Read the book: «Сознательная эволюция, или Руководство для утоления духовного голода»

By Robert Campagnola (Hari)

Conscious Evolution

RECIPES FOR SPIRITUALLY HUNGRY

Глава 1. Введение к сути целостности

Я есть.

Я – суть.

Бытие – это суть, и я – бытие.

Чтобы быть, мне ничего не нужно делать, поскольку бытие – это аксиоматичное, непреложное состояние, являющееся сутью всего существования.

Полнота всего, что я есть – это суть. А все остальное, что не «я», попадает в такие категории как: то, что я использую, что я имею, что я выражаю или то, что я делаю. Я – центр своего существования. Я – разумное сознание, инициирующее или воспринимающее все взаимодействия с миром вокруг меня.

Я – не что иное, как бытие. Но чтобы описать самое себя, мне приходится прибегать к терминологии, противоречащей тому, чем я являюсь. Когда я использую выражение «мое бытие», я подразумеваю, что «обладаю» бытием, принадлежащим мне. И это – оксюморон. Словосочетание «мое бытие», по меньшей мере, сбивает с толку. Бытие просто есть, и оно не может кому-то принадлежать. Оно – состояние существования.

Это состояние – константа. И его отличие от вечно изменяющегося состояния нашего сознания – безмерно. Состояние бытия не зависит от времени и неизменно. Оно составляет основу существования каждого индивидуума. Но сама индивидуальность не является состоянием. К примеру, существует твердое состояние, жидкое состояние или газообразное. Это общие термины, указывающие на состояние предметов или на их характерные черты. Утверждая, что земля твердая, вода жидкая, а воздух газообразный, мы разделяем эти вещества на определенные категории.

Разделение веществ на категории является полезным, но не полным их описанием. Суть же этих веществ может быть отражена в иного рода характеристиках, таких как вкус воды или аромат земли. И мы, являясь бытием, есть нечто гораздо большее, чем состояние этого бытия.

Хотя определение бытия как состояния технически верно, было бы ошибкой определить личность как состояние. Наше состояние может быть разным на тот или иной момент, но само это состояние не представляет собой наше бытие. Ведь, в конце концов, я не могу ощущать себя как состояние бытия, потому что я есть просто само бытие. Даже если называть бытие состоянием, то я не нахожусь в нем. Я – само бытие, а не внутри него. Важно понимать это различие, поскольку люди в своем большинстве склонны отождествлять себя с каким-нибудь отдельным качеством – со своим телом, со своей национальной принадлежностью, со своими чувствами и т. д. Люди, знакомые с духовной терминологией, будут использовать такие выражения, как «я есть то или это», или какие-либо другие, непременно указывающее на тот факт, что «я есть нечто». Такие утверждения как «я есть» доставляют нам некоторый дискомфорт, поскольку в этом словосочетании нет объекта, разъясняющего, что есть я. Мы ощущаем, что должны быть чем-то, поскольку бытие само по себе рассматривается нами как неудовлетворительное. Некоторые люди, возможно, остерегаются фразы «я есть», поскольку она напоминает им слова Христа «Я есмь, Кто Я есмь». Трудно ответить на вопрос «Кто ты есть?» Может, ты чей-то отец или чья-то мать? Может ты юрист, педагог или фермер? Ты богат или беден, образован или неграмотен? Все эти ярлыки в какой-то степени характеризуют тебя, но не дают ответа на вопрос «Кто ты есть?» Честно ответить на этот вопрос – задача нелегкая.

Ощущение дискомфорта, связанное с тем, чтобы просто принимать себя как есть, без необходимости как-либо характеризовать свое тождество, может быть результатом недостаточной уверенности в самих себе или низкой самооценки. Осознание того, что я просто есть, подразумевает, что, к тому же, мне хорошо быть тем, кто я есть. А поскольку люди в большинстве своем не считают, что им хорошо как есть, они избегают этого основополагающего принципа реальности. Это приводит к возникновению всевозможных теологий, практик, дисциплин, теорий самосовершенствования и т. д., угождающих нашему стремлению быть хорошими. «Я – хороший» или «я – набожный» – с подобными утверждениями мы уживаемся намного лучше, чем с основополагающей истиной «Я есть». Нам постоянно необходимо кем-то быть, чего-то достигать, работать в каком-то направлении или стать кем-то. Нам трудно или почти невозможно просто принять свое существование и расслабиться, погрузившись в духовную сущность бытия. Это мешает человеку быть тем, кто он есть, и непрестанно побуждает его к действиям и поступкам, призванным очистить его от скверны. Однако, ключ к духовному осознанию человека – в его приятии себя таким, каков он есть, без необходимости как-то менять себя. Эта простая истина затерялась где-то во времени.

В этом заключается извечная дихотомия: что изначально заложено в человеке – добро или зло? Следует ли нам считать себя хорошими, но подверженными дурному влиянию, толкающему нас на совершение плохих поступков? Или же нам следует считать себя плохими людьми, которых необходимо контролировать, воспитывать и сдерживать, чтобы они не причинили вреда себе и другим? Эти два противоположных мнения о человеке создают два диаметрально противоположных взгляда на межличностные отношения, проявляющиеся в совершенно разных социальных, политических, семейных и личностных структурах.

С духовной точки зрения, в большей части дисциплин доминирует мысль, что человек изначально чист, но он пал. Поскольку мы пали, в момент нашего вхождения в этот мир материи нами начинает управлять та сила, которая толкнула нас в эту физическую сферу падших. Таким образом, мы становимся «плохими» по определению, и сам факт нашего пребывания здесь является неопровержимым тому доказательством! Отталкиваясь от этой концепции, религии и духовные дисциплины и даже семьи воздвигают целые структуры, мораль, законы, идеалы, надежды и т. п., предназначение которых – очистить нас от скверны и заменить ее добром. И хотя эта концепция может быть представлена по-разному в зависимости от конкретной традиции, сама идея неизменна. В нашем изначальном состоянии в неком далеком духовном царстве мы хороши, но сейчас мы пришли в неисправность и нуждаемся в починке.

Поэтому неудивительно, что концепция «я есть» представляется чем-то революционным! Она основывается на идее того, что со мной изначально все в порядке, поскольку я уже хорош, такой, как есть и каким был всегда. Этой нашей изначальной благой природе противостоит аффектация: нечто искусственное, принятое человеком, изменившее его восприятие самого себя. Представление о себе, как о бытие, как о сознающей сути, влечет за собой дисциплину иного рода, для которой необходимо освободиться от напряжения, принять то, чем мы являемся, отпустить все, чем не являемся и войти в контакт с окружающим нас вездесущим духом.

Представление о том, чтобы «быть хорошим» или «быть удовлетворенным», или любой другой способ передать то, как я могу себя чувствовать, или как видят меня окружающие, не имеет ничего общего с моим бытием. Слово «быть», используемое в этих выражениях – это языковая условность, позволяющая описать мое настроение или результаты моих действий. В языке такое словоупотребление уместно, но мы попадаем под его влияние и заимствуем для самоопределения.

Наши разговоры изобилуют фразами, которые в той или иной степени описывают наши мимолетные, поверхностные и изменчивые ощущения того, каково, по нашим представлениям, наше бытие.

Но первоначальное бытие, коим я являюсь – это не результат каких-либо действий, настроений или чего-либо еще. Я – это я: тот, кто я есть, такой, какой я есть и обладающий тем, что ко мне относится. Ничто не может это изменить, трансформировать или скорректировать. И утверждая «я есть», мы провозглашаем наше особое, уникально индивидуальное бытие. Говоря о себе, неверно использовать выражение «мое бытие», поскольку я не могу обладать тем, чем являюсь сам. Я – это тот, кто существует, и из меня исходит все, что относится ко мне. И хотя это ясно само по себе и однозначно утверждает истину бытия, писать об этом сложно. Не поразительно ли, насколько легко нам говорить о себе как о продукте всего того, чем мы обладаем, включая собственное бытие?!

Как же мне тогда говорить о себе? Какие слова мне подобрать, чтобы выразить представление о себе каков я есть? Возможно, самое близкое слово – это «суть». Суть – это моя глубинная природа или незаменимое качество, определяющее мой неповторимый характер. Это концентрация неповторимого аромата индивидуального бытия.

Если бы мне пришлось описать суть как «мой характер» или «мой аромат» или в равной степени противоречивым выражением «моя суть», я бы ошибочно утверждал, что обладаю этими вещами. На самом деле, я и есть характер,¹ и мои неповторимые качества и особенности включены в меня, а не принадлежат мне. Эти особенности и составляют суть, а не принадлежат ей. И суть не является «сердцевиной» меня, у меня нет «сердцевины». Я и есть «сердцевина». Я – источник энергии, наделяющий жизнью мое тело, через которое я могу себя выражать.

Ввиду того, что суть имеет священную природу, ее сохранность имеет первостепенное значение. И хотя суть не может не быть, наш мир характерен тем, что все существующее когда-либо прекращает свое существование. Отсюда проистекает страх того, что сути, которой мы являемся, может грозить изменение или разрушение. И вследствие этого у нас появляются побуждения, происходящие из желания сохранить свою суть целостной, неделимой. Это желание – наша личностная неприкосновенность: первобытная, базисная, фундаментальная потребность в уверенности в том, что то, чем мы являемся, навсегда останется таким как есть. «Бытие» не подлежит изменениям, поскольку, в конце концов, какое другое состояние, помимо «я есть», приемлемо как состояние бытия? Бытие постоянно. Оно всегда есть. И это неизменно. Отдельно взятое «я» в «я есть» относится ко мне – конкретному, неповторимому индивидуальному бытию. И сила, сохраняющая эту индивидуальность – это моя неприкосновенность, моя целостность.

Можно говорить о сути как о чистом духе или чистой энергии, но это безличное утверждение, квалифицирующее энергию как «чистую в противоположность нечистой». И хотя энергия всегда является энергией, мы даем ей определение «чистая» или «нечистая» в соответствии с тем, как она проявляется. Огонь, в конечном счете – чистая энергия, но когда он сжигает мусор, мы считаем неприятный запах или копоть нечистыми. Огонь зависит от топлива. Его цвет в процессе горения зависит о природы топлива. Чистое топливо в сочетании с чистым воздухом способствует довольно чистому процессу горения. Даже если пламя может выглядеть по-разному в зависимости от топлива, сам по себе огонь является первоначальной энергией, существующей вне зависимости от топлива. Электричество – иная форма огня, распознаваемая в соответствии со своим потоком и заряжающимся объектом. Подобным образом дух является первоначальной вездесущей энергией, а я – индивидуализированная часть этого изначального духа. Остальные знают меня по тому, каким неповторимым образом мой дух проявляет себя через мое тело, чувства и ум. Я не весь дух, но индивидуализированная, персонифицированная единица внутри полноты духовной энергии. Я бытие внутри всей совокупности бытия; я дух внутри совокупности духа. Я – та же энергия, что и великое целое, внутри которого я существую. И моя «самость», составляющая меня самое – это дух. Моя личность и есть я. Я – не дух, окрашенный этим «я»! Моя индивидуальная личность, мои качества или мои особенности не окрашивают этот дух, равно как и не смешиваются, не сливаются внутри него. Эти аспекты и есть я, поскольку я – суть. Я неотделим от духа, также как и дух неотделим от меня.

Подобно тому, как огонь распознают в горящем топливе, так и меня узнают в том, через что я выражаю себя. Те, кто меня окружают, знают мое тело, как оно выглядит, как оно двигается, они слышат мои слова и ощущают мою энергию. Обычно внешние проявления сбивают нас с толку, поскольку доступ к сущности других бывает редко. Когда мы сами принимаем внешние проявления за себя, то начинаются проблемы. Тот, кто рассматривает внешние проявления как побочный продукт самовыражения сути, обладает потенциалом к тому, чтобы его самовыражение действительно транслировало дух. Природа огня – гореть, а природа духа – выражать себя. В этом ключ к духовному осознанию, не ограниченному средствами самовыражения.

Первое и главное, что он нас требуется – это принять самих себя. Тогда в основе всех наших действий будет заложен надлежащий фундамент. Если мы не примем себя такими, как есть, то наша личность будет сформирована в соответствии с окружающим миром. Если мы не признаем и не проявляем того, чем являемся, то за нас определять нас будут окружающие. А если наше самоопределение зависит от других, то мы вынуждены действовать так, чтобы оправдывать их ожидания. Это ограничивает нас и затрудняет наше возвращение к бытию.

Бытие и действие – совершенно разные понятия. Бытие – это суть в состоянии покоя, бездействия. Действие зависит от того, кто его совершает, а совершающий действие является духовным бытием. Почему бытие соглашается на действие – это ключевой вопрос и секрет в эволюции сознания.

Бытие соглашается на действие ради сохранения сути. Личная целостность поддерживает суть, когда бытие оспаривается внешним миром. Поэтому целостность является основополагающей силой во всех взаимодействиях. Целостность инициирует действия и мотивирует реакцию на происходящие события.

Наша энергия побуждает нас к действию и заставляет нас реагировать на события, но это далеко не все. Бытие сознает, и это присущее нам как бытию сознание обнаруживает необъятное энергетическое пространство, внутри которого все мы существуем. Обширность этого пространства зависит не только от нашей собственной энергии, но и от энергии других существ, и даже – всех окружающих нас существ. Когда мы осознаем присутствие энергии, возникающей вне нас, наше сознание расширяется. Это осознание не является действием или частью деятельности. Это – спокойная восприимчивость к тому, что есть вокруг нас. Например, процесс слушания и видения – это осознание звука или света, воспринимаемого нашими ушами и глазами. Хоть человек и прислушивается к песне или созерцает картину, сам акт слушания и созерцания – пассивен. Мы просто воспринимаем звуки и образы. Наши чувства обладают теми же энергетическими свойствами, что и наше бытие, поскольку восприимчивое, чувствующее сознание – это характерная особенность бытия. Мы – наделенные чувствами, разумные существа; то есть – мы сознаем и способны воспринимать.

Наше восприятие на настоящий момент ограниченно характеристиками наших органов чувств. Наше зрение ограниченно тем, насколько далеко могут видеть наши глаза. Но стоит нам принять собственную суть, как органы чувств перестают ограничивать наше восприятие, являющееся непосредственной функцией нашего сознания. Качество нашего восприятия необычайно возрастает, когда воспринимаемая нами энергия не фильтруется через физические органы и не искажается нашим умом. Люди, побывавшие на пороге смерти, как правило, рассказывают о неимоверно усилившейся восприимчивости к цвету или звуку. Поскольку они не были в состоянии использовать свои физические органы чувств, возникает вопрос, чем они воспринимали эти звуки или образы? Местоположение в пространстве, с которого они видели происходящее с ними, судя по всему, находилось над их физическими телами. Их энергия вышла из тела и видела все уже с другого ракурса. Чувственное восприятие существует независимо от физических органов, тем не менее, когда наша энергия связана с нашим физическим телом, органы чувств фильтруют ее. И хотя внетелесное существование не является самой сутью нас, оно ближе к ней, чем состояние пребывания в теле, поскольку оно более тонкое, и в нем мы проницательнее. Это подтверждает мысль о том, что восприимчивость – не только физическое явление, но представляет собой функцию того, чем являемся мы сами. Я знаком с теорией о том, что внетелесные ощущения человека – это продукт дисфункции мозга, но не согласен с ней.

Для большей ясности того, что мы подразумеваем под осознанием, можно рассмотреть в качестве примера мысль. В тихом месте войдите в состояние медитации. Осознавайте все, что происходит. Примите все, что есть вокруг вас. Дайте всем своим ощущениям возможность протекать внутри вашего осознания, не отвергая и не фильтруя их, как вы это обычно делаете. Позволив своему сознанию расширяться, соединитесь с этими ощущениями в возрастающей осознанности. Пусть ваше сознание истекает из вашего сердца, устремляясь в эфир, или пространство внутри которого пребывает все. Позвольте этому потоку свободно изливаться, не форсируйте его. Через некоторое время почувствуйте, насколько расширилось ваше восприятие. Есть ли для него какой либо предел, какая-либо демаркационная линия, удерживающая его? Ограничена ли степень расширения вашего сознания? Позвольте ему расшириться еще немного, чтобы доказать, что предела нет; просто вашему сознанию комфортно в рамках того пространства, которое вы можете ощущать.

Несмотря на то, что ваше сознание способно расширяться, минуя пределы вашего личного пространства, то, что вы осознаете, будет продиктовано вашим желанием осознавать это! Если вы не сосредотачиваетесь на каком-то объекте, то ваше восприятие этого объекта не столь интенсивно. Не важно, как далеко от вас расположен объект: сосредоточившись на нем, вы можете связаться с ним. Энергия может находиться далеко от нас, но интенсивность нашего восприятия ее зависит не от расстояния, а от того, насколько сильно мы с ней связаны. По всей видимости, расстояние не влияет на силу духовной энергии. Именно наше восприятие этой энергии, подогреваемое взаимным желанием контакта, усиливает взаимообмен на энергетическом уровне.

Если между мной и другим человеком не существует сильной связи, мы можем стоять рядом друг с другом и ничего не чувствовать. Мы можем вообще не заметить друг друга, находясь в одной комнате. И наоборот, даже если вас и тех, кого вы сильно любите, разделяют тысячи километров, вы можете обмениваться с ними чувством любви, если они также свяжутся с вами. Близость или дальность на физическом уровне не имеет значения. В духовной энергии расстояние измеряется не в пространственных единицах, а степенью интенсивности желания. Поэтому наша осознанность в огромной мере зависит от нашего желания прийти в контакт с определенной энергией. В этом смысле мы сами себе навязываем ограничения. Мы сами устанавливаем границы, и мы преодолеваем их силой своего желания. Осознав это, мы даем себе возможность эволюции.

Осознание можно понимать двумя способами. Первый – рассматривать его как состояние. Являясь бытием, мы сознаем, и мы можем воспринимать это состояние бытия, когда абсолютно спокойны и неподвижны, а наши чувства находятся в бездействии, в состоянии осознанности. Второй способ – рассматривать осознание, как действие: сосредоточение внимания на чем-либо. Это действие человек выполняет сознательно, если у него возникает к этому побуждение; например, когда он сталкивается с какой-нибудь неожиданностью, или по своему выбору, для того, чтобы глубже исследовать какое-нибудь явление. Расслабившись и отстранившись от всего отвлекающего, мы можем сосредоточиться на чем-то, что хотим сделать: например, осознать свою энергетическую связь с другими. Такое самоограничение помогает нам осуществить свое желание. Между двумя этими формами осознания различие очень тонкое, но понимание его дает нам большие преимущества. Погружаясь в медитативное состояние, мы сознательно используем какой-то метод, то есть – совершаем действие, однако, по достижении состояния медиативного сознания, мы погружаемся в осознанность, где нет никаких действий. Такого рода осознанность существует в эфире – пространстве, свободном от трения, поэтому там нет ничего, что могло бы затормозить ее или уменьшить ее мощь. Теоретически наша осознанность обладает потенциалом распространяться на все существующее, но практически нам известно, что наша способность использовать эту осознанность, судя по всему, зависит от нашей связи с объектами нашего осознания.

Бытие сознает, но почему же тогда мы, являясь бытием, не осознаем всех остальных, также являющихся им? Хотя потенциально мы обладаем грандиозными способностями к осознанию, мы просто не желаем воспринимать и осознавать столь многое одновременно! Является ли ограниченное восприятие нашей природой, или же мы добровольно ограничиваем свое восприятие для более упрощенного поиска подходящих нам связей, способных усилить нашу энергию? Я думаю, что мы ограничиваем себя, потому что считаем, что это удобно для нашего самовыражения.

Божественные личности не столь склонны к самоограничению, поскольку они обладают гораздо большими способностями и стремлением к служению. Для их служения им требуется расширенное осознание и повышенная восприимчивость к большему числу людей и ситуаций. Всевышний обладает наибольшей способностью и наибольшим желанием помогать всему сущему и, следовательно, не нуждается в самоограничении. Всевышний постоянно к услугам всех и вся. И в этом величайшее проявление духовной целостности всего сущего. И все же Всевышний в полной мере способен сфокусировать внимание на одном индивидууме и взаимодействовать с ним подходящим образом. Всевышний, обладая беспредельной чувствительностью, выразит энергию такими словами или действиями, которые позволят взаимодействовать с восприятием существа, стремящегося к такому максимальному духовному общению.

Энергии протекают в пространстве всего сущего. Мы – энергия, и наше сознание способно путешествовать где угодно по своему желанию. Но хотя наша энергия и может течь, где угодно и куда угодно, наше сознание заякорено бытием. Я сознаю, но я и есть само сознание. Я – уникальная основа собственного существования.

Если я хочу вступить в контакт с кем-то другим, также являющимся бытием, я могу это осуществить, если мне отвечают взаимностью. И чем сильнее обоюдное стремление к контакту, тем сильнее будет связь. При наличии глубокой, беспрепятственной любовной связи, как, например, между матерью и новорожденным или между влюбленными друг в друга людьми, различие между любящим и объектом любви исчезает, и они ощущаю себя единым целым.

В подобных связях, все зависит от обоюдного желания. Теоретически, если бы я хотел ощущать такую связь со всеми и с каждым, а они – со мной, то это было бы возможно. При наличии мощной связи, мы все могли бы ощущать себя единым целым. Однако, при том, что потенциально подобное единство возможно, мы ограничиваем наши взаимодействия, чтобы не ощущать себя единым целым с остальными. По всей видимости, это заложено в нашей природе: мы желаем интенсивного взаимодействия лишь с немногими.

Принимая во внимание нашу потенциальную способность устанавливать связь с кем угодно при взаимном к этому желании и способность ощущать единение, когда такая связь интенсивна, мы периодически можем ощущать это единение на уровне всего бытия, так же, как мы до некоторой степени ощущаем его с некоторыми людьми или в небольших группах. На вселенском уровне мы все связаны друг с другом. То, что мы совершаем по отношению к другим людям, мы совершаем по отношению к самим себе – как бы ни было трудно это принять, но еще труднее жить в соответствии с этим принципом. Поскольку все мы находимся в одной связке, мы воспринимаем отражение своих поступков от окружающих нас людей. Энергия, которую мы посылаем другим, обязательно возвращается к нам в той или иной форме. И это тем более очевидно, когда человек, на которого мы направляем интенсивную энергию (будь то – любви или ненависти) в ответ нам посылает ее же, но еще и усиленную. Такой рикошетный обмен энергиями оказывает на нас сильное воздействие. Чтобы усвоить элементарные законы того, как между всеми нами распределяется одна и та же энергия, требуются время и опыт; и пока этого не произойдет, жизнь в этом мире будет оставаться напряженной и полной конфликтов. Те же, кто опирается на законы глобального единения, могут произвести огромные изменения.