Read the book: «Дориан»

Пролог

Выключив в комнате свет, Одри взглянула на часы. До полуночи оставалось чуть меньше двух минут.

Затаив дыхание, она прикрыла глаза, пытаясь подавить в себе чувства желанного ожидания, которое никогда не станет явью. Глупо вообще было надеяться на что-либо в её положении.

Громкие счастливые возгласы заставили её открыть глаза, давая понять, что новый день уже настал. День, который она ненавидела больше всего. День её рождения, по несчастному стечению обстоятельств выпавший на дату дня рождения кузина. Человека, которого она ненавидела всей своей душой.

Они поздравляли его, пригласив на кухню. Одри слышала, как тётка пела, осыпая сына различными пожеланиями, радуясь его совершеннолетию. А она К ней никто не пришёл. Впрочем, она и не надеялась.

Взглянув на окно, Одри сжала ладони, собираясь действовать решительно.

Подняв оконную раму вверх, она вдохнула морозный воздух.Сентябрь пах сыростью и печёными яблоками.

Глубоко втянув носом этот аромат, Одри перекинула ногу через подоконник. Она последний раз взглянула на комнату, ставшую для неё клеткой. Задержалась всего на секунду, а после спрыгнула, приземляясь не слишком уж и мягко. Но это не шло ни в какое сравнение с тем, что ей довелось пережить в кругу этой отвратительной семьи.

Когда боль в лодыжке стала менее ощутимой, Одри бросилась босиком по мокрой траве. Она не знала, куда бежит. Не знала, зачем. Знала только, что назад — нельзя.

Она шла по дороге, стараясь не плакать. Обещала себе, что больше не будет плакать.

Поправила лямку сползающей с плеча небольшой сумки, в которой лежал лишь кусок хлеба, припасённый с обеда, футболка, старый мамин блокнот и подаренный ею плюшевый заяц. Больше ей нечего было с собой брать.

Ветер кусал голые участки кожи. Трепал белокурые пряди волос. Стирал с лица дорожки слёз.

До ушей доносился стрекот сверчков. Вдали лаяли собаки.

Одри вышла в город. Туда, где домики образовывали узкие улочки из трактиров, заброшенных пабов и ветхих лачуг. Куда сходился весь никому не нужный сброд.

Она думала остаться на ночь в одной из заброшенных хижин — среди обваленных досок, старой мебели и гнили. Искала подходящее место, но отвлеклась, услышав из темноты тихую мелодию скрипки.

Среди этого смрада, развалин и густого тумана, преследующего по пятам, эта музыка стала последним отголоском жизни.

Одри не боялась. Страшнее, чем то, что было с ней в доме родной тётки, ей уже быть не может.

Прислушавшись, Одри показалось, что музыка звучит не здесь. Словно странствующий путник играл в другом мире.

Тихо прокравшись за угол, Одри выглянула, ища глазами музыканта.

Среди каменных стен, обросших мхом, стоял высокий мужчина. Силуэт его скрывала чёрная мантия, но лицо рассмотреть можно было. Он был не старым и не молодым. Абсолютно обычные черты лица. Единственное, что выделялось, — чёрная маска, скрывающая левый глаз.

Он искусно двигал руками, заставляя мелодию скрипки пленить сознание.

— Ты заблудилась?

Она вздрогнула, не ожидав, что он её заметит.

Глаза вновь неприятно защипало, но она сильнее сжала губы, не давая себе расплакаться.

— Иди сюда, — он перестал играть, опуская скрипку. — У тебя ведь сегодня день рождения. Верно?

Одри ощутила, как бьётся в груди сердце. Как будто что-то неизбежное вот-вот настанет и утащит её за собой.

Медленно выйдя из-за угла, она сделала пару шагов в сторону незнакомца.

Только теперь она смогла увидеть небольшую тележку, стоящую возле него, и маленького мальчика, с замиранием сердца слушающего представление.

— Ты, наверное, голодная, — предположил мужчина, включая аппарат, стоящий в тележке. Улицу поглотил тихий треск — всего на пару минут.

Незнакомец ловко крутил руками, точно колдовал. Грациозно, волшебно.

Выключив машинку, он протянул Одри палочку розового облака, касаясь свободной рукой её волос.

Она не могла не принять подарок, завораживающе смотря на сахарную вату.

Одри почти забыла, какая она на вкус, — не ела её с тех пор, как умерла мать. Уже очень давно.

— Садись, — сказал он. — Я сейчас поставлю чайник.

Она молча повиновалась ему, опускаясь на траву.

Чай был горячим и сладким. Сахарная вата таяла на языке.

— Как тебя зовут? — мужчина присел перед ней на корточки, касаясь рукой её щеки. Провёл пальцами к виску, закрутил белоснежную прядь.

Одри его не боялась. Она смотрела в его тёмные глаза и видела лучики солнца, расходящиеся на висках. Он улыбался, и она верила этой улыбке.

— Я не знаю, — тихо проговорила она, боясь разрушить тишину, окружающую их. Хотела произнести своё имя, но язык упрямо не поворачивался. Словно знал, что это на самом деле не так.

Незнакомец удовлетворённо улыбнулся, кивнув ей.

— Ты, верно, устала, — он достал из тележки покрывало, набрасывая его ей на плечи, и как только тело опутала мягкая ткань, Одри ощутила, как тяжелеют веки. То ли от слёз, то ли — Поспи немного. Тебе нужно набраться сил перед нашим выступлением.

Мужчина поднял её на руки, опуская в тележку, где уже ничего не было, и взял за руку маленького мальчика, не проронившего за всё время ни одного слова.

Одри хотела спросить, куда он хочет её отвести, но сил уже совсем не было. Глаза медленно закрылись. Тело стало мягким.

Последним, кого она видела, был мальчик. Он с любопытством разглядывал её, протягивая ей плюшевого зайца из сумки.Она слышала тихий голос, повторяющий одно и то же, но не могла разобрать сути.

— Завтра мы будем далеко... Очень далеко...

Она позволила себе расслабиться. Позволила провалиться в сон, ещё не подозревая, что «Одри» уже никогда больше не откроет глаза.

Глава первая

«Ещё когда я встретила тебя

впервые на рыночной площади, в

полицейской форме,

спустя пять лет после

исчезновения, я уже знала, что

однажды ты забредешь к нам и

попытаешься спасти, но… стал бы ты

делать это, если бы я рассказала,

какого спасения на самом деле мы

все заслужили?»

Из дневника Дориан. Запись номер 47.

Эллиот выдохнул облако табачного дыма, выбрасывая сигаретный бычок в урну. Поправил ворот своей рубахи и брызнул духами на шею, стараясь перебить аромат своей вредной привычки.

Он пролистал детали старого дела и тяжело опустился в кресло, пальцами касаясь переносицы. Расследовать однотипные пьяные разбои было невыносимо. Он не для этого столько лет учился в академии, чтобы теперь разбираться с перебравшими малолетками.

Захлопнув папку, он поднялся на ноги, забирая с вешалки свое пальто. По времени еще успевал заехать к Ноне, чтобы проведать ее.

Перед выходом из кабинета оглянулся. Задержал взгляд на рабочем столе, где в тонкой рамке стояла фотография. На ней он держал за плечи светленькую девочку, с вздернутым носом и длинными волосами. Это было не их личное фото. Он вырезал их двоих со школьного снимка, потому что только так мог визуально оставить ее в поле своего зрения.

Купил пару новых детских игрушек, по дороге, и взял небольшой шоколадный торт. Просто потому что настроение было такое. Хотелось порадовать хоть кого-то своей, теплющейся внутри добротой, пока наружная злость, не отпугнула всех окружающих окончательно.

Эллиот ничего не мог с собой поделать. Он просто выглядел грозно. На самом же деле, те, кто был знаком с ним чуть дольше, чем пара опрокинутых чашек кофе, отмечали, что на самом деле он душка.

Припарковав машину, Эллиот поднялся по лестнице, встречая Нону на одном из перелетов. Она приветственно поцеловала его в щеку, помогая взять пакеты из его рук.

— Ну вы что, — смущенно подметила Нона, оценивающе разглядывая количество пакетов с подарками. — Не стоило ведь,

— Пустяки. Эти вещи стали малы детям моих знакомых. Не выбрасывать же,

— А игрушки? Совсем новые ведь…

— Это от чистого сердца, — он добродушно улыбнулся, проходя в гостинную, где его уже ждали детки.

Заметив его, они гурьбой бросились к нему в объятия, радостно приветствуя.

Эллиот потрепал их по голове, присаживаясь на ковер.

Своих детей у него не было. Как и жены. Хотя, чего уж говорить, если в сердце до сих пор жила белокурая особа, бесследно исчезнувшая десять лет назад?

— Как дела, ребятня? — он старался уделить внимание каждому, разбирая в гуле голосов все истории.

— Дядя Ли, дядя Ли! — чуть ли ни в один голос скандировали дети, пребывая в каком-то чересчур возбужденном состоянии. — Вы видели? К нам в город ночью приехал цирк!

— Цирк? — Эллиот переглянулся с Ноной. Несмотря на то, что он работал в полиции, ни о чем таком он не знал.

— Да, — кивнула Нона. — Странствующий цирк. Вы разве не слышали? Афиши висят уже по всему городу.

— Сходите с нами! Нона сказала, что пустит нас, только если вы сопроводите нас. Пожа-а-а-алуйста, — их щенячьи глаза смотрели в самую душу.

— Когда оно хоть? — Эллиот перебрал в голове все запланированные на ближайшее время дела. К счастью, ничего срочного не было.

— Сегодня вечером!

— Сегодня? — Эллиот сощурившись посмотрел на Нону. Та лишь хитро улыбнулась.

Уэстон шумно выдохнул, поглядывая на часы.

— Сходите с нами?

— Куда я денусь? — он улыбнулся детским возгласам, принимаясь извлекать содержимое из пакетов.

Дети не отлипали от него не на минуту, будто он с ног до головы был измазан шоколадом.

Эллиот любил этот шум. Любил детский смех. Все это позволяло закрыть сквозную рану в груди, которую он пока, все еще не знал, чем залатать.

***

Дети не умолкали ни на минуту. Они бежали впереди, то и дело оглядываясь на Эллиота, чтобы убедиться, что он не отстаёт.

Городская площадь, обычно пустынная и тихая, сегодня превратилась в муравейник — люди стекались отовсюду, чтобы увидеть цирковую труппу, приехавшую к ним из ниоткуда. К ним вообще редко кто приезжал с какими-то представлениями.

Нона шла рядом с Эллиотом, неся на руках трёхлетнюю Милу —- самую младшую из своей группы.

— Они весь вечер только об этом и говорили, — улыбнулась Нона, наблюдая за тем, как дети весело болтая, шли ровной стенкой, держась за руки. — Спрашивали, когда же ты придёшь. Боялись, что без твоего сопровождения я их не пущу..

— Это был просто предлог, чтобы пригласить меня, — усмехнулся Эллиот, сразу обо всем догадавшись.

— Ну… — Нона хитро прищурилась. — С тобой мне действительно спокойнее. Все-таки, я очень переживаю, что они могут затеряться в толпе.

Эллиот понимал. В таком потоке людей ему и самому становилось дурно. Потерять из виду кого-то из семи гиперактивных детей при таких обстоятельствах было проще простого.

Забрав девочку из рук Ноны, давая ей немного передохнуть, Эллиот прижал ее к груди. Мила обхватила его плечо, таращась своими огромными зелеными глазами по сторонам, на горящие повсюду огни.

Цирковой шатер растянулся на территории заброшенного амфитеатра, скрывая подготовления от посторонних.

Возле кассы выстроилась огромная очередь, тянувшаяся чуть ли не на пару километров.

Возле входа стояла пара человек в пестрых костюмах. Они выдавали билеты и раздавали детям красные воздушные шары.

— Нона-а-а, — протянул кто-то из ребят, дергая ее за рубашку. — Можно нам сладкую вату?

— Пожа-а-а-алуйста,

— Если будете хорошо себя вести, — мягко улыбнулась им Нона, потянувшись к сумочке.

— Я оплачу билеты, — вмешался Эллиот, замечая кошелек в руках воспитательницы.

— Все в порядке. Владелица детского дома выделила нам финансы ради такого события. Так что, позволь сегодня нам взять все траты на себя, — она похлопала его по спине.

— Ты знала, что я пойду, — побеждено резюмировал Эллион. Эта хитрая женщина просчитала все до мелочей.

— Помню, как сильно ты любишь театральные постановки.

Нона вышла вперед, спеша слиться с толпой и быстрее купить билеты, пока они еще остались в кассе.

Эллиот остался ждать с детьми, возле огороженной территории.

— Дядя Ли, ты любишь поп-корн?

— Никогда его не пробовал. — Уэстон присел, крепче прижимая к себе Милу. Она молчала, продолжая просто наблюдать. — Но, думаю это вкусно.

Дети забрались на лавочки, не умолкая в предвкушении торжества.

— Зайца, — вдруг тихо-тихо прошептала Мила, смотря куда-то в сторону шатра.

— Что? — Эллиот наклонился к ней, так, чтобы услышать ее речь смог только он.

— Хочу увидеть зайца.

Эллиот не понял, о чем именно она говорила, но не стал расспрашивать. Оглянулся по сторонам, но никого, хотя бы отдаленно напоминающего животное не увидел.

Нона вернулась быстро. Ей чудом удалось обойти очередь и добыть билеты. Каждый из них был похож на произведения искусства. Яркие, с золотой каемочкой и пестрым рисунком.

На территорию бывшего амфитеатра дети заходили строем. Направляющей выступала Нона. Роль замыкающего пала на Эллиота.

Внутри шатра было темно — сначала почти непроглядно. Только маленькие огоньки по краям, сияли подобно светлячкам в летней ночи. Дети притихли, очарованно смотря по сторонам. Магия цирка незамедлительно коснулась их сознания.

Цирк пах десятком разных ароматов. Отчетливо чувствовался лак для волос, которым пользовались артисты, привкус древесины и пыль, десятками лет прятавшаяся в шкафу со старой одеждой.

Они заняли свои места, замирая в ожидании. Арена в центре была пустой, но живой — как будто готовилась к тому, чтобы ожить. Громкие разговоры сменились тишиной, когда свет погас, оповещая зрителей о начале представления.

Эллиот ощутил, как Мила, сидящая у него на коленях, сжала его руку, вероятно, испугавшись. Он приобнял ее, как бы закрывая своим телом от посторонних, позволяя ей почувствовать себя в безопасности.

Когда зажглись яркие проекторы, зал ахнул в изумлении. Это был не просто визуальный восторг. Вид, открывшийся сотне горожан завораживал. Он пускал по телу приятные мурашки.

В центре зала замер юноша в пестрой одежде. На голове надета огромная черная шляпа, отражающая в себе десятки огней.

Сверху свисали канаты, лестницы и качели, которых пару минут назад еще не было. Запахло пчелиным воском, сладким попкорном и чем-то неуловимым — дымом, летней землей после дождя и старым одеколоном.

Со всех сторон зазвучала музыка. В проходах между рядами стояли артисты, играя на различных инструментах.

Представление началось.

Сначала вышли акробаты. В крупных стразах на одежде отражались огни, придавая им особый шарм. Они прыгали через обручи, кувыркались, летали под куполом цирка, будто чувство страха в их телах напрочь отсутсвует. Дети в приятном шоке восторгались каждому их движению, поражаюсь падениям артистов с невероятной высоты на растянутую сетку.

Следом, на моноколесах выехали жонглеры. Внешне были похожи как две капли воды. Различала их разве что длина волос и круги, нарисованные гримом на лицах. У девушки они были синие, у юноши — красные.

Они перебрасывали друг другу факела, продолжая ездить по манежу. Огонь разрезал темноту, оставляя за собой шлейфы света.

Потом были клоуны. Ещё акробаты. Каждый из них показывал что-то новое. Почти нереальное. Что-то такое, что обычному человеку было неподвластно. Настоящая магия.

Эллиот почти забыл, зачем он здесь. Он смотрел на арену с детским восторгом, громко аплодируя артистам. Восторгался вместе с другими зрителями, пока на сцену, под аккомпанемент скрипачей, не вышли танцовщицы.

— Заяц… — тихо прошептала Мила, но Эллиот смог разобрать ее лепет.

Он повернул голову в сторону, где стояли музыканты, замечая, как из-за возвышающихся ширм плавно выходят девушки — каждая в своем проходе. Тела их сковывали тугие корсеты, так, чтобы подчеркнуть тонкую талию и наличие пышной груди. Стройные ноги обнажали юбки-баллоны. С задней стороны к ним были прикреплены маленькие пушистые хвостики. Высокие белые сапоги и красные парики, дополняли образ, а винтажные заячьи маски выступали вишенками на торте.

Танцовщицы были единственными, чьи лица оказались скрыты от зрителей. И именно этим они притягивали к себе еще больше внимания.

Каждое движение – идеальная синхронность. Они были грациозными. Утонченными. Нереальными. Танцевали на ступенях, между рядами, пленя сознание едва ли не на физическом уровне.

Эллиот не мог оторваться. Он смотрел и смотрел, как тело роковой незнакомки, стоявшей в паре метров от него, извивается под дурманящую музыку. А потом, случилось что-то совершенно волшебное.

Танцовщицы взяли разбег, собираясь исполнить акробатический элемент, и в ходе этого, маска одной из них слетела с лица. Всего на секунду — она ловко подхватила ее, словно играючи, и надела обратно, поймав баланс — но этого вполне хватило, чтобы Эллиот успел увидеть на шее небольшое, темное родимое пятно и разрез лисьих глаз.

Уэстон плохо запоминал лица. Именно поэтому привык обращать внимание на детали — расположение родинок, шрамов и прочих особенностей.

Музыка стала звучать медленнее, движения плавнее.

Уэстон заметил, как танцовщица остановилась. повернулась голову вверх.

Эллиот проследил за вектором ее внимания. На последнем ряду сидел старый мужчина, почти сливаясь с остальными зрителями. Он держал в руках трость. Половину его лица скрывала повязка. Незнакомец едва заметно кивнул, словно отвечая на немой вопрос, а после восторженно захлопал.

Эллиот проводил взглядом танцовщицу, пытаясь привести мысли в порядок.

Он тяжело сглотнул, не зная, что делать.

Уэстон даже подумать ни о чем не успел, прежде чем свет вновь погас. Магия момента растаяла так же быстро, как и появилась, обнажая пустой манеж бледным светом. Все стихло, будто никакого представления и не было.

— Всё в порядке?

Зрители начали потихоньку уходить, обсуждая увиденное чудо. Громко, радостно.

— Эллиот? — Ноне пришлось слегка ударить его по плечу, чтобы вытащить из транса. — Все в порядке?

Уэстон подскочил на месте, прижимая Милу ближе к себе, отвечая что-то невнятное. Пропустил детей вперед себя, оглядываясь по сторонам.

Нона встревожилась, но ничего не спрашивать не стала. Знала, что если он захочет чем-то поделится, то расскажет ей сам.

Выйдя из зала, Эллиот притормозил.

Внутри подобно стрелкам карманных часов застучало сердце.

— Я скоро вернусь, — Эллиот передал Милу на руки Ноне, собираясь идти наперекор человеческой толпе. — Подождите меня у выхода,

Нона окликнула его, но он не обернулся. Ее слова растворились в окружающем шуме.

Уэстон не был уверен до конца в своих теориях. Но если догадки были верны, то он должен был увидеть её снова.

Глава вторая

«Когда Роза спрыгнула с обрыва в

свой день рождения, я винила во

всём себя. За то, что не

смогла остановить её.

Возможно, именно поэтому той

ночью, случайно увидев её живой,

мне захотелось, чтобы она и правда

оказалась мёртвой. Потому что

теперь из-за неё в могилах будем

лежать все мы. Хотя… для нас это,

возможно, высшая из всех возможных

благодать».

Из дневника Дориан. Запись 319.

Гул людей остался позади. Эллиот почти не оглядывался, следуя не разбирая дороги, туда, где сгущался мрак.

В груди колотились строительным молотком смешанные чувства.

С одной стороны, что-то твердило ему развернуться и поскорее уйти. С другой же… если он во всём не разберётся, то не простит себе этого снова.

Прокручивая события минувших дней, он чувствовал нарастающее предвкушение.

Неужели спустя столько приложенных усилий он всё-таки смог найти её. Живую.

За шатром было темно. Тусклые фонари качались на ветру, выхватывая из мрака старые повозки и машины, на которых цирк переезжал с места на место. Пахло здесь всем подряд: сыростью, железом, спилом дерева и чем-то сладковатым — вероятно, старым гримом, который танцовщицы проносили мимо него.

Эллиот хотел окликнуть одну из них, но вовремя замолчал, прислушиваясь к тихой перепалке.

Он заметил служебный вход в шатер. Точнее, в его маленькую парадную. Свет оттуда лился яркий, из-за чего на плотной ткани мелькали тени двух силуэтов.

— Отец видел? — голос мужской, грубый, но тихий. Сдержанный.

— Видел, — вторила девушка. В ней не было страха. Скорее разочарование в самой себе.

— Ты же знаешь, что у тебя нет права на ошибки?

Тени колыхнулись. Мужские руки коснулись тела девушки. Было не понятно, что именно происходит. Силуэты сливались между собой в невнятной картинке. Создалось впечатление, будто он душит хрупкую девушку.

— Тебе стоит быть осторожней. Иначе, кто знает, к чему это приведёт?

— Не стоит повторять этого.

Их тени причудливо извивались в порывах ветра, колыхавших ткань. Силуэты стали напоминать животных. Он был беспощадным змеем, тисками сковывающий её тело, а она — изящной, гордой львицей, готовой перегрызть глотку.

— Тогда впредь не совершай подобных глупостей.

— Это вышло не по моей воле.

— Я знаю, — в голосе скользнула улыбка. Не добрая. Скорее лёгкий оскал. — Но не могу промолчать.

Не прошло и секунды, прежде чем из шатра вышла девушка. На ней был всё тот же костюм — корсет и юбка с заячьим хвостиком, но теперь уже без маски и парика.

Светлые волосы были собраны в зализанный пучок. Грим слегка поплыл от пота и жара горящих свеч.

Она столкнулась с ним нос к носу. Сперва удивилась, потом нахмурилась.

— Ты… — он не успел и слова вставить, прежде чем она, шумно фыркнув, натянула маску зайца обратно на лицо и направилась к небольшому фургону. — Постой!

Из темноты выскочил крохотный силуэт. Это была девочка лет пяти на вид, с русыми волнами волос. Она побежала следом за блондинкой в машину, крепко сжимая в руках плюшевого зайца. Очень знакомого, по правде говоря. Стоило ей нырнуть в салон, как дверь мигом захлопнулась, отрезая их от реальности.

Эллиот замер, расставляя мысли в голове по полочкам. Теперь, когда он смог увидеть её без этого причудливого красного парика, он был уверен в доводах.

— Кто вас сюда пустил?

Голос раздался прямо над ухом. Совершенно внезапно, пуская по спине мурашки.

Эллиот обернулся.

В шаге от него стоял мужчина. Тот самый, которого он видел у входа в шатёр во время проверки билетов. Высокий, с короткими, торчащими ёжиком русыми волосами. На нём была тёмная цирковая одежда, а вокруг правой руки обвивался тонкий канат, больше похожий на кнут.

Он смотрел на Эллиота без злобы — холодно и внимательно, как смотрят на причину потенциальной угрозы.

— Я хотел бы поговорить с одной из артисток, — сказал Эллиот. — Одри. Я могу украсть её на пару минут?

Мужчина пристально смотрел на него. Долго молчал. Время словно поставили на паузу.

— Мне жаль, но наши артисты не выходят на личные встречи. Более того, у нас нет никакой Одри.

Эллиот растерялся. Помрачнел, но не отступил.

— Та девушка, которая только что вышла, — он указал на фургон, где теперь она скрывалась. Неужели он обознался? Сумасшествие. — Кто она?

Мужчина ответил не сразу. Он смотрел на Эллиота с некоторым сомнением, словно пытаясь определить, достоин ли он подобной вольности или нет.

— Сердце нашего цирка. Её зовут Дориан. Но, повторюсь: личные встречи с артистами невозможны. Только если вы не являетесь участником.

Эллиот сжал ладони. Втянул носом воздух. Расслабил руки. Наверное, это было простой уловкой, чтобы как-то задеть его, но Эллиот почему-то расценил её со всей серьёзностью. Может, он и правда глупец, раз собирался принять подобное приглашение, но развернуться и уйти отсюда, не разобрав истины, было выше его сил.

— Я как раз за этим и пришёл, — слова опередили здравый смысл. — Я хотел бы попробовать себя в роли циркового артиста.

Черты мужского лица не дрогнули. Он будто ждал этого признания. Однако в нём всё же мелькнуло что-то. Интерес? Или любопытство хищника, заприметившего добычу?

— Хорошо, — быстро согласился он. — Пройдёмте. Нужно обсудить детали.

***

Эллиот вышел из цирка через полчаса.

Дети ждали его у входа вместе с Ноной. Весело кружили возле неё, играли в классики. Только Мила на руках Ноны уже сладко спала.

— Всё хорошо? — стоило ей увидеть его, как вопрос сам слетел с уст. — Зачем ты туда ходил?

— Встретил кое-кого.

Эллиот взял мальчиков под руки, следуя с ними к автобусной остановке.

Они сыпали его вопросами, требуя ответа на каждый, так что Уэстон просто не мог уделить внимания Ноне. Только поглядывать на неё с лёгким чувством вины.

Эллиот провёл их до самого дома. Помог уложить младших и даже остался почитать сказку. Лишь когда все утихли, он вышел на улицу, стараясь передвигаться как можно тише.

Уже на улице он щёлкнул зажигалкой, испытывая необходимость в привкусе табака.

— Эллиот? — голос Ноны настиг его у железных ворот, на выходе с территории детского дома. Она поправила полы своего халата и прямо в тапочках побежала за ним по бетонным плиткам, выложенным дорожкой.

Он развернулся, уже переступив за пределы, облокачиваясь спиной о стальные прутья.

— Мне казалось, ты тоже уснула.

— Я хотела с тобой поговорить, — она остановилась рядом с ним, так, чтобы плечи их касались друг друга. — Не расскажешь, что случилось?

Эллиот задержал сигарету возле губ, после чего сделал глубокую затяжку.

Вообще-то он редко курил при Ноне. Всё-таки дети не должны были ни видеть, ни чувствовать от неё табачных изысков. Это могло сказаться на её репутации. Сейчас же она сама сознательно подошла к нему.

— Не могу быть до конца уверенным в происходящем, — он отвернулся в сторону, смотря за тем, как редкие прохожие торопятся домой. Туда, где их ждут. Интересно, ждал ли кто-нибудь Эллиота? — Поэтому не хочу пока говорить об этом.

— Хорошо, — Нона не нашлась со словами. Приобняла себя одной рукой, зябнув под прохладным ветром.

— Думаю, меня не будет какое-то время.

— Уезжаешь?

— Считай, что так.

— Надолго?

Нона посмотрела на него заискивающе. А он намеренно отводил взгляд, потому что знал, что сможет прочитать в её глазах. То, на что ответить был не в силах.

— Как получится. — Эллиот выбросил бычок в урну. — Ну, мне пора. Увидимся в…

— Эллиот, — она схватила его за рукав, несколько разочаровавшись. — Будь осторожен.

— Хорошо.

Он всё же заглянул ей в глаза. И как только глаза их встретились, Нона привстала на носочки и осторожно поцеловала его в уголок губ. Ненавязчиво. А после крепко обняла.

— Доброй ночи, — Эллиот слегка похлопал её по спине, плавно отстраняясь. — Пиши, если что-то случится.

— Обязательно, — она улыбнулась ему, помахала и поспешила вернуться в тепло — то ли потому что замёрзла, то ли чтобы скрыть эмоции.

Впрочем, Эллиот пытался не придавать этому значения.

***

— Отпуск?

— Да, думаю уйти на недельку, может, на две. Как получится. — Эллиот поправил ворот своего пальто. — Пока согласовали с руководством только одну, но того гляди и…

— Ты давай-ка губу-то закатай, — коллега поднялся из-за стола, недовольно облокачиваясь о его поверхность руками. — Работать итак некому. Хочешь, чтобы я один тут в поте лица страдал?

— Было бы над чем страдать, — невозмутимо ответил Эллиот.

— Боюсь тебя разочаровать, — в кабинет вошёл ещё один мужчина с тучной грудой бумаг в руках. — Слышали уже о пропаже ребёнка из Миддлтона?

— Пропаже ребёнка? — возмущённо повторил напарник, глядя на небольшую сумку Эллиота. — И ты в такое время собрался отчалить?

— Поверь, я не ради отдыха это делаю.

— Снова твои тайные делишки? — мужчина постарше слегка ударил его по плечу. — Ты случаем сам чем-то противозаконным не промышляешь?

— Пф, — Эллиот скинул с себя его руку. — Что там с пропажей ребёнка?

— Пока ничего. Коллеги передали, что, возможно, понадобится наша помощь.

— Если что, я на подхвате, — перед уходом ответил Эллиот, не прощаясь. В их отделении любые подобные высказывания сулили тяжёлые обстоятельства.

Прохладный ветер коснулся кожи, успокаивая разгорячённое сознание. Уэстон оглянулся лишь единожды, прежде чем отправиться в пешую до окраины города.

Время было позднее. Дороги едва освещались редкими фонарными столбами. Тем не менее Эллиот предпочёл отказаться от собственного авто. Оружие также пришлось оставить. Вряд ли он смог бы его спрятать где-то в цирке. Вместо него Эллиот взял небольшой складной нож.

Он шёл и думал о ней. Больше ни о чём соображать был не в состоянии.

Эллиот искал Одри везде. В похожих женских силуэтах. В знакомых голосах. В длинных причудливых тенях. Он пытался рисовать её портреты, предполагая, как со временем могли измениться черты её лица.

Некоторые, когда узнавали, сколько лет он уже вёл поиски без вести пропавшей девушки, клеветали его одержимым — кто в здравом уме продолжил бы искать сбежавшую из неблагополучной семьи опекунов особу, признанную погибшей?

Эллиот не отрицал этого. Со стороны это и правда выглядело как одержимость. Но ему сложно было оправдать истинные чувства. Люди считали его школьную любовь глупостью. Они не брали в расчёт его не прошедшие чувства. То, что он считал себя виноватым в её исчезновении — если бы только Эллиот пришёл поздравить Одри в полночь, как и хотел, то наверняка застал бы фрагмент её побега. Он облагоразумил бы её. Привёл бы к себе домой. Мать напоила бы их чаем и, быть может, даже предложила Одри остаться у них. Но… Эллиот решил дождаться утра. И когда пришёл к её дому с букетом цветов, чтобы поздравить и признаться в чувствах, тётка Агнес с позором выгнала его.

Игнорируя глупые слухи о себе, Эллиот всего-навсего желал верить в то, что Одри невредима. В крайнем случае предпочитал склоняться к теориям коллег в полицейском участке, думая, что Одри и в самом деле могла сбежать куда-то с богатым мужчиной, никому об этом не сказав.

А если он снова обознался и Одри правда погибла… Эллиот хотел найти её и с почестями похоронить. Чтобы у неё была могила. Чтобы люди помнили о её доброте.

Он шёл быстро. Хотелось поскорее скрыться в тепле. Успеть до того, как сгустившиеся тучи прольются на землю дождём.

Когда до места оставалось порядка двадцати минут, Уэстон заметил девушку, следующую за ним. Он остановился, вглядываясь в темноту, а после вздрогнул, заметив, как она несётся в его сторону.

Во мраке трудно было разобрать её силуэт. Она была бесформенной. Бледная-бледная кожа. Костлявое тело. Особа походила на ожившего трупа.

Эллиот готов был броситься убегать, но повременил, зная, что его сил будет достаточно, чтобы справиться с хрупкой девушкой.

Отступив на шаг, он выставил перед собой руки, готовый схватить незнакомку, но она вдруг рухнула перед ним на колени, ногтями цепляясь в пальто.

— Ты должен спасти их, — взмолилась она, оглядываясь по сторонам. — Ты должен спасти их всех.

Тело окоченело. Эллиот ощутил нотки страха, расползающиеся по венам.

Особа перед ним выглядела до смерти напуганной. Глаза сумасшедшие. Улыбка на лице выглядела неестественно.

— Дориан, Д-Дориан, она… — особа заикалась. — Они умрут. Все умрут, если ты…

Она замолчала. Взгляд её остекленел. Руки повисли вдоль тела. Она обернулась, в панике замотав головой.

— Нет…

Из-за угла выехала повозка. Тихо, почти бесшумно. Она прошла в нескольких метрах от них, удаляясь обратно в никуда.

— Кто ты? — спросил Эллиот. Он наклонился к ней, чтобы помочь подняться, но когда повернул голову, возле уже никого не было. Только ветер и тишина.

Особа растворилась в воздухе, будто её и вовсе здесь не было. Лишь лёгкое покачивание ещё зелёных ветвей указывало на её реальность.

Эллиот ещё пару минут неподвижно стоял на месте, глядя перед собой. Эта незнакомка словно не была человеком. Она была призраком. Или тенью, которая уже забыла о том, как быть реальной.

Глава третья

«В дни, когда мне приходилось исполнять свои истинные обязанности, оправдывающие мое нахождение здесь, я думала не о том, чтобы помочь отцу, а о том, чтобы найти кого-то наиболее немощного и беззащитного, чтобы отсечь у него наступающее кошмарное будущее. Я всякий раз вспоминала о Сайленс и не могла отступить. Потому что знала, что если не сделаю этого… он заберет ее у меня.»

Из дневника Дориан. Запись 108.

Когда Эллиот вернулся, от циркового шатра осталось лишь упоминание. Машины, перевозящие реквизит, выстроились в два ряда на широком поле, а между ними одним длинным укрытием растянули палатку.

— Что-то ты задержался, — мужчина вышел ему навстречу. Уже не в ярком костюме, а льняной пижаме. — Все тебя заждались.

Он жестом пригласил Эллиота пройти за ним, но тут же осекся.

— Совсем забыл представиться, — он протянул руку. — Меня зовут Мьют.

— Очень приятно, — Эллиот пожал его ладонь, собираясь представиться в ответ. — Я Эл…

— Нет-нет, дорогой мой, — Мьют отодвинул тканевую шторку в сторону, ныряя под теплый навес. — Теперь ты часть команды цирковой труппы «Оазис». Никто не должен знать, кем ты был «до». — он снова улыбнулся. На этот раз, кажется, искренне. — Теперь ты — Шейд.

Эллиот не успел ничего возразить. Он хотел, но не знал, что и как. Затея с внедрением в цирковую жизнь до сих пор казалась ему каким-то далеким сном. А эти причудливые имена и вовсе были из другой реальности.

Внутри палатка делилась на узкий коридор и пару своеобразных комнат, по два спальных места в каждой. У них не было дверей — только плотные шторы.

Мьют провел его до самого конца, без оповещения одергивая ткань.

— Знакомься — это Глиммер. Твой сосед. — Мьют пропустил его вперед. Сам заходить не стал, словно ему было запрещено пересекать черту. — Располагайся. Если что-то понадобится, обращайся. Глиммер подскажет, где меня найти. Доброй ночи.

— Доброй, — только и смог ответить Эллиот.

Он окинул пространство беглым взглядом, замечая расстеленный спальный мешок и набор для умывания рядом. Еще заметил сердитое выражение лица. Темные глаза смотрели на него с недовольством.

— Я — Э…

— Шейд. Да, я в курсе, — проворчал Глиммер. — Из-за тебя пришлось нарушить режим.

— О… — Эллиот не знал, что ответить. Глупо было злиться на возмущения, учитывая их конструктивность. — Прости.

— Просто ложись спать. — Глиммер взбил свою подушку и отвернулся в другую сторону, удобно устраиваясь. — И постарайся не шуметь. У меня чуткий сон.

Эллиот предпочел не отвечать.

Он быстро переоделся, залез в спальный мешок и задул свечу в стоящей между ними лампадке.

Тьма моментально окутала их ночлег. Судя по мерному дыханию Глиммера, он уже успел уснуть.

Эллиот хотел бы последовать его примеру, но как только закрыл веки, во мраке вспыхнул образ незнакомки.

— Ты должен спасти их.

Он поморщился, пытаясь отогнать наваждения.

Ему нужно было продумать план собственного расследования. Так, чтобы не сдать себя с потрохами.

— Дориан. Ты должен спасти Дориан.

Он распахнул глаза, стараясь восстановить сбившееся дыхание.

Во мраке плескались бесы. Эллиот не видел их наверняка, но чувствовал. Как и то, что за ним наблюдают. Словно, если бы прямо сейчас лампадку снова зажгли, он смог бы увидеть Глиммера, смотрящего на него в упор.

***

Утро выдалось суматошным. Шейд проснулся от громких перешептываний и треска досок. Хотя, спал ли он вообще?

Всю ночь его мучили дурные видения, из-за которых он то и дело подрывался, боясь разбудить Глиммера.

К слову, когда Шейд вылез из спального мешка, Глиммера с ним в комнате уже не было.

Сменив спальную одежду, Шейд захватил с собой полотенце и выделенный ему набор гигиенических предметов. Стоило ему отодвинуть шторку, как он едва ли не вскрикнул, встретившись нос к носу с русоволосой особой. Судя по всему, она стояла так некоторое время, ожидая его выхода. Жутковатый вывод.

— Доброе утро! — звонко поприветствовала его особа. Внешние черты ее лица отдаленно делали девушку похожей на кошку. В тон этому она почти мурчала, растягивая гласные. — К нам редко присоединяются новенькие. Рада с тобой познакомиться, Шейд. Можешь звать меня Лаф. — она лучезарно улыбнулась ему, расставляя руки для приветственных объятий.

Он слегка помедлил, анализируя. Слегка подался вперед, разрешая Лаф провернуть ее ритуал.

— Пойдем, — она схватила его за руку, потащив за собой. Он даже сообразить ничего не успел, мгновенно оказываясь в ее плену. — Я все тебе покажу.

— Может, я сначала… — начал он, сонно разглядывая открывшийся ему вне палатки вид. Хватило одной секунды, чтобы он сумел заметить сменившуюся локацию. Абсолютно точно еще вчера их небольшое пристанище находилось возле заброшенного амфитеатра. Сейчас же вокруг небольшого поля возвышался густой, непроглядный лес. Машин рядом уже не было, а палатка, из которой он вышел, уже была и вовсе не палаткой, а деревянной конструкцией, обтянутой тканью, напоминая небольшую лачугу, в которой кроме спального места и пары тумбочек ничего не было.

Спросонья он и не разобрал изменившийся интерьер. Стало не по себе.

— …умоюсь?

— Как раз с этого мы и начнем нашу экскурсию.

— Где мы? — он затормозил ногами, требуя прояснить ситуацию.

Тело охватила необъяснимая паника. Во время сна его легко мог разбудить любой шорох. Он ощущал любое прикосновение, дуновение ветра и прочие подобные вещи. Тогда как он мог не заметить перемещение такого масштаба? Его чем-то напоили? Когда?

Шейд ощутил себя уязвимым. Его наяву оторвали от цивилизации. Он оказался с незнакомыми людьми в густом лесу и даже приблизительно не имел представления о том, в какой стороне город.

— О-о-о, — Лаф развернулась к нему лицом. Она прятала тело за широкой рубашкой и такими же широкими штанами, что делало ее силуэт неуловимым. Она казалась меньше, чем была на самом деле. — Мы же странствующий цирк. Никогда не задерживаемся на одном месте.

Шейд ощутил себя до ужасного неуютно, допустив мысль о том, что пока он спал, кто-то перенес его. Вообще мысль о том, что кто-то касался его во время сна, выводила из себя. Что еще с ним сделали, пока он был вне сознания? Чем они одурманили его, раз он спал непробудным сном?

— Не стоит беспокоиться. Мы все здесь не чужие друг другу люди. Никто не желает тебе зла.

Ее слова ничуть не успокоили. Скорее наоборот, уровень паники пересек отметку — критическое.

— Пойдем, — она снова взяла его за руку и повела за собой.

В этот раз он уже не сопротивлялся. Обратился в слух, стараясь не упустить никаких деталей.

***

Лаф водила его по территории почти до самого обеда. Учитывая, что территория была не слишком большая, ноги успели порядком устать.

Лаф привела его к небольшому костру, окруженному камнями. Над огнём висел чёрный котёл. Рядом, на корточках, сидела девушка, помешивая длинной ложкой ароматное варево. Прямые светлые волосы струились по спине, очерчивая изгибы тела. На ногах — огромные меховые тапочки.

Когда они подошли ближе, девушка без особого интереса подняла голову. Вид ее был уставшим. На пальцах виднелись кровавые мазоли.

— Это Эмбер, — представила ее Лаф. — Наша звездочка.

Эмбер не ответила. Просто кивнула в сторону свободного места у костра.

Шейд сел. Он должен был что-то сказать, но не знал, чего именно. Очевидно же было, что все в этом цирке уже осведомлены о его новом имени, как и о том, кто он такой.

Чувство слежки не отпускало его ни на минуту. Ему казалось, что за ним наблюдают сразу со всех сторон, хотя рядом кроме Лаф и Эмбер никого не было.

Не найдя нужных слов, Шейд осмотрел территорию. Отсюда было видно всё: две арены; несколько тренажёров для воздушных гимнастов; тросы, натянутые между деревьями; старые повозки. Под шатром, растянутым над ареной, пряталась костюмерная, несколько кладовых и пара свободных комнат, где можно было уединиться. Эта часть цирка в принципе выступала отдельным миром на территории. Это была мини-копия того шатра, где еще вчера он смотрел представления. Соотношения их были примерно один к трем.

Если так посмотреть, это место не было цирковым пристанищем. Оно жило своей жизнью. Оно было их домом.

— Долго будешь глазеть? — обратилась к нему Эмбер.

Лаф успела куда-то убежать, пока он витал в облаках.

— Помоги разделать мясо, если не репетируешь.

Эмбер оставила ложку в котле, поднялась и отряхнула руки.

Возле костра был навес, под которым лежали кухонные принадлежности, сложенные на самодельном деревянном столе. Под ним прятались ящики, наполовину зарытые в сырую землю.

— Скоро вернутся мальчики. Нужно успеть приготовить обед до того, как они все тут разнесут. — Эмбер открыла коробку, доставая из нее огромный кусок сырого мяса. — Умеешь готовить?

— Приходилось, пару раз. — уклончиво ответил Шейд. — Справлюсь.

— Тогда мы с Лаф возьмем на себя все остальное.

Эмбер посмотрела Шейду за спину, где уже стояла Лаф. От того, что все они передвигались бесшумно, он чувствовал себя уязвимым.

Помыв руки в самодельном умывальнике, Шейд подошел к столу, выбирая нож из перечня представленных ему приборов. Он хотел развернуться, чтобы взять разделочную доску, но случайно обо что-то споткнулся, хватаясь за стол, чтобы не упасть.

— Малышка, ты как? — обе девушки сразу подоспели к нему. Развернувшись, Шейд заметил маленькую девочку, свалившуюся на землю. Ту самую, что пробежала перед ним следом за танцовщицей с маской зайца. Она и стала причиной легкого столкновения. — Ушиблась?

Девочка лишь промычала, осматриваясь по сторонам. Плюшевый друг вывалился из рук, и она тут же потянулась за ним, мертвой хваткой притягивая зайца к себе. Он был весьма потрепанным, вместо правого уха у него был шов, но девочка не желала отпускать его, словно это было самым дорогим, что у нее есть.

— Будь осторожней, — Лаф подняла девочку на руки, отряхивая ее светлое платьице.

— Прости, — Шейд виновато поднял на нее голову, протягивая мизинец, как делал всякий раз, когда извинялся перед детьми из группы Ноны.

Девочка хлопала своими длинными ресничками, продолжая молчать, а после осторожно коснулась его руки, сжимая палец ладошкой.

— Кажется, ты ей понравился, — подметила Лаф. — Это Сайленс, малышка — Дориан.

— Обычно они ходят вместе, — подметила Эмбер. — Но пока Дориан в отъезде, она бездумно бегает по территории и пугает артистов.

Сайленс помотала головой в знак протеста и спряталась у Лаф на груди.

— Подождите, — Шейда ее слова успокоили. Он с облегчением выдохнул, находя причину собственного беспокойства. Преследователь был обезврежен. Но в то же время осталась легкая тревога. — Сайленс — ее дочь?

Девушки переглянулись. Обсуждать это при девочке они не хотели.

Лаф поспешила закрыть Сайленс ушки, опуская ее на землю.

— Дориан сама тебе расскажет, когда вернется, если захочет. Пару дней ее не будет. — тихо произнесла Лаф и убрала от Сайленс руки. Шейду показалось, что на лице ее проскользнул необузданный страх, но он быстро скрылся за маской ее яркой улыбки. Шейд хотел узнать об этом побольше, но не успел озвучить вопрос — Лаф опередила его. — Будешь готовить с нами? Можем приготовить твоих любимых ежиков. Что скажешь?

Сайленс едва заметно улыбнулась, подбегая к костру, и села на один из камней, ожидая Лаф.

— Очаровашка, — подметила Лаф, словно вынуждая Шейда согласиться с ней.

Он не мог с этим не согласиться, находя в памяти смутную схожесть малышки с Милой. Обе неразговорчивые. Обе крохотные.

Вернувшись к мясу, он на минуту задумался. Правильно ли он поступал?

Взгляд снова упал на вьющиеся волночки волос Сайленс. Она с восторгом смотрела за тем, как Лаф жонглирует овощами, тихонечко хлопая в ладоши.

Может, он затеял глупость? Может, он просто хотел, чтобы это была она?

Трех этих вопросов хватило, чтобы сердце в груди сбило ритм.

Нет. Даже если он обознался. Даже если поступил опрометчиво. Он должен был во всем разобраться. Делать выводы пока было рано.

Для начала стоило составить план действий. Прогуляться в одиночестве и поискать еще какие-то странности. Главное, действовать ненавязчиво и осторожно. Его не должны рассекретить раньше времени, если, конечно, это время вообще наступит.

***

Во время обеда Шейд успел познакомиться с остальными участниками основного состава цирковой труппы «Оазис». Лаф и Тоффи были двойняшками, похожими друг на друга как две капли воды. Их отличал друг от друга, разве что пол и рост. Тоффи был чуть повыше. Ну и мышечная масса у него тоже была в преимуществе. Они были главными жонглерами и всегда выступали в паре.

Эмбер и Глиммер были одного роста, что позволяло им идеально чувствовать друг друга во время выполнения акробатических трюков под куполом цирка. Эмбер была младше Глиммера на два года, но совершенно не выглядела на пятнадцать. Некоторым даже казалось, она старше Глиммера.

И только Дориан осталась в его глазах неопознанной фигурой. Чем занимается Мьют, ему, к слову, толком не объяснили, но даже по тем крупицам информации, что удалось выведать, Шейд смог понять, что тот занимает должность какой-то важной шишки во всем цирке.

Сам обед проходил под открытым небом, на расстеленной поверх травы простыни. Девочки раскидали подушки, обустроив местечко, и в центр поставили котел, чтобы каждый мог сам зачерпнуть себе еды.

Все они мило болтали, обсуждая предстоящие выступления, и только Шейд, сидящий возле Сайленс, молчал, то и дело неумышленно переглядываясь с девочкой. Возможно, девочка чувствовала его связь с детским домом, а может, он просто накручивал факты на имеющиеся события.

После обеда был тихий час. Все разбрелись по своим койкам, прячась от прочих глаз. Как мышки в норках.

Шейд хотел немного прогуляться по территории, чтобы еще раз, но уже более внимательно осмотреться, однако Мьют, позвавший его на очередной разговор, нарушил все планы.

Он провел Шейда в шатер. Туда, где в дальней комнате горела лампадка.

— Уверен, ты знаешь, что как и на любой работе, у нас есть испытательный срок, — Мьют подошел к стеллажу с документами, достал оттуда пару листов и положил их на стол перед Шейдом. — Это временный контракт, с которым тебе необходимо ознакомиться и подписать. Через двенадцать дней срок твоего обучения пойдет к концу. Тебе нужно будет выступить перед владельцем нашего цирка. Именно он и решит, останешься ты с нами или тебе придется покинуть состав труппы.

— Владельцем? — переспросил Шейд. Он успел подумать, что заправляет всем этим сам Мьют.

— Все верно. Мы зовем его Отцом. Всех нас он когда-то приютил и дал кров. Мы — не просто труппа бродячих артистов. В первую очередь, мы — семья, — Мьют опустился в кресло напротив, сложив руки на столе. — Но ты можешь звать его Хозяином.

Мьют говорил прямо, без утайки, но Шейд был уверен в том, что во всех его словах есть потаенный смысл, который пока еще от него был сокрыт.

— Чем подписывать? — Шейд ознакомился с документом, но пера с чернилами или ручки на столе не было.

— Кровью.

Мьют улыбнулся, ожидая реакции, а Шейд замер, вопросительно изогнув брови. Он ожидал какой-либо реакции, но Мьют никак не реагировал. Смотрел на него, будто пытаясь загипнотизировать. У Шейда даже закружилась голова.

Он коснулся пальцами переносицы, поглаживая ее круговыми движениями, а когда сосредоточил взгляд, чтобы ознакомиться с документами, их на столе уже не оказалось.

— Идем, — Мьют отряхнул руки, отодвигая штору в сторону, тем самым приглашая его вперед. — Проверим, что ты умеешь.

Шейд шагнул в сторону улицы, выходя под лучи яркого солнца, и взглянул на ладони, замирая в какой-то глубокой панике. Средний палец его левой руки припух и покраснел, а в центре проглядывалась крохотная алая точка, будто кто-то проткнул кожу иголкой.

Глава четвертая

«Я чувствую себя поистине

счастливой, когда Лаф делится со

мной своими новыми идеями. Когда

Глиммер бурчит что-то себе под

нос. Когда Роза рисует выкройки к

платьям, которые мы будем шить

ночью. КогдаТоффи катает Сайленс

на своей спине, Эмбер пробует

новый выдуманный кулинарный

рецепт, а Мьют просто наблюдает за

нами из тени. Эти люди стали моей

семьей. Той самой, в которой

когда-то нуждалась Одри после

смерти родителей»

Из дневника Дориан. Запись 171

Упав на мат с высоты двух метров в третий раз, Шейд успел разочароваться в собственных навыках.

В полицейской академии он показывал достаточно высокие результаты. Видимо, все-таки стоило взять во внимание, что это было целых пять лет назад.

Он поддерживал форму, держал тело в тонусе, но тренировал мышцы не так усердно, как когда-то в прошлом.

— Может, попробуешь что-нибудь еще? — Мьют смотрел на него сверху вниз, сложив руки на груди, пока Шейд пытался отдышаться.

— Ну уж нет, — он устало сглотнул, стирая со лба пот. — Это уже дело принципа.

— Покажи ему мастер-класс, — Глиммер навис сверху второй фигурой, загораживая собой свет солнца.

— Сам почему этого не сделаешь?

— Уж не сравнивал бы.

Мьют в ответ довольно хмыкнул, отступая назад.

Он закинул руки назад, разминая мышцы, после чего покрутил головой и встал перед воздушными стропами.

Мьюту хватило всего секунды, чтобы забраться на самый верх и почти взлететь. Он сцепил ноги стропами, и, на миг замерев, рухнул вниз.

Между выстеленными внизу матами и его телом оставалась пара сантиметров. Мьют замер хрустальной фигурой. Грациозно и изящно.

— Браво, — Глиммер захлопал в ладоши, то ли подкалывая, то ли действительно восторгаясь.

— Он выступает с вами? — спросил Шейд, пытаясь мысленно определить Мьюта в какую-то из подгрупп.

— Нет. Он выступает с Дориан. Редко, но такое случается. В основном на закрытых показах. — Глиммер кинул Мьюту полотенце.

— Но я не отношу себя к воздушным гимнастам, — он протер им свою шею и волосы, взъерошив их в разные стороны.

Шейд поднялся на локтях, требуя от Мьюта продолжения.

— Он умеет все, — за него ответил Глиммер. В голосе читались нотки недовольства.

— Не стоит преувеличивать. — отмахнулся Мьют и обратился к Шейду. — Владеешь оружием?

Тот кивнул.

— Может, попробуешь?

Пара попыток, вполне успешных, Мьюта не впечатлила. Шейд был на секунду медленнее, чем от него ожидали. В целом он справился, но не достаточно хорошо.

Попытка освоить навыки эквилибриста провалилась сразу же, стоило Эллиоту только ступить на натянутый трос. А для роли клоуна он был слишком унылым и нехаризматичным.

— Что ж, — Мьют потер пальцами переносицу, пытаясь найти Шейду применение. Люди в цирке были нужны, поэтому отпускать его никто не собирался. — Чтобы еще с тобой попробовать…

— Может, оставим его Дориан? — Лаф с грацией кошки появилась из пустоты, опуская ладони на плечи Глиммеру. — Нам ведь не хватало танцоров для мужских партий. Уж она-то из него точно быстро сделает достойного игрока.

— В таком случае, — Мьют похлопал Шейда по плечу. — Решающее слово остается за Дориан. Посмотрим, как она оценит твои способности.

Шейд не знал, радоваться или переживать. Противоречий было много.

— Ты чего-то хотела? Или просто пришла посмотреть?

— О, мы с Тоффи и Эмбер поставили новую программу. Не хотите посмотреть?

— Что? С моей Эмбер?! — Глиммер едва ли не закричал. — Вы только что разбили мне сердце! Не стыдно?

— Балбес, — тихо рассмеялась Лаф. Она схватила его за руки и потащила за собой, задористо (вариант: задорно) препираясь.

— Ну, — толкнул его в плечо Мьют. — Вперед, чего замер.

***

Они сели полукругом на мягкий матрас и устремили взгляды на арену.

Уже достаточно стемнело, чтобы зажженные огни в руках Лаф и Тоффи выглядели как что-то магическое.

— Готовы?! — спросил Тоффи. А после их трио в унисон крикнуло: — Ап!

Вместе с этим послышалась тихая мелодия свирели, и арена ожила.

Они начали двигаться. Тоффи и Лаф были единым организмом, отзеркаленным в пространстве манежа. Они перебрасывали факелы, позволяя им рисовать огненные узоры в воздухе, кружились, падали и вставали, не теряя ритма. Эмбер сидела в стороне, ожидая нужного момента, а после натянула стяг, и практически взлетела, словно у нее были крылья. Легче, чем Мьют. Пока двойняшки внизу разрисовывали воздух алыми искрами, Эмбер играла с огнями в воздухе, позволяя им звездами растворяться над головами зрителей.

Это зрелище завораживало дух. Что-то из ряда настоящей магии. Они двигались так, будто гравитации не существовало.

Когда музыка стихла, артисты замерли, точно мышцы их разом окаменели, вбивая их мраморными статуями в манеж. Их шумные дыхания было слышно даже с расстояния нескольких метров.

— Ну как? — спросила Лаф, чуть ли не спотыкаясь на ходу.

— Я не знаю, что сказать, — восхищенно проговорил Шейд. — У меня нет слов.

Лаф заливисто рассмеялась.

— Не у всех есть возможность воочию увидеть весь потенциал моих ребят. — Молодцы.

— Предательница, — фыркнул Глиммер, когда Эмбер подошла к нему. Она хотела опереться на него руками, но он отступил назад, из-за чего она едва ли не упала.

— Ну ты…! — уловив равновесие, она прыгнула ему на спину, цепляясь руками за его шею. — Мог бы хотя бы вид сделать, что тебе понравилось!

— Да мне понра… — он закашлял от того, как сильно она сжала его горло. — Все-все! Господи, пощади мою грешную душу…

Эмбер победно спрыгнула, потрепав Глиммера по голове. В этих условиях он больше не выглядел злобным подростком, которому мешают спать.

— Ну все, все, успокоились, — разнял их Мьют, и всеобщая радость как-то внезапно сошла к минимуму. — Экс должен был приготовить воду для купания. Предлагаю не затягивать, пока она не остыла.

***

Душевой выступала небольшая комнатка, полностью обитая деревом. Здесь горела пара лампадок, освещая пространство. В целом выглядело все в лучших традициях трактирных купален.

Шейд оставил свои вещи на лавке перед входом, где и остальные, проходя за дверь, где уже клубами струился пар.

Людей здесь было много, что, в целом, и не удивляло. После тяжелых тренировок все норовили смыть следы пота и усталости.

Найдя свободное место, Шейд набрал ведро воды. Пользуясь все тем же гигиеническим набором, он вспенил мыло, растирая его по коже.

Рядом стоял Тоффи, что-то напевая.

— Помочь?

Шейд поднял голову, не сразу соображая, кому адресован вопрос. Умыв лицо, он убрал с лица прилипшие волосы, замечая на груди Тоффи цифры. Он осмотрелся, разглядывая тела остальных, не слишком заботясь о том, как это может выглядеть со стороны.

— Что это? — Шейд указал рукой на черные цифры, въевшиеся в кожу в районе между ключиц. Такие метки были у всех. Кроме него.

— М? — Тоффи опустил голову, чтобы разглядеть, о чем говорит Шейд, но быстро догадался. — Номерной знак. Его ставят после подписания основного договора. Тебя не предупреждали?

— Нет, — Шейд коснулся мочалкой своей груди, в том месте, где располагалась метка, словно желая стереть еще несуществующий номер. — Что он значит?

— Ну, — Тоффи задумался, словно никогда не придавал этому значения. Для него это было чем-то само собой разумеющимся. — Его ставят по тому, в какой очереди ты пришел в цирк. Я был третьим, поэтому и номер соответствующий. Хотя, вообще-то мы с Лаф пришли в одно время. Не знаю, почему ей досталось число больше.

Шейд вновь окинул присутствующих взглядом. Тут были и сороковые, и шестидесятые, однако он не был уверен в том, что это предел.

— И зачем их ставят?

— Ну… Это как бы штамп. Что ты типа свой.

Тоффи говорил спокойным тоном, а у Шейда от его признаний кровь в жилах стыла. Быть может, это и правда ничего не значило, но он провел прямую аналогию с рабством и вспомнил объявление о пропаже Одри.

Она точно не могла уйти сама.

— И что, у Дориан тоже есть такая метка?

— Конечно. У нее десятый номер. Хотя вообще-то… — он осекся, задумавшись. — Вообще-то она была третьей. Первый — Мьют, следом за ним пришла Роза. Дориан была третьей, но… почему-то третий номер присвоили мне. Дориан и по возрасту старше меня… — по одному его виду стало ясно, что до этого он никогда об этом не размышлял. И эта тема не на шутку его взволновала.

Когда в душевую зашел Глиммер, Шейд поспешил ретироваться, дабы успеть привести спальное место в порядок и больше не мешать соседу своими долгими сборами.

Вечер был теплым. Появились первые звезды. Откуда-то со стороны тянулся аромат какао, но Шейд не мог понять, откуда именно.

Вернувшись в свою комнату, он заметил вместо спального мешка деревянную кровать. Она была в несколько ярусов, каждый из которых был подписан именами. Его место было внизу.

— Не против, что мы заявились без спроса? — На ворсистом коврике в центре сидела Сайленс, пытаясь натянуть на своего зайца розовенькое платьице. Лаф сидела позади нее и плела косы на влажных волосах. — Сайленс захотела угостить тебя горячим шоколадом.

Услышав свое имя, она застеснялась. Лаф сама протянула Шейду поднос с небольшой кружкой и парой сахарных печений.

Аромат стоял невероятный.

— Большое спасибо, — Шейд обратился к девочке. — Я очень люблю сладкое.

Сайленс молча смотрела за тем, как он пробует напиток. Улыбка плавно украсила ее уста, когда он довольно причмокнул, облизывая молочные усы на губах.

— Как тебе у нас?

— Честно говоря, вам удалось превзойти все мои ожидания.

— Нет, я не об этом, — Лаф отвлеклась от плетения. Помотала головой и завязала волосы Сайленс резинкой. — Не бери в голову. Ты пока не поймешь.

— Ты давно здесь? — Шейд хотел спросить не это, но посчитал, что правды на истинный вопрос ему пока никто не назовет. Уровень доверия к нему пока был поверхностным, если и вовсе не отрицательным.

— Долго, — не задумываясь ответила Лаф. — Мы все здесь долго. Сколько себя помню, столько и нахожусь здесь. Но это не имеет значения. Важно не то, как долго ты здесь, а то, готов ли ты остаться.

Шейд требовал объяснений, но Лаф их не давала. Продолжала пальцами перебирать светлые прядки волос.

Он понимал: здесь что-то есть. Что-то, о чем ему упрямо не говорили.

— Вы время видели? — в комнате появился Глиммер с полотенцем на плече.

Сайленс поспешила спрятаться за Лаф, выглядывая из-за ее плеча одним глазом.

— Можно повежливее? — насупилась Лаф, смотря с укором. — Ляжешь на пару минут позже — ничего страшного.

— Как же, — Глиммер закатил глаза, складывая вещи на своей тумбе.

— Она что, боится тебя? — Шейд обратился к Глиммеру полушепотом, намекая на Сайленс.

Тот смерил девочку быстрым взглядом, теряя к ней интерес.

— Она никого не боится. Просто выбирает, с кем быть осторожней.

Сайленс замотала головой, едва ли скалясь на Глиммера, но тот совершенно ее не замечал. Он залез на свой ярус, откинул в сторону одеяло и удобно устроился на старом матрасе.

Шейд наклонился к девочке ближе, протягивая ей свою чашку с горячим шоколадом. Она пару минут сопротивлялась собственным желаниям, после чего осторожно взяла ее из рук, делая глоток.

— Что ж, ладно, — Лаф зацепила вторую резинку за косу, беря девочку на руки. — Уже и правда поздно. Нам пора ложиться спать.

— Давно пора, — буркнул Глиммер.

— Доброй ночи, — проигнорировала его Лаф. Сайленс помахала ладошкой на прощание, не забыв забрать с собой своего зайца.

— Доброй.

Свет погас, стоило Лаф покинуть их комнату. Непроглядный мрак коснулся тела.

Шейд закрыл глаза, пытаясь кратко проанализировать случившиеся за день события.

С виду так и не скажешь, что со всеми этими людьми не так. Они жили небольшой деревней в лесу, трудились с утра до ночи, разделяли между собой обязанности быта и просто болтали обо всем на свете. Он бы не придавал этому значения, если бы не увидел номерные знаки на их телах и не получил странную кличку вместо имени, как и все остальные до него.