Гуго проснулся, закоченев от холода, кроме того, левая нога жутко затекла из-за неудобного положения, в котором он спал на дне лодки. Покряхтывая, он приподнялся на руках и огляделся. Стояло раннее утро, примерно тот самый час, когда из печных труб в Хартворде уже появляются первые дымки, а рудокопы собираются на работу. Эх, мелькнуло в голове, свежеиспеченные булочки и девушки, спешащие за водой… А здесь, над серыми водами Апенраде, клочками плавал туман, и только издалека еле слышалось веселое чириканье птиц.
В блеклом утреннем свете овраг Гриммельн уже не производил такого жутковатого впечатления, как ночью, однако здесь по-прежнему – Гуго поежился, – несколько неуютно, что ли. Почти вертикальные стены были влажны и испещрены трещинами, отовсюду торчали корни деревьев, колючие растения отчаянно цеплялись за каждый мало-мальски пригодный выступ; узенькие полоски берегов завалены огромными валунами, и между ними время от времени мелькали зияющие чернотой проходы в пещеры. Валуны имели не вполне привычный вид: как будто в древние времена какая-то густая патока серовато-медного цвета стекла сверху, образовав причудливые округлые наплывы и удивительные формы. А потом все это застыло, потрескалось и заросло мхом.
Высоко вверху виднелась широкая полоса розовеющего неба; там, подумал юноша, уже, наверное, показалось из-за горизонта солнышко, поют пташки, а над яркими летними цветами порхают бабочки и жужжат пчелы. А здесь – почти темно, нет, не темно, а какой-то серый сумрак; похоже, что во многих местах Гриммельна солнечный свет никогда не достигал дна.
Застывшая фигура Миртена по-прежнему маячила на носу лодки; насколько Гуго мог судить, лекарь даже не поменял своей позы.
– Доброе утро, мастер.
– Доброе. – Маг кивнул, слегка повернув голову. – Мы уже проплыли больше двадцати миль. К завтрашнему утру, думаю, будем у Драмланрига.
– Двадцать миль?! Так скоро?
– Да. Течение здесь быстрое, как можешь заметить. Слава богам, Апенраде очень плавно течет. Перебирайся на нос, и бери весло, а я немного отдохну.
– Хорошо. – Гуго принялся осторожно продвигаться вдоль борта, по пути зачерпнув пригоршней холодной воды и обтерев лицо. Эдмунд по-прежнему лежал на дне лодки, не подавая признаков жизни. Лицо безмятежно спящего человека было спокойно, а волнистые волосы чуть шевелились ветерком.
– Здесь почти ничего делать не надо, – сказал Миртен, устраиваясь поудобнее на корме, – только следи за тем, чтобы не налететь на какой-нибудь валун, и держи лодку ближе к середине русла. Я в этих местах, по дну Гриммельна, никогда не хаживал и не знаю, кто может по берегам прятаться. Может, и нет никого, но на всякий случай побережемся.
Минуту спустя Гуго обернулся.
– Мастер, а дхарги… кто это все-таки?
Миртен вздохнул, собираясь с мыслями.
– Дхарги – это разумные цивилизованные существа, – сказал он. – В Гриммельнском лесу у них есть целые города, в целом похожие на наши. Их народ состоит из множества разных племен, которые, как и мы, нередко враждуют друг с другом. У них совсем другая культура, в которой большое место принадлежит магии и волшебству; в каждом племени есть старейшины и шаманы, которые, бывают, сутками напролет общаются со своими духами. Говорят даже, что у них есть свой бог, причем живой. Правда, что это за существо и где оно обретается, я не знаю.
– А за что они не любят людей?
Миртен фыркнул.
– Они не любят людей за то, что люди не любят их. И я полагаю, что именно род человеческий повинен в начале этой вражды. Любое существо, появившееся из-за Вала, люди безжалостно убивали, видя в каждом только злобную и кровожадную силу. А дхарги, между прочим, такие же враги теней, мортохов и прочих жутких тварей, как и мы, и там, за Валом, они ведут с ними постоянную и кровопролитную войну. Их шаманы, кстати, умеют противостоять теням. Но как, я не знаю. Это я и хотел выяснить у того дхарга, которого нам посчастливилось захватить в плен живым, но последние события лишили меня этой возможности. И вот еще: если человек придет к ним с миром, они, конечно, могут встретить его не особенно приветливо – они ведь помнят о своем печальном опыте общения с людьми, – но убивать не станут. У нас же в обычае сначала стрелять, а потом уже смотреть на разрез глаз. Дхарги – сильные противники, но и добрые союзники. А род людской, в отличие от них, изначально враждебно относится ко всем существам, которые отличаются от него по внешнему виду. Я даже знавал одного торговца, который вел с дхаргами дела.
– А где он сейчас?
– Пропал за Валом без вести, как это обычно бывает. А может, остался жить у дхаргов. Кто знает? Его звали Яго-Странник.
– А как дхарги там оказались? И вообще – откуда они взялись? Или они жили на юге всегда?
– Это нам неизвестно. Когда-то Корнваллис был един и богат, а юг королевства считался самой обжитой и плодородной областью. Никто не может сказать, откуда впервые вылезли все эти существа, но теперь все пространство за оврагом безраздельно принадлежит им. Может быть, они вообще не с этой Земли.
– Как это? Из-за океана?
– Нет. Вообще из другого мира. Из другого измерения, если ты можешь понять, о чем я говорю.
Гуго, не оборачиваясь, только развел руками. Миртен кивнул, увидев красноречивый жест юноши, и продолжил:
– Видишь ли, мы не одни в этой Вселенной. Люди живут на этой земле, рождаются, взрослеют, враждуют друг с другом, влюбляются, рожают детей, стареют и умирают, но где-то рядом с нами, невидимые и неощущаемые для нас, живут другие существа, иногда похожие на нас, иногда совсем другие. У них свой мир, свои законы, свои реки и горы, все другое. Это как будто зеркало. Это всего лишь тонкий кусок стекла. Загляни за него, и ты увидишь, что там ничего нет. Но представь себе, что когда ты смотришь в него, там есть другой мир, а само оно – это вход в иное измерение.
– Примерно понятно, – сказал Гуго и фыркнул, – теперь, пожалуй, когда мне зеркало на глаза попадется, надеюсь, я не буду каждый раз вздрагивать…
– Это только пример, – улыбнулся Миртен. – Так вот: иногда по неведомым причинам тонкая пленка между этими мирами рушится, и становится возможным попасть в другое измерение. Не исключено, кстати, что за Валом столкнулись не два мира, а три или даже больше. Может быть, дхарги и, например, шныги – это существа одного измерения, а всякие бестелесные тени и черные туманы, порождения мертвого мира, – они совсем из другого. Почему все это случилось и по каким причинам невидимые границы между мирами вдруг разрушились, нам до сих пор неведомо. Можно сколько угодно изучать старинные манускрипты, но пока не найдется достаточного количества знающих людей, магов, которые готовы будут отправиться за Вал с целью увидеть все своими глазами, изучить и понять, мы, боюсь, никогда этого не узнаем. Понятно?
– Вроде бы да, мастер Миртен. Но получается так, что ежели отправиться за овраг, то там, возможно, есть вход в то место, из которого и пришли все эти твари?
– Скорее всего, так оно и есть. Но стоит ли рисковать, вот в чем вопрос? Ведь этот вход может иметь только одно направление, и, попав туда, ты вполне можешь остаться навечно в совершенно незнакомом и враждебном тебе мире. Ведь дхарги, например, почему-то лишены возможности вернуться к себе домой, в свое измерение, и вынуждены проводить всю свою жизнь в вечной войне с разными жуткими существами там, за Валом. Значит, судя по всему, попасть обратно по каким-то причинам у них не получается. Ну, все, достаточно. – Миртен улегся на спину и поглубже натянул себе на глаза капюшон. – Я попробую поспать, а ты, если увидишь что-нибудь необычное, сразу буди.
Гуго кивнул и задумался, осмысливая услышанное, и задаваясь вопросом: полез бы или не полез он в ту дыру, окажись она перед ним. Конечно, это чертовски интересно, но, с другой стороны, пива ему там явно не нальют и теплую постель не предложат. А тут еще вероятность остаться там навеки, не найдя выхода… н-да, хочется и колется, как говорится.
Миртен начал еле слышно похрапывать, и молодой человек полностью отдался управлению лодкой. Сначала Гуго оживленно крутил головой по сторонам, разглядывая унылые берега, но скоро это занятие ему прискучило: миля за милей пейзаж почти совершенно не менялся – за одним весьма любопытным исключением. Пару раз наверху обрыва он явственно видел обвалившуюся кладку, сложенную из камней разного вида и размера – по всей видимости, это и был тот самый знаменитый Вал, которого Гуго, что называется, «вживую» никогда не видел. И, похоже, кладка обвалилась не только в том месте, где выше по течению обитали шныги, но и еще во многих местах. Ничего, однако, необычного или тревожащего, если не считать того, что с виду Гриммельнский лес разительно отличался от левого берега оврага: вместо приевшихся чахлых кустиков и бесконечных корней растений Гуго видел царство зелени и красок. Стены пропасти в этих местах заросли буйно цветущими растениями совершенно непривычного вида: с большими листьями-опахалами, с огромными, с фут в диаметре, цветами – красными, желтыми, синими. Древовидные лианы оплетали толстые стволы; гигантские сочно-зеленые папоротники покрывали берега Апенраде, и во всем этом слышалось бесконечное жужжание насекомых, птичьи трели, лай, визг и крики мелких животных.
Непонятно, думал Гуго: во всех байках, которые он слышал до этого, говорилось о жутком холоде, царящем за Валом, а здесь джунгли выплескивались как раз из проломов в древней кладке. Это было интересно и необычно, но совсем не страшно: после серой унылости каменных берегов глаз просто отдыхал на этих ярких пятнах растительности.
Лодку легко тряхнуло – судя по всему, она наскочила на подводный валун, который Гуго, занятый разглядыванием зарослей, не успел заметить.
– Эй! – раздался взволнованный выкрик Миртена и только сейчас юноша обратил внимание на заметно убыстрившееся течение реки. Впереди, не более чем в четверти мили, виднелись буруны, разбивавшиеся об острые камни.
– К берегу, к берегу! – крикнул маг.
Гуго мысленно ругнулся, посетовав на собственную невнимательность, и принялся усиленно выгребать веслом; Миртен, как мог, помогал ему, отталкиваясь руками от выступавших из воды валунов.
Они вытащили суденышко на более или менее свободный от камней участок берега всего в сотне шагов от бурунов; лекарь, грозно глянув на Гуго и наказав ему никуда не отлучаться, отправился на разведку. Слава богам, ничего страшного, сообщил он, вернувшись назад: впереди просто нагромождение валунов, но всего через полмили, даже меньше, река снова плавно и быстро несет свои воды на восток.
– Придется перенести лодку на руках, – сказал он, – хотя, возможно, есть повод воспользоваться случаем и немного перекусить, раз уж мы оказались на берегу.
– Идея неплохая, – кивнул Гуго, – но что? Моя котомка с едой осталась там, возле Грэйнсторма, на лошади, а ее солдаты с собой увели.
Миртен хмыкнул.
– Ну, если ты думаешь, что я сейчас наколдую тебе окорок и кружку эля, то вынужден тебя разочаровать. Поищем что-нибудь. Змеи, лягушки – они вполне съедобны, знаешь ли. Птицы, конечно лучше всего, но лука я у тебя что-то не наблюдаю.
Гуго скривился. Мысль о жареной лягушке душу не грела, но, с другой стороны, желудок уже начинало крутить от голода – как-никак, он ничего не ел со вчерашнего утра.
– Да не расстраивайся так, – улыбнулся Миртен, – я пошутил. Лягушки – это на крайний случай. Там, перед бурунами, на мелководье, можно будет высмотреть какую-нибудь рыбу. Авось и поймать удастся – хотя бы и рубахой. Или палкой оглушить.
Гуго облегченно вздохнул. Взвалив на плечи плоскодонку с телом Эдмунда, они принялись пробираться между валунов. Камни загромождали дорогу – большие и маленькие, округлые и острые; куски железной руды размером с мужской кулак валялись прямо на земле. Внимательно глядя под ноги, чтобы не споткнуться, Гуго резко остановился.
– Смотрите, мастер, – сказал он.
Миртен уставился на вещицу, которая заинтересовала юношу. Деревянная дубинка. Не палка, а именно дубинка почти в два фута длиной с узкой отполированной рукоятью, на конце которой имелось что-то вроде набалдашника, чтобы она не выскакивала из ладони. Дубинка была старая и черная от сырости, с большой трещиной по всей длине – оттого-то ее, наверное, и выбросили.
– Откуда это здесь?
Миртен, нахмурившись, пожал плечами.
– Не знаю. Но, – голос его понизился до полушепота, – не стоит ждать ничего особенно хорошего от находок рядом с Валом. Хотя, может быть, просто кто-то сверху обронил, хотя это очень вряд ли. Пойдем, и смотри внимательно по сторонам.
Шагов через двадцать Гуго вновь остановился и, мотнув головой влево, указал лекарю на явные остатки костра. Несколько потухших головешек и разбросанные рыбьи скелеты. А еще чуть дальше в каменистом склоне оврага виднелся узкий вход в пещеру. Миртен молча махнул рукой, призывая продолжать путь. Спустя четверть часа они, тяжело дыша, опустили лодку на песчаный берег чуть ниже бурунов, там, где уже начиналась спокойная вода.
– Мастер, – Гуго уселся на валун, – наверное, я скажу глупость, но будь мы здесь вдвоем с Джошем, да если бы и Томас еще в придачу, мы бы наверняка не отказались от возможности заглянуть в ту пещерку…
– Не сомневаюсь, – проворчал маг. – Это может быть опасно, но ты давишь мне на больную мозоль… Я просто должен узнать, кто поселился рядом с Валом. Чем больше знаний будет об обитателях Темного леса, тем лучше. Уж слишком много в последнее время указаний на то, что там что-то начинает булькать и шевелиться. Пойдем. Но предупреждаю сразу – при малейших признаках опасности немедленно возвращаемся и спускаем лодку. И – как можно тише.
Затолкнув плоскодонку в кусты, они направились обратно. Вход в пещеру был довольно узок, но вполне достаточен для того, чтобы пролезть внутрь. Стены покрывала влага, а под ногами шуршали многочисленные насекомые. Пройдя всего шагов тридцать – сюда еще проникал дневной свет, – они оказались в круглой каменной комнатке с неровным полом, из которой шли три хода, и все под уклон вниз.
– Куда дальше? – шепотом спросил Гуго.
– Туда, – так же тихо ответил Миртен и махнул рукой в сторону правого прохода. – Правило правой руки. Знаешь?
Гуго отрицательно покачал головой.
– Слушай тогда. Это важно. Когда оказываешься в лабиринте, в котором много разных коридоров, нужно идти всегда так, чтобы правая твоя рука касалась стены. Когда есть поворот или развилка – поворачивай всегда направо. Это можно сравнить с комнатой, в которой ты оказываешься с завязанными глазами. Можно бесцельно бродить по разным направлениям, в надежде, что когда-нибудь нащупаешь дверь, а можно поступить проще: иди вперед, пока не упрешься, а потом – по правилу правой руки. И так ты найдешь выход намного быстрее. Вернешься туда, откуда вошел, даже с завязанными глазами и в полной темноте.
– А можно – всегда налево? Правило левой руки?
– Можно. – Миртен улыбнулся. – Главное – не менять выбранного направления.
– Понятно. Там, кстати, совсем темно. Нужен факел… или ваш светящийся шарик…
– А если там есть кто? Тогда нас заметят. Просто иди за мной. Положи руку мне на плечо.
Уже через десяток шагов стало очень темно. Гуго, что есть силы сдерживая дыхание, медленно продвигался вслед за Миртеном и изредка оборачивался назад. Свет от входа постепенно превратился в тусклое белесое пятно, а вскоре пропал вовсе. Под ногами хрустело – то ли сухие ветки, то ли скорлупа насекомых. Вдруг впереди послышалось невнятное журчание, и Миртен остановился.
– Вода, – прошептал он, прислушиваясь.
Спустя мгновение над его головой зажегся крошечный светящийся шар – не более дюйма в поперечнике. Прямо перед ними обнаружилось небольшое озерцо, а скорее – часть подземной реки, на что указывало довольно сильное течение. Миртен поднял с земли небольшую ветку и бросил ее в воду; ветку сразу засосало под скалу. По-видимому, эта речка впадала в Апенраде, а вот свое начало она брала, скорее всего, где-то за Валом. Внимательно оглядевшись и не обнаружив выхода, маг развернулся и сделал своему молодому товарищу знак следовать за ним. Еще немного – и они вновь оказались в пещере с тремя выходами. Следуя своему правилу, Миртен повернул направо в следующий проход, выше и шире предыдущего, хотя удобства это не добавляло: дорога шла сильно под уклон, вглубь горы. Спустя несколько минут лекарь резко взмахнул рукой, затушив единственный источник света.
– Смотри, – еле слышно шепнул он, – тихо…
Гуго поначалу не понял, на что можно смотреть в кромешной темноте, но очень скоро он различил мутный красноватый свет, лившийся из-за поворота коридора. Огонь, мелькнуло в его голове, костер. Неужели люди? Опустившись чуть ли не на четвереньки, они осторожно заглянули за угол.
Глаза Гуго расширились от изумления. Там была пещера, часть которой освещалась полыхавшим костром. Настолько большая, что дальняя стена терялась во мраке, и казалось, что там имеются еще проходы вглубь горы. Высокий потолок поддерживался каменными столбами, верх которых уходил в темноту. Около одной из колонн, всего на расстоянии нескольких шагов от Миртена с Гуго, стояла пара грубо сработанных сундуков, скорее ларей, а весь пол усыпан кучками гниющего мусора – рыбьими скелетами, костями, шкурами, объедками и огрызками фруктов. Вокруг костра в центре залы, бормоча, шурша и чмокая, сидело штук пять странного вида тварей, похожих с первого взгляда на обезьян – Гуго видел нечто подобное в Хартворде у одного заезжего фокусника.
Но эти обезьяны были значительно крупнее, каждая ростом с десятилетнего ребенка, покрытая короткой грязновато-коричневой шерстью. Впрочем, не все: у некоторых шерсти не было, и отблески пламени играли на лоснящейся темной коже. Руки – или передние лапы? – очень длинные и жилистые, а размер каждого пальца превосходил человеческий раза в два. И морды… морды совсем не обезьяньи. Из несоразмерно больших по сравнению с телом голов со скошенными лбами торчали острые длинные уши с кисточками на концах; большие выпуклые миндалевидной формы глаза красными змеиными зрачками сверкали в полумраке; у всех расплющенные носы и огромные рты с длинными и неровными зубами. И каждое из этих существ похрюкивало, повизгивало и негромко рычало, вероятно, переговариваясь с соседями.
– Что… – еле слышно выдохнул юноша.
– Тс-с… – прошипел Миртен, – это гоблины. Уходим…
Сдерживая дыхание, Гуго сделал шаг назад, развернулся и – в лицо ему уставилась мерзкая морда твари, невесть каким образом оказавшейся у них за спинами. Наверное, из третьего прохода, промелькнуло у него в голове.
Морда завизжала и запищала, обдав его вонючим запахом из оскаленной пасти. А дальше все произошло настолько быстро, что времени думать у Гуго не осталось. Молодой человек среагировал мгновенно – во всяком случае, так показалось ему самому. Рука с быстротой молнии выхватила тесак, но мерзкая гадина оказалась значительно ловчее. Стремительно мелькнувшей дубинкой гоблин выбил тесак из его руки, и, попутно полоснув юношу по груди длинными когтями, с диким визгом обрушил ее прямо на голову Гуго. Тот едва успел увернуться, но от удара, вскользь пришедшегося ему прямо по виску, в голове его помутилось, а в глазах запрыгали звездочки.
Гуго начал плавно, очень плавно заваливаться набок, а картинка перед его взором поплыла и замедлилась. Из темноты, смешно двигаясь на кривых лапах, появились новые твари, неторопливо поднимая дубинки и лениво рыча. Так же плавно Миртен взмахнул руками, и в его ладонях, опалив лицо юноши, образовался огненно-красный шар, внутри которого как будто полыхали крохотные молнии. Шар полетел в сторону визжавших гадин и взорвался с оглушительным грохотом, полыхнув ярким желтым светом. Гуго провалился в темноту.
* * *
– Эй…
Негромкий голос лекаря ворвался в больную голову. Юноша открыл глаза и едва успел их зажмурить: Миртен вылил на него целый котелок воды.
– Я в порядке… – отплевываясь, буркнул Гуго.
– И слава богам.
Маг опустился на валун; пока молодой человек пребывал в беспамятстве, лекарь успел вытащить его из пещеры на берег реки. Гуго с трудом сел, ощупывая свою голову. Здоровенная шишка на левом виске пульсировала тупой болью.
– Вот твари…
– Понравилось? – Миртен смехнулся. – Ничего, жить будешь. Нам повезло, что их там оказалось штук шесть-семь, не больше.
– Как вы их… Их разнесло, как от удара молнии. Мастер, вы научите меня?
Тот пожал плечами.
– Посмотрим. Но об этом потом. Как голова?
– Ох… – Гуго привалился спиной к большому камню. – Трещит… но это ничего. Дайте мне чуть времени.
– Хорошо. Потом сходим внутрь.
– Вы шутите?!
– Да там нет больше никого. Я проверил. Поможешь мне осмотреть сундуки.
– Ах, да… сундуки. А что это за звери такие?
Миртен развел руками.
– Гоблины. Я ж сказал. Они значительно умнее, чем может показаться на первый взгляд. У них есть оружие, еще хорошо, что не железное, они умеют разжигать костры и готовить горячую еду. И они намного опаснее, чем это опять же может показаться. Впрочем, ты это, кажется, уже понял. Если гоблин решит, что сможет с тобой справиться, он обязательно нападет. И никогда поодиночке – они живут и охотятся группами. Нападет, убьет, а потом, кстати, съест. Причем не обязательно в жареном виде.
– Очень мило.
– Да. И обрати внимание, что они уже живут здесь. По эту сторону Вала, как и шныги. Вал рушится на глазах. Я должен оповестить об этом Совет…
– Совет?
– Да. Но это тебя не касается.
– О боги… – Гуго покачал головой. – А если их много? Да еще и дхарги?!
– Вот о том и речь. Их сотни. Тысячи, десятки тысяч. Но не это самое страшное. Подготовленный наемник без труда положит с дюжину гоблинов. Со своими дубинками они почти бессильны против закованного в железо латника, разве что их будет значительно больше. Ты сам видел, насколько они быстры и ловки. Но – если Вал действительно разрушился и купол уже не сдерживает монстров, то не они самое страшное. Там есть еще и тени. Там – черный туман, и только редкие из нас умеют противостоять ему. И наверняка другие страшные создания, о существовании которых мы пока даже не подозреваем. Кстати: я не видел этого никогда, но говорят, что существуют еще и черные гоблины.
– То есть?
– Черные. По цвету. Но они семи футов росту и значительно умнее. Это как быки по сравнению с телятами.
– Вы умеете обнадежить…
– Стараюсь. – Миртен хмыкнул. – Ну, хватит рассиживаться. Подумаешь, шишка. Пойдем, посмотрим.
Покряхтывая, Гуго поднялся на ноги. Маг зажег свою удивительную лампу и быстро направился вглубь пещеры. Чуть подумав, юноша все же решил на всякий случай вытащить свой тесак, но с досадой обнаружил, что того нет на месте – по всей видимости, он выронил его на месте схватки. Ну, по крайней мере, есть хоть один разумный повод вернуться.
Мельком оглядев поле битвы, Гуго поморщился: мертвые гоблины имели именно такой вид, как после удара молнии или пожара. Оскаленные моды, обгоревшие тела и мерзкий запах тлеющей плоти.
– Фу, – пробормотал он.
Миртен тем временем уже открыл один из сундуков и, быстро оглядев содержимое, направился ко второму.
– Что там, мастер?
– Ничего. Ерунда, мусор. – Маг отрицательно мотнул головой. – Гоблины – как вороны, тащат все блестящее. Это могут быть монеты, сверкающие камешки, осколки стекла, железки… Только богам ведомо, зачем им все это. Просто складывают в свои сундуки и трясутся над ними, как архиерей над своей торбочкой.
– Так зачем вам это?
– Нéзачем. Но они могли что-нибудь принести с собой из-за Вала. Вот… как, например, это. Смотри.
Запустив руку во второй сундук, Миртен вытащил из него короткий тускло поблескивающий меч. Присмотревшись, Гуго изумленно покачал головой: рукоять почти обычного вида, оплетенная для удобства кожаным ремешком, гарда украшена каким-то крупным зеленым камнем, но вот лезвие… больше локтя длиной, оно казалось сделанным из дымчатого стекла.
– Что за глупости, – проворчал Гуго. – Стеклянный меч? На что он надобен?
Вместо ответа маг поудобнее перехватил меч правой рукой и сделал несколько круговых движений кистью.
– Прекрасно. Ты нашел свой тесак? Вытяни его перед собой.
Пожав плечами, юноша достал свое любимое оружие. Миртен, ни слова не говоря, сделал резкий взмах, и у Гуго отвисла челюсть. В его руке осталась только половина тесака, как будто он держал что-то вроде палки мягкой колбасы, а Миртен рубанул по ней острейшим клинком.
– Как же так?! – ошеломленно спросил молодой человек.
– Это не стекло. А может быть, стекло, но заряженное сильнейшей магией. Ты видел когда-нибудь такие?
Гуго покачал головой.
– То-то и оно. Такие не делают в королевстве Корнваллис. Да и где-то еще среди людей. Эта штука из-за Вала, и она прочнее и острее всего, что ты видел когда-либо. В книгах пишут, что во время Первых войн людям удалось захватить несколько таких мечей, но у кого они сейчас, мне не ведомо. Скорее всего, где-нибудь в казнохранилищах – может быть, у короля, а может, у кого-то из светлейших эорлинов. Их два или три, не больше. И, кстати, любой из графов одарит тебя замком в обмен на это оружие. Вот, – Миртен аккуратно взял меч за лезвие и протянул его Гуго, – возьми. Тебе он пригодится больше, чем мне. И я посоветовал бы сделать для него ножны: даже можно просто тряпицей обмотать, чтобы не так в глаза бросался.
– Уф… спасибо. – Гуго взвесил меч. – Я могу попробовать, мастер Миртен?
– Пожалуйста. Только уж будь любезен, не на этих каменных колоннах – обрушишь еще всю гору на нас…
– На камне?! На камне тоже можно?
– На чем хочешь. Я же сказал – этот меч прочнее и острее всего, что ты видишь.
Крепко зажав рукоять и стиснув зубы, Гуго огляделся и, остановив взгляд на одном из валунов величиной с человеческую голову, сильно размахнулся и обеими руками обрушил на него лезвие. Тут же потерял равновесие и упал, ошеломленно потирая ушибленный локоть. Меч прошел сквозь камень, как острый нож через кусок подтаявшего масла.
Миртен фыркнул.
– Я же говорил. Не было нужды так сильно замахиваться. И еще неплохо бы тебе научиться получше обращаться с мечами. А то что-нибудь отрубишь себе ненароком…
Лекарь, глянув напоследок в сундук, поднялся с колен.
– Пойдем, – произнес он, – здесь больше делать нечего. К завтрашнему утру мы должны доставить сира Эдмунда в Драмланриг. Да еще, кстати, рыбы наловить.
Миртен легким шагом направился к выходу; Гуго шел за ним, держа меч в руках и не в силах оторвать взгляда от тускло поблескивающего лезвия.