Read the book: «Последняя сирень»
Глава 1.
Посвящается всем тем, кто ищет свет во тьме.
Осколки воспоминаний.
Одним весенним майским днём я вернулась со школы раньше чем должна была, ведь у нас отменили последний урок, чему я была очень рада, в прочем, особой любови к учебе у меня никогда не было. В приподнятом настроении меня не мучали никакие мысли, я даже забыла забрать Кэрри из детского сада. Остановившись у входной двери, мои тонкие пальцы сомкнулись в кулачок и на этаже раздался стук в дверь. Но никто мне не открыл, хотя мама должна была быть дома.
Я порылась в рюкзаке и вытащила со дна связку ключей, которые бабушка просила меня передать мамочке и открыла дверь. Перешагнув порог мое тело отказалось двигаться дальше. Впав в ступор от страха и не имея возможности контролировать взгляд и отвести его на что-то другое или на свои собственные ладошки, я громко вскрикнула. На люстре висела веревка, старая табуретка валялась в углу комнаты, а на веревке висела моя собственная мать. Она была одета в белую сорочку до щиколоток, а светлые кудрявые волосы распущены. «Мамочка?…» — всхлипнула я, подходя ближе и тыкая пальчиком в ее торс, но ответа не последовало. Слезы ручьем потекли по щекам, и я со злости швырнула рюкзак прямо в сторону вазы с цветами. Она с треском упала и раскололась на мелкие куски. И тут я осознала какую ошибку совершила. Я разбила мамину любимую вазу. Но теперь мама меня даже не поругает за этот поступок…никогда не поругает. Мамочка больше никогда не скажет мне: «Вайлет! Быстро в кровать, завтра в школу». И она больше никогда не погладит меня по голове и не заплетет мои длинные черные волосы…Никогда..
Я распахнула глаза пытаясь сфокусировать взгляд на настенных часах. Глубокая ночь. 02:21. Стерильно белые стены загоняли меня в беспомощное положение, словно сдавливая изнутри. Находясь в своей же квартире я чувствовала себя как психиатрической больнице. Я переехала от своей тёти два месяца назад, а до этого я жила в другом городе с ней и моей младшей сестрой. Сначала я всячески романтизировала переезд, мол, наконец-то надо мной перестанет издеваться противная двоюродная сестричка. Мои родители были в разводе и до переезда к тете я и малышка Кэролайн жили у матери. Но в один день все изменилось. Сегодня у меня снова не получалось заснуть. В голове творился самый настоящий хаос. Мысли о всевозможных сценариях завтрашнего дня съедали меня заживо. Проведя языком по нижней губе я ощутила мерзкий металический вкус крови. И вот опять. Они искусаны клыками.
Рука сама потянулась к тумбочке. Пара кислотно-желтых таблеток, глоток ледяной воды — привычный ритуал, который я уже ненавижу. Дрожь пробирает до пяток и я хотела бы укутаться в самое теплое одеяло. Но не сегодня и точно не в этой квартире. Начав жить одна, я опрометчиво решила, что теплые вещи не понадобятся. И уже сто раз пожалела
Конечно же, это не первый раз когда со мной случается такое, и приходится пить эти мерзкие желтые таблетки.
«Кайя, у меня такое чувство, будто бы их специально сделали такими яркими, как солнце, чтобы поднять настроение больному, но меня они капец как раздражают!» — сказала я, повернувшись к спящей на подоконнике черной кошке, но та, даже не отреагировала на мои слова.
Перед каждым важным днем или знаменательным событием меня резко начинало тошнить, а ночью мучали панические мысли о наихудшем исходе. Отбросив мысль, резко провожу рукой по длинным и черным, словно мое настроение каждый понедельник волосам, убирая пряди от лица. От такого агрессивного движения у меня в ладони оказалось пару волос и я кинула их на пол, завороженно наблюдая за тем, как они устраиваются на паркете.
После, я встала с не заправленной кровати и потянулась, отчего спина громко хрустнула. Видимо, не стоило целый час сидеть по турецки смотря в темноту, как одержимая.
Я побрела в ванную. Взглянув на зеркальную поверхность, я не почувствовала ничего, кроме тоски и разочарования. На меня смотрела вовсе не та жизнерадостная кудрявая девочка с улыбкой до ушей, чьё фото пряталось в кулоне на моей затекшей шее.
Из зазеркалья на меня глядело чужое, истощённое существо с острыми чертами лица, выпирающими ключицами и искусанными в кровь бледными губами
«Этот год выдался непростым…» — тихо прошептала я себе под нос включая кран и шарахаясь от резкого потока воды. Точно…как же моя туманная голова могла о том что я должна была забыть вызвать мастера..
«Еще неделю я так точно не протяну, снова прийдется умываться на кухне» — прошипела я и направилась в сторону дверного проема, но споткнулась об плинтус и резко повалилась на пол, ощутив боль в и так болевших всю неделю коленях.
Выругавшись под нос, я попыталась встать, но мои попытки были четны. Приняв разумное решение не пытаться подняться и пролежав так до того момента, пока не почувствовала, что боль утихла, я встала. До кровати дошла прихрамывая и сразу завалилась на нее, уткнувшись курносым носом в подушку. Не знаю, сколько я так пролежала, но воздуха мне стало панически мало и вскинув голову, я наконец вдохнула, жадно глотая кислород. Но и этого мне было мало.
Подняв свою легкое тело с постели, которая скрипнула, я корчась от боли дошла окна и распахнула форточку, запуская весенний воздух в комнату.
«Вот зараза…» — громко сказала я, когда в нос ударил резкий запах сирени, хотя любой другой человек бы обрадовался ему, но точно не я. Вместо этого, с грохотом захлопнув окно и опустив ручку вниз что бы не открылось, я отхожу от него подальше. «Ненавижу весну! Ненавижу май! Я была всего лишь ребенк…» — не успела закончить я, как тут, мой крик прервал звонок в дверь. Стерев, а вернее размазав слезы по лицу запястьем с просвечивающими из под бледной кожи венами. «А хотелось бы рукавом свитера…»—промелькнуло в голове, но я смирилась с тем, что свитера у меня нет и пошла открывать дверь. Заглянув в глазок я никого не увидела, все же, прийдется открыть чтобы посмотреть на того, кто решил нарушить мой покой.
Робко приоткрыв дверь, мой любопытный нос выглядывает в темный коридор, пока мои глаза цвета океана выискивают чужую фигуру в темноте. Такое неловкое чувство, словно я ищу врага…
Не успеваю опомниться, как тут, неизвестный мужчина резко бросается к входной двери. Прийдя в себя, хлопаю дверью перед его носом, закрывая дверь на все три замка, которыми, я не припоминаю что бы пользовалась раньше. Неизвестный яростно стучит в дверь , а я тихо всхлипываю, сев на пол. Пытаюсь разобрать о чем он кричит, но слышу лишь обрывки фраз «Эй, Вайлет!! Открой дверь, немедленно!» или «Ты что с ума сошла?!»
Мне снова тяжело дышать. Руки трясутся, а голова предательски отказывается соображать. В глазах плывет, а за дверью сыпятся мерзкие словечки. В мою сторону. Я плотно затыкаю уши ладонями, не желая больше слышать этого всего.
Звуки за дверью резко оборвались. Навалилась такая плотная, звенящая тишина, что я отчетливо услышала собственное сердцебиение. Раз, два, три... Прошла минута? Или час?
Я медленно убрала ладони от ушей. Пальцы были влажными от пота, а в воздухе явственно пахло чем-то сладким и приторным. Сирень. Снова этот удушливый, навязчивый аромат, хотя форточка была закрыта, а на дворе стоял лишь холодный май.
«Вайлет...» — тихий, едва различимый шепот донесся со стороны коридора. Не из-за двери. Изнутри квартиры.
Я похолодела. Колени окончательно отказались держать мое тело, и я сползла по обоям, оставляя на них невидимый след. Глаза лихорадочно сканировали тьму прихожей. На тумбочке у зеркала лежал тот самый букет, который я... Стоп. У меня не было цветов. Откуда здесь сирень?
Я зажмурилась, изо всех сил впиваясь ногтями в ладони, чтобы причинить себе боль и прийти в себя. Разве панические атаки бывают такими реальными?
Когда я открыла глаза, темнота перед лицом сгустилась, обретая знакомые, пугающие очертания. На меня сверху вниз смотрел силуэт. Но стоило мне вскрикнуть, как морок рассеялся — это была всего лишь моя собственная куртка, небрежно брошенная на вешалку.
Вдруг телефон в моем кармане завибрировал, заставив меня подскочить. Экран вспыхнул, слепя глаза. На дисплее высветился входящий вызов от контакта, которого просто не могло существовать.
«Мамочка».
Палец сам потянулся к зеленой кнопке, прежде чем разум успел меня остановить. Я прижала трубку к уху, боясь сделать даже вдох. Из динамика доносились тяжелые, прерывистые вздохи, а затем далекий, искаженный помехами голос произнес:
«Почему ты не открыла ему дверь, милая?» — произнес мягкий голос матери, но я сразу уловила в нем нотки жесткости.
«Ма…м» — попыталась сказать я но тут экран смартфона резко погас. «Чёрт. Разрядился…» — прошептала я, откидывая голову назад.
Встав с холодного пола в прихожей, мои ноги несли меня в спальню. Присев на край кровати я воткнула белый шнур в разъем и через пару минут экран телефона вновь вспыхнул освещая темноту комнаты.
Тонкие пальцы зашли во вкладку «недавние звонки» и стали искать номер. Но нет. Его не было, будто бы мне причудилось. Я протерла глаза кулаками и зевнула. Взгляд зацепился за встающим солнцем за белымт занавесками. Стоп. Сколько сейчас времени? Я смотрю на часы и не секунду замираю пытаясь сообразить, как такое произошло. На часах 08:21. Прошло ровно 6 часов с того момента как я открыла глаза. «Нет, такого быть не может…» — произнесла я, развернувшись корпусом к кошке которая все так же лежала на подоконнике. Но как будто бы что-то изменилось…Кайя стала светлее…ее шерсть.Я точно помню что даже днем она была черная словно уголь..Но на подоконнике лежала темно серая кошка, не светлая но угольный оттенок сменился на дымчатый…
В дверь снова раздался резкий звонок…
