищной улыбке:

— Только лишь союзницу?

— Ты получишь все, что захочешь, Восходящая. Если сумеешь взять и удержать.

Она чуть вздрогнула, ощутив тяжелую мощь его разума, и прошептала:

— Ты опасен.

— Да.

— Хочешь приручить меня, как… ее?

— Нет. Ты же кусаешься, — он позволил себе шутку, вспомнив ее же слова. — Но, если захочешь, со мной ты обретешь настоящую силу. Власть, знания, Руны и Звездную Кровь. Детей древней крови. Мне же нужна лишь твоя верность. Выбор за тобой, Ночной Страх.

— Тогда докажи мне, — в ее глазах сиял вызов. — Сегодня ночью. Покажи, чего стоят твои слова.

Пир затянулся, но когда свет Игг-Древа начал гаснуть, он встал из-за стола, и Найтфир поднялась тоже. Не размыкая рук, они прошли в покои – отдельный альков, отведенный новобрачным. Ночной Страх вошла первой и остановилась, глядя на ложе, устланное шкурами. Он наконец отпустил ее руку, и Восходящая тут же обняла свои напряженные плечи.

— Мне… раздеться? — спросила она не оборачиваясь. — Или ты… желаешь сам?

— Раздевайся.

Асари упало к ее ногам. В тусклом свечении солнечного камня кожа Найтфир казалась отлитой из лунного камня. Древний узор змеился по бедрам, ягодицам и спине, восходя на лопатки и плечи, – руны снов и грез, способные напугать слабого духом. Пламени Подобный удовлетворенно кивнул и спросил:

— Доспех у тебя в Хранилище? Оружие с собой? Вот твоя маска.

— Да… но…

— Достань и надень.

— Зачем? — в голосе Восходящей прозвучало недоумение.

— Я хочу испытать тебя. Иди за мной, Восходящая!

Он не стал ждать ответа – развернулся и пошел к выходу. За спиной послышались ее шаги – легкие, почти бесшумные. Найтфир следовала за ним, и Пламени Подобный ощущал ее растерянность так же отчетливо, как биение собственного сердца.

Хорошо.

Он скрытно вывел ее из Дворца, и они пошли через ночной Эстэ – мимо заросших каналов и скелетов башен, под тусклым взглядом Небесного Трона, пробивающимся сквозь рваные облака. Город молчал, и Ночной Страх не спрашивала, куда ее ведут. Это тоже было хорошо – она умела ждать.

Архив Снов возник из темноты, мрачный, как обглоданная временем раковина. Изящное прежде здание, где хранилась память и грезы сотен поколений, зияло оплавленными провалами – оружие Вечности не пощадило его. Но в даже в таком виде Архив сохранял величие… и опасность.

Крик одинокого кошмара прорезал тишину. Найтфир вздрогнула, открывая Скрижаль и беря оружие наизготовку, а Пламени Подобный снова улыбнулся. Он уже был здесь в теле юного землянина, и они вместе с Морвейн зачистили Архив, но несколько призраков уцелели, забившись в древние щели.

— Это то место, о котором ты рассказывал, — настороженно проронила Найтфир. — Архив Снов. Мы пойдем внутрь?

— Да. Иди за мной.

Давящая аура Архива была тяжела. Обычный человек бежал бы отсюда не разбирая дороги. Осколок Единого не был человеком, а Найтфир хорошо держалась, искусно закрыв свой разум и полностью контролируя эмоции. Высокая ступень Ментального Искусства – необходимость для тех, кто вторгается в чужие сны. Сейчас, одетая в черную найткожу, в маске из лунного камня, она казалась гибкой тенью, крадущейся по его следам. Серебряная охотница в своих землях – но здесь, в его тени, она была подобна ювейну, впервые открывшему Скрижаль.

— Клянусь лунным камнем, тут живут кошмары, — сказала она, оглядываясь по сторонам. — Владыка…

— Боишься?

— Я бывала в подобных местах. Я не боюсь призраков.

— Иди за мной.

Внутри их ждала густая тьма и залы, полные рядов разбитых киир. Крошево опустошенных кристаллов, некогда хранивших сны целого Народа, хрустело под ногами. Кое-где еще мерцали голубые искры Звездной Крови, которые когда-то не успел забрать Сигурд.

— Лунный камень, — с удивлением проронила Найтфир, оглядываясь. — Я чую… лунный камень, владыка. Но не здесь… глубже.

Пламени Подобный кивнул – то, за чем они пришли, действительно находилось глубже. Он не открыл Сигурду всех тайн Архива, ибо древнее место состояло из нескольких уровней, да и не смог бы землянин проникнуть в глубины, доступные лишь владычицам грез…

Первый кошмар атаковал без предупреждения. Алое пятно, быстрое, как рассерженный жужень. Как обычно, эти твари выбирали слабейшую цель, поэтому осколок Единого не стал даже вмешиваться, наблюдая, как справится Найтфир. Она ожидала брачного ложа, а получила испытание, потому что без них нельзя обрести настоящую силу.

Восходящую явно учили противостоять подобным созданиям – лунный камень часто притягивал призрачные сущности. Найтфир не поддалась ужасу и псионическим уколам. Она видела кошмары и избегала их гибельного прикосновения, а ее Скрижаль хранила бронзовые Руны, способные развеивать эфирных существ. Пламени Подобный снова кивнул, когда луноликая прикончила третьего и последнего призрака Архива – для юной сновидицы она держалась вполне достойно.

— Что дальше, владыка? — спросила она. — Что… мы ищем?

Он подвел ее к месту, где оружие Вечности сразило Королеву Снов. Ее тело развеялось, а сломанные Предметы забрал землянин, но отпечаток еще сохранился в расплавленном камне, и Найтфир застыла, глядя на него.

— Чувствуешь? — спросил Пламени Подобный. — Что ты видишь?

— Не знаю… — покачала головой Восходящая. — Старую смерть. Тлен. Забвение…

— Здесь пала та, от чьей крови выросла в тенях ветвь Луноликих. Твоя кровь. Ее грезы давно развеяны, но следы еще не стерты. Найди их. Найди старые пути!

— О лунный камень! Я… не знаю.

— Ты сможешь, Найтфир.

Это была не просьба.

Он не просто так одарил ее золотым Искусством Грез. Осколок Единого знал, что сновидицы обладают особыми дарами. Они могли вызывать грезы, перемещаясь в них на огромные расстояния, умели проникать в чужие сны и материализовать вражеские кошмары. От Найтфир требовалось немногое – увидеть следы и найти дверь…

Восходящая опустилась на пол, скрестив ноги и погрузилась в транс. Ей требовалось время и концентрация. Пламени Подобный видел эфирную паутину странной энергии, что начала струиться от нее, высвечивая темные глубины Архива. Тонкие нити струились по залу, медленно проникая во все закоулки, и наконец он увидел, как на полу под слоем кристального крошева засветились древние руны, прежде скрытые в линиях разбитой мозаики.

— Мой господин… я нашла старые печати, — сказала Найтфир, не открывая глаз. — Либрос! И Энай…

Грезы и Молния. Ее хорошо обучили, и Пламени Подобный снова кивнул.

— Кровь к крови, — откликнулся он. — Этот путь открывается для двоих – властелина и королевы.

Осколок Единого разгреб обломки и прижал ладонь к мерцающему знаку. Послышался легкий гул, но без крови древних Королев эти врата не открывались – так было сделано специально. Найтфир расширенными глазами наблюдала за тем, что он делает, а потом, поняв, что от нее требуется, опустилась напротив, сняла перчатку и прижала ладонь к знаку, что на языке Кел назывался «либрос».

Гул превратился в скрежет. Голубая щель прорезала пол Архива, вспыхнув по кругу, и прямо перед ними открылся провал, вертикальный колодец, уходящий в непроглядную тьму. Пламени Подобный выпрямился, стоя на самом краю, и Ночной Страх сделала то же самое. У шахты, казалось, не было дна…

— Хочешь обрести силу? — спросил осколок Единого, глядя вниз.

— Да, но…

— Прыгай.

— Как, владыка? — замешкалась Найтфир. — У меня нет Рун, которые…

— Иди за мной.

— О лунный камень, но…

Она не успела договорить, потому что Пламени Подобный бестрепетно шагнул вперед – и со свистом провалился в темноту.

ГЛАВА 3

Ее тело кричало, что это безумие. Что это глупо и бессмысленно. Никакое сокровище не стоит смерти! Но разумом Найтфир понимала, что это – испытание. Мне нужна союзница, а не рабыня, — сказал он ей. Союзники – верят, а трэли – боятся…

Она прыгнула следом.

Падение было долгим, ибо нижние Архивы скрывались в глубинах. Сквозь свист воздуха осколок Единого слышал, как кричит Найтфир, уже решившая, что расстанется с жизнью, разбившись о камни. За несколько мгновений до удара он использовал Облегчение Веса и подхватил ее, чтобы опуститься плавно. Рискованный трюк, но он удался.

— Ты прыгнула. Хорошо.

Осколок Единого поставил ее на ноги.

— Где мы… — вскрикнула Ночной Страх, хватая его за руку. — Что это за место?

Она видела иллиум и лунный камень, покрывающие потолок и стены, треугольные двери и тусклое сияние рунных замков. Верхние этажи Архива хранили воспоминания и сны обитателей Эстэ, а его подземелья – то, что не стоило видеть никому. Скрытое и опасное. Темные тайны, кошмары и сводящие с ума грезы, а также кииры, хранящие сны самих Королев. И его старые сны…

— Добро пожаловать в Архив Забвения, моя королева, — ответил Пламени Подобный, изучая то, что последний раз видел много, очень много циклов назад, а затем быстро шагнул вперед, заслоняя собой Восходящую.

У этого места имелся страж.

По коридору к ним плыла Королева Снов – такая, какой он ее помнил, в небесно-голубом асари, с распущенными светлыми волосами и сияющими Звездной Кровью очами. Лицо, невероятно похожее на лик той, что стояла сейчас рядом, исказил гнев, открылась огромная золотая Скрижаль.

— Энно! Аурим энно той!

Отражение! Боевой призрак, точно такой же, как оставила Всполох в его гробнице. Они могли быть невероятно опасны – и Пламени Подобный не знал, какое повеление и какие рунные тени запечатлела в страже прежняя хозяйка Архива. Следовало учесть, что она запечатала его, когда Вечность уже атаковала Эстэ, а значит, должна была позаботиться о надежной защите от вторжения…

Даже тень древнего золота смертельна! Все вокруг поплыло, превращаясь в жемчужный туман, чьи клубы обретали чудовищные очертания, – пришельцев захлестнули Грезы.

Даже Один из Тысячи содрогнулся под их напором. Жуткие кошмары, призванные из глубин их собственных разумов, стремительно материализовались вокруг – иллюзии и страхи, обретшие плоть, способные не только свести с ума, но и неиллюзорно растерзать на части. Звездные силы золотых Королев, управлявших Снами и Грезами, были одними из самых загадочных и опасных, потому что мало кто знал, как противостоять им.

Осколок Единого никого и ничего не боялся. Страх был для него послушным инструментом, но все же он не желал… снова потерпеть поражение. Потерять контроль. Увидеть смерть тех, ради кого сражался, и конец того, что пытался построить. Не суметь изменить предначертанное теми, кто затеял эту игру…

Грезы безжалостно показали это. Его людей, висящих на цепях и крюках, вмурованных в камень и горящих на бесконечных кострах. Скованных Братьев без лиц, поставленных на колени. Ухмылки Хранителей и злые усмешки Псов, выпивающих последнюю каплю его Крови. Он вновь увидел Преображающую, Тэйлисс Кел Эммис, крутящую Живые Цепи, что опять полетели в него…

Найтфир за спиной закричала, как загнанный зверь. Восходящую облепили собственные кошмары: искаженная Шепот-в-Ночи, поднимающая многохвостую плеть; землянин с горящими Звездной Кровью глазами; и неожиданно – он сам, Пламени Подобный, устрашающе жестокий, срывающий с плеч призрачной копии Восходящей асари…

Он хотел прикрыть ее Холодным Пламенем или Кристалл-Бастионом, но не успел. Глаза кричащей Восходящей вспыхнули, вокруг нее развернулся серебряный ореол с прожилками золота, похожий на расправленные крылья бабочки. Они сложились, прикрывая тело мерцающей завесой, – и Грезы отпрянули, будто обожженные.

Аспект.

Пробуждение истинной сути Восходящего в момент смертельной опасности. Каждый должен пройти через это – очень хорошо, что испытание дало его первой жене новую силу.

Но с источником Грез требовалось покончить как можно быстрее. Пламени Подобный использовал Остановленное Время – и кошмары замерли, не дотянувшись до своих жертв. А затем принял Призрачную Крылатую Форму, ибо она позволяла двигаться куда быстрее обычного, и взмыл в воздух, по пути разрезая Холодным Пламенем фантомы и тянущиеся к ним эфирные нити. Они исходили из Скрижали Королевы, тоже застывшей в стазисе. Но сам призрак был лишь марионеткой, энергетическим слепком, чей исток скрывался за одной из закрытых дверей. Эта преграда задержала бы любого, но не Одного из Тысячи – пролетев мимо Королевы, он на ходу обратил свою форму в Призрака Небесного Огня и насквозь прожег нужные створки.

Внутри хранилось, мерцая Звездной Кровью, то, чего он ждал, однако сперва иллиумовый клинок сокрушил небольшую статуэтку, стоящую на прямоугольном камне и изображающую воздевшую руки Королеву Снов. Это был артефакт, питающий ее отражение, и стоило ему распасться, как исчез призрачный страж и призванные ею кошмары. Остановленное Время отсчитало последние мгновения, и Найтфир медленно поднялась с колен, по-прежнему окутанная светящимся ореолом. Она отразила атаку Грез самостоятельно, пробудив при этом свой Аспект, и Пламени Подобный окончательно понял, что сделал верный выбор.

Он вышел из Формы, вновь появившись рядом с ней. Холодное Пламя все еще окутывало драконий клинок, и Ночной Страх чуть вздрогнула – столь неожиданным стало его возвращение.

— Плащ или Призрак? — спросил он, глядя на серебряное свечение, окружающее Восходящую.

— Лунная Вуаль, — произнесла Найтфир, расправляя руки, и мерцание медленно стекло с ее рук, превращаясь во что-то вроде окутывающей ее тело завесы. Пламени Подобный довольно кивнул – это был хороший Аспект, эфирная сущность, способная как защитить и спрятать своего владельца, так и парализовать врага, наполнив его разум ужасом. Его избранницу звали Ночной Страх – Аспект всегда отражает истинную суть Восходящего…

— Ты знал, что я смогу открыть его здесь, — догадалась она. — Поэтому и… заставил прыгнуть…

Пламени Подобный медленно кивнул и добавил:

— Это не все, что ты получишь здесь. Иди за мной…

За оплавленными, еще дымящимися дверями открылся зал, служивший хранилищем Предметов, что передавались из поколения в поколение хозяйками снов. Сотни циклов они служили Эстэ – некоторые из них он когда-то принес сюда сам, а другие были наследием древнего города, сохранившимся со времен прежнего Единства. Серебряные и золотые ореолы мерцали в темноте, окутывая покрытые пылью очертания артефактов.

— Во имя лунных камней… — выдохнула Найтфир, не решаясь переступить порог. — Золото… Что это, мой господин?

— Фонтан Грез. Сфера Тайного Шепота… Струны Гармонии. А это… Корона Грез.

Пламени Подобный поднял с постамента из черного лиора золотой Предмет – прекрасную тиару из священной синей стали, переплетенную с кристаллами из лунного камня. Сложная форма напоминала подкожный венец, а в центре мерцало око сновидицы – особый артефакт, способный видеть и формировать Грезы.

— Вот теперь я готов принять твою маску, — улыбнулся Пламени Подобный. — Вместо нее я дам тебе Корону. Готова ли ты стать первой Королевой Снов нашего Народа?

Найтфир смотрела на него – но теперь в ее взгляде наконец появилось понимание. Она наконец поверила в то, что говорили шепотом о нем, о древней крови, о Дарующем… И для этого не потребовалось никаких осанн.

— Почему… владыка? Почему я?

— Потому что я не беру то, что не отдано.

Теперь эти слова значили куда больше. Восходящая сняла свою маску, и Пламени Подобный принял ее, а затем медленно склонила голову, и он водрузил на серебристые волосы древнюю корону. В глазах Найтфир мгновенно зажглось пламя, а ее звездная аура налилась и расширилась, как расправленные крылья. О да, Корона все еще хранила древнюю мощь!

— Теперь я… вижу, — низким голосом произнесла она. — Мой владыка, Ночной Страх… благодарит тебя. И принимает твой золотой дар…

Она медленно опустилась на колени, но Пламени Подобный удержал ее – для ритуалов благодарности найдется иное место и иное время.

— Ты научишься пользоваться ею, — сказал он. — А теперь я покажу тебе, что еще хранит это место.

Залов Забвения было немало. И с некоторых дверей не стоило снимать печати. Они хранили запретные сны, губительные кошмары, порабощающие грезы или иные темные вещи, способные свести с ума неподготовленного сновидца. Иные из них могли остановить армию вторжения, помирить злейших врагов или навсегда отнять разум. Когда-то осколок Единого думал, что это поможет защитить Эстэ, однако воинство Вечности показало, что он ошибался. Рунные замки Архива Забвения снимались только его кровью, и Пламени Подобный запретил Найтфир трогать оставленные там кииры.

Другие залы хранили кристаллы с воспоминаниями и наставлениями семи поколений Королев Снов – хранилище навыков и мудрости, – и именно их должна была изучить новая хозяйка Архива в первую очередь. Это займет много дней и ночей, но в результате Ночной Страх получит знания, которых нет ни у кого в этом Круге. Не сразу, но она сможет повторить то, что делали ее праматери, – творить массовые сны и овеществлять Грезы.

В следующих помещениях были собраны кристаллы с тренировками Восходящих, техниками, тайными стилями и секретами древнего мастерства. Не только лишь воинского – прежние обитатели Эстэ знали много ремесел и секретов Народа Кел, ибо напрямую происходили от древней ветви Аммос. Народ Теней утратил эти знания, но если создать из воспоминаний Саги или обучающие Сны, его дети смогут заново освоить многое из того, что потеряно. Уже следующее поколение станет совсем иным, а Эстэ будет возрожден из руин.

Ключом ко всему этому была она – новая Королева. И потому она была важна и ценна для осколка Единого, потому он и дал согласие на брак с дочерью Луноликих, ибо их риксы происходили из рода хозяек сновидений и сохранили чистоту древней крови. Потому и привел сюда, одарив Аспектом и вручив Корону…

Был в глубине Архива и еще один зал.

Его дверь была помечена знаком молний, а единственную кииру наполняла пурпурно-черная тьма, пронизанная синими зигзагами. Она хранила всю его память – Дарующего Молнии, экзарха и небесного властелина Круга Элтанир, Одного из Тысячи Братьев. Пламени Подобный помнил все свои прошлые жизни, но некоторые периоды – смутно, как люди помнят далекое-далекое детство. Человеческий разум устроен так, что имеет пределы, и память не может быть бесконечной даже у Восходящих, способных перерождаться. Рука об руку с бессмертием идут забвение и безумие. Обитатели Вечности упивались им, как изысканным вином, Истинные уходили дорогами сброса, а Тысяча… Братья были много больше, чем люди, но эта боль не миновала и их. Поэтому киира хранила всю его память – на случай, когда понадобится вспомнить все, обновить давно и намеренно забытое.

Время вернуть отсеченное – пришло.

Юность.

Он вспомнил Тьму и юный, трепещущий свет Игг-Древа. Мальчишку с обожженными пальцами, что вышел из пещеры камнезуба в венце молний, в двенадцать циклов обретя серебряный ранг.

Будущий властелин – но тогда он не знал этого, а просто шел вперед.

Первые смерти. Войны, походы, Восхождение. Золото – ибо тогда Единство было куда щедрее.

Храм Первого Шага. Второго. И Третьего – врата в Орден Истинных. Сотня циклов под стеллой Того-Кто-Сражается, прежде чем он понял, что принадлежит другому, и вернулся туда, откуда пришел.

Титулы сыпались, как опадающие листья, но он принимал их равнодушно – ибо поднимался не ради власти или Славы. Он коснулся неба, он остановил нашествие Червей, и древний город признал его своим владыкой и защитником.

Братья. Восходящая с медовыми волосами, что пришла из Портала и сказала:

«Ты один из нас». «Часть того, что было разорвано». «Осколок Того-Кто-Забыт».

Он не поверил. А потом ему показали правду, вытащив из души куски прежних жизней – тех, кто стали им, слившись в Единого, и были опять разбиты. Он перестал быть просто Восходящим. Он узнал, кто он на самом деле.

Один из Тысячи.

Он помнил их знамена, осколков единого зеркала, все еще отражающих один и тот же свет. Сплетенные молнии восстания и расколотое их мощью небо. Славу и силу, которую, казалось, никто не сможет остановить.

А потом – падение…

— Владыка?

Пламени Подобный открыл глаза, отнимая пальцы от кииры. Мир стал другим, будто обретя невиданную резкость. Нет – не мир.

Он сам.

Внутри будто горели старые молнии.

Он все еще был мальчишкой с обожженными пальцами.

Золотым воином под стеллой Ордена Истинных.

Небесным экзархом, взявшим Эстэ.

Одним из Тысячи Братьев, сражавшимся с Вечностью.

Голос Найтфир, стоявшей на пороге, дрогнул. Корона помогла ей узреть его Грезы – и теперь она смотрела так, будто впервые его увидела.

— Что ты видишь? — спросил он. Голос как будто стал глубже – похожим на тот, что звучал здесь сотни циклов назад.

— Молнии… — прошептала Восходящая. — Вокруг твоей головы. Как небесная корона… И… тебя. Ты стал… больше. Не телом. Как будто я прежде видела только тень…

Она осеклась, не в силах подобрать слова. Опустила глаза, будто смотреть на него было больно. Или страшно.

— Теперь ты видишь меня, — закончил Пламени Подобный за нее. — Того, кем я был. И кем снова стану.

Он шагнул к ней, и Лунная Вуаль инстинктивно окутала Восходящую, хотя она не отступила ни на шаг.

— Смотри на меня! Я был властелином этого города. Дарующим Молнии. Я касался неба и потерял все в одну ночь, когда Псы Вечности пришли за мной.

Найтфир смотрела – но страх в ее взгляде уступал место благоговению и пониманию. Она наконец по-настоящему осознала, кто стоит перед ней. Чьей женой сегодня стала и на какую участь себя обрекла.

— Ты спрашивала, почему я избрал тебя. Вот ответ – ты наследница Королев Снов. Эстэ помнит твою кровь, даже если ты сама забыла. И я хочу, чтобы ты стояла рядом, когда начнется буря.

— Вечность? — тихо спросила Найтфир.

— Рано или поздно. Но не только они. Враги есть и будут всегда – такова цена силы. Ты готова ее платить?

— Я прыгнула за тобой, — ответила Найтфир, выпрямляя спину. — Я обрела Аспект и приняла Корону. Если ты сомневаешься в моей готовности, владыка… значит, ты плохо смотрел.

Пламени Подобному понравился ответ Восходящей.

— Хорошо, — сказал он. — Очень хорошо. Твое испытание закончено…

Они покинули Архив Забвения, изменившиеся оба. Она – с Короной, Аспектом и пониманием, кому принадлежит теперь. Он – с памятью сотен циклов, вернувшейся в разум, обожженный старыми воспоминаниями. И между ними зародилась странная, но прочная связь, что всегда зарождается, когда двое рука об руку проходят дорогой испытаний. Пусть даже один ведет другого, подсказывая путь…

— Я не знаю, что сказать, владыка, — сказала Найтфир, когда они вернулись в покои, не потревожив часовых. — Эта ночь… нет, ты! Ты изменил меня. Архив, Аспект, Грезы… Я стала сильнее… Я… о лунный камень, сегодня я будто умерла. А потом родилась заново.

— Так и было, — сказал он. — Ты навсегда запомнишь эту ночь. И своего мужа.

— Ты – мой муж… От этого знания я будто схожу с ума. Но, клянусь, я буду служить тебе верно, — она шагнула к нему близко, слишком близко, но Пламени Подобный не отступил. — Прочту их сны и научусь тому, что умели они… Теперь я знаю, где будут жить Луноликие. А еще я видела сны Королевы… я узнала…

— Да.

— Ты был с ней там, во снах…

— А я видел твои кошмары. Я был одним из твоих кошмаров, Восходящая? — спросил он, и она вздрогнула снова. Но лгать не имело смысла – Грезы не лгут.

— Да… владыка, — она склонила голову. — Я… о лунный камень! Я думала, что… ты – совсем другой. Но сегодня я увидела тебя. Настоящего. О лунный камень! В брачную ночь, вместо того, чтобы взять мое тело, ты дал мне оружие… Владыка, прошу…

— Что?

— До рассвета еще далеко. Будь моим мужем. Останься со мной…

Она обняла его, прижимаясь всем телом и смыкая руки за спиной. И поцеловала – первой, сперва осторожно, потом настойчиво. Это был уже не долг. Коснувшись ее, Пламени Подобный ощутил тепло кожи, биение сердца и дрожь, которую она не пыталась скрыть. По движениям ее рук и губ осколок Единого безошибочно понял, что Любовное Искусство Найтфир не слишком велико – и Восходящая весьма смущена этим. Она не была юной, но Шепот-в-Ночи, вероятно, заставила ее хранить свое тело для будущего мужа – а может, другие Луноликие из-за этого опасались коснуться ее.

— Я… — начала она.

— Знаю.

Пламени Подобный опустил ее на мягкое ложе – бережно, почти нежно. С ней стоило вести себя совсем иначе, чем с Калассой, – новая Королева Снов требовала бережного обращения.

— Если захочешь, чтобы я остановился – скажи, — произнес он.

Она смотрела на него снизу вверх, в глазах плясали огоньки и что-то еще, древнее, как само мироздание. Женщины всегда так смотрят на тех, кто… Ее руки скользнули по его предплечьям, притягивая к себе.

— Говорю – не останавливайся…

Глупо сравнивать женщин, ибо каждая прекрасна по-своему, но Ночной Страх оказалась совсем иной, нежели Каласса. Там, где полукровка горела, луноликая медленно таяла. Она открывалась ему постепенно, как цветок, распускающийся навстречу свету. Сначала с напряжением, смущенная собственной неловкостью, потом – свободнее, когда поняла, что он не торопится, не давит, не берет то, что она не готова отдать сама.

А когда отдала – Пламени Подобный принял дар так, как он этого заслуживал. Они двигались вместе, в слиянии мужского и женского, сначала медленно, потом быстрее, и ее вздохи отражались от древних стен, что помнили голоса прежних Королев. Все оказалось не таким, как было в чужих снах и представлялось в мечтах, но она жадно впитывала новое искусство.

Когда все закончилось, они долго лежали, и бурное дыхание Найтфир щекотало его грудь, а его пальцы лениво повторяли узоры татуировок на ее коже.

— После этого, — хрипло сказала Восходящая, — я еще больше ненавижу твою полукровку.

— Это твое право.

— Я буду сражаться за тебя. За твое ложе. За твоих детей.

— Но не смей причинять ей вред.

Ее рука скользнула по его животу.

— Еще раз, — сказала она тихо, но требовательно. — Учи меня еще, мой кинг…

Он усмехнулся:

— Как пожелаешь, моя королева.

Когда Найтфир наконец уснула, измотанная любовным поединком, Пламени Подобный лежал в темноте и думал.

Две королевы – меч и сны. Каласса, возможно, понесла от него первенца, ее верность куплена силой, страстью и обещанием. Она будет служить ему, пока осколок Единого остается сильнейшим, и способна сплотить и возглавить Народ Теней, когда его не будет рядом.

Найтфир – королева иного рода. Сегодня она признала и выбрала его. Она не сможет править, но будет управлять духами и снами – разумом и устремлениями его Народа. Она будет сражаться с Калассой за первенство, будет стремиться превзойти соперницу – и в этом соперничестве обе Восходящие станут сильнее.

Осколок Единого улыбнулся в темноте.

Ни в каком Народе не должно быть одного полюса силы, ибо это приводит к застою и падению. И ему будут шептать два голоса, в оба уха – а значит, кто-то один не сможет обмануть или незаметно предать.

Фигуры были почти расставлены. Народ Теней – объединен его волей, септы подчинены, жены соперничают, руины Эстэ оживают. Теперь можно было думать о настоящей цели – ловушке, что ждала в Домене небесную дичь.

И, словно Незримый ждал этого, в следующий полдень пришли тревожные вести.

Эсмерра.

Навигатор астролита увидела новые траектории вероятностей. Рунные линии и числа сложились, оповещая его о новой угрозе.

— Прогноз. Зафиксирован всплеск рунной энергии в секторе Народа Земли. Критическое сгущение технитов. Обнаружены три сигнатуры небесного ранга. Конфигурация соответствует предполагаемым данным. Профиль опознан: исполнители протоколов Небесного Трона.

Трое небесных Восходящих. В районе земного фригольда. Ошибки быть не могло – и это означало, что землянин выполнил свою миссию в Вечности, и Палач сделала ожидаемый ход. Она всегда была прямолинейна – впрочем, к чему хитрить, когда ты можешь выставить небесные фигуры против жалкого серебра?

— Время прибытия?

— Траектории пока неизвестны. Если данные верны, то предполагаемое время обнаружения цели – от одного часа до сорока древодней.

Пламени Подобный коснулся груди – там, где под кожей скрывалась ледяная искра. Кейнор должен узнать. Все Братья должны узнать, что Псы вернулись в Единство. Он улыбнулся – холодной, хищной улыбкой того, кто ждал мести тысячи циклов.

Впереди много крови, огня и смертей – ведь охота началась снова.

Но в этот раз все будет иначе.

ГЛАВА 4

— Время небесной охоты пришло, Братья, — сказал Пламени Подобный. — Псы в Единстве.

Братья.

Сейчас, когда опасность стояла на пороге, Ледяной Кузнец очень напоминал поэта, что обдумывает затейливую строфу своей новой саги. Тонкие пальцы гладили амулет-снежинку на груди, а небесная мощь затаилась внутри подобно спящему зверю. Пламени Подобный знал – его сила и мудрость станут тем ключом, что отомкнет нужные двери.

И богатство, ибо сокровищницы Эргиаля полны звездного льда.

Он пришел во плоти, а Сатори – в виде призрака, ибо находилась очень-очень далеко. Осьминога же не было вовсе, зато появилась четвертая тень – неверная, крылатая, трепещущая в туманном ореоле.

Соловей-в-Ночи. Та, чей голос когда-то знали все Восходящие Единства. Та, что приходила во снах, которые ждали миллионы разумных, чтобы рассказать правду о Тысяче, Единстве и Вечности. Та, чья Ночная Песня стала легендой…

Пламени Подобный знал, что ее тайные гнезда на небесных островах давно разорены Псами. То, что голос Соловья когда-то замолк, означало лишь одно – охотники Вечности добрались до своей цели. Но теперь она – здесь, на свободе, снова с ними…

Кейнор медленно кивнул.

— Лед слышит, брат, — произнес он. — И лед видит, что твои Сети готовы. Но нет ли других, что хотят накинуть на нас? Что шепчут волны Вечности, Сатори?

— Омуты Вечности тихи, — Сатори даже в виде призрака оставалась прекрасной представительницей Морского Народа – длинные мерцающие локоны, золотые узоры на коже, гибкий чешуйчатый хвост. — Течения Золотого Города спокойны. Был небольшой всплеск в Небесных Террасах, но это рябь, а не шторм…

— Войска?

— Нет никаких признаков. Нет слухов о сборе, а небеса дремлют… Течения Вечности таковы, что золотое воинство не может быть собрано, пока Хранители грызутся между собой, как дикие к’на в одном садке. Дом Норн держит все Храмы Вечности, а Хитрейший – Контракцию. Они не пропустят и не вооружат воинов Палача и Полководца, даже если те захотят их послать… Сестра Солнца пирует в своих чертогах, а Странник давно пропал в глубинах. Его следов нет ни в отливах, ни в приливах. Море молчит…

Пламени Подобный поморщился. Неучтенный мог смешать все планы. Странник был загадкой даже для Тысячи – один из Хранителей, который никогда не участвовал в охоте на Братьев. Некоторые считали его нейтральным. Другие – худшим из врагов, выжидающим своего часа.

— А Предвестник? — спросил Ледяной Кузнец.

— Темная глубина! Его воды – объединяют всех, и говорят, что именно он управляет рекой событий. Пока она течет в нужном направлении – Предвестник и его слуги спят в пучине…

— Все сосчитаны. Значит, Псы – единственные, — заключил Пламени Подобный.

— Единственные, кто проскользнул сквозь сети, — подтвердила Сатори. — Палач использовала старые пути, из тех, что давно были проложены для охоты на Тысячу. Есть и другие в иных октагонах, но они – далеко. А лететь сквозь Тьму, не зная новых течений Единства…

Повисла долгая тишина. А затем вновь заговорил Пламени Подобный:

— Незримый бросает нам белый камень, Братья. Покончим с ними! Палач должна понять, что Единство – больше не ее охотничьи угодья. Каждый потерянный Пес – это удар по ее власти. Когда-то они загнали и уничтожили нас по одному. Теперь наша очередь…

— Не Незримый, брат, — мягко, но непреклонно поправил его Кейнор, — а те, кто двигает нашими фигурами. Прежде мы скрестили с ними сферы – и проиграли. Сейчас мы – лишь меч, который они используют, чтобы самим добраться до Истока. Даже эти Псы – жалкая часть чужого замысла. Лед видит его нити, но они исчезают во тьме…

— Не забывай о камне хаоса, брат, — напомнил Пламени Подобный. — Мы еще можем перевернуть сферы. А белый камень – есть белый камень, кто бы его ни кинул. Воспользуемся им!

— Лед слышит. Если Вечность держит на замке золотые ворота, небесные охотники станут нашей дичью. Что скажут остальные?

Кейнор взглянул на молчащую тень Ночного Соловья, и та пошевелилась.

— Что мне сказать… — Пламени Подобный услышал певучий голос, память о котором дремала в глубинах разума, – Соловей была из тех, что могла соблазнить одним лишь его звуком. — Я пока слаба, как юный птенчик, еще не вывалившийся из гнезда. Я не слышу новых ветров. Но скажу, что Хранители плетут сети, в которых запутываются даже те, кто считает себя ловцами… А камень хаоса бьет в обе стороны, и Незримый не может сказать, кого он ударит сильнее…

— Бьет, — согласился Пламени Подобный, позволив себе улыбку. — Но тех, кто полагается на расчеты, он… ломает. И еще, Братья… Разве есть выбор у тех, кто хочет перевернуть сферы?

Сатори тихо рассмеялась – будто волны плеснули о скалы:

— Камень хаоса против небесного расчета. Это будет интересный шторм! Что нужно сделать? Ведь ты уже составил план, брат?

— Я заманю Псов в Домен-ловушку, — сказал Пламени Подобный. — Я превратил его в Сети…

— Удержать небо в Домене? Они разорвут твои Сети, как многозубы рыбацкую снасть…

— Да, — согласился Пламени Подобный. — Но где они окажутся, когда разорвут их?

Сатори замолчала. Ледяной Кузнец улыбнулся. Колыхнулась тень Соловья…

— И где же? — спросила она. — Как и куда ты швырнешь небесных Восходящих?

— Мой навигатор способна проложить путь. Нужен лишь Портал…

— И место, — добавил Кейнор. — Место, способное убить даже небо.

Они обменялись с Пламени Подобным холодными улыбками.

— Лед знает такое место, Братья, — сказал Ледяной Кузнец.

— Тогда нам нужна приманка, — сказала Сатори. — Кто ею будет?

Пламени Подобный коснулся груди.

— Я, конечно. Они пришли за мной.

Псы Вечности.

Он знал эту троицу. Вечность не могла послать других – не так много спящих отражений дремало у могил Тысячи. Они были его стражами, оставленными как раз на такой случай, и жалкие сотни циклов ничего не изменили, ибо для тех, кто принял сигну Палача, нет обратного пути.

Преображающие! Те, кто ушел в Вечность, коснулся там неба – и в гордыне своей отверг древнее Восхождение. Они не могли преодолеть последнюю ступень – ту, что сливает небесные души в Единого, и не желали даже слышать о ней, объявив древнюю мудрость Незримого догмой и ересью. Последние поколения Кел, самые злые и испорченные – они прошли Преображение, став Преображающими, а не Восходящими, ибо в их небесной власти было менять ткань Вечности и Единства (но это была ложь) так, как желали.

Высшая ступень – выше только престол Хранителей.

Когда-то Вечность выставила тысячу Преображающих против Тысячи Братьев.

Сейчас из золотых врат вышли лишь трое.

Самым опасным был Небесный – Преображающий из Кел Аммос, прежде служивший Темной Звезде. Могущественное небо, равное по силам великим воинам Тысячи Братьев. Карающий меч Небесного Трона. Таких, как он, даже в Вечности было немного, и каждый стоил целого воинства. О, если бы Небесный избрал другую сторону – весы войны бы покачнулись…

Драконоборец прежде был известен как охотник на звездных тварей и собиратель трофеев. Он даже участвовал в Великой Охоте, стремясь заполучить небесные награды, и Пламени Подобный помнил его золотом, еще не носившим сигну Палача. Охотиться на Братьев, когда они были рассеяны, стало для него новым вызовом и новой забавой – этот Преображающий тоже был опасен, но иначе.

А вот третья, что приняла имя Всполох…

Ее он знал куда ближе прочих. Вероломная Тэйлисс Кел Эммис – из ветви, что почитала себя высшей среди всех Кел. Когда он звался Дарующим Молнии, они делили ложе – в Единстве и Вечности, – но эта женщина обманула и предала его, став одной из причин пленения. Коварная и жестокая ищейка Вечности, Всполох была куда слабее остальных инквизиторов, но именно она – глаза и воля Палача в этой тройке. Эту тварь Пламени Подобный жаждал уничтожить больше всех.

С тех пор, как Кейнор показал Саркофаги под земным фригольдом, осколок Единого знал – они придут. Палач спустит своих Псов – и Тысяче следовало воспользоваться этим знанием, пусть от нее и остались жалкие обломки. У каждой фигуры есть уязвимость, и если небесную троицу выбросить из сфер, то еще одно из щупалец Небесного Трона, тянущихся в Единство, будет отрублено.

Он понимал и другое.

Есть силы куда более могущественные, но в этой игре они пока на их стороне.

Вражду Хранителей следовало использовать. Если бы подлые ученики, предавшие Искуснейшего, вновь объединили свои сферы, у Тысячи не осталось бы шансов, однако они ненавидели друг друга сильнее, а судьба Истока – слишком драгоценная возможность заново поделить мироздание… Для владыки Контракции и главы Дома Норн падшие осколки Забытого – удобные фигуры, что устранят препятствия. Они открыто предлагали сделку – «нам Исток, вам Единство, и делайте с ним что хотите», но заключать ее означало обречь великую сферу на медленную смерть. Или быструю – смотря когда решат прийти Твари Извне.

Те, кто получит Исток, станут владыками всего сущего. Бесконечная Звездная Кровь, источник невиданной силы – позволить наложить на него руки жадным и жалким Хранителям означало предать само Восхождение. Всех Единых, все бесконечные поколения Восходящих, сам великий замысел – и потому Пламени Подобный не собирался заключать никаких сделок.

Известив Братьев, он начал готовиться к вторжению, приказав Людям Тени укрыться в тайных убежищах. Много Монет было отдано Бродячему Торговцу в обмен на Руны, а сосуды с Кровью Истока уже показывали дно – но Пламени Подобный теперь знал, как встретить врагов. Руины Эстэ укрыл золотой туман – позолоченная версия того, что он использовал раньше, наделенная свойством гасить рунные чувства. Под его покровом найти в разрушенном городе его новых обитателей, почуять их Руны и Предметы – сложная задача для дозорных и шпионящих Рун. Конечно, его можно сдуть небесной мощью, но выковыривать из-под разрушенных башен спрятанных низших – все равно что бороться с насекомыми, живущими в корнях лесных деревьев…

Псы возьмут его след. Они пришли из Вечности, прочитав разум землянина, чьи действия не могли остаться безнаказанными, ибо Морвейн позаботилась об этом. Он постарался защитить память Сигурда так, чтобы они смогли узнать лишь то, что хотел показать им осколок Единого, но они все равно найдут его, пусть и не сразу. Да, Круг и его Народы – совершенно новый мир, но не стоило недооценивать небесные Атрибуты охотников. Псы – быстрее, умнее и мудрее большинства живущих, вот только… он знал нравы обитателей Вечности, чье высокомерие, заносчивость и презрение к «низшему миру» не могли не сказаться. Небесные господа смотрели на Единство и его жителей как на грязь, диковатых забавных животных, скорее сообразительных, чем разумных, и, конечно же, во всем уступающих обитателям Вечности. Пламени Подобный знал кел, что требовали божественных почестей, и помнил, почему семена мятежа Тысячи легли в удобренную их глупой гордыней почву. Псы, сами того не желая, покажут обитателям Круга Элтанир, какой стороны стоит держаться, ибо они – суть того, за что ненавидели Вечность…

Соплеменников Сигурда защищало тайное предназначение, но другие Народы Круга – нет. Осколок Единого знал, что погибнут многие – и прежде всего те, с кем невольно свела дорога Восхождение. Его предвидение сбылось в первый же день, когда слуги Палача уничтожили три фригольда Народа Гор. Бессмысленная и глупая жестокость, хотя враги полагали ее демонстрацией силы. Их не стесняли никакие ограничения, ибо Преображающих, выкованных в небесных Эмпиреях, не страшил даже гнев Наблюдателя. Они могли сжечь весь Круг – если это вдруг понадобится.

Пламени Подобный не питал иллюзий.

Главное, чтобы они пришли. А потом…

Но первым появился кое-кто другой.

Сигурд, вернувшийся из Вечности.

Осколок Единого допускал, что Псы используют землянина. Хранители могли на какое-то время задержать его, но не выпустить – не могли, ибо он был одним из ключей, открывающих тайну Истока. Их связь – очевидна, и Псы могли пойти на хитрость, наградив его небесной меткой, чтобы землянин сам привел их к цели.

Когда от Эсмерры пришло эхо тревоги, Пламени Подобный не стал торопиться. Пока знакомый серебряный Восходящий трепыхался в Сетях, он подал знаки Кейнору и подготовил нужные Руны, ожидая, кто явится следом. Грозный механизм небесной ловушки зашевелился, готовый прийти в действие.

Одновременно его Существа тщательно изучали пленника – нельзя было исключать самых неожиданных вариантов. Но анализ Эсмерры выявил, что это не подделка, не личина, не двойник – настоящий Сигурд, пришедший в Эстэ с помощью золотого Переноса. Посторонних меток и сопровождающих сигнатур навигатор не обнаружила, а Псы находились в землях Народа Реки…

Тогда он вошел в Домен, по-прежнему готовый к битве.

Землянин висел в паутине Остановленного Времени. По приказу осколка Единого его освободили, и Сигурд опустился на золотую дугу моста. Пламени Подобный не стал ждать – развернулся и зашагал к дворцу, жестом приглашая следовать. Нельзя было сказать, что он был рад встрече, ибо Сигурд был храбр и умен, но не мудр, и пришел незваным в неподходящий момент, подвергая опасности и себя, и Братьев, и свой Народ.

— Говори, танаан.

В глазах землянина он видел тень обиды – тот явно ожидал иного приема. Предтеча не был его другом – скорее учеником, хотя когда они делили тело, осколок Единого и сам кое-чему научился. Возможно, ему стоило быть мягче, но золотые Атрибуты меняют, и возвращенная память Дарующего тоже, Пламени Подобный уже смотрел глазами кинга, экзарха, прошлого и будущего властителя этого Круга, и не мог иначе… а еще Сигурду стоило понять, что нужно держаться подальше от небесной охоты.

— Мы вернулись из Вечности. Морвейн… выполнила твой приказ. И теперь… Псы здесь. И они тебя ищут.

— Я знаю.

Он уже знал, зачем пришел землянин. И знал, что Сигурд скажет дальше.

— Ты знал, что они проснутся.

— Да, танаан.

Сигурд замолчал. Он не слишком вырос в Восхождении – слабое серебро, пусть и с золотой прожилкой. Его эмоции были открытой книгой – злость, обида, ощущение, что им воспользовались. Все верно – им воспользовались. Но разве это повод для жалоб?

— Они могли уничтожить мой фригольд. Могли вырезать мой Народ. Ты об этом знал. Ты использовал меня как приманку для Палача.

— Танаан, — Пламени Подобный позволил голосу стать жестче. — Ты жив. Твой фригольд и Древо целы. О чем тебе сожалеть? Псы пришли за Тысячей.

— Они ищут след Тысячи. А я носил тебя в себе, был в Эргиале, говорил с Кузнецом и Сатори! Мой след ведет прямо к вам, и если Псы вернутся…

Осколок Единого выдержал паузу. Чуть дольше, чем следовало, но он хотел, чтобы Сигурд почувствовал тяжесть этих слов.

— Ты зря пришел, танаан. Небо взяло твой след.

Да, землянин действовал из лучших побуждений. Пожалуй, ему следовало отдать должное – даже сейчас Сигурд был готов встать рядом с Тысячей, как в битве за Эргиаль. Похвальное желание, но бесполезное – небесный ураган сломает золотые крылья. Его место и предназначение – иные. Он был ключом к Истоку, связующим звеном с новыми Истинными и ковчегом предтеч – и должен был уйти.

— Уходи, — сказал осколок Единого. — Это не твоя битва.

— Ты ошибаешься. Может, они…

— Не взяли след? Тогда тебе улыбнулся Незримый, — Пламени Подобный позволил себе улыбку, но без тепла. — Хочешь испытать судьбу?

— Не собираюсь бежать, поджав хвост, — Сигурд пожал плечами с показным равнодушием. — Я принес тебе Морвейн. Ее Руна стала золотом, а Кувшин полон душ…

Морвейн. Да, это было важно, хоть он мог забрать ее Руну и позже. Заклинательница, чья сила теперь равнялась слабому золоту, а может, и превосходила его. Ключ к Курганам Семи Древ… Пламени Подобный принял ее Руну. Он разберется с ней позже.

Сейчас – другое.

— Теперь уходи, танаан, — произнес он, вкладывая в голос силу Древней Власти. Давление воли, способное согнуть слабых и заставить подчиниться даже упрямых, ибо Сигурду не следовало рисковать жизнью в небесной охоте, хоть осколок Единого и испытывал соблазн сделать землянина одним из своих щитов. У Истинного были шансы выжить даже в этой битве, но… Тот-Кто-Сражается всегда говорил, что не стоит засовывать руку в мешочек с камнями Незримого слишком часто.

Сигурд насмешливо улыбнулся. Его аура даже не дрогнула, будто мощь золотого Навыка была лишь легким ветерком, обдувавшим разгоряченные лица. Он все-таки сумел удивить Одного из Тысячи – далеко не тот беспомощный новичок, которого осколок Единого когда-то вел под руку по первым ступеням Восхождения. Навык… или золотой Предмет? Только золото способно отразить золото…

— Когда же они придут? — спросил Сигурд. — Мне, правда, помочь тебе особо нечем – Палач отняла Ястреба… и твои Цепи.

— Значит, такова цена, — Пламени Подобный не позволил разочарованию проступить на лице. — Не жалей о потерянном. Тот-Кто-Сражается говорил: поражения важнее побед. Эсмерра!

— Границы стабильности не нарушены, — Существо-навигатор возникла рядом мгновенно. — Угрожающих траекторий не обнаружено.

Похоже, Незримый любил не только Тысячу. Эсмерра не ошибалась – расчеты навигатора были точнее любого небесного провидца. Землянин пришел сам, по собственной глупости и храбрости, и не привел за собой хвост, использовав комбинацию Рун, которые сложно отследить. Пламени Подобный позволил себе смягчиться. Чуть-чуть. Ровно настолько, чтобы землянин понял – гроза миновала.

— Ты удивляешь меня, танаан. Что ж, тогда рассказывай…

И Сигурд рассказал.

О Фонтане Грез и Сестре Солнца. О крылатой Башне коллекционера и Палаче. О Контракции чьи щупальца тянулись даже за пределы Вечности. Один из Тысячи слушал, складывая осколки информации в общую картину. Многое он уже знал от Сатори, и взгляд изнутри лишь подтвердил – Хитрейший и Палач играют в разных сферах…

— Тебе ничего не угрожало, танаан, — сказал Пламени Подобный, когда землянин закончил. — Предназначение предтеч защищает тебя. Жалкая Вечность не посмеет даже пальцем тронуть тех, кому предначертано заново создать Исток… Ты достойно справился. И помни: то, что случилось, – было предопределено не мной, танаан, а тем, кто нами играет.

— Он, как я понимаю, желает союза… — начал Сигурд.

— Не верь и не заключай с ним сделок, танаан. Помни – ты фигура, он игрок. Как только ты выполнишь свое предназначение, твою фигуру без сожалений выкинут из сферы.

— А твою?

— Я верю в камень хаоса, танаан, — ответил Пламени Подобный. И, вспомнив партию с Ледяным Кузнецом в Эргиале, добавил: — И в Прозрачные Дороги…

— Ты хочешь заманить Псов в ловушку, — наконец догадался Сигурд.

— Они тоже фигура, и не самая сильная. Тысяча Братьев готова дать бой.

— Значит, снова война? Между Тысячей и Вечностью?

— Всего лишь Дикая Охота, — усмехнулся осколок Единого. — Она скоро закончится, танаан.

— И что же дальше? Что ты предлагаешь нам делать? Сидеть и смотреть?

— Я уже сказал – это не ваша битва. Ты видел мои Сети, танаан. Не забывай о Печатях Тайны. И скорее отыщи тех, кто творит новых Истинных из Крови Истока… Расскажи им то, что знаешь. Это – надежда. И твой путь.

— Ты хочешь, чтобы я бросил своих? Когда Псы в Круге?

— Сейчас ты им не щит, а угроза, — холодно сказал осколок Единого. — Тот, кто нами играет, защитит тебя, но не твоих друзей. Тебе лучше быть дальше, когда Псы близко.

Сигурд принял это. Не сразу, но принял – осколок Единого видел, как разум побеждает гордость. Но ему требовалось поднять Атрибуты и стать сильнее, ибо впереди лежал трудный путь.

Пламени Подобный достал Руну-Портал. Голубая Стрела – осколок небесной тверди. Опасное место для одинокого серебра, но полезное для того, кто хочет стать сильнее. Летающие острова хранили много тайн и были щедры на Руны и Звездную Кровь.

— Не ходи туда в одиночестве. Небесные осколки опасны для одинокого серебра. Возьми тех, кому веришь, и щедро одари их…

А потом землянин попросил о золотом обмене. Он хранил Руну-ловушку, древнюю и опасную для тех, кто не перешагнул золотой порог. Пламени Подобный не ожидал увидеть в Скрижали землянина Скрипторум Некролита – и не стал бы брать это Существо, не будь Морвейн одной из его Восходящих. Она сможет обуздать Скрипторум, а если то, что рассказывают о Курганах Янтандера, – правда, тень одного из владык Некролита будет полезным даром…

В обмен он дал Народу Земли то, в чем они нуждались, – Фолиант Тысячи Рун и Символов, позолоченный справочник рунного мастерства, что сотворила на глазах изумленного землянина призванная Азимандия из остатков Крови Истока.

Осколок Единого хотел, чтобы Сигурд это увидел и понял. Хотел, чтобы передал своему Народу – ибо без силы Крови им не выстоять в грядущей буре.

— Танаан, вкупе с Конструктором Фолиант откроет вам путь до небесного порога, — сказал он. — Используйте эти знания, чтобы подготовиться к великой битве…

— Ты говоришь… о Червях?

— Они придут. И вы должны быть готовы.

Землянин принял дары. Поклонился – искренне, без показной покорности. Кажется, он наконец понял, что ему желают добра и направляют тем путем, что позволит обрести силу. Пока Сигурд был учеником, фигурой в чужой игре, избранным Хранителя, но он был способен стать чем-то большим. Если выживет, научится и если… камень хаоса упадет правильно.

— Эсмерра.

— Я здесь, создатель.

— Продолжай наблюдение и держи наготове траектории.

— Небесные сигнатуры отслеживаются. Вероятность контакта – семьдесят из ста. Время – не определено…

ИНТЕРЛЮДИЯ. ПСЫ

След сбежавшего осколка вел через весь Круг, петляя, как раненый зверь.

Они начали с земного фригольда – того самого, где спали в Саркофагах их собственные отражения. Крипту пытались взломать снаружи – и это само по себе было оскорблением, но земляне оказались под защитой. «Не убивайте предтеч» – повелела Хранитель, а маленькая золотая старушка у юного Ростка была куда большим, чем казалась. Всполох злилась – она хотела закончить все быстро, но Небесный оказался непреклонен.

— Да кто она такая, что небо должно склониться ней? Это… унижение!

— Нет, — сказал Небесный, и это «нет» было тверже гор, что возносили вокруг белоснежные шапки. — Не лезь. Она не то, что ты думаешь.

— А что же? Небо под золотой личиной? — фыркнула Преображающая. — Нет! Откуда здесь сильные Восходящие? Их жалкой жизни не хватит, чтобы…

— Я узнал тень ее Скрижали. Повторяю – не лезь! Туда мы не вернемся и не тронем предтеч. Дашь волю своему огню в другом месте…

И она дала – совсем рядом, в землях горных дикарей, носивших звериные шкуры и ожерелья из когтей. Низшие, что почти не отличались от животных, не смогли дать ответов – они и вопросов-то почти не поняли, хотя неведомым попущением Незримого шли по дороге Восхождения. Три фригольда сгорели в один день – Всполох была очень зла, ибо повеление Палача вырвало ее из небесного уюта Золотого Города в дикое и грязное Единство. За те циклы, что прошли с момента войны, вовне стало еще более мерзким местом, а населявшие его низшие племена утратили даже отблески света Кел, когда-то столь щедро пролитого на эту землю. Они жили как звери и мыслили как звери – жалкие, дурно пахнущие, уродливые создания! Мудрость Хранителей, некогда перенесших Народ Кел в золотой цветок Вечности, где все подчинено их воле, была совершенно очевидна – и больше всего Всполох хотела быстрее закончить с поисками сбежавшего отступника и вернуться домой.

В том, что он обречен, никто из них не сомневался – более того, задание представлялось легким. Любому отражению, даже осколку Забытого с истинной кровью, необходимо время для Восхождения, а Единство не изобиловало Рунами и Звездной Кровью и с каждым циклом становилось все беднее. Белый Дьявол не мог достичь высокого ранга за короткое время, не мог стать по-настоящему опасным, а значит, был просто жертвой, которая пыталась запутать следы…

Но они – Псы. Небесные инквизиторы имели много способов отыскать и добыть указанную дичь. Небесный был главной ударной силой – мало кто даже в Вечности мог устоять против него в открытом бою, Драконоборец славился искусством выслеживать и ловить опасную добычу, а Всполох… Тэйлисс Кел Эммис умела добывать информацию. Из всего – теней, камней, мыслей и желаний. Умела она и многое другое – принимать чужие личины, проникать в стан врага под прикрытием, искусно маскироваться, лгать и соблазнять, а также овладевать и управлять чужим разумом. Некогда она была искусным шпионом Небесного Трона, которая принесла на золотом блюде головы нескольких Братьев…

В этом Круге не было экзарха и власти, которая подчинила бы своей воле всех разумных. Жизнь в расползающихся световых пятнах, возникших после Раскола на трупах древних октагонов, была странной – часто изолированные друг от друга, они могли отличаться, как разные миры Вечности. Здесь низшие влачили жалкое существование в укрепленных фригольдах, враждуя с миром и себе подобными – они почти забыли о наследии Кел и с трудом достигали высоких ступеней Восхождения. Древние знания были давно забыты, а кровь Кел растворилась в крови низших Народов. Дикарские нравы, дикарские ритуалы – ныне обитатели Единства годились лишь на роль безмозглого сырья, лучшее из которого перекуют в горнилах Небесного Трона…

Пока Аспект Драконоборца осматривал Круг в поисках золотых и небесных сигнатур, а дозорные Руны-Существа искали странные рунные всплески, Всполох выпила грязную память нескольких десятков существ, что называли себя Восходящими. Большинство – жалкие пустышки, но у нескольких имелось странное воспоминание, ставшее первой зацепкой.

Чужак, изгой из Народа Земли, пришедший со стороны фригольда предтеч. Без гвоздя убивший серебряного дрейка. Жалкое деяние, но для здешнего зверинца – малый подвиг, к тому же пришелец явился оттуда, где начинался поиск. Небесные Навыки не врали – это был слабый, но свежий след.

Подозрительный пришелец ушел из горного края – туда, где буйная растительность скрывала протоки, реки и озера, в земли, населенные татуированными водными дикарями с перепонками между пальцев, отдаленными потомками Народа Великой Реки.

Дикари искусно прятались, бросая свои жилища при виде Дикой Охоты. Растворялись в бесчисленных протоках и заводях – раздражающе, бессмысленно, жалко. Ловчие Существа Драконоборца без труда изловили нескольких, а Всполох допросила их, и Псы узнали больше.

Изгой был в речных землях. Совсем недавно – торговал, убивал, вернул гвоздь и серебряный ранг в Мертвой Рыбе…

Мертвая Рыба не успела спрятаться.

Фригольд, построенный в скелете древнего многозуба возвышался над рекой подобно храму безумным речным богам. Ребра были стенами, сквозь провал пасти низвергался пенящийся водопад, а плавники служили плотинами. Три речных потока пронзали рукотворный остров, как живые артерии, питающие крепость.

— Золотая тварь! — констатировал Драконоборец, с профессиональным интересом изучая огромный костяк. — Редкая добыча… Здесь постарался старый охотник.

— Он, — мрачно произнесла Всполох, ибо когда-то бывала в этих местах, хоть сейчас все и выглядело совсем иначе. — Белый Дьявол…

Жалкие постройки речных дикарей облепили древние кости, как моллюски – борта погибшего корабля. Пестрые паруса, башенки, причалы – суета насекомых, не понимающих, на чьих останках они построили свой улей. Дозорные на иглогривах рассекали речную гладь, мчались к фригольду – возможно, чтобы предупредить о кипящей в небесах Дикой Охоте. Внутри вспыхивали рунные ауры – жалкие, ничтожные, слабые, как и все здесь…

Слишком поздно.

— Всполох, — предупредил Небесный.

— Да?

— Сначала допросы. Потом развлечения.

Она улыбнулась – и три небесных силуэта спикировали вниз.

Псы не просили аудиенций у низших.

Аспект Всполох, огненная птица, шел впереди, развернув огромные крылья, и все, чего они касались, обугливалось или начинало гореть, а низшие разбегались в стороны, прятались, ныряли и пытались уйти на дно, чтобы не стать почерневшими головешками. Кто не успевал – превращался в горящий факел. Дикари пытались сопротивляться – они мнили себя Восходящими и воинами, но все их жалкие Руны оказались бесполезны. Огонь, арканы остановленного времени и Существа Драконоборца без труда очистили дорогу. Те, кто был достаточно умен, – бежали, ибо сражаться с небесными господами в доспехах из жесткого света – глупость, граничащая с безумием…

У подножия позвоночного столба – места, служившего этому фригольду кипом, – их ждали. Трое – рикс, фламиника, знаменосец – опустившись на колено, опустив голову. Они не убежали, сложили оружие и просили пощады для своего Народа – это было смело, но глупо.